Ultima Ratio

Пролог

Закладка:

Ultimа Ratio

Ultimo ratio regnum — последний довод королей.

Такая фраза отлита на пушках французской армии.

Технотриллер в жанре классической альтернативной истории. Без попаданцев, но с большой войной. Второй мировой.

Первая мировая война завершилась в феврале 1919 года вничью, в связи с полным истощением сторон. «Лузитания», погибшая в нашем мире, здесь благополучно доплыла до своей цели а утопившая лайнер подлодка U -20 капитан-лейтенанта Вальтера Швигера, сама погибла на минных заграждениях. Америка так и не отправила в Европу свой экспедиционный корпус генерала Першинга и летнее контрнаступление Антанты захлебнулось на подступах к линии «Зигфрида» в конце декабря 1918 года. Разгрома Германии, несмотря на капитуляцию её союзников- не произошло. Версальского мира не было, был Лиссабонский мир, сохранивший, практически status quo на август 1914 года. В пассиве больше 10 миллионов убитых и полностью опустошенная Европа. Колониальные державы выжили, но узел противоречий затянулся еще сильнее. По итогам Лиссабонского мира, Эльзас и Лотарингия вернулись во Францию, но были объявлены демилитаризованной зоной на 30 лет в обмен на колонии Германии в Африке. Австро-Венгрия развалилась и на её обломках возникли независимые государства. В России уже бушевала революция и гражданская война. Лидер революции, Владимир Ленин погибнет случайно от рук известного уличного налетчика Якова «Кошелькова» в Москве 6 января 1919 года. Междоусобная война вспыхивает и в лагере красных, все воюют против всех и лишь в феврале 1920 года, при посредничестве президента США, Вудро Вильсона белым удается создать объединенный антибольшевистский триумвират из Деникина, Колчака и Юденича. «Великое наступление» лета 1920 заканчивается взятием Москвы в октябре того же года. Но война продолжается — разбитые большевики отступают на север и юг, прорвав кольцо окружения на Урал и Сибирь, на Западе идет наступление польских войск, Юг Украины и Бессарабия под властью анархистов, Закавказье и Средняя Азия в руках самозваных правительств и «ревкомов». Кровь продолжает литься и Великая смута заканчивается лишь к 1923 году. Россия опустошена, разграблена и выброшена из международной политики, власть крайне неустойчива и держится лишь на штыках закаленных ветеранов. Свирепствует возрожденная охранка и жандармерия, политическая жизнь страны замерла на долгие десятилетия. Взявшие власть генералы вскоре перегрызлись между собой и по итогам Конституции 1924 года, принятой в «узком кругу» военных и олигархов под гул артиллерии подавляющих крестьянские бунты в Сибири — Верховным канцлером с неограниченными полномочиями стал генерал Деникин..

В 1928 году начинается вынужденная перед лицом новой Смуты, связанной с нерешенностью крестьянского вопроса и малоземелья- индустриализация. Индустриализация проходит тяжело, периодически прерываясь стачками и крестьянками бунтами. Пиком сопротивления индустриализации и попыткой играть серьезную политическую роль стали восстания донского и кубанского казачества в 1942 году. Усмирение «чубатых» с помощью армии и жандармерии закончилось только к 1944 году депортацией нескольких десятков тысяч семей бунтовщиков в восточную Сибирь. Несмотря на такие трудности к 1940 году удалось достигнуть уровня довоенного 1913 года, а к 1960 году почти вдвое превзойти его. Но Верховный правитель Деникин этого уже не увидел — умерев в 1947 году и похороненном с почестями в Санкт-Петербурге.

В августе 1950 года, русские войска под командованием бывшего царского унтера, потом красного командира, а ныне генерала кавалерии Рокоссовского атаковали японскую Императорскую армию, начав Маньчжурскую или как её еще называют Вторую Русско-Японскую войну. На сей раз успех был на стороне русской армии. Массово примененные лицензионные танки Кристи, авиация и тяжелая артиллерия, частично моторизованная пехота с автоматами Федорова и самозарядными винтовками СВТ-40 решили дело на суше. Японцы были разбиты вдребезги, укрепленные линии прорваны или обойдены, а основные силы японцев угодили в кольцо. На море все сложилось по-другому. Здесь русскому ВМФ удалось лишь две успешные операции — внезапный десант на Сахалин в октябре 1950 и бой двух мониторов Амурской флотилии с японскими миноносцами в устье Амура в феврале 1953 года. За исключением этих эпизодов Тихоокеанский флот сидел на базах или убегал от японских линкоров. Апофеозом «безрукости» русских адмиралов стал рейд японцев на Владивосток и полное сожжение городав мае 1952 года.

Чудом избежавшая унизительного поражения Германия, охвачена массовыми беспорядками, стачками и забастовками. Под давление беспримерных уличных протестов и мятежей в Киле и Вильгельмсхафене — династия Гогенцоллернов, отрекается от престола и эмигрирует в Нидерланды. Власть в Германии переходит к военной хунте Гинденбурга весной, 1919 года. Экономический кризис во Втором Рейхе, сменяется политическим, потом снова экономическим. На волне протестов 1932-33 годов проходят выборы, на которых убедительную победу одерживает блок немецких коммунистов во главе с Эрнстом Тельманом, примкнувшая к ним Национал-социалистическая партия Германии, во главе с Рёмом и «Черный фронт» братьев Штрассеров.

Последующая отставка Гинденбурга и формирование правительства Тельмана, начинает резкий «левый крен» Германии приведший в 1936 году к массовому исходу части немецкой элиты и началу политических репрессий. Первыми под нож, попадают братья Штрассеры, арестованные по обвинению в шпионаже в пользу России и расстрелянные после громкого процесса в 1936 году за «измену идеалам социализма».

После катастрофы дирижабля «Гинденбург» над Атлантикой, начинается расследование о вредительстве в компании Люфтгаза, с арестом всей верхушки авиакомпании во главе с асом Мировой войны, Германом Герингом. Следом за Люфтганзой, органы безопасности во главе с бывшим бойцом фрайкора, а ныне верным тельмановцем и шефом фолькстапо (народной тайной полиции) Оскаром Дирливангером- устраивают погром в Командовании Люфтваффе и Министерстве авиационной промышленности. Осенью 1937 года, Главком Люфтваффе, генерал-оберст Эрнст Удет, начальник штаба ВВС Вальтер Акстельм, генеральный директор Люфтганзы Герман Геринг, министр авиационной промышленности Эрнст Хайнкель(1), директор Института по реактивного движения Высшей технической школы, Вальтер Дорнбергер, были признаны виновными в заговоре против Социалистической Германии и приговорены к высшей мере наказания, расстрелу. Вернеру фон Брауну, чудом удалось сбежать в Россию, Александру Липпишу и Хансу Охайну — сбежать за океан, в США.

В начале 1939 года, по доносу отставного кайзеровского генерала Отто Бёлова, арестованы военный министр, Эрнст Рём и начальник Генерального штаба, генерал Хауссер которые мечтали разогнать регулярный рейхсвер и создать революционную армию милиционного типа. После полугода следствия, они оба и еще семь генералов «прогрессивных взглядов»- расстреляны в тюрьме Моабит.

Но террор Тельмана и всесильного шефа фолькстапо Оскара Дерливангера, известного по кличке «кровавый карлик», привел к формированию широкой оппозиции в первую очередь в среде напуганных перспективой национализации промышленников, военных среднего звена и части партийной элиты. В ночь на 1 января 1940 года, бойцы Берлинского охранного полка полковника Эрвина Роммеля, командира 2 армейского корпуса, генерал-майора Велера и командира третьей панцер-дивизии, полковника Курта Кноблаха, ворвавшись в здание ЦК КПГ во время новогоднего концерта, арестовали Тельмана, Дирливангера и еще два десятка человек из их окружения. Так произошла «Рождественская революция», Коммунистическая партия Германии была запрещена и переименована в Социалистическую Единую партию Германии которую возглавил комиссар Берлинского военного округа, генерал-лейтенант и член ЦК КПГ- Вильгельм Пик. Фолькстапо, тоже было ликвидировано, а «кровавый карлик» Дирливангер, умер от побоев на гарнизонной гауптвахте Берлина ночью пятого января. Спустя год, по новой конституции 1941 года, страна стала официально называться — Германская Демократическая Республика. Эрнст Тельман попадет в созданный по его приказу лагерь «перековки трудом» Бухенвальд, где в августе 1944 года скончается от неустановленных причин.

