Тянь-Шаньская рулетка

Тянь-Шаньская рулетка

-1-

От автобусной остановки до махалля было километра три…

Из четверых только я был здесь однажды, да и то мимоходом, так что топографический кретинизм вряд ли бы помог. Но опыт работы с картами не пропьёшь.

— Ребята, за поворотом базарчик небольшой, возьмите что-нибудь на перекус.

— А ты куда?

— Прогуляюсь… Нам ведь собака нужна?

— Да иди ты со своими предчувствиями…

— Ну, я пошёл.

Несколько дней назад приснился сон, — маленький посёлок в предгорьи… собака… медведь… Всё в куче.

Но больше всего поразила крыса, после чего я, собственно, и проснулся посреди ночи.

Когда мне было семь лет, любимая кошка пропала в битве с полчищем крыс, а после неё остались котята, которым было пара-тройка дней от роду. Выкормить родители их не смогли, и вскоре все они ушли вслед за мамашкой. А я плакал под одеялом по ночам. С тех пор крыс ненавижу… ненавидел.

Эта крыса хоть и напугала меня изрядно, но что-то было с ней не так…

— Хозяин, есть кто дома?

Я кинул рюкзак у калитки и прислушался. И тут же по ту сторону забора на уровне моей головы появилась другая, — огромная башка матёрого алабая.

— Ав, — сказала голова низким голосом.

Я присел.

— …Барс, ко мне!

На пороге появился молодой узбек лет двадцати семи.

— Извините, обычно днём на цепи, видно, сын с ним играл… Не бойтесь, сейчас не тронет, если агрессию не чувствует… Чем помочь могу?

— Водички бы попить…

Узбек вдруг напрягся, затем улыбнулся во весь рот.

— Тащ старший лейтенант! Не узнаёте?.. Это же я, Ёдгоржон… Саид то есть.

— Саид?.. Ты как здесь оказался!

— Так точно! Гвардии сержант Ахунбабаев… Живу я здесь. А вы?

— В горы идём с друзьями. Вот, мимо шёл…

— Не сразу вас в бороде признал… А что дома не сиделось?.. Загара нет, значит, недавно приехали. Вы же из Ленинграда?

— Ну да…

— Да что ж вы стоите-то!.. Барса привяжу только, любит он гостей облизывать… перед едой… Шучу я, шучу… Алмаз!

Из дома вышел мальчонка лет пяти.

— Почему Барс бегает!.. Опять? — и добавил несколько слов по-узбекски.

Пацан быстро подскочил к алабаю и за ошейник утащил его за угол. Пёс даже не дёрнулся.

— Сейчас чаю попьём в тени, поговорим.

— Саид, у меня мало времени, друзья ждут… Сын?.. Ловко он с кобелём.

— Пять лет сыну, скоро ещё один будет… Да что пёс!.. У него крыса живёт.

Холодок пробежал по спине. Сон в руку?

— Алмаз! — и по-узбекски что-то… — Извините, тащ старший лейтенант, он русский плохо ещё понимает. Ничего, у него по-соседству друг появился, русский мальчик, Дима, скоро заговорит не хуже нас с вами.

Алмаз осторожно пересёк двор. На плече у него сидела крупная крыса. Увидев нас, она замерла и внимательно стала меня разглядывать.

— Саид, что ей надо?

— Это он, Крыс… Чем-то ты понравился… Ничего, что на "ты"?

— Нормально, мы почти ровесники.

— …Барс передавил крысиное гнездо. А этого почему-то не тронул. Теперь спят в одной будке.

"…Точно сон в руку".

— Тащ старший лейтенант, а что вам в горах?.. Алмаз, иди в дом.

— Да так… прогуляться… Пять лет на Тянь-Шане не был, как из армии ушёл.

— Неподходящее время ты выбрал, тащ старший лейтенант.

— Что так?

— По Чаткалу медведь ходит, чужой, пришлый, бабаи говорят.

— Тогда я правильно зашёл. Нам нужна собака, туда и обратно, дней на пять-шесть.

— Барс не пойдёт.

— Да я и не рассчитывал… Любая дворняжка.

— Есть тут барбос один без рода-племени, живёт сам по себе, с людьми, бывает, в горы ходит…

— Как его найти?

— Ну, если не шутишь, тащ старший лейтенант, он сам вас найдёт.

— Да ладно!

— Во-он там!.. не твои друзья, тащ старший лейтенант?

— …твою мать…

— Я ж говорю, — сам найдёт.

Репортёр

За три недели до…

— Разрешите, товарищ полковник?

— Проходи, майор. Чай будешь?

— Спасибо, Павел Петрович… Курить можно?

— Погоди, Герман… Станиславович, накуришься ещё.

"Ох, не нравится мне эта старуха…"

— …Времени на подготовку мало, считай, что нет уже… Вот, смотри, что тут у нас припасено…

Полковник небрежным жестом кинул передо мной тоненькую папку.

— …Смотри внимательно и запоминай, завтра папка уйдёт к инициатору вместе с докладом.

— У нас будет доклад?

— А ты постарайся, Гера, постарайся, чтобы был… Папку изучишь в "карцере", ознакомлю пока с ключевыми позициями, времени на разработку не было ещё вчера.

— Зачем повторяться, Пал Петрович, понял я… понял.

— Попрыгай у меня ещё, родной, попрыгай… Махмудов Амир Сергеевич, сорок пятого года рождения, полковник ВДВ в запасе, не женат, внештатник МВД Средне-Чирчикского района Ташкентской области. Может себе позволить, — военный пенсионер.

— В тридцать девять?..

— Такие вот у нас пенсионеры… Настоящий боевой офицер.

— Афган?

— Шестьдесят восьмой — Чехословакия, операция "Дунай", на следующий год — Даманский, семьдесят девятый — Польша. Там уже в статусе советника. После смерти отца в восьмидесятом ушёл в запас… Награды… грамоты… поощрения… всё потом.

— ВДВ знаем, видели.

— Эх, молодёжь… Ну, и отец его был тренером по боксу, натаскал сыночка на нашу голову… Перед Польшей занимал должность начштаба полка, так что связями не обделён… До прошлого года ничего про него не слышали. В общем, упустили клиента. Да ещё МВД… Что-то успел накопать он в архивах.

— Лишнего?

— В том всё и дело, что не знаем. А должны… В этом году собирается в поход в закрытую зону.

— Ну ВДВ даёт… Кто ж его туда…

— Не совсем закрытая. Нет на картах, в источниках ни слова. А он туда собрался. С ним родной брат и друг детства.

— Нахлобучить, за ниточки подёргать…

— Гера, смотрю на тебя и диву даюсь, — папе не стыдно, что такого остолопа вырастил?.. И как ты со своим дуболомством до майора дожил… Нам это место ещё интересней, чем ему.

— А поговорить?

— Ты придёшь, посмотришь, запомнишь, вернёшься, всё мне расскажешь. Я внятно изъясняюсь?

— Так точно, товарищ полковник… За шапку-невидимку расписаться где?

— Ты ж там бывал, Ставроцкий! Чего прикидываешься? На месте сориентируешься.

— Так сколько лет прошло… Семь… восемь почти.

— Страна та же, люди те же, советские.

— В общих чертах понятно… Чего ждём?

— Не чего, а кого, и не мы, а они.

— Они?.. кого ждут?..

— Недостающее звено, Гера. Из Ленинграда. Твой земляк, между прочим, дружок Махмудова. И сослуживец.

— …Разрешите?

— Да кури уже, лишенец…

От автора

Про "земляка" майора следует сказать особо. Он главный герой романа "Бестолковое время суток". По сути роман это его жизнеописание почти от самого рождения до пятидесяти шести лет. Там сложные родственные связи, но к сюжету повести они не имеют отношения. Напомню, повесть это параллельный сюжет событий, описанных в первой книге романа.

-2-

— …Ах ты лохматенький… ласковый какой, не дикий совсем… Так, мужики… дом запомнили?.. Хозяина сфотографировать, проявить и отпечатать. По одному на глаза не попадаться.

— Герыч, у нас проблема?

— Небольшая.

— Нет нерешаемых проблем, есть плохие исполнители.

— Не тот случай… Узнал он меня, пришлось идти на контакт… Вот глазастый, чертяка… Восемь лет прошло, бороду отрастил, и всё равно узнал.

— А это твои предчувствия.

— Кто же знал… До заката надо выйти на Лысую гору, там остановимся до утра, дальше видно будет.

— Что со связью?

— А всё со связью! Не отсюда же докладывать. Через полчаса вся махалля будет знать, кто мы и откуда.

— Ну, началось…

— Вова, не пыли. В первый раз что ли?

— Герыч, вот второй раз с тобой, и опять геморрой.

— Будем лечить… А вы что молчите, братцы-кролики?

— Моё дело маленькое. Квадратное катать, круглое таскать. Рации нет, связи нет. Осталось оружие просрать, и можно ехать домой.

— В тюрьму поедешь, если что.

— Ой, напугал!.. В тюрьме тоже люди живут.

