Une Illusion

Глава 1

Где-то над Средиземным морем, вечер

— Добрый день, леди и джентльмены. С вами говорит капитан воздушного судна Арман Легран. Сегодня со мной второй пилот Шарль Гарнье. Команда наших бортпроводников: Кристал, Натали, Кароль, Оливье, Рени, Ариэль, Франсуа и наш старший бортпроводник Шанталь. От имени авиакомпании Air France мы рады приветствовать вас на борту самолёта Airbus A319, выполняющего рейс по маршруту аэропорт Оран — Шарль де Голь, Париж. Время в пути составит 2 часа 35 минут. Расстояние между аэропортами 922 мили. Мы набрали высоту 35000 футов. Наша скорость 460 миль в час. Погода в Париже хорошая, температура воздуха 20 градусов выше нуля. Мы ожидаем небольшую турбулентность над Средиземным морем. Я рекомендую оставаться пристёгнутыми и не покидать кресел на протяжении всего полёта в целях вашей безопасности.

Пассажиры моментально оживились. Они начали отстёгиваться, хвататься за сумки, вытаскивать планшеты, включать телефоны и устраиваться поудобней. Бортпроводники разбежались по салонам. У них были свои заботы. Нужно было обеспечить всех ужином и побыстрее закончить с делами, чтобы осталась минутка отдохнуть перед посадкой в Париже.

За иллюминаторами раскинулось безбрежное Средиземное море. Вечером оно казалось тёмно-синим и на горизонте незаметно сливалось с небом. Море подсвечивалось огоньками кораблей, а небо — вспыхивающими звёздами. Бизнес-классом сегодня летело только пятеро пассажиров.

Пожилая французская пара, возвращающаяся с отдыха. Муж и жена увлечённо делились впечатлениями, переживая счастливые моменты снова и снова.

Нервный алжирец, который постоянно дёргался и озирался. Он вытащил телефон из нагрудного кармана, покрутил его в руках и засунул обратно. Затем развернул журнал, перелистнул несколько страниц и опять потянулся за телефоном.

Представительный мужчина в очках и тёмном костюме. Он сразу же после взлёта откинул спинку кресла и закрылся газетой.

Женщина в возрасте неизвестной национальности, больше смахивающая на индейца навахо, высохшая, с пергаментной кожей шоколадного цвета. Её руки до локтей были расписаны татуировками. Интерес вызывало надетое на ней национальное платье, представляющее собой картину Пикассо. По тому как нервно она теребит верёвочку амулета, становилось понятно, что женщина боится летать.

Она откинулась на спинку кресла. Её что-то мучило. Ужасно хотелось пить и сдавливало грудную клетку. Следом появилась боль. Сначала незначительная, но она усиливалась. Стало тяжело дышать. Чуть позже её лоб начал покрываться капельками пота. И накатил панический ужас. Она вцепилась в подлокотники кресла с такой силой, что побелели пальцы.

— Мадам, вам нехорошо? — жена пожилого француза с опаской посмотрела на женщину.

— Всё в порядке, не волнуйтесь, — ответила она еле слышно на ломаном французском.

— Может, позвать стюардессу?

— Не стоит беспокоиться.

— Вы уверены?

Женщина закрыла глаза, мысленно поставив точку в разговоре. По её лицу пробежала короткая судорога, и оно медленно покрылось мертвенной бледностью.

Рука француженки потянулась к кнопке вызова бортпроводника.

Шанталь откинула штору, закрывающую салон, и всмотрелась в пассажиров. Через несколько секунд она стояла рядом с женщиной.

— Мадам, вы в порядке?

Шанталь видела ответ, но была обязана задать этот ничего не значащий вопрос.

Женщина с трудом открыла глаза и мутным взглядом посмотрела на неё.

— Я не могу дышать, — прохрипела она.

— Постарайтесь успокоиться. Я измерю вам давление, и мы решим, что делать, — заученно произнесла Шанталь, одновременно беря её за запястье. — С вами такое случалось раньше?