Закладка:

В этом мире победившего дизельпанка, до сих пор правят Колониальные державы с миллионными армиями и индустриальной экономикой, из-за отсутствия Второй мировой и того что «холодная война» и безумная гонка вооружений началась много позже, технический прогресс пока отстает лет этак на 20–30 от нашего времени. В этом мире еще не было операции «Барбаросса», разгрома Франции, Вяземского котла, Сталинградского побоища, Курской дуги и операции «Багратион», штурма Зееловских высот, Эль-Аламейна, Перл-Харбора, высадки в Нормандии, Мидуэя, Окинавы и атомного гриба над Хиросимой… Многие технические прорывы времен Второй мировой — здесь пока неизвестны. Дирижабли здесь парят в небесах, процветает «небесный туризм». Рядом с дирижаблями, небо рассекают многомоторные лайнеры с дизельными авиадвигателями. Вертолеты есть и активно конкурируют с автожирами, реактивная авиация и ракетостроение еще не захватили свое место под солнцем и погоды пока, не делают. Вещи здесь может менее изящны но сделаны на совесть и надолго… Практически неизвестен супермодный пластик и полиэстер- люди носят одежду и обувь из натуральных материалов. Сотовая связь только появилась, это очень дорогостоящая штука для очень крутых бизнесменов, чиновников высокого ранга и офицеров армии и спецслужб. Спутников нет, но развитые страны активно используются дирижабли — ретрансляторы радиосигнала. Кавалерию в регулярной армии расформировали к началу семидесятых, в колониальных войсках- кавалерия активно используется в Африке и Азии. В этом мире не место толерантности и гуманизм здесь- считается слабостью. Вертолеты есть и реактивная авиация и ракетостроение, но погоды пока, они не делают. А бельгийцы, все так же рубят неграм руки в Конго…

И вот эту «идиллию» разрушают танковые клинья ГДР, утром 25 мая 2001 года вторгнувшиеся в Польшу. Началась Вторая мировая война…

Персонажи

Бородин Денис Владимирович— военный министр Российской республики, создатель Офицерского клуба «Прометей», бывший пластун и капитан туркестанских стрелков. По происхождению — разночинец, отец Бородина, Владимир Протогенович, из зарайских дворян- однодворцев, отставной полковник артиллерии, мать из московских купцов первой гильдии. Хитер, скрытен, отличный психолог, склонен к нестандартным решениям проблем. Амбициозен, рвется к власти не выбирая методов.

Громов Дмитрий Иванович- на начало книги, подполковник, слушатель Академии Генерального штаба и член клуба «Прометей». Выходец из семьи профессиональных военных со времен царя Алексея Михайловича. Женат на Наденьке Ярцевой, дочери уездного судьи из мелкопоместных орловских дворян. В семье на на момент написания — двое детей. Громов- блестящий тактик, мастер применения бронетанковых соединений в современном бою. Дисциплинирован и организован, хотя в бою, часто принимает самостоятельные решения без оглядки на начальство. Настоящий бронекавалерист и гордится этим. Лоялен власти, его карьерный взлет обеспечен реформами министра Бородина. Близкий друг Дельвига и Небогатова.

Дельвиг Сергей Фёдорович— Он же Филиппов. Бывший офицер — пограничник, из вольнопределяющихся, ныне числится приказчиком у текстильного магната Хлынова. На деле, доверенный Хлынова по «особым поручениям», связанным с разрешением деловых конфликтов и выбиванию долгов. Склонен к криминалу, физически развит. Из весьма богатой семьи. Отец — ведущий инженер нефтехимической империи Нобиля, дядя — конструктор авиадвигателей. Авантюрист, жуир, холостяк. Впоследствии — поменяет фамилю на Филиппов и начнет другую жизнь. Аполитичен, чем весьма доволен.

Небогатов Евгений Вадимович- Жандарм, на начало книги, в звании ротмистра. Выходец из разночинцев, внук лётчика, героя Маньчжурской войны. Как и Дельвиг, начал карьеру в пограничной охране, вольноопределяющимся. Знает несколько восточных языков, артистечен, легко входит в доверие к людям. Опытный вербовщик — агентурист, при этом крайне неразборчив в методах оперативной работы. Имеет склонность к интригам и манипулированию. Внешне всегда спокоен и выдержан. Женат на девушке Мариете, из обедневшего рода черкесских князей, двое детей. В целом, аполитичен и не религиозен, но любит при допросе подозреваемых, цитировать классиков марксизма и Коран.

Глава 1

Перспектива. Русско-польская граница. Дубно. Волынская губерния. 3 июня 2001 г.

«Возвращением в родную гавань — так окрестили последние события на западе исторической Малороссии, большинство журналистов и политологов. Начало войсковой операции «Гуляй-поле» в Галиции, означает восстановление исторической справедливости и воссоединение исторических русских земель» Игорь Кац — политический обозреватель газеты «Столичная весть» 1 июня 2001 года.

— Душно. К дождю небось.

Начальник штаба 12 отдельной танковой бригады подполковник Виктор Паннвиц, стянул с головы небольшой армированный шлем и вытер платком с монограммой взопревшую шею.

— К дождю — это плохо. Разведка опять ничего не увидит. Полковник Громов энергично покрутил шеей и поправил наушники.

— Связь с «Гвоздикой», быстро.

Радист кивнул головой, крутя ручку настройки радиостанции Р-202, силясь поймать частоту штаба 15 пехотной дивизии который сейчас разворачивалась в окрестностях волынского городка Радехова в авангарде 6 армейского корпуса генерал-лейтенанта Рюмина выполняя приказ позавчера назначенного президентом Республики, готовилась пересечь границу еще недавно враждебной и гордой Польши и создать буферную «зону безопасности» вдоль бывшей русско-польской границы.

Почему бывшей? Да потому что — всего неделю назад в Польшу вторглись немецко-австрийские войска с четырех оперативных направлений. Несмотря на наличие построенной при помощи французских фортификаторов «Линии Пилсудского», по западным границам Речи Посполитой, и хвастливые заявления Варшавы о «Битве столетия на Варте» и даже «Новом Грюнвальде» на деле оказались ничем. Фольксармия ГДР применив целый букет новых военных технологий — просто смела польскую армию вместе с ее бункерами, отсечными позициями, укрепрайонами и знаменитым польским гонором. Нет, ляхи героически сражались и умирали за свое Отечество, но драться и умирать — слишком мало для современной войны. Надо уметь побеждать. Вот дикие народы, что арабы, что алжирцы или те же горцы — сражаются с захватчиками отчаянно, храбро и жестоко, но раз за разом — проигрывают. Слишком разный технический и умственный уровень сражающихся. У нас превосходство в технике, организации и снабжении. А у них — только дикарская храбрость. Так и с поляками. У немцев были сухопутные управляемые торпеды, набитые взрывчаткой- гусеничные танкетки, подползающие к плюющим огнем дотам и взрывающиеся вместе с ними, управляемые планирующие бомбы враз накрывшие польские штабы, станции радиолокации и аэродромы польских ВВС. У немцев были полностью механизированные дивизии с танковыми полками во главе, таранными ударами опрокидывающие спешащие к месту прорыва польские резервы и прорывающиеся дальше вглубь польской территории. Впереди них на узлах дорог, важных мостах, высаживались с вертолетов «Focke-340» отряды стрелков- парашютистов с панцерфаустами, минометами и безоткатными, 105 мм орудия. Польская оборона развалилась полностью за двое суток — дальше началась агония.

Фольксармия кромсала польскую армию, как хотела, за неделю войны поляком не удалось даже свести вничью ни одного боя. Крики из Парижа и Лондона про якобы победный бой механизированной бригады генерала Круковского против панцер-дивизии генерала Финка-это попытка Антанты за победными фанфарами скрыть собственную ничтожность.

На деле, как сообщила разведка, с бригадой Круковского все было несколько иначе. Его передовой эскадрон из двух десятков танков, внезапно атаковал германский разведбат, отдыхавший в небольшой деревеньки. Несмотря на численное превосходство поляков в тяжелом вооружении — немцы не дрогнули и потеря нескольких вездеходов и трех легких бронемашин заняли круговую оборону, тут же вызвав подкрепление и воздушную поддержку.

Закладка:

— Вы меня не узнали? Поинтересовался голос в трубке.

Ну это уже слишком. Сначала будят после хмельной рождественской ночи спозаранку, потом еще предлагают поиграть.

— Нет! Максимально злобно рыкнул в трубку Небогатов, надеясь что неизвестный абонент отвалит и даст ему еще немного поспать.

— Прошу прощения. Стушевался неизвестный. Это Пален, Виктор Павлович… извините, за столь ранний звонок..

Пален… Его отец, Павел Федорович, Царствие ему небесное, очень помог отцу и деду Жени и отказать в любезности — это будет низко.

— Здравствуйте, Виктор Павлович. Придав голосу максимальную с похмелья теплоту, ответил Небогатов. Что у вас случилось?

— Кхм. это не совсем телефонный разговор, Евгений Вадимович. Могу ли предложить вам, чашку кофе в одной неплохой ресторации, предположим в двенадцать часов..

— Лучше в час дня, Виктор Павлович. Сами понимаете, ночь была бурной…

В отличии от отца и прочих предков графского рода Паленов — Виктор Павлович выбрал не военную карьеру. Выросший в курляндском поместье, он блестяще закончил биологический факультет Санкт-Петербургского института ветеринарной медицины по очень востребованной профессии — биофизик. Занимался какими то научными работами по этой сфере в Закаспийском крае и Туркестане, потом перешел на преподавательскую работу в МГУ. Сейчас Пален, уже профессор, кандидат в академики. Короче ученый человек, благородного происхождения, один из отечественных светил биологии — очень просит встречи с жандармским офицером, сразу после Рождества. Странно все это. Господа ученые да гении — люди нервные, могут чего натворить в приступе своей гениальности — потом раскаиваются и мечутся, не зная куда труп спрятать. Но по голосу не похоже что бы у Палена, что то подобное стряслось. Да и в ресторане, такие вещи не обсуждают. Ладно — посмотрим, что будет когда встретимся.

В коридор из спальни выбралась его супруга — сонная, недовольная и растрепанная, но все такая же прекрасная.

