Увидеть звёзды

Глава 1

1

Прилипнув к стенке аквариума, Кешка не мигая смотрел на Полика большим круглым глазом. Ну, как большим, если сам Кешка не больше экрана планшета, да и то, если раскинет щупальца в разные стороны и растянет перепонку. Кешка – осьминог, обитатель живого уголка и наглядное пособие по теме «Головоногие». Как раз о головоногих и рассказывал сейчас преподаватель биологии Дамир Сергеевич.

Дамир Сергеевич – учитель хороший, заслушаешься. Даже девчонки, и те давно перестали кривиться при виде каких-нибудь мокриц или яванских тараканов, так он рассказывал. А уж про моллюсков Дамир Сергеевич знал всё, и понятно почему. Абы кого в глубоководные экспедиции не посылают, а ДамСер побывал в семи.

- Между прочим, - объяснял тем временем учитель, - у осьминогов голубая кровь и три сердца! Их даже считают, - он заговорщицки понизил голос, - инопланетянами, в незапамятные времена попавших к нам с далёкой планеты и одичавших. Некоторые считают, потому что головоногие, конечно, животные земные. Но очень интересные, правда?

ДамСер замолчал, придирчиво оглядывая класс. У Полика заныло под ложечкой: ДамСер всегда так смотрел, выбирая, кого пригласить к доске. Полик пропустил лекцию мимо сознания, и к доске поэтому не хотел. Не собирался он становиться ни монтажником подводных куполов, ни оператором шельфового комбайна. Зачем ему головоногие?

Если чего-то сильно не хочешь, оно обычно и случается. Даже закон такой есть, социологиня рассказывала. Взгляд Дамира Сергеевича остановился на Поликарпе:

- Давай-ка, Бронников, выходи. Расскажи классу, что ты вынес из сегодняшнего занятия?

- Да я, Дамир Сергеевич… - начал было Полик – и тут прозвенел звонок. – Извините.

- Ладно, Поликарп, - кивнул ДамСер, отключая свой планшет. – На экзамен не опаздывай. Все помнят, - он повысил голос, - что в среду у нас предварительный экзамен по аквакультуре? Ваш класс выпускной, это важно для вашей профориентации! И для твоей, Бронников, тоже.

Полик пожал плечами, а класс довольно зашумел:

- Помним, помним, Дамир Сергеевич! Куда мы без аквакультуры!

Когда класс опустел, Полик встал у окна, припал лбом к холодному стеклу. К вечеру облака разошлись, и в морозном, по ночному уже чёрном небе призывно мерцали звёзды. Небо! Поликарп привычно нашёл глазами созвездие Ориона, Бетельгейзе, под поясом Ориона попытался, прищурившись, разглядеть Орионову туманность. Как обычно, ничего не вышло. Оконные стёкла съедали часть света, поэтому туманность можно было увидеть только с улицы и то лишь в бинокль. Ничего, когда-нибудь он посмотрит на неё из космоса!

- Зря ты это, Бронников. – раздался из-за спины голос Дамира Сергеевича. – Мечтать хорошо и правильно, но… нужно ставить перед собой верные цели.

- На космонавтов тоже учат, - не оборачиваясь, ответил Полик.

- Всё-таки, ты подумай, Поликарп, - произнёс преподаватель. – На Земле много работы, а космос… - он вздохнул и молча вышел.

Шаги ДамСера стихли. Полик стиснул кулаки, перебарывая обиду. Они все ничего не понимают. Разве можно забыть про космос? Он покажет им, он докажет, что прав!

2

Прошли экзамены, сначала предварительные, а после и основные. Отшумели выпускные балы. Промелькнули короткие ночи прощания со школой первой ступени. В середине июля Поликарп предстал перед комиссией по распределению.

Первой заговорила школьный психолог:

- Всё хорошо, Поликарп, - с профессиональной доброжелательностью заговорила она. – Психика у тебя устойчивая, позволяет любую работу на выбор. Я желаю тебе успеха.

