В бреду иль наяву

Посттравматический синдром

Боль пробежалась волной от затылка до висков, заставив всё тело вздрогнуть. Глаза открылись сами собой. Взгляд упёрся в белый потолок. Сделав усилие, Олег перевёл его вправо. Небольшая комната с аккуратно заправленной койкой напротив, капельница у изголовья, приборы, издающие тихое жужжание. Стул в проходе, поставленный так, словно либо ожидал посетителя, либо тот только что покинул палату. А то, что это больничная палата, сомневаться не приходилось. Почти в такой же лежал два года назад, когда вырезали аппендицит. Правда, тогда коек было четыре. И аппаратуры меньше… Её совсем не было!!! А сейчас тело опутано проводами… Что же случилось?!

И тут же яркий свет вспыхнул в сознании. Замелькали картинки, будто кадры кинохроники. С одноклассниками выбрались перед летними каникулами на лоно природы. А точнее, на «Столбы». Будучи коренным красноярцем, ни разу в природном заповеднике не был. И на этот раз не очень-то хотелось. Лучше бы, как всегда, на Сопку, на Гремячую Гриву. Посидели бы в полюбившейся беседке, нависшей над лесным склоном, побренчали на гитарах, подурачились. И кто проголосовал за Столбы? Кажется девчонки. Они же первые и выдохлись. Не привыкли к таким далёким прогулкам. И главное, всё в гору! Подъём, хоть и пологий, вымотал и парней. Но Витёк с Серёгой полезли на скалы. И его взяли на «слабо». Чего добивались? Вперёд их взобрался на вершину. Какая ширь открылась! Будто птицей воспарил над тайгой! Жаль облака свинцовые к земле взгляд прижали. Но и там глаза радовались свежей зелени лиственных деревьев, разбавляющей тёмную хвою сосен и елей.

И вдруг брызнул дождик. Тонкие струи, подсвечиваемые солнечными лучами, пробившимися сквозь редкие щели облаков, соединили золотистыми нитями небо и землю, придав пейзажу сказочное очарование. Мгновение и сказка кончилась. Дождик убежал в сторону. Даже промокнуть не успели. А вот скалы потемнели. Последнее, что вспомнилось, как неожиданно при спуске заскользили ноги, как беспомощно пытался остановить всё ускоряющееся падение, цепляясь руками за скользкий склон. Потом обрыв и свободный полёт. Птицей бескрылой…

Осторожно пошевелил пальцами рук, затем ног. Кажется, всё в порядке. Попробовал ноги согнуть в коленях. И это действие не отозвалось болью. Вернее, не усилило уже существующую. Значит что-то с головой. Поднёс ладонь к лицу. Да она же вся в бинтах! Один нос и рот смотрят наружу. И глаза, конечно. А что, если приподняться? Но только напрягся, как боль, откатившись на миг, вернулась водопадом, резко опустив тело на место. И вновь потолок, ставший каким-то аморфным, распадающийся на белые облака, разбегающиеся в стороны и начинающие темнеть. И вот уже тучи сгустились над койкой, поглощая свет и сознание…

Бесконечная тропа. Узкая, как спортивное бревно. Извилистая, как провод от наушников. Зачем надо бежать по ней? Спотыкаясь, оступаясь, но ни в коем случае не падая: справа, и слева бездна. Там в невообразимой дали что-то пузырится и пенится, как клубничное варенье в тазу у бабушки. Рассмотреть бы получше, но голова начинает кружиться. А что впереди? Горизонтальная синусоида, теряющаяся в зыбком тумане…

Тропинка постепенно окрашивается в зелёный свет. Да это же трава, мягко окутывающая голые ступни!.. А почему босиком? И из одежды одни трусы! Что-то знакомое… Так бегал давным-давно в деревне! От бабушкиного дома к речке. Но там дорожка была шире и кусты шумели по краям, приветливо махая ветками…

Возвращение в детство? Сейчас туман отпрянет вверх, под лучами солнца, и он увидит бабушкин дом. И бабулю, терпеливо поджидающую внука возле распахнутой калитки…

Но она же умерла три года назад!!! Неужели и он умер? Как же так… И пожить не успел! Разве можно умирать в тринадцать лет? Это же неестественно! И слёзы покатились по щекам. А бег продолжается. Куда бежит или от кого убегает?

Вдруг кто-то схватил за руку. Нет, прикоснулся нежно. И голос знакомый:

- Не плачь, сынок! Не плачь, Олежек! Твоя мама с тобой!

И взгляд фокусируется на женщине, сидящей у койки на стуле. Белый халат, накинутый на розовую кофточку, волосы короной на голове и усталый взгляд, полный жалости.

- Мама…

Как тихо прошептал.

- Мама! – громче, но с какими-то хрипами.

- Молчи, сынок! – милые глаза ожили, засветились надеждой. – Тебе нельзя разговаривать.

Рядом с ней фигура мужчины в синем свитере, тоже прикрытом халатом.

- Очухался? – скорее удивлённо, чем радостно. – Ну, вот. Я же говорил…

Что это? Галлюцинация?! Откуда здесь отец, бросивший их пять лет назад? И почему его ладонь лежит на мамином плече? На маме, которую не раз бил по пьяни и от которой убежал в неизвестность после развода, чтобы не платить алименты! Мысли напряглись, и тут же сработал защитный механизм, словно реле, отключив сознание…

***

Сергей Сергеевич ещё раз внимательно посмотрел на родителей мальчика и наконец нарушил затянувшуюся паузу.

- Случай тяжёлый, но ваш сын уверенно идёт на поправку. Что касается умственных отклонений… Я несколько раз беседовал с Олегом, но так и не понял, где он говорит в полном здравии, а где бредит. Такие вещи рассказывает!

- А какие? – Иван Алексеевич – отец мальчика – подался вперёд, чуть не соскользнув со стула, и виновато, словно извиняясь за свой порыв, уточнил. – Он не помнит, как ударился головой?

- Говорит, что сорвался со скалы в заповеднике «Столбы». Возможно, всплывают более ранние воспоминания. Он не увлекался скалолазанием?

- Нет, что вы! – Иван Алексеевич отрицательно мотнул головой. – Я даже не помню, когда он бывал на «Столбах».

- Никогда, - тихо подтвердила мама – Светлана Анатольевна – и поднесла платочек к глазам.

- Я и сам там был всего один раз, в детстве… - Иван Алексеевич вновь подался вперёд. – А что он ещё говорит?

- Много чего. Например, уверен, что вы развелись пять лет назад, и вы, Иван Алексеевич, якобы злостный неплательщик алиментов.

- Был у нас трудный период, - забормотал отец. – Но мы пришли к компромиссу!

- Олежек много читает, - всё так же тихо сказала Светлана Анатольевна. – Увлекается фантастикой…

- Тогда понятно, - сделал вывод доктор. – Фантазии переплелись с реальностью. Такое иногда наблюдается у пациентов, переживших клиническую смерть. Вашего сына, можно сказать, вытащили с того света. И два месяца в коме… Я уже договорился с хорошим психотерапевтом. Он пообещал сделать заключение. С моей же стороны, как травматолога, вопросов нет. Рана заживает. Через неделю можно было бы и выписывать. Но, повторюсь, в данном случае слово за психотерапевтом.

- Он сильно изуродован? – Светлана Анатольевна вновь промокнула глаза платочком.

- Не беспокойтесь! К началу учебного года следов почти не останется.

- А при другом варианте? – вновь наклонился чуть вперёд Иван Алексеевич, слегка оттесняя супругу.

- Каком?

- Сами же говорите: умственные отклонения.

- Тогда намного серьёзнее. Потребуется консилиум, дополнительные анализы… И два пути: либо в спецшколу для детей с нарушениями функций мозга, либо в психиатрическую клинику. Но, думаю, второго случая удастся избежать. Олег не выглядит уж слишком умалишённым.

- Спасибо, доктор, - ответ удовлетворил отца.

Мать уже не отрывала платочек от лица, чтобы скрыть спазмы, грозящие перейти в плач…

По улице шли, каждый занятый своими мыслями. Иван Алексеевич дышал полной грудью, наслаждаясь июльской прохладой. Обычно в это время зной уже обнимал липкой духотой, но сегодня ненастье спрятало солнце за тучами. В воздухе, выражаясь классически, пахло грозой. Светлана Анатольевна даже зябко куталась в кофточку. Но муж не обращал на неё внимания и, соответственно, не делал попыток приобнять супругу. В его голове мысли метались, как огни фейерверка - в разные стороны и с разным окрасом: от угнетающе-негативных, до радужно-позитивных. Наконец-то дрянной мальчишка попадёт в крепкие руки врачей! Лучше бы, конечно, в лечебницу. Но и в спецшколе выбьют из него дурные привычки. Это же надо: бросаться с ножом! Да ещё и угрожать! Хорошо всё обошлось... Не совсем хорошо! Вдруг вспомнит, кто помог выпрыгнуть из окна? И дрожь прокатилась по телу, омрачая настроение. Хоть бы память не вернулась до решения консилиума! А там пусть говорит! Кто поверит сумасшедшему?

Светлана Анатольевна не замечала предгрозовой атмосферы. Её взгляд скользил по земле, по асфальту, изредка поднимаясь, чтобы убедиться в правильности направления движения. Мысленно она продолжала пребывать в палате, где лежал любимый сын. Один единственный. Никого больше не любила. В том числе и мужа. Сам виноват: разбил все чувства буйным нравом. А ведь трезвый такой нежный и внимательный… Был. Сейчас равнодушный, прикрывающийся дежурными фразами. Если и поцелует, или погладит, то мимоходом, возвращаясь из туалета на диван. Когда впервые поднял на неё руку? Двух лет вместе не прожили… И почему не развелась пять лет назад? Мало ли что на коленях ползал, прощения просил… А после суда и года не продержался. Сначала оправдывала: бьёт, значит любит. Потом: куда он без неё? Пропадёт… Да и она кому нужна с ребёнком? И вот итог: рядом абсолютно чужой человек, тиран. А единственную родную кровиночку могут упрятать в психушку. Оттуда ещё никто в своём уме не выходил…

***

- Странные вещи рассказываешь, - не переставал дивиться сосед по палате Аркадий Иванович, попавший сюда с переломом ключицы и левой ноги. Прикованный к койке, он очень внимательно слушал паренька, ушибленного, по всей видимости, на всю голову.

- Что не так говорю? – горячился тот, стараясь сохранять сидячее положение, что давалось с трудом: голова, налитая словно свинцом, настойчиво просилась на подушку.

- Много чего, - Аркадий Иванович стал опасаться за состояние соседа. – Ты бы прилёг, а я тебе по полочкам всё разложу.

Олег послушался совета.

- Во-первых, ты утверждаешь, что учишься в средней школе. Перешёл в седьмой класс. Так?

- Да! В четвёртой школе!

- И что в ней собираешься учиться до одиннадцатого класса?

- А потом буду поступать в политехнический институт!

- Погоди с институтом, - Аркадий Иванович, забывшись, хотел махнуть рукой, и тут же гримаса боли исказила лицо, и чтобы продолжить беседу пришлось сделать несколько успокаивающих глубоких вдохов и выдохов. – Дело в том, что школьная реформа, проведённая лет десять назад, а может быть и больше, разделила образование на три ступени.

- Как это?

- Первая ступень – младшая или обязательная школа, где дети учатся семь лет и по окончании получают паспорт и аттестат зрелости. Другими словами, путёвку во взрослую жизнь. Вторая ступень – средняя или профильная школа, которую чаще называют колледжем. Заменила бывшие ПТУ, техникумы и прочие средне-специальные учебные заведения. Срок обучения три-четыре года, в зависимости от выбранной профессии. И, наконец, высшая или профессиональная школа. Институты, университеты и так далее. Так что в четвёртой школе ты сможешь окончить только семь классов. Поверь мне. Там моя дочь училась. Помню, как все программы ломали под новые методики. Потом Лилечка окончила педагогический колледж, а сейчас перешла на третий курс педагогического института. Девятнадцать лет…

Дверь палаты открылась и порог переступила невысокая девушка с потрясающей густоты косой. Чёрные волосы, брови, слегка восточный разрез глаз. И платье цветное восточного стиля.

- А вот и Лиля! – обрадовался Аркадий Иванович. – Легка на помине!

Дочка положила на тумбочку пакет с фруктами и поцеловала отца.

- Здравствуй, папочка! – и, взглянув на перебинтованную голову соседа, дружелюбно улыбнулась. – И вам, здрасте. Идёте на поправку? А то я два раза приходила, вы спали беспробудно.

- Здравствуйте, Лилия Аркадьевна, - Олег вновь принял сидячее положение.

- Как официально! - рассмеялась девушка.

- Вы сами так представились, когда первый раз пришли к нам в класс, - заволновался больной. – Вы меня в таком виде, конечно, не узнали. Я – Скворцов Олег. Ваш подшефный с первого по пятый класс.

- Вы меня с кем-то путаете, - пожала плечами девушка, бросив растерянный взгляд на отца. – Я никогда ни над кем не шефствовала.

- Погоди, - остановил дочь Аркадий Иванович. – Давай-ка, Олег, поподробнее. Что за шефство?

- В нашей школе старшеклассники шефствуют над младшеклассниками, - сбивчиво стал объяснять он. – Только выпускники освобождаются от этого. В первом классе нашими шефами стал шестой «Б». Лиля… вы так разрешили называть себя, когда мы ближе познакомились… Неужели не помните, как занимались со мной по литературе и русскому языку? Я даже несколько раз приходил к вам домой. Извините, Аркадий Иванович, что не узнал вас сразу, но мы виделись только мельком. Вы же работаете строителем?

- Не совсем, но в детстве мечтал возводить высокие здания.

- А ваша жена – медсестрой в поликлинике. Лиля очень похожа на мать. Особенно на фотографии, где вы всей семьёй стоите на фоне минарета в Самарканде. Ваша жена оттуда родом. Познакомились с ней, когда проходили службу в армии.

- Стоп! – Аркадий Иванович чуть было снова не взмахнул рукой, но вовремя спохватился. – Давай вернёмся в наше время. Ты утверждаешь, что моя дочь шефствовала над твоим классом пять лет?

- Да не было этого! – воскликнула Лиля, не понимая, о чём речь.

- Она и в одиннадцатом часто приходила к нам. Девчонки её очень любили. И не только они… - Олег покраснел, но бинты надёжно скрыли смущение. – А вот ухажёру, Виталику, не нравилось, что вы возитесь с нами. Сколько раз украдкой ставил нам шелобаны…

- Что за Виталик? – спросил Аркадий Иванович.

- Да был один… - теперь уже смутилась Лиля. – Ты его знаешь, папа. В соседнем дворе живёт. Закончил механический колледж, в институт не поступил. Сейчас служит в армии. У меня с ним ничего серьёзного…

- А по какому адресу ты у нас бывал? – обратился к Олегу Аркадий Иванович.

- Несколько раз в высотном доме недалеко от реки Кача. А потом вы переехали куда-то. Слишком далеко. Поэтому последний год занимались только в школе.

В палату заглянула медсестра.

- Олег! Почему сидим? Самостоятельный ты наш! Немедленно ложись! – и уже мягче к Лилии. – И вы, девушка, не задерживайтесь. Больным нужен покой.

Лиля сразу стала прощаться, бросая на мальчика растерянные, а то и опасливые взгляды.

- Не волнуйся, всё в порядке, - понял её опасения отец. – Ты вот что, завтра принеси учебники по истории СССР с года эдак восемьдесят пятого.

- Зачем?

- Хочу немного поправить мозги соседу, - тихо пояснил Аркадий Иванович.

А когда дочь ушла, задумчиво протянул, разглядывая потолок.

- Знаешь, а я тебе верю. Читал как-то об этом. Не помню, научное что-то, или фантастическое. Возможно научно-фантастическое. С тобой произошла любопытная метаморфоза.

- Интересно, какая?

- От удара головой, сместились временные рамки. Ты каким-то образом позаимствовал память своего двойника из параллельного мира. Различий много, но стержень, по-видимому, один.

- И что мне с этим делать?

- Начистоту?

- Конечно!

- Молчать. Делать вид, что всё тебя устраивает в этом мире. Всё до боли знакомо. Иначе могут упрятать куда подальше. И тогда всю память потеряешь.

- Послезавтра меня будет осматривать психотерапевт, - расстроился Олег. – Начнёт спрашивать. Что ему отвечать?

- Лиля принесёт учебники. За один день ты, конечно, всего не запомнишь, но основное усвоишь. Как у тебя с успеваемостью?

- Ударник.

- Неплохо. Если ещё и язык хорошо подвешен, то справишься. А отдельные недочёты спишут на посттравматический синдром.

- Откуда вы всё знаете?

- Мне ли не знать! – усмехнулся Аркадий Иванович. – Как думаешь, почему ты оказался в этой палате?

- А что в ней особенного?

- Это двухместный бокс. К сожалению, не для простых смертных. Сюда попадают только высокопоставленные партийные работники и по блату.

- Я, кажется, ни к одним, ни к другим не отношусь, - Олег задумался. – Может мой отец…

- Он тоже не относится, - перебил Аркадий Иванович. – Ты здесь из-за меня. Главврач этой больницы попросил предварительно прощупать тебя.

- Зачем?

- Затем, что я не строитель, а психотерапевт. Работаю в психиатрической больнице заместителем главного врача… Если бы не упал с крыши, то, возможно, вопросы послезавтра задавал бы тебе я… А был бы строителем, разве упал бы? Да ещё так неудачно!

- С какого этажа падали?

- С первого. На даче шифер менял.

- В самом деле, неудачно.

- В отличие от тебя. Хотя как знать, - Аркадий Иванович сделал небольшую паузу, а потом решительно продолжил. – Времени терять не будем. Начну просвещать тебя сегодня. Только ты поменьше вопросов задавай. Больше слушай.

- Я буду слушать! – с жаром ответил Олег, которому вовсе не хотелось очутиться в психбольнице. – Как хорошо, что вы оказались здесь!

- Спорное утверждение. Но как знать, может кто-то специально устроил нашу встречу.

- Кто?

- Неисповедимы пути… - уклончиво ответил Аркадий Иванович, глазами показав на потолок.

Новые старые одноклассники

Как же отличалась эта квартира от той, которую часто вспоминал на больничной койке! Нет, не внешне. В этом плане всё сходилось: стандартная двушка улучшенной планировки. Тесная прихожая, переходящая в узкий коридорчик, огибающий туалет с ванной и ведущий на маленькую кухоньку, а прямо, минуя две двери в комнаты, упирающийся в небольшую кладовочку. А вот в остальном… Мебель будто перевезли из бабушкиного дома. Вешалка с допотопными крючками, на которых, несмотря на жаркое лето, висела и тёплая одежда. Крохотную нишу занимала стойка для обуви, сверху на которой примостился плоский красный квадрат кнопочного телефона. В памяти Олега не было этого средства связи. Зачем стационарный, если и у мамы, и у него сотовые? Но в этом мире мобильная связь - роскошь для среднего класса. И не только мобильная. Наверное, так жили лет пятнадцать, а то и двадцать пять назад…

Как убого выглядит его комната! Кровать вместо дивана. Стол практически такой же, а вот компьютера нет! Небрежно раскиданы ручка, пара тетрадей, в углу стопка кассет от допотопного магнитофона. На стене с какими-то безвкусно-полосатыми обоями прибиты несколько книжных полок. Что за книги? По школьной программе и фантастика в тонких гибких переплётах.

Олег подошёл к окну. Вид на двор с четвёртого этажа. Прямо под окном прямоугольная клумба. Она и спасла от смерти. Был бы асфальт… А вспоминаются «Столбы»! Но там он сорвался не по своей воле. Несчастный случай. А здесь? Интересно, зачем вдруг захотелось спикировать с такой высоты? Что случилось в тот роковой вечер? Ни одного эпизода не всплывает в памяти. И вообще, ничего из этой жизни! Странно…

Олег присел на стул и облокотился на стол. А в памяти кресло на колёсиках… Неужели новая память вытеснила старую? Перед глазами побежали картинки другой жизни. Чёткие, подробные. Такого не может быть! Что если это не память двойника из параллельного мира, а его собственная?! И не позаимствовал он воспоминания, а переместился весь до последнего атома в параллельный мир? Метнулся к зеркалу, большим квадратом висящему на дверях. Скинул одежду, оставшись в чёрных спортивных трусах. Пригляделся. Плечи уже, руки тоньше, а разве можно гордиться таким прессом?! Не мог он так «усохнуть» физически за время болезни! Выходит, тело не его? Где же тогда мозги настоящего хозяина? Или тоже куда-нибудь переместились? А вдруг в его настоящее тело, оставшееся в родном мире? Но кому понадобился такой обмен? И почему не спросили его согласия?!

- Олежек! – в комнату заглянула мама. – Пошли обедать. Я ради такого случая на рынок сходила, мяса купила. А то по талонам всё уже выкупили…

А его ли это мама? По внешним данным не отличишь, а вот характер… Мягкая, тихая. А в памяти требовательная. С той не очень-то и поспоришь. И пошёл на кухню. Зачем спорить? Надо выждать время. Подождать, когда в голове всё встанет на место. А встанет ли? Доктор говорил, что его сознание не может отделить реальность от фантазий. Вдруг это плод увлечение фантастическим чтивом? Начитался на свою голову…

***

В таком прикиде Олег ещё никогда не отправлялся гулять. Но это в том мире, который, словно мираж, искажает память. Или всё-таки реальном? Как бы то ни было, но сейчас он стоял посреди двора на детской площадке в обычных брюках серого цвета и майке с короткими рукавами. Причём майка, по словам матери, куплена по блату. Такую якобы даже на барахолке не найдёшь. Спереди на тёмно-вишнёвом фоне нарисована голова не то супермена в каске, не то пожарника, а сзади густая сеточка. Наверное, чтобы тело дышало. Вспомнилось, как на пляже вот такими сеточками некоторые девицы прикрывали интимные места. Когда это было? Где?! И было ли?

Олег поправил матерчатую кепочку, надетую исключительно для того, чтобы скрыть шрамы на голове. Доктор обещал, что к началу учебного года отросшие волосы скроют их. Скорее бы. Взгляд скользнул по деревянной катушке, двум качелям, песочнице. Как-то убого. А воображение услужливо нарисовало на этом месте большой детский городок со всевозможными дорожками, канатными петлями, трубами…

Две маленькие девочки лепят в песочнице «пирожки», да один неутомимый пацан катается с горки. Родители притихли на лавочках, уткнувшись в книги. Заменить книги на планшеты и почти знакомая картина.

- Привет, Олег!

А эта встреча напрягла. Подошли Серёга с Витьком – известные дворовые хулиганы. Те самые, которые, если верить проблескам непонятно какой реальности, заманили его на скалу. Сколько раз испытывали друг друга на прочность с помощью кулаков. Из-за них стал заниматься боксом. Отстали, когда отправил обоих в нокдаун. А как здесь обстоят дела? Он-то, судя по физическому состоянию, вообще со спортом не дружит.

Что им нужно? И почему так дружелюбно? А одеты-то как! Ни привычных джинсов, ни модных батников. Разве что у Серёги кроссовки.

- Не узнаёшь? – участливо спросил Витёк. – Ничего, вспомнишь ещё. Нам говорили, у тебя амнезия и она скоро пройдёт.

- Да помню я вас, - а про себя подумал: «Вот только каких? Вернее, какие вы здесь?»