— Только не такие как мы. Во всяком случае, недолго.

— Всё, Герыч, харе нагнетать, а то заплачу.

— Лёша, взрослым хамить вредно для здоровья… Петь, что скажешь?

— За братом в тюрьму не пойду.

— …Сука ты, Петя, а ещё брат.

— Дурак, кто тебя из тюрьмы вытаскивать будет?.. Герычу насрать, если ты не в курсе.

— …Тогда дёрнули по холодку, десятый час уже, а мы тут сопли жуём.

— Где ты с этим узбеком познакомился?

— В конце семьдесят шестого был в командировке несколько месяцев, подбирал ребят.

— В кружок "Умелые руки"?

— Ага. И ноги. Вот так же вас подобрал… Невероятное стечение обстоятельств… У него здесь дом, жена, дети, кобель с телёнка ростом… И глаза бл…ь внимательные… Как его тогда не разглядел?.. Вот хитрый узбечонок…

— Герыч, да ничего страшного, подумаешь, связи нет. У нас делов-то — прогуляться туда-обратно и домой, ещё и чайку с ним попьём на дорожку.

— В принципе, можно было уйти по другую сторону хребта, да теперь уже никак, засветились… Ну, всё, всё, встали-пошли, меньше восьми часов осталось, здесь темнеет мгновенно.

— Пётр, "глаз" на переправу наведи, по любому им вариантов нет. На ночь не попрутся, а вот с утреца уже могут.

— Товарищ майор, и сколько нам их караулить? Харчи закончатся, кого есть будем?.. Надо рискнуть.

— Как! Ночью всех собак разбудишь.

— Давай Лёху зашлём, он без мыла…

— …Я пойду.

— Отставить, капитан!. Думать надо, думать… Так, всё, отбой, утром решим, что делать.

— "Союз неруши-ымый респу-ублик свобо-одных!.."

— Чего орёшь!

— Просыпайся, страна.

— Вова, ты дебил. Тебе мама не говорила?

— Петь, а где Лешая образина?

— Они с Герычем усвистали час назад.

— Вот сука майор… не мог позвать.

— Нахер ты сдался, у тебя по маскировке двойка.

— Что сказали?

— Принесут тебе мороженку.

— Да ну вас всех в жопу… Пойду умоюсь… Кстати, как водичка?

— Тёплая. Как в Ладоге.

— Хорошо, что ласты брать не стал… Красота-то какая!.. Не то, что в вашем Эрмитаже…

Тянь-Шаньская рулетка. Репортёр 2

Репортёр 2

— …Бахрам Шакирович Кучкаров, тысяча девятьсот сорок четвёртого, женат, трое детей, не служил… Ничего существенного, обыкновенный хороший мужик, каких полно по всей стране.

— Лицо интересное…

— Жена у него просто красавица… вот, посмотри…

— Даже на узбечку не похожа.

— …Махмудов Дамир Сергеевич, одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого… Жена, дочь. Срочную проходил под началом — внимание — лучшего друга родного брата, Антона, — о нём позже, через год перевели в другую роту, причина пока неизвестна, да теперь уже и не важно. В запас уволен в восьмидесятом вслед за братом. Прапорщик.

— Старший брюнет, младший блондин… странно…

— Ну вот и добрались до твоего… земляка. Полюбуйся на молодца.

— Мужик как мужик…

— Антон Георгиевич Маркус. Тридцать один год… будет… Десять лет в армии, уволен в запас летом семьдесят девятого в звании майора… Герман, не спи, замёрзнешь!

— Я думаю… Простите, Пал Петрович… Не понимаю, — как это десять лет?.. майор!.. тридцать один… Не срастается что-то.

— Вот и у меня не срослось поначалу… Ориентировка на него пришла буквально на днях… Ну, давай-давай, посчитай хотя бы!

— Пал Петрович, ну не в шестнадцать же служить начал, честное слово! У нас не царская армия.

— То-то и оно, что в шестнадцать. Удивлён?.. Смирись, просто смирись и думай, что нам с информацией делать… Да… женат, двое сыновей, в Ленинграде мать… отец… Отец покойный… В общем… был нашим сотрудником под прикрытием… до самой смерти… Портрет его в коридоре не висит… Знаешь… он просто умер… Не пуля, не нож… наша служба доконала… Как-то так…

— Вы были с ним знакомы?

— Нет, конечно… По Маркусу-старшему сведений пока мало, очень мало… тут какие-то странности есть… Надо разбираться. Не тебе конечно, майор, у тебя задача другая, нестандартная.

— Что ещё, товарищ полковник?

— Пока всё, увы… Распечатки карт в деле есть, изучишь… Дополнительные вводные потом, всё потом, мне пока самому непонятно, что сей сон значит. Однако времени мало, — у Маркуса на руках билет до Ташкента на… — полковник бросил взгляд на бумаги, — …на первое июня. Следовательно, твоя группа должна быть на месте… Не позже двадцать пятого мая… Ташкентские каналы все!.. Заметь, — все тебе отдам. Напрямую обращаться нельзя. В стране чёрт-те что творится, да ты и сам видишь… Сашу Евдокимова чуть не убили… придётся на пенсию отправлять.

— Как… кто!.. Он же…

— Такой вот пошёл диссидент… с типографиями, с оружием…

Полковник поднял палец вверх.

— …Кто-то им помогает… Ну всё, майор, засиделись мы… Папку сдашь дежурному, он в курсе. И думай, Гера, думай, что их может связывать кроме географии и службы… Отцу привет, увидишь.

— Есть, товарищ полковник! Передам обязательно… Когда в гости?

— Гера, иди уже… иди. Время — сейчас.

От автора

Пусть никого не удивляет, что Антон Маркус был призван в армию в шестнадцать. Тому были две причины. Во-первых, в армии шла полномасштабная реформа, бардак был невообразимый. Во-вторых, Антону грозил суд за драку (тяжкие и менее тяжкие — негодяев было двое), и единственной возможностью уйти от тюрьмы была служба в армии по поддельным документам. Что и было успешно проделано с помощью друзей и сослуживцев его покойного отца. Правда, никто не рассчитывал, что служба растянется на десять лет.

-3-

"Как странно всё складывается… Капитан ничего выше Воробьёвых гор не видел, кролики служили на Памире, и только я здесь как дома…"

— Герыч…

"Не служба, а отпуск… можно сказать, — экскурсия. А на сердце тревожно…"

— Герман Станиславович…

"Нет, здесь не дом, и Москва не дом. Хочу домой…"

— Товарищ майор!

— Да, капитан?..

— Что с вами?

— Задумался…

— Я зову, зову…

— Что-то случилось?

— Кролики задвинули тему.

— Ну, кто начнёт?

— Тащ майор, диспозиция очевидна, вариантов почти нет. У нас идея.

— Леший, не тяни.

— В общем так… Мы отправляемся в Ташкент.

— Соскучились по мамочке?

— Да нет, Герман Станиславович, не по мамочке… Выпасем эту компанию — раз плюнуть.

— Продолжай…

— Узбек нас видел мельком. Так?.. Так. Запомнить не мог, — всё внимание было на вас и на собаке. Психология, шеф!

— Выпасывать как собрался, психолог!

— Скидываем всю амуницию, остаёмся в майках и шортах, амуницию в рюкзаки, очки на нос и вперёд! Кто нас признает?

— Ну, допустим… А смысл?

— Вечером будем в Ташкенте, там нас встретят.

— Кто встретит?

— Тащ майор, ну… ваши контакты. Неужто у вас их нет!

— Допустим. Что делать-то собираетесь?.. Достали уже, говорите прямо! Петь…

— Они не дураки, выбираться будут на первом автобусе. Так?.. Так. Автобус там один, проходящий. А мы будем дожидаться в этом автобусе.

— Ты уверен?.. А если там их не будет?

— Сходим на первой же остановке и возвращаемся в Ташкент до утра.

— Не пойдёт… Нельзя так рисковать.

— Можно разделиться. Я на первом — Алексей на следующем или наоборот, без разницы.

— Какой промежуток между автобусами?

— Два с половиной часа… Как идея, тащ майор?

— На эскимо заработали. Свободен… Капитан, что скажешь?

— Согласен. Здесь проще будет. Никуда туристы не денутся, мужики прямо в наши лапки приведут.

— Тогда так, товарищи старлеи… "Станки" выпотрошить, на сборы десять минут.

Пока составлял шифровку, краем глаза обратил внимание, как насторожился пёс.

— Барбос, иди ко мне, скоро будем завтракать. Ты ведь голоден? Ишь, как бока-то ввалились…

"Ничего, ничего, у нас поешь от пуза, мы не жадные".

— Имейте в виду, — рюкзаки будут неподъёмные.

— Не собираемся мы с ними таскаться, так, от машины к машине.

— Ещё записка… для "отчима", отправите срочной телеграммой. Ну всё, ребята, вперёд. Не подведите.

— Володь, давай костерок разведём. Полдень скоро, спешить некуда, бояться нечего. А кушать хочется уже давно… Эх, пацаны голодные ушли…

— Не помрут, я сушёного мяса в дорогу дал.

