Ужастик

Глава 1

... Когда мои братья жалобно плакали на всевозможные голоса, а мать выла от боли и просила пощады, закрывая собой своих детей, я понял, что их уже не спасти, но сделать ничего не успел потеряв сознание.

Придя в себя, я поскорее пополз в сторону сквозняка, откуда веяло скошенной травой. Чем дальше я полз, тем отчётливее понимал отсутствие стонов и плача за моей спиной, тем больнее мне было покидать родных.

Едва очутившись на улице я пустился со всех ног в ближайшие кусты и приник к земле, ожидая, что за мной вдогонку тут же кто-то выскочит. Но никто за мной не гнался. И я потихоньку побрёл в сторону оживлённого шоссе, в надежде найти хоть какую-то помощь.

Несколько дней я никак не мог добраться до шоссе. Очень хотелось пить, но ни ручья, ни родника по пути не нашлось. Зато я погрыз несколько вкусных ягод, и даже сумел поймать мышь. Мышь была особенно вкусной на голодный желудок. Я съел её прямо так, сырую. Надломил хребет, так что шкурка тоже порвалась, и вонзился в кровавую тёплую плоть.

Спустя пару дней я добрался до шоссе. И вышел на него так неожиданно, что чуть не угодил под колёса первого же автомобиля. Из машины вышел крепкий молодой парень, посмотрел на меня и усмехнулся. Вид у меня должно быть и правда был прескверный, как у лешего: рипей, листва, следы крови и грязи. Потом парень вернулся в машину, взял какой-то бумажный пакет и вновь вышел ко мне, предлагая поесть.

Из пакета пахло чем-то ароматным и аппетитным. Мне было немного стыдно попрошайничать, но я решил что сейчас выбора у меня нет и подошёл ближе. Но вместо пакета с едой я получил удар в челюсть. А оказавшись на асфальте — ещё один удар ботинком в нос. После этого я потерял сознание. Очнувшись в канаве на обочине я понял, что уже стемнело, стоит глубокая ночь, и что у меня болит всё: все конечности, позвоночник, и особенно болит сломанный нос и нижняя челюсть. Видимо двумя ударами дело не ограничилось. Я попробовал пошевелить челюстью и носом. Они распухли и малейшее движение причиняло огромную боль.

Двигаться я не мог, поэтому когда пошел дождь, я лишь слегка приоткрыл рот, чтобы вода текла мне в горло. Глотать тоже было больно. Но жажда мучала сильнее.

Сколько я так пролежал — не знаю, потому что постоянно то приходил в себя, то вновь терял сознание. Однажды я очнулся от того, что мне что-то или кто-то щекотали нос. Едва открыв глаза и скосив их к центру, увидел, что это был муравей. Маленький, черненький, беззащитный. Он шевелил усиками, передвигал лапками, и я его чувствовал. А значит отёк с носа уже спал. Я попробовал пошевелиться. С болью, но у меня это получилось. Я даже смог сесть.

Сидя я видел шоссе и проезжающие мимо машины. Через несколько минут возле меня вновь затормозила машина. Из неё вышли двое: мужчина и женщина.

— Что с тобой случилось? Как тебя зовут? Как ты здесь оказался? Где твои родители? — они приближались, а я только смотрел на них из под лобья, вновь ожидая удара под дых.

— Ты можешь идти? Ты наверное голоден?

— Уходите!, — крикнул я в ответ. — Не трогайте меня! Оставьте меня в покое!

— Ну что ты, мы же хотим помочь!

— Уходите! Вы злые, злые, злые!

— Что сделать чтобы ты нам поверил?

— Уходите!

— Я не могу уйти, оставив тебя одного раненого на обочине. Тебе нужа помощь. Я могу тебе помочь, — женщина протянула руку, она очень сильно пахла лекарствами. Она медик? Может и правда ей можно довериться? Уже без крика я жалобно сказал, едва сдерживая слёзы:

— Только не бейте меня больше, пожалуйста, только не бейте.

Она погладила меня по голове приговаривая:

— Теперь тебя никто не обидит.

Сначала я попал в руки докторов, что они с мной делали, я почти не помню, так как очень много спал из-за лекарств. Но просыпаясь я каждый раз видел Эту женщину, иногда вместе с мужем. И понимал, что с каждым пробуждением чувствую себя лучше. Я очень хотел после выздоровления поехать к Этой женщине домой. Но мне не разрешили. Согласно каким-то правилам, меня сначала надо определить в приют, оформить документы, потом ждать когда одобрят заявление Этой женщины, и только потом она сможет забрать меня.