- Здорово! – искренне обрадовался Серёга и попросил. – Голову покажи?

Олег молча снял кепку.

- Надо же! – присвистнул Витёк. – Как тебя…

- Я же сам, - пожал плечами Олег.

- Да ладно! Нам-то зачем лапшу на уши вешать? – хлопнул по плечу Серёга. – Скажи только, кто тебя толкнул? Гадина эта, или её помощник?

- Не помню я, - Олег с интересом посмотрел на ребят. Похоже в этом мире они друзья. Но тогда он тоже хулиган?! Или кто?

- Я всё видел! - заговорщицки зашептал Витёк. – Ты когда из окна на бровку выскочил, чья-то рука высунулась и тебе в лицо! Ты и соскользнул!

- На какую бровку? – Олег невольно поднял глаза к окну своей комнаты.

- Да, сильно ты того, головой, - вздохнул Витёк. – Ты же всегда из дома сбегал по бровке, чтобы родители не знали. Вон видишь выступ тянется от твоего окна до пожарной лестницы. А там либо вниз по лестнице, либо в подъезд, если окно открыто.

Олег покачал головой, представив себя на стене дома. Оказывается, он трюкач! Такого точно не было в том мире. Может потому, что не было нужды тайно убегать от мамы? Достаточно отпроситься…

- Пойдём в кино? – предложил Серёга.

Интересное предложение! Будто дома не насмотрелись фильмов! Но вовремя сдержался от комментария. И всё же спросил осторожно:

- А здесь у кого-нибудь компьютер есть?

Серёга пожал плечами.

- Наверное, у Сидоркина из третьего подъезда, - предположил Витёк. – Он мужик богатый. Вон его иномарка стоит!

Только тут Олег понял, чем этот двор кардинально отличается от того, что видится в грёзах. Отсутствием машин! Не совсем, но никакого сравнения! Если в памяти приходилось лавировать между бесконечной чередой автомобилей, то здесь всего три, нет - четыре! И лишь одна иномарка, на которую и указал Витёк.

- А зачем тебе компьютер? – спросил Серёга.

- Для общего развития, - ответил уклончиво.

- Какое там развитие? Без разрешения ни на один зарубежный сайт не зайдёшь! А на наших скукотища!

- Откуда знаешь?

- Ленка нашим девчонкам рассказывала.

- Кто такая?

- Так секретарша наша школьная! В приёмной директрисы сидит. У неё единственной на всю школу компьютер. А спрашивается зачем? Справки можно и на печатной машинке печатать.

- Положено! – веско произнёс Витёк. – Указание из министерства образования: чтобы в каждой школе был компьютер.

- Лучше распорядились бы, чтобы в каждой семье, - сказал Олег.

- А кто мешает? – усмехнулся Витёк. – Покупать никому не запрещено. Только он таких бабок стоит! Чуть дешевле автомобиля. Нам не по карману. Вот если бы наши отцы не алкашили…

- Так мы пойдём в кино? – проявил нетерпение Серёга. – А то вечером на танцы не успеем! Надо же ещё переодеться!

- Какие танцы? – сплюнул Витёк. – Сегодня среда.

- А мы по-быстрому, - настаивал Серёга.

- Денег нет по-быстрому. Лучше в субботу и воскресение по полной программе…

- Вы о чём? – вмешался Олег. – Почему надо по-быстрому?

- Амнезия! – покачал головой Витёк. – В будние дни действует комендантский час. Нас быстро на танцах выловят.

- Какой час?

- Комендантский! В целях борьбы с подростковой преступностью запрещено находиться на улице после двадцати двух всем младше восемнадцати.

- Круто!

Витёк с Серёгой переглянулись.

- А какие-нибудь исключения? – Олег понял, что его выражение не знакомо новым-старым приятелям и быстро переключил внимание.

- С родителями можно…

***

Во двор вернулись около девяти. Могли и раньше, но Олег уговорил прогуляться по парку и набережной. Хотелось увидеть, как они выглядят в этом мире. Особенно после того, как разочаровал кинотеатр «Луч», один из лучших в городе. Допотопные игровые автоматы и всего один буфет со скромным и дорогим ассортиментом…

Парк порадовал. Его, если так можно выразиться, ещё окончательно не изуродовала пила лесоруба. Городской оазис утопал в зелени. На немногочисленные аттракционы стояли длинные очереди, по тенистым аллеям гуляло множество людей.

А вот набережная разочаровала. Ни спортивных площадок, ни беговых дорожек, ни пунктов проката роликов и велосипедов. Но и здесь гуляющих было предостаточно. Никто не хотел сидеть дома таким чудным вечером.

Олег усмехнулся про себя: а что дома делать, если нет ни компьютеров, ни других гаджетов? И душа кольнула ностальгически. Как бы ломка не началась. А с другой стороны, почему она должна начаться? Ведь это его настоящее тело привыкло нажимать на клавиши. Или ломается сознание?

- Катьку позовём? – предложил Серёга.

- А она уже приехала? – оживился Витёк и многозначительно посмотрел на Олега.

- Ещё вчера, - ухмыльнулся и Серёга, подмигнув Олегу. – И сразу в противостояние с родителями! Те её по традиции выпороть хотели, а она им такую истерику закатила! Только и смогли под домашний арест определить.

- Откуда знаешь? – поинтересовался Витёк.

- Удалось переговорить через окно, пока родичи отвлеклись, - Серёга удивлённо посмотрел на Олега. – А ты чего не реагируешь?

- А должен? – осторожно ответил Олег.

- Неужели Катьку не помнишь? Она же с нами с яслей дружит! Мировая девчонка! В одном классе учимся. И ты, между прочим, с ней уже год дружишь! Ну, напряги извилины!

- Катька Грачёва? – угадать было нетрудно, так как она единственная жила в этом дворе, да и в классе девчонок с таким именем больше не было.

- Она самая…

Её образ тут же нарисовала двойная память. Симпатичная девчонка. И спортивная. Увлеклась сначала хореографией, а потом балетом. Но когда отчислили за лишние килограммы, вновь вернулась в народные танцы. И правильно сделала. Точнее, хорошо, что не стала балериной. Излишняя худоба ей не к лицу. А так улыбчивая стройняшка. И озорная не в меру! Кого-нибудь разыграть, раз плюнуть! И ему от неё досталось, когда предложил дружбу. Согласилась на свидание, а сама не пришла. Правда, извинилась, но и на втором учудила. Пришла не одна, а с двумя подружками. Пришлось всех мороженным угощать. С того момента желание дружить пропало. Понял, что его финансы такой дружбы не выдержат. Но глазами не раз ласкал её соблазнительную фигурку. А здесь, по-видимому, события развиваются по другому сценарию. Год дружбы! Интересно, с поцелуями или на детской дистанции? Что если… Да нет! На большее он бы не решился. А его двойник? И бросило в жар от разыгравшегося воображения.

- Посмотреть бы… - непроизвольно сорвалось с губ.

- На что? – удивился Серёга.

- На противостояние, - не нашёл лучшего ответа Олег. – Кажется, она всегда была послушной девочкой.

- Амнезия! – вновь поднял палец вверх Витёк. – Катька – самая вредная девчонка в нашем классе. Оттого родители её постоянно и порют.

- Порют?! Как это? – удивился Олег.

- Ремнём.

- Но на этот раз она окончательно взбунтовалась! – радостно вмешался Серёга. – Сказала, что больше не позволит творить над собой произвол. Дралась, как львица. Родители с ней не справились!

- Драться она умеет, - авторитетно заявил Витёк. – Помнишь, как в парке с чужими пацанами схлестнулась, когда те у нас деньги хотели отобрать? Если бы не она, неизвестно чем бы всё закончилось …

Знакомство с корпами

- Смотрите! Корпы! – вдруг перешёл на шёпот Серёга и даже присел, чтобы не так было видно из-за кустов, обрамляющих детскую площадку.

Витёк последовал его примеру.

- Уверен? – спросил свистящим шёпотом.

- Да я эту тётку на всю жизнь запомнил, - в голосе Серёги зазвучала обида. – Монстр в юбке! И её напарник – орангутанг грёбанный!

- А машина где? – огляделся Витёк.

- Они её всегда в соседних дворах оставляют, чтобы не спугнуть раньше времени?

- А кто они такие? – Олег, глядя на своих товарищей, тоже присел и перешёл на шёпот.

Друзья переглянулись и одарили его жалостливыми взглядами.

- Когда память вернётся, вспомнишь из-за кого пострадал, - пробурчал Серёга. – Ведь это ты от них пытался сбежать через окно.

- Почему?

- В общем так, - Витёк приблизил лицо к Олегу. – Корпы – это корректировщики поведения несовершеннолетних. Государственная структура.

- И как они корректируют?

- Когда родители отчаиваются своими силами наставить дитя на путь истинный, приглашают этих зверей для проведения экзекуции.

- Порют за милу душу! – не сдержался, чтобы не добавить комментарий Серёга. – Уж поверь! На своей шкуре испытал. Только родители потом не раз пожалели, что унизили меня!

- Средневековье какое-то, - Олег не мог поверить.

- Смотри-ка! В Катькин подъезд пошли! – Витёк проследил маршрут зловещей пары.

- Неужели её предки решились! – присвистнул Серёга. – Всё хвалились, что своими силами обойдутся. Вот тебе и противостояние! Ох, и надерут сейчас Катьке задницу! Два дня сидеть не сможет!

- Надо предупредить! – заволновался Олег. – Позвонить!

И осёкся. Ещё ни разу не видел в этом мире сотового телефона. Но друзья не обратили на его оговорку внимания.

- Как позвонить?! – с досадой выдохнул Серёга. – Сами же последний телефон-автомат на прошлой неделе раскурочили. Да даже если его и восстановили, пока добежим…

- Так вам и позвали Катьку к телефону! – усмехнулся Витёк.

- Пиши пропало! – сокрушённо согласился Серёга.

И вдруг на третьем этаже Катькиного подъезда лопнуло оконное стекло и воздух огласился таким криком, что волосы встали дыбом.

- Молодец, Катька! – Серёга радостно потёр ладоши. – Показала фигу корпам!

- А что случилось? – Олег поморщился, так как визг перешёл на такие высокие ноты, что задрожала листва близстоящих деревьев.

- Истерику успела закатить! Не заткнули ей рот! – продолжал восторгаться Серёга. – Нельзя детей в таком состоянии наказывать. Психика может пострадать. Сейчас эти неудачники с позором выскочат из подъезда!

И в самом деле, спустя несколько минут из подъезда вывалилась уже знакомая парочка: сначала женщина весьма внушительных, но спортивных форм, а следом и мужчина, гориллоподобной наружности.

- Давайте проследим, где они автомобиль оставили? – предложил Витёк.

И всё трое, пригибаясь, последовали за экзекуторами. Как и предполагалось, машина дожидалась в соседнем дворе в тени большого дерева. Обычные «жигули» без каких-либо знаков отличия.

Благодаря развесистой кроне и разросшимся кустам, друзья подобрались довольно близко. Настолько, что стал слышен разговор корпов.

- Что за проклятый двор! Второй прокол! – возмущалась женщина, не собираясь садиться в машину и меряя шагами небольшую площадку перед ней. – Если сегодня и третий паршивец сорвётся с крючка, то меня уволят!

- Не уволят, - дверка раскрылась и ещё один представитель закона, очевидно, водитель выставил ноги наружу, продолжая сидеть. – После твоих посещений ещё ни разу родители не обращались за повторным наказанием, - и загоготал. – Умеешь ты заглянуть в душу ребёнка!

- Типун тебе на язык! – огрызнулась главная экзекуторша. – Как раз к следующему нас вызвали повторно! – и переключилась на напарника, который виновато переминался с ноги на ногу, не решаясь сесть в авто. – А ты что сплоховал? Я тебя за каким взяла? Лучше бы одна пошла. С девчонкой справиться не смог! Надо было сразу, при малейших признаках сопротивления хватать за волосы и зажимать рот!

- Я так и сделал! Так она зубами впилась. Всего на мгновение контроль потерял… Кто знал, что она между ног… Попала профессионально…

- Знает ваши слабые места! – женщина не сдержала смешок, но тут же строго скомандовала. – К следующему клиенту пойдём втроём! Чтобы никаких неожиданностей! Чтобы ни звука! Сразу скрутить, обнажить и выдрать согласно прейскуранту.

- Я готов! – бодро ответил водитель и собрался покинуть автомобиль.

- Погоди! – остановила его женщина. – Рано ещё. Он иногда и после двадцати двух домой заявляется. Совсем от рук отбился, гадёныш!

- А если после двадцати трёх?

- С родителями договорились. Главное, чтобы соседи не услышали. Потому и надо без звука!..

И, видимо, устав ходить, забралась на заднее сиденье «жигулей», изрядно прогнув амортизаторы.

***

- Это по мою душу! – Серёга сидел на скамейке, упёршись руками в колени и обхватив голову ладонями.

- С чего взял? Прекрати нагнетать обстановку! – попытался успокоить Витёк.

- Слышали же: повторно!

- Думаешь тебя одного пороли? Двор большой!

- Нет! Точно меня! Родители угрожали, а я дерзил!

- Интересно, как они узнают, что ты вернулся домой? – Олег стоял рядом и разглядывал окна, отмечая, что пластиковых раз-два и обчёлся. А вот балконы застеклили все. Разноцветные линии опускались сверху до вторых этажей, словно юбки цыганки, сшитой из лоскутов с преобладанием коричневых тонов. И нигде не наблюдалось алюминиевого профиля. Видимо, алюминий шёл на укрепление обороноспособности страны, избежавшей перестройки и руководимой до сих пор бессмертной партией коммунистов…

Как хотелось закрыть глаза и покинуть этот унылый мир, окунуться в яркие краски Красноярска, который время от времени рисовало воображение. Неужели процесс необратим? И всё же теплилась надежда. А вдруг его специально закинули сюда, для проведения какого-нибудь действия? Но какого?! Для чего-то существенного надо вырасти. Понадобятся долгие годы… Сколько он уже здесь? Вместе с комой - почти три месяца. Через четыре дня в школу. Как будет учиться? Тут и программы наверняка другие. По истории уж точно. И этот, как его, научный коммунизм! Или его в седьмом классе не изучают?

- Способов много, - Серёга выпрямился и устремил вдаль тоскливый взгляд. – Скорее всего мигнут пару раз светом на кухне или в спальне.

- Ты сможешь зайти домой и как только увидишь, что родители сигнализируют, сразу выскочить на улицу? – спросил Олег.

- И что тогда? – глаза Серёги излучали безнадёжность. – Рано или поздно меня достанут. Заказ сделан.

- И от Катьки не отстанут?

- Нет. Она лишь отсрочила наказание. Сломят её сопротивление. В крайнем случае снотворное в чай...

- Зачем тогда корпы?

- Деньги заплачены, - пояснил за теряющего с каждой минутой мужество друга Витёк. – А корпы для психологического воздействия. Они жестоко накажут, а родители потом пожалеют, чтобы вся ненависть на них не вылилась. Хотя в случае с тобой не помогло…

- Со мной? – удивился Олег.

- Амнезия! – на этот раз вяло произнёс Витёк. – Твой папаша почему тебя образцово решил выпороть? Ты же на него с ножом напал, когда он твою мамку в очередной раз ударил. Пригрозил убить. А когда корпы появились, сумел в окно сигануть. Знаешь, что при этом кричал?

- Не знаю.

- Вернусь – убью! Отцу кричал, а не экзекуторам.

Наступила пауза, во время которой Олег обдумывал слова Витька. Почему пришли пороть его? Есть ли такая же управа и на взрослых? Например, отца? Чтобы руку на мать не поднимал!

- Взрослых не порют, - ответил Витёк. – Считается, что у них линия поведения уже сформировалась и что-либо исправлять поздно. Их сразу в тюрьму сажают. Но это если мамка твоя заявление напишет. А она мусор из избы выносить не хочет, хотя все уже знают, что ей достаётся. А кого по пьяни не бьют? И на мою мамку папка наезжает, когда с дружками напьётся…

И снова гнетущая тишина.

- Что будем делать? – наконец нарушил молчание Олег. – Через десять минут - комендантский час.

- До утра здесь сидеть буду! – пообещал Серёга. – Они и после двадцати двух заявятся! Им наплевать на закон!

- А что, если проткнуть все колеса этим корректировщикам? Пусть пешком погуляют! А ещё лучше сжечь автомобиль! – Олег удивился своей смелости. Разве мог о таком подумать в своём мире?

- На подвиги потянуло? – усмехнулся Витёк. – Да нас моментально вычислят! Дадут месяц исправительных работ. И это в лучшем случае.

- Чтобы такое сотворить нужно стопроцентное алиби, - вздохнул Серёга. – В Советском районе был подобный случай. Там не только машину, но и самих корпов покалечили. Так они туда дорогу надолго забыли. Пока всех бунтовщиков не переловили…

- Стопроцентное алиби? – загадочно улыбнулся Олег. – А если родители подтвердят, что я никуда не выходил из дома, это зачтётся?

- Без сомнения, - оживился Витёк, поняв, что друга посетила какая-то идея.

- Тогда дело за оружием, - Олег ободряюще хлопнул по плечу приунывшего Серёгу. – Нужен нож и… Рогатка!

- Где её взять? Не пацаны ведь, - мотнул головой Витёк.

- У меня есть! – встрепенулся Серёга и тут же снова поник. – Только дома.

- Сейчас я пойду домой. Витёк тоже. А через полчасика, когда я спущусь по пожарной лестнице, домой пойдёшь и ты.

- Зачем? – выпрямился Серёга.

- Затем, чтобы выбросить мне рогатку в окно и забаррикадироваться в комнате. Родители не знают, что ты узнал о их планах. Следовательно, ничего предпринимать не будут. Только просигналят и всё. А когда корпы войдут в дом и начнут ломиться в дверь, подними крик, разбей окно! Возьми пример с Катьки!

- Я так визжать не смогу, - хмыкнул Серёга, но было видно, что настроение у него поднимается. – Но попробую!

- Тогда вперёд!

И Олег с Витьком разошлись по подъездам.

***

- Ты опоздал на десять минут! – строго сказал отец и впился пристальным взглядом, ожидая объяснения.

- Извини, папа, подвернул ногу, пришлось немного задержаться. Больше такого не повторится.

- Что случилось? – в прихожую заглянула мама.

- Ничего страшного, - разочарованно известил муж, сражённый покорностью сына. Он ожидал грубости, которая позволила бы добавить несколько записей в досье на упрямца.

Но мама докопалась до сути, и не успел Олег уединиться в своей комнате, как заявилась с аптечкой.

- Будем лечиться! – мягко предупредила, раскладывая лекарства и мази на столе.

- Мама! – Олега такой вариант не устраивал, так как дорога была каждая минута. – Со мной всё в порядке.

- А нога?

- Надо же было что-то сказать отцу, чтобы отстал? Так что иди и не волнуйся. Я прилягу. Голова раскалывается. Да и время уже почти половина одиннадцатого…

Вот так! Время зафиксировано.

Светлана Анатольевна покачала головой, провела рукой по шрамам, поцеловала сына и молча вышла, крепко затворив дверь. Олег быстро переоделся в спортивный костюм, открыл окно и высунулся наружу. Высоковато. Но раз двойник проделывал этот трюк и не раз, то и у него должно получиться! Осторожно поставил ноги на узенькую уступочку, опоясывающую дом между третьим и четвёртым этажами. Труднее всего было отпустить подоконник и, прижимаясь к стене, сделать несколько шагов, вернее шажков до пожарной лестницы. Но вот ладонь крепко обхватила железный поручень. Теперь к окошку, ведущему в подъезд. Открыл его, когда поднимался домой. Можно было бы спуститься и по лестнице. Но меньше на виду, меньше свидетелей. Хотя темно. Нет прожекторов, освещающих двор в мире, будоражащем память.

Через пару минут уже стоял под окном Серёги. Вот и рогатка. Осталось найти снаряды. Возле скамейки лежало несколько подходящих камней. Теперь быстрее к машине. Подоспел вовремя. Корректировщики заметили мигание света на кухне Серёгиной квартиры и дружно покинули автомобиль. Выждав, пока их силуэты растают в темноте, Олег заранее приготовленным ножиком проткнул все четыре колеса. Разве мог подумать, что способен на такое? Хруст ветки мгновенно бросил в пот. Но тревога оказалась ложной. Звон стекла и крик о помощи разрезали тишину. Начал действовать Серёга. Олег перебрался к кустам на заранее намеченную позицию. Троица экзекуторов выскакивала из подъезда, не скрывая эмоций. Разве можно так материться в общественном месте? Ай-ай-ай! За это надо наказать. Не всё же вам распускать руки! Первый камень просвистел мимо. Олег чертыхнулся. А что следовало ожидать? Практики никакой! Но ничего, пусть подойдут поближе. Первым взвыл гориллоподобный мужчина.

- Что такое?! – разразился проклятиями.

- В чём дело?

После ещё одного удачного выстрела, женщина больше не нуждалась в ответе.

- Ловите его! – прохрипела, держась за лицо. - Он где-то рядом!

Третий корректировщик находился на дальнем плане, поэтому Олег продолжал расстреливать две ближайшие жертвы. Они метались на виду под тусклым светом единственной горящей над подъездом лампочки. Олега же надёжно прикрывали кусты.

Пожалуй хватит. В окнах начали зажигаться огни. Люди, привлечённые ненормативной лексикой, высовывались из окон. Как некстати! И всё же Олегу удалось незаметно проскользнуть в подъезд, добраться до раскрытого окошка и повторить рискованный проход до своей комнаты.

Утром разбудил громкий стук в дверь.

- Милиция! – зычно представились возмутители тишины.

А в другом мире пришла бы полиция. Но как быстро сработали! Олег взглянул на будильник. Шесть часов утра.

- Во сколько ваш сын пришёл вчера домой? – громко вопрошал страж порядка. – Вы уверены? Ошибки не может быть?

- Исключено. Вы же знаете, если что, я первым вас оповещу, - льстивый тон отца раздражал. – А что ему будет за нарушение комендантского часа?

- Десять минут… Ограничимся предупреждением. До свидания. Извините за причинённое неудобство…

Ещё и вежливый оказался. Может и полицейские извинились бы? И сладко зевнув, Олег перевернулся на другой бок, досматривать ночной сон, в котором он, кстати, гулял по родному миру. Или не родному?..

Некоторые реалии этого мира

Последние три дня перед школой. Ничего не происходит. Положение угнетает. И это при солнечной погоде! Лето словно дразнится: «Какие выходные ожидают вас! Посмотрите напоследок! Погуляйте, подышите полной грудью ароматами!..»

Увы, несмотря на безоблачное небо и лёгкий ветерок явно ощущался неприятный запашок. Из какой трубы он струится? И всё же в понедельник придётся любоваться всем этим великолепием из окон душного класса…

Олег пересёк двор. Никого. Ни молодых мамаш, ни дедулек с бабульками, ни друзей. И он зачем так рано вышел из дома? Не захотел видеть похмельной рожи отца? Вчера заявился чуть ли не в полночь и принялся читать морали. И с матерью грубо разговаривал. Но до рукоприкладства не дошло. Наверное, прошлый случай ещё не выветрился из памяти. А вот Олег, как ни напрягался, ничего вспомнить не мог…

Куда пойти? Снова прогуляться по магазинам? А что там смотреть? Это не прилавки из сновидений, которые воспринимались бы здесь, как молочные реки с кисельными берегами. Чего там только нет! И, главное, без очередей…

Олег поёжился. Прохладно с утра. Надо было ветровку надеть. Мама купила на работе. У них там что-то вроде стихийной барахолки. Модные вещи из рук в руки… Лучше бы, конечно, джинсы. Но по деньгам не потянула. Ничего: у многих парней здесь нет этого модного аксессуара одежды.

