У каждого своя правда

Глава 1

Митрич

Тёплое майское солнышко приятно грело.

«Но плед не помешает» - подумал Митрич и, укрывшись старым тёплым пледом, устроился на балконе, рассматривая жизнь двора в это раннее утро.

Вот язвительная и желчная старуха Матрёна Митрофановна вышла из подъезда. Опираясь на такую же древнюю клюку, как и она сама, доковыляла до лавочки, в которой местные подростки ещё не успели доломать последние доски. Хотя спинку уже выломали напрочь - ну хоть присесть ещё пока есть на что.

Матрёна расстелила на оставшихся целыми досках пакет и аккуратно присела, опираясь на клюку. Спину-то опереть не на что.

Тут же с деревьев прямо ей под ноги ссыпалась воробьиная стайка. Словно весёлые горошины, они скакали, что-то собирая под ногами у Матрёны. Она сидела не шевелясь. Видимо даже такой небольшой путь от подъезда до лавки отнял много сил. Но стоило ей чуть шевельнуться, как с крыши спикировали тяжёлые голубиные тушки.

Митрич не любил голубей.

Постоянно обитая в городе, где их все старались подкормить, вывелась какая-то особая порода этих птиц.

«Нахальные, но глупые, и ко всему почему-то уверенные, что все им должны» – думал он, размышляя над наглым поведением эти пичуг.

Снова хлопнула дверь подъезда, и маленькая фигурка зашагала к ещё живым качелям. Шурик – сирота при живом отце. Вторая жена Николая, отца Шурика, не имея возможности родить своего, поедом ест пацана.

Митрич никак не мог взять в толк, чем ей не угодил мальчишка. Вроде же и не хулиган? Митрич со своего наблюдательного пункта видит всё, что делается во дворе.

Немного посидев на качели, Шурик пошел бродить по двору. Подобрал пару камешков и принялся ими жонглировать. Получалось так себе, но парень не отступал. Настырный? И это хорошо. Но всё же видно, что мальчишка скучает. Конечно, его друзья выйдут во двор не раньше десяти утра, а то и позже.

***

Матрёна Митрофановна

Утро. Ещё одно утро. Она устала радоваться каждодневным утрам, устала радоваться жизни. Хотелось покоя. Нет, не этого, которым её обеспечили дети, внуки и правнуки - напрочь забыв о её существовании. Больше всего она боялась слечь без возможности подняться и обслужить саму себя. Для неё это было страшно даже представить. Умирать она не боялась. Боялась того, что потом, найдя её умершей, будут брезгливо отворачиваться, говорить лживые слова, что им очень жалко…

Матрёна Митрофановна с силой сжала зубы и мысленно прикрикнула на себя: «Возьми себя в руки, размазня! Почувствуешь край, пойдёшь на улицу, да вон хоть на эту лавочку!» .

- И вправду что-то совсем разнюнилась. Май заканчивается тепло, давай-ка дорогая в душик, хоть смоешь все эти ночные страхи. – Митрофановна давно уже привыкла разговаривать сама с собой, это помогало не сдаться и выдержать всё, что ей приготовила жизнь. Правда жизнь с каждым днём забирала всё больше сил, и справляться с ней, с этой самой жизнью, становится всё труднее.

- Не сдамся! – Твёрдо сказала старушка и принялась исполнять ежедневный ритуал. Душ, завтрак, прогулка. Только теперь прогулка сократилась до лавочки, но она пока есть - и это важно.

- Не забыть птичек подкормить. – напомнила она сама себе.

Улица встретила ясным солнышком, легким весенним ветерком и глухим шумом городских улиц, долетающим сюда уже не таким громким, благо что деревья уже выросли большими и хорошо гасят звуки города.

На лавочке ещё не высохла роса, а может это был короткий ночной дождь, но пакет, который она прихватила с собой, пригодился. Разложила его и аккуратно присела, опираясь на свою палочку-выручалочку. Спина ныла и жаловалась хозяйке на усталость.

Воробьи уже сновали возле ног. Знают, что сейчас будет корм и нужно не зевать, а то и голуби уже наклонились на крыше, срываясь в полёт.