- Спасибо, - улыбнулся Поликарп. Курс психологии им тоже прочитали, но было всё равно приятно. Да он и не волновался, средний балл ему позволял выбирать, и он знал, что выберет.

- Так, баллы, - словно подслушав его мысли, заговорил директор. – Весьма и весьма, особенно по математике и физике, но и биологическое направление – на очень твёрдую четвёрку, даже с плюсом. Небольшая проблема с биохимией, но не всем же быть Марчевскими, правда, коллеги?

Члены комиссии согласно покивали. Полик, разумеется, помнил про Иосифа Марчевского. Гении подобного уровня встречались нечасто. Да что там нечасто, не каждый век родились такие! Именно его работы позволили приступить к промышленному строительству подводных куполов. Такие выражения, как «Каталитическая колонна Марчевского» или «Насыщение Марчевского» знали, наверное, все, кроме совсем уж упёртых отшельников, да и те, скорее всего, слышали их краем уха. Великий учёный избавил человечество от воздушных шлангов и компрессоров, дал ему дешёвый кислород – на любой глубине и при любой освещённости.

Поднялся представитель министерства образования, он же председатель комиссии, невысокий лысоватый человек с желтым неподвижным лицом и заговорил неожиданно звонким и молодым голосом:

- Поликарп Андреевич! Комиссия рекомендует вас к поступлению в Луцкое училище подводного строительства, на факультет пилотирования. Поздравляю, от всей души поздравляю!

Директор переглянулся с завучем и широко улыбнулся. Луцкое училище по престижности не уступало Канберрскому, а кое в чём могло с ним и поспорить. Выпускник, рекомендованный в Луцк – это гордость не только школы, но и района или даже города.

- А теперь маленькая формальность, - продолжил председатель и раскрыл гроссбух. Перехватив недоумённый взгляд Поликарпа, пояснил: – Традиции, знаете ли. Распишитесь вот тут и тут.

- В чём расписаться? – не понял Полик.

- В том, что вы согласны с профориентацией, и в том, что согласны поступить в указанное училище.

- Но я не согласен! – помотал головой Полик.

- Не понял, простите? – округлил глаза председатель.

Директор школы недовольно поджал губы.

- Я не хочу учиться на подводного строителя или пилота. Не хочу поступать в Луцкое, - твёрдо сказал Поликарп.

- Очень интересно. И чего же вы хотите, Бронников? – поинтересовался председатель.

- Летать!

- И чем вас, в таком случае, не устраивает пилотский факультет? – развёл руками министерский.

Они не понимают, не хотят понять! Полику внезапно стало страшно. В горле пересохло, в голове застучали тревожные молоточки.

- Я хочу летать к другим планетам! Звёзды уви… кх-кх..деть! – выкрикнул он, дал петуха и закашлялся.

- К планетам, - эхом повторил министерский. Лицо его стало печальным, он сразу будто постарел. – Возьми-ка, Поликарп Андреевич, стул, и садись тут, рядом, - он показал рукой, - а то на тебе лица нет.

Пока Полик, путаясь в ногах, возился со стулом, председатель комиссии налил и подвинул к нему стакан воды.

- Выпей, вот, и успокойся, - произнёс он. Пристально посмотрел на Полика, вздохнул и продолжил: - Прежде всего… Никто не заставляет тебя заниматься тем, чем ты не хочешь заниматься. Уж поверь, тут не изверги собрались. Так что, ещё раз, успокойся…

- Я спокоен… - вставил Полик.

- Вот и хорошо. А то я испугался, что ты нервничаешь, - невесело усмехнулся председатель. – Венская космическая Академия тебя устроит?

- Д-да, - ответил Полик.

- Вот и славно.

Председатель пометил что-то на планшете и положил его перед собой на стол.