И за ветровку спасибо. Белая, стильная. Такую в магазине не купишь. Совсем как там. Тоже носил такую куртку в воспоминаниях. Правда, чуть другого фасона…Достала уже двойственность сознания!..

- Привет, фантазёр!

Олег уже покинул двор и теперь медленно вышагивал по тротуару вдоль улицы Железнодорожников, изредка отвлекаясь взглядом на редкие автомобили и переполненные автобусы, развозящие людей на работу в этот последний трудовой день недели.

- Привет! – ответил, слегка замешкавшись. А как было не растеряться? Перед ним стояла Лиля в вязанной светло-голубой кофточке, обтягивающей и весьма рельефно стройный бюст. Под цвет и джинсы, узкие до невозможности. И синие танкетки на высоких каблуках. Ослепительно нежная голубизна!

- Как хорошо, что мы встретились! – и это вполне искренне, что доказывала и радостная улыбка, озарившая симпатичное личико. – Папа уже второй день просит разыскать тебя.

- Как его здоровье? – поинтересовался вежливо, при этом, пользуясь моментом, беззастенчиво разглядывая бывшую вожатую. Но это из прошлой жизни, а здесь случайную знакомую.

- Выписали. Сидит пока дома. Ты не зайдёшь к нам?

- Когда?

- Да хоть сейчас! Папа рано встаёт!

- Хорошо, зайду.

- Вот и славненько! – ещё больше обрадовалась Лиля и, увидев подъезжающий автобус, заторопилась. – Ой! Опаздываю! Это у вас учебный год первого сентября начинается, а мне ещё столько надо сделать, прежде чем на сельхозработы отправят…

Какие сельхозработы?! Но спросить не успел. Лиля метнулась к остановке и, не без помощи двух парней, со смехом втиснулась на заднюю площадку автобуса.

***

Это был шок. Олег на время потерял дар речи. Впрочем, Аркадий Иванович не задавал вопросов. Он лишь внимательно наблюдал за реакцией подростка. А тот не верил глазам. Он словно наяву оказался в мире, преследовавшем его с того самого момента, как открыл глаза в больнице, выйдя из комы. Вот же современная мебель! Плазма на стене и видеоплеер на полочке рядом с ним! А внизу компактный проигрыватель дисков с навороченной акустической системой и стойка с видео и аудио дисками. Настоящий компьютерный стол в углу! А где сам компьютер? Не может быть!!! Это же ноутбук, книжкой белеющий на столе! Куда убегают провода от него? Кабельное подключение или где-то скрыта персональная антенна?

- Подойди, посмотри…

Дважды повторять не пришлось. Повинуясь довольному голосу хозяина, Олег открыл крышку ноута.

- Можешь понажимать на клавиши.

- А Интернет есть? – наконец-то смог спросить.

- Есть, - и вздох сожаления. – Много чего есть, но, в основном, на английском языке. Лиля осваивается помаленьку, а я торможу. Но электронную почту осилил. Общаюсь с друзьями и не только в Союзе… Ты знаешь, что такое электронная почта?

- А то! – Олег включил компьютер. Пальцы сначала неуклюже прикоснулись к клавиатуре, но мозг придал им ловкости.

- Только осторожней! Лиля по английскому языку какую-то работу делает. Спохватилась перед самой учёбой. Второй день бьётся, как рыба об лёд.

- Вижу, - Олег в нетерпении потирал ладони. – Обычный перевод. И всего-то тридцать с небольшим страниц. А переведено пять. Наверное, переводчик старый.

- А есть молодые? – улыбнулся Аркадий Иванович.

- Да сейчас каких только нет!.. Но это там. А здесь не знаю, какие версии доступны.

- Так узнай! Помоги своей вожатой! Или, вернее, её двойнику.

Олега не надо было упрашивать. Он полностью погрузился в знакомый волшебный мир. Но вдруг начали возникать трудности. Не было того богатого выбора, который присутствовал на полях Паутины в его мире. С трудом нашёл и установил англо-русский переводчик и то, программа была разработана в Великобритании и пришлось повозиться, чтобы скачать её бесплатно. Но как бы то не было, через час с небольшим текст был переведён и откорректирован.

- Фантастика, - задумчиво произнёс Аркадий Иванович. – Жаль, что я не смог уследить за полётом твоих мыслей. Как Лиле передать этот, без сомнения, бесценный опыт?

- Могу сам передать, - Олегу очень хотелось стать постоянным гостем в этом доме, так напоминающем родной.

- Договорились!..

***

- Скажу честно, меня одолевали сомнения, - Аркадий Иванович сидел на кресле и приветливо улыбался. Тугая повязка поддерживала руку в полусогнутом положении. Шейный корсет не позволял свободно поворачивать голову. Свободная рука опиралась на внушительную трость.

- Не сделал ли я глупость? Что если ты нуждался в более скрупулёзном лечении? И когда тебя выписали, эти мысли не давали покоя, - психиатр сделал небольшую паузу. – Но потом выписали меня. Пришли проведать друзья, знакомые. У таких, как я, знакомых очень много. И среди них есть, я бы сказал, выдающиеся личности. Одному из них, образно выражаясь, на крутом вираже жизни удалось с моей помощью удержаться в седле. И он проникся ко мне чувством безмерной благодарности. Тем более, что моя поддержка и в дальнейшем помогла высоко подняться по карьерной лестнице. Он стал торговым представителем. Часто ездит за рубеж. Привозит оттуда подарки. Ноутбук его презент из Японии. Плазму доставил из Европы. Давно уже перебрался в Москву, но меня не забывает.

- Но ведь всё это дорого! – воскликнул Олег.

- О цене вопрос не стоит. У меня хорошая зарплата, - отвёл взгляд в сторону Аркадий Иванович. – Но не об этом речь. Помнишь, ты мне рассказывал о поездке в Анталью на отдых? В таком юном возрасте побывать за границей! К тому же не в странах социалистического лагеря! Да ещё будучи простым школьником, сыном, извини за такое выражение, рядовых родителей. Как я поверил? Впрочем, признаюсь, до конца сомневался в правдивости. Но когда рассказал все твои приключения моему знакомому, проводящему отпуск здесь у своих родителей, тот подтвердил каждое твоё слово. Как-то турецкие торговые партнёры пригласили его на деловую встречу, которая плавно перетекла в двухнедельных отдых в Анталье! Вот такие совпадения.

- И теперь вы мне поверили до конца? – улыбнулся Олег.

- Поверил, - кивнул Аркадий Иванович. – Сегодня ты развеял последние сомнения, так ловко работая на компьютере… Но сколько не ломал голову, так и не понял, зачем кому-то понадобилось перемещать тебя, или твою память в наш параллельный мир? С какой целью?

- Я сам об этом думаю постоянно, - вздохнул Олег.

- И что?

- Ничего. Всё вокруг как обычно. Никаких намёков на что-то серьёзное. Осадить отца, чтобы маму не бил? Это было под силу и здешнему Олегу. Повредить автомобиль корпов? Тоже он сам мог сделать.

- Значит, это твоих рук дело?

Олег прикусил язык. Так проговориться! Или ничего страшного? Какие могут быть тайны от человека, который знает его настоящую сущность? И всё же: вдруг он законопослушный гражданин?

- Знаю, о чём сейчас думаешь. Но не стоит бояться, - успокоил Аркадий Иванович. – Я на твоей стороне. Дети в нашей стране ущемлены в правах невероятно. И это при лозунге: «Всё лучшее – детям!» Скоро ты столкнёшься с этим. Наши законодатели приготовили всем ученикам «подарок». С первого сентября в младших школах по решению администрации, родительского комитета и совета пионерской организации разрешается применять телесные наказания к нерадивым ученикам, с целью повысить успеваемость и снизить уровень подростковой преступности.

- Не может быть! – такая новость шокировала.

- А некоторые предприимчивые умы якобы из гуманных соображений уже готовят поправки, - усмехнулся Аркадий Иванович. – Хотят мальчиков и девочек развести по отдельным классам. Заботятся о психике детей. Мол, при однополых учениках не так стыдно будет оголять задницы.

- Кто мог за это проголосовать?! – Олег не мог поверить.

- Ты что телевизор не смотришь? – удивился Аркадий Иванович и тут же спохватился. – Ах, да! Вторичная память оказалась доминирующей. Ты мало, или практически ничего не помнишь из этой прошлой жизни. Настоящей в данной момент.

- Наверное, - вынужден был согласиться Олег.

- Этот закон готовили давно. Сколько передач посвятили, раскручивая тему! Каждый день обсуждали кого-нибудь из великих, делая акцент на то, что того в детстве секли. Порка, видите ли, благотворно влияет на умственные способности и стабилизирует психику ребёнка. Мол отменили телесные наказания и человечество стало деградировать. Пора исправить ошибку предыдущих поколений, - в голосе хозяина звучали саркастические нотки. – А для девочек это, вообще, благо! «Попробуйте и увидите непревзойдённый результат! Какие будут соблазнительные и упругие ягодицы!» Полгода рекламировали. Смотреть было противно. У моей Лили и без порки такие упругие, что парни проходу не дают. Особенно в автобусах…

И спохватившись, виновато посмотрел на гостя.

- Что-то разоткровенничался с тобой…

- Вашу дочь тоже будут пороть? – сглотнул слюну Олег.

- До этого извращенцы от власти не додумались. Я же сказал, что постановление касается только младшей школы. С получением паспорта телесные наказания прекращаются. По-видимому, наверху поняли, что неудобно пороть полноправных граждан великой страны. Не соответствует это нормам всемирной демократии. Но, по традиции, паспорта вручают по окончанию школы, независимо от дня рождения. Так что в школе можно будет пороть и четырнадцатилетних. Учащихся седьмого выпускного класса.

- И всё же непонятно, как речь вообще могла зайти о наказаниях! – возмущённо воскликнул Олег.

- К этому пришли постепенно, - Аркадий Иванович поправил руку. – А началась эта история лет двадцать, двадцать пять назад. Когда министром социальной защиты стал Юрий Городец. Вместе с заместителем Еленой Астаповой, они обратили взор на детские дома. С ревизией объехали всю страну и практически везде выявили злоупотребления. Детей сирот обкрадывали без зазрения совести. А как не соблазниться, если на воспитание сироты государство выделяло весьма солидную сумму, которую мало какая семья могла позволить тратить на родного ребёнка. После доклада на пленуме Центрального Комитета коммунистической партии, Городец получил задание встать грудью на защиту прав детей-сирот. И он встал. Количество детских домов увеличилось в разы. Органы опеки получили неограниченную власть, позволяющую лишать родителей родительских прав по малейшему поводу. Впрочем, за поводом дело не стало. Городец добился увеличения пособия на содержание ребёнка в детском доме в полтора раза. А потом протолкнул указ, позволяющий изымать детей из семьи, если там не создавались такие же финансовые условия. Ты обратил внимание, что многие, если не все твои друзья являются единственными детьми своих родителей? Нет ни братьев, ни сестёр.

- Как-то не задумался, - признался Олег. – Но в том мире, который я помню, тоже много семей с одним ребёнком. Говорят, повлияла нестабильность в стране в девяностые годы. В нашей школе раньше было по два, а то и по три параллельных класса. А теперь седьмой всего один. И с восьмого по одиннадцатый тоже. В младших уже по два класса набирают. Потому что стали давать материнский капитал за второго ребёнка.

- Мудрое решение. Если бы у нас доплачивало государство! Но увы. Так что нормальная средняя семья ещё несколько лет назад просто не могла позволить себе содержать второго ребёнка по государственным нормам. А если кто и отваживался на такой шаг, то обнаглевшие представители органов опеки изымали детей прямо из роддомов! Понадобилось всего десять лет, чтобы наша страна, где до Городец число детей в детских домах снижалось каждый год, неожиданно вышла на первое место в мире по сиротам, большинство которых поимели такой статус при живых родителях. Ухудшилась и демографическая обстановка. Население страны началось уменьшаться. Когда моя дочь училась в школе, там тоже было три параллельных седьмых класса. Сейчас один, в чём ты сможешь убедиться сам. Это плоды прошлой бездарной политики Городец. И при этом средства массовой информации неустанно твердили, как хорошо заботятся о бедных ребятишках наша партия и правительство! Какие средства тратятся на воспитание будущих строителей коммунизма! Приезжающим иностранным делегациям обязательно показывали образцовые приюты в Москве и Подмосковье. И ни слова о том, что воровство приняло масштабы национального бедствия. Детей-сирот обворовывали и сотрудники детских домов, и представители органов опеки, и государственные деятели, курирующие эту прибыльную отрасль. Детские дома, особенно удалённые от административных центров, стали превращаться в концлагеря, где во всю эксплуатировали детский труд. Ребята трудились бесплатно, да ещё и получали наказание за малейшую провинность или непослушание.

- А куда смотрел… народ? – Олег похолодел от мысли, что такое могло происходить и в его родной России.

- Народ возмущался. Но у нашего государства есть одна догма, которой они строго придерживаются: «Любое действие рождает противодействие». Что история не раз, к сожалению, доказывала. Любой закон встретит неприятие, если его вынести на всенародное обсуждение. И число недовольных будет варьировать от единиц до тридцати процентов. Это если закон хороший. Но так уж сложилось, что в нашей стране мнение одного человека, а именно лидера, генерального секретаря компартии, имеет такой вес, что даже всеобщее отрицание закона не сможет помешать принять его. В партии, как говорят, должна быть железная дисциплина. А руководят нами сплошь партийцы.

- Здесь однопартийная система? – предположил Олег.

- Нет. Партий хватает, - Аркадий Иванович усмехнулся. - В этом вопросе демократия докатилась и до нас. Но основная, правящая партия одна. И строго следит за тем, чтобы оппозиция влачила жалкое существование. Вот и в вопросе с детьми-сиротами, несмотря на вопиющие факты, мер никаких не предпринималось. Тогда народ сам стал вершить правосудие. Представителей органов опеки стали убивать и калечить по всей стране. Но на их место приходили новые. Страх смерти пересиливало желание быстрого обогащения. А народных мстителей осуждали на большие сроки. И всё же справедливость восторжествовала. Помощь пришла оттуда, откуда её меньше всего ожидали. Жажда наживы затуманила здравый смысл. Городец и компания чересчур увлеклись, множа сирот по всей стране. Сумма на содержание детских домов стала астрономической, неподъёмной даже для нашего государства. Разобраться поручили финансистам. И они добросовестно составили доклад, прямо противоположный докладу Городец. На основании его был взят курс на максимальное сокращение детских домов. Всячески стали поощрять усыновление и удочерение, чему, кстати, органы опеки все эти годы активно препятствовали. Городец удалось остаться на плаву. Он свалил всё на Астапову. И всё же в должности его понизили. Доверили заняться образованием. Вот он и начал проявлять активность. Деление школ на три ступени – его инициатива. Потом посадил младшую школу на систему штрафов. Пытался и среднюю с высшей приструнить, но студенты смело вышли с маршами протеста, и Городец получил выговор. Сейчас больше всего достаётся младшей школе. Штрафы множатся как грибы после дождя. К тому же введена трудовая повинность, для детей, чьи родители не в состоянии оплачивать проказы своего ребёнка. Фактически узаконен рабский детский труд. И всё это покрывается благими намерениями: борьбой с якобы растущей подростковой преступностью. И никто не вспоминает, что пик этой преступности пришёлся именно на то время, когда в стране множились детские дома. Именно Городец способствовал отчаянному сопротивлению подростков, которых насильно отрывали от родителей…

Аркадий Иванович осторожно, опираясь на трость, встал.

- Не утомил тебя? – спросил улыбаясь. – Может чайку попьём?

- Попьём, - согласился Олег и прошёл на кухню, где глаз порадовала плоская японская стиральная машинка, большой трехкамерный холодильник и кухонный гарнитур, напичканный электроникой. Следуя указаниям хозяина, достал из шкафчиков чашки, из холодильника варенье, из хлебницы печенье. Выказал удивление, когда на столе появился небольшой диктофон.

- А думаешь зачем я тебя пригласил? – Аркадий Иванович, уселся на круглый табурет, обшитый бархатом. – Для взаимовыгодного общения. Я уже высказался. Теперь твоя очередь.

- И что я должен рассказать?

- Всё, что помнишь. И желательно со всеми подробностями.

- Даже не знаю, с чего начать, - замялся Олег.

- Начни с автобиографии, а там как пойдёт…

Два часа Олег делился воспоминаниями, которые, возможно, ему и не принадлежали. Но память легко скользила по жизненным эпизодам, без запинок преодолевая год за годом счастливой, а местами не очень, биографии.

- А вдруг всё это происходило не со мной, а с двойником из параллельного мира? Сами же говорили, что его воспоминания могли оказаться в моей голове, - спросил Олег, закончив повествование.

- Не исключено, - уклончиво ответил хозяин, выключая диктофон. – В любом случае то, что ты рассказал происходило на самом деле. Пусть и не в нашем мире. Осталось понять: зачем ты, или твоё сознание, переместилось в тело нашего Олега. И что стало с его памятью, сознанием, индивидуальностью. А вдруг вы на время поменялись местами? Хотя не вижу в этом смысла. Ты ещё можешь что-то дать нам, а что нового узнают в вашем мире от нашего Олега?

- И что мне делать?

- Жить, приглядываться, вживаться в новый образ. Думаю, скоро придёт понимание твоей роли здесь. Если, конечно, у экспериментаторов свыше не произошёл обыкновенный сбой. Но тогда, они, когда поймут причину неисправности, просто вернут всё на свои места.

И уже провожая гостя, в прихожей не удержался от комментария услышанного.

- В какой замечательной стране живёт твой параллельный двойник!

- Не все так думают, - уверил Олег.

- Разумеется. И там имеется противодействие. Но всё познаётся в сравнении. Жаль политическая обстановка не очень-то интересовала тебя. Многое в твоих рассказах осталось за кадром… Ты ко мне заходи. Если что помогу, чем смогу. Возьми. Это мой телефон. Звони, не стесняйся. И адрес электронной почты. Не здесь, так там воспользуешься. Заодно и проверишь, насколько я похож на двойника.

- Вы думаете, я вернусь?

- Не исключаю этой возможности…

Когда гость ушёл, Аркадий Иванович включил диктофон. Внимательно прослушав запись, задумался.

- Что-то всё-таки у них пошло не так, - сказал задумчиво и цокнул языком. – Такую страну развалили! Хорошо хоть военную мощь восстановили. Смогут противостоять возрождающемуся фашизму…

В роли рыцаря и холопа

Олег забежал домой, перекусил жаренной вермишелью с сосисками. Запил всё это томатным соком и снова пошёл гулять. Сидеть в четырёх стенах не хотелось. Правда, за то время, что провёл в гостях воздух заметно прогрелся. Солнце палило нещадно, будто и не конец августа, а середина июля. Температура поднялась к тридцати градусам. Затихли голуби, рассевшись рядком на проводах, перестали суетиться вездесущие воробьи, бездомные собаки переместились в тень гаражей, которые в этом мире больше выполняли роль кладовок и сараев нежели прибежищ для автомобилей.

Олег стоял возле подъезда, решая нелёгкую задачу: куда пойти, как вдруг его окликнули. Удивлённо посмотрел в сторону соседнего подъезда и смутился. К нему шла, весело пританцовывая, Катька Грачёва. Как она похорошела за лето! И повзрослела!

- Классно выглядишь! - только и сказал.

Катька довольно улыбнулась.

- Мне этот комбинезон бабушка в леспромхозе по блату достала, - сказала с нотками хвастовства.

Комбинезон и впрямь хорош! Василькового цвета с мелкими белыми цветочками, он придавал стройности однокласснице, делал её женственнее. Широкий пояс искрился серебряными блестками. Под цвет были и маленькие туфли-лодочки на низком каблуке. Девушка явно чего-то ждала от Олега. И тот это понимал, но не мог решиться… На что?! Если в этом мире они дружат, о чём намекали Витька с Серёгой, то можно, наверное, обнять и поцеловать. Мысли покраснели от такой перспективы. А вдруг не настолько дружны? Можно и пощёчину схлопотать. Или по шее! По словам друзей, Катька здесь драчливая.

- А говорили, ты под домашнем арестом, - Олег не знал куда девать руки, делая ими какие-то нелепые движения.

- Однако, это не помешало Витьку и Серёге пообщаться со мной. А вот тебя почему-то не дождалась, - мягко упрекнула Катька.

- Да я как бы это… - начал придумывать оправдание Олег.

- Знаю, не напрягайся. Бедная твоя головушка! Если бы знала, раньше из деревни сорвалась.

И неожиданно погладила его волосы.

- И совсем не видно, - успокоила, как маленького. – А причёска ёжиком тебе идёт!

Олег трепетал от её прикосновений.

- Так и будем стоять? – вопросительно посмотрела Катька. – Давай в кино сходим?

Сама пригласила! И без подружек!!!

- А тебе можно? – не веря в своё счастье спросил Олег, благодаря маму за карманные деньги, которые та дала на «вольную жизнь», чтобы погулял перед школой.

- Я предкам голодовку объявила, - тихо рассмеялась Катька. – Они испугались и сняли с меня арест. Так что я свободна, как птица в полёте!

- Тогда полетели! – Олег решился взять одноклассницу за руку.

***

Друзья расположились на небольшой поляне, огороженной от внешнего мира кустами и кучами строительного мусора. На пожухлой траве тонкой плёнкой лежала городская пыль. Но протекающая буквально в метре река Кача своим свежим дыханием сносила застоявшуюся духоту вниз по течению, разбавляя монотонные ритмы города журчанием водяного потока.

Любимое место этой компании. Олег с детства жил здесь, а не знал о его существовании. Значит, в том мире, здесь проводят время только Витёк и Серёга. И уж тем более не бывает Катька. А здесь она лихо сбивала консервные банки из рогатки, показывая класс приунывшим одноклассникам… Интересно, откуда притащили такую удобную скамейку? А ещё два старых стула и почти целое кресло! Наверное, это место облюбовали и другие ребята.

- Пора домой, - вздохнул Серёга. – Не хочется раздражать предков накануне учебного года.

И лукаво взглянул на Катьку с Олегом. Было видно, что уходит с целью оставить наедине сладкую парочку, ведь до комендантского часа ещё почти два часа. За ним потянулся и Витёк.

- Пока-пока! – не стала их удерживать Катька.

Олег молча пожал руки. Как только силуэты друзей растаяли в наступающих сумерках, Катька живо подсела к Олегу на скамейку.

- Наконец-то мы остались одни! – хихикнула загадочно.

А то, что полдня ходили по городу, не считается? А темнота зрительного зала? На последнем ряду! Там впервые решился обнять девушку. Не конкретно Катьку, а вообще ДЕВУШКУ! А в конце сеанса даже чмокнул в щёчку. И вдруг такое заявление! Неужели здесь их отношения ещё более интимные? Интересно насколько?

- Какой-то ты робкий, - Катька сама прижалась к несколько оторопевшему другу. – Даже не поцелуешь…

А что тогда было в кинотеатре? Это уже за поцелуй не считается?! Не слишком ли много позволяет себе здешний Олег!

