Утопленник

Глава 1

Ей все-таки удалось вытащить меня в такую рань из постели, да еще и в единственный выходной.

— Ну давай, Дим, поднимайся уже, сколько можно! Хоть куда-то съездим. А то ты все на работе или устал. Мне надоело, хочу разнообразия!

— Мама, мы едем в аквапарк?

— Сейчас нам дядя Дима скажет…

И вот пригородный автобус добросил меня с Ольгой и Танькой за город. Река — быстрая лесная змея — извивалась, огибая бесконечные заросшие холмы. Небо клубилось серыми облаками, которые, сливаясь с утренней дымкой, задевали макушки кудрявых деревьев на другом берегу. Низкий земляной склон был скользким и зарос осокой. Над темной водой еще не развеялся утренний туман, не высохла роса в траве. Кроме нас — ни души. Не аквапарк, конечно, зато тишина и покой.

Оля сняла платье и расправила пышные волосы, упавшие на плечи. У нее всегда было привлекательное тело: длинные ноги, округлые бедра, грудь… Но, рассматривая ее торчавшие на холоде соски, я поймал себя на мысли, что не хочу ее. Заметив мой взгляд, она игриво улыбнулась и, разбежавшись, нырнула в темную воду — будто приглашала догнать её и отыметь. Плеск слился с утренним туманом. Я разделся, чувствуя, как бледная кожа покрылась мурашками. Танька, в одних плавках, уже вовсю носилась по берегу неподалеку, выискивая больших кузнечиков, которых любила давить плоскими камнями. Из рта выходил пар. Я стоял и смотрел на воду в нерешительности. Что-то внутри меня отчаянно не хотело прикасаться к поверхности. Я уже собирался одеться обратно, когда Оля, нарушив лесную тишину, крикнула:

— Дим, ты вообще собираешься купаться или так и будешь стоять все утро? — Она стояла на отмели и отжимала волосы.

Я пожалел, что выбрался из дома. Солнца сегодня все равно не будет. Что я делаю у этой речки? Еще и утром единственного выходного. Я вечно, постоянно делаю то, что от меня хотят другие. А чего хочу я? Неожиданный холодок пробежал по спине от мысли, что я вообще ничего не хочу. По крайней мере, не хочу с Ольгой.

— Иду, — только и ответил я.

Холодный, склизкий ил выдавился между пальцев ног, когда я ступил в воду. Здесь наверняка кишели черви или другие ползучие твари. Оля, наблюдавшая за моей неуверенностью, язвительно крикнула:

— Давай! Ты же мужик! Прыгай!

Я опустил голову и посмотрел на свои ноги — такие бледные, тонкие и слабые в темноте воды. Оля шлепнула ладонью по поверхности. Я закрыл глаза и нырнул.

Холодная жидкость обняла тело. Я знал, что Оля наблюдает с берега — смотрит, насколько меня хватит. А насколько меня правда хватит? Течение, казавшееся у берега обманчиво спокойным, в действительности оказалось очень сильным. Я заработал руками и ногами, яростно плывя под водой что было сил — просто чтобы уплыть от нее как можно дальше. Но мышцы устали намного быстрее, чем я предполагал, а легкие выдохлись практически моментально. Наконец я с нетерпением вынырнул и жадно схватил ртом воздух. Сейчас услышу ее злорадный смешок… Но я слышал только капли воды, падающие с моего дрожащего тела. Под ногами оказался песок. Ого, сколько проплыл! Я стоял на песчаной косе на середине реки! Отдышавшись как следует и слив воду из ушей, я оглянулся. Оля с Таней теперь казались маленькими восковыми фигурками на низеньком травянистом берегу. Они даже не заметили, где я выплыл. Оставшись в неожиданном одиночестве, я на мгновение насладился лесной тишью и кваканьем лягушек в зарослях камыша на другом берегу. По поверхности воды кое-где расходилась рябь от хватающих воздух рыб. Пора возвращаться. Тут песок под ногами обвалился, и я начал съезжать с косы. Не удержав равновесия, я неуклюже плюхнулся и нахлебался воды. Течение было сильным — оно рвануло меня, унося по лесной реке.

— Оля! — прокричал я во всё горло, плывя обратно.

