Урок

Глава 1

Урок

— Знаете выражение "Дрова рубят, щепки летят"? А слышали такое слово, "революция"? С чем оно у вас ассоциируется?

Историк окинул взглядом аудиторию. Ему привычнее было читать лекции в столичных ВУЗах, а тут сельская школа, подростки, им по двенадцать-тринадцать лет, и им откровенно скучно.

Прислушавшись, лектор услышал, как особо скучающие ребята елозят на стульях, стулья скрежесчут и скрипят. Кто-то разрисовывает свою тетрадь, кто-то пишет любовные записочки, кто-то беспардонно жвачку жует. Одна девочка на задней парте даже показывает мальчику, какие большие у нее получаются пузыри. Думает, лектор не заметит. Розовые, клейкие, противные пузыри.

И откуда в сельской школе такая жвачка? Кто-нибудь подшутит, прилепит к учительскому стулу, потом придется отдирать эту гадость от качественной ткани ножом...

Лектор украдкой посмотрел на учительницу истории. Она сидела пунцовая от стыда, и так нервничала, что грызла ногти с противным чавкающим звуком... заусенцы будут потом... их она тоже отгрызать станет... до крови. Ужас.

Игорь Павлович подумал, стоит ли преподать этим школьникам урок, понимая, что урок будет довольно жесток, но реакция учительницы убедила его, стоит.

Выйдя в коридор, он занёс в класс топор, большое полено, клеенку, и громко хлопнул дверью. Дети вздрогнули, наступила тишина.

— Итак, раз никто не ответил на мой вопрос, давайте устроим визуально-тактильную демонстрацию. Прошу, вот вас, сильный молодой человек.

Лектор обратился к качку с совершенно хулиганской физиономией, которому еще недавно его соседка показывала свои жвачные пузыри.

Парень глупо улыбнулся, поиграл мускулами, и спросил, вставая с места:

— Ну и чё надо делать?

— Выйти ко мне сюда. Хорошо, теперь берите топор. Да-да, двумя руками. Хотя сначала зафиксируйте бревно, вот так. А теперь, начинайте рубить. Размах до плеча, лезвие должно входить под углом сорок-пять градусов.

— Чего? — переспросил парень, явно думая о горячительном напитке, а вовсе не о геометрии угла.

— Вот так, это сорок-пять грудасов, а вот так было бы девяносто, — терпеливо показал лектор. — А теперь, рубите!

Парень оказался рукастый, и скоро вся клеенка была в мелких, острых щепках.

— Потрогайте их, — приказал лектор. — Пальцами, пальцами, не бойтесь заноз, если что, у меня тут иглы, перекись, йод. Вперед, изучите их на ощупь. Что вы чувствуете?

— Они острые, и шершавые, занозиться легко... теплые...

— Хорошо. Теперь соберите несколько и раздайте остальным ребятам. По одной щепке в руки, вперед.

Игорь Палыч видел, как ребята, даже та девочка, ощупывают щепки. Кто-то взвизгнул, занозившись, и учительница быстро, ловко помогала пострадавшим.

— А теперь, молодой человек, оставим топор в стороне. Соберите клеенку, и выбросьте в ведро. Хорошо. Никуда не уходите, я сейчас вернусь.

Лектор вышел в коридор и через минуту внес в класс человека, мужчину. А вернее, первоклассно сделанный из дерева манекен.

— Так, вон там еще одна клеенка, стелем ее сюда, и теперь, берите топор. Фигура сделана из дерева, точно также как с бревном, начинаете рубить топором. Ну же, вперед...

Но парень даже не попытался замахнуться.

— Я рубить не буду!

— Молодой человек, это же просто раскрашенное дерево...

— Выглядит как человек. Что я ему, руки отрублю? Или ноги? Голову... Это как живое тело рубить... только без крови...

Лектор знал, что внутри манекена была смола. Эксперимент производил впечатление даже на взрослых, на студентов... У смолы характерная липкая текстура и запах.

Потом его рассказы о том, что собой на самом деле представляет революция, всегда производили должное впечатление.

— Хотите, я вам помогу? — учтиво спросил Игорь Павлович, и вдруг заметил краем глаза, что та девочка выплюнула жвачку и сейчас плачет, хоть и совершенно беззвучно.

Он заметил, что все дети смотрят на манекен испуганно, будто на самом деле ждут экзекуции над живым человеком. А парень-хулиган и вовсе спрятал за спину топор и твердил как заведённый, "я не буду!"

Молча Игорь Павлович кивнул учительнице, и она встала, убрала манекен в шкаф, клеенку, свернувшуяся с тихим шуршанием, отчетливо слышным в наступившей гробовой тишине. Мягко коснувшись плеча парнишки, шепнула:

— Отдай.

Он покорно отдал ей топор.

Его учительница тоже убрала.

— Ну что же, — обратился лектор к парню, — можете садиться.

А вам всем и вашей учительнице я хочу сказать: вы прошли это испытание куда более достойно, чем многие столичные студенты. Вот молодой человек наотрез отказался рубить топором человека, пускай он только выглядит как человек.

Наша страна пережила не одну революцию, и всегда результатом, промежуточным, были реки крови, горы трупов, разорванные, искалеченные тела людей, еще недавно просто живущих, дышащих, любящих... кого-то, да, ненавидящих. И запах держался в воздухе такой, как на скотобойне.

Знаете, мертвый человек на ощупь сильно отличается от живого. И кровь у мертвеца липкая, вязкая, и она другого цвета...

Все дети вздрогнули.

— Не верьте! — вдруг резко и звучно произнес Игорь Павлович. — Не верьте, если вам скажут, что смерть одних принесет радость и светлое будущее другим. Иногда в несерьезных американских фильмах бывает звучит очень правильная мысль. Вот например "Полтергейст". Там город построили на месте гигантского кладбища. Мертвым это не понравилось.

Мы должны уважительно относиться не только к жизни, но и к смерти. Будь то даже смерть врага.

Не существует оправданий для злодеяний, даже это пресловутое "ради большего блага". Злодеяние всегда остается злодеянием, а революция – та же война, и пахнет она как разлагающийся труп, и тактильно ощущается также.

Не верьте дешевым постулатам, что, убивая одних, вы несете счастье другим.

Уверен, что этот урок вы выучили на зубок.

И скажу вам без утайки, я вами горжусь, ребята!