- Амнезия, - пробормотал, уподобившись Витьку. – Воспоминания есть, но отрывочные. Вот никак не могу вспомнить, чем мы с тобой занимались наедине?

- Ты мне читал стихи. Красивые!

Олег чуть не поперхнулся. Когда в последний раз брал в руки книгу? Нет, разумеется, по школьной программе приходилось читать. Но не более! Здешнему Олегу проще. Нет ни компьютера, ни смартфона. Вообще ничего нет!!! Поневоле чтением займёшься, чтобы волком с тоски не завыть. Кстати, почему он со спортом не дружит? Ах, да, Аркадий Иванович говорил! Согласно постановлению по борьбе с подростковой преступностью детям до четырнадцати лет запрещено заниматься силовыми видами спорта. А остальные, по-видимому, здешнего Олега не прельщают, как и художественная самодеятельность. Интересно, как при таком раскладе можно стать чемпионом мира, скажем, по боксу?

- Что молчишь? – слегка толкнула плечом Катька. – Или всё на амнезию валишь? Хочешь сказать, что ничего не помнишь?

- Ну, почему же, - Олег прокашлялся. – «У Лукоморья дуб зелёный!»

Катька залилась смехом.

- Вот теперь ты похож на себя! – сказала весело. – А то сидишь букой!

- Я, в самом деле, никак не могу вспомнить, чем мы ещё занимались.

- Мне кажется, ты хитришь! – фыркнула Катька. – Но так и быть, напомню!

Не успел Олег моргнуть, как жаркие губы перекрыли дыхание. Внутри что-то закипело и хлынуло вверх, сбегая, через край душевной кастрюли.

- Вспомнил? – Катька страстно прикусила губу, пуская из глаз озорные стрелы.

- Нет, - в замешательстве ответил Олег. – Но на подходе!

И новый поцелуй. Потом ответный. И даже не заметил, как Катька переместилась к нему на колени! Вот это страсть! Наверное, сконцентрировалась из двух миров. Потому-то Катька из родного мира такая недотрога! И где-то на краю разбушевавшегося внутри пожара, проскочила искорка: а не изменяет ли он той Катьке? Хотя никаких обязательств не давал. И всё же как будет смотреть ей в глаза, когда вернётся? И как строить отношения, если тут они построены в высшей степени замечательно. При таком раскладе и возвращаться не захочется… А кто сказал, что он вернётся?.. Больше думать не было сил. Градус страсти растворил все посторонние мысли.

***

Проводив Катьку, опоздал домой на пять минут.

- Опять? – отец грозно постучал по часам, извергая изо рта винные пары.

Перед выпившим отцом не стал строить из себя покорного сына, молча разулся и прошёл в комнату. Потом проследовал в ванную. Захотелось принять душ и ещё раз посмаковать волнующие моменты. Пребывая в эйфории, даже не обратил внимания на хлопнувшую в прихожей дверь. И лишь, выходя из ванной, запоздало удивился, что мама не встретила сегодня. Но, возможно, это она и пришла несколько минут назад. Задержалась на работе допоздна, или засиделась у подружки в гостях. И тут же крепкие руки схватили и скрутили его. Кляп лишил голоса. Его тело распяли на кресле в зале. Трусы стянули на бёдра. Когда красная пелена в глазах растаяла, с ужасом понял, что находится в руках корректировщиков. Чуть не задохнулся от стыда, представив в каком положении предстал перед незнакомыми людьми. И лишь потом осознал, что его дальше ожидает. Мегера и Горилла готовились к экзекуции.

- Подпишем протокол, - бывшая спортсменка, судя по комплекции, штангистка, деловито достала из папки лист бумаги. – Сколько ударов?

Горилла тем временем, рассекая воздух, пробовал на прочность тонкий и длинный прут, похожий на учительскую указку. Олег, дёрнувшись изо всех сил, лишь окончательно убедился, что зафиксировали его основательно.

- Двадцать! – отец злорадно посмотрел в сторону сына.

- Тогда две подписи, - Мегера закрепила лист на папке и протянула вместе с ручкой, но, увидев, что заказчик собрался один расписаться за всё, упредила. – Каждый из родителей может расписаться только за десять ударов! За свои вы уже расписались. За другие десять пусть распишется ваша жена.

- Ей не здоровится. Она поручила расписаться мне, - отец вновь попытался приблизить ручку к листу.

- Не положено! – строго пресекла попытку Мегера. – Или она распишется сама, или только десять ударов.

- А административные? – заволновался папаша.

- Покажите досье, - потребовала Мегера.

Отец живо прошёл в спальню и тоже принёс папку.

- Вот! – раскрыл её.

- Почему листы мятые и порванные?

- Неосмотрительно оставил на столе, а тут парнишка соседский… Совсем маленький. Самолётики захотел попускать…

- К тому же они не подписаны! – указала Мегера.

- Это вопрос времени, - папаша занервничал. – Вы же видите, там достаточно материала!

- Вижу, - кивнула Мегера. – Тут ударов на двадцать, а то и больше. Но без подписи участкового они не имеют юридической силы.

- Я завтра же подпишу! – взмолился отец.

- Разговор окончен, - категорично захлопнула папку Мегера.

- Повезло тебе, гадёныш! – не сдержал злобы отец.

- Отойдите в сторону, - экзекуторша бесцеремонно отодвинула его и взяла в руки прут, услужливо поданный Гориллой.

Если бы не кляп, Олег заорал бы во всё горло, хотя ещё минуту назад настраивал себя вытерпеть любую боль.

- Обычно наказуемые сами считают удары, - спокойно, будто перелистывая страницы книги, сказала Мегера. – Но, чтобы не беспокоить соседей в столь поздний час, так уж и быть, посчитаю сама.

Удары сыпались один за одним, а голос оставался беззвучным.

- Десять! – бесстрастно закончила наказание. – Надеюсь, эта порка надолго отобьёт у тебя желание хулиганить и не слушаться родителей, - и уже обращаясь к заказчику продолжила. – Кстати, вы не заплатили за крем после битья.

- Ничего, так заживёт! – отмахнулся отец.

- Использовать его или не использовать, конечно, ваше право, но купить вы обязаны! Таково решение администрации!

- Хорошо, хорошо, - отец достал кошелёк и, отсчитывая деньги, фамильярно усмехнулся. – Интересная у вас работа!

- Работа, как работа, - нахмурилась Мегера. – Кто-то же должен исправлять ошибки безответственных родителей.

Отец промолчал.

Горилла тем временем развязал наказанного и вынул кляп. Но свобода не уменьшила страданий Олега. Глотая слёзы и сдерживая рыдания, он поспешно скрылся в своей комнате и там, упав на подушку, дал волю эмоциям. Спазмы душили, слёзы катились ручьём. Обида и стыд заставляли снова и снова нырять в душевный омут. Как могли его такого взрослого, наказать столь постыдным образом?! А, главное, за что?! Вот она жестокая действительность этого мира. Ещё несколько минут назад, на скамейке рядом с Катькой он чувствовал себя мужчиной, рыцарем возле прекрасной дамы, а теперь стал маленьким и беззащитным мальчиком. Или уместнее сравнить с холопом, которого можно взять и наказать в любое время?

Кто-то зашёл в комнату. Но Олег не стал отрывать голову от подушки, лишь сдержал всхлипы.

- Олежек, сыночек мой, - раздались рыдания матери. – Прости, что не уберегла. Он связал меня…

Олег поднял голову, чтобы высказать всю горечь и осёкся. Лицо мамы опухло, синяки под обеими глазами, волосы распущены. Сейчас она походила на бомжиху, которую видел в родном мире, по утрам проводящую ревизию мусорных баков.

- Давай смажем. Быстрее пройдёт, а то два дня не сможешь сидеть, - мама осторожно приспустила трусы и стала втирать мазь в рассечённые ягодицы.

Олег не сопротивлялся. Его мысли застыли в ступоре. Ещё сегодня утром, он жалел тех, кто испытал на себе наказание от корпов. И даже подумать не мог, что это может коснуться его. Думалось, где-то далеко… А оказалось…

- Отец сегодня хотел сходить к участковому, подписать досье, - нашептывала успокаивающе мать. – Но я его случайно обнаружила. Не знала, что он делает записи. А когда прочитала, волосы встали дыбом. Он же столько неправды там написал! Получается, ты каждый день нарушаешь комендантский час. Он же сам день, да через день приходит к полуночи. Откуда ему в такие дни знать, когда ты возвращаешься?

- Почему отец так меня ненавидит? - Олег поймал мамину ладонь и прижал к лицу.

- Я скажу, только обещай, что не будешь делать поспешных выводов, - мать прижала голову сына к груди.

- Обещаю…

- Он не отец тебе, - шёпотом, но решительно выдохнула она.

- А кто?! – напрягся Олег.

- Отчим…

По правде сказать, Олег не испытал большого потрясения. Ещё не привык к роли сына, имеющего отца. Возмутило другое: совершенно чужой человек непозволительно жестоко распоряжался его судьбой. Возможно, для здешнего Олега он делал что-то значимое. Растил, одевал. Но при этом издевался над мамой на глазах у пасынка! Как можно такое терпеть?! Когда-нибудь это должно было привести к непримиримому противостоянию. И привело. Не это ли явилось главной причиной того, что его двойник оказался на бровке дома?

- После случившегося сегодня, я не могу жить с ним под одной крышей, - зло процедил сквозь зубы Олег.

- Его надо понять, - мама поцеловала сына в голову, продолжая поглаживать рукой.

- Вот ты и понимай! - Олег резко отстранился и тут же сморщился от боли, соприкоснувшись истерзанными ягодицами с постелью.

- Послушай меня! – взмолилась мама. – Пожалуйста!

Олег вновь молча прилёг на живот.

- Твой настоящий отец, узнав, что я беременна, завербовался на какую-то стройку и навсегда исчез из моей жизни, - Светлана Анатольевна говорила поникшим голосом, стараясь не смотреть на сына. – Я не решилась на аборт. Но будущая жизнь без поддержки родителей, решительно осудивших внебрачную беременность, страшила. Может, потому так легко и согласилась стать женой Вани. Он тоже ухаживал за мной. Не подумай, что я его обманула. Честно рассказала, что готовлюсь стать мамой. Он обещал воспитывать тебя, как родного. Торжественно забрал из роддома и привёз в эту квартиру. А через четыре года мы решили завести второго ребёнка. Иван к тому времени стал начальником производственного участка. И вдруг накануне рождения твоего братика, его резко понизили в должности. Сам виноват. Он и до этого любил посидеть с друзьями в гараже. Но меру знал. А тут без меня сорвался с катушек. Мало того, что напился, так ещё и подрался с незнакомыми парнями… Хорошо хоть не посадили. Знал бы ты, что в то время творилось в стране! Я рожала, а органы опеки, ждали в соседней палате, чтобы подписать протокол об отказе от ребёнка. Социальные работники уже успели побывать у нас дома и вынести вердикт: мы не способны воспитывать двоих детей. Иван пытался достучаться до их совести. Говорил, что трудности временные, что через полгода его восстановят в должности. Но никто не хотел ждать. Не желая терять родного ребёнка, Иван попросил, чтобы в детский дом забрали тебя. Я этого не знала… Но по существующему тогда закону в случае необеспечения материального содержания, из семьи изымался младший ребёнок. Так на третий день после рождения твоего братика, мне принесли постановление о лишении меня материнских прав. А я ждала сыночка на кормление… Тогда Иван впервые поднял на меня руку. Хотел и тебя… Но я не позволила. На бракоразводном суде, попросил прощения. Обещал, что подобное не повторится. И я простила. Идти было некуда. Да и на работу с несовершеннолетними детьми брали неохотно. Тебе тогда только пять лет исполнилось… А через полгода политика партии и правительства в отношении детей резко изменилась. Детей стали возвращать родителям. Мы кинулись искать сына. И не нашли. Официально он умер в доме малютки. Но было столько противоречий… Как позже выяснилось, не одни мы оказались в такой ситуации. Органы опеки активно торговали детьми. Усыновить без взятки было практически невозможно. А за деньги пожалуйста. И следы заметали, чтобы не всплыло беззаконие. Выписывали справку о мнимой смерти. В общем, все наши поиски оказались безуспешными. Иван с горя запил. Потом у него снова зачесались руки. Насилие в отношении себя я терпела, но бить тебя не позволяла. Но однажды ты заступился за меня. Напал на него сзади и приставил кухонный нож к горлу. Заставил его поклясться, что больше пальцем меня не тронет. Он поклялся, но в тот же вечер заказал корректировщиков. Я успела криком предупредить… Не знаю, что происходило в твоей комнате, не видела каким образом ты выпал из окна… Хотела заявить в милицию. Но Иван пригрозил, что отправит меня на психиатрическую экспертизу. А там за деньги… Я испугалась. За тебя, сынок. Трудно защищать кого-либо, находясь в психиатрической больнице. Практически невозможно… Олежек, пойдём на кухню, поужинаем.

- Не хочу встречаться с этим… - и не нашёл слова, которым бы смог назвать отчима.

- А его нет. Захотел похвастаться, как приструнил сына. Пошёл в гараж. Когда вернётся неизвестно.

- Мы найдём выход! – Олег начал осторожно подниматься.

- Какой? – мама поддержала за руку. – Кто сможет нам помочь?

- Знаю одного человека, - Олег прошёл в прихожую и достал из ветровки бумажку с номером телефона Аркадия Ивановича…

Низвержение тирана

Иван засиделся в гараже допоздна. А как не посидеть в приятной компании? Двое приятелей, с которыми выпит не один литр водки! Семён и Андрей. Как завороженно они слушали, как горячо одобряли!

Иван, можно сказать, на «бис» трижды повторил историю семейного противостояния. Он – хозяин! Господин! Жена верная рабыня! Сын поднял было голову, но тут же её опустил! Правда, с помощью корпов. Ну и что? Подумаешь! Просто не захотелось руки марать. К тому же пацан – слизняк. Побоялся прибить ненароком. А так законно, цивилизованно перекрасили задницу строптивца в красный цвет. И это не конец! Ещё минимум пару раз получит по полной программе. Будет знать, как отца не уважать!

Семён с Андреем восторженно воспринимали слова закадычного друга. Звенели стаканы, таяла нехитрая закуска, состоящая из колбасы и пары рыбных консерв.

- Правильно! – басил Семён. – Баб надо в узде держать! Распоясались без меры. Почему их нельзя пороть?

- А ты попробуй! – загоготал Андрей, зная крутой нрав жены друга.

- И попробую! – в пьяном угаре пообещал Семён. – Вот заживёт рука и тогда держись бабское отродье!

- А что с рукой? – икнув, поинтересовался Иван.

- Так благоверная доской разделочной… Прямо ребром! Вон шишка соскочила, - икнул в ответ Семён. – Поздно, видите ли, домой пришёл! Я – тоже хозяин! Когда хочу, тогда и прихожу! - и уставился стеклянным взглядом на последнюю опустевшую бутылку. - Продолжения не будет?

- А пошли к тебе, - предложил Иван.

- Так у меня вчера всё выжрали. Или позавчера?

- Позавчера у меня, - Андрей поднялся, глянул на часы. – Пора домой. Порядок наводить. А то моя в последнее время верещать стала без меры.

Друзья выдвинулись на дорожку, ведущую в родной двор. Вдруг Семён развернулся и, пошатываясь, направился к своему гаражу.

- Ты куда? – удивился Андрей.

- В гараже переночую, - видимо, алкоголь не полностью затуманил мозги, что не удивительно при почти двухметровом росте. Попробуй такого одурманить с трёх бутылок водки на троих!

- Испугался! – презрительно сплюнул вслед Иван. Он-то нагрузился основательно. Да и уже пришёл подшофе.

- Я испугался?! – замедлил движение Семён. – Плохо ты меня знаешь! Если и испугался, то только за себя. Я пьяный силу свою не контролирую! Сверну ей челюсть и что? Мне это надо?!

- Смотри как бы она тебе вторую руку доской разделочной… - захихикал Андрей.

- И это тоже! – качнувшись, сделал неопределённый жест рукой Семён и снова повторил. – Мне это надо?!

И пошёл, не оглядываясь, прочь.

Иван с Андреем расстались на детской площадке. Каждый направился к своему подъезду. И если Андрей быстро поднялся на второй этаж, то Иван останавливался на каждой лестничной площадке передохнуть. Наконец дошёл. Ещё раз перевёл дыхание и позвонил. Затем громко постучал. Пусть знают, что хозяин вернулся! Ответная тишина сначала удивила, потом озадачила. Похоже его никто не ждёт! Урок не пошёл на пользу ни жене, ни этому щенку. И забарабанил изо всех сил. Мгновенно открылась квартира напротив. Ох уж эта Василиса Львовна! Давно пора на кладбище червей кормить, а она продолжает отравлять атмосферу вонючим дыханием. Столетняя старуха! Или сколько ей? А главное, не усохнет никак! Маленькая, но крепенькая.

- Когда уймёшься, Иван! – запричитала она, кивая головой, как игрушечный китайский мандарин. – Ни днём, ни ночью от тебя покою нет! На часы посмотри! Полтретьего ночи! Нормальные люди десятый сон видят!

- А я не нормальный! – выкрикнул с вызовом.

- Оно и видно! – и захлопнула дверь.

Да что же это такое?! Иван пнул дверь ногой. Почему не открывают?! Ну погодите! Дайте только добраться до вас!

- Кто там? – раздался приглушённый голос.

- Я! – рявкнул в ответ.

- Ночуй, где ночевал.

- Что?!

- Что слышал.

Иван прыгнул на дверь, вцепился в ручку обеими руками. Никакого эффекта. На совесть сработана. Сам устанавливал.

- Открывай, щенок!

- Ты здесь больше не живёшь, - и язвительно. – Ступай себе с миром…

- Да я тебя!.. Да я тебе!.. – от ярости чуть не захлебнулся. – Или откроешь, или похороню!

- Если открою, то хоронить придётся тебя, - Олег отвечал спокойно, как советовал Аркадий Иванович.

И это спокойствие выводило Ивана из себя. Он уже не мог говорить. Он рычал, как лев, и бился о дверь словно таран. Помутившееся сознание не сразу разглядело поднявшихся милиционеров вместе со знакомым участковым. Даже попробовал сопротивляться. Пришлось применить силу к буяну. Остывая и слегка трезвея, Иван пожаловался:

- Не пускают! Меня, хозяина, не пускают! Да ещё и угрожают!

Участковый постучал.

- Откройте, милиция! – крикнул зычно.

- Так нет там никого! – проинформировала Василиса Львовна, наполовину высунувшись из своей квартиры. – Светлану «скорая» увезла часа три назад. И Олег с ней уехал.

- Врёт, старуха! – отрыгнул в её сторону Иван. – Я только что с сыном разговаривал!

- Пить меньше надо! – огрызнулась соседка, довольная, что вызванная милиция приехала так быстро и скрутила нарушителя спокойствия.

- Ключ от квартиры есть? – поинтересовался милиционер у хозяина.

- Есть, но если изнутри закрыться, то отсюда не откроешь, - и попытался выпрямиться, отталкиваясь связанными руками от стенки, к которой его прислонили, и указывая взглядом на карман штанов, где лежала связка ключей.

- Который? – спросил участковый.

- Этот с брелком. Но я же говорю, бесполезно… - и замер, так как дверь легко открылась, стоило вставить ключ в замочную скважину.

- Есть кто? – участковый быстро пробежался по комнатам и вернулся. – Пусто. И для чего, спрашивается, закатывать концерт на лестничной клетке?

- Лучше ищите! – загорячился Иван. – Спрятался, гадёныш, где-то. Я же с ним, как с вами только что разговаривал!

Все прошли в квартиру и тщательно осмотрели комнаты.

- Где его ещё искать? – явно издеваясь спросил участковый. – Ах, да, в мусорное ведро не заглянули!

- Он здесь, - зарычал Иван. – Развяжите мне руки! Я найду!

В зал неожиданно вошли двое человек в белых халатах.

- Где он? – вежливо спросил один из них.

- Кто? - приподнялся навстречу участковый, только что присевший отдохнуть на кресло.

- Поступил сигнал, что здесь у человека буйное помешательство на почве алкоголизма.

- Это у бабки буйное помешательство! – заорал Иван, попытавшийся вырваться из рук держащего его милиционера. – Кому вы верите?! Старухе сто лет в обед!

- Кажется наш клиент! – переглянулись медики.

- Несомненно, ваш! – обрадовался участковый и получил согласный кивок старшего из милиционеров. – Забирайте! От него одна головная боль!

Стражи порядка помогли загрузить разбушевавшегося Ивана в карету «скорой» помощи. Там ему сделали укол, от которого желание сопротивляться сразу исчезло. Навалилась апатия. Прояснившийся было взгляд, вновь затуманился. Сознание попыталось вздрогнуть, когда привезли в приёмный покой психиатрической больницы. Зачем сюда?! Но тут же полусонное состояние погасило и интерес, и агрессию. А это что за юноша встретился, направляясь к выходу? Олег?! Что он здесь делает?! Пока этот вопрос формировался в мозгу, сын успел покинуть больницу…

***

Олег, как и обещал, пришёл к Аркадию Ивановичу, рассказать о ходе операции.

- Всё прошло строго по сценарию, - весело говорил он, расхаживая по комнате. – Но, если бы не Лиля, моё алиби не состоялось бы. Только вернулся в приёмную палату, как туда заглянула медсестра. Поинтересовалась моим самочувствием.

- Узнаю Валентину, - потеплел голос Аркадия Ивановича. – За двадцать лет работы не утратила чувства ответственности… Значит, всё у нас в шоколаде?

- Да, - кивнул Олег. – А откуда у вас такая крутая иномарка?

- Говори классная, - поправил доктор, вынужденный из-за шейного протеза следить за юным другом только глазами. – Может присядешь?

- Не могу, - покраснел Олег. – Я и так в машине намучался.

- Верно, чуть не позабыл, - и ласково позвал. – Поленька! Помоги гостю! Я о нём говорил.

Из кухни вышли одновременно Лиля и её мать, миниатюрная женщина с раскосыми глазами, явно говорящими о принадлежности к народам востока.

- Я всё помню, - мягко улыбнулась она. – Пойдёмте, молодой человек.

- Куда? – растерялся Олег.

- Обработаю ваши ягодицы специальным кремом. И не надо так краснеть! Я много лет работаю медсестрой.

- А я помогу! – изъявила желание Лиля.

- Нет! – встрепенулся Олег.

- Ты что, шуток не понимаешь? – рассмеялась Лиля и, чтобы не смущать гостя, вновь вернулась на кухню.