Но на середине реки течение окончательно взбесилось. Оно тащило меня вглубь леса, огибая очередной холм. Я захотел крикнуть ещё раз, но зашёлся приступом кашля — грязная, холодная вода попала в горло. Глаза заполнили слёзы удушья. Я попытался замахать руками, чтобы Оля с Танечкой хоть сейчас обернулись, но обнаружил, что едва могу поднять их — конечности онемели от холода и налились свинцовой тяжестью. Река превратилась в вязкий кисель. Я рванулся к берегу, но из-за странного круговорота будто барахтался на одном месте. Насмерть перепуганный, я уставился на свою семью. Ольга и Танечка находились не так далеко, но они будто не слышали моих отчаянных воплей. Моя жена неестественно наклонилась к сумке — грациозно, плавно, словно на королевском приёме. Достав круглый красный мяч, она важно подняла его над головой. Вдруг этот мячик выпал из её рук. Медленно, словно нарочно привлекая к себе взор, он опустился на зелёную траву, как воздушный шар. Он легко покатился к воде, скользя по росе, будто по топлёному маслу. А Оля и Танечка продолжали плавно поднимать и опускать руки, устремляя взгляд куда-то далеко за лес, позируя невидимому художнику. Красный шарик добрался до кромки берега и, не останавливаясь, продолжил своё жуткое движение по воде, пуская по реке тягучие, идеальные круги. В ту же секунду из леса выкатился пышный кудрявый туман. Плотный, как дымовая завеса, он белым полотном расстелился по поверхности реки, полностью отрезая меня от берега. Я перестал кричать. С жутким изумлением я замер в воде, как выброшенная временем бесполезная скульптура. Течение крутило моё замершее тело, покачивало на поверхности, как детскую игрушку. Река теперь казалась вязкой и тёплой. Она извивалась за очередной холм, словно двигалась по бесконечному замкнутому кругу. Я ощутил себя беспомощным червяком в холодном иле, которого кто-то выдавил во внешний враждебный мир.

— Помогите мне! Я здесь! — выдавил я сиплым, чужим голосом, когда туман надо мной слегка рассеялся.

Впереди, дальше по течению, послышался плеск. Кто-то купался.

— Я здесь! Я тону! Помогите!

Из зарослей прибрежной крапивы на берегу вдруг появился высокий, крепкий мужчина. Ни секунды не сомневаясь, он отважно нырнул в воду головой вперёд и уверенно рассёк поверхность мощными, безупречными гребками. Я попытался плыть ему навстречу, но мою ногу пронзил жестокий спазм. Перевернувшись на спину, я завыл от боли и начал уходить под воду.

Незнакомец оказался первоклассным пловцом. Подплыв со спины, он обхватил моё обмякшее тело за корпус и потащил к берегу.

Когда я очнулся, из горла вырвался надрывный кашель, голова была будто набита грязной ватой. На небе проглядывали лоскутки синевы за серыми облаками.

Надо мной склонился загорелый молодой человек с копной золотых волос. Большие голубые глаза с лёгкой тревогой всматривались в моё лицо. Он улыбался.

— Как он? — услышал я Олин голос.

Мужчина выпрямился и довольно посмотрел в небо:

— Ещё бы чуть-чуть, и утонул.

Из облаков выглянуло яркое солнце. Его лучи мигом согрели влажную траву и осветили стройную фигуру женщины, выходящей из реки. Ольга неспешно подошла к парню, отжимая мокрые волосы, и нежно обняла его за талию. Провела миниатюрной ручкой по его крепкому прессу.

— Мой герой.

Найдя губы друг друга, они поцеловались.

«Оля? Что вообще происходит?!» — хотел закричать я, но из груди вырвался влажный хрип. Я вскочил на ноги и хотел наброситься на ублюдка, придушить его. Но обессиленное тело тут же упало на траву мягкой массой. Как жидкий речной ил, который мог только содрогаться.

— Оу, друг, давай полегче. Ты полежи…

В глазах потемнело от слабости и от ненависти.

Из-за спины послышался топот босых ног. Перед моим водянистым взором возникла Танечка.

— Дима! Смотри, какого я нашла жука большого! — девочка с разбегу уткнулась в живот незнакомца.

— Молодчина! Моя красавица.

— …Т-т-та! — вдруг выплюнул я.

Счастливая семья вопросительно посмотрела на меня.

Я попытался закричать, взреветь, заявить свои права на собственную жизнь. Но вместо слов из меня что-то выползало. Из моего рта повалила густая речная пена. Мерзкой змеёй она полезла наружу, хлопьями падая на мокрую траву. Я начал давиться и задыхаться.

— Ему плохо…

Я видел их лица. Как они сгрудились вокруг меня, не понимая, что со мной происходит, не в силах помочь. В их глазах я увидел отвращение. Всё моё жидкое тело задрожало.

— Оль, всё-таки сходи к машине за телефоном, вызови скорую, — Двойник отвернул от страшного зрелища Танечку. — Скажи, — у нас тут утопленник.