- Только… пока ты ещё не подписал распределение, - заговорил он, - тут такая штука. – Он ненадолго задумался. – Станция на Венере закрыта. Население Марса на последние пять лет уменьшилось вдесятеро, там сейчас только дежурные смены, следят, чтобы оборудование совсем не пришло в негодность. Их тоже, думаю, отзовут. Ну, на орбите перевалочная станция, она поработает ещё. И всё на этом. Космос признан бесперспективным. Невыгодным, понимаешь? В океанской воде и на дне достаточно минералов, вся периодическая система там, притом гораздо доступнее, чем на Луне или в поясе астероидов. Тем более, сейчас, когда у нас есть «Оранжереи Марчевского». Работа на строительстве океанических городов почётна. Она хорошо оплачивается. Океанавтов, извини уж за откровенность, девушки любят, а космонавтов – не очень.

- И ладно, - сказал Полик. – Разберусь как-нибудь… с девушками.

- Не убедил? – чуть наклонив голову, спросил председатель комиссии.

- Извините, нет.

Председатель подвинул гроссбух, заскрипел пером.

- Поздравляю с распределением, Поликарп Андреевич, - снова сказал он. – Распишитесь тут и тут…

3

Венская Академия расположилась в Хайлигенкройце, в помещениях бывшего мужского монастыря ордена Цистерцианцев. От братьев-монахов осталась Троицкая колонна во дворе монастыря, убранство Зала собраний с захоронениями членов династии Бабенбергов и витражные окна монастырского храма. Интерьер прочих помещений привели к новейшим на то время стандартам. С годами отделка обветшала и сейчас выглядела не очень. Короче говоря, в Академии было чистенько, но бедненько.

Всего этого Полик не знал, да и не хотел знать. Какая разница, в каком состоянии стены аудиторий, если там его научат летать!

Полик прилетел в Хайлигенкройц рано утром и отправился в канцелярию. Там он зарегистрировал документы, получил курсантский пропуск и ключ от комнаты, в котором рассчитывал прожить ближайшие три года. Сгрузил в ней невеликие пожитки – и отправился на экскурсию по Академии. С полчаса он бродил длинными монастырскими коридорами, пока не набрёл на музей космической техники.

В нём он завис до обеда, а когда вернулся, то обнаружил в комнате гостя.

Расположившись за столом, рыжий вихрастый парень беззастенчиво рассматривал оставленные Поликом бумаги. Заслышав шелест открывшейся двери, тот оглянулся и воскликнул:

- О, сосед! Привет, меня Валерьян зовут, вместе будем жить. У тебя что, в самом деле, такие баллы?!

- Полик я, Поликарп то есть, - пробурчал Полик, отбирая у Валерьяна табель. – Не знаешь, что рыться в чужих вещах нехорошо?

- Знаю, Полик, знаю, - смутился Валерьян. – Но я, понимаешь, случайно заметил… У тебя краешек вкладыша выглядывал… Смотрю, а там такое!.. Извини, если что.

- Ладно, проехали, - смилостивился Полик. – Баллы как баллы, что в них особенного?

Парень глянул на него с удивлением.

- Ничего, только с такими баллами тебя любой морской ВУЗ с руками бы оторвал! Ты сюда-то зачем полез?

- А ты?

- Я, - вздохнул Валерьян, - как раз по баллам не прошёл. Всю школу, понимаешь, мечтал батискафы пилотировать, но… - он понурился, потом махну рукой. – Да, ладно. Корочка будет, а там посмотрим.

- А я летать хочу, - сказал Полик. – Хочу и буду!

4

Космонавты не пьют водку.

Первый и последний раз Полик напился незадолго до выпуска, на свадьбе Валерьяна. Тот, в отличие от приятеля, об учёбе особо не заботился, только что занятий не прогуливал. Вечера посвящал личной жизни и перед экзаменами женился.

Голорамка с Ларисой стояла у Валерьяна на пульте, перед обзорным экраном. Лариса в крохотном купальнике, по колено в море задорно смеялась, уворачиваясь от набегающей волны, и волна разбивалась, облизывала её как леденец; одетая по-осеннему, с округлившимся животиком, шла берёзовой аллеей; помешивала что-то в кастрюле, заглядывая то и дело в планшет с рецептами.