— Кто звонил, в такую рань? Чуть детей не разбудил. Вы вчера орали до утра, про свою политику, теперь с утра трезвонят. Голос супруги не предвещал ничего хорошего.

— Профессор МГУ звонил. Сразу осадил супругу Небогатов. По делу …

МГУ! Это магическая аббревиатура произвела впечатление на жену, черкесскую княжну из знатного, но обедневшего рода. Образование и общественный статус это для супруги был фетиш и она тут же увидела перспективу учебы для Ярослава и Дарьи.

— Конечно езжай! Такой человек! Сюда его пригласи, угостим как следует.

— Это лишнее, пока. Но его отец генерал — друг нашей семьи. Повторяю, он по делу звонил. Или ты забыла где я служу?

Напоминание службы остановило словесный поток готовый вырваться из моей благоверной и она отправилась, вихляя бедрами в направление кухни. Следом из двери вышла супруга Димки Громова и стало понятно, что праздник и наших дам — сейчас продолжится. А мне через два часа надо быть на встрече..

****

Профессор Пален жил в Новогиреево, возле Торлецкой Дубравы с её знаменитыми искусственными прудами. Все Новогиреево — это огромное скопище частных домов, дачное местечко внутри МКАД. Как бы сказали в Америке- «субурбия». Но у нас такие частные поселки как Новогиреево, Серебряный Бор, Лианозово — находятся в окружении обычных кварталов а не на окраинах. Хотя в свое время, лет тридцать — сорок это и была самая что не на есть окраина.

Короче при Новогиреево, возле станции метрополитена, есть уютный деревянный ресторан «Александровский». В бревенчатом стиле а-ля рюсс, и с потрепанным чучелом медведя при входе. Ресторан стоял на практически ничейной земле возле обнесённого трехметровым внушительным забором из обожжённого кирпича увитого диким виноградом- за которым виднелись причудливые двух-трех этажные особняки элитного поселка. На другой стороне к ресторану примыкал светящийся неоновыми вывесками огромный магазин «Перово поле», где как ни странно шла бойкая торговля алкоголем и едой на вынос, от русских блинов до итальянской пиццы и американских бургеров. Далее — возвышались серыми громадами угрюмые панельные девятиэтажки очередной рабочей слободки, построенные во время «второй индустриализации» шестидесятых взамен двух — трехэтажных домов и деревянных бараков. Москва — город контрастов, как говорится.

Частные охранники благоговейно уставились на белоснежный «Боргвард» Дельвига, заехавший на стоянку перед рестораном.

— Тебя подождать? Хрипло спросил мучимый жаждой и головной болью Серега.

— Да нет, ты чего. Это может быть надолго, а тебя и так накрывает. Возвращайся ко мне, я скоро приеду — такси вызову, довезут.

Дельвиг кивнул и протяжно зевнул. Запахнув пальто «Труссарди» (между прочим, бешеных денег стоит такая конспирация), поправив шарф и прикрыв лицо воротником от промозглого ветра Небогатов осторожно, что бы не поскользнутся, двинулся к ресторану.

Мордастый швейцар кивнул пареньку, принявшему в Жени пальто и мигом унесшего его в гардероб, к удивлению, в гардеробе висело много одежды. Все больше- очень дорогих марок.

— Господа домовладельцы гулять изволят… внушительно сказал швейцар перехватив взгляд Небогатова. Дома не празднуют, прислугу отпустили …

Профессор ждал его в тех столиках от вольготно расположившейся шумной компании человек в двадцать — по виду банковских служащих или торговцев недвижимостью, риелторов, как они себя называют. Наглой и самоуверенной публики, несмотря на утро, уже изрядно успевшей изрядно нагрузится.

Обойдя компанию справа, Небогатов подошел к Палену сзади, с минуту изучал его, отметив что настроение у профессора подавленное и вообще — выглядит он плохо. Мешки под глазами, серая кожа, растрепанные волосы. Это контрастирует с отутюженной рубахой и брюками и дорогим твидовым, пиджаком. Профессор помешивал ложечкой остывший кофе, смотря куда то вдаль остекленевшими глазами.

— Виктор Павлович. Здравствуйте..

Профессор от неожиданности дернулся, едва не опрокинувшись со стула. Прошла пара секунд, прежде чем профессор пришел в себя и с трудом улыбнулся.

— Евгений Вадимович …вы меня напугали, ей Богу… профессор протянул ему свою ладонь. Мягкую и влажную, безвольную.

«У Палена, чего то серьезное стряслось» подумал Небогатов осторожно пожимая руку профессора. В отличии от своих предков, шведских дворян, присягнувших русскому государю и давших целую династию свирепых кавалеристов-рубак, Пален, несмотря на возраст, слыл настоящим жуиром, крутящий романы с замужними и незамужними дамами вдвое моложе его. Он был женат, но давно развелся, две его детей, выросли, живя с матерью в Санкт-Петербурге, изредка навещая профессора и не мешали его бурным романам.

— Кофе? Здесь отличное кофе, прямо из Бразилии…

Небогатов солидно кивнул. Давайте мол, профессор, покажите класс.

Кофе действительно было отменное, бодрило и снимало остатки похмельного синдрома. Пален приободрился и уже не выглядел, таким подавленным.

— Так в чем дело, Виктор Павлович? Что у вас случилось?

Профессор тяжело вздохнул.

— Эта история носит ммм…несколько интимный характер. Так что я прошу вас …зная ваше место работы..

Небогатов снова кивнул.

— Офицеры отдельного корпуса жандармов, они Виктор Павлович, как эскулапы и адвокаты. Профессиональные секреты — не разглашают. Так что продолжайте.

— Хорошо — хорошо… Снова неприятно, мелко, засуетился Пален. Учитывая те отношения что связывали моего отца и вашего деда…

— Дружеские их связывали отношения, Виктор Павлович. Постращал Небогатов напустив на себя строгость. Может выпьем? Предложил Женя.

Через пару минут, проглотив грамм сто шустовского коньяку и закусив шоколадом фабрики Абрикосова — Пален заметно повеселел и порозовел. Да и Небогатов — здоровье поправил.

— Есть у меня, Евгений Вадимович ассистент. Елена Ухтомская — дочь моего покойного коллеги, Петра Исаевича Ухтомского. Отличный специалист — биолог. Одна из лучших на кафедре МГУ. Так вот, у Леночки — есть муж. Сергей Куролесов..

Закладка:

«Втравил меня Пален, в историю» раздраженно подумал Небогатов, но сдержался, что бы выдать своим эмоции кислым выражением лица.

****

Остаток дня, помимо звонка в Ташкент и переговоров с генералом Хайдаровым, Женя потратил на изучение копий личных дел и выписывание интересующих его персонажей. Начал с ассистентов, Куролесова которых было двое — некто Аникин Вадим и Тимошенко Вячеслав и оба уволились с кафедры в течении прошедшего полугода. Странно конечно, но спишем на научную одержимость Куролесова. Тут Женю отвлек от размышлений звонок радиотелефона.

— Евгений Вадимович? Как движется расследование по этому микробиологу? Елейный голос полковника Васильчикова сразу насторожил Небогатова.

— Запросы сделал. С коллегами побеседовал. Отчет полиции — придет завтра. Еще надо…

— Да вы себя не утруждайте. Неожиданно резко перебил его Васильчиков. Не утруждайте…Мне уже генерал Рокотов звонил. Первый заместитель шефа…Высказал за ваше самоуправство. Завтра к восьми жду от вас подробных объяснений в письменном виде…И полковник отключился.

«Молев-сука! Настучал таки, моль бесцветная» Да и я хорош, полез в болото, послушав Палена, который в каждой юбке путается.

По прибытию домой, меня ждала записка от владельца ближайшей чайной — Ивана Баранова. Человеку в свое время я здорово помог и его телефон использовал для тех звонков, если не хотел «светить» контакт. Пришлось снова одеться и выйти на мороз, хотя идти было всего шагов триста.

Баранов встретил меня молча и протянул номер телефона.

— Звонили с Ташкента. Просили срочно перезвонить вот по этому номеру. Некто Левченко.

Ротмистр Виктор Левченко- порученец при генерал-майоре Хайдарове. Быстро работают и двух часов не прошло как чего то нарыли.

— Я воспользуюсь твоим телефоном. Утвердительно спросил Небогатов протягивая руку.

— Да уж сделайте милость, господин хороший. Ехидно сказал Баранов, выходя из своего кабинета.

Набрав телефон Левченко, Небогатов напряженно слушал гудки, чертыхаясь про себя. В нем вспыхнул охотничий азарт, ведь раз звонят от Хайдарова значит что то есть…что то интересное.

На шестом гудке, трубку взяли. Представившись, Женя спросил, что удалось выяснить.

— Этот тип, Куролесов, в гостинице «Семирамида» не появлялся. Фото из его дела и фото зарегистрированного в гостинице не похожа.

— Откуда у вас фото из гостинцы?

— У нас здесь Туркестан. Всех кто регистрируется- копируют паспорта. Так вот, копия паспорта с данными Куролесова совпадает. А вот фото — не его. Похоже переклеена.

— Уверены?

— Мы же здесь не щи лаптем хлебаем! Обиделся Левченко. Даю двести процентов- фото с копии паспорта, не его. Запросите Домодедово. У них тоже должна хранится копия в архиве, когда билет покупают. Сравните.

— Можете выслать мне по факсу эту копию?

— Пять минут. По известному мне номеру?