В приюте было не так уж плохо. Там было много таких как я, с судьбой гораздо страшнее и грустнее моей. Но никто об этом не узнал, так как я решил никому не рассказывать кто я, откуда взялся и что со мной приключилось. Так что дни ожидания были скучны, и тянулись неимоверно долго, но всё же я был сыт, в тепле, под присмотром и в безопасности.

Настал тот самый день. Эта женщина вновь усадила меня в свою машину, и на этот раз мы ехал не к медикам, а к ней домой. Хотя дом её очень походил на больницу: там всюду стояли лекарства всех видов, цветов и размеров. Эта женщина часто их принимала, часто сама палкала от боли. В такие минуты я приходил к ней и молча ждал, пока она меня заметит. Она поднимала заплаканный взгляд, приглашала меня жестом сесть рядом. Так мы и сидели с ней часами в тишине и одиночестве. И это было хорошо.

Ещё мы часто ходили гулять, в самые разные места. Собирая меня на прогулку она любила приговаривать "обновки нужно выгуливать, чем чаще, тем лучше". Эта женщина всегда покупала мне вкусности. И я был очень ей благодарен.

Но я очень очень боялся, что однажды она найдет кого-то лучше, и тогда просто избавится от меня. Поэтому каждый раз когда к ней приближался кто-то, по-моему мнению лучше меня, я начинал капризничать и ругаться. Её это смущало, она извинялась, и оттаскивала меня в сторону. Было много строгих разговоров по этому поводу. Но я всё-равно продолжал так делать.

А однажды за Этой женщиной приехал другой мужчина: высокий, крепкий, с ухмылкой. Очень похожи на того, что сломал мне челюсть на шоссе. Увидев его на пороге, я впал в истерику. Муж Этой женщины еле-еле оттащил меня в другую комнату и запер там. Я смотрел в окно, как этот бугай под руку вывел её из подъезда и посадил в большую белую машину. Я кричал, стучал в стекло, чтобы она не ходила с ним. Но она меня не слышала, и добровольно шла за этим страшным мужчиной. Мои страхи оправдались. Больше я Этой женщины не видел.

Её муж кормил меня, хотя я отказывался — я сильно переживал и всё ждал когда вернется Эта женщина. Он никогда не гладил меня, не говорил со мной, не покупал вкусностей и не гулял. Я жил в комнате, как в клетке.

Пока однажды, когда за окном уже земля побелела от снега, он вдруг не предложил прогуляться. Он сказал что мы пойдем к ней, к Этой женщине. Не думая о подвохе я с радостью согласился. Мы сели в машину. Ехали долго. Куда — не знаю. За окном всё время пролетал снег и все пейзажи казались однообразными.

Мы остановились на обочине шоссе, возможно того-же где они меня когда-то нашли. Мне стало тревожно. Но он сказал, что Эта женщина уже давно ждет нас, и нельзя заставлять её ждать еще дольше. И я вышел из машины в пушистый снег.

В сторону от дороги вела хорошо протоптанная широкая тропинка. Мы пошли по ней. Я, довольный первой прогулкой за долгое время, шёл в переди, предвкушая долгожданную встречу. Тревога моя улетучилась. Я шагал, задирая голову вверх, рассматривая голые деревья и падающие снежинки.

В какой момент он исчез — сказать не могу. Я этого не заметил. Просто понял, что вдруг оказался в заснеженном лесу так далеко от шоссе, что теперь не знаю в какой оно стороне. Следы вокруг были только мои, и те быстро засыпало снегом. Я стал кричать, звать. Но мне никто не отвечал. Даже мой истошный крик как будто прижимало к земле необъятной снежной стеной. Я я бегал то в одну сторону, то в другую, в поисках своего проводника. А когда выдохся и устал, просто упал на снег и заплакал. За что мне это? Чем я провинился?

Лёжа в сугробе и в собственных слезах, я не заметил, как заснул. А ночью, когда температура опустилась еще ниже, а меня присыпало белым саванном, а небосвод открыл свои созвездия, я из сна обычного перешел в сон вечный.

Как же так? Спросите вы, как тогда ты можешь рассказать это историю, если тебя уже нет в живых?

Ответ прост, если отгадать загадку. Ключ этой загадке лежит в другом вопросе. Кто я?

Кто я — щенок или ребёнок? Существо бессловесное или обладающее признанным разумом? Дух или приведение? Кто я такой, что люди позволяют себе обращаться со мной и мне подобными так жестоко? И люди ли они после этого? Может быть они звери? А может — ужасные монстры?

Так кто же я?