Уроки ОБЖ

Глава 1

Виктор Степанович любил рассказывать истории, да такие, словно каждый вечер вместо проверки тетрадей, он, как настоящий писатель, садился за пустой лист и начинал выдумывать вещи, которых от него никто не ожидал.

Школа. Кабинет. Дети внимательно слушали его истории, и про то, что он, спасаясь от медведя, перепрыгнул через 3-х метровый забор. Хотя его физическая форма говорила об обратном. И про то, как он, пойдя за грибами, прошёл 20 км прежде чем выйти к обочине и машине. Про защиту от нападающей бешеной собаки - хороший удар по носу. Как раз туда, где самое чувствительное место находится. Словом, Биар Грилз, но наш, в очках и с животиком. Хорошего человека должно быть много.

Запыхавшиеся при подъеме на 4 этаж двое старшеклассников, стояли и пытались отдышаться еще минуты три. Они попросили автоматы для подготовки к зачету по его сборке-разборке. Один стоял - высокий, в синей рубашечке и брюках чуть не до ушей. Мальчишку качал комнатный воздух. И второй, не менее забавный, кудрявый, ремень едва застегивался. Широкая кость. Полный подошел к преподавателю, перечитывающему ленту, и протянул руки в воздухе будто принимая из рук Виктора Степановича несуществующее оружие. Ясно! Недоумевающе посмотрел на парня Виктор Степанович, подняв брови. Вечно он что-то забывал.

– Ты чего? - пожав парням руки, Виктор Степанович оторвался от телефона, держа еще теплым в руке.

– Да, здравствуйте, - он посмотрел на слегка растерянное лицо преподавателя, потом на свои пустые пухлые руки и выдохнул, будто собираясь выпить воды, - вечно забываю сказать. Сначала делаю, потом говорю! - судорожно дрогнув ногой, он отвел взгляд в сторону и вернулся обратно в школу, в кабинет, на прежнее место. Происходил маневр достаточно быстро, чтобы никто не успел обратить внимание и вынести на обсуждение, но недостаточно быстро, чтобы не понять, что это могло значить.

Не торопясь, высокий паренек, не произнесший ни слова до, легко и грациозно провел пальцем по редкой брови, перебив пухлого и сразу приступая к сути:

– Нас прислали автоматы одолжить. У нас на уроке автоматы разбирают, - высокий передал квадратную записку нелепого яркого цвета с подписью: “Одолжите 2 автомата, в 346 каб. *Подпись Алимов Б.В*,- вот записка.

Виктор Степанович молча ушел сквозь парты орущих детей в конец кабинета, где стояли шкафы. Одиноко и тихо выглядел преподаватель со стороны. Он пошарился в светлом шкафу из ЛДСП, отодвинув раздражающие своим видом куртки. Достал автоматы и протянул ребятам: сначала высокому, потом низкому, со словами

– Не потеряйте детали от него.

После ухода не вписывающихся в школьный кабинет, юношей в зеленой форме, Виктор Степанович с облегчением сел на стул. С облегчением и сознанием природной потребности в отдыхе, он достал телефон, но тут зевок заставил нашего героя уронить телефон и прозвенел звонок. Как обычно – на самом интересном месте.

Бесы, уничтожавшие всё вокруг себя, вернулись за парты. И Моцартовский турецкий марш играл на их прилежных улыбках.

На уроках ОБЖ случается всякое. Чаще, вместо какой-либо практики весь класс был заточен в душном кабинете о четырех зеленых стенах. Где на одной - модели и модификации АК-47, на второй гимн, герб и флаг. А также виды воинских званий и различные виды формы различных видов войск.

На плакате были представлены как женские, так и мужские типажи. И когда рассматриваешь их, то видишь какие забавные серьезные лица у этих, казалось бы, строгих человечков. Человечки нарисованные, а лица такие, словно проблемы у человечков - настоящие.