— Да. И еще, номер заказывал какой то Рашидов? Вам что то про него удалось выяснить?

— А как же. Личность интересная. Числится приказчиком на фабрике акционерного общества «Травник» из Ташкента. Вам известно, куда входит «Травник»?

— В «Биопрепарат»?

— Так точно. Как догадались?

— Тоже не хлебаем щи лаптем.

Левченко усмехнулся.

— Этот Рашидов Исмаил— редкий пройдоха. Дважды судим по молодости, за кражу и мошенничество. Но дело знал хорошо, отзывы сослуживцев — самые положительные. Всегда встречал командировочных, организовывал их работу. Транспорт, гостиницы — все короче.

— Часто заказывал нумера в «Семирамиде»?

— Не первый раз, точно. Но для Куролесова — первый. Раньше он там не останавливался.

— Вы с ним переговорили?

— Увы, нет. Он отсутствует. Уехал в провинцию. Там у них полевые работы под Чиназом. Специалисты из Вятки работают, он поехал к ним. Думаю- завтра свяжемся.

— Спасибо, коллега. Вы меня очень выручили. Генералу вашему — благодарность. Жду факс. И еще раз — спасибо..

— Одно дело делаем, господин ротмистр. Мы вам поможем — вы, нам. Удачи в расследовании.

Глава 8

Перспектива. Местечко Клекотов. Галиция. 4 июня 2001 года.

— Господа офицеры! Вы готовы записывать?

Старший лейтенант, командир огневого взвода, отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 60 Замосцкого пехотного полка Сергей Дельвиг, хотя уже Филиппов, синхронно кивнул головой. Почти полсотни офицеров, от зеленых лейтенантов — вольноопределяющихся, до седых подполковников-комбатов, сидящих на складных стульях в обширной полковой палатке склонились над раскрытыми планшетными сумками.

«Как в школе. Церковно- приходской» с раздражение подумал Сергей, мусоля огрызок карандаша. Черт его дернул в армию сбежать. Лучше бы в ските, где ни будь в нижегородской или пермской губернии прятаться, чем в этом бедламе находится.

Все началось еще в феврале. Его заказчик, Фрол Анисимович Хлынов отправил его с простым заданием в Одессу. Найти украденные в порту запчасти к ткацким станкам. Похитители ясное дело, знали, что украсть. Работали явно по наводке. Без этих запчастей, так называемых блоков числового — программного управления, станки «Вендмюллер и Хирш» были просто кусками дорогостоящего металлолома. Воры нашли в себе наглость, позвонить в контору Хлынова и глумливо предложили выкупить у них запчасти. По божеской цене, всего лишь в полтора раза выше чем официальная. Через час после звонка, Дельвиг и двое его подручных — Бычков и Салахов, вылетели частным самолетом Хлынова в Одессу.

Перед вылетом, Дельвиг набрал Жене Небогатову и попросил ему помочь советом, к кому можно обратится по прибытию в Одессу. Прилетев в красивый приморский город, жемчужину русского берега Черного моря, Дельвиг расположился в гостинице «Ришелье» на Садовой улице с видом на Преображенский собор. Туда ему и позвонил Небогатов, поделившись интересной информацией. Запчасти, могли упереть босяки из шайки «маза» Рафаэля Азбеля по кличке Раф Угодник. Портовые кражи — это его профиль. Да вообще весь одесский порт. бордели и магазины, скупка контрабанды это зона интересов — короля преступного мира Одессы, Бори Живоглота, он же Борух Липскер, сын известного адвоката и внук не менее известного налетчика Мони Липскера, повешенного по приговору военного суда аж в 1930 году. Оба его сына и племянники занимались абсолютно легальным бизнесом, связанным с синематографом и радиовещанием. А вот сам Живоглот, был официально коронованным «иваном», признанным как в Екатеринославе — столице еврейской преступности, так и московскими и питерскими «иванами».

Небогатов, через свои, специальные связи, дал наколку на некоего Тофика Рустамова, «маза» банды закавказских татар — наркоторговцев, осевших в Одессе. Евреи, предпочитающие аферы со страхованием, мошенничество или кражи, редко прибегали к открытому насилию и бандитским налетам, почему то игнорировали наркотики. В отличии от второй по силе банды Одессы — молдавских цыган во главе с Василем Аржантом, которые поставляли все виды наркотиков, от гашиша до синтетической дряни из Нидерландов и Японии. Вот из-за гашиша, точнее из-за «демпинга» азербайджанцев на гашиш — и вспыхнула в Одессе кровавая бандитская война. Местная полиция, что сыскная, что охранная имели плотные связи именно с бандой Живоглота, исправно зачищая и сажая его конкурентов в обмен на хорошие показания по раскрываемости уличной преступности и локализации деятельности леваков и нелегальных профсоюзов. А вот Тофик Рустамов, еще с давних времен, был на связи с Отдельным корпусом жандармов. После нескольких удачных операций ОКЖ в Баку и Нахичевани, местные террористы вынесли Тофику приговор и тот с помощью кураторов, собрав деньги и полсотни родственников-боевиков, перебрался в Одессу. Открыл несколько табачных лавок, торговавших как легальным так и контрабандным табаком и еще приторговывал гашишем и опием. Обороты росли, открывались подпольные опиумокурильни в порту и на Привозе, долю Живоглоту, Тофик приносил исправно, пока не пересекся Тофик с Аржантом или как его кликали Васей Клыкачом. Тофик тогда, с трудом отвертелся от пули, похоронив с полтора десятка родичей и земляков, а Клыкач едва отвертелся от пожизненной каторги за эту бойню. После чего в одесские босяки заключили шаткое перемирие. И тут появился Дельвиг…со связями в центральном аппарате жандармерии.

Закладка:

Прежде чем ошарашенный Игнатьев открыл рот, его опередил доселе молчавший Рокотов.

— Он наш осведомитель, ротмистр. Первого отдела, оперативного бюро жандармерии. Псевдоним — Боровик. Освещает, так сказать живущую в том доме, творческую богему. Кто к ним ходит, что пьют, что на помойку выбрасывают. Или вы ротмистр думаете, что на должность консьержа в доме на Воробьевых горах, может просто так достаться деревенскому пареньку, хоть и служившему в десанте, то вы, весьма наивны.

Небогатов откашлялся и на булькал себе в стакан минеральной воды. Залпом её выпив, он встал и обращаясь к Рокотову как к своему непосредственному начальнику, сказал.

— Игорь Всеволодович. По предварительным данным, Евсеев — Боровик, сегодня пропал. И есть у меня подозрение, что и осведомитель контрразведки, лаборант Солопов, тоже…

В глубине души, Евгению, было приятно наблюдать, как дернул подбородком обычно невозмутимый генерал Рокотов, искоса поглядывая на молчащего Бьерна.

Генерал жандармерии, крякнул и уставился на сидящих вокруг стола подчиненных. Его расслабленность и благожелательность куда то испарились и речь стала жесткой, как щетина дикого секача.

— Вы что, господа офицеры! Спросил он в звенящей тишине. Вообще мышей не ловите!? Ротмистр, по своей, частной инициативе начинает расследование, а те кому это по службе это положено, ничего не делают, так еще и доносы на Небогатова пишут.

— Значит так, господа. Как я понимаю, термин «оперативное взаимодействие» вам определенно не знаком, раз контрразведка и оперативное бюро, совершенно не знают что их осведомители могут общаться между собой и гнать, гнать нам дезинформацию! Неожиданно выкрикнул Бьерн.

— Если это дезинформация, то кто нам её скармливал и с какой целью? Это германцы, японцы? Может это очередная операция левацкого подполья? Почему они начали рубить концы и зачищать свою агентурную сеть? Откуда такая наглость и безрассудство…? Кто против нас играет?

Генерал жандармерии встал и расстегнув пиджак вышел в центр зала, обогнув стол заседаний.

— Значит так. С этой минуты и до момента возвращения из отпуска шефа Корпуса создается целевая группа во главе с заместителем начальника Оперативного бюро, генерал-майором Рокотовым. Задачи — обобщить, объединить предварительные данные и начать расследование по факту исчезновения профессора Куролесова и его супруги, княжны Ухтомской. Я лично свяжусь с главой московского следственного управления ГСК для возбуждения сыскного дела о пропаже Куролесова. Состав целевой группы по представлению генерал-майора Рокотова, будет утвержден немедленно. Первое подведение итогов- завтра, ровно в полдень. Прошу немедленно преступить к работе.

Выйдя из кабинета, Женя наткнулся на свирепый взгляд Рокотова.

— Допрыгался ты, ротмистр со своей инициативой. Прошипел генерал, сдерживаясь что бы не заорать. Моли Бога, что бы твои данные подтвердились. Иначе, на Амур поедешь дослуживать, обеспечивать безопасность Транссиба.

Небогатов хотел что то ответить генералу, но в последний момент решил, что устраивать широкомасштабную войну со своим начальством — не стоит. Начальство оно как известно всегда право и не только карьеру, но и жизнь сломать может.

— Игорь Всеволодович, я просто исполняю свой долг офицера жандармерии. Максимально корректно ответил Небогатов, вытягиваясь во фрунт. Разрешите идти?

— Идите. Работайте и не ошибитесь, ротмистр. Не ошибитесь….Брюзгливо, по стариковски ответил генерал и развернувшись закосолапил по коридору.

Глава 10

Москва. Ночь на 12 января 2000 года. Нагатинская управа.