Женщина не ответила. Она теряла сознание, проваливаясь в пустоту.

Стюардесса почувствовала прерывистые удары. Пульс скакал. Он был настолько частый и сильный, что ей показалось, что сейчас кровь разорвет вену и хлынет наружу. Шанталь ничем не выдала своего беспокойства.

— Я вернусь через секунду, — пообещала она, выпрямляясь.

И метнулась к багажной полке над первым рядом кресел. Из-за занавески выглянула Кристал.

— Похоже у нас сердечный приступ, — тихо объяснила Шанталь, приблизившись к коллеге. Кристал невольно закрыла лицо руками. — Или что-то похуже, — она вручила ей тонометр. — Пассажир на А4. Измерь ей давление, а я доложу капитану и попробую найти врача.

Кристал устремилась к женщине.

Тем временем Шанталь сдёрнула трубку коммуникатора. Она отжала нужную кнопку и произнесла.

— Капитан, в салоне бизнес-класса происшествие. Пассажир на А4. Подозрения на сердечный приступ, но не уверена.

Арман Легран нравился ей тем, что не задавал ненужных вопросов и быстро вникал в суть проблемы. Так случилось и в этот раз.

— У нас на борту есть врач?

— Собиралась выяснить это.

— Хорошо. Шанталь, доложи, как только будут новости. Шарль, запроси метеосводку на…

Связь оборвалась. Шанталь переключилась на салоны самолёта.

— Дамы и господа, говорит старший бортпроводник. Если среди вас есть врач, прошу пройти в салон бизнес-класса.

Она повесила трубку.

— Ей совсем плохо, — растревоженная Кристал чуть не врезалась в Шанталь. — Она побледнела. Давление 80 на 40. Дышит прерывисто. Ну, почему именно в наш рейс?!

— Тихо! — прикрикнула на неё Шанталь. — Мне самой всё это не нравится. Но если будем паниковать, ничего не изменится, — она услышала, как люди в салоне начали переговариваться, строить догадки и предлагать решения. — Успокой пассажиров.

Она вытолкнула Кристал в салон, а сама вытащила бортовую аптечку и направилась к женщине.

— Что у вас тут случилось? — молодой мужчина в узких очках навис над креслом.

Шанталь взглянула на него.

— Вы врач?

— Да. Вирусолог.

— Очень вовремя, — она подвинулась, подпуская его к женщине. — Подозрение на сердечный приступ и… Спасибо, что откликнулись.

Он наклонился над ней и проделал те же манипуляции, что и стюардессы несколько минут назад. Прибавил несколько врачебных. Затем он пристально осмотрел видимые кожные покровы. Особенно руки, покрытые татуировками, и пальцы.

— Дайте аптечку, — потребовал мужчина.

Шанталь распахнула оранжевый чемоданчик, который до этого стоял на полу. Врач порылся в его недрах и сжал губы в тонкую линию. Он поднялся.

— Вот что, девушка. Дело плохо, — он старался говорить тихо, боясь напугать притихших пассажиров. — У вас на борту нет ничего, что могло бы спасти её. Я попробую поднять давление и снять одышку. Но ей нужна квалифицированная медицинская помощь. Если не хотите привезти в Париж труп, разворачивайте самолёт. И принесите кислородный баллон.

— Мы вызовем службу экстренной помощи. Вы можете сказать, что с ней?

Мужчина задержал внимательный взгляд на Шанталь, затем взял её за локоть и отвёл в сторону.