И приятный запах духов одноклассницы возле тебя. И когда соизволила сесть за одной партой с молчуном на перемене, тот тряс и болтал ногой, либо же с удивлением сидеть девчонка с ним не любила, а садилась, чтобы общаться с ребятами с того же ряда, что и парта молчуна. И вот в такие моменты, он с удивлением для себя обнаруживал, что его заинтересовал пенал, ручки в нем, карандаш. Либо же выходил из кабинета. Пока не звонил громкий звонок, еще советский, мальчик изучал спокойное движение в школе. Таджичка мыла лестницу. В столовой сегодня давали рассольник, руссиано и пюре с котлетой.

Чаще в полугодии обходились большей частью теорией, переписыванием из розового учебника различных параграфов. Тем же занимались и дома. То же давали и на домашнее задание. Либо переписывали расплывчатые по стене слайды с проектора. Класс, как и сам учитель, словно замедлялись в несколько раз. Становились более вялые, заторможенные. Но когда начинались практические занятия, то сразу класс оттаивал.

Усы, подтяжки, очки, душа - все должно быть прекрасно в учителе ОБЖ. У Виктора Степановича не плохое предчувствие – нет. У него беззаботный и полный цветения души трепет. Он до последнего не будет ничего знать. Как и остальные. Старшеклассники в этой зеленой форме побыстрее хотят закончить эту начальную военную подготовку. Предмет, встрявший поперек между ними и каникулами. Сдать все долги и уйти в конце июня – начале июля на полноценный отдых. Эх, а ведь девчонки-то уже давно ушли , а парни тут, вынуждены ходить строем, читать устав и бегать по стадиону. У учителя Виктора Степановича родился здоровый сын, жена жива-здорова. Он вот-вот собирается брать в кредит хорошую машину. Присматривает ипотеку. Свое жилье– всегда приятно.

Виктор Степанович любил говорить, особенно новым классам, переходящим к нему:

– Вот эту книжечку розовую мы трогать не будем. Там сплошная вода, читать её невозможно, да и не нужно. Проверять я это не буду. Смотрите, как поступим: я выделяю только самое-самое из этих материалов - потом вы законспектируете всё кратко, что я скажу по теме и далее, чтобы время зря не терять - сразу перейдем к практике. ОБЖ ведь, это про практику, а не про “писательство”. Вы же не бухгалтеры столько писать. Или вы, когда потеряетесь в лесу и попытаетесь сориентироваться на местности, будете сидеть конспекты писать? - нет, дурость, всё здесь должно быть, - учитель указал пальцем на свой лоб с тремя складками, - в котелке. Сразу: захотел и достал, как с полки что надо.

Там, за экраном телефона пришло уведомления, и , кормя ребенка, спешно пролистывала одни и оставляла другие, женщина. Зрачки то увеличивались, то сужались. Она то напрягалась, клацая ногтями по экрану, то мирно смотрела как ребенок пьет молоко.

То поправляла одеяло, то издавала неприятные звуки, будто не нравилось ничего вокруг. И май благоухал за окном, за глазами смотрящего. Внезапно ее лицо искривлялось и на нем читалось раздражение.

Мысль о замужестве не вызывала у нее радости, а только эти волосики увлекали внимание. Тоненькие, жиденькие.

Военная часть, щебень, 90-е. И еще прошлый директор возглавлявший школу задался вопросом о военной начальной подготовке. Пухлые пальцы стучали по столу. На фоне жужжал факс, принтер и слышалось цоканье каблуков секретарши с аномально высокой стрижкой. Пережиток неуклюжей советской моды. Тяжелый мужской голос откатился и колесики отъехавшего стула заскрипели.

– М-да. Надо что-то решать. Дела, дела…,- он затих,- Марина Игнатьевна, будьте любезны, скажите в какой стопке дела лежат? - плавно, без резких движений, он медленно схватился за голову.- Ай, вот черт, что-то голова разболелась ,-он поправил коричневый пиджак и посмотрел от безразличия к окружающему , как у пациента с зубной болью, на все эти черные строгие ручки, подставку из зеленого камня, лупу, а на подоконнике - танцующий цветок на солнечной батарее - мигрень разрасталась с каждым движением цветка. По радио шла песня “Фотография 9 на 12”

И блин солнца выкатывался из-за серых, но засвеченных облаков. Глянь на небо, на асфальт, на улицу - хоть куда - и увидишь, как тень сползает с хмурого вида хрущевок, с детских площадок, с пустырей, стадионов. Переползала да не переползла! Наступает блестящее золотое солнце-блюдце и от него, со скоростью пешехода, скачет, перекрывает дома тень.