— Молодец.

— Да нормально, командир, жалко пацанов, молодые ещё… Я за дровами.

— Мы тоже… Барбос!.. За мной.

Репортёр 3

— …Павел Петрович, ну что ты меня изводишь… Простая командировка в тёплые края. Какие тут могут быть пожелания!.. Там море есть?

— Есть, товарищ генерал, Ташкентское.

— И как оно?

— Да грязь там, товарищ генерал, уж лучше на Клязьму.

— Ну, лучше так лучше… Значит, кадры в твоих руках.

— Есть, товарищ генерал. Разрешите?..

— Давай.

Вторая встреча с генералом. При первой напомнил мне актёра Громадского. Сейчас он ещё больше стал на него похож.

— Ну, здравствуй, майор.

"Вот это лапища…"

— …Ставроцкий, кажется, твоя фамилия?

— Так точно, товарищ генерал!

— Да сядь уже, садись… Что думаешь, майор?

— Так ведь Пал Петрович… товарищ полковник уже доложил — приехать-посмотреть-запомнить-вернуться-рассказать. Думать приказа не было.

— …Гера… твою мать… Ты чего меня позоришь!

— Тащ генерал, тащ полковник правду боится, то есть не правду, а когда вслух правда.

— …Ну всё, майор…

— …Павел Петрович, не пузырись… ну что ты, право слово…

"Точно Громадский, один в один…"

— …Горяч… горяч… Ты в кого такой наглый, майор, а?

— В папу, тащ генерал! Когда папенька наш бухать изволили на пару с товарищем полковником…

— Всё-всё, остановись!

Генерал откинулся в кресле и захохотал низким почти что внутриутробным голосом.

— Пал Петрович, у тебя все такие или только один?.. в мою, так сказать, честь …

— В смысле… что вы сказали?

— Да полно тебе, Паш, ну сколько лет вместе служим, на благо, так сказать, Родины и родного правительства… Коньяк будешь?.. А-а… тебя спрашивать…

Генерал привычным движением достал из рукава — откуда же ещё! — три рюмки, рядом возникла початая бутылка коньяка, при виде которой у меня начала выделяться слюна… "Дви-ин!.."

— …Простите, товарищ генерал, на службе…

— Паш, эт что такое?.. Ты кого ко мне привёл!

— Дурака… Прости, Михаил Васильевич, других нема.

— Майор?..

— В принципе… рабочий день уже почти закончился…

— Ещё раз… — генерал погрозил пальцем, — Пристрелю как дезертира. Понял, майор?

— Ещё как понял, товарищ генерал! Как дезертира!

Генерал зажал голову руками и завыл как собачонка, не сдерживая слёз от смеха.

— Как зовут, Ставроцкий?

— Гер… Герман.

— О, как космонавта! Давай, Гера, за успешное возвращение на землю… Паш, отдашь молодца, а?

— Пусть вернётся сначала, живой, и группу вернёт, потом поговорим… может быть.

— Ну ты чего такой жадный, а?.. Мне люди нужны.

— Всем нужны. Тебе, Миша, задницу прикрывать, а мы Родину от врагов защищаем. Слово "Родина" помнишь?

— Ты кого тут попрекать вздумал, а?.. меня?..

— …Разрешите идти?

"Херня какая-то… что происходит?"

— Сядь… Сядь, я сказал!.. Дурак старый… Майор, свободен… стой… да постой же!.. на посошок. И не ерепенься, не будь дезертиром… А нам ещё потолковать надо… с товарищем твоим… па-алковником…

Тянь-Шаньская рулетка. -4-

-4-

— Командир, прости подлеца, не думал, что так получится…

— Что это?.. Вова, ну ё-моё!..

— Ну я… это… хотел сюрприз… вечером… шашлыки… под водочку…

— И водку притащил?

— Да с водкой ничего не случится, а мясо пропадёт.

— Когда ты успел-то? Мы в гостинице сидели всю ночь!

— Так я… это… из Москвы… Тёща готовила. Она, знаешь, как мясо под шашлыки маринует! Пальчики оближешь.

— Сколько здесь?

— Четыре кэ гэ, как раз на четверых.

— Уже на двоих…

— Гер, на троих.

— А, ну да… Давай половину прополощем, барбос маринад жрать не станет. Остальное пожарим… Ну ты… "тёща… маринует…" Пирожков она тебе в дорогу не жарила?

— И жарила, и пекла, я брать не стал… Да ну их, сами пусть обжираются. Мне жирок сбросить надо.

— Все сбросим… Дуй к реке, я за тропинкой присмотрю, не люблю сюрпризы…

— Герыч, а чем ты пацанов решил загрузить, что рюкзаки тяжёлыми будут?

— Сухпай по японской методике.

— Это как?

— Сушёная баранина, рис, финики, мёд, если достанут.

— А чего доставать-то!

— Это Азия, Вова, с мёдом напряжёнка, а снабжение, сам понимаешь, не московское.

— Ташкент не деревня.

— Ладно, что трепаться… Завтра поговорим… А где барбос?

— За валуном от ветра спрятался.

— Накинь что-нибудь сверху, ночи холодные…

— Ну вот, ещё одно утро просрали…

— Вова, не скули. Харч есть, пацаны ещё довезут.

— Скучно без дела. Может, в посёлок смотаемся?

— С ума сходить не надо. Разве что дней через пять…

— Да ну пять! Откуда пять!

— Оттуда, Вова. Сегодня десятое, а их до сих пор нет. Чего ждут, как думаешь?

— Ну… ночами холодно ещё, это у нас пуховые спальники. А у них откуда?

— Они тоже не пионеры, Вова. Особенно земляк мой.

— А что с ним не так?

— Северянин… ему мёрзнуть не привыкать…

— А-а… вон что… Слушай, Гера… а этот земляк твой… он опасный, как думаешь?

— Вова, ты на войну собрался?.. Не для войны нас мама родила… Полковника надо опасаться, боевой офицер, не чета нам с тобой.

— Ну, как скажешь… Блин, ну скукотища!.. сил моих больше нет.

— Займись физподготовкой.

— А давай спарринг устроим?..

— Давай, конечно! Намнём друг другу бока, а завтра туристы.

— У тебя бумага есть?

— Зачем тебе?

— …и ручка.

— Завещание? Хорошее дело. Бумагу не дам.

— Книгу буду писать…

— Вова, тебе никто не говорил, что ты дурак?.. Ну, кроме меня, конечно.

— А что!.. Выйду на пенсию, книжку издам. Про тебя там тоже будет. Так что не жлобись, дай.

— Отстань.

— Тогда буду сочинять книгу вслух.

— Я четыре года был женат. Кого ты хотел напугать?

— Герыч! Идея… Ты тёщу не видел, конечно, но кое-что про неё знаешь.

— О, про тёщу интересно. Трави.

— Я те такое про неё расскажу!.. До самой смерти не забудешь.

— За слова отвечаешь?

— Тащ майор, клянусь здоровьем тёщи — не забудешь… Ты в курсе, что она у меня брянская?.. Ну, с брянщины, деревенская. А девичья фамилия моей Зойки Закирова. И не Зоя она, а Зухра Шухратовна.

— Вова, дай пять.

— Зачем… за что?

— Во-первых, ты меня наконец-то удивил, а во-вторых, у меня появилась идея. Но про идею потом… Ну, что, Князь, доставай, это надо отметить.

— Ты, боярин, шибко не серчай, ежели что не так, мы политесу не обучены, поелику деревенскаи мы тож.

— Так… мясо надо дожрать, а то испортится. Я-то есть смогу, ты без вариантов. А сырое надо барбосу отдать. Пусть порадуется… Вздрогнули… Ну, всё, я готов.

— В смысле?..

— Рассказывай, чё уж там… А я на звёзды буду смотреть…

— Короче…

— Вова, не надо короче. Рассказывай, пока не усну. Между прочим, твоя идея была.

— Четыре года, говоришь… женат был, говоришь?.. В общем так… Семья у моей Зойки большая. Тесть умер давно, две сестры, старший брат, Зойка самая младшая.

— Брат?.. Не слышал.

— Про него в семье стараются вслух не говорить. Сын у него ещё есть, Вова-чёрный, — мать кореянка. Но это к делу не относится… В общем, Славка, брат то есть Зойкин, родился ещё до войны, года за три, наверно, не знаю. Женился поздно, так что сын всего на два года только старше моей Наташки… Да при его образе жизни… удивительно, что вообще женился.

— И что?..

— Вор он. Самый обыкновенный вор. Вот подумай, Ставр, — отца своего в жизни, считай, что и не видел. А профессию по наследству получил. Да, кажется, и сынуля в папашу…

— Лишнего на ребёнка наговариваешь, княже. Девять лет пацану. Я правильно посчитал?

— Правильно. Но деньги при нём лучше перепрятать. Остальное приколотить.

— Я не понимаю… А как тебя в Контору взяли?