Завывая сиреной и распугивая попутные автомобили, три мощных внедорожника «Руссо-Балт Тайга» сверкая в ночи отраженными от редких фонарей стальными бортами с угрожающей надписью «жандармерия» летели к мету жительства Викентия Солопова, информатора Оперативного бюро и возможно, участнику террористической ячейки. При уточнении адреса, выяснилось, что там, уже как второй час бушует пожар и прибывшие пожарные расчеты пытаются этот пожар потушить. Телефонограмма сообщала, что эвакуирован весь двенадцатиэтажный дом, сильное задымление и огонь стремительно распространяется по этажу.

Свернув в переулок, заставленный старыми, грязными автомобилями и с трудом протискиваясь вперед, жандармы увидели впереди отблески маяков машин чрезвычайных городских служб и огромную, как показалось Жене издалека толпу зевак. Протиснувшись поближе, «руссо-балты» осветили толпу фарами и яростно посигналили. Толпа, нехотя стала расходится, пропуская транспорт и явно собираясь опять сомкнуть ряды следом за ними.

— Ну и рожи! Вырвалось у сидящего рядом Васильчикова. Рожи в толпе, действительно были, что надо. Хоть сейчас на страницы учебника по теории Ломброзо(1) о преступной внешности. Скуластые, рожи с глубоко запавшими глазами, толстыми губами и тяжелыми челюстями. На черепа натянуты кепки, картузы или рабочие, шерстяные шапки-подшлемники, легко превращающиеся в маски, одним движением руки. Темная одежда, дешевые овчинные полу-тулупы или суконные куртки. Поднятые воротники, руки в карманах, настороженно-презрительные взгляды. Размалеванные девки в коротких юбках и высоких, блестящих ботфортах на шпильках и беличьих жакетах. Почти все курят, у каждого второго в рук бутылка с пивом или стакан с пойлом непонятного происхождения.

— Местный пролетариат. Морлоки. Процедил Синицын.

— Как не крути, рабочая слобода. Бывшая. Чай здесь не дворянское собрание. Нейтрально заметил Небогатов, смотря по сторонам.

— Родная вам среда, ротмистр? С издевкой заметил Васильчиков.

— Не только мне, князь, но и военному министру Бородину. Он тоже с Семеновской управы, где ткацкие фабрики и военные заводы.

Упоминание всесильного военного министра, гордящегося своей родословной разночинца, тут же заставило князя заткнутся.

За расступившейся толпой, словно пешки на шахматной доске стояло пятеро патрульных похожих на матрешки из за теплых форменных курок с полицейскими жетонами. Далее шла натянутая лента и куча различных спецмашин. Патрульные, три красных, пожарных «Бизона», пара карет скорой помощи и еще «форд» и «шевроле» поволжской сборки (2), возле которых терлись полицейские чины.

Высыпавшие из внедорожников жандармы, возглавляемые Васильчиковым и Синицыным решительно направились к стоящим коллегам.

— Жандармерия! Полковник, князь Васильчиков. Кто старший в этом бардаке?!

«Вот кретин. Князь хренов. Не то место и то время что бы начальника строить и титулами бросаться» Неприязненно подумал Небогатов.

Долговязый небритый тип в полупальто и кепке покосившись на толпу жандармов небрежно процедил.

— Подполковник полиции Медведев, Александр Витольдович. Начальник сыскной части Нагатинского отдела полиции. Чем обязан?

— Вы получили телефонограмму от дежурного по Департаменту полиции?

— Если бы не получил, то меня бы здесь не было. Пожары не по моей части. Это к брандмейстерам…В подтверждение своих слов, Медведев мотнул головой в сторону суетящихся пожарных расчетов в серых брезентовых робах и белых защитных шлемах.

Тем временем, огонь полыхающий на девятом этаже хоть и прекратил расползаться по перекрытиям, однако укрощен не был и продолжал бушевать, наплевав на шесть поданных брандспойтов заливавших, несмотря на мороз этаж водой. Дым валил словно из вулкана и вниз на головы сыпались изрядные куски сажи.

— Что скажете о Солопове? Это поджег? Кто к нему ходил?

«Точно идиот!» С тоской подумал Небогатов про начальника. Видимо разнос устроенный сначала Бьерном, потом Рокотовым, слегка повредил и без того небогатый рассудок Васильчикова и он с перепугу стал засыпать сыщика ворохом глупых вопросов.

— Откуда мне знать, полковник!? Ожидаемо закипел полицейский. Этот ваш Солопов, мне ничем не интересен. Здесь вопросы к околоточному, майору Гришину. По типу возгорания, обратитесь к пожарным. Я вообще не понимаю зачем мне нужно вас встретить, полковник. Вы что шпиона здесь ловите? В Нагатино?

Закладка:

— Выходов из этой ситуации, всего два. Так как вариант с капитуляцией мы рассматривать не будем. Итак, первый вариант. Поставив на острие удара бронетанковый полк «марин», мы пробиваемся на север или северо-запад. К армии генерала Кольбера ведущей бои на приморском направлении. Второй вариант, вместе с частями всего 17 корпуса прорываться на запад и крепить оборону на западном, парижском направлении. Прошу высказываться сначала самых младших офицеров, затем командиров полков и бригад…Но учтите, что время дорого…

Как и следовало ожидать, подавляющее большинство офицеров высказалось за отход к Парижу, на подготовленные рубежи обороны совместно с силами всего армейского корпуса. Что, по мнению Галлона, есть абсолютная глупость. Подвижное соединение, тем более связанное по руками и ногами медлительными пехотными дивизиями и толпами беженцев в обороне практически бесполезно. Его раздергают по взводам и ротам для штопанья дырок в обороне, которые несомненно возникнут. В то же время удар на север, в обход злосчастного Абвиля, открывал неплохие перспективы для действиях на фланге «группы Хансена», что несомненно затормозило бы немецкое наступление. Как на севере, так возможно и на Париж. Тогда бы удалось выиграть самое важное в современной войне- время. Соображения Галлона поддержало немного офицеров, в основном из «марин». Генерал-майор Роше вздохнув, огласил вердикт военного совета. Установить связь с фланговыми соседями и планомерно, прикрывшись танковыми заслонами отходить на запад, оставляя врагу стратегический транспортный узел.

— Лучше остаться здесь, вместе с мотопехотой Лобо и «марин» — драться до конца. Даже бои в Амьене, не его безвольное оставление принесут на порядок больше пользы, остановив натиск тевтонов.

— Успокойтесь, лейтенант! Рявкнул полковник Отклок, заместитель командира дивизии. Приказы не обсуждаются. Вы свое мнение высказали а теперь марш в свой батальон…!

— Крюгер! Обер-лейтенант Крюгер!

Пауля Крюгера, командира 2 танковой роты, 2 танкового батальона, 11 танкового полка, шестой танковой дивизии «Клаузевиц», обернулся на крик своего механика — водителя, Кемаля Озтюрка, выходца из семьи турецких эмигрантов-коммунистов, переехавших в ГДР лет тридцать назад. Несмотря на национальность, Кемаль, был отличным механиком, работая с детства у отца в автомастерской под Кобленцем. Доказывая тем самым, что прогрессивный общественный строй, может сделать технически и идеологически грамотным, даже представителя полудикого азиатского народа. Вот и отправленный в армию по путевке Немецкого союза молодежи, Кемаль старался изо всех сил, держа машину в идеальном состоянии. Их модернизированная в 1997 году «Пантера-2» с отличной 88 миллиметровой пушкой, инфракрасным прибором у командира и механика водителя, была конечно не новенький «Леопард», но тоже машина что надо, не чета французским развалюхам. Запас хода всего километров триста, но здесь Европа, не Африка или Россия с их пустынными бесконечными пространствами. Здесь все рядом…но график смерти, к сожалению плотнее. Из четырнадцати танков, в роте за три дня боев — осталось девять.

Хлипкие французики, однако отлично используют плотную городскую застройку и активно применяют противотанковые засады, комбинируя свои «Лоррейны» с бронебойными орудиями. «Лоррейн» машина верткая, шустрая, но с броней у нее беда. Да и блок управления примитивный, но есть несомненный плюс. Это механизм заряжения. Поэтому, несмотря на устаревший калибр в три дюйма, этот «француз» мог нашпиговать «Пантеру» или даже «Леопард» бронебойными снарядами, как хороший охотник дробью — куропатку.

Теперь понятно, откуда у русских взялся механизм заряжания. Сперли у французов или купили, не суть важно. Паулю, пришлось повоевать в Польше и Галиции в составе только сформированной в Позене, 102 отдельной бригаде истребителей танков типа JgPz V. В разгар русского вторжения в Галицию, их дивизион, бросили на помощь гренадерам атакованным превосходящими русскими силами. Расположившись на гребне высот, «Ягдпантеры» подпустив вражеские танки и пехоту на полугусеничных БТР поближе и дивизион где служил Крюгер обрушил шквал огня на русских. Толстая наклонная броня, «Ягдпантер», маскировка и отличная оптика давала им преимущество и они за пять минут боя наколотили не меньше пятнадцать новых русских танков, причем у многих танков детонировал боекомплект и взрывами сносило башни. Русские в панике отошли, оставив гренадеров в покое.