Полина Рашидовна провела мальчика в соседнюю комнатку. Бледнея и краснея, Олег приспустил штаны. Оголяться перед незнакомыми людьми не хотелось, но разве мог он ослушаться Аркадия Ивановича! Всего несколько часов назад позвонил ему, а столько уже сделано! Если бы не он… Конечно, и ему самому пришлось потрудиться, но основная заслуга, несомненно, его. Мама проходит обследование. Следы побоев зафиксированы. Составлено заявление в милицию. После психиатрической экспертизы мама подаст на развод. А чтобы отец… отчим не повлиял на результаты, его изолировали на неделю. Олег злорадно улыбнулся, вспомнив, как тот бесновался за дверью. И снова спасибо Аркадию Ивановичу. По его звонку Олега оставили в приёмной палате больницы на ночь. Оттуда он потихоньку «сбежал» на машине. Лиля доставила его домой, где он дождался отчима и заставил его выйти из себя. А потом по уже знакомому маршруту через окно вернулся к Лиле, терпеливо ждущей в соседнем дворе. Без машины ничего бы не получилось. До больницы пешком часа два с половиной. Ночи бы не хватило управиться. А так вся операция заняла около двух часов, львиная доля которых ушла на ожидание отчима из гаража. Благодаря такой оперативности, Валентина не обнаружила его исчезновения и теперь в случае чего, сможет подтвердить, что сын поступившей пациентки всю ночь провёл в больнице…

- Вот и всё, - закончила процедуру Полина Рашидовна. – Тебе необходимо поспать хотя бы часа три-четыре.

- Что он непременно и сделает, - вмешался в разговор Аркадий Иванович. – Иди отдыхай. И отчима не бойся. Это попасть в психбольницу легко, а выйти оттуда не так-то просто!

Олег ещё раз поблагодарил гостеприимных хозяев и бодро зашагал домой.

Спасение Катьки

Суббота начиналась солнечно, обещая и сегодня хороший день. Осень, словно задумалась, отвлеклась на другие регионы, позволив августу радовать красноярцев несвойственной в это время года жаркой погодой. Радовался и Олег, несмотря на усталость и дискомфорт в пятой точке организма. И если бы не это, разве думал бы сейчас о сне? Обида на мгновение нахлынула цунами, заставив померкнуть свет в глазах. Но Олег заставил её отхлынуть. Прав Аркадий Иванович: нельзя нагнетать обстановку. А что можно? Надо думать, постараться понять какие задачи перед ним поставлены высшим руководством? Или как назвать тех, кто в данный момент распоряжается его судьбой? Впрочем, неважно. Рано или поздно ясность должна наступить. А сейчас, так сказать, попутно, почему бы не решить несколько местных задач? С отчимом, если верить Аркадию Ивановичу, а не верить нет оснований, вопрос решённый. Что дальше? Во что ещё можно вмешаться, чтобы жизнь мёдом не казалась?

Уже взялся за ручку двери, чтобы нырнуть в полумрак подъезда, как вдруг услышал приглушённый вскрик. Повернул голову и обомлел. К нему, шатаясь словно зомби, с протянутой рукой шла Катька. Блуждающий взгляд взмывал то вверх, то упирался в землю. Вот она остановилась и начала падать. Едва успел подхватить.

- Кать! Катенька! Что с тобой?!

- Олежка, - глаза на миг наполнились радостью и тут же начали тухнуть, но губы успели прошептать. – Спаси меня… Корпы…

Олег скрипнул зубами. И до Катьки добрались! Попробовал взять на руки. До чего же здешний Олег хлипкий! Любимую девушку поднять не может! И решительно перекинул одноклассницу через плечо. Но и таким способом дотащить до квартиры оказалось непросто. И всё же сил хватило. Занёс в спальню и положил бесценный груз на кровать. Катька лежала с закрытыми глазами. Слегка потормошил за плечо, несильно хлопнул ладонями по щекам. Никакого эффекта. Что с ней? Надо бы посмотреть, смазать там… Мгновенно бросило в жар. А кого позвать? В дверь позвонили. Кто бы мог быть?

- Это соседка! Открой, Олег! – тщательно выговаривая слова, сказала Василиса Львовна.

И Олег открыл, недоумевая, что понадобилось неугомонной старушке.

- Видела, как ты Катьку Грачёву, словно куль картошки на себе тащил, - бабушка вошла, как хозяйка.

И какое ваше дело? Хотел спросить, но промолчал. Лишь удивился, что бабуля знает в лицо не только пожилых жителей дома. И не только в лицо, но и по именам и фамилиям!

- Что с ней случилось? – Василиса Львовна остановилась посреди зала и близоруко прищурилась, разглядывая молодого человека.

- Не знаю. Что-то про корректировщиков говорила, - потупился Олег.

- Бедные дети, - покачала головой бабушка и уже жёстче добавила. – Бестолковая власть! Ладно, давай мазь. И не притворяйся непонимающим. Я знаю, что тебя вчера пороли.

- Вот, - Олег принёс мазь, купленную у корпов.

- Там? – вопросительно кивнула в сторону спальни старушка и, получив утвердительный ответ, поинтересовалась. – А что ты собирался делать? Под юбку Катьке лезть? Бесцеремонный молодой человек!

Через минуту Василиса Львовна вышла из спальни.

- Уже всё? – удивился такой быстроте Олег.

- Нет, - бабушка присела на краешек дивана. – Катьку не пороли. Но спит так, будто снотворного наглоталась. А вдруг чего пострашнее? Если с жизнью по дурости лет решила счёты свести? Надо «скорую» вызывать и немедленно!

Олег бросился в прихожую к телефону, но дверной звонок заставил замереть. Кого ещё принесло?

- Олег! Я – мама Кати! Она у тебя? - и стремительно переступила через порог, как только дверь открылась.

- Где же ей быть? – опередила хозяина Василиса Львовна. – Зашла в гости. Сейчас чаёвничаем.

- И Катя тоже?! – глаза гостьи округлились.

- Как же она может, если вы её таблетками накачали? – лицо старушки приняло обличительное выражение.

- Какими таблетками? – глазки забегали, уменьшаясь в размерах.

- Наркотическими! – сухо уточнила Василиса Львовна.

- Не понимаю о чём вы, - замялась гостья.

- Отлично понимаете! – протянула старушка. – Между прочим, закона никто не отменял. Ваша девочка сейчас балансирует на грани жизни и смерти. И вам грозит тюремный срок!

- Какой срок? О чём вы говорите! Что может быть с двух таблеток снотворного? Бессонница у Кати. Вот и решили помочь…

- Чтобы она не оказала сопротивление корректировщикам? – перебила Василиса Львовна.

Женщина машинально поправила причёску. Эта бабушка оказалась очень прозорливой.

- Олег, позови Катю. Мы пойдём домой! - и высокомерно взглянула на Василису Львовну.

- Кате надо выспаться, - решительно заявил Олег. – Никуда она с вами не пойдёт!

- Ты хочешь, чтобы мы применили силу? – надменно посмотрела на мальчика гостья.

- А мы просто вызовем врача и милицию, - спокойно отреагировала Василиса Львовна. – Как вам такой вариант?

- Хорошо, пусть будет по-вашему, - сразу сдалась Катина мама. – Пусть спит. Но никакой милиции и врачей!

- Договорились, - старушка кивнула в знак согласия и, когда гостья удалилась, обратилась к хозяину. – Тебе тоже надо отдохнуть. Неважно выглядишь.

- Я собирался прилечь, - уверил Олег.

- Надеюсь, спать будете на разных кроватях и в разных комнатах? – заставила покраснеть пытливым взглядом.

- Разумеется, - и не удержался от вопроса. – А как вы обо всём догадались?

- Богатый жизненный опыт! – улыбнулась Василиса Львовна. – Знаешь сколько мне лет?

- Говорят, сто…

- Это кто так говорит?! – возмутилась старушка.

- Отец.

- Ну, Иван! Типун ему на язык! Мне всего семьдесят девять! И то, через полтора месяца исполнится, – и, рассерженная, покинула квартиру, напомнив напоследок. – Смотрите у меня! Без глупостей!

Олег заглянул в спальню. Катька спала, подтянув ноги, стараясь прикрыть их короткой юбочкой. Широкая майка, рассчитанная, по-видимому, для ношения в домашней обстановке сползла, приоткрыв плечико. Так захотелось припасть к нему губами. А что, прикасался уже!.. Но не посмел. Лишь прикрыл пододеяльником. Потом прошёл в зал, разделся и лёг на диван лицом вниз. Сон навалился мгновенно…

***

Проснулся от того, что затекла шея. Лежал в том же положении, на животе. А чуть сбоку, забравшись на кресло с ногами, сидела Катька.

- Привет! – обрадовалась его пробуждению.

- Давно сидишь? – поинтересовался Олег, вставая и поспешно надевая штаны.

- Часа два!

- Что не разбудила?

- Ты так сладко спал. Да и куда торопиться?

- Сейчас помоюсь и будем обедать, - Олег посмотрел в окно. – Или ужинать?

- А что у тебя есть? – живо соскочила с кресла Катька. – Я ужасно проголодалась! Весь завтрак в унитаз вернула, когда поняла, что родичи что-то подсыпали. Но не помогло. Наверное, в чае растворили. Так что сегодня ни крошки во рту.

- Даже не знаю, что у нас… - Олег собрался заглянуть на кухню.

- Иди мойся! – остановила его Катька. – Как-нибудь сама разберусь.

И разобралась. Поджарила вермишель и нарезала кусочками докторскую колбасу. Олег осторожно присел на табуретку. Какая хорошая мазь у Полины Рашидовны! Боли почти не чувствовалось.

- Болит? – посочувствовала Катька.

- Уже знаешь?

Катька прыснула и смущённо призналась.

- Подсмотрела одним глазом.

- А я тебе под юбку заглядывать не стал, - насупился Олег, благоразумно умолчав, что если бы не Василиса Львовна, то заглянул бы непременно.

- На обиженных воду возят, - ласково упрекнула и вновь спросила. – Сильно болит?

- Немного.

- А у меня сейчас самый пик был бы! – и радостно фыркнула, будто речь шла не о сорвавшейся порке, а о чём-то забавном. – Представляешь, мне на завтрак к чаю конфеты шоколадные дали. Удивительно. Обычно только по праздникам лакомимся. Наверное, хотели горькую пилюлю подсластить. Я и рада стараться! Уплетала за обе щёки. Потом фантики в ведро мусорное стала выбрасывать, а там упаковка пустая от каких-то таблеток. Ещё удивилась: никто у нас в семье таблетки не принимает. И вдруг голова слегка поплыла. Тогда-то и догадалась. Но виду не подала. Пошла в туалет и давай пальцы в рот совать. Весь десерт в унитаз смыла. А голова всё сильнее кружится. Испугалась. Слышу, родители в зал переместились, что-то обсуждать начали. Я потихоньку в прихожую и сбежала. Только на улице голова такой тяжёлой сделалась, что стала пригибать к земле. Хорошо тебя увидела. Из последних сил окликнула. А больше ничего не помню. Очнулась на твоей кровати. Запаниковала. Думала, ты моментом воспользовался. Нет, смотрю одетая. А когда тебя увидела спящего, успокоилась, - и хихикнув, воскликнула. – Получается, второй раз корпам нос утёрла!

- Какой смысл спящую пороть?

- Да ты что! У них всё продумано! Они быстро в сознание приводят. Очнулась бы как раз вовремя, на раскоряку! – и сменив весёлость на сочувствие, спросила. - А тебе сколько ударов досталось?

- Десять, - неохотно признался Олег.

- Повезло. Меня, наверное, все тридцать ожидали. Жуть просто!

- Тебя раньше пороли?

- С пяти лет. Но корректировщики ни разу. Папа с мамой тренировались. Ремнём. Я в детстве вредная была, - и вздохнула с грустинкой. – Конечно, и сейчас не подарок… Мои родители… настоящие… погибли в авиакатастрофе. Разбились, когда мне четыре годика было. Они, по словам бабушки, во мне души не чаяли. Потакали во всём. А в ответ получали капризы.

Ребята позавтракали и перешли в зал. Катька снова запрыгнула в кресло, а Олег расположился на диване, подложив мягкую подушечку.

- Если бы авиакатастрофа случилась годом ранее, то меня упрятали бы в детдом. Но как раз в это время началась реформа, связанная с сиротами. Детдома стали закрывать. И постановление вышло, чтобы осиротевших детей забирали родственники. Бабушка очень хотела меня приютить. Но тогда ещё действовал закон совершеннолетней арифметики.

- Что за закон? – поинтересовался Олег.

- Будто не знаешь! – удивилась Катька.

- Амнезия, - напомнил Олег.

- Ах, да!.. Это когда нельзя усыновлять ребёнка, если на момент его совершеннолетия опекун или новый родитель уже находились бы на пенсии. В моём случае бабушке оставалось семь лет до достижения пенсионного возраста, а мне до совершеннолетия почти четырнадцать. Считалось, что пенсионер не сможет обеспечить достойный уровень существования ребёнка. Тем самым его права ущемлялись. Вот и пришлось дяде с тётей стать моими новыми родителями. Сначала они не были против, так как не могли иметь детей. Но, видимо, я их достала своей разбалованностью. И в пять лет меня впервые выпороли. Для моего же блага. Это они так думали. Потом ещё раз и ещё… Упрямая я была. Но постепенно, сломили бы. Или сломали? Спасибо бабушке. Она всегда на моей стороне и всячески осуждает телесные наказания. А так как я всё лето проводила у неё в деревне, то возвращалась оттуда полная свободолюбивых мыслей. Месяца за два их из меня выбивали ремнём… Летом родители всегда отправлялись в отпуск на Чёрное море. Меня, почему-то с собой не брали. Сами и в Сочи, и в Анапе, и в Ялте побывали, а я море ни разу не видела. Жалко. Зато в деревне набиралась сил. И в этом году твёрдо сказала предкам: бить себя больше не дам. И на силу ответила силой и истерикой. Так они решили к корпам обратиться!

- Не любят тебя родители…

- Их не поймёшь. Приливами чувства проявляют. То готовы на руках носить, а то за ремень хватаются… Можно подумать, тебе в этом плане повезло!

- Меня мама любит. А отец… Вчера узнал, что он отчим.

- Тогда не так обидно. Серёгу родные родители уже дважды корпам подкладывали.

- А когда второй раз? – удивился Олег.

- Тогда же, когда и тебя. Одним заходом. Только раньше немного. Мне соседка с третьего этажа сказала, когда я домой возвращалась. Возможно, и мне вчера досталось бы, но к нам в гости тётя Вера пришла. При гостях не решились, - и немного помолчав, спросила. – А это правда, что поправку в постановление о наказаниях внесли?

- Какую?

- Убрали параграф об истерике. Дети якобы стали часто пользоваться этим пунктиком. Притворяться! Теперь истерить будет бесполезно.

- Не слышал.

- Это тётя Вера сказала. Вступает в силу с первого сентября.

- А о том, что в школах с первого сентября пороть будут, она ничего не говорила?

- Об этом уже все знают. Беспредел начнётся!

- Почему?

- Вот увидишь, - Катька не захотела говорить на эту тему. – Пойдём сегодня на танцы?

- Что-то особого желания нет, - кряхтя ответил Олег с намёком на экзекуцию.

- Тогда просто погуляем? Неохота в четырёх стенах сидеть.

- А может, всё-таки посидим? – Олег сполз на пол и подобрался к креслу на четвереньках.

- Целоваться не будем! – строго предупредила Катька. – У меня ещё всё внутри мутит. А где твои родители?

- Они сегодня ночуют в другом месте.

- Классно! Тогда я буду ночевать у тебя! А то мало ли что! Нет желания идти в школу выпоротой.

Олег опешил. Кажется сегодня его ожидала волшебная ночь!

Но его фантазиям не суждено было сбыться. Катькина мамка пришла вечером с участковым и увела дочь домой, пообещав, что наказывать её никто не будет…

Новый школьный порядок

Первый день в школе начался с того, что в класс вошла Фаина Петровна и попросила Величкину Аньку раздать всем листки. Олега успели просветить, что Фаина является завучем по воспитательной работе. А в памяти была классной. И неплохой! Ладить с учениками умела. Здесь же быстрее шагает по карьерной лестнице.

Ссылаясь на амнезию, также узнал, что классной является Зоя Олеговна. С этой дамой, лет сорока знаком не был. Видимо, в родном мире она преподавала в другой школе. Или обошла стороной педагогическую деятельность?

Анька с каким-то наслаждением раздавала листки, особенно мальчишкам. После чего осталась стоять возле завуча. Классная, проводившая первый урок химии, тоже не посмела присесть при начальстве. И не мудрено: выглядела завуч сурово. Где теплота глаз, где участие во взгляде! И не верилось, что эта сухая женщина, с плотно сжатыми губами способна на задушевную беседу. Прямая противоположность двойника. А вот классная излучает сочувствие. Какое сострадание на лице! С чем, интересно, связано?

- Каждый должен в конце поставить дату и расписаться! – громко и строго оповестила Фаина Петровна.

Олег принялся читать напечатанный на листке текст. Те, кто уже ознакомился с содержимым, зароптали.

- Нас что в классе пороть будут?! – не сдержавшись, выкрикнул Смолкин Валерка. – При всех?!

- Не мешало бы! – грозно зарокотала завуч. – К сожалению, родители настояли на том, чтобы пороли раздельно. Но обязательно в присутствии представителя педагогического коллектива, а именно классного руководителя, и председателя пионерской дружины.

- При Аньке?! – взвыл Валерка.

- При ней!

Анька плотоядно улыбнулась. А Олег помнил её скромной девочкой. Та Величкина не обладала талантами, но в учёбе старалась изо всех сил. И получала заслуженные четвёрки. Ещё охотно выполняла все общественные поручения. А как вести себя, будучи племянницей Фаины? Или племянница она только здесь? Что-то не припоминалось даже намёка на это родство в том мире. Не оттого ли там и вела себя неприметно? Здесь же перед классом стояла самоуверенная девчонка, слегка расположенная к полноте. Кругленькое лицо время от времени искажала ехидная улыбка. Неужели в этом мире двойники сильно разнятся характерами? Вполне возможно. Он ведь тоже водится здесь с хулиганами. Хотя Витёк с Серёгой, по большому счёту, таковыми не являются. Запутаться можно! И Олег попытался вникнуть в текст, который так возмутил его одноклассников. Несколько пунктов. Первый - о штрафах за плохое поведение. Второй – трудовая повинность в случае неуплаты штрафов. Третий… Вот, наверное, то, что добавилось в школьный устав! Телесные наказания за плохие учёбу и поведение!

- Подписывать не буду, - и небрежно бросил листок на стол. – Не согласен полностью!

Ребята оживились и загалдели.

- Молчать! – взревела Фаина.

Прямо надзиратель тюремный! Кнута только и не хватает. Хотя и указка в её руках кажется грозным оружием.

- Вашего согласия не требуется! – чётко выговаривая слова, сказала завуч. – За вас уже всё решили! Это вам для ознакомления! И кто не подпишет, будет первым в списке наказания!

Олег потянулся к листку. И, в самом деле, три подписи внизу. От администрации школы - временно исполняющая обязанности Фаина Петровна, от родительского комитета – неразборчиво, от совета пионерской организации – Величкина.

- А с кем ты согласовала такое решение? – обратился к Аньке, чем вызвал у неё лёгкую растерянность. – Кто голосовал за эту галиматью?

Оглядел товарищей по несчастью.

- Согласно устава пионерской организации, все решения должны приниматься общим голосованием! - это уже придумал сам, помня рассказы мамы из параллельного мира, которая успела захватить закат эры пионерства.

- Никто не голосовал! – взорвался класс.

- Мы и Аньку председателем не выбирали! - стараясь перекричать всех, проинформировал Витёк. – Её Фаина назначила!

- Что является недопустимым нарушением и попирает права простых пионеров! – зычно подвёл черту Олег и поправил пионерский галстук, съехавший на бок, с усмешкой вспомнив, как утром, чуть было не ушёл без этого атрибута в школу, тем самым сильно удивив маму, выписавшуюся накануне из больницы.

- Поэтому предлагаю, провести экстренное отчётно-перевыборное собрание! – продолжил, поразившись в душе, что знает такие слова. Видимо, всё-таки какие-то воспоминания остались в этом теле от прежнего хозяина.

- Прекратить бардак! – вновь зарычала завуч. – Скворцов! Ты оштрафован за срыв урока!

Олег притих. И что ему за это грозит?

- А я поддерживаю его предложение! – встала Катька. – Кто за то, чтобы председателем стал Скворцов Олег? Голосуем!

Лес рук взметнулся вверх.

- Ну вот, - Олег вновь небрежно бросил листок. – Эта бумажка превращается в филькину грамоту, так как подписана липовым председателем. А я, как единогласно избранный на этот пост, подписывать ничего подобного не буду.

- Ведите урок! – приняла решение завуч. – После занятий я лично наведу порядок!

И покинула класс, оставив растерявшуюся и поникшую Величкину стоять у доски.

- Садись, Аня! – Зоя Олеговна болезненно поморщилась. – Продолжим…

Вот именно! Болезненно, а не сострадательно! Отметил Олег.

- Можно мне выйти? – дёрнулась Величкина и, не дожидаясь разрешения, выбежала следом за тётей.

Класс потихоньку угомонился, но глаза у одноклассников ещё долго отдавали лихорадочным блеском.

Олег сидел один за столом, в крайнем ряду у окна. Почему не было никого, кто бы разделил его одиночество? Ладно пацаны, но Катька при таких отношениях вполне могла сесть рядом. Но сидела в среднем ряду. Приглядевшись, Олег понял, что всех кто-то специально так рассадил. За первым столом девочки, за вторым мальчики, потом снова девочки, и снова мальчики… «Разделяй и властвуй!» Подходит такой девиз в данном случае? Почему бы нет? Перед ним и сзади девчонки. Поговорить не с кем. Не для того ли задумано? Но что мешает и вдвоём нарушать тишину? Вон Витёк с Серёгой вместе сидят. Или со здешним Олегом никто не дружит? Но проголосовали за него единогласно! Или за себя голосовали, надеясь, изменить устав? А ему дополнительная головная боль. Впрочем, в то, что ему передадут Анькины полномочия не верилось. И зачем бузу затеял? Не для того же его переместили сюда, чтобы он поднял бунт на корабле! Или для того? Не верится. Масштаб не тот. Да и что он, пусть и с примкнувшими к нему одноклассниками, сможет сделать?

Взгляд рассеянно скользнул за окно, пробежался по школьному двору. Подъехали знакомые «жигули». И троица вышла знакомая. Мегера, Горилла и Водитель. Всей командой в школу устроились? Как же не повезло! Холодок страха пополз по спине. Не по его ли душу приехали?..

***

По мере приближения конца учебного дня, всё меньше союзников оставалось у Олега. Некоторые просто отходили в сторонку, намекая на нейтралитет, другие, в основном, девчонки, искали примирения с Величкиной. Атмосфера накалялась. А тут ещё появились подробности первых наказаний по новому уставу школы. Вот и сейчас Катька подошла и скрестила руки на груди. Как же нелепо смотрится в школьной форме! То ли дело в комбинезоне! А тут коричневое платье, трикотажные колготки или чулки, красные туфельки. Прямо сирота из детского дома!

- Во втором классе пороли, - дрогнувшим голосом выдала информацию. – Прямо перед всеми. Двух мальчиков и одну девочку. За то, что громко разговаривали и смеялись на уроке.

- И в третьем тоже пацану досталось! – присоединился Серёга. – Мало того, что при всех высекли, так ещё и в углу стоять заставили со спущенными штанами.

- И в пятом двоих мальчишек, - подвёл черту Витёк. - Но тех в подвальную комнату увели. Специально оборудовали для экзекуции. Я на отработке сам в этом участвовал. От старой мебели освобождал, полы красил, стены белил. Неужели Фаина уже тогда знала, для чего помещение понадобится?

- Рьяно она за дело взялась, - почесал затылок Серёга. – Как бы до нас очередь не дошла сегодня.