— Женился уже потом. Я умный, Ставр, недооцениваешь ты меня. И Зойку люблю. Ну ты же видел! Как её можно не любить…

— Давай по маленькой…

— …Ну, вот… почитай… три года было Славке, когда война началась. А Славкин отец в это время сидел в тюрьме.

— Вова, вернёмся — я лично общую тетрадь подарю на девяносто шесть листов. И ручку с золотым пером. И чернильницу.

— Ну что, Ставр, интересно?

— Трави уже, сна ни в одном глазу не стало.

— Помнишь то время… В начале сорок второго брянщина была под немцами. Тёща с малым, муж в тюрьме, а тут ещё эти… В общем… зашли немцы в деревню…

Репортёр 4

— …Вышел. Прими…Ну как?.. проникся?.. Твоё мнение.

— Скорей всего да. Но на сто процентов уверенным быть нельзя.

— Я тоже так думаю… Слушай меня внимательно… Даю своего человечка.

— Миш…

— Дослушай!.. Ставроцкий с ним уже работал, лишнего не подумает. Ещё двоих отправишь от себя.

— Есть парочка, братья Зайцевы. Герман вербанул их ещё в армии, в разведке. Толковые офицеры, правда, опыта мало. Ну и маленькая проблема… Они в Ленинграде.

— Решим… Чья идея?

— Ставроцкого.

— Хитёр твой протеже… С отцом его давно знаком?

— С Новосибирска.

— Понятно…

— …Михал Василич, сколько лет ты подбирался?

— Да, считай, с семьдесят четвёртого… Пятого.

— Выходит, на горбу гражданских въезжать будем…

— Пал Петрович, зачем ты так… никто никуда въезжать не будет. Понял?.. Майор правильно сказал. Прийти, посмотреть, всё запомнить и ходу, ходу, ходу. Нас там быть не должно. И нас там не будет.

— А что, если…

— А если что, Паша, полетят головы. Как ты думаешь, я должен о своей голове заботиться?

— То есть, хочешь сказать…

— Да, Паша. Так что, случись что не плану, пути назад будут отрезаны, Паша. Но Ставроцкий не должен об этом знать.

— Жаль…

— Сделаем так… Ты в него веришь?

— Да.

— Ну вот и верь, как я в тебя, Паша. О плохом пока даже думать не будем…

Генерал снял трубку телефона.

— Князева ко мне, срочно… Капитан Князев, тридцать два года, женат, дочка. Личное дело потом, пока глянь опытным взором.

— Тащ генерал, доверяю, нечего смотреть.

— Как скажешь… У него полномочия на принятие решений. При необходимости возглавит группу. По Зайцевым решу вопрос прямо… минут через тридцать. Думаю, завтра утром уже будут на докладе. Ну, с Богом, товарищ… па-алковник.

-5-

— …Да не помнит уже, столько лет прошло. Имя только осталось, Фридрих, Фриц. Спокойный, говорит, рассудительный такой, русский, говорит, учить начал.

— Все они рассудительные…

— Да не… деревня в стороне, а эти вроде постоя себе организовали.

— С какой целью?

— Партизан ловили.

— Рассудительно.

— Да какие там партизаны… Как немцы пришли, партизаны… тьфу ты… уголовники эти воспряли. Думали, новая власть на свободу выпустит, вроде как пострадавшие от Советов. Только хрен им вышел… Немцы посмотрели дела и оставили на месте, досиживать… Это потом уж они в побег ушли да партизанами себя назначили. А как были бандитами, так ими и остались. Вот фрицы за ними по лесам и бегали.

— Ну и как у них получалось?

— Сначала не очень… Пока деревенские однажды не послали этих партизан… на хутор бабочек ловить… когда те припёрлись харчи требовать. Ну, в отместку деревню и подпалили. Полдеревни выгорело…

— Во твари…

— Фрицы на это дело посмотрели и устроили мощную облаву. Так Славкин отец и пропал окончательно… А деревню фрицы потом заново отстроили, с помощью местных, конечно.

— Чудно, однако, мир устроен…

— …Славка однажды кобеля в будке доской заколотил, соломой обложил да поджёг, сучонок… Мать бегает, ничего сделать не может, тут на счастье Фриц нарисовался, кобеля спас… Потом снял ремень, Славку поперёк разложил и давай охаживать. А тёща стояла на крыльце и приговаривала, — наподдай ему, наподдай ему…

— Что, правда что ли? — я аж приподнялся…

— Как на духу, Ставр! Если тёща не врала. А врать она не любит… Хотя, если честно, иной раз и соврать бы могла, дура старая…

— Чем закончилось?

— Да чем-чем… Как у нас у мужиков иногда бывает… Сел Фриц на крыльце, руки трясутся, сигарету прикурить не может, а потом заплакал. Никогда, говорит, на ребёнка руку не поднимал… Со слов матери, конечно, тёщи то есть.

— А ты Наташку свою?

— Да не, пока не за что было… Вот осенью в школу пойдёт…

— Лупить будешь?

— Ну почему сразу лупить… Наказывать.

— За что!

— Как за что, боярин! А то мы в школе не учились! Будет за что, даже не сомневаюсь.

— …А дальше?..

— Немцы ушли, наши пришли… узнали, что немцы на постое жили, деревню сожгли и дальше пошли на запад. Кто-то стал отстраиваться, а тёща с сыном подалась в Брянск… Потом узнала, что пленных немцев будут проводить по Москве, бросила всё и с ребёнком рванула в столицу. Не знаю, говорит, на что рассчитывала, была уверена, что Фриц в плену… Никого там, конечно, не нашла. А Фриц действительно попал в плен, говорил, что сам сдался.

— Как говорил!.. ты его видел?

— Ставр, ты чего!.. какое видел… Тёща видела. Приезжал после войны, в шестьдесят пятом, кажется… Знаешь, в чём ирония?.. Пока тёща металась по Москве, он в это время был в Брянске, работал на стройке, потом уже в Сибирь их отправили, куда-то в Кузбасс.

— И ты вот про это хочешь написать в книжке?..

— Ставр, я не дурак… внукам оставлю… Мать к тому времени уже замужем побывала, трёх дочек родила, снова овдовела… А Фриц, говорит, так и не женился, не смог её забыть… Да куда уж там… столько лет… и дети… Вот у меня такая тёща…

От автора

Конечно, историю эту слышал не в 84-м, а спустя десять лет после описываемых событий. Долго думал, где бы можно было её пересказать. А тут оказия такая удобная подвернулась, сбылась, как говорится, мечта…

Тянь-Шаньская рулетка. Репортёр 5

Репортёр 5

— Пал Петрович, разрешите?

— Заходи, Герман. По делу и быстро.

— Есть по делу, тащ полковник… Всё. Мы готовы.

— Точно готовы?

— Когда отправляемся?

— Ну-у… через четыре дня. Полетите с комфортом, на Иле.

— Уши закладывает.

— Переживёшь… Найдётся полчаса для меня?

— Пал Петрович! О чём речь…

— Сходим кофейку хлебнуть.

— У нас в столовой…

— Да надоел столовский, разнообразия хочется. Идём, тут кофейня рядом есть, турочки в песочке… Идём-идём…

— Слушай, майор… У тебя глаза и уши.

— Князев?

— Догадался…

— Пал Петрович, ну ей-богу…

— Человек генерала.

— Пал Петрович, любой на его месте сделал бы то же самое. Дело-то ведь серьёзное, да?

— Ну… вроде того.

— Хоть бы раз в открытую… Контора любимая…

— Герман, ты знал, куда служить идёшь.

— Да знал, конечно.

— Ну вот и не ной. У нас генералов иногда втёмную пользуют… Кстати, про генералов… В посёлке, который вы будете проходить, живёт генерал… Да, да, настоящий генерал-лейтенант. Сослуживец Маркуса-старшего. Зовут его Керим Умарбекович Умаров.

— Опаньки…

— Кофе пей… Фото нет, досье засекречено.

— Ну ёшкин кот… Маркус-младший в курсе?

— Не знаем. По косвенным — нет. Скорей всего нет. Но нам… тебе ведь сюрпризы не нужны?

— Спасибо, Пал Петрович.

— Не за что, информацию всё равно я должен был передать.

Я задумался… "Иди туда, не знаю куда; найди то, не знаю что…" Ладно, куда надо туристы приведут. А что искать?.. Секретную военную базу?.. закрытый полигон?.. Что там?..

— …Ну и, сам понимаешь, никому мы там не нужны. Поэтому я сразу согласился на разведчиков… Ребята, кажется, толковые.

— Толковые, толковые, сам вербовал.

— Вот и ладненько… В Контору не возвращайся, поезжай к отцу… Всё, прощай. Увидимся.

— Прощайте, Павел Петрович.

-6-

— Ставр, а куда вы с Лёхой ползали?.. ну тогда, утром.

— Оглядеться хотели, нет ли сюрпризов.

— Оглядывались, кажется…

— Впереди переправа была разрушена. Ну как разрушена… Брёвна как попало, нормальный человек не пойдёт. А нам надо, чтобы пошёл именно там.