Лара оказалась со всех сторон положительной, выгодно отличаясь от своего супруга и нынешнего Поликова напарника. На буксире с бортовым номером 713 Бронников служил командиром, по совместительству навигатором и мотористом, а Валерьян отвечал за всё остальное. Вот и вся между ними разница, хотя Поликарп Бронников окончил Академию с отличием, а Валерьяна буквально тянули до выпуска за уши.

Сейчас, как и шесть предшествующих недель, 713-й рыскал в поясе Койпера, выискивая подходящие ледяные глыбы. Такие, которые можно уверенно захватить и отбуксировать сначала на орбиту Марса, а уже оттуда к Земле. «Фермы Марчевского» оказались страшно прожорливыми, пресной воды на них было не напастись, и, по настоянию экологов, её приходилось таскать с окраин системы.

Космонавты не пьют водку, но Валерьян умудрялся выпивать даже на вахте. Одним из компонентов топлива для буксира служил технический спирт, и для превращения его в питьевой хватало даже Валерьяновых посредственных знаний. Поначалу Полик боролся, потом перестал. Где он найдёт другого напарника, при таком-то недостатке специалистов? Тем более, пил Валерьян немного, только чтобы, по его собственным словам, «по Ларке не так скучать».

На радаре возникла новая отметка. Полик вчитался в данные, удовлетворённо кивнул: самое то. Ледяной осколок был не слишком велик, но и не слишком мал, а как раз им по силам.

- Есть объект, Валерьян, - сообщил Полик. – Будь готов, сближаюсь.

- Всегда готов, - беззаботно ответил Валерьян и принялся разминать пальцы.

Подрабатывая движками, Полик подошёл к осколку. Ледышка медленно вращалась на обзорном экране. Миллиарды лет и миллионы встреч с частицами пыли превратили её в обычный на вид серый камень. Масс-детектор, однако, врать не умел. Им повезло, это был ледяной монолит с малой примесью метана, а не обычный здесь «снежок».

Снежком называли рыхлый конгломерат водяного и метанового льда, пыли и камней. Ловить такую штуку не имело смысла. От солнечного ветра и перегрузок снежок быстро распадался на составляющие, превращался в облако обломков, и чем ближе к Земле, тем более разреженным становилось это облако, а под конец и вовсе рассеивалось в пространстве. Поймать-то снежок можно, их полно, только домой притащишь не пойми что, пустоту.

- Работай, напарник, - рапорядился Полик.

- Ага-ага!

Пальцы Валерьяна легли на сенсоры. Буксир дрогнул — это отстыковались монтажные роботы. Едва различимыми в свете далёкого Солнца тенями роботы скользнули к осколку и прилипли к его поверхности.

- Попался, бродяжка! - обрадовался Валерьян. - Сейчас мы тебя остано-овим...

Замигали вспышки маневровых движков. Осколок замедлил вращение, остановился, а потом медленно поплыл к буксиру. Конечно, это была иллюзия. Осколок оставался на своей траектории, двигался сам буксир. По мере приближения вспышки пошли чаще. Ледяная глыба вырастала на обзорном экране, затмевая звёзды.

- Ну и бегемот!.. - вокликнул Валерьян.

- Большой, зараза, - согласился Полик. - Долго тащить придётся, пока ещё импульс погасим...

- Ты что, командир? - помрачнел Валерьян. - Быстро надо, Ларке рожать скоро!

- Предлагаешь бросить ледышку? - прищурился Полик. - Уверен, что скоро такую-же найдёшь? А если снежок попадётся? Больше времени потеряем.

- Нет, командир, снежок нам не нужен, - проворчал Валерьян. - Но не может же быть, чтобы ничего сделать нельзя?! Я тут, - он протяжно вздохнул, - ещё покумекаю.

- Кумекай, - кивнул Полик и отправился спать.

В рубку он вернулся, когда до точки окончательного выбора траектории оставалось примерно полчаса.

- Смотри, командир! - обернулся к нему всклокоченный, с лихорадочным блеском в глазах Валерьян. - Режем тут и тут, этот кусок отваливается; импульс по этому вектору — и вуаля! Минус каких-то двадцать тонн, зато сможем возвращаться напрямик!