А в будущем на том же самом месте спустя 30 лет дует ветер. Где-то дворник косит траву. Голуби курлыкают, наслаждаясь негой и солнечными лучами. Потом от них и обратно солнце заслоняло небо. И снова ползущая тень. Бездомные коты бегали и умывались, поворачиваясь к теплу шерсткой. У пары из них шпана завязала усы. Вдруг воображение оборвал вид неестественный кокон волос красного цвета. Будто это рыжий.

– Что, Николай Николаевич голова?

Тот ничего не ответил, но бессвязно хмыкнул в знак согласия.

– Вот держите, -она достала из сумочки аспирин и с треском выдавила 1 кругляш. Набрав воды, она кинула таблетку и подала стакан директору.

– Спасибо, Мариночка.

После того, как запил горькую таблетку - высунув язык, директор скривил лицо, как маленький.

Он осмотрелся вокруг. Меблировка кабинета не была самой шикарной, как и не блистала душевностью, за ней не стояло никакой истории. За креслом директора висели дипломы, награды, завоеванные школой, краешек портрета слегка помят. Мебель строгая. Без лишних деталей и излишеств.

В шкафах важные папки с архивами. Официальная печать школы, календарь с, кажется, какими-то жирафами. На английском, exactly. Статуэтка, подаренная на юбилей. Исполнилось 50 лет. Пепельница, которую лихой зять привез из Америки. Выполнена в виде девушки в провокационной позе. Директор любил, когда никого нет иной раз взять пепельницу, издав глухой звук щелбаном по пластику. Почему-то очень он обожал этот звук, как свой собственный. Часто слепнув от холодного страха и стыда быть замеченным, он прятал «недоразумение» в ящике стола.

– Николай Николаевич, подпишите бумагу одну, от военкомата, там по поводу получения списанных учебных гранат.

– Списанных гранат? В школу? Именно этого я что-то не припомню, не припомню, -он прищурился, как щурится всегда в подозрительных ситуациях, и встряхнул соглашение, пробегаясь по нему глазами. - Из памяти что ли вышибло, -открыв окно под чудесной августовской погодой, под пение птиц, - он поставил пепельницу на стол и закурил, приготавливаясь слушать помощницу через стенку, сидевшую за своим столом и скрепляющую дела степлером. На фоне заиграл Киркоров и радио тут же оборвали на

Ты бережок, а я речка.

Ты фитилек, а я свечка

Разговор продолжился дальше

– Ну как же, Николай Николаевич, это еще лысые такие, в темных пиджаках.

– Не помню. Может из-за или уже просто старый маразматик стал, - высунулся в окно и затянулся сильнее, выпуская ненавистный дым.

– Ну что вы, нет, просто подзабыли слегка. Так бывает. Вы еще тогда советовались с ними из-за недостатка средств финансирования и о необходимости наглядных учебных пособий, - она подчеркнула, сделав акцент на последнем слове, разыскивая веревку и дырокол для сшивания дел.

– А, вспомнил, я тогда еще, -он продолжил стрекочущим голосом с замедленным темпом, крутясь и качаясь на кресле, - я же тогда еще спрашивал, а безопасно ли это, - сознание как-то резко прервалось.

Теперь в том же кабинете спустя четверть века на коврике стоял Виктор Степанович, весь розовый от стыда и в то же время не знающий, куда этот стыд деть. Стояла тишина и за столом сидел новый директор показывающий записи с камер: А все-таки иногда кажется, что ничего этого не существует, - мужчина ласково покачивал в руке стакан с коньяка и стуками об стекло кубиков льда,- Ну так и что? – спросил он сам у себя, нахмурено задергивая шторку- мне кажется, что когда кажется - креститься надо, а не потягивать краденный «Прасковейский» за 400 рублей. Ты как считаешь? Разве стоила кража и ночь в обезьяннике какой-то бутылки. Вселенский масштаб проблемы, бытие, время, материя ,- вдруг сморщившись на последнем слове, Виктор Степанович высунул язык и кончиками пальцев, ногтями, снять волос с языка неизвестного происхождения,- бесит такое, Ай, ладно, всё равно уволят! Я никого не боюсь! Кого мне бояться?