— Очень похоже на отравление ядом акокантеры. На её руках я увидел изображения этих цветков. Что подтверждает, что её племя промышляет особыми свойствами растения, — врач выждал секунду, пока Шанталь не кивнула. — К тому же сама она бушменка и боится летать. Не исключено, что перед рейсом ей пришлось выпить настойку, в которую попал сок акокантеры. У неё специфический цвет кожи, вы ведь заметили? И подушечки пальцев… — он остановился, неожиданно поняв, что для стюардессы эти слова значат немного. — Я встречал таких пациентов, когда работал в Анголе. Поверьте мне, это опасная штука. Отравление с виду напоминает сердечный приступ. Такие пациенты быстро умирают, потому что им оказывается неправильная медицинская помощь. Ей повезло. Она ещё жива. Скажите вашему капитану, что мы имеем дело с бушменским ядом. Пусть передаст на землю. Там поймут. У вас чуть меньше часа.

Шанталь развернулась и направилась к пилотам.

* * *

Алжир, аэропорт Оран, поздний вечер

Самолёт остановился. К нему уже катился трап. Машина экстренной помощи с мигающим маяком стояла наготове. Двое докторов из местной больницы переминались с ноги на ногу, ожидая возможности подняться на борт и забрать женщину.

Пассажиры тревожно перешёптывались, пялясь на странную пассажирку. Нервный анголец начал кому-то звонить. Мужчина в костюме скривился, всем своим видом показывая, что он опаздывает. Французская пара взялась за руки. Они тихонечко молились. Из экономического класса высунулась тройка любопытных, которых Кристал быстренько отправила назад.

В проходе появился второй пилот. Врач-вирусолог направился к нему. Он был единственным, кто мог внятно объяснить, что произошло на борту самолёта.

— Мадам, сейчас сюда поднимутся врачи и отвезут вас в больницу, — тихо произнесла Шанталь, наклоняясь к бушменке.

Женщина приоткрыла высохшие глаза. Она что-то пробормотала на своём языке.

— Всё будет хорошо, — заверила стюардесса.

Бушменка выдернула руку из складок платья. В её ладони был зажат небольшой предмет.

— Ты добрая, — прошептала она по-французски, всовывая Шанталь крохотный стеклянный флакон с золотистым содержимым. — Возьми. Это святое сердце. Помни, оно выполнит сокровенное…

Её рука безвольно упала, и бушменка опять потеряла сознание.

* * *

Франция, Париж, базилика Сакре-Кёр, год спустя

Со смотровой площадки Сакре-Кёр открывался прекрасный вид на Париж. Знакомые места были, как на ладони. Город дрожал в вечерней дымке. Заходящее солнце подкрашивало его золотистыми цветами.

Многочисленные туристы толкались, стараясь сделать уникальные фото, которые украсят их коллекции. Французы же приходили сюда, чтобы пообщаться. К тому же рядом находился Монмартр с его неповторимым колоритом и кафешками. Никому неизвестный художник развернул свой мольберт и писал вечерний Париж.

В воздухе повис слабый аромат цветов, высаженных на площади Луиз Мишель. А темнеющее небо прочертил размытый след от самолёта.

Шанталь любила бывать здесь. Она отдыхала душой и телом, наслаждаясь прекрасными видами и не обращая внимания на окружающих её людей.

С нижнего яруса площадки послышался резкий окрик. Мамаша в цветастой юбке схватила за руку великовозрастного сынишку, стащила его с узкого парапета и теперь выговаривала нелестными словами со знакомым акцентом.

Шанталь улыбнулась.

И тут она увидела ЕГО. ОН стоял чуть в стороне и также как она, любовался на город.

Сердце дало сбой. Шанталь почувствовала невероятное желание перекинуться с НИМ хотя бы парой слов. ОН ходил за ней следом, словно преследовал. Где бы она не находилась, всегда появлялся ОН. Её таинственный незнакомец, словно вышедший из навязчивых снов. Да, ОН ей снился. И ОН был идеален.

Шанталь двинулась к лестнице.

— Привет, — бросила она, облокачиваясь на перила.

ОН повернулся к ней. В ЕГО взгляде появилось запоздалое удивление.

— Привет.