— Они нормальные?.. туристы, блин…

— Не дураки точно. Пошли бы левым берегом. Нам ни к чему.

— А чего Лёха! Он же худой как велик. Меня бы взяли…

— Да ладно тебе… Нормально сделали. Даже не вспотели почти… Вова, чё хотел?

— В смысле?..

— У тебя на роже написано.

— Потом… Пойдём чайку попьём, поговорим.

— …Герыч…

— Тридцать пять лет Герыч.

— Ты в курсе, почему я здесь?

— Да.

— Что скажешь?

— Ничего… Князь, мы с тобой работали, я тебя знаю, ты — меня. Что ещё нужно, чтобы спокойно встретить старость…

— Понял… спасибо.

— Да не дёргайся, Вова, одному богу служим.

— Богу?

— Не напрягай, нам ещё в горы…

— А мы где!

— Вова!.. До гор нам ещё топать и топать… Ну ты блин даёшь…

— Далеко?

— От Лысой по прямой… Да хрен его знает, сколько по прямой. Дорогу здесь часами меряют, а не километрами… Часов десять пиндовать по восходящей. Это если без приключений. Ферштейн, Вова?

— …Схожу, прогуляюсь…

— Ставр… Ставр…

— Что… что… чего тебе?

— Барбос умом тронулся.

— Я за него не отвечаю.

— Послушай…

— …А-а… это… Нормально.

— Какой нахер нормально!

— Медведь это, узбек что-то говорил.

— А… то есть медведь это нормально. Ну тогда я спать, это же нормально, когда медведь рядом ходит.

— Спокойно, Вова. Медведь не рядом. Барбос ему показывает, что здесь люди, сюда ходить не надо.

— Тебе-то откуда известно?

— Отец по молодости ходил в тайгу с медвежатниками. Кое-что рассказывал.

— Медвежатники в Москве?..

— Так ведь папа сибиряк, институт в Новосибирске закончил.

— Успокоил ты, конечно, меня. Но спать что-то расхотелось.

— Тогда сходи, дай Барбосу что-нибудь вкусненького. Чай, заработал. А я, извини, Вова, посплю…

Репортёр 6

— Кто дома?.. Есть кто живой?

— Гера, ты?..

— Выдался денёк, решил заехать. Отец дома?

— У него операционный день.

— Ах ты ж… незадача-то какая… А Пашка?

— Позвать?

— Да не, сам прибежит… Геля, пить хочу, умираю.

— Чай, кофе?.. Мальва есть.

— Пока воды. Просто пить.

— Проходи… Как ты?

— Нормально, в командировку еду.

— Завтра?

— Во вторник.

— Чай всё-таки сделаю… Паша... Паш!.. Гера приехал.

— …Герра!..

— Здорово, братишка!

— Герра, ты надолго?

— Нет, брат, через четыре дня уезжаю.

— На рыбалку сходим?

— У мамы спроси.

— …Герман, что там у вас?

— Всё хорошо… Геля, покормишь?

— Давайте за стол. Вареников твоих нет, зато есть ленивый вариант.

— Ух ты… сама придумала?

— Отец… Слава подсказал. Он частенько так делал, оказывается.

— Ну, если отцу нравится, то мне тем более.

— Гера, есть что-нибудь, что тебе не нравится?

— Я бы хотел, чтобы отец был чуточку моложе.

— Спасибо, Гера. Но я ведь могла и не выйти за него тогда.

— Могла… Ну всё, накладывай… Так!.. Паш, ты куда!.. Руки мыл?..

— Они у меня чистые.

— Ты же с улицы пришёл!

— А я ими ничего не трогал.

— Сказал, — руки мыть. Бегом, а то остынет.

Родной брат… сводный… младше на двадцать пять лет… уму непостижимо. Своих детей нет, неизвестно будут ли… Пашка как брат, как племянник, как сын…

Отцу повезло, что он встретил Гелю. После смерти мамы он совсем потерялся в жизни. Кроме работы и работы у него не было ничего. Я не считаюсь. Я уже был никем, и помочь отцу в его одиночестве не мог. Кто знал, что так сложится, но ведь он сам благословил меня на работу в Конторе, о которой когда-то мечтал и сам. Не сложилось.

Лучше Гели в его жизни ничего не было. Кроме мамы. Но это мама. А Геля… Дай Бог каждому такую мачеху.

Ой, что там… мачеха… Классная тётка, живая, доброжелательная, а Пашка их так просто супер. Отец назвал его в честь лучшего друга. Не знаю, можно ли Пал Петровича называть другом… не знаю. Но отца он не подводил никогда. Да и отец…

— …Герра, на рыбалку пойдём?

— Пашкет, давай завтра, целый день будет наш.

— Герра, не обманешь?

— Вспомни, когда я обманывал.

— Никогда.

— Ну и подумай, зачем сегодня начинать.

— А вдруг зачем?

— Пашкет, слово.

— А что сегодня?

— Давай в бадминтон погоняем, а?

— Да ну тебя… опять обыграешь…

— А ты учись. Сколько можно проигрывать. А, Пашкет?

— Давай. По рукам?

— По рукам.

— Фору даш?

— Паш, ты на форе учиться хочешь?.. Ты же мужик!

— Я маленький.

— Слышь ты, маленький, мышей ловить учись, а то не вырастешь.

— Герра, а ты ловил?

Пашка… За него глотку порву любому. Впрочем, учителя в школе, пожалуй, мне не уступают. Этот маленький негодяй… Что говорить… В его возрасте я был мелким занудой и зубрилой. Это потом уже стал хулиганом…

Странно, но отец почти не занимается его воспитанием. Всё на Геле. У меня с отцом было иначе. Как оно было… лучше не вспоминать… Несостоявшийся армейский разведчик намного хуже состоявшегося и признанного в мире хирурга. В моём детстве он признанным ещё не был.

Эх, Пашка, Пашка… как я рад, что у тебя такие родители.

Я был на их свадьбе. Спокойное, почти равнодушное лицо отца и светящиеся от счастья глаза Гели.

-7-

— Майор… глянь-ка сюда… Не наши, случаем?

— Да не… не похоже… наших двое… Что?!.. Ну, Вова, начинается. Они.

— Дай глянуть ещё раз… Что по ориентировке?

— Лось под два метра, два "чёрных" и блондин… Они… А где кролики?

— Если мы правильно думаем, наши будут следом… Герыч, меня колбасит как в Польше в восемьдесят первом.

— Ты там был?

— И ты?..

— Нет, один из туристов.

— Надеюсь, не встречались.

— Вова, нам сейчас вообще ни с кем встречаться не надо. Ферштейн, Вова?

— Ставр, не грузи… дай, мозги в порядок приведу… Ты смотри, буром прут; знают, куда идти.

— Мы тоже… а, ну да… где кролики…

— Туристов пропускаем?

— Пусть идут, пусть… Ну что, капитан, работаем?

— А мы зачем тут… Работаем, майор… Мясо хочешь?

— Петь-Лёш, вы как?

— Нормально, тащ майор, запыхались немного.

— Твою мать… как вы допёрли…

— Ну… знали, что оценишь, Герыч…

— Ненормальные… Сколько здесь?

— Герыч, не спрашивай. Честно — сами не знаем.

— Быстро переболакайтесь… смотреть на вас в этих шортах не могу… Капитан, помоги, надо груз раскидать поровну… Леший, а это что такое?

— Баранина, тащ майор, ребята с базы подкинули. Ну, мы про барбоса им ещё сказали… В общем, по кило на брата.

— Сколько?!..

— Пять кило… килограммов… баранины… мочёной… в смысле… маринованной…

— Вова, ты слышал?

— Слышал, слышал…

Князев упал лицом в траву и затрясся в хохоте. Зайцевы вытаращились на него в полном недоумении.

— Расслабьтесь, юноши, это у него родовая травма… была. Ну, чокнулся капитан, с кем не бывает.

Я сделал невинное лицо и тоже рассмеялся.

— Устали вас дожидаться, устали, напряжение… Понятно?.. Сколько, говоришь, пять кило и всё маринованное?

— Не всё, тащ майор, барбосу сырое.

— Кра-асавчики!.. Капитан, как думаешь, туристы далеко от нас уйдут?

— Никуда они не денутся.

— Разводим костёр и жрать-жрать-жрать.

— Ну, молодёжь, вперёд, барбос по следу выведет. А мы за вами. Метки оставляйте, а то без спальников останетесь.

— Герыч, а если?..

— Пётр, "если" случиться не должно. Иначе…

— Что иначе?

— Будем брать "языка". Одного. Понимаешь, старлей?.. Мне бы этого не хотелось. А уж как начальству не понравится, даже и думать не хочу.

— Понял, тащ майор. Ну, мы пошли?

— Ну, идите.

— Ставр, ты эт пошутил?

— Что?

— Про языка…

— Так ведь дело-то серьёзное. Генерал не говорил?

— Что-то мне горы ваши… поднадоели уже…

— Не ссы, Вова, мы тебе ещё золотого корня наколупаем!