Запись остановили.

– Дорабатываете до конца месяца и пишите заявление. – остро послышался безэмоциональный женский голос сквозь гудение вентилятора.

Наше время, та же НВП. Виктор Степанович, гордо вдыхая, вбирая воздух в легкие, словно его распирало изнутри, выдыхал с баллончиком. Астма, бывает. Смотрел на песочный пустырь, а неподалеку - ребята, обнажив верхнюю часть тела, оставив зеленые хаки штаны, подтягивались, отжимались, кто-то через колонку включил музыку и все довольные. Только выкрики ребят и отзвуки музыки доносились издалека до Виктора Степановича. Решили под деревом на траве побороться. Солнце в зените. Как раз полдень. И трава, колышимая прохладным ветром в тени берез на палящем солнце, тут же сминалась кубарем катившимися юношами. Пришел Виктор Степанович с холщовым мешком:

– Что там, Виктор Степанович? - спросил один из них.

– Гранаты метать будем. Сегодня зачет сдаем. Сначала пару раз покидайте, а потом на оценку.

– Виктор Степанович, насвистывал Аллегрову, потом, проникнувшись, тихонько напевал, переминаясь и заполняя пробелы в строчках музыкальным “че-то там” -

С наивной подписью “на память”

Че-то там, че-то там.

Хотя улыбкой вряд ли что исправишь.

Отойдя в сторону и заполняя на своей планшетке посещаемость, Виктор Степанович отвлекался от работы, наблюдая, как на другом футбольном поле играют в футбол. Отодвинувшись на секунду и сжав губы, он вернулся к скучной посещаемости, которую никогда не любил заполнять

– Тоже бы попинал мяч. Может и своим ребятам устроить день футбола?

Нет, нет же, надо работать! Подотчетность, ну всякие там дела, запросы, отчеты - не отчеты. Как я замаялся уже заниматься всем этим. Уже зрение посадил в ноль с этими отчетами.

Неужели уже пора покупать коляску. Или она её заранее попросила, чтобы потом с этим не заморачиваться?

Насупившись - бабы, чего от них еще ждать. Прямо никогда не скажет. Готов отдать поспорить на свой коньяк. Потом еще ездить, стоять в этих душных магазинах, выбирать чертову коляску. Сейчас бы на рыбалочку, да мясо замариновать самому, баранину…Ух. Ай, ладно, потом проверим как оно будет.

Виктор Степанович оглушительно хлопнул в ладоши, подходя к ребятам:

– Так, все уже размялись, ноги-руки как аэрофлот?

От парней послышались одобрительные звуки, обезличенные и предвкушающие.

Ребят, но сначала я вам продемонстрирую, как бросать, а то вы может и не знаете вообще. Не мама же это вам объяснит в конце концов.

Внезапно, встрял вопрос поперек объяснения учителя от ученика

– А что, если они рабочие. Вдруг мы кинем, а она рванет. Как отличить боевую от учебной?

Учитель засмеялся уверенным и спокойным тоном.

“О, прошу не перебивать, когда я рассказываю, 20 раз отожмись-ка и обратно в строй”. Парень слушал разъяснения учителя на кулаках.

Виктор Степанович засунул, не смотря, руку в мешок, как в мешок с бочонками из лото, и вытащил учебную гранату, показывая ее, словно это музейный экспонат.