Губы тронула застенчивая улыбка. Шанталь замерла. ОН поразил её воображение. Высокий. Крепкий. Чёрные, как самая тёмная ночь, волосы. Пронзительные зелёные глаза, в глубине которых мелькали искры. Правильные черты лица. Красиво очерченные губы. ОН был одет очень просто — потёртые джинсы и светлая рубашка на выпуск.

— Я так часто вижу тебя, что решила уже познакомиться, — произнесла она.

— Как жаль, что не я сделал первый шаг, — с иронией в голосе заметил ОН.

— Действительно. Но это Париж. Необязательно делать тот самый шаг самому, а француженки не скромницы.

— Запомню.

— Ты не местный?

ОН напрягся. На несколько секунд задержал дыхание и ответил:

— Да, я приехал издалека.

— Откуда же?

— Ты любопытна.

— А всё же?

— Из Папеэте.

— Ого! — Шанталь не смогла сдержать возгласа. — Из Французской Полинезии?! Не верю!

На неё покосились, но быстро потеряли интерес и к ней, и к незнакомцу.

— Почему же? Так сложно представить, что твой собеседник островитянин? — поинтересовался ОН.

— Ты не похож на островитянина. Не вижу коричневого загара, — схитрила она. — Родился там?

— Нет. Немного в другом месте. На одном из подветренных островов архипелага Островов Общества. Если быть совсем точным, на Бора-Бора.

— А что делаешь в Париже?

Он задумался. Ответ крутился на языке, но его нельзя было произносить.

— Присматриваю жильё. Посоветуешь что-нибудь?

Шанталь улыбнулась.

— В Париже много красивых улиц и бульваров. Я живу в Ла-Дефанс. Это современный район. Если тебе больше по душе старина, останови свой выбор на авеню де Суффрен или на бульваре Сен-Жермен. Рядом с Эйфелевой башней. Или на Монмартре. Историческое место. Соблазнов много.

— Поэтому я и в замешательстве, — театрально вздохнул ОН.

А глаза вспыхнули ярким светом. Шанталь смутилась на мгновение.

— Э… меня зовут Шанталь, — представилась она. — А у тебя есть имя?

— Я назовусь тем именем, которое дашь мне ты, — ОН уклонился от ответа.

Шанталь задумалась. Игра слов нравилась ей, как и сам незнакомец. Таинственность придавала ЕМУ особое очарование. Она перебрала в уме несколько имён. Достойного не нашлось или поиски были некачественными.

— Ну, хорошо. Я буду звать тебя… Одиссей.

Незнакомец улыбнулся.

— Любишь Гомера, — заключил ОН.

— Откуда ты можешь знать?

— Твоя дипломная работа в Сорбонне была по «Одиссее». Или я не прав?

Шанталь поразилась такой осведомлённости. Она пожала плечами.

— Я не скрывала этого.

— Но и не говорила, — вкрадчивым голосом возразил ОН. — Не хочешь пройтись?

Одного ЕГО взгляда было достаточно, чтобы она согласилась. Незнакомец и Шанталь двинулись в сторону площади Тертр — «сердца Монмартра». Она находилась западнее базилики. Кафе Дю Тертр появилось на их пути очень кстати. Оно было тематическим. На стенах висели репродукции и картины местных художников. Особое место занимали Нотр-Дам и базилика Сакре-Кёр.

— Итак, Одиссей, — Шанталь опустилась напротив него. — Расскажешь, о себе?

ОН сделал вид, что задумался. Она тем временем отодвинула одинокую розу в длинной вазочке на край стола. ОН проследил за её движением.

Разговор продолжился.

— И что же ты хочешь узнать?

— Про Папеэте я уже услышала. Почему ты выбрал Париж?

— Город любви, — схитрил ОН.

— А если честно?

— Ну, ведь Полинезия Французская, значит, стоило посмотреть на столицу. Такой ответ подойдёт?

Шанталь облокотилась на спинку стула.

— Наверно, это секрет, — решила она. — Ты сбежал от жены?

— Я не женат.

Ответ ей понравился. В голове уже выстраивались грандиозные планы на будущее. ОН отвёл хитрый взгляд, читая её мысли. Шанталь заметила это.