- Не дойдёт, - успокоила Катька. – Чтобы кого-нибудь наказать, надо согласовать с родителями, составить протокол…

- А как же с теми, которых уже? – возразил Витёк. – Немного времени понадобилось, чтобы все процедуры соблюсти.

- На них бумаги готовы были. Родители сами заявки подали заранее, - и вдруг её голос дрогнул. – Боюсь, что и на меня могли подать… Уж очень предки вежливыми были накануне.

- Вместе держаться надо, - нахмурился Олег.

- А что толку? С ними и всем классом не справишься. А нас всего четверо осталось, - и отвернулась.

Олег обнял подружку за плечи.

- Что-нибудь придумаем. Остановим этот беспредел.

Верил ли сам в то, что сказал? Но Катька успокоилась и даже улыбнулась сквозь набежавшие слёзы.

Прозвенел звонок. На подходе к классу, Олег остановил друзей.

- Сначала проверю. Вдруг засада…

Но только стал заходить в класс, как откуда-то подлетела Анька и ткнула его ручкой в бок.

- Ты что сдурела! – вскрикнул от неожиданности.

- Скворцов! Что за ругань в школе?! – тут же раздался из класса голос завуча, которая должна была проводить урок.

- Он меня обозвал! – радостно доложила Величкина, искрясь от злорадства. – И ударил!

- Не трогал я её! Это она меня ручкой ткнула! – не стал строить из себя джентльмена Олег.

- Он врёт! – запальчиво прокричала Анька. – У меня и ручки нет!

- Не стыдно на девочку наговаривать? – грозно надвинулась на ученика Фаина Петровна.

- Он говорит правду! – неожиданно выступила вперёд Катька. – Я видела!

- И я! – Серёга сурово посмотрел на Аньку.

- А я даже могу сказать в каком кармане у Величкиной ручка! – как всегда веско произнёс Витёк.

- Коллективный сговор! – сделала вывод завуч. – Марш по местам! Некогда мне с вами разбираться! Поговорим после уроков!

Опять после уроков! Что за угрозы? И почему во множественном числе? Остался всего один урок! Олег рассеянно слушал учительницу. Если верить Катьке, то разрешение на экзекуцию от родителей администрация не получит. Мать на его стороне, а отец надёжно упрятан в психушку. Остаётся десять административных ударов. Как быстро могут составить протокол? И как обоснуют наказание? За что? Не зря Величкина устроила стычку. Интересно, поможет ли заступничество друзей?

Звонок с урока заставил вздрогнуть. Ученики продолжали сидеть на местах. Вот это дисциплина! В родном мире всех бы давно ветром сдуло.

- Ну что, дорогие вы наши ученики! – Фаина Петровна не спеша, с каким-то показным достоинством поднялась и начала медленно дефилировать у классной доски, продолжая говорить с явным сарказмом. – Хорошо же вы начинаете последний учебный год. Думаете, что раз выпускники, то вам многое дозволено? Ошибаетесь… Аня! Сходи принеси квитанции. Лена их уже должна напечатать. И поторопи Зою Олеговну…

Величкина с готовностью бросилась выполнять поручение. В дверях столкнулась с классной.

- А вот и она! – завуч торжественно взмахнула руками, будто в класс вошла не простая учительница, а сама английская королева. – Проходите, садитесь, Зоя Олеговна! А я с вашего позволения продолжу…

Классная прошла к столу и присела боком, смутившись от такого обращения.

- На сегодняшний день, к сожалению, оштрафованы все ваши подопечные, - Фаина сделала вид, что очень огорчена, даже вздохнула сокрушённо. – Впрочем, этого следовало ожидать. Летние каникулы всегда действуют расслабляюще. Чтобы собраться с мыслями и вновь демонстрировать отличное поведение и хорошую успеваемость, необходимо время. Мы поможем быстрее войти в рабочий ритм! Кстати, в правительстве уже задумались над созданием летних трудовых лагерей, чтобы не прерывать воспитательную работу. Думаю, к следующим каникулам соответствующее постановление будет принято. Жаль, что вас оно не коснётся…

В класс вошла запыхавшаяся Величкина с пачкой бумаг в руке.

- Аня, раздай квитанции, - завуч улыбнулась племяннице.

Олег с недоумением разглядывал листок, полученный от Величкиной. Это была отпечатанная на компьютере квитанция, по которой он был оштрафован на немыслимую сумму! По здешним меркам две маминых зарплаты.

- Ну и расценки! – не сдержал возмущения.

- Скворцов! – живо отреагировала завуч. – У тебя какие-то вопросы?

- За что? – поднялся Олег.

- Удивительная наглость! – стала заводиться Фаина. – Кто чуть не сорвал урок? А Величкину кто обидел и оскорбил?

- Она первая начала! – и натолкнувшись на ехидную улыбку одноклассницы, заговорил уверенно. – Какой штраф выписали ей?

- Ни-ка-ко-го! – по слогам произнесла завуч. – Вы сами проголосовали за её неприкосновенность, выбрав председателем Совета пионерской дружины!

- Но мы же её и переизбрали! – выкрикнул Смолкин.

- Запомните, самозванцы! – взревела завуч. – У нас есть протокол, итоги прений и голосования! Что есть у вас? Ни-че-го! Так что Величкина была, есть и будет главной пионеркой школы! По крайней мере, до её окончания.

Олегу стало не по себе. Разве можно таким несдержанным особам работать в школе? Даже дядя Вова – прораб на стройке, живущий по соседству, так не наезжал на своих рабочих. Может потому, что те могли ответить соответственно? А тут полная безнаказанность.

- У нас нет таких денег! – и всё же повысил голос.

- Кто бы сомневался! – усмехнулась Фаина. – Поэтому лично для тебя и многих других в этом классе, трудотерапия начнётся прямо сейчас. Зоя Олеговна, вы распределили штрафников по объектам, как я вам говорила?

- Да, Фаина Петровна, - и снова липовое сострадание на лице.

- Будьте добры, зачитайте!

Олег решил больше не перечить. Лучше посмотреть, как дальше будут развиваться события. Ребят разбивали на пары и определяли по объектам. Что удивительно, он оказался вместе с Катей. Им предстояло вымыть полы и окна в кабинете Фаины, а также в приёмной.

- Всем понятно? – завуч ястребиным взглядом осмотрела учеников и, не дождавшись возражений, продолжила. – Скворцов и Грачёва, следуйте за мной! Птички весенние…

В поисках выхода

Олег шёл за Фаиной, держа Катю за руку. В голове звучал тревожный набат. Случайно или намеренно их объединили? Что если в кабинете уже ждёт карательная группа? Судя по тому, как импульсивно сжимала ладонь Катя, её беспокоили такие же опасения. И лишь на лестнице вздохнули свободно, когда мимо Мегера с Гориллой протащили упирающегося пятиклассника. Наверное, в подвальную комнату на экзекуцию. Значит, засаду можно исключить.

В кабинете Фаина с наслаждением перечислила перечень работ: что помыть, что протереть.

- На всё про всё у вас два часа! – закончила инструктировать. – Потом будете красить пионерскую комнату. А то полы перекрыли, а больше ничего за лето сделать не успели.

- У меня на краску аллергия, - сказал Олег.

- Ничего с тобой не случится! – включила грозные нотки завуч, но тут же, подумав, смягчила тон. – Так и быть, дам медицинскую маску.

- При чём тут маска? – пробурчал Олег вслед удалившейся Фаине и обратился к Катьке. – А обедать когда?

Та лишь пожала плечами.

- Это что? – Олег подошёл к книжному шкафу, за стеклянной дверкой которого лежала массивная конструкция с большим окуляром. И не такая уж незнакомая! Олег присвистнул.

- Видеокамера для проведения видеоконференций, - подтвердила его предположение Катька.

- И часто ей пользуются?

- При мне всего раз, когда в прошлом году на день рождения Ильича проводили всесоюзную пионерскую линейку. Стояли здесь полукругом и торжественно клялись в верности коммунистической партии и идеалам коммунизма.

- А что так пренебрежительно? – улыбнулся Олег.

- Да кому нужны эти идеалы! – Катька вздохнула. – Давай приниматься за дело. А то времени не хватит.

- Погоди! – Олег продолжал разглядывать камеру. – В комплекте к ней должны быть плазма и компьютер!

- Плазма… - Катьма задумчиво наморщила лоб.

- Это плоский телевизор! – пояснил Олег.

- Насчёт плазмы не знаю, а компьютер стоит на столе у секретарши.

И верно! Проходил же мимо, а внимания не обратил. Наверное потому, что в родном мире компьютеры стоят на всех столах учителей и секретарей. И Олег переместился в приёмную. Модель, конечно, не впечатляет, но всё же!

- Ты воды принесёшь? – Катька остановилась напротив развалившегося в кресле секретарши одноклассника и осуждающе посмотрела. – Или мне самой сходить?

- А вот компьютер надо выключать! – воскликнул Олег, лихорадочно потирая ладони.

Катька глубоко вздохнула и собралась было пойти с ведром в туалет, но тут её внимание привлёк кончик жёлтого листка, выглядывающего из папки, на которой золотым литьём сияли буквы – «На подпись».

- Протоколы! – ахнула она и, отбросив ведро, раскрыла папку. – Смотри!

Олег, увидев смятение на лице подруги, потянулся к папке. Шестнадцать протоколов, отпечатанных на фирменной бумаге с логотипом школы в верхнем левом углу, ждали подписи завуча. Катька быстро пролистнула их и отчаянно прикусила губу.

- Завтра наша очередь? – вопросительно посмотрел Олег.

Катька кивнула. От бессилия что-либо сделать или изменить, глаза наполнились слезами.

- Всех четверых! И Смолкина за компанию…

- Как думаешь, Фаина будет их перечитывать? – Олег опустился в кресло и бегло осмотрел рабочий стол монитора.

- Не знаю, - тихо выдавила из себя Катька.

- В нашем положении надо рисковать. Терять нечего.

- Ты о чём?

- Дай мне подумать, - Олег быстро отыскал в «Документах» шаблон протокола. И что из этого? И всё же интуиция подсказывала, что он на верном пути. Ещё раз взглянул на свой приговор. Отсутствовала подпись только директора школы. И с изумлением увидел, что рядом с подписью Величкиной красуется фамилия и инициалы отца. Мало того, тут же замысловатый росчерк, принадлежащий, по всей видимости, тоже ему! Но каким образом он оказался здесь?! Должно быть существует база подписей родителей. И вскоре нашёл её на рабочем столе. Получается согласие родителей можно обойти. Да за кого держат учеников этой школы?! И сам же ответил: за рабов…

- Я пойду, принесу воды…

Потухший взгляд Катьки подстегнул Олега.

- У меня есть идея! – и выложил только, что пришедший на ум план.

Глаза одноклассницы заблестели.

- А если она заметит? – спросила всё же с сомнением.

- В любом случае, ты избежишь экзекуции, - обнадёжил Олег. – Надо будет напечатать новый протокол и подписать его, что не смогут сделать, так как электронные подписи твоих родителей я удалю.

- А сможешь?

- Легко!

- И откуда ты всё знаешь? У тебя же нет компьютера!

- Специально изучал теорию, - подмигнул Олег. – Осталось закрепить знания практически.

- А как же ты? – вновь огорчилась Катька. – И другие ребята?

- Есть задумка, - Олег быстро листал шаблоны. – Смотри-ка на все случаи жизни! Или Фаина такая предусмотрительная, или секретарша не любит лишней работы, - и радостно воскликнул. – То, что надо!

- А что надо? – Катька уже стояла за спиной, прильнув щекой к его голове.

- Вся липовая работа пионерской организации! Сплошное очковтирательство! Вставляй цифры и фамилии. Даже тексты прений напечатаны!

- Зачем тебе это?

- Не тебе, а нам! Пусть педантизм поработает во благо.

- Как это?

- Увидишь. Встань у двери, чтобы нас никто не застал врасплох.

- А как же уборка?

- Придётся Фаине сидеть в грязном кабинете. По крайней мере завтра…

***

Вот и дождался звонка. Олег одним глотком допил чай и проследовал в прихожую к телефону. Не ошибся: Фаина Петровна собственной персоной.

- Живо передай трубку отцу! – взбешённый голос на другом конце провода чуть не порвал мембрану.

- Его нет дома, - спокойно ответил и так же хладнокровно поинтересовался. – У вас какие-то проблемы?

Никогда не думал, что может так цинично разговаривать с преподавателем. В своём мире почему-то робел перед учителями. Но там они и не вели себя так нагло и вызывающе.

- Это у тебя проблемы! – чуть не сорвалась на визг завуч, но после непродолжительной паузы взяла себя в руки и грозно спросила. – Почему не прибран кабинет? Почему не явился на покраску?!

- Выполняю пункты вашего распоряжения, - чётко доложил Олег.

- Какого распоряжения?!

- Того, что подписал утром в классе. Там ясно чёрным по белому написано, что трудовая повинность осуществляется в свободное от учёбы время. И опять же обед! Нигде не оговорено, что трудиться я должен на голодный желудок. Война войной, а обед по расписанию.

- И что ты сейчас делаешь?

- Учусь. Делаю домашнее задание. Завтра литература, а я из-за того, что почти всё лето провёл в коме, не успел прочитать много книг, заданных на каникулы.

Гудки оборвали разговор. Интересно, просто положила трубку или яростно бросила на рычаг? Не разбудил ли он спящего медведя? Хотя, не такого уж и спящего. Скорее разозлил шатуна. И вдруг стало не то, чтобы страшно, а как-то неспокойно внутри. Мысли заметались. Пятая точка ни с того, ни с сего зачесалась. И почему в этом мире Фаина такая грозная? Чего ей не хватает по жизни? Беспокойство возрастало. Надо посоветоваться. И, набрав номер Аркадия Ивановича, напросился в гости.

***

- Проходи! – хозяин впустил гостя и, прихрамывая направился в зал. – А мы всем семейством новости смотрим.

- Какие? – механически спросил Олег.

- Вот-те раз! – удивлённо воскликнул Аркадий Иванович. – Да сейчас одна новость – установка жилого модуля на Луне! Ты что телевизор не включаешь?

- Он в ателье. Лампа какая-то перегорела, ждут из Москвы.

- И давно ждут?

- Да вторую неделю уже.

- Садись на диван, - хозяин опустился в своё кресло. – Вот видишь, хоть мы здесь и отстали от прогресса твоего мира, но в космосе продолжаем лидировать. Вот на что уходит львиная доля бюджета! И на вооружение, конечно же.

- Мы тоже иногда бряцаем оружием, пугаем империалистов, - Олег робко присел рядом с Лилей, одетой в лёгкий цветной халатик. Как же она прекрасна!

- И удачно? – поинтересовался Аркадий Иванович.

- Когда как, - пожал плечами Олег, с интересом вглядываясь в расплывчатое изображение на экране плазмы.

- Завтра об этом событии будут говорить все! – убеждённо заявил хозяин. – Страна испытает очередной подъём национальной гордости и отвлечётся от повседневной рутины.

Тем временем репортаж со спутника Земли окончился и начались обычные новости. Огромный корабль с гуманитарной помощью из Советского Союза разгружался в одном из портов Африки. Для поддержки местного населения не то умирающего с голода, не то поражённого какой-то смертоносной болезнью. А вот диктор бодро переключился на подмосковный лагерь для беженцев из арабской республики. Четыреста ребятишек привезли на поправку здоровья из дружественной страны, переживающей иностранное вторжение и гражданскую войну. Показали корпуса, специально приготовленные для бедный детей. Спальни, комнаты отдыха, спортивные площадки. Поприветствовать ребят приехали московские пионеры. Они привезли подарки.

- Показали бы, что в коробках, - сказала Полина Рашидовна.

- Планшеты, - подсказал Олег, успев прочитать надпись, когда камера скользнула по одному из подарков, и тут же воскликнул в шоке. – Планшеты?!

- И что так поразило тебя? – Лиля неожиданно обняла гостя.

- Да нет, это я так, - сразу забормотал Олег, пламенея от такой близости. – В моём мире – обычная вещь. Есть, практически у всех школьников. Оказывается, и здесь имеются.

- Но не для всех! – покачал головой Аркадий Иванович. – Пойдём-ка мы с тобой ко мне в кабинет, побеседуем. Ты ведь по делу пришёл?

- Да, - и для убедительности кивнул головой.

Выслушав Олега, Аркадий Иванович крепко задумался.

- Не нравится мне ситуация, - наконец сказал и, осторожно встав, подошёл к окну. – Тучи сгущаются, а никакой конкретики. Невозможно в одиночку сломать систему, - и задумчиво забарабанил пальцами здоровой руки по подоконнику. – Если только этот протест прозвучит на весь мир? – обернулся и внимательно посмотрел на Олега. – А ведь можно попробовать. Начнём с малого…

Сделав несколько звонков, Аркадий Иванович достал из стола видеокамеру.

- Вот, маленькая, компактная со встроенным жёстким диском. Сумеешь воспользоваться? Инструкция, к сожалению, только на японском.

- Конечно, сумею! – уверил поражённый Олег. – У меня точно такая дома лежит. Года три назад подарили. Сначала из рук не выпускал, а потом надоело…

- А я никак не осилю. Лиля пробовала снимать, но тоже отложила в сторону. Не захотела, чтобы подружки завидовали.

- И что я должен сделать?

- Репортаж о школьной жизни. Не такой, что в новостях показывают, а реальный.

- Зачем?

- Чтобы наши дети перестали быть рабами системы, а стали полноправными гражданами великой страны. Чтобы поменьше стало таких, как Городец и Астапова.

- Вы же сами говорили, что систему не сломать. Это система ломает всех, кто против!

- Ломает, но не всех. Есть люди, которые пробуют бунтовать против рабского статуса. А без проб нет побед.

- Извините, Аркадий Иванович, - Олег заметался в мыслях. – Я, понятное дело, хочу вернуться домой, в мою Россию. А вам для чего рисковать? Вы и так… неплохо устроились.

- Скажу откровенно, - Аркадий Иванович вновь отвернулся к окну. – Мне стыдно так жить, когда вокруг столько убожества. И видеть, что я бессилен что-либо сделать.

- Не понимаю вас, - вздохнул Олег. – У нас все хотят жить богато. И стеснительных среди олигархов не наблюдается. А козырять богатством… вроде, как и модно. И прав тот, у кого больше прав и денег.

- Мы говорим на разных языках, Олег. Понимаешь, здесь мы мечтаем о той жизни, которой живёте вы. Что будет когда наши мечты сбудутся? Человек не может топтаться на месте. Так уж устроен. Появится новая мечта. И какой она будет? Станет ли человек жертвой алчности, или всё-таки устремится к светлому будущему? Время покажет… А сейчас давай обсудим детали, - и крикнул в зал. – Лилечка! Не желаешь прокатиться?

- Куда, пап?

- В психбольницу. Надо кой-какие справки взять, - и снова к Олегу. – Кстати, твоя мама подала на развод?

- Да.

- Отлично…

Операция "Экзекуция"

Фаина Петровна металась по школе, едва успевая реагировать на действия неуловимых хулиганов. Особенно много оказалось разбитых стёкол. При этом никто ничего не видел. Потому и отмахнулась от секретарши, когда та напомнила, что надо подписать протоколы для передачи их корпам.

- Распишись сама и отдавай! – приказала и побежала на четвёртый этаж, где кто-то поджёг мусор в ведре и задымил туалет и коридор.

- Кажется план сработал, - удовлетворённо сказал Олег, наблюдавший за завучем издалека. – Фаина не будет читать протоколы. Их подпишет Ленка. По всей видимости, у неё в компьютере есть не только образцы росписей родителей, но и учителей.

Подбежали Витёк с Серёгой.

- Ну как наша работа? – глаза Серёги лихорадочно блестели.

- Лучше бы сказал безобразие! – усмехнулась Катька.

- Так для общего дела, - заступился за друга Витёк.

- Мы добились своего, - Олег закинул сумку с учебниками на плечо. – Пошли учиться.

- А когда второй акт? – на ходу спросил Серёга.

- В течение дня, - Олег пытался унять внутреннюю дрожь. – С корпами будет сложнее…

- Они приходят за десять-пятнадцать минут до конца урока и забирают прямо из класса, - Катька уже навела справки. – Или перед большой переменой. Тогда секут в классе.

- Перед всеми? – напрягся Серёга.

- Остальных удаляют.

- А если надо наказать мальчиков и девочек? Тогда как?

- Октябрят порют вместе, а пионеров разводят. Одних в классе, других в комнате для наказаний, - Катька подозрительно посмотрела на одноклассника. – А тебе, смотрю, не терпится увидеть девичью задницу?

- Смотря чью! – расплылся в идиотской улыбке Серёга…

Уроки проходили напряжённо. За десять минут до большой перемены двери класса распахнулись, и вошли экзекуторы в полном составе. Горилла остановился в пороге, исключая возможность выскочить в коридор. Учительница английского языка, проводящая урок, поспешно собрала бумаги и ушла, чуть не столкнувшись в пороге с Зоей Олеговной. Та лишь поморщилась и вздохнула, всем видом показывая, какая нелёгкая участь ей предстоит. Олег неприязненно посмотрел на неё. Страдалица ты наша! Интересно, как бы она вела себя, если бы пороли её детей? А есть ли они у неё?

- Всем выйти из класса! – болезненным тоном не то попросила, не то приказала классная. – Остаться…

И перечислила тех, кто должен был подвергнуться наказанию. Четверо друзей и Смолкин. Лицо Валерки побледнело и вытянулось. Олег пожалел, что раньше не предупредил одноклассника. Пока ученики нестройной толпой покидали класс, подошёл и незаметно передал товарищу по несчастью справку. Валерка отрешённым взглядом прочитал её. Потом, оживившись, ещё раз. Бледность прошла, на щеках заиграл румянец. Величкина тем временем подошла к учительнице и встала рядом, плотоядно улыбаясь. Горилла закрыл дверь. Мегера пробежалась взглядом по протоколам.

- Почему так много учеников? – спросила удивлённо. – Должно остаться трое!

- Как трое? – сморщилась словно от зубной боли Зоя Олеговна. – Фаина Петровна передала мне список нарушителей. Пять человек!

- Я подтверждаю! – забеспокоилась Величкина.

- Сверимся, - не стала спорить Мегера. – Смолкин Валерий!

- Я! – как на перекличке отозвался тот. – Но у меня справка! Справка у меня!

И выскочил к доске, протягивая руку. Мегера с некоторым удивлением взяла бумагу, прочитала и неопределённо пожала плечами.

- Почему заранее не привели в соответствие документы? – укоризненно посмотрела на классную. – Ребёнок болен, а вы его пороть! А кто отвечал бы за последствия?

- Какая справка?! – заволновалась Величкина. – Это фальшивка! Чтобы избежать наказания!

- Печать, гербовая бумага, - мегера поднесла справку к самому лицу, словно собиралась понюхать. – Официальный документ. Смолкин свободен! - и дала знак Горилле выпустить пляшущего от радости Валерку.

- Надо проверить! – неожиданно топнула ногой Величкина. – Это подделка!

- Девочка моя, - снисходительно улыбнулась Мегера. – Я затрудняюсь назвать имя взрослого человека, который осмелился бы оспаривать заключение медицинской комиссии психлечебницы.

- Я тоже! – Зоя Олеговна, услышав, где выдана справка, испуганно хлопнула несколько раз ресницами. – А что у него за болезнь?

- Эпилепсия.

- Ложь и провокация, - процедила сквозь зубы Величкина, но уже тихо и не так агрессивно.