– О да, я вам не папка, но расскажу такое, что вы будете передавать внукам. Стоит послушать, как считаешь? - он подошел и отодвинул телефон одного из парней. То-то же. Итак, юноши, граната Ф-1, она же “лимонка”, она же ананас, она же фенюшка, как сказали бы сегодня. Собственной персоной. Масса ноль шесть килограмм, принята на вооружение нашей армией в 1928. Самая распространенная граната в мире. В большинстве игр, стрелялок именно Ф-1 вы встретите на месте гранаты. Почему она черная, а не зеленая? Да еще и с белым крестом? Всё предельно просто - так обозначаются учебные гранаты. - он перевернул её , показав низ - буковки “УЧЕБ” говорят, что ей можно гвозди забивать. Шутка. Никогда, так не делайте!

Движемся дальше. План такой - вы дергаете чеку, разбегаетесь и проворачивая корпус до конца, передаете гранате дополнительную кинетическую энергию, докинули до вон того четвертого конуса - зачет, не докинули - в конец очереди и пробуете еще раз. Да, кстати, из оценок, которые вы получите в конце нашей подготовки выводится арифметическое среднее. Это среднее будет выставлено.

Услышали, мужики? – спросил он будто между делом у группы юношей в зеленой форме. Юноши замешкались и отвечали слишком тихо. Эй, мужики? – гневно свистнул так, что у всех находившихся там, включая него самого заложило уши. Тут же последовало громкое и отчётливое - «да, Владимир Степанович! Так точно».

– Разойтись для выполнения задания – прозвучал умиротворенный мужской баритон.

Он достал телефон и проверил пару сообщений от жены.

– Итак, родные, разбирайте и кидайте. Чеку держите с собой.

Первый взял гранату. Черная.

– Первый пошел. Первый готов? Чека, разбежался и бросаешь, доворачивая.

Первый бросил. Бросил далеко.

Второй взял гранату и бросил неудачно.

– Черт побери…40 человек, здоровых лбов, а гранаты метать так и не научились. Вот смотрите, (он показал технику броска, не вырывая чеки). Вот, вот как надо.

А как работает вообще сам механизм, посмотрите - я выдергиваю чеку, отвожу ручник. Холодный дух пролетел в теле за секунду. Глаза увидели зеленую.

– Сука…- с ненавистью то ли совсем шепотом, то ли про себя было сказано это слово. Первую секунду он по-животному осмотрел, но вокруг был стадион, рядом школа, толпа из 40 здоровых лбов, и вот рядом женщины с коляской идут, рядом дети на велосипеде. Вокруг жилого дома. Вторую секунду он потратил, чтобы максимально отбежать и отскочить от ребят, стоящих за ним, врезавшись в песок. Третью секунду он потратил, чтобы прижать гранату к себе, обхватив руками себя, как при острой боли в желудке.

Виктора Степановича не стало.

Как и любой ребенок, пусть это и старшеклассник, но на секунду впавший в детскую беззащитность, первые минуть 10 ни один из ребят не понимал, что случилось.

Люди пооткрывали форточки из-за шума снаружи. Только открыли форточки, так тотчас начали снимать происходящее на телефон. Бесчувственно, без сожаления, радости или злорадства, лишь с заботой и трепетом о качестве съемки. Там, за экранами. Иные придерживали, сжимая или перетирая, ткань одежды. Главное, чтоб в кадр попало.

Долгое время ученики, видевшие происшествие, не могли говорить вообще. Слухи расползлись по школьным коридорам. Сообщение переходило из уст в уста, показывая эффективность масштабов распространения живого слова даже в наши дни. Утихло.

Очередной урок ОБЖ. Другой учитель, другие дети – тот же класс. Маркером по доске водила рука как-то более аккуратно и строго. Почерк ровный, без отхождений, словно тот, который печатают пунктиром в прописях.

– Максим Петрович, зачем вы написали термины на доске? Они же и в учебнике есть, - прозвучал ломающийся голос мальчишки.

В классе была тихая пауза, будто перед криком. Воцарилась тишина. На потолке гудели лампы.

– Так и что? Смотрите: эти термины нам очень пригодятся и для лучшего понимания темы нам нужно знать их. Вот мы сейчас видим их перед собой и сразу понимаем, что есть что. Так написано в методических рекомендациях. Поэтому будем четко следовать им.