— Эй! — она подалась вперёд. — Почему ты отворачиваешься?

— Ищу официантку, — соврал ОН. — Ты хочешь, чтобы я смотрел только на тебя?

— И никак иначе!

ОН заглянул ей в глаза. По её телу побежали мурашки. Она видела в ЕГО зрачках целые миры. Чужие и далёкие. Они вращались в огненных вихрях, умирая и восстанавливаясь. Всё подчинялось какой-то странной гармонии. Неизвестные силы усмиряли бурлящее пламя. Шанталь передёрнула плечами. Она попыталась спрятать взгляд. Но ОН не позволил.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — негромко спросил незнакомец.

Шанталь неопределённо махнула рукой. ОН опять угадал её мысли.

— Не уверена…

ОН молча принял ответ.

Неожиданно ЕГО внимание привлекла парочка, пытающаяся поссориться. Они стояли посреди тротуара и громко выясняли отношения. Девушка резко развернулась и быстрым шагом направилась к улице Норви. Мужчина догнал её и развернул к себе. Несколько быстрых сбивчивых слов, и их губы слились в поцелуе.

Шанталь проследила ЕГО взгляд.

— Почему ты спросил?

— Просто интересно, — отмахнулся ОН. — По сценарию я должен влюбиться в тебя с первого взгляда.

Она опешила. Да, в своих тайных мечтах думала именно об этом. Шанталь насторожилась. За неделю до роковой встречи ей приснился странный сон. ОН, именно такой, каким она ЕГО видела сейчас, привёл её в Кафе Дю Тертр, где и рассказал о своих чувствах.

«Такого не может быть».

Реальность начала ускользать. Шанталь тряхнула головой, позволяя волосам цвета кофе рассыпаться по плечам.

— Со мной ничего не выйдет, — лукаво заметила она. — Я не тот случай.

— Я и не надеялся, — парировал ОН. Без разочарования или сожаления. — Сменим тему?

— С удовольствием, — Шанталь ухватилась за предложение. — У тебя никогда не возникает дежавю?

— Дежавю — это всего лишь ощущение, что когда-то подобное уже происходило с тобой. Однако невозможно связать ускользающее воспоминание с моментом из прошлого. Я же ничего не забываю. Я помню каждый прожитый день.

Она слушала ЕГО голос и ощущала, что прошлое действительно ускользает. Пыталась вспомнить что-то важное и не могла.

Разговор приобрёл другие тона, более густые и вязкие. Шанталь решилась на откровенность.

— Одиссей, я обратила внимание, что ты повсюду следуешь за мной. Я вижу тебя в толпе, в магазине, в метро, даже в окне дома напротив. И мне кажется, что ты меня преследуешь. Но сейчас я точно знаю, что уже говорила тебе это. Я не могу отделаться от дежавю.

ОН выслушал, выждал минуту прежде чем ответить.

— Потому что это уже было.

— Но как?! — вырвалось у Шанталь. — Такое возможно?

— Вспомни, с чего всё началось, — предложил Одиссей.

Она вздохнула. Память ничего не выдавала. Только намёки и ощущения. Яркие и резкие.

— Не могу.

— Позволь помочь тебе, Шанталь, — ОН закинул ногу на ногу и горделиво облокотился на спинку своего стула. — Примерно полгода назад ты скучала в одиночестве на мосту Александра III. Твой парень сбежал к подруге. К той, которую зовут Мари-Франс, — ОН заметил, что её глаза округлились. — Да. Мне известно об этом. Но не стоит сожалеть о Жан-Люке. Он, мягко говоря, ловелас, — лёгкая хитрая улыбка озарила ЕГО лицо. — Мари-Франс недолго наслаждалась обществом Жан-Люка. Появилась Аньес. И она выставила его. А теперь вспомни, о чём ты подумала тогда. Ведь тебе было очень плохо. Казалось, что жизнь закончена. Что ты сделала?