- Скворцов Олег! - продолжила поверку Мегера.

Олег молча подошёл к ней.

- Тоже справка?! – взвизгнула Величкина. – Не верьте ему!

Олег усмехнулся. Как же она похожа на свою тётку! Вырастет такая и тоже пойдёт работать в школу. Бедные ученики! И как вырабатываются такие отвратительные черты характера? Неужели под влиянием взрослых? Или есть другие варианты? А вслух сказал:

- Это справка о том, что мой отец с конца августа находится в психиатрической больнице и, соответственно, не мог подписать протокол. К тому же, согласно постановлению партии и правительства, люди, проходящие освидетельствование, не имеют права подписи.

- Верно! – спокойно согласилась Мегера. – Но в данном случае твоё утверждение не подходит. Отец дал согласие на телесные наказания значительно раньше. Ваша директриса весьма предусмотрительная женщина. Она прозондировала этот вопрос на родительских собраниях ещё в мае. Когда твой отец был в здравом уме и твёрдой памяти.

- Выпорите его! – глаза Величкиной лихорадочно заблестели.

- Анька, у тебя проглядываются явные признаки садизма. Ты не маньячка случаем? – не утерпел от замечания Олег, но тут же вновь переключился на Мегеру, которая уже дала знак Водителю. – Постойте! Вот ещё справка!

Как всё предусмотрел Аркадий Иванович! И откуда ему известны тонкости школьной «демократии»?

- Что здесь? – Мегера остановила водителя небрежным взмахом руки.

- Это свидетельство о рождении. Из него следует, что я рождён вне брака. У меня нет отца.

- Отчим тоже имеет право на воспитание ребёнка.

- А вот справка из ЗАГСа. Начат бракоразводный процесс. Следовательно, и отчима у меня уже нет.

- Приготовился на все случаи жизни, - казалось, Мегера была восхищена изворотливостью жертвы.

- И чтобы не было никаких сомнений, - решил поставить точку Олег. – Вот справка о том, что телесные наказания мне противопоказаны в связи с травмой, полученной при падении с четвёртого этажа.

- И опять из психлечебницы, - заметила Мегера. – Чувствуется рука влиятельного покровителя. А ведь мы уже встречались. Как отразилась на твоём здоровье предыдущая порка?

- Вам повезло, что не наступил криз, - дерзко ответил Олег.

- Везение – понятие относительное. В прошлый раз мне не предъявляли никаких документов.

- Вы что же, отпустите его?! – Величкина была готова расплакаться от бессильной злобы.

- Увы, - Мегера приложила полученные бумаги к протоколу. – С мальчиками разобрались.

- Как разобрались?! – изумлению Величкиной не было предела. – А эти двое?

И указала на Серёгу с Витьком.

- Нет у меня больше протоколов! – ледяным голосом оборвала чересчур активную девочку Мегера. – Осталась одна ученица.

Величкина злорадно посмотрела на Катьку и не сразу сообразила, что прозвучала её фамилия.

- Наверное, Грачёва? – удивлённо поправила и Зоя Олеговна.

- Читать я ещё не разучилась, - обиделась Мегера и повторила. – Величкина Аня!

- Это она! – указав на главную пионерку школы, Катька вздохнула облегчённо: до последнего не было уверенности, что их подмена не обнаружится. Правда, и у неё была справка. И всё-таки душа трепетала.

- Приступим! – заторопилась Мегера. – Время на исходе. Посторонним покинуть аудиторию!

- Меня нельзя! – завизжала Анька. – Я председатель пионерской дружины!

Мегера вновь остановила порыв Водителя, проявив при этом недовольство.

- Нас сюда пригласили на спектакль? Столько времени потратили впустую! – голос по-прежнему звучал спокойно, но брови нахмурились.

- Ничего не понимаю, - классная морщилась беспрерывно. – Что происходит?

- Что нам делать? – обратилась к ней Мегера, которая находилась в некой прострации: второй день в школе и такие странности. - У нас есть указание: председателя пионеров не трогать!

- Величкина не является председателем! - Олег протянул новую бумагу. – Вот протокол заседания пионерской дружины от вчерашнего числа, заверенный всеми подписями. Согласно ему, на этот пост переизбран я. Так что Величкина – простая пионерка.

- Неправда! – заорала Анька, бледнея и краснея одновременно. – Никто меня не переизбирал!

- Печать, гербовая бумага, подпись исполняющей обязанности директора, другие подписи… Всё в полном порядке! Приступаем! Покиньте класс! – и указала на дверь Олегу, который к тому моменту остался один из учеников, но тут же спохватилась. – Ах, да! Председателю разрешается присутствовать.

- Позовите завуча! – орала Анька. – Это подстроено!

Но Водитель ловко скрутил ей руки, вставил кляп и опрокинул на передний стол в среднем ряду.

- Я уйду, - сказал Олег, стыдливо отведя взгляд от задранного подола одноклассницы. – Нет никакого желания разглядывать твою задницу. Надеюсь, после процедуры ты исправишься.

И вышел, сопровождаемый усиленным мычанием.

- Пожалуй я тоже выйду, - поднялась со страдальческим лицом Зоя Олеговна. – Надо переговорить с Фаиной Петровной… Ничего не понимаю…

Весь класс собрался у дверей, прислушиваясь к свисту розги и приглушённым крикам Величкиной. Так что появившейся Фаине пришлось пробиваться сквозь толпу учеников. Она яростно раскидала всех в стороны и ворвалась в класс, чуть не опрокинув Гориллу, держащего дверь.

- Наказание закончено, - встретила её Мегера, отсчитав последний удар.

- Как вы смели?! – набросилась на неё завуч. – Вы за это ответите!

И бросилась к девочке, прикрывая её своим телом от посторонних взглядов. А охотников посмотреть было немало. Мальчишки, воспользовавшись, что завуч не закрыла за собой дверь, дружно заглянули в класс.

Величкина, освобождённая от кляпа взвыла с новой силой, но уже не от боли, а от позора. Никак не думала, что так отреагирует на внимание одноклассников. А ведь ещё вчера присутствовала на экзекуции мальчиков из шестого класса. Не потому ли они так плакали, что девчонка была свидетелем их позора?

Фаина увела племянницу, бросая гневные взгляды на учеников. Только после этого в класс вошёл Олег. Витёк, воспользовавшись общей суматохой, передал ему видеокамеру.

- Всё получилось, - возбуждённо прошептал он. – И с ракурсом угадали.

- Я тоже успел подключить камеру в кабинете завуча, - сказал Олег, пряча компромат. – Лишь бы Ленка не поняла, что на компьютере идёт запись.

- И Фаина разговорилась бы! – присоединилась к разговору Катька и тут же встревоженно спросила. – Как думаешь, что она предпримет?

- Поживём, увидим…

- Олег! Я твой должник! – подскочил Смолкин. – А как ты узнал, что меня сегодня собираются того?.. И откуда справка?

- Будешь много вопросов задавать, справку аннулирую, - пообещал Олег.

- Уже и спросить нельзя? – обиделся Валерка.

- Можно, только осторожно! - отпарировал Витёк и неожиданно спросил. – Ты из рогатки стрелять умеешь?

- Не знаю, - растерялся Валерка. – Года два как не стрелял.

- Чтобы завтра пришёл с рогаткой, - перехватил инициативу Олег и повысил голос. – Это касается всех мальчишек!

- Зачем?! – посыпалось со всех сторон.

- Проведём акцию «Мы - не рабы! Рабы – не мы!»

- А рогатки для чего?

- Это будет нашим оружием. Больше ничем вооружиться, к сожалению, не сможем…

- А биты от лапты? – вспомнил Смолкин. – Я их сам разгружал в прошлом году. Так ни разу и не поиграли. Лежат в спортзале!

- Вот завтра и пригодятся! – потёр руки Серёга…

После уроков Олег проник в приёмную. Фаина много чего наговорила, не подозревая, что каждое её слово записывает камера для видеоконференций. Какими только словами не поминала школьников, грозя им карой небесной за поруганную честь племянницы. Соединив эту запись с тем, что удалось записать в течение дня на видеокамеру Аркадия Ивановича, Олег отправил файл на его компьютер. Первая часть задуманного плана завершилась успешно.

Восстание

Мегера вынуждена была поехать на работу в автобусе. Да ещё от остановки идти пешком. Накануне их автомобиль привели в полную негодность. Прокололи колёса, разбили стёкла, помяли кузов. Да ещё оставили записку с угрозами. Было над чем призадуматься. Новое место работы казалось легче предыдущего. Одно дело разъезжать по городу, вылавливая непослушных детишек, и совсем другое, когда всё под рукой, как говорится, не отходя от кассы. Но агрессия со стороны учеников настораживала. Это не один мальчик или девочка, с которыми легко справиться. Если нападут всем скопом, мало не покажется! Да и как защищаться? Можно ведь покалечить кого ненароком. А за это статья. Вести же себя пассивно – чего доброго самой оказаться жертвой. Нужно сегодня всё расставить по местам. Директриса обещала подключить милицию…

Она шла, твёрдо вдавливая каблуки невысоких чёрных сапог, смахивающих на солдатские, в потрескавшийся асфальт. Прямое бордовое пальто плотно обхватывало мощные телеса, предупреждая прохожих об опасности столкновения. И лишь светлое каре легкомысленно венчало суровое лицо.

Вот и школа. С большой пришкольной территорией. И классы светлые, просторные! Все условия для учёбы! Почему дети здесь такие тупые? И непослушные! Или Фаина Петровна чересчур строгая? А как иначе вести себя с учениками? Подростковая преступность, по данным средств массовой информации, постоянно растёт. Как с ней бороться? Как воспитывать подрастающее поколение, чтобы из них выросли законопослушные граждане, а не бандиты и диссиденты?

Мегера удивилась, увидев, что школу окружили люди в камуфляжной форме. Недалеко от входа под прикрытием щитов расположились Фаина с двумя милиционерами. Чуть поодаль весь учительский состав. К начальнице подошли Горилла с Водителем.

- Что здесь происходит?

- Ученики захватили школу, - непонятно чему радуясь, сообщил Водитель и указал на разбитый лоб. – Чуть глаз не выбили. Метко из рогаток стреляют, гадёныши.

- А мне по зубам попали, - угрюмо сказал Горилла, прикладывая окровавленный платок к губам. – Вот и наставляй их после этого на путь истинный.

- Так против этих наставлений и восстали! – продолжал веселиться Водитель. – Да ещё как! Исполняющую обязанности директора выгнали, когда она их петицию с требованиями порвала.

- А что требовали? – Мегера не могла поверить в происходящее. Чтобы дети и взбунтовались?!

- Вернуть счастливое детство советским школьникам. Отменить все штрафы и телесные наказания. Ввести демократическое правление.

- Это как?

- А кто его знает? - развёл руками Водитель. – Демократия – дело тонкое. Она, как дышло: куда повернул, туда и вышло. Смотри-ка, даже плакат вывесили! Основательно подготовились!

В окнах на втором этаже можно было прочитать надписи на склеенных вместе тетрадных листках: «Школа – не тюрьма!», «Мы – дети, а не рабы!»

- Пора менять профессию, - задумчиво произнесла Мегера.

- А куда пойдёшь? – фамильярно спросил Водитель и тут же присмирел под грозным взглядом.

- Куда возьмут. Выбирать с моим образованием не приходится, - сказала с горечью. – Если ничего не найду, вернусь на прежнюю работу. Там много ума не надо. Выполняй распоряжения и действуй строго по инструкции.

- Это где? – поинтересовался Горилла.

- В колонии для малолетних преступников.

- И кем ты там работала?

- Надзирателем.

- Вот откуда такое умение! – усмехнулся осторожно Водитель. – Оказывается, богатый опыт имелся по части порки.

- В колонии не применяют телесные наказания, - Мегера говорила, продолжая обдумывать что-то про себя. – Там другие методы.

- Какие?

- Карцер и трудотерапия.

- Зачем тогда в школе порют? – напряг извилины Горилла. – Получается у преступников больше привилегий?

- А ты думал! – ответил за начальницу Водитель. – Я в армии в стройбате служил. Работал на ударно-комсомольской стройке. Бок о бок с зеками. Помню сроки стали поджимать, а тут морозы тридцатиградусные ударили. Так преступники в тёплых бараках сидели, а мы, как проклятые руки ноги отмораживали. Им, видите ли, не положено при низкой температуре на улице работать!

- А вам?

- А нам деваться некуда. Приказали и пошли. Солдаты – те же рабы. Сначала приказ выполни, а потом обжалуй, если сможешь…

- Они шутили! – неожиданно вскрикнула Мегера.

- Да нет. Начальники у нас тупые были, с чувством юмора не дружили.

- Я про девочек из колонии! – и досадливо прикусила губу. – Спрашивала: как они до жизни такой докатились? Смехом отвечали, что родители в детстве мало пороли. А я всё за чистую монету принимала! И когда пригласили корректировщиком поработать только потому и согласилась, чтобы меньше детей в колонии попадало. Вот идиотка!..

И резко развернувшись пошла прочь…

***

- Долго ещё противостоять будем? – командир ОМОНа поёжился. Но не от холодного ветерка, налетевшего порывом. Напрягала сама ситуация.

- Сколько надо, столько и будем, - милицейский полковник сжимал в руках мегафон, обдумывая слова, с которыми можно обратиться к малолетним бунтовщикам. Но не получалось. Внутри бушевал гнев, скатывающийся до истеричного смеха. Никогда ещё не оказывался в более дурацком положении.

- Что же вы так детишек распустили? – сдвинув папаху на затылок и вытирая внезапно выступившую испарину, с укором обратился к завучу. – Развели, можно сказать, рассадник террористов!

- Я строго выполняла все распоряжения, поступающие сверху, - сухо ответила Фаина Петровна, глядя в сторону школы.

- Сколько их там, сказать можете?

- Учитывая, что они избавились от октябрят и девочек, человек сорок, сорок пять…

Зашипела рация у омоновца.

- Второй на позиции. Обзор хороший…

- Кто это? – спросил полковник.

- Снайпер.

- Дай мне его! – и поменял мегафон на трубку. – Говорит полковник Синявин! Доложите, что видите, боец!

- Вижу скопление в кабинете на втором этаже. Наверное, административный кабинет. Возможно, учительская. За столом сидит паренёк. Причёска интересная, ёжиком…

- Скворцов! – воскликнула Фаина. – Главный бунтовщик! Там ещё девчонка должна быть. Та ещё оторва!

- Девчонки нет. Одни пацаны.

- Хорошо, - полковник помедлил, но всё же отдал приказание. – Возьми главаря на прицел.

- Стрелять на поражение? – даже сквозь треск прорвалось искреннее изумление.

- Ты в своём уме?! – вскипел полковник.

- А что делать?

- Наблюдать! – и в сердцах вернул трубку омоновцу.

- А если его ранить? Слегка? – Фаина повернулась в сторону милицейского начальника. Расклешённое белое в чёрную крапинку пальто разлетелось веером.

- Мы против детей не воюем! - упредил полковника омоновец.

- Надо будет и повоюете! - рассердился тот.

- А если бы ваши дети были там?

- Моих детей там нет!

- И всё же…

- Мои дети никогда бы не учились в такой паршивой школе! – вновь вспылил полковник.

- А мои учатся, - выдержал испепеляющий взгляд омоновец. – Не в этой, но подобной.

- Сочувствую! – полковник достал звонящий мобильник и, взглянув на номер, разительно переменился в лице. – Полковник Синявин…

Но представиться по форме не успел. На него наорали и бросили трубку.

- Сам первый секретарь… - полковник снова принялся вытирать испарину. – Что-то я не понял… Он утверждает, что из школы идёт трансляция в Интернет. Сказал, что голову оторвёт вместе с погонами, если она немедленно не прекратится… Сам едет сюда…

И закрыл глаза, собираясь с мыслями.

- Кто у вас такой умный?! – заорал неожиданно, заставив отпрянуть Фаину. – Кто умеет работать на компьютере и на чём там ещё?!

- Только Леночка, мой секретарь, - залепетала в ответ завуч, растерявшись от такого обращения. – Но она ушла на больничный после моего вчерашнего нагоняя. Дело в том, что кто-то проник…

- Меня не интересуют ваши разборки! У кого из учеников дома есть компьютер?! Из тех, кто сейчас заперся в школе!

- Ни у кого! – Фаина пришла в себя и ответила так же громко. – У наших учеников не такие богатые родители!

Полковник вырвал трубку у омоновца.

- Снайпер! Там не видно компьютера или видеокамеры? Может кто-нибудь из этих головорезов что-то диктует в микрофон?

- Есть такое дело. Этот, у которого причёска ёжиком, постоянно разговаривает. Перед ним камера. Большая такая.

- Для видеоконференций! – догадавшись, подсказала Фаина.

- Приказываю камеру уничтожить!

Фаина содрогнулась. Наказывали беречь её, как зеницу ока. Такая дорогущая! Но стоит ли теперь переживать за неё? Собственная судьба повисла на волоске. Она-то думала, что удастся скрыть инцидент!

Подъехал кортеж из трёх автомобилей. Полковник поспешил встретить начальство. Пока он получал нагоняй и инструкции от первого секретаря, Фаина обратила внимание на девочку в сиреневом полупальто, стоящую неподалёку и сжимающую пакет с учебниками.

- Грачёва?! – удивилась и с усмешкой спросила. – Что же ты покинула своих боевых товарищей?

Катька молча отвернулась и затерялась во всё астущей толпе родителей. Как же! Покинула бы! И слёзы обиды навернулись на глаза. Это Олег заставил уйти вместе с октябрятами и девчонками. И всё из-за видеокамеры! Её надо передать какой-то Лиле. Ни Витёк, ни Серёга сделать этого не могли. Сразу попали бы под подозрение. И сейчас все ребята там, а она здесь! Даже Фаина удивилась. Наверное, подумала, что она струсила, предала своих друзей. Но она продолжает снимать! Надо подобраться поближе к грозному дядьке в костюме стального цвета. Он здесь главный! Даже полковник, командовавший до него, перед ним на полусогнутых. И Катька смело направилась к первому секретарю, держа пакет так, чтобы все попали в кадр камеры, замаскированной внутри.

Но промедлила. Полковник, получив указания, вернулся на исходную позицию.

- Пусть твои люди отойдут подальше. Не мельтешат перед глазами! – приказал омоновцу.

- Значит, штурмовать не будем? – с иронией отозвался тот.

- Штурмовать будут родители, - усмехнулся полковник. – Зря они что ли здесь собрались. И оставь трубку. Мне надо поговорить со снайпером.

Подождав, пока омоновец удалится, поднёс трубку ко рту и заговорил на этот раз приглушённо.

- Ты в каком звании? Младший лейтенант? Готовь дырки под старшего! Всё возможно! А теперь слушай меня внимательно. Сейчас родители пойдут к детишкам. Исправлять недочёты в воспитании. Когда подойдут ко входу, откроешь огонь. Да не по детям! По родителям! Никто не заставляет тебя стрелять на поражение. Стреляй по ногам. Ранишь несколько человек. Главное, чтобы создалось впечатление, что стреляют из школы. Террористы! А ты думаешь, детки сами до всего додумались? Там прячутся взрослые диссиденты и руководят пацанвой. Ты их спровоцируешь. От их же имени! И тогда ОМОН штурмом возьмёт школу…

Полковник увидел, что к нему бежит покрасневший от ярости первый секретарь.

- Ты что наделал?! – свистящий шёпот парализовал грозного полковника. – Кто приказал стрелять по школьникам?!

- Я не приказывал! – полковник вытянулся в струнку, отметая чудовищное обвинение.

- Мне Москва звонит, спрашивает, что за мальчик истекает кровью на всех антисоветских сайтах Интернета?!

- Снайпер! – рука полковника задрожала. – Ты уже стрелял?!

- Сами же приказали камеру уничтожить, - в трубке послышалось сопение. – Не получилось с первого раза. Главарь их дёрнулся не вовремя. А потом другие заслонили… Но я попал!..

***

Катька наконец-то отдала камеру. Лиля сама нашла её. Выполнив поручение, девочка решила во что бы то ни стало вернуться в здание школы. Там остались друзья! Там Олег! Задержалась лишь для того, чтобы посмотреть, что будут делать телевизионщики, прикатившие на красивом микроавтобусе.

- Начинаем репортаж с места события! – заверещала элегантная ведущая в красном брючном костюме, мило улыбаясь в камеру оператора. – Сегодня у нас трагедия! Диссиденты, склонив на свою сторону неокрепших в политическом плане школьников, подбили их на восстание! Вы не ослышались, дорогие телезрители! Ученики, а вернее, отпетые хулиганы из их числа, руководимые умелой рукой западных империалистов, захватили школу номер четыре, расположенную не в самом благоприятном районе города!

- Мелешь, что попало! – фыркнул оператор.

- Ты снимай! – обиделась ведущая. – Приедем в студию, подкорректируем!.. Где мальчик с девочкой? Этот?

К ним подбежал упитанный младшеклассник в школьном тёмно-синем костюме с октябрьской звёздочкой на груди.

- Мальчик, расскажи, что ты видел сегодня утром?

- В школу вошли взрослые дяди с большими сумками! – бойко начал вещать пацан. – У них там было оружие! Они выгнали учителей на улицу, а сами спрятались. Но до этого говорили со старшими мальчиками.

- Вот видите! – вновь заняла кадр ведущая. – На лицо провокация! Руководство края и МВД уже обещали принять самые строгие меры к допустившим такое работникам…

Катька в изумлении подошла ближе.

- Девочка? – обратилась к ней ведущая.

- Да, - глупо отрицать очевидное.

- Где ты гуляешь?! – упрекнула ведущая и вновь расцвела в улыбке. – А вот и пионерка, которая непосредственно видела, как диссиденты договаривались с местными хулиганами. Расскажи, как это происходило!

Катька молчала.

- Тебе же есть, что сказать? – попыталась подтолкнуть её к диалогу ведущая.

- Есть! – Катька набралась решимости. – Никаких террористов не было и быть не могло! Главный террорист в нашей школе – завуч Фаина Петровна! А этого мальчика я никогда не видела! Он не из нашей школы! И всё врёт!!!

- Ты кто такая?! – улыбка мгновенно слетела с лица ведущей.

- Похоже, это не наша девочка, - опуская камеру, догадался оператор.

- А наша где?! – и чертыхнулась. – Как хорошо, что запретили прямой эфир! Представляешь, как бы мы сейчас вляпались?! - и прикрикнула на Катьку. – Что стоишь, иди отсюда!

- Вот наша! – оператор указал на вышедшую из-за микроавтобуса девочку.

- Иди сюда! – ведущая выдала дежурную улыбку. – Текст помнишь?

- Помню.

- Начали…

- Зря стараетесь, - мимо прошёл омоновец. – Кончилось восстание.

- Нам дали задание, мы должны его отработать! – возразила ведущая, но всё-таки не удержалась от вопроса. – А что произошло?

- Бунтовщики сдались на милость победителей, - угрюмо ответил омоновец.

Катька тем временем достала из пакета рогатку и маленький железный шарик от старого подшипника. Этих шариков целое ведро обнаружил в отцовском гараже Серёга. Еле дотащили до школы.

Ведущая заверещала, падая от неожиданности на асфальт и дико вращая глазами.

- Тварь продажная! - процедила сквозь зубы Катька, пряча оружие возмездия и догоняя омоновца.