Максим Петрович как-то во время занятий стоял возле доски, ни на шаг не отходил от нее. Рассказывал сухо. Домашними заданиями давал конспекты, на уроках отрабатывали знание терминов. Только по формулировке(трактовке?) с учебника.

Однажды его спросили, положив руку на плечо:

– Максим Петрович? Когда мы уже окончим эту теорию и приступим к практике? Оказание медицинской помощи, перебинтовка открытых ран и повреждений, наложение жгута и оказание первой медицинской помощи. Или будет, но попозже, - девушка переглянулась с подругой, - может в следующий четверти будет.- разбредшиеся взгляды в классе, из тех кто не сидел в телефоне, были направлены на нее.

Учитель своими негромкими, сухими словами перехватил на себя внимание класса, вывода каллиграфическим почерком домашнее задание на доске. Говорил со спины. Повернулся:

– Ох..ну смотрите , ребята: у нас есть учебная программа. Есть учебный план, по которому мы должны заниматься и который формирует содержание наших занятий. И как ни странно, но занятий практических наш курс не предполагает. Ну, точнее сам учебник тоже не предполагает нечто подобное.-дети , кто не поленился принести еще одну книгу, покосились на розовые учебники, будто там было изображено что-то пошлое и непристойное.

Учитель едва улыбнулся, с щелком надел на маркер колпачок и оттряхнул зеленые ладони:

– Да-да, эти учебники направлены на развитие и выработку знаний, необходимых для умения действовать в ЧС - то есть чрезвычайных ситуациях.

После этих слов в классе воцарилась полная тишина. Было слышно, как гудят лампы. Эти люминесцентные светильники на потолке. Сосед сидел в телефоне. Дошел до нового уровня. Рекорд

– Какие же они бестолковые, - смотря на блестящую решетку ему надоело закрашивать новый ластик ручкой.

Многие безразлично пожав плечами или выдохнув, отыскали отложенные ручки и принялись переписывать учебник. Особенно яростно и охотно переписывали отличницы. Между собой шептались:

– Ну, а что такого? Переписывать, так переписывать, какая разница. Зато ведь с ничего ставит оценки хорошие. Просто переписала, конспект показала - и всё, держи “5”.

– Согласна. Хорошо же и удобно. Даже учить ничего не надо.

Так и шли уроки Максима Петровича. Да, многое теперь по-другому. Не так, как раньше.

И теперь не катает синюю коляску кудрявая женщина возле той школы, где учит Максим Петрович.

Спустя пару месяцев всё улеглось, хотя ещё долго скрипящая со стеклом дверца серванта открывалась и закрывалась в родном доме учителя ОБЖ. Там продолжал насыпаться вонючий кошачий корм, продолжали по-старому тикать часы. Так вокруг истории собрались толпы, звенели журналисты и новость попала в СМИ. Провели проверки. К счастью, конфликт и напряженную ситуацию с негодованием окружающих урегулировали в установленном порядке. На прощании по неосторожности уронили венок и мать плачем превысила допустимую норму шума.

И опять тот же кабинет. Тот же серый блестящий огнеупорный теплоотражающий костюм на вешалке, пугающий мелочь. Те же плакаты. Но теперь 10-классники - уже другие ребята, учитель другой.

Изредка зевая, но чаще листая ленту, он перебрасывался историями с классом. Однажды он оживился, объясняя какую-то тему про поведение на воде, кажется. Заметив только так, мельком: “Да, был и такой случай, что в школе одной учитель вместе с юношами, такими, как вы метали гранаты на дальность, голос и молчание класса прервали два неофициальных клоуна на Камчатке. Один ударил линейкой по затылку другого. В белых наглаженных рубашках, нелепо, как выглядит юноша в белой рубашке и черных брюках, они ржали друг над другом, даже не слушая:

– Вадим Васильевич, он меня линейкой стукнул.

– Вадим Васильич, не верьте, это он меня - хохотали они друг над другом.

Мелькал за партой розовый учебник, конспекты, еще конспекты. Много. Они никому никогда не вредили. Практика? А что “Практика”? И никакой больше практики. Читать и писать. Всё.