Шанталь мысленно вернулась в те дни. Она отчётливо видела себя на мосту Александра III, в слезах и разбитых чувствах. Ей хотелось умереть, но не было сил. Тогда она вытащила из сумочки маленький стеклянный флакончик и назло всем открыла его. Хотелось вылить остатки духов, подаренных Жан-Люком, в Сену.

— Тот флакон оказался пустым. А я надеялась, что в нём ещё что-то сохранилось.

— Тогда ты подумала обо мне в первый раз.

— Если честно, Одиссей, я вообще о тебе не подозревала, — возразила Шанталь. — И мне было не до того, чтобы думать.

— Неужели? — ОН склонил голову к правому плечу. — А что ты предприняла, когда пришла домой?

— Открыла ноутбук и написала слезливую девочкину историю на двух страницах.

— В ней был я.

Шанталь замерла в изумлении. Да, так и случилось. Она представляла ЕГО. Целых две страницы. Шанталь подробно описала ЕГО образ и решила, что он живёт в доме напротив. И каждый вечер пытается встретиться с ней хотя бы взглядом. Гораздо позже по сюжету они встретились и наконец-то поговорили.

— Как странно… — протянула она. — Я давно забыла об этом. Но ты прав. Я придумала твой образ.

— Ты мечтала о своей мести Жан-Люку, и ночью я пришёл к тебе во сне. Не буду напоминать, чем мы занимались.

Шанталь почувствовала, что краснеет. ОН лишь мило улыбнулся. Неловкая пауза затянулась.

Последовал следующий вопрос.

— Не хочешь рассказать, почему ты ушла из Air France?

— Надоело летать, — ответ сорвался с языка.

На ЕГО губах снова появилась улыбка.

— Это официальная версия, — напомнил ОН. — А как было на самом деле?

— Может, ты скажешь, раз знаешь об этом гораздо больше меня?

— Арман Легран.

Всего лишь имя. Но оно вызвало на лице Шанталь яркие эмоции. Легран указал ей на дверь после неудачной попытки завести отношения. Через месяц он женился, а она уволилась из Air France.

Бывшая стюардесса вздохнула, ещё раз переживая неприятный момент. Об Армане в своём неизданном романе она написала целых два абзаца. Персонаж получился безликим и неинтересным. Она нафантазировала ему подругу и забыла об обоих.

Шанталь выжидающе посмотрела на НЕГО. ОН изучал нелепый цветок на картине в толстой рамке. Она висела между окнами. Неожиданно ЕГО взгляд зацепился за прошлогодний выпуск Cosmopolitan. Журнал был развёрнут как раз на той странице, где красовался снимок Шанталь. ОН небрежно кивнул на него. Она не смогла сдержать улыбки.

— Мои самые прекрасные воспоминания, — последовало признание. — В тот день я была счастлива. Меня даже позвали на съёмки. Я получила приличную сумму и смогла поменять машину. Как странно иногда складывается наша жизнь. Не находишь?

— Действительно. Но изменить контент накануне выхода журнала весьма сложно, — снова вкрадчивый негромкий ЕГО голос, способный свести с ума. — Главный редактор сделал это, заменив фотографию в последний момент.

Повисла пауза. Шанталь задумалась о превратностях судьбы. Её короткая работа в качестве модели для Cosmopolitan была отдушиной, позволившей забыть о своих неудачах.

ОН нарушил ход её мыслей.

— В этой жизни за всё нужно платить.

Фраза прозвучала ровно, но торжественно-трагически. ОН подводил Шанталь к какому-то заключению. Повисло ощущение, что разговор заканчивается. А погружаться в серые будни не хотелось.

— О чём ты? — небрежно бросила она.

— Расскажу, — ОН чуть подался вперёд. — Начну с самого начала. С того момента, когда ты рассталась с Жан-Люком. В своём романе ты написала, что он разбился на мотоцикле.

