Уборка

Глава 1

– В общем, считай этот разговор предупреждением, – поморщилась Джардин. Маша укоризненно глянула на неё, Иванов беспомощно развёл руками. Ни один прибор в кабинете, казалось, не стоит на месте. На рабочем столе разбросаны листы, записи, чёрная доска сбоку исчеркана формулами, листки с записями свалены в кучу. Идеально белый халат Джардин прошелестел к двери, сквозь кристально чистые очки она бросила на Иванова убийственный взгляд:

– И чтобы через неделю на твоём рабочем месте был порядок!

Рассерженно хлопнула дверь, Иванов сгорбился, опустил голову, словно пытаясь зарыться в документах рабочего стола. Маша сочувственно наклонила голову:

– Только без обид… но это правда. В институте тебя ценят, но про твой кабинет уже байки начали ходить. А мы всё-таки учреждение науки. Экспериментальной, да – но науки.

– Это не беспорядок. – Иванов попытался вспомнить привычную отговорку. – Это… творческое. Я всегда знаю, где у меня что лежит. Мне так удобнее.

– Я бы тебе помогла, – улыбнулась Маша, – только привыкай сам. Чисто не там, где метут, а там, где не сорят. Уберись пару раз и привыкнешь поддерживать порядок.

– Посмотрим, – буркнул Иванов, жалея, что приходится заканчивать разговор на неловкой ноте. Маша была ему симпатична. Он вздохнул вслед закрывшейся двери и записал на доске крупными буквами: «Прибраться в кабинете».

Уже к вечеру запись была перечёркнута и полустёрта. Он исступлённо работал над новым составом, когда странное ощущение любопытства вдруг заставило отвлечься. Иванов знал, что самые невероятные идеи приходят в такие моменты. А если воздействовать на область мозга, отвечающую за логическую упорядоченность? Почему нет? Один объект там, другой здесь. Может быть, это заставит его чаще прибираться в кабинете? Над составом пришлось как следует поработать, но уже через три часа всё было готово. Вздохнув, Иванов принял состав.

Через неделю Джардин решительно распахнула дверь кабинета… и встала на пороге. Спешащая позади Маша изумлённо огляделась – хотела помочь, как-то заступиться, но Иванов, похоже, справился сам. Да ещё как справился! Шкафы плотно пригнаны к стенкам, ящики не вываливаются, каждый прибор в своём углу, доска чисто вытерта, на рабочем столе лишь несколько листов бумаги, каждая колба на лабораторном столе блестит чистотой, инструменты сверкают. Иванов повернулся к посетителям, недовольно морщась, Джардин смерила его недоверчивым взглядом:

– Месье Иванов? Вы вызывали уборщицу?

– Нет. Просто навёл чистоту. Небольшая уборка, и всё.

– Но… – Джардин нахмурилась. – И как долго удержится ваш порядок?

– Я его снова наведу, – сухо пообещал Иванов. Маша чуть не ойкнула – даже взгляд его стал другим, собранным, чётким, но и каким-то сухим. Поднявшись со стула, Иванов подошёл к Джардин чуть не вплотную, глянул на неё сверху вниз:

– У меня в кабинете теперь всегда будет порядок. А вам лучше бы обратить внимание на сектор Брустера и Дьяченко. Талантливые ребята, но им недостаёт… организованности. Упорядоченности. Кстати, сегодня вечером будет доклад почти обо всех составах, испытанных за три месяца.

В коридоре Джардин сощурилась на Машу:

– Пригляди за ним. Какой-то нервный стал.

– Стремление к чистоте? – встревожилась Маша. – Невроз?

– При неврозе, – вдруг понизила голос Джардин, – люди не всегда стремятся навести именно порядок. Чаще им достаточно лишь, чтобы вещь исчезла из поля зрения. Не видно вещи – и подсознание ощущает только видимый порядок. Так что это не совсем невроз.

Отойдя от двери, Иванов ничем не выразил своих чувств. Ещё неделю назад он бы фыркнул, втихую передразнил начальницу. Сейчас же всё в его разуме стало более нормальным. Упорядоченным. Теперь он думал о том, как навести порядок в институте. Сектор Брустера – только одна сторона медали. Затем нужно будет приняться за внешнюю охрану – ребята позволяют себе ходить в ношеной форме, бросают окурки, сорят. Надо будет за этим приглядеть…

Уже через месяц Маша, белея лицом, влетела в кабинет Джардин:

– Он уволил Брустера! Мисс Джардин!

– Кто? – подняла брови француженка. Маша рухнула на соседнее кресло, отчаянно кусая кончики пальцев:

– Иванов! С ним что-то произошло! Он написал доклад директору, потом выступил на собрании. Решением директора весь сектор Брустера был уволен. А теперь… – Маша вдруг всхлипнула. – Теперь он рассматривает меня как… насекомое! Говорит о том, что нужно навести порядок на территории института, а мне недавно намекнул, что вот-вот уволит!

– Ну-ну, – озабоченно нахмурилась Джардин. – Только без слёз в моём кабинете. Рассказывай всё по порядку.

Маша, глотая слёзы, начала вспоминала, что ещё успел натворить Иванов с того дня, как начал маниакально следить за чистотой и порядком. На обычную манию это не было похоже – Иванов ни с кем не спорил, не ввязывался в ругань, не отстаивал свои взгляды, а действовал исподтишка, логично и чётко, как бездушный автомат. Но пока Джардин слушала бессвязные речи девушки, Иванов уже раздумывал над новыми проектами.

В своём безупречно чистом кабинете, где даже стены уже блестели белизной, он чертил аккуратные линии на белой доске для маркеров. В институте потихоньку устанавливается порядок. Он уже поговорил с начальником охраны, заметив, как испуганно на него поглядывают. Да, так не годится. Нужно как-то масштабнее воздействовать на людей. Мысль зацепилась за эту фразу.

Масштабнее воздействовать на людей… Нет, это не значит, что их нужно убеждать.

Просто воздействовать. Чтобы порядок установился не только в институте. Во всём городе. В стране… нет, нужно сразу наводить порядок во всём мире. Воздействовать на людей… может быть, их лучше просто устранить? Как устранил ненужные, мешающие эмоции и глупые чувства. Если не будет людей – не будет и беспорядка. Чистоту и машины смогут навести, ведь мир без человека не знает грязи. Итак, решено – нужно попробовать устранить всех людей.

Какой состав понадобится для этого?

Он медленно двинулся к лабораторному столу.