Полик пригляделся к развёрнутой на экране схеме. Пожалуй, да. Он с уважением посмотрел на Валерьяна.

- Ну, напарник, удивил. Не зря учили, да?

- А то! - Валерьян надулся от гордости и с надеждой спросил: - Работаю?

Колебался Полик не долго. Болтаться в пространстве лишний месяц, а то и два — удовольствие сомнительное. А так... Будет запас времени, вдруг удастся спуститься вниз? Удивительно, но, возвращаясь раз за разом к Марсу, на самой планете он пока не побывал.

- Давай! - решительно ответил Полик.

Пальцы Валерьяна так и замелькали. Роботы облепили астероид, засверкали резаки, полетел во все стороны пар и ледяная крошка. А потом... Глыбу вдруг прочертила извилистая трещина, прочертила совсем не там, где они планировали! Полик мгновенно врубил движки на реверс, но было уже поздно... Огромный ледяной фрагмент отвалился от астероида и обманчиво медленно повернулся. От него отщепился похожий на нож осколок и острым краем взрезал бак с топливом - водородно-спиртовой смесью и кислородную магистраль. Экран заполнил белый дым замерзающего спирта, а потом полыхнуло!..

5

В голорамке Лара, призывно улыбаясь, касалась верхней губы кончиком языка, а потом начинала медленно расстёгивать молнию комбинезона. И снова: улыбалась, облизывалась, вела руку вниз. И снова, и снова...

Хмурый Валерьян пил. В рубке пахло спиртом и чем-то цветочным.

- Пройдусь, - сообщил Полик.

Валерьян не ответил, даже не оглянулся.

Полик оделся и вышел наружу.

713-й лежал на пологом склоне. Посадочные опоры надломились, корпус избороздили вмятины. На месте одного из топливных баков в стороны торчали скрученные и оплавленные куски металла. Полик и сам уже не понимал, как дотянул буксир до Плутона и посадил. Но смог и даже не разбил его окончательно, впрочем, после аварии разбивать было уже нечего. Рубка осталась неповреждённой, система жизнеобеспечения и батареи Марчевского работали. Продовольствия им хватит на месяц, а уж кислорода...

Огибая разбросанные посюду куски льда, Полик длинными прыжками спустился к подножию холма. Впереди, за невысокой грядой, изливая ленивую метановую лаву, извергался вулкан. Полик постоял, глядя на лилово-фиолетовые всполохи и лёг на спину. Вулкан был холоден и скучен, слишком холоден и слишком скучен, и не заслуживал внимания.

Странно, но себя Бронников не жалел. Было жалко родителей, которые не дождутся, Лару, которая не дождётся тоже, и её не рождённого ещё ребёнка. Полик немного сочувствовал Валерьяну — из-за всего сразу, а злиться на него не хотелось. Сам виноват, сам поторопился и разрешил. Ещё немного завидовал: у Валерьяна была Лариса, и будет сын, после него же, если их не спасут, не останется ничего.

В спасение Полик не слишком верил. Сигнал они послали сразу, как только коснулись грунта и пришли в себя, но смогут ли этот сигнал поймать? Передатчик у них так себе, хиленький, для коротких расстояний. Не ставили на буксиры их серии мощные передатчики...

Звёзды! Огромные, яркие. Они здесь как будто больше, чем на Земле или на Марсе. Их много, очень много. Да и само Солнце кажется отсюда просто яркой звездой. Наконец-то у него есть время посмотреть на звёзды! В поясе Койпера они ещё ближе, хотя это и иллюзия, но там было не до них. Звёзды...

Мысли текли неторопливо, как густой сироп или мёд. Плутон медленно вытягивал из Полика тепло и жизнь, а ведь считался даже не планетой, а так, планетоидом. Впрочем, какое дело небесным телам до людских классификаций? Плутон полз по вековечной орбите, а вокруг светили звёзды. Потом среди них сверкнула новая переменная звёздочка, и стала медленно приближаться, расти.

Полик этого не видел, он спал.