— Это не так, — возразила Шанталь. — Я не писала о Жан-Люке. Моего героя звали Андре.

— Верно. Но тем не менее, я расскажу продолжение истории.

— Изволь.

— В ночь на 5 августа Жан-Люк поссорился с Мари-Франс и уехал в Ла Ферте-Су-Жуар. Его мотоцикл нашли только через два дня. Жан-Люк лежал в кустах на обочине. Как ты понимаешь, он повторил путь Андре.

Шанталь вздрогнула.

— Какое совпадение. Я не желала зла Жан-Люку.

— Ты пожелала его Андре, — ОН выждал несколько секунд и продолжил. — Арман задержался на страницах всего на нескольких абзацах. Видимо, он не был интересен тебе. Сейчас он счастлив со своей женой. Месяц назад у них родился сын, — снова пауза. — Что касается твоей фотографии в журнале… Тот фотограф настоял на замене. К его мнению прислушались, потому что он делал неподражаемые снимки для Vogue, а редактор согласился. Девушка, чьё лицо должно было украсить разворот, так расстроилась, что наглоталась таблеток. Её не смогли спасти. Она жила в доме рядом с твоим. Родители бедняжки продали квартиру в Париже и переехали в Мэнтенон. Ты ведь знаешь?

Шанталь удивлённо посмотрела на НЕГО.

— Нет. Я впервые услышала это от тебя, — она невольно замолкла на секунду. — Послушай, мне жаль… Но раз уж у нас вечер откровений, скажи, что случилось с Мари-Франс?

— А что ты написала?

— Что моя героиня отправилась в Танзанию и там на неё напали туземцы.

ОН усмехнулся.

— Три страницы. Ты так красочно описала её напасти и придала значение страданиям... Что ж, открою тайну. Мари-Франс находится в клинике тропических болезней. Её визит в ЮАР закончился плачевно. Она подцепила какую-то заразу.

— Как интересно, — Шанталь победно улыбнулась. — Знаешь, я не сожалею. Нечего было уводить у меня Жан-Люка.

— Ты злая.

— Справедливая, — поправила она.

— Пусть так.

Шанталь отвела взгляд. Она с минуту изучала перстенёчек на пальце.

— А ты?

— Хочешь знать, что связывает нас?

ОН изобразил лёгкую иронию.

— Хотелось бы.

— Мне ты отвела особую роль. И предопределила нашу встречу. Ты хотела, чтобы она состоялась около базилики Сакре-Кёр. Именно в этот день и в этот час. Но я не знаю, что будет дальше. Роман не был дописан. Ты стёрла его вчера ночью. Сохранила лишь несколько строк о наших отношениях, но и их ты уничтожишь.

— Потому что это полнейшая глупость, — честно ответила Шанталь и поняла, что наступило время для главного вопроса. — Ты так много знаешь... Мы едва знакомы, но ты удивил меня своей осведомлённостью. Так кто же ты на самом деле?

ОН заглянул ей в глаза. Вихри в ЕГО зрачках стихли. Теперь в них закручивались спирали далёких галактик.

— Я твоя иллюзия.

Шанталь не сразу поняла смысл сказанного.

— Что?

— Я твоя иллюзия, — повторил ОН. — Ты создала меня таким.

— Не понимаю.

Она действительно не понимала. И поймала себя на том, что симпатичный незнакомец начинает раздражать её. ОН понял это. На его лице появилась новые эмоции — серьёзность и безразличие.

— Год назад во время рейса из Орана в Париж одной пассажирке стало плохо. Старая бушменка. Её руки были изрисованы татуировками. Припоминаешь?

О, да! Шанталь долго не могла забыть этот случай. Постепенно и женщина, и врач-вирусолог затёрлись в памяти.

— Да… — медленно ответила она.

— Ты была добра к ней. И она подарила тебе флакон. Не забыла, что она сказала?

— Какой-то несвязный бред.

— А поточнее?

— Она сказала, это святое сердце и что-то насчёт сокровенного.