Снявшись с позиций и собираясь вернутся в расположение бригады, дивизион на марше, натолкнулся на русских, внезапно как появившихся в тылу. На сей раз сценарий «застать со спущенными штанами» повторился в обратную сторону. Какие то быстрые русские танки с скорострельными, крупнокалиберными пушками странно завывая двигателями, обрушились на колонну дивизиона. Благодаря совершенной системе управления самоходкой, батарея где служил Крюгер успела развернутся толстой лобовой броней, но это не сильно помогло. Пауль успел всадить в один из танков бронебойный снаряд, с удивлением увидев как снаряд ушел в небо, не причинив русскому не малейшего вреда. Ответным выстрелом, русский, «ягдпантеру» поразил, но броня выдержала. К удивлению Пауля русский танк, прежде чем они зарядили свою KwK-63 успел еще раз выстрелить, пробив левую скулу рубки. Наводчика Карла Лера, и заряжающего Конрада «Малыша» Эберхарда, убило наповал, забрызгав их мозгами все боевое отделение. Крупный осколок, отрикошетировав от казенника орудия впился в бедро Пауля всего в паре сантиметров от его мужского достоинства и миллиметре от артерии. Вывалившись из горящей самоходки, Крюгер, завывая от боли, ужом пополз подальше, оборачиваясь каждую секунду на горящую «ягдпантеру». Тут русский танк выстрелил в третий раз и самоходка с грохотом взорвалась. Из всего экипажа, уцелел только Крюгер, которого подобрала, уже потерявшего сознание, медицинская команда.

Весь дивизион, за исключением трех машин, вовремя отступивших под прикрытием дымовой завесы, погиб в том бою, включая командира дивизиона и начальника штаба и трех командиров батарей. Судить, было некого, да никто виноват и не был, кроме русских ночью проскочивших в тыл германскому корпусу и устроивших поутру форменный погром. Спустя месяц, отдельную бригаду истребителей танков, зачем то переименовали в бригаду штурмовых орудий и передали в подчинение армейскому корпусу. Узнав об этом, Крюгер, написал рапорт на его перевод в танковые части, служить в подчинении пехотных офицеров, желания не было ни малейшего. Как участника боевых действий и обладателя ордена «Кровь Родины» его рапорт удовлетворили, более того, отправив на офицерские курсы в Алленштайне. Закончив их с отличием Пауль отправился служить в 11 танковый полк, за восемь месяцев до начала вторжения во Францию.

— Вас вызывает командир батальона, майор Трескофф.

Крюгер чертыхнулся про себя. Вилли Трескофф, скромно опускающий приставку «фон», был самым настоящим прусским юнкером, причем в его худшем понимании. Желчный, придирчивый и сухой, надменный с подчиненными и заискивающий с командирами.

Штаб батальона, располагался в подвале обычного жилого дома. Где при свете нескольких переносных ламп, трудился сам Трескофф, начштаба батальона гауптман Ругель, три связиста и командиры медицинского и ремонтно-эвакуационного взводов. Рядом с зданием, во дворе стояли, накрытые маскировочной сетью, обе командно-штабные машины батальона.

Но сейчас, помимо батальонных КШМ, рядом с зданием стоял горбатый вездеход «Борзиг» украшенный антенной. Ага, значит гости прибыли.

— Входите, обер-лейтенант… Тут от соседей, прибыли, помощь просят. Командир, 134 пехотного полка, оберст Роммель.

Мрачный полковник, потянул руку Крюгеру, даже не сняв перчатку.

— В чем дело, геноссе оберст? Осмелился спросить Пауль, чувствуя легкую дрожь. Сейчас его роту засунут в какую то задницу.

— Мы уперлись в крупный укрепрайон, Крюгер. Там сидит колониальная пехота французов, отборные головорезы, настоящие псы войны. Есть бронебойная артиллерия, калибром не меньше 76 миллиметров. Главное — наличие бронетехники. Пехотные танки «Самуа Бюффель» с 90 миллиметровыми орудиями.

Закладка:

— Кому что досталось. Спокойно сказал министр и вцепился зубами в ближайший к себе кусок.

— С копченым угрем…повезло. Сообщил он окружающим.

Третий мужчина, никто иной как Игорь Сергеевич Сикорский, внук того самого легендарного Игоря Сикорского, доказавшему всему миру и самим русским, что помимо лаптей и балалаек умеют делать еще самолеты. Сейчас, Игорь Сергеевич являлся председателем совета директоров акционерного общества «Технологии Сикорского» обьединявший более трех сотен заводов и два десятка конструкторских бюро.

Знакомство Дениса Бородина и Игоря Сикорского — младшего произошло три десятка лет назад, когда выпускник Киевского юнкерского училища Бородин, прибыл на службу в пыльный поселок Керки на самой персидской границе, пилот эксперементального вертолета С-41[17] конструкции его деда, Игорь Сикорский младший готовил серию испытательных полетов в горно-пустынной местности и условиях высоких температур и песчаных ветров. Испытания проходили несколько месяцев и в одном из вылетов, «князь» потерпел аварию на территории соседней Персии. Все бы ничего, но места те были дурные и считались рассадником басмачей и контрабандистов. Хуже всего, в персидском приграничье, как дома чувствовала себя британская разведка из «департамента Макгрегора»[18] и попадание в руки англичан секретных вертолетных технологий и самого младшего Сикорского, было абсолютно неприемлемо.

Ближайшей воинским подразделением оказался пластунский отряд из полка туркестанских стрелков из двенадцати человек с одной радиостанцией. Которым командовал, никому тогда неизвестный лейтенант Бородин. Приказ был, наблюдать и ждать подкреплений, но юный лейтенант, действовал решительно и запеленговав сигнал бедствия разбитого вертолета, пересек границу и вторгся на территорию сопредельного государства. Вертолет вскоре обнаружили, из четырех членов экипажа уцелел только Сикорский, но с тяжелой контузией и переломом обеих ног. Эвакуация осложнилась тем, что к месту катастрофы подошел отряд басмачей в сотни полторы сабель и обратно пришлось пробиваться с боем. Будучи отрезанным от границы и с разбитой рациией, с ранеными на руках Бородин, был вынужден уходить вглубь персидской территории делать крюк и прорываться в другом месте. Через пять суток, границу пересекли пять измученных пластунов с одной фляжкой воды на всех и спасенным пилотом.

К тому времни в Асхабад прибыл сам старший Сикорский, несмотря на свой приклонный возраст. Крупнейшему русскому промышленнику и патриарху отечественной авиации никто из генералов перечить не посмел и на тот печальный инцидент была наложена печать секретности.

Сам Игорь Иванович лично долго тряс руку изможденному Бородину повторяя, что за спасение любимого внука он сам и вся его семья перед лейтенантом в неоплатном долгу. Через полгода Сикорский старший — умер, излечившийся от переломов и контузии Игорь Сергеевич отправился учится в Цюрих, оттуда поехал на стажировку в САСШ, на завод Сикорского в Стэнфорде и вернулся в Россию только шесть лет спустя. Сам Бородин, продолжал служить в туркестанских песках, делая неплохую карьеру, кое кому из вышестоящих офицеров, дерзость Бородина проявленная на границе понравилась и помогало ему в продвижении вверх. Карьера закончилась через четыре года, когда уже капитан и георгиевский кавалер Бородин, поступал в Академию Генерального штаба и вступительные экзамены у него принимал сам начальник академии, генерал-полковник Добужанский, в прошлом, начальник штаба Туркестанского округа, хорошо помнящий рейд отряда Бородина на сопредельную территорию, без приказа начальства. О чем, тут же, во время экзамена и сообщивший об этом капитану Бородину.

На что Денис Бородин сообщил, что поступил и сейчас точно так же, и вообще русская армия должна держаться на взаимовыручке, как говаривал легендарный Суворов «сам погибай а товарища выручай»…Добужанский вспылил, сообщив Бородину, что армия держится на дисциплине прежде всего…Бородин вздохнул и поведал приемной комиссии Академии, что старый маразматики, не понимают природы современной войны и их надо держать подальше от Генштаба. После таких слов, об военной карьере можно было забыть и тут, на горизонте появился Игорь Сикорский — вовремя нашедший своего спасителя. Отмечено, ставшее переломным в судьбе Дениса Бородина событие, было грандиозной попойкой в ресторации «Лосиная охота» с битьем зеркал, купанием голых певичек в шампанском и стрельбой по люстрам..

Наутро, к еще похмельным Бородину и Сикорскому, присоединился друг Игоря с университетских времён, молодой банкир, Лёва Гучков прибывший в номера с целым десантом очаровательных стенографисток. Троица относительно молодых людей, опять ударилась в пьянство и разврат по итогу которого, именно Лева предложил Бородину — пойти в политику. Мол в самый раз, пустить свежую кровь в стареющую думскую фракцию «октябристов».

Денис Бородин, который всегда отличался природным чутьем и тягой к авантюрным действиям согласился с радостью, увидев не маленькие перспективы, но выдвинул встречное предложение — то, что они говорят между собой сегодня и впредь, остается исключительно между ними. Никаких общих компаний, никаких явных действий, никакой публичности. Игорь Сикорский, сразу понял все, благо за спиной, образование журналиста и только потом — инженера. А Лёва Гучков, понял смысл слов Бородина, что «чем больше секретов, тем больше шансов на успех», много позже, когда сам стал политиком. И не разу не усомнился в их правоте.