— Зачем он мне…

— Ну… не тебе, Зойке твоей… У тебя на стороне кто-нибудь есть?

— Какая сторона, Ставр, ты что!

— Значит, точно Зойке... Двинули, княже, нас ждут великие дела.

Тянь-Шаньская рулетка. Репортёр 7

Репортёр 7

— …Майор?

— Так точно, тащ полковник.

— Встречаемся в кофейне на углу. Помнишь?

— Так точно, на углу.

— Сколько тебе надо времени?

— Я в Королёве, если вы забыли…

— Значит, два… два с половиной часа… Приедешь раньше — жди. Есть новые ориентировки.

— Выезжаю.

— Герра, ты куда?

— Служба, Пашкет.

— Когда пестик дашь подержать?

— Вечером приеду, поговорим… Ты маму про рыбалку спрашивал?

— Да говорил…

— Что-то невесёлый ты, брат. Что не так?

— Да ну вас нафик с этой рыбалкой, говорит, весь дом рыбой провоняли.

— Хм… странно… Ладно, решим. Всё, Пашкет, давай пять, я уехал.

— Герра, ты приедешь?

— Не зуди, сказал приеду, — значит, приеду.

— Ну, здравствуй, майор.

— Здравия желаю, товарищ полковник.

— На, держи.

— Что там?

— Немогутной стал, что ли?

— …Маловато будет.

— Зато от души.

— Кто это?

— Генерал Умаров, фото двадцатилетней давности, больше по нему ничего.

— Так, а это что такое…

— Сюрприз. Служил наш Кучкаров, ещё как служил.

— Спецназ?

— Три года срочной, три сверхсрочной. Итого на выходе плюс один офицер.

— Что за бардак у нас творится?.. Нормальную ориентировку дать не могут.

— Чем богаты, Герман. Хорошо хоть вот это и сегодня, а не через две недели или три месяца.

— По группе изменений не предвидится?

— Вас ни много, ни мало. Вас — в самый раз, Гера. Из вас четверых у тебя опыта меньше всех.

— Ну да, звёзды с неба не хватаю.

— Да при чём тут звёзды… Ты не на войну собрался, задачи другие. Держи ситуацию под контролем, и всё будет хорошо.

— Вашими бы устами, тащ полковник, да спирт пить.

— Не хами старшим.

— Извините, тащ полковник.

— Забыли… Вопросы есть?

— Так точно, нет.

— Да прекрати ты уже, надоел… Вылет в три утра, примерно в одиннадцать тридцать местного должны быть в Ташкенте. Там встретят.

— Мы до выезда увидимся?

— В понедельник вечером. Получите последние инструкции и контакты, как я говорил… Как Стас?

— После дежурства, накануне был операционный день.

— Скажи, завтра ему… нет, послезавтра позвоню.

— До свидания, Пал Петрович.

— Да прощались уже.

— Поторопились, наверно.

— Может, оно и к лучшему.

— Пашкет, почему не спишь? Девять часов уже!

— Не хочу что-то…

— Через не хочу. Завтра вставать в четыре утра.

— На рыбалку!.. А мама?..

— И маму возьмём, и папу возьмём. Спи давай, а то передумаю.

— Герра, а ты надолго уезжаешь?

— Ну всё, Пашкет, ты меня достал.

— Прости, Герра, я больше не буду.

— Всё, спи, пойду с мамой договариваться.

— С прибытием, товарищи офицеры. Прошу по машинам. Багаж привезут сразу по получении примерно через час.

— Багаж поедет с нами.

— Не доверяешь, майор?

— Не люблю расставаться с личными вещами.

— Как скажешь… Ребята, покурите, у нас минут сорок в запасе.

— …Кто-то говорил про час.

— Ну извини, извини. Работа.

"Господи ты Боже мой… если у них все кадры такие… помощники…"

От автора

Понимаю — разбег по времени событий кого угодно может довести до раздражения. Всё, больше не будет, остальное строго поступательно.

-Р8-

— Вот и вышли на тропу войны.

— Типун те на язык, Вова, лучше под ноги смотри.

— Ты тоже метки ищи.

— Да куда денутся с этой тропы… Наверх пути нет, только вперёд.

— О, что нашёл… А где остальные?

— Кто?

— Буквы.

— Где?

— Да вот, Лёха накарябал.

— …Хорошо постарался. Какие буквы ищешь?

— Ну вот же буква ха, остальных нету.

— Окстись, Вова, это крест. Везде тебе буквы мерещатся…

— Пошутить нельзя.

— Дурак ты, Вова, и шутки у тебя дурацкие.

— Чё такой серьёзный сегодня?

— Думаю…

— А-а… я думал, ногу натёр…

Я присел на валун и расхохотался.

— Не смеши, Князь, береги мои силы.

— Наконец-то… Перекур?

— Доставай свой "Лигерос".

— Плохо не будет?

— Не жадничай… Пятнадцать минут посидим.

— Я лучше прилягу… "Притомилась-притомилась, притоми-илась я…" Ах, как хорошо… А ничего в горах. Да, Герыч?.. Не то, что в вашем Эрмитаже, присесть негде, не то что полежать.

— Помолчал бы пять минут, а?

— Говорил пятнадцать…

— Ты сможешь молчать пятнадцать минут?

— Да легко.

— Засекаю время.

— Князь…

— Что?

— Тихо… кто-то идёт.

— Леший крадётся… Старлей, мы тебя слышим!

— …Щас… отдышусь…

— Зачем вернулся?

— А всё.

— Что всё?

— Туристы затихарились, дальше хода нет.

— Пётр?

— Барбоса контролировать пытается. Как бы не подвёл нас друг человека.

— В смысле?

— Носится туда-сюда, как будто вечный двигатель в заднице.

— Привёл бы сюда.

— Не идёт, гад. Может его того, а?..

— Далеко отсюда?

— Петька-то? Да не… метров двести… пятьдесят, наверно.

— А эти?

— Ещё примерно столько, может, чуть больше… В прямой видимости нет.

— Так, Лёша, попей водички и дуй за братом. Есть идея.

— На часах семнадцать тридцать, в запасе у нас… меньше трёх часов. Туристы застряли. Почему?

— Выдвигался я… Немного! Сидят как вкопанные.

— Ну, что думаешь, Пётр?

— Дальше не пойдут.

— Значит, пришли… Куда пришли? Там же нихрена нет!

— Выходит, есть.

— Петь, барбос, значит, к тебе прилип?

— Что-то вроде того.

— Вроде Володи… Князь?..

— Не убивать же его… Пусть уходит.

— Старлей, мысль понял?

— Понял, тащ майор. Разрешите выполнять?

— В Той-Тепе сделаешь пересадку, сообщишь "отчиму".

— А вы?

— Старлей, сейчас это сильно не твоя задача. Вперёд.

— Есть вперёд, тащ майор.

Не нравилась мне эта идея, но хоть что-то…

— Капитан, готов?.. Старлей, замыкающий.

— Тащ майор, может мне впереди? Я полегче, быстрей…

— Лёша, мне… нам быстрей не надо, до брода и на тот берег.

— Ох, боюсь я…

— Лёш, на сколько метров тропу видишь?

— Ну… метров на пятнадцать–двадцать.

— Вот именно. Они тоже. Думаешь, будут по другому берегу шарить?..

— А вдруг они завтра дальше?

— Вот завтра и посмотрим, что будет, дальше или ближе.

Князев протянул бинокль.

— Герыч, глянь, какой обзор… Любо-дорого посмотреть.

— Не ожидал. Идея-то хорошая оказалась… Что-что?.. Жамерли оба…

— Они?

— Не шпешат.

— Выходит, вожвращаютша. Пойдём жа ними?

— А шмышл, Вова!.. Убедимша, что уходят, и вперёд. Шибко любопытштвую я, от чего они так быштро швалили. А пока шпать.

— Жрать охота…

— Княж, не умрёшь, на вот, мяшча пожуй.

— Пирожков бы тёщиных…

— Да шиди уже…

— Проспали! Проспали, сука!.. Ну как же так… Уволю нахер всех!

— Командир, не ори, и так тошно.

— Старлей, времени нет, сухпай в дорогу и за ними.

— Понял.

— А мы дальше… Ждите нас в Ташкенте… Капитан, за Родину, на мины!

Тянь-Шаньская рулетка. -Р9-

-Р9-

— Командир, глянь…

— Ага… здесь у них была лёжка… самодеятельность тут устроили.

— А что ты от десантуры хотел!.. Я пошёл?..

— Давай, Вова, только ради Бога!..

— Герыч, обижаешь…

— Что так долго?

— Герыч, ты не поверишь…

— Не тяни кота за хвост.

— Лучше нарисую… Давай-давай, не жопься… Вот смотри… Слева шоссе, настоящее, асфальт, все дела… Здесь карман… в смысле, типа парковки. Площадка такая большая, любая машина развернётся… Вот это ворота… Высоченные, блин, метров, наверно, шесть–семь. Может все восемь.

— Всё?