— Ты открыла флакон.

Шанталь не сдержала ухмылки.

— Я вообще не знаю, куда засунула его. Скорее всего он остался в гостинице, потому что оказался пустым.

ОН отрицательно покачал головой.

— Ты открыла его на мосту Александра III, думая, что это духи, затерявшиеся в недрах твоей сумочки. И выпустила запертого в нём Духа. Мир вокруг тебя изменился. А после ты создала меня. Подумай сама, ведь именно таким ты хотела меня видеть. Поэтому, я твоя иллюзия.

Шанталь окончательно выпала из реальности. Незнакомец казался ей каким-то бредом воспалённого сознания или тяжёлым сном. ОН больше не привлекал, а скорее пугал. Она отказывалась понимать ЕГО слова.

— Я сплю, — решила она. — И когда проснусь, тебя здесь не будет.

ОН промолчал.

Шанталь закрыла глаза. Она досчитала до десяти и открыла их. Взгляд Шанталь скользнул к незнакомцу. Однако она увидела лишь пустое место. Кроме удивления на её лице читалось разочарование и недоумение.

— Добрый вечер, что будете заказывать?

Официантка Софи развернула блокнот.

— А… — Шанталь недоумённо осмотрелась. — Буквально минуту назад здесь был молодой мужчина. Вы не заметили, куда он ушёл?

Софи опешила.

— Простите, но вы пришли без друга.

Шанталь на секунду растерялась. Слов не нашлось. И захотелось вернуть симпатичного незнакомца.

* * *

Ангола, день неизвестен

Чёрные дождевые тучи скопились над небольшой бушменской деревушкой. Женщина в платье с сюжетами картины Пикассо быстро собрала листья акокантеры и ссыпала их в сплетённую из ветвей коробку. Она водрузила её на самую верхнюю полку и аккуратно прикрыла тряпицей.

А потом сверкнула яркая молния и грянул гром. Раскат был настолько сильным, что затряслись стены домишек. Небо разверзлось и опрокинулось ливневым дождём. Подобное здесь было не редкость. И в такие моменты жизнь затихала. Все сидели по хижинам и ждали окончания дождя. Люди смотрели на грязевые потоки, вытекающие из джунглей. Иногда они приносили непрошенных гостей: змей, жаб, мелких животных. Им нравилось наблюдать, как природа избавляется от грязи. Листья начинали играть изумрудами, благоухали цветы. Мир преображался, очищаясь от прошлого.

ОН вышел из дождя. Бушменка почувствовала ЕГО. Она обернулась. На её лице появилась искренняя улыбка, почти детская. Женщина поманила ЕГО за собой. ОН послушно сделал шаг к её жилищу и остановился. Осталось последнее незаконченное дело.

— Ты выиграла спор, Гнерру. А я сдержал обещание, — напомнил ОН. — Теперь отпусти меня.

Она окинула его коротким пытливым взглядом.

— Ты свободен.

ОН почувствовал, как рассыпаются цепи, сдерживающие ЕГО последнюю сотню лет. ЕМУ казалось, что ещё секунда и ОН воспарит над утопающей в дожде землёй. ОН желал этого всем сердцем и стремился к неизведанному, но такому прекрасному новому миру. В своих мечтах в заточении ОН думал лишь об этом.

Гнерру медленно отодвинула плотную занавеску.

— И всё?

Радость от пьянящего чувства свободы сменилась недоумением.

Она медленно обернулась. Правила игры требовали что-то сказать.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что людям нельзя верить?

ЕГО губы тронула привычная дерзкая улыбка.

— Можно, — возразил ОН. — Они просто не знают, чего хотят. А когда получают желаемое, не понимают, что с этим делать.

Бушменка усмехнулась.

— Куда ты теперь?

— В Париж…

Удивлённый взгляд внимательных карих, почти чёрных, глаз.

— Мне хочется помолиться в тишине Сакре-Кёр… — сказал ОН.

И ушёл в дождь.