***

Шурик

Шурику снилась речка, а рядом с ней лес. Речка призывно блестела на солнце, плюхалась об камни, то ли пытаясь их сдвинуть со своего пути, то ли просто пересчитывала. Шурик сидел на песчаном берегу и смотрел на реку, а за спиной шумел лес. Старый сосновый лес, где воздух так напоен хвойным духом, что кажется густым. Иглы пружинят под ногами, а большие куртины мха держат на себе росу, которую не сумело высушить солнышко. Капельки росы, сверкающие радужными бликами, висели и на травинке, каким-то чудом выросшей на песке. Шурик потянулся к ним, чтобы собрать на язык, но тут ветерок качнул травину, пробежал по спине и взъерошил сильно отросшие кудри.

Мальчик поёжился от прохлады, забравшейся под майку, и услышал: «Вставай, вставай, нечего разлёживаться. Утро давно наступило». Недовольный голос тёти Зои разрушил всё очарование сна. Оказывается, это она сняла с мальчика одеяло и открыла балконную дверь, впустив в комнату прохладный утренний ветерок. Пришлось вставать. Шурик умылся и получил свою ежедневную порцию пшённой каши, сваренной на воде. И хотя по всей квартире витал запах котлет – сочных, мягких, вкусных, с поджаристой корочкой, Шурику они не предлагались. Он видел, как тётя Зоя – папа зовёт её Зая, а Шурик где-то глубоко внутри себя, только бы никто не услышал, зовёт её «злая Зая», укладывала их в большую кастрюлю. Котлет было много, даже крышка с трудом закрылась, и пока «злая Зая» выходила в прихожую, зачем-то заглянула соседка. Шурик умыкнул пару штук из кастрюли, шустренько спрятав их в пакетик, а потом карман шорт - благо он был большой, да футболка безразмерного размера прикрыла нарушение заведённого порядка. Но уж больно вкусно пахло.

Прошмыгнув мимо решающих что-то важное женщин, пацан стремглав вылетел на улицу. Там было тихо. Все его друзья ещё нежатся в своих кроватях и досматривают утренние сны.

Шурик пошёл к качелям, качаться одному скучно, даже если представляешь себя космонавтом на центрифуге, нужен кто-то, кто скажет: «Разминка закончена, приступайте к другим занятиям». Так дворовые ребята говорили тому, кто слишком долго задерживался на качелях. Пришлось кодовую фразу говорить себе самому.

Подобрал пару камешков и стал учиться жонглировать ими. Шурик видел вчера старших ребят, так они все умеют это делать.

– Раз это умеют старшие, значит, и я научусь. – Сказал сам себе, как приказ отдал.

***

Кот Василий.

Когда-то его звали Василий, а сейчас всё больше «Пошёл вон!». Плохо без хозяина. Вот уже две зимы пришлось бродить по подвалам , в которые не так-то просто попасть. Спать на трубах, постоянно скатываясь с них и падая в нагромождение старых вещей, из которых потом поди ещё выберись. В первую же зиму, как не стало хозяина, чужие люди положили его в ящик и увезли. Василий хотел было проследить куда, но догнать воняющую штуку на колёсах не удалось.

Долго учился добывать пропитание. Пока ещё шерсть была в порядке, можно было, состроив жалобные глазки поплакать возле какой ни то сердобольной старушки, или пробежать за малышом, уплетающим пирожок. Не всегда конечно, но иногда что-то перепадало, а чаще всего просто прогоняли.

Потом научился выслеживать и ловить мышей, это помогло продержаться до весны, там стало легче. Познакомился с местным кланом. Глава клана -крупная серая кошка по имени Марфа - спуску не давала ни кому. Клановые коты научили, где и как можно раздобыть питание. Правда и у них бывали осечки. Вот и сейчас видимо что-то случилось с бабулей, подкармливающей кошек. Уже несколько дней её никто не видел. А есть хочется всё сильнее.

О! Старушка из подъезда, где он раньше жил, вышла на прогулку. Кошек она не кормит, а вот птиц подкармливает. Если повезёт, то может и удастся поймать какого голубка.

***

Матрёна Митрофановна.

Митрофановна раскрыла пакет, достала специально купленную накануне булку и принялась её крошить.

Воробьи встрепенулись, зачирикали и кинулись собирать крошки, выбирая кусочки покрупнее. Слетевшие с крыши голуби налетали на каждый кусочек булки, как на последний. Жадно хватали, с усилием проталкивая его в горло, а затем важно прохаживались, кланяясь, и что-то уркали друг другу.

****

Митрич заметил кота изготовившегося к прыжку и увидел, что на кота смотрит и Шурик, до этого увлеченно перекидывающий камешки из одной руки в другую.