- А почему мальчишки сдались?

- Лидера их убили…

Катька словно врезалась в кирпичную стену. Дыхание перехватило.

- Олег… - прошептали губы, и тут же воздух разрезал истеричный вопль. – Олег!!!

Старая реальность

«Живой!». Первая радостная мысль волной прокатилась по сознанию. И тут же возник вопрос: «А насколько?». Бедная голова! Второй раз пострадала. Кто мог подумать, что омоновцы начнут стрелять! И Аркадий Иванович исключал такую возможность. И всё же выстрелили. Один раз уж точно. Олег закрыл глаза и прокрутил последние воспоминания. Вот он сидит за столом и говорит в микрофон, одновременно контролируя изображение по экрану компьютера. Подошли Витёк с Серёгой. Тоже захотели засветиться на просторах Интернета. Но для этого надо было уменьшить масштаб. Резко потянулся вперёд и тут же последовал удар по голове. Ещё несколько секунд был в сознании. Перепуганные лица ребят, осколки от разбитой видеокамеры, приёмная, коридор, лестница. Истошный крик Витька:

- Разбирайте баррикаду у входа!

- А как же восстание?

- Олега надо срочно в больницу!..

Ещё какие-то обрывки фраз. Последнее, что мелькнуло перед глазами – залитое слезами лицо Катьки… И вот пришёл в себя. Интересно, куда привезли?

Олег попытался повернуть голову. Знакомая палата. Двухместный бокс. Только соседа не хватает. И что за писк в изголовье? Дверь палаты распахнулась.

- Пришёл в себя! Наконец-то! – возглас женщины в белом халате.

До чего знакомый разрез глаз.

- Сейчас врача позову!..

Значит, медсестра. Но вспомнить, где видел её не успел.

- Олежек! – и мамины руки согрели лицо тёплыми ладонями. - Родной ты мой! Как же ты меня напугал!

- Не плачь, мама.

- Это от радости. Врач говорил, что всё обойдётся… А ты никак из комы не хотел выходить. Почти месяц в беспамятстве лежал.

Месяц! Столько дней снова вырвано из жизни. А что впереди? Тюрьма? И вдруг вспомнил убежавшую медсестру. Полина Рашидовна! Но она же работает в психбольнице! Вот куда его упрятали! Туда, откуда ещё никто не возвращался. Одна надежда на Аркадия Ивановича. И маму сюда, наверное, по его распоряжению пустили.

- Мама…

- Что, Олеженька?

- Больше никто не пострадал?

- Нет. Ты один со скалы сорвался. Вечно тебя на подвиги тянет…

Какой скалы?! Неужели вернулся?!! А как же… Было ли перемещение? В бреду или наяву?.. Мысли резко взмыли вверх и тут же опали, гася сознание…

***

Уже через неделю стал передвигаться самостоятельно. Говорить старался как можно меньше, ограничиваясь односложными ответами. «Да» и «Нет». Из реанимации перевели в обычную палату. Больница оказалась не психиатрической, а детской, в народе прозванной по номеру - «Двадцатой». Мама взяла отпуск и всё время находилась рядом. Вот и сейчас вместе гуляли по больничной территории, утопающей в зелени. Небо радовало голубизной, птицы оглушали щебетом, замолкая при приближении и вновь начиная концерт за спиной. Середина лета. Ещё одно доказательство, что он вернулся в родной мир. Ведь там, в бунтарском, на дворе стоял сентябрь. Почему такие временные подвижки? Или не было никакого восстания? Всё нарисовало больное воображение? Но так реально, что постоянно присутствует желание узнать, чем всё там закончилось?! Или хотя бы разобраться с раздвоением памяти, если таковая имеет место. Но с кем? Кому довериться? Здесь Аркадий Иванович работает в каком-то строительном управлении. Это осторожно выведал у Полины Рашидовны. А к остальным врачам доверия нет. Начнёшь душу раскрывать, упрячут куда подальше.

- Какой ты стал неразговорчивый, сынок, - мама приобняла за плечи, осторожно погладила бинты на голове. – Врач сказал, что это посттравматический синдром. Кстати, к школе все шрамы зарубцуются и волосы отрастут. Будет незаметно. Только причёску придётся сменить. Будешь у меня ёжиком.

- А ты у меня ежихой! – пошутил, видя, что мама украдкой смахнула слезу. – Когда выпишут не говорил?

- Ещё недельку понаблюдают и отпустят домой.

- Наверное, психиатра на консультацию пригласят?

- Кто сказал?

- Один хороший человек. Ты его не знаешь.

- Познакомь. Люблю общаться с хорошими людьми.

- Мам, - Олег решил проверить свою двойственную память. – Когда я в коме был, ты со мной часто беседовала?

- Да, часами сидела и разговаривала. Так врач советовал. Много чего тебе рассказала. В основном, из моей жизни. Детские истории. Как пионеркой была, комсомолкой…

Олег встрепенулся: так вот откуда знания о пионерстве!

- И то, что отец, с которым ты развелась не был моим родным отцом говорила? – спросил осторожно.

Светлана Анатольевна остановилась, поражённая словами сына.

- Нет, об этом речи не было.

- Но это правда? – настаивал Олег.

- Что ж, ты уже большой мальчик, - вздохнула мама. – Это правда.

- Поэтому он не платит алименты?

- Да. Он так и не усыновил тебя… Но кто тебе сказал?!

- Другая ты, которая в том бессознательном мире тоже разговаривала со мной.

Светлана Анатольевна порывисто прижала сына к себе.

- Олеженька, милый. Ты только никому не говори об этом… А то тебя не скоро выпишут.

- Я понимаю. Не волнуйся, всё будет в порядке…

***

Как непривычно смотреть на классную, зная её настоящую сущность! Скрытый характер! Или стервозность? Сейчас такая милая, внимательная. Но что творила в другом мире!

- Извини, что раньше не навестила, - Фаина Петровна участливо разглядывала Олега. – Некому было сказать, что ты вышел из комы. Хорошо, твоей маме позвонила…

Они сидели в вестибюле хирургического корпуса отделения травматологии. Больничная пижама несколько смущала Олега. Слишком яркая. Наверное, для девчонок. Но выбирать не приходилось. Какую дали… Фаина Петровна выглядела моложаво в платье салатного цвета. А ведь раньше видел её только в строгих костюмах. Тем более в параллельном мире. Сейчас строгость напрочь отсутствовала. Со стороны можно было подумать, что это мама пришла к сыну.

- Я так переживала, - доверительно говорила она. – И себя казнила за то, что позволила вам лазить по скалам.

- Да мы разрешения и не спрашивали, - сконфуженно сказал Олег, не в силах побороть чувство, что его разыгрывают. Имидж доброй учительницы сильно подпортила завуч из другого мира. И наградил же кто-то не то воспоминаниями, не то больничным бредом!

- Всё равно, я должна была проконтролировать! – продолжала казнить себя Фаина Петровна. – Раз согласилась на такую авантюру…

- А почему авантюру?

- В поход на природу надо приглашать двух-трёх родителей. А я решила, что одна справлюсь. Понадеялась на то, что вы уже почти взрослые.

- Вам за меня попало?

Фаина Петровна наклонилась к Олегу и слегка сжав его руку, весело прошептала:

- Ещё как! – и рассмеялась.

Прямо мать родная! Но Олег помнил её другую. А что, если параллельные миры предполагают противоположность характеров? Здесь милая женщина, а там – стерва ещё та? Вполне возможно. Но вот на нём это предположение не срабатывает. Он и здесь и там одинаковый… Кажется…

- Отнеси фрукты и выходи погулять, а то тебя одна девочка заждалась. Представительница класса, - и многозначительная улыбка, заинтриговавшая Олега.

Какая девочка? Вдруг Катька?! Он быстро отнёс пакет с витаминами и выскочил из корпуса. Фаина Петровна сидела поодаль на скамейке, а у входа в джинсах и блузке, больше похожей на распашонку, стояла Величкина. Агрессия вскипела в груди, но Олег вовремя вспомнил, что в этом мире Анька – тихая и неприметная девочка. Не подтверждение ли гипотезы о противоположности характеров? А, что касается его, так исключения всегда бывают.

- Привет! – и выдавил улыбку.

- Здравствуй! – тоже улыбнулась.

Нормально так. И не ехидно, и не злобно. А волосы здесь длинные прямые, достают до лопаток. И полноты нет! Стройняшка ещё та! Но главное различие – глаза. Какие-то добрые, нежные. Ничего общего с теми, хищными.

- Решила передать привет от всего класса, - и вновь улыбка, на этот раз стеснительная.

- А я подумал, что за компанию с тётей приехала, - Олег не упустил случая ещё раз проверить параллельную память.

Анька съёжилась, как от удара. Несколько раз моргнула.

- Кто сказал? – чуть не всхлипнула.

- А разве не так?

Анька отвернулась и медленно пошла к скамейке.

- Ань, ты чего? – Олег не ожидал такой реакции. – Я что-нибудь не то ляпнул?

- Нет, всё правильно, - шмыгнула носом Величкина. – Только никто об этом не знает. И я не хотела, чтобы кто-то узнал.

- Я никому не скажу, - Олег догнал девочку и дотронулся до плеча.

- Но кто тебе сказал?! – вздрогнула Анька.

- Давай в другой раз расскажу?

Близость одноклассницы взволновала. И ненависть улетучилась. Опять же исходя из придуманной им теории, Анька в этом мире должна быть мировой девчонкой. По крайней мере, не такой вредной и несносной, как там. А Катька? Если в параллельном мире она классная, то здесь должна быть врединой. В чём уже дважды смог убедиться ещё до перемещения.

- Пообещай, что никому не скажешь? – мольба отразилась в глазах Аньки.

- Обещаю, но у меня есть условие! – и как не воспользоваться моментом.

- Какое?

- Два английских поцелуя! – выпалил, но тихо, чтобы не расслышала Фаина Петровна, делающая вид, что старательно прокручивает фотографии на смартфоне и выдавая себя лишь беглыми заинтересованными взглядами в их сторону.

- Это как? – Анькины глаза округлились от удивления. – Есть французские поцелуи, хотя не знаю, что это такое. А про английские ничего не слышала. Надеюсь, ничего аморального?

Как красиво сказала! И губки трогательно приоткрыла. Если приглядеться, то не такая уж она и серая, как думалось раньше. Даже очень симпатичная.

- Это я тоже в следующий раз объясню.

- Если будет следующий раз, то я согласна! – вот и вернулась улыбка, осветив милое личико.

Душа Олега заметалась. Анька спутала все его планы! Он же хотел с Катькой! А с другой стороны, там ещё ничего не известно, а здесь явная симпатия, если не сказать большего…

Исходя из теории противоположностей

Наконец-то выписали из больницы! Олег полдня провёл у компьютера. Если бы не мама, просидел бы дольше, но она посчитала, что сыну нужен отдых. И Олег отправился отдыхать, надев на израненную голову бейсболку. Также, чтобы не спорить с мамой пришлось надеть и вельветовую куртку с кожаными вставками. Вечер, видите ли, прохладный! Так лето же! Хватило бы и ветровки! И ещё соседку в пример поставила: Василиса Львовна сидела на скамейке возле песочницы в осеннем пальто. Нашла на кого равняться! Да ей же сто лет в обед! Вернее семьдесят девять. Успел спросить, когда столкнулись утром в подъезде. Вот ещё одна загадка параллельности: в том мире отчим наградил Василису Львовну лишними годами. А откуда здесь появилась дезинформация?

Критически осмотрел вереницу автомобилей, опоясывающих дом. Знакомая картина. Утром уборочная машина еле протиснулась к мусорным бакам. Зато детская площадка радует глаз игровым городком. А где народ? Не так уж поздно. Всего девять часов вечера. И светло. Разве что в тени домов намечаются сумерки.

Взгляд скользнул по родному дому. А вот и ещё одна загадка: между третьим и четвёртым этажами нет уступки. Голая стена! Так что в этом мире он не смог бы совершить все те подвиги и фокусы, которые совершил в том.

И сомнения навалились с новой силой. А было ли перемещение? Что если привиделось в бреду? Навеянные иллюзии? Некоторые в коме путешествуют по другим планетам. Мог и он прогуляться по параллельному миру. Увидеть сон. Пусть и правдоподобный. Но откуда знания, которые здесь были недоступны? Например, про отчима? Или про возраст Василисы Львовны? Про родство классной с Анькой?

Доктор говорил, что он несколько минут находился в состоянии клинической смерти. Не в этом ли кроется разгадка? Сознание разблокировалось для перехода в мир иной и коснулось краем всеобщего информационного поля Земли. А возвращаясь после отбоя, данного свыше, захватило часть этих самых знаний? Что-то подобное читал в научно-популярной литературе…

Интересно, существует ли здесь полянка на берегу Качи? Тропинка, по крайней мере, вьётся между гаражами. Проверить и это воспоминание? А если подтвердится? Одной загадкой станет больше…

Раньше туда никогда не ходил. В этом мире уж точно. Есть ли тут оазис для дворовой шпаны? Олег смутился. Получается сам себя оскорбил. Или для этого мира правильно сказано? И остановился поражённый. Небольшая поляна была копией той, на которой не раз бывал в параллельном мире. Не привиделось значит. Не бред и не фантазия! Душа наверняка путешествовала, пока тело лежало в беспамятстве. И доказательство перед глазами: скамейка с изящной спинкой, два стула, кресло…

Навстречу поднялись Витёк с Серёгой. И отнюдь не с дружественными выражениями лиц. Ещё один дворовый хулиган пятиклассник Генка, младший товарищ этого дуэта, перестал расстреливать консервные банки из рогатки и с интересом уставился на нежданного гостя.

- Кого к нам занесло! – удивлённо протянул Серёга. – Какими ветрами?

- Да вот. Шёл, шёл и пришёл, - Олег на всякий случай улыбнулся.

- Ну, и иди себе дальше с миром!

Одеты как нормальные пацаны! Брюки и рубашки. Никаких курток. Или давно здесь? Когда ещё жара стояла.

- А вы кто? – шальная мысль пришла в голову.

- Чего? – переглянулись друзья-хулиганы.

- Амнезия у меня, - огорчённо пояснил. – Многого вспомнить не могу. Кажется, мы где-то пересекались. Вот только где? И какие у нас отношения не припоминаю…

- Здорово! – восхитился Витёк и незаметно подмигнул Серёге. – Дружбаны мы, Олег! Не разлей вода! В одном классе учимся! Правда, нам знания с трудом даются. Но ты, как настоящий друг, всегда помогаешь. Подсказываешь, списать даёшь.

- Точно! – Серёга понял куда клонит напарник. – И мне по математике помогаешь!

- Хватит врать-то!

Олег вздрогнул от неожиданности и повернулся. Сзади в нескольких шагах стояла Анька.

- Думаете, он не вспомнит со временем, что вы постоянно с ним дрались?

- И не постоянно! – возразил Витёк. – А после того случая даже хотели мировую подписать.

- После какого случая? – спросил Олег.

- Ну, там на скале, - замялся Витёк.

- Если бы ты первый не пошёл, то кто-нибудь из нас сейчас амнезией мучился, - рубанул Серёга. – А так мы спасателей дождались и благополучно спустились.

Анька подошла и взяла Олега под ручку.

- Я в окно глядела. Вижу ты в эту сторону пошёл. Испугалась за тебя. После болезни ослаб же. А от этих придурков всего можно ожидать.

- Полегче в выражениях! – сказал Витёк, но, как ни странно, сильной агрессии в его словах не прозвучало. Создавалось впечатление, что Анька имела на них какое-то влияние.

- А то что? – напористо спросила она.

- Тебя спасает только то, что ты девчонка! – с пафосом произнёс Витёк.

- А давай один на один? – азартно предложила Анька.

- Живи пока! – насупился Витёк.

- А может вдвоём против меня? – продолжала подначивать мальчишек Анька. - Олег, поможешь в случае чего? И не бойся их! Если забыл, я напомню, как ты однажды обоих на пол уложил.

- Не помню, - Олег не стал нагнетать обстановку.

- Ничего, вспомнишь ещё, - Анька прошла к Генке, бесцеремонно взяла у него рогатку и метко сбила последнюю банку, поставленную на кучу строительного мусора.

- Ладно, пойду домой, - уныло пробормотал Серёга.

- Что рано так? – забеспокоился Витёк. Оставаться одному с гостями не хотелось.

- Мне родители комендантский час установили. Чтобы в десять дома, как штык!

- Это после того, как ты стекло у иномарки разбил?

- Ну, да. Так и не поверили, что не нарочно.

- А если опоздаешь, что будет? – Анька вела себя раскованно, тем самым подталкивая Олега на размышления, что не такая уж она и скромняга. Вдруг в тихом омуте черти водятся? Но почему в школе ничего подобного в поведении не наблюдалось?

- Не знаю, - пробурчал Серёга. – Грозился ремнём наказать.

- А ты опоздай, тогда и узнаешь! - рассмеялась Анька.

- Меня отец в прошлом году выпорол за двойку! – хвастливо вмешался Генка. – Так я ему на следующий день пять двоек принёс! А учителям сказал, что не смог приготовиться потому, что голова болела от наказания.

- Пороли по заднице, а болела голова? – прыснула Анька.

- Так всегда бывает! – обиделся Генка. – Зато теперь я неприкасаемый!

- Это почему?

- Так отца вызвали в школу и пропесочили. А ещё предупредили, что если повторится издевательство над ребёнком, то есть надо мной, его лишат родительских прав!

- Круто! – должен был признать Витёк.

- Ничего крутого! Вот лишили бы прав и был бы ты сейчас в детдоме! – Серёга махнул рукой и пошёл домой.

Следом удалились Витёк с Генкой. Олег присел на скамейку. Анька несмело примостилась рядом.

- А ты, в самом деле, могла бы подраться с ними? – Олег не нашёл лучшей темы, чтобы начать разговор.

- Запросто! – кивнула Анька. – Но они не посмели бы.

- Почему?

- Потому что мы уже один раз испытали друг друга на прочность. Я же восточными единоборствами занимаюсь. Показала им пару приёмов.

- Ух, ты! – удивился Олег. – А в школе такая тихая.

- Так договор у меня с тётей Фаней, - замялась Анька. – Она никому не говорит, что я её племянница, а я строю из себя паиньку-девочку.

- А что плохого в том, что классная твоя тётя?

- Ты не понимаешь! – воскликнула Анька. – К родственникам учителей всегда по-другому относятся. А я хочу, как все!

- Не понимаю, - признался Олег.

- И не понимай! Главное, никому не говори! – и прижалась к его плечу. – Ты же обещал?

- Не скажу…

И задумался. Получается в этом мире тётя – сдерживающий фактор. А в том поддерживающий. А если бы и тут существовал двойственный союз? Учитывая, что Анька владеет приёмами карате или ещё какими, то вполне мог бы быть вместо тихони классный террорист. А то и в масштабах всей школы! И как после этого понимания себя вести?

- Какой вечер хороший! – почему-то прошептала Анька. - И небо чистое. Стемнеет и звёзд будет видимо-невидимо! А вон смотри: одну уже видно! Какая яркая!

- Это спутник на стационарной орбите. Связь обеспечивает, - авторитетно сказал Олег.

- А говорят, что Луна тоже искусственный спутник Земли, - оживилась Анька. – Сидят на ней инопланетяне и всё, что у нас происходит записывают и передают на свою родную планету.

- Зачем им это? – снисходительно улыбнулся Олег.

- Для сравнения! Мы же тоже туземцев и отсталых аборигенов изучаем, чтобы понять историю происхождения человечества! Вот и они, как бы в своё прошлое смотрят. И если мы ошибёмся, подскажут, поправят…

- Скорректируют поведение?

- Не надо иронизировать! – обиделась Анька и слегка отстранилась.

Олег обнял её за плечи и притянул к себе.

- У меня такое впечатление, что всё происходящее уже со мной было. Дежа вю! – и сказал вполне искренне. А как быть с памятью? Та же скамейка, такой же чудесный вечер, не хватает только поцелуев. Но как целоваться с Анькой, если уже целовался с Катькой? Не аморально ли?

- «У Лукоморья дуб зелёный…», - произнёс машинально.

- Как романтично!

Искренне или насмехаясь?

- Ну, раз романтическое вступление прозвучало, то можно переходить к практической части, - сказал деловито.

- К английским поцелуям? – моментально отреагировала Анька, тем самым, заставив покраснеть «романтика».

- Да я и нормально ни с кем ещё не целовался, не то, что по-английски, – решил честно признаться.

А честно ли? Как быть с любовью в параллельном мире? Или произошедшее там не считается? Нет, поцелуи, безусловно, были. Но целовался не он! Точнее, не его тело! А у его тела, сидящего здесь, губы абсолютно девственны! Вот такое оправдание!

- Значит, мы оба с тобой неумехи, - тихо рассмеялась Анька. – Тогда будем учиться параллельно…

И она туда же! Дались эти параллели! И чуть не задохнулся от жаркого поцелуя. А говорит впервые! Что-то непохоже. Может, с мамой тренировалась? Додумывать не стал: настала очередь ответной страсти…

***

Как же не хочется вставать! Поздно лёг. А могли и до утра просидеть. Но появился Анькин папа. Наверное, специально вышел с собакой погулять. Американский кокер-спаниель. Охотничья порода. Потому сразу и нашёл свою маленькую хозяйку, оборвав учебный процесс. И, кажется, вовремя. Губы до сих пор болят.

Олег прошёл на кухню, прочитал мамино послание. Завтрак в холодильнике, обед там же, деньги на журнальном столике… Деньги! То, что надо! Куда бы Аньку пригласить? Вот только рано ещё. Хотя нет, почти одиннадцать. Пока позавтракает, пока соберётся…

На улицу вышел через час. Только собрался позвонить Аньке, как неожиданно столкнулся нос к носу с Катькой.

- Олежек!

Обрадовалась так, будто миллион баксов нашла!

- В «Июне» аттракцион «Путешествие по виртуальным мирам»! – ещё и за руки схватила. Чтобы не убежал?

- И что? – ответил небрежно.

- Не хочешь со мной сходить? Говорят, клёво! Пойдём! Как бы на свидание?

Глазки блестят, язычок верхнюю губу облизывает. Олег весь сконцентрировался, чтобы сбросить наваждение. Это там они любят друг друга, а здесь уже Анька сердцем завладела.

- Только если за твой счёт. У меня финансы на нуле, - ответил дипломатично.

И сразу глазки потухли и забегали, обшаривая окружающее пространство.

- Витёк! – увидела ещё одного одноклассника и рванула к нему.

Какая легкомысленная. Лишь бы с кем! Вернее, со спонсором. А Витёк обрадовался. Закивал в знак согласия.

Олег поднёс мобильник к уху.

- Ань, проснулась? У меня деловое предложение. Давай махнём в развлекательный центр «Июнь»? Ага, на «виртуальные миры»… Жду внизу.

Мимо с кислой миной проследовал Витёк. Ещё бы! Кроме Катьки Ленка Синицина прицепилась. Двоих придётся развлекать! А Катька говорит без умолку. Зубы заговаривает. Спросить бы: настоящие у неё родители или приёмные? Хотя, зачем снова возвращаться к загадкам сознания или подсознания? Надо оставить в прошлом параллельный мир и жить настоящим. Конечно, сразу груз воспоминаний не сбросишь. Но Анька поможет! Вместе перепишут параллельные грёзы. И решительно направился к её подъезду.

Май 2020