Имея негласную, но весьма действенную поддержку таких семей как Сикорские и Гучковы, Бородин с головой окунулся в российскую политику, сначала в провинциальную а затем и столичную. Молодой офицер, георгиевский кавалер, несгибаемый борец с мздоимством и бюрократией на местах. Успех на первых выборах — был ему гарантирован. За восемь последующих лет, возглавляя подмосковный промышленный городок Орехово — он превратил городок из унылого затхлого местечка в процветающий провинциальный город. С новым вокзалом, чистыми улицами, аккуратными бордюрами и вежливыми городовыми. Неожиданно с приходом Бородина, городские фабрики, получили солидный заказ от Военного министерства на пошив обмундирования, чего не было ранее. В отличии от других городских глав, Бородин всегда был подчеркнуто скромен, ввел практику ежегодного открытого принятия городского бюджета с публикацией расходной части. Теперь каждый горожанин знал куда и сколько было потрачено из городской казны. Это нововведение, понравилась лидерам всех думских фракций и в Орехово зачастили высокопоставленные гости и даже сам губернатор, помнящий еще старика Палицына назвал Бородина «Очень приятным и умным руководителем». После этого, вопрос о дальнейшем взлете политической карьеры — уже не стоял. Сначала независимый гласный в Государственной думе, собравший в Орехово едва ли не восемьдесят процентов голосов, потом вице председатель комитета по налогам и акцизам, насмерть бившийся за большую налоговую независимость уездных городов и даже написавший неплохую книгу посвященную провинциальным налогам. На следующих выборах, Бородин уже гласный с солидным стажем и огромными политическими связями был весьма, неожиданно выдвинут ставшим оппозиционным Республиканским блоком на пост руководителя думского комитета по вопросам обороны, одного из ключевых в Думе и очень влиятельного. К полной неожиданности прессы и политических аналитиков, правящий Прогрессивный блок, ничего против не имел и Бородин возглавил комитет по обороне, что бы еще через пять лет, после ожидаемой отставки вызванной инфарктом, предыдущего военного министра, престарелого, но авторитетного военного реформатора еще палицынских времен, генерала армии Петра Николаевича Волкова. Сам Волков, уходя в отставку, дал понять, что именно гласный Бородин, достоин занять его место. Президент Кулешов, занятый формированием правительства с доводами генерала Волкова в целом согласился, несмотря на поддержку Бородина парламентской оппозицией. В конце концов худой мир, лучше хорошей ссоры.

Закладка:

Кардинал был профессионал и приказал «ударной команде» отставного флотского водолаза Брюсу — зачистить концы. Тот и его душегубы, справились на отлично, убрав в ходе Рождественских праздников всех …Но. информация утекла в жандармерию из за одного старого, похотливого козла Палена. Степень и глубину утечки, Ткачу пока установить не удалось, но то что Корпус жандармов еще не проводит массовые облавы в поисках «Чародея» — говорило о том, что в Лефортово ничего толком не знают. Поэтому посоветовавшись с работодателем, Кардинал решил рубить концы дальше, пустив в расход как любопытного ротмистра Небогатова, так и команду исполнителей во главе с Брюсом. И вот здесь, надо признать, Кардинал совершил глупую ошибку. Зачем то решил разыграть разбойное нападение на жандарма. Акция устранения провалилась Небогатов — выжил. Если бы он отдал прямой приказ Брюсу, тот несомненно бы справился с заданием, но на нападение уличной шпаны это было бы уже не похоже. Жандармерия, потеряв своего, встала бы на дыбы, поставив под угрозу передачу контейнера заказчикам. Но в итоге, получилось еще хуже. И настырный жандарм выжил и команду Брюса — зачистить не получилось. Вернее команду то получилось убрать, но сам Брюс не только не пострадал, но еще расправился и с присланными чистильщиками. Убив троих и тяжело ранив одного. Парень сейчас валяется в частной клинике под Солнечногорском с пулей в легких и неизвестно, выживет ли… Здесь Кардинал понимал, что сам напортачил. Отправил, хоть и обученных полицейских, против натасканного за двадцать лет службы, морского диверсанта. Теперь Брюс в бегах и возможно, в отчаянной ситуации, он может обратится к жандармам. Хотя вряд ли. Его любимый младший брат сидит на каторге и одним телефонным звонком можно прервать его жизнь или превратить её в ад.

Москва. Лефортовская управа. 21 января. 2000 года.

— Так что от вас хотел нападавший, подполковник? Казалось, начальник Оперативного бюро жандармерии, генерал-лейтенант Петр Алексеевич Толстой выходит из себя битый час пытаясь добиться вразумительных ответов от своего же только назначенного порученца.

— Да ничего не хотел. Хотел что бы выслушал и сотрудничество некое предлагал. Вон жетоны полицейские принес и отдал.

Генерал, откинулся в кресле. Человек, подозреваемый минимум в пяти умышленных убийствах приходит в земскую больницу и угрожает офицеру жандармерии и его порученцу оружием…

— Почему вы в земской больнице!? Я распорядился перевезти вас в жандармский госпиталь в Тушино!

— Здесь вопрос в медицинских показателях, господин генерал-лейтенант. Меня нельзя было перевозить и доктор Вольпе, распорядился оставить меня в земской больнице.

— С этим Вольпе, я разберусь потом. меня интересует ночной визитер и его предложения….

— Он предлагает помощь в сдаче боевого крыла подполья. Более ничего. Сам предлагает выйти на контракт.

— Для террориста такое поведение не удивительно.

— Петр Алексеевич. Вы проверили полицейские жетоны и адрес, указанный террористом под Мытищами?

Толстой кивнул аккуратно подстриженной головой.

— Все совпало. Помимо троих убитых полицейских из разных подразделений центрального аппарата МВД там обнаружен труп международного террориста Николая Сергеевича Сальникова по кличке Нитро. Это профессиональный боевик подполья, родившийся в Румынии в семье политэмигрантов. На нем числится несколько убийств, в том числе представителя «Нобиля» в Стокгольме, два года назад. По нашим данным он скрывался где то в Южной Америке…На деле он здесь, в подмосковных Мытищах, найден с пулей в башке. Более того, была обнаружена утопленная машина, где обнаружено еще два тела. Некто Баксан и Карбонат. Убийцы — находящиеся во всероссийском розыске. Убиты как и Сальников выстрелами в голову….

— Урожайный день. Наконец подал голос генерал Алексеев, тихонько сидящий на стуле.

Толстой вздрогнул и нахмурился. Порученец военного министра, таскался в Лефортово как к себе домой, везде совал свой нос и откровенно опекал Небогатова, чем вызывал у Толстого приступы желчного раздражения. Но ссорится с Бородиным в планы генерал-лейтенанта Толстого никак не входило, особенно после того как слово военного министра, помогло Петру Алексеевичу занять должность начальника Оперативного Бюро отдельного Корпуса жандармов.

— Действительно. Только кивнул Толстой.

— Ладно, господин Небогатов, хочется услышать ваш план действий, если таковой имеется. Алексеев взял стул и пересел чуть ближе по правую руку от стоящего на вытяжку Небогатова.

— Думаю …есть смысл с ним встретится и выслушать его. На его условиях…

— Чушь! Особо опасный преступник, подозреваемый во множестве убийств предлагает встречу жандармскому офицеру и тот отправляется на неё без прикрытия! Этого не будет! Рявкнул Толстой.

— Убить он меня мог в больничной палате! Ему ничего не мешало. Но господин генерал-лейтенант у нас есть уникальная возможность, завербовать агента в самой верхушке подполья. Я считаю это шанс и надо рисковать.

— Вам лишь бы рисковать, подполковник! Выдохнул Толстой. Идите, мне надо подумать…

Выходя из кабинета Толстого, Женя наткнулся на оценивающий взгляд Алексеева, незаметно кивнувшего ему.

*****

Военный министр, ждал Алексеева в ресторации при Московском гольф-клубе в отдельном кабинете, что уже свидетельствовало о статусе гостя. Не каждому сенатору или миллионеру, отдельный кабинет здесь предложат.

— Что этот жандарм? Небогатов, кажется?

— Хочет завербовать стрелка….Считаю это правильным.

— Согласен. Держи это под контролем. Подальше от дуболомов с Лефортово. Если Небогатов завербует стрелка из Подполья — перспективы открываются, интересные. Что по «Чародею»?

— Если он здесь, то его прячут на молокозаводе. В Рузе. Больше негде. Но прямых улик — никаких.

Бородин, поднял на подчиненного глаза.

— Там и косвенных улик нет. Ни одной. Только внутреннее чутье Небогатова. А если это ерунда — то где сейчас «Чародей».?

Алексеев пожал плечами

— Где угодно. Страна большая.

— Вот вот. Люди Нестерова выставили пост в Рузе.

— Из разведывательного полка ВВС?

— Да. Там славные парни, они могут наблюдать сколько угодно и их не заметят.

Бородин отставил тарелку с уничтоженными оладьями в сметане и отхлебнул чаю.

— Ты вот что, генерал. Организуй мне встречу с Небогатовым. Сегодня. Надо решать, что с ним делать.

— Я понял Денис Владимирович.

— Вот еще. Есть у Нелединского паренек, для дел нечистых. Моня Зиланд, его кличут, в Секретном делопроизводстве МИД — шишка немалая. Так потолкуй с ним. Хорошо так потолкуй, по душам. Думаю, он человек понятливый и быстро поймет, на чьей стороне, булки слаще. Пусть он станет нашим человеком.