Кот Васька взвился в полёте.

Шурик бросил камешек в беспечных голубей.

Матрёна Митрофановна зычным голосом полководца заорала на весь двор: «Ты что делаешь! Паршивец!».

Утренняя идиллия была разрушена.

Митрич тоже крикнул, правда, кричал он вглубь своей квартиры сыну.

- Виктор! Помоги мне спуститься!

- Что случилось? – Взъерошенный сын выскочил на балкон прямо в семейках.

- Всё потом. – Сказал Митрич. Спусти коляску и помоги мне, потом можешь спать дальше.

Виктор в недоумении поскрёб затылок, но всё исполнил в точности, отчётливо слыша, какой на улице поднялся гвалт.

*****

Кот Василий удручённо вздохнул и направился к полуподвальному окну, чтобы скрыться от возможных неприятностей.

Шурик кинулся туда тоже, на ходу доставая уже порядком помятую, но ещё вкусно пахнущую котлету, чтобы загладить свою вину перед котом.

Васька не поверил своему счастью и потому сначала нырнул в окно, а потом опасливо выставил оттуда свою морду, в которую тут же уткнулась котлета. Кот не растерялся, и вцепился в неё зубами, урча, как грозный лев над добычей.

Шурик присев на корточки у полуподвального окна, с таким же урчанием вгрызался во вторую котлету, и ему не было никакого дела до криков раздававшихся во дворе.

*****

Коляска Митрича появилась во дворе, когда Матрёна Митрофановна отчитывала мачеху Шурика. Однако Зоя себя в обиду не давала и кричала, что она выбивается из сил и воспитывает этого хулиганистого ребёнка, тратя на него последние нервы, пока его отец по командировкам катается. Вот он даже сегодня с утра украл из кастрюли две котлеты…

Митрич подъехал к рассерженным женщинам, чуток послушал их перебранку и сказал: «Молчать!».

Потом оглянулся, заметил Шурика, дожёвывающего свой утренний трофей, подозвал его к себе.

- Есть хочешь? – спросил у мальчишки.

- Хочу. – не стал тот отпираться.

Грозно глянул на несостоявшуюся мать.

– Ты его кормишь?

Зоя взвилась.

– Да как вы смеете! Я каждое утро ему кашу варю по специальному рецепту.

- А что ж котлеты пожалела? – вмешалась в разговор Матрёна Митрофановна.

- Это для ребёнка тяжёлая пища, ему такое не положено. Вы если ничего не понимаете, так и не лезьте, куда вас не просят. – Голосила Зоя.

Сын Митрича, который и не подумал никуда уходить, когда здесь прямо во дворе разворачивается такая драма, вдруг решил тоже присоединиться к веселью. Он наклонился к Шурику и спросил: «Её как зовут?».

На что Шурик совершенно неожиданно для себя выпалил: «Злая Зая! Ой! Зоя!»

Казалось, что от испуга ребёнок сейчас просто упадёт, так уж он побледнел.

Виктор поддержал тщедушное тельце и сказал: «Всё в порядке. Я понял!»

И уже обращаясь к застывшей с выпученными глазами Зое: «А скажите-ка мне, уважаемая Зоя, представители опеки давно ли вас навещали?».

- А мне вот интересно, что это за специальный такой рецепт каши? Там, наверное, куча витаминов и микроэлементов для растущего организма? – Ехидство в голосе Митрофановны просто сочилось ядом подозрения.

Митрич решил, что ему тоже нужно присоединиться к столь интересной беседе: «Так из чего каша то?». Он подёргал за отросшие локоны мальчишку.

- Пшённая. – буркнул тот, всё ещё ожидая выволочки за голубей, в которых даже не попал.

Тут даже Матрёне Митрофановне поплохело.

- Ежедневно ребёнок получает порцию пшённой каши вместо нормального завтрака? А котлетами кого кормите, если муж в командировке?

- Это совершенно вас не касается. – выпалила Зоя и попыталась уйти со двора, но её остановили приехавшие представители власти. Нет, это не опека, это полиция. Кто-то из соседей, услышав шум во дворе, позвонил и пригласил навести порядок.

Порядок навели. А когда у Шурика спросили, зачем же он кидал камни в голубей – с чего всё и началось, - то он ответил: «Хотел спасти».

- А как же кот, оставшийся без обеда? – поинтересовался Митрич.

-Так я же с ним котлетой поделился, он теперь не голодный . – Сказал Шурик и отвернулся.