— Да забоялся я, светло, там охрана.

— Охрана?

— Род войск не определить. Поближе бы подобраться. Как думаешь, майор?

— Думаю… Вова, бери ПНВ и наверх, сколько сможешь, а я попробую ближе подойти. Потом сверимся. Ну как?

— Добро. Ну, я пошёл?

— Ну, иди.

— …Герыч… помоги…

— Чем?.. У нас ни верёвки, ни ледоруба.

— Блин… подняться проще было… Не могу слезть.

— Зойке настучу, если не слезешь.

— Да ну тебя… не смешно.

— Ну давай, аккуратненько.

— А я что делаю?

— Не тяни кота за вымя…

— Спускаюсь… Герыч, правда Зойке настучишь?

— Конечно! Всем расскажу, что стекал как тёплое говно по перилам.

— Тебя бы сю…

Князь рухнул мешком с пятиметровой высоты.

Сначала я даже отказывался верить, что это с ним, с нами случилось.

"Князь… ну ты сука… как же ты… Князь…"

Я перевернул его на спину.

"Так… бровь рассечена… что ещё?.."

В районе виска сочилась кровь. Плохо, очень плохо… Так… аптечка… Твою мать, Князь, как ты меня подвёл… Ладно, вспоминаем курс молодого бойца…

— …Герыч, прости… прости…

— Живой, и слава Богу. Как ты?

— Ну как… херово… Что делать будешь?

— Зойке потом настучу. Идти сможешь?.. Помогу.

— Попробую… Ай, блин… Сколько времени?

— Скоро полдень.

— Последний автобус в восемнадцать тридцать… Герыч, должен успеть.

— Иди нахер. Вместе успевать будем.

— Не успеем, Герыч…

Я вколол ещё одну ампулу реланиума. Капитан расслабился и впал в полузабытьи… Восемнадцать тридцать… Зашибись… Значит, опять ночь в горах. Без собаки.

Ладно, будем прорываться.

— Так, Вова, слушай внимательно… Сейчас уснёшь, а утром всё будет хорошо. Ты меня слышишь?

— Да, слышу…

— Ну вот и ладненько… Утро вечера мудреней.

— Как ить скажешь, майор… Ну, я пошёл?

— Спи, Володь, всё будет, спи давай… А то Зойка…

Последние слова Князев уже не слышал. Оставалось надеяться лишь на утро. Как оно там…

-Р10-

— …Ёдгоржон… Ёдгоржон!..

— Командир?.. почему один?

— Так вышло.

— Заходи… только тихо, мои спят… Барс, свои.

— Что случилось?

— Товарищ сорвался со скалы, нужна срочная помощь.

— У нас только фельдшерский пункт, да и то…

— Что?

— Занозу вытащить, зелёнкой смазать.

— На вашу помощь не рассчитывал… Надо позвонить в город.

— В Ангрен?

— В Ташкент.

— Ого!.. Товарищ, говоришь… А те двое?

— Ушли за перевал, им на Бабай-таг.

— Хм… неудобный маршрут… Через Янгиабад было бы проще.

— Не моё дело, знакомые попросили… у них там встреча какая-то.

— Значит так, старлей, телефона у меня нет, в махалля тоже. У соседа есть. Идём?

— Выбора нет.

— Керим Умарбекович!.. Это Ёдгоржон.

— Проходите. Что случилось?

— Керим-ака, познакомьтесь, — мой сослуживец.

— …Герман.

— Керим… Какими судьбами?

— Долго рассказывать, а сейчас дело срочное. Надо позвонить в город.

— Проходи… А ты?

— Я здесь посижу, потом надо будет ему ночлег устроить.

— Зачем?.. У меня останется, места много.

— У вас же гости!

— Какие гости, что ты! Гостя утром на машине увезли… Герман, вот телефон.

— Через?..

— Через восьмёрку.

— Спасибо, Керим-ака.

Ёшкин кот… тесен мир, однако… Умаров собственной персоной… ни за что бы не поверил…

— Алло, девушка…

— …Вы не туда попали.

— Туда, девушка, туда… слушай меня, девушка…

— Вас понял. Код?

— Ноль пять шестьдесят пять.

— Соединяю… Подполковник Нигматуллин слушает.

— Ставроцкий.

— Звание?

— Майор Ставроцкий… Ленинград.

— Доложите обстановку.

— Нужна срочная эвакуация трёхсотого.

— Откуда?

— Адрес должен быть у Зайцева. Группу встречу лично у развилки в посёлок.

— Оставайтесь на связи…

"Так… до развилки топать… час–полтора… Пойду налегке. Лишь бы не застряли где по дороге…"

— …Ты слушаешь, майор?

— Так точно.

— Транспорт выдвигается через десять минут. Согласно маршруту в точку встречи должен прибыть в двадцать два сорок.

— Так точно, в двадцать два сорок.

— Конец связи.

Ну, вот и ладненько. Идём знакомиться дальше.

— Всё нормально, дозвонился?

— Да, Керим-ака, всё хорошо.

— Так что случилось-то?

— Товарищ мой поломался, оступился на скале.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо, за ним из города машина приедет.

— Ого! Важная персона, твой товарищ?

— Да нет, что вы… Так вышло.

— Так вышло, говоришь… Ёдгоржон, иди домой, помощь уже не нужна.

— …Спасибо, Саид, здорово выручил, никогда этого не забуду.

— Ещё увидимся?

— Может быть.

— До свидания.

— Пока, Саид…

— Ну что, служивый, поговорим?..

— О чём, Керим-ака! Я всё сказал.

— Как ты меня нашёл?

— Хотите верьте — хотите нет, я вас не искал.

— В каком звании?

— Майор.

— Контора?

— Ну да, да, Контора. Это ничего не меняет. Товарищ в беде, и без меня не выкарабкается.

— Нашёл, что искал?

— Да.

— Что дальше?

— Доложусь.

— Эх, стар я для всего этого…

— Отдыхайте, мне пора.

— Не торопись, успеешь… Мотоцикл водишь?

— Могу.

— Полчаса отдохни, выпей чай с душицей, потом поедешь.

— Спасибо.

— Для себя стараюсь… Ну вот почему я не могу как все нормальные люди просто состариться…

Тянь-Шаньская рулетка. -Р11-

-Р11-

— Тащ майор!.. Тащ майор!..

— Алексей!.. Старлей, ты что здесь делаешь!

— Вас дожидаюсь, тащ майор.

— Ты где сейчас должен быть!

— Так точно, в Ташкенте!

— А почему вижу тебя здесь?

— Так я ж говорю, вас дожидаюсь.

— Ну, дождался. Дальше что?

— Да тут такое было…

— Не суетись, давай по порядку.

— В общем, всё сделал, как вы велели…

— Приказал.

— Так точно, приказали… Они медленно шли, догнал легко. А потом вдруг встали. Ну, вот как раз у того места, где вы с капитаном первый привал делали… А потом резко рванули вверх.

— Прямо на Чаткал?

— Ну да!.. Я ещё подумал, — во чокнутые, там же дороги нет…

— Ты что, за ними полез?

— Я не чокнутый… Им деваться всё равно некуда, ну я и двинул прямо на Лысую. Там без вариантов.

— Долго ждал?

— Вчера днём притопали… Один, ну тот… самый здоровый… со сломанной ногой. И почти прямиком к дому старика.

— Ай да Керим-ака, вот старый лис…

— Кто?

— Умаров. Генерал.

— Во дела… Так они знакомы?

— Теперь уж точно знакомы… И ведь не подкопаться…

— Герыч, что делать-то!.. А где капитан?

— Капитан в отключке… был, когда я его оставил.

— Ох, нихера себе…

— Потом расскажу… Что дальше?

— У старика… ну, у генерала, то есть, недолго пробыли, не больше часа. Потом ушли.

— Все?

— Нет, втроём, бородатый остался. А утром приехал синий Москвич… номер…

— Кто был в машине?

— За рулём узбек, из этих… Вернулся, значит, а с ним девчонка молодая. Симпатичная, между прочим, даже красивая, я бы сказал.

— Хм…

— Герыч, ну чего ты, в самом деле… Чёрненькая такая, на узбечку не похожа, но не русская…

— Не важно, девок только здесь не хватало.

— Девчонка знакома со стариком… ну, с генералом, то есть…

— Я понял, что с генералом!

— Извините, тащ майор… И с его внучкой.

"А внучку дед не показал…"

— …Ну вот и всё.

— Всё?

— Посидели немного, меньше часа, бородатого забрали и уехали. А я вот здесь… решил дождаться вас.

— Лёш, ты даже не представляешь…

— Извините, тащ майор…

— Молчи, дурак, и слушай старших. В этот раз я тебя прощаю.

— Спасибо, тащ майор, я подумал, так лучше. В Ташкенте Петька и без меня справится.

— Ты очень правильно подумал, Лёша, а я был неправ… А теперь слушай и запоминай…

— Керим-ака!

— Заходи, майор… Где машина?

— Разберутся без меня.

— С тобой был кто-то ещё?

