тюрьма

Глава 1

Я надел своё пальто, застегнул пуговицы. Здесь прохладно. Поднял голову и взглянул на часы, висящие на стене. Они считали не часы, а годы и стрелка на них была только одна. Какой час, какое время суток здесь не важно. По крайней мере для меня. Я вздохнул и обернулся. Коридор уходил куда-то далеко, я не мог разглядеть противоположной стены. Освещение тут приглушённое, всё серо и безмолвно. Я пошёл вперёд. По коридору разносилось эхо от моих шагов.

Я дошёл до первой клетки. Между прутьями решётки было достаточно большое расстояние, чтобы я мог протиснуться внутрь не прилагая усилий. За решёткой сидел тучный человек. Он был слишком толст, чтобы пролезть через решётку. Напротив за столом сидел такой же грузный мужчина. Он с чавканьем взгрызался в куриную ножку, пил газировку из стакана. Затем он принялся за десерт. Мужчина подвинул к себе тарелку с тортом и разрезал лакомство пополам. Одну половину он переложил на другую тарелку и поднёс человеку за решёткой. Тот, с вожделением наблюдавший за своим надзирателем, выхватил у него из рук тарелку с тортом и накинулся на еду, не дожидаясь пока ему дадут вилку. Ел руками, весь перемазался в креме.

Я с презрением взглянул на узника. Тот почувствовал это и посмотрел на меня. Ему было плевать что я о нём думаю. Он просто продолжал есть.

Я услышал чей-то смех. Повернулся направо и увидел как из тени в слабый свет ламп выходит компашка. Ребята болтали о чём-то, смеялись. Наконец они поравнялись с клеткой.

- Эй! Можно мне с вами? - спросил узник, поспешно вытирая перепачканные руки о штаны.

- Конечно! Пойдём!

Узник улыбнулся и подошёл к решётке. Попытался пролезть сквозь пространство между прутьями, но ничего не вышло. Он изо всех сил старался протиснуться, однако не смог. Компашка не стала его дожидаться и, весело смеясь, отправилась дальше. Надзиратель подошёл к клетке с тарелкой пельменей.

- Будешь? - улыбнулся он, протягивая тарелку.

- Угу. - буркнул узник и взял тарелку.

Я отправился дальше. Когда я хожу по этим коридорам никогда не хочется что-либо делать. Хочется просто лечь и уснуть. Спать как можно дольше. Спать всегда. Заснуть прямо идя по коридору не даёт только держащая в тонусе прохлада. Я сунул замёрзшие руки в карманы пальто.

Следующая клетка. Внутри сидел юноша и глядел в пустоту. Его взгляд становился всё грустнее и грустнее. Он поднял свои тоскливые глаза и посмотрел в мою сторону, попытался заглянуть мне за спину. Я отошёл левее и обернулся. За столом сидела привлекательная девушка и улыбалась, глядя в телефон. Юноша собрался с силами, встал и подошёл к решётке. Когда он оказался ближе я смог чётче рассмотреть как он выглядит. Парень был худощавый, длинноволосый, с большим носом, одет в простую неприметную одежду.

Юноша решил привлечь внимание девушки и стал рассказывать анекдот. Глупый и не смешной. Девушка лишь раз взглянула на него и усмехнувшись вновь отдала всё внимание телефону. Рядом с ней на столе лежал ключ от решётки. Она не спешила им воспользоваться. Напускная весёлость парня, появившаяся когда он начал рассказывать анекдот, вдруг пропала. Он отошёл от решётки, прислонился к стене и сполз по ней вниз. Снова взгляд в пустоту.

Эта девушка здесь уже три года. До неё была другая. И после неё, вероятно, тоже будет другая. Иногда я видел как они брали ключ и подходили к клетке так близко, что у парня дыхание замирало. Они стояли перед решёткой нахмурившись, будто раздумывали, но потом уходили.

Я подошёл к решётке и попытался заговорить с парнем. Он не обратил на меня никакого внимания. Бесполезно пытаться помочь ему.

Я оставил юношу наедине с пустотой, в которую он так старательно вглядывался, и пошёл вглубь коридора.

От прохлады я начал шмыгать носом. Сразу же подумал о том, что наверняка простудился. А тут ещё и рука как будто бы онемела. Возможно показалось, но может быть и нет. Значит с кровообращением есть проблемы. Это нехорошо. Появилась слабость и поднимать ноги становилось всё тяжелее. Тихонько подкрадывалась паника. Каждая мнимая болезнь казалась мне вполне реальной и опасной.

Я подошёл к клетке. Хотя, даже клеткой это не назовёшь. Решётки не было. Узника ничто не отделяло от свободы. Но напротив стоял стол, а за столом сидел надзиратель. Сотканное из тени существо. Узник забился в угол и наотрез отказывался выходить. Таких ещё более жалко. Кому-то нужно преодолевать себя ради того чтобы выйти на свободу, искать подход к надзирателю, а этому даже делать ничего не надо. Просто выйти. В моих обязанностях напомнить ему, что надзиратель не опасен.

- Эй! Иди сюда, надзиратель тебя не тронет.

- Не пойду. Он тут же набросится на меня.

- Но ведь он не набрасывается на меня, хотя я стою очень близко к нему.

- А он наверняка вам подчиняется. Поэтому не набрасывается. А меня сожрёт.

- Я — это ты. Только глубоко внутри. Если он не трогает меня, значит и тебя не тронет. Доверься.

Я протянул руку в глупой надежде, что в этот раз он решит послушать меня и пойдёт навстречу. Узник встал. Я удивился этому и ободряюще улыбнулся. Он стал делать неуверенные шаги, боясь оступиться. Узник замер на пороге клетки. Минуты раздумий. Тяжело давался каждый шаг, но ещё тяжелее выйти за порог, зная что там есть что-то пугающее. Не обязательно опасное, но безусловно страшное.

Узник выдохнул, расправил плечи и шагнул за границу своей клетки. Освещение в коридоре вдруг стало светлее. А потом ещё светлее. Лампы будто подпитывались возникшими в бывшем узнике мужеством и смелостью. Наконец в коридоре стало так светло, что сотканный из теней надзиратель растворился в свете ламп. Я обернулся. Яркое освещение позволило увидеть дверь в стене. Я взглянул на бывшего узника. Он посмотрел на дверь, потом перевёл свой взгляд на меня. Он наконец улыбался и был счастлив, оставалось лишь войти в дверь. Кивнув мне на прощание он двинулся вперёд.

Дверь закрылась за ним. Лампы перестали гореть так сильно и померкли. Мне стало холодно.

Я побрёл дальше по коридору. Навстречу остальным узникам. Чувствуя холод, немоготу, панику. Всё то, что витает в этом коридоре уныния.