— Ну насколько я понял, Зиланд — верный пес Нелединского.

— Либо он станет нашим псом, либо станет мертвым псом. Вы уж сами решайте Петр Георгиевич. И вот еще. Вам в помощь, ребята подъедут. Уральцы. Вы уж, распоряжайтесь ими по своему усмотрению. Парни они толковые, дело свое знают….

Алексеев кивнул, чувствуя как сердце пропустило удар. Личные головорезы Бородина, на пути в столицу.

— От Матвея Прокопьевича, родственники? Уточнил порученец.

— От него. Так что помогите людям с размещением, Петр Георгиевич. Очень прошу…

*****

Худшего места для встречи, чем подземный переход на площади Трех Вокзалов, самого загруженного и без сомнения грязного места в столице — найти было трудно и Брюс выбрал именно его. По крайней мере праздно шатающихся агентов в штатском здесь будет видно, как на ладони. Женя Небогатов, прибыл на место встречи на такси и сразу нырнул в людской водоворот. Пистолет жег руку в кармане полупальто. Наконец покрутившись в дурно пахнущей толпе и цыкнув пару раз на тянущих к нему лапы цыган-попрошаек, Небогатов нашел нужную рюмочную с безобразно грязными столами-стойками и десятком откровенных пьянчуг и взяв стакан бурды непонятного происхождения и липкую кружку с пенным квасом воняющим псиной за версту.

Закладка:

— Мартыненко, человек Палия?

— Естественно. Глава губернского следственного управления — кадет Ростовцев, сибиряк, человек верный президенту Кулешову. Думаю, президенту невыгодно сейчас разжигать страсти вокруг главы МВД и он постарается максимально поддержать Палия.

— Но прокурор губернии, Анатолий Черноглазов, из офицеров.

— Юнкерское братство? Какое училище заканчивал?

— Как и вы, Киевское имени Котляревского. Только на два года позже. Командный факультет. Потом военно-юридическую академию.

— К нему есть подход?

— Да, Денис Викторович. Его супруга, Серафима Павловна в девичестве фон Будберг….

— Уж не сестра ли генерал-майора Евгения фон Будберга, командующего московским корпусом ПВО?

— Точно так…

Бородин улыбнулся.

— Петр Георгиевич, вы организуйте мне встречу с генералом Будбергом и его супругой. Думаю прокурор Черноглазов, возьмет это скользкое дело под неусыпный контроль и не даст МВД его замять. Это то, что нужно сделать в ближайшие дни.

Глава 30

Перспектива. Округ Панков. Берлин. Германская Демократическая Республика. 16 мая 2001 года.

Южный городской округ Панков, где в ухоженном и по настоящему лесном предместье пятимиллионного современного европейского города со времен геноссе Тельмана, селилась партийная и государственная элита социалистической Германии наслаждаясь относительным покоем и свежим воздухом.

Внеочередное заседание Совета обороны, началось на вилле нынешнего канцлера ГДР, Ханса Модрова, сменившего ушедшего на пост генерального секретаря СЕПГ, Бруно Ольбрихта. Сам геноссе Ольбрихт, категорически не любил устраивать совещания на своей вилле, предпочитая здание ЦК в Лихтенберге, но в данный момент время не терпело и заседание ЦК, пришлось принимать канцлеру Модрову.

Один за другим, черные, похожие на акул «Мерседесы», останавливались у входа в виллу, высаживая пожилый, представительных мужчин, которые степенно, словно купцы-миллионщики поднимались по лестнице и исчезали в просторном холле.

В отличии от Совета Министров где присутствовало более двух десятков человек, состав Совета обороны, состоящего из самых влиятельных фигур Германии насчитывал всего семь человек, но зато каких!

Помимо самого Генерального секретаря СЕПГ, Бруно Ольбрихта, хозяина виллы, и главы правительства Ханса Модрова, присутствовал член ЦК и секретарь по идеологии, Дитрих Розенфельд, министр обороны генерал-оберст Курт Хаазе, начальник Генерального штаба ГДР, генерал — оберст Эрвин Реттингер, министр госбезопасности, генерал-оберст Отто Винкель, секретарь ЦК по промышленности Манфред Флегель. В качестве приглашенного гостя, на заседании присутствовал советник Генерального секретаря по вопросам международного сотрудничества геноссе Маркус Вольф.

Естественно, заседание открыл сам Генсек, отпив из стакана глоток подогретого молока.

— Геноссе, снова приходится поднимать польский вопрос. Срыв поставок сельскохозяйственной продукции из-за блокады польскими националистами пропускных пунктов на границе, создает опасность срыва заготовок к будущему осеннее — зимнему сезону. Несмотря на давление нашего МИД, польское правительство не идет на уступки, и не хочет приструнить своих экстремистов.

— Расстрел рабочей демонстрации в Лодзи, это уже слишком, геноссе. Так себя даже колонизаторы в колониях не ведут. Предпочитают слезоточивый газ и резиновые пули.

Заметил шеф «Штази» Отто Винкель.

— Геноссе Винкель! Ваше ведомство должно знать, что происходить у нас под носом. Вам напомнить, что значит поставки продукции сельского хозяйства для германских граждан? Недовольно спросил главу МГБ, Ханс Модров.

— Половина выпекаемого хлеба в Германии- состоит из польской и русской муки. Почти треть картофеля, сорок процентов капусты — вот что такое Польша. Теперь — все это заблокировано на границе. Еще неделя — в Берлине, Мюнхене и Гамбурге, начнутся перебои с хлебом.

— Нужно надавить на правительство Мацея Плажиньского, сильнее! Повысил голос Дитрих Розенфельд, пожалуй наиболее опытный и авторитетный политик в Совете Обороны. Его отец, был известным банкиром еврейского происхождения, мать — происходила из саксонской аристократии, а сам Дитрих был марксистом, вращавшимся в юности среди выпущенных из тюрем беглых русских троцкистов[39].

— Это вряд ли. Мрачно заметил Маркус Вольф. Все рычаги экономического и политического давления — мы уже использовали. Плажиньскому и его сторонникам- деваться некуда. Правящая коалиция разваливается на глазах, в Сейме он в явном меньшинстве. Националисты и клерикалы давят на него со всех сторон. Что бы не обещал нам министр иностранных дел Речи Посполитой, пан Квасневский- реальных рычагов ни у социал-демократов, ни у центристов Плажиньского, нет и в помине. Наша нота протеста и участие отрядов интернационалистов в Лодзинском восстании — только подлили масла в огонь и ухудшила положение правящей коалиции.

— Но участие в восстании боевиков Internationale sozialistische Bewegung[40] это была ваша затея, геноссе Вольф. Вы не ожидали такой реакции польских властей? Спросил генерал Винкель, сузив глаза.

«Ах Винкель, Винкель! Злобный и тупой сукин сын. Во главе «Штази» можно ставить разведчика, партийца или даже профессионального дипломата. Но никогда, никогда нельзя ставить контрразведчика» Раздраженно подумал Вольф. Отто Винкель, был чистой воды кадровиком, попавшим в госбезопасность по «молодежному набору», среди молодых партийных кадров и его взлет был обеспечен в те времена когда он возглавлял УМГБ по земле Рейнланд-Пфальц. Тогда ему удалось при проверке анкетных данных поймать на крючок давнего шпиона французской разведки работавшего в конструкторском бюро концерна «Хеншель». История получила продолжение и Винкеля перевели начальником УМГБ по Баварии, открывающей дорогу на самый верх и следующим назначением, генерал возглавил Центральный отдел 3 Штази, а пять лет назад, несмотря на противодействие ушедшего в тень, Вольфа, возглавил министерство.

— Это было мое распоряжение, геноссе Винкель. Тихо и внятно сказал Бруно Ольбрихт.

Министр госбезопасности смешался, что не стоило делать человеку на его посту и даже пытался что то сказать но генсек был неумолим.

— Я понимаю, почему геноссе Вольф всегда настаивал, что бы аппарат Международного социалистического движения и Главное управление разведки МГБ, подчинялись напрямую Центральному комитету партии. Это позволяет избегать лишней бюрократии.

Властно продолжил генсек, разглядывая шефа «Штази» словно надоедливое насекомое. Видимо испытав наслаждение от вида бледнеющего Винкеля, Ольбрихт замолчал и снова отпил молока.

Генсек встал и прошелся по огромному, ярко освещенному залу приковывая взгляды участников заседания.

— Геноссе. Сейчас, наступает переломный момент, не только германской, европейской, но и не побоюсь этого слова — мировой истории. Мировой кризис капитализма, поразивший мировую экономику осенью 1999 года, рикошетом ударил и по нам. Особенно по экспортным отраслям промышленности. Пострадало машиностроение, нефтехимическая, авиационная и радиотехническая промышленность. Сейчас, мы столкнулись с неожиданным и глубоким кризисом внутри социалистической экономики. Впервые с кризиса конца шестидесятых годов, уровень жизни трудящихся стал падать, причем падать стремительно, геноссе! Напомнить вам мартовские беспорядки в Эссене и Вуппертале?!

— Понятно что эти беспорядки с помощью несознательных граждан организованы агентурой империалистов. Но, геноссе, это не снимает ответственности с нас, как с руководителей страны.

Мы должны защитить свою страну, своих людей, от организованного капиталистами кризиса. Если мы этого не сделаем, то всех нас, как руководителей первого в мире социалистического государства — нужно будет придать суду истории.