— Да, был человек, дорогу знает.

— Тесновато стало в махалля последнюю неделю…

— Это ненадолго.

— Как знать… как знать…

— Керим Умарбекович, надо поговорить…

— Что ж… ночь большая, почему не поговорить…

От автора

Девушка на машине — близкая знакомая "бородача" со сломанной ногой, т.е. Маркуса-младшего, с которой он познакомился в городском посёлке в десятке километров от Той-Тепе. Во второй части о ней будет ещё несколько строк.

Репортёр 2.0

— Товарищ полковник, разрешите?

— Входи.

— Шифрограмма, срочно.

— Кто?

— Ставроцкий.

— Наконец-то… Давай сюда…

— …Михаил Васильевич, от Ставра… хм… от майора Ставроцкого депеша.

— По существу?..

— Просит разрешения на контакт с Генералом.

— А не рановато ему, а? Своих генералов мало…

— Тащ генерал, я Ставра знаю с детства. Думаю…

— Думаешь или?..

— Уверен, тащ генерал. В общем, думаю, вышел на контакт.

— А чего же, если умный такой, разрешения спрашивает?

— Для порядка, тащ генерал.

— Для порядка… Да сядь уже… Сам что думаешь?.. или опять уверен?

— Дадим добро, развяжем руки.

— А если что?..

— Дадим по рукам.

— Ну, тогда давай. — Генерал махнул рукой и достал бутылку "Двина". — Будешь?

— А как же!..

— …Больше ничего?

— Ничего особенного… Капитана эвакуировали… должны были эвакуировать этой ночью.

— Что?!.. Полковник, я тебя в порошок сотру! Ты должен был, сломя голову, сюда бежать сразу!

— Извините, товарищ генерал… случайно вышло.

— А теперь пусть заходит, откуда вышло!.. Что с Князевым?

— Несчастный случай, поранился в горах.

— Да что ж там за горы у вас такие, что офицеры госбезопасности… Как ты сказал, поранился?.. Издеваешься, что ли?!

— Никак нет, тащ генерал, не издеваюсь.

— Что предприняли?

— Эвакуацию организовал Ставроцкий, лично. Контролирует ситуацию Кро… старший лейтенант Зайцев. Алексей Зайцев.

— Паш, вот объясни мне, старику, за каким хреном я вытащил тебя из Новосибирска, а?.. Сейчас бы рыбку на Обском море ловил, грибы собирал…

— Какие грибы в июне, Михал Василич…

— Ну поюмори у меня ещё, доюморишься… Петросян выискался… Ладно… давай по двадцать капель и за работу. По капитану докладывать каждый час. Понял?

— Так точно.

— Иди… Да, Паш, я по делу, так что не надо обижаться… И не говори, что не обиделся.

— Да какие могут быть обиды в нашей службе… только себе дороже.

— Мы поняли друг друга… Каждый час!

— Есть, каждый час!

-Р12-

— Товарищ генерал…

— Будь проще, Герман. За стенкой внучка спит.

— Хорошо… Спрашивайте.

— Неожиданный ход… Чай?

— С удовольствием… Спасибо… без сахара.

— …По чью душу, точно не по мою?

— Точней не бывает, Керим-ака.

— Значит, за ними… резонно. Почему?

— Да волнение в атмосфере, знаете… непонятное. А я люблю всё понимать.

— Не по своей же инициативе…

— Эт точно… Интерес какой-то странный… Белое пятно… практически белое пятно на карте, а туда вдруг туристы засобирались.

— Вам-то откуда было знать, что засобирались?

— Так ведь мир не без добрых людей. Вот слушок и пошёл. Надо было прокачать, чем там пахнет… Что скажете?

— Чем же?

— Проблемой пахнет… С кем из четверых вы были знакомы до вчерашнего дня?

— Ни с кем. Мне врать ни к чему.

— Странно… А почему тогда сразу направились к вашему дому?

— Не сразу. Их привела соседка, на следующей улице живёт. Можешь проверить.

— Не буду ничего проверять. У вас же нет личного интереса.

— Личного интереса нет.

— А может быть… не личный?

— Может быть.

— Керим-ака, давайте в открытую… Что связывает вас и Маркуса-старшего?.. связывало.

— Да много чего, и личная связь была, друзьями были… Я был его начальником.

— И где вы начальствовали, позвольте вас спросить?

— Да тут недалеко… Ты, наверно, видел уже это место.

— Разговор становится любопытным… Может, на свежий воздух?

— …История давняя, очень давняя. Я руководил объектом под названием "Экспедиция". Под моим началом работали Маркус и его жена. Правда, в середине пятидесятых они закончили свою работу и уехали в Ленинград.

— Хм… странно… Вот так сразу и закончили?

— Были обстоятельства, к делу отношения не имеют.

— Я буду решать, что не имеет отношения.

— Поверь, просто поверь.

— Хорошо… А Маркус-младший как в это дело влип?

— Я в случайности не верю, и тут рано или поздно что-то должно было случиться. Ну вот. Случилось.

— Что случилось?

— Маркус начал раскапывать подробности биографии отца. В области стали пропадать люди. Махмудов решил разобраться в этой проблеме. А Маркус и Махмудов…

— Мы знаем… И всё, только это?

— Мало?.. Герман, ты офицер контрразведки, я бы сделал стойку.

Я вынул пачку из кармана.

— Разрешите?

— Кури… Что думаешь делать?

— Как обычно.

— Хорошо… Что думаешь?

— Что я думаю… На их месте я бы не остановился. Вопрос лишь в том, что они собираются делать завтра.

— Ну, до завтра, как говорится, не все доживут.

— И всё-таки?

— Герман, это биологическая лаборатория. В ней проводятся исследования… скажем так… специфического характера.

— То есть, вы хотите сказать, что исчезновение людей?..

— В прямой зависимости.

— Ёшкин кот… Если Маркус уволился в середине пятидесятых…

— Вот именно, Герман. Лаборатория была построена в тридцать девятом году.

— …твою мать… Кто её контролирует?

— Не знаю.

— Кто её контролировал тридцать лет назад?

— Не знаю.

— Как!.. Вы же там служили! Вы же были в погонах!.. Вы же Родину защищать были должны!

— Тихо, Герман, тихо… И давай без лозунгов, я давно на пенсии… Оглянись кругом — много вы защитили?

— Кое-что смогли. И мои товарищи… коллеги не жалеют жизни на службе.

— Эх, коллеги… п-вашу мать… Сейчас приду…

— Давай, майор, выпьем за знакомство… и за встречу.

— Да… за встречу… толку-то с этой встречи… голова ходуном… блин…

— Тихо, Герман, не шуми… В горах звуки далеко разносятся… Вот ты сказал, — в случайности не веришь… — генерал глубоко вздохнул. — Сегодня утром отсюда уехал сын моего покойного друга, которого я впервые встретил только накануне. А вечером ты здесь по мою душу.

— Да не по вашу!

— По мою, Герман. Только ты ещё об этом не знаешь. Но я всё расскажу.

— Всё?

— Больше, чем тебе сейчас бы хотелось.

Тянь-Шаньская рулетка. Репортёр 2.1

Репортёр 2.1

— …Паша, судя по толщине конверта, в этот раз депеша скоро должна родить.

— Может, вскроем, пока не родила, тащ генерал?

— А сам чего не вскрыл?

— Тут подсказка есть — "Генералу Будрину, лично в руки".

— Ну, лично, — значит, лично… — генерал не спешавскрыл пакет. — Ух ты… ещё одна. Твоему майору на упаковке в магазине работать, цены б ему там не было.

— Пока и здесь неплохо справляется.

— Справляется ли?.. Эт-то что такое… Паша, дверь на ключ, быстро!

— …Ну вот и всё, полковник, картина складывается… Со Ставроцким связь есть?

— Хм-хм… через Умарова, тащ генерал.

У генерала взлетели брови.

— Час от часу не легче! Операцию завалить хочешь?!

— Тащ генерал, Умаров не просто пошёл на контакт, он предложил свою помощь… сотрудничество.

— Да какой из него к чёрту помощник! Старику за семьдесят уже!

— Под семьдесят, тащ генерал.

— Большая разница…

— Мы не можем… мы должны взять его в расчёт.

— Та-ак… дай подумать… Ладно, самого на пенсию скоро выпнут… Ставроцкого вызывай и старика вместе с ним… По прибытии поселишь в нашем санатории.

— Так резко?

— А что ты хотел, Пал Петрович! Я почти десять лет!.. Никаких следов, никаких концов!.. Это шанс, Паша.

— Ну, для вас…

— Паша, неужели ты меня бросишь?.. Неужели тебе самому не хочется дойти до конца?.. Не поверю.

— Кхм… страшно, Михал Василич.

— Чего ты боишься, Паш?.. Ты же конверт не открывал. Или открывал?

— Не открывал, тащ генерал. Просто… в шифрограмме было кое-что ещё… Лаборатория.

— Ну вот и всё, Паша, мы с тобой в одной лодке… Иди… и, это… Дурак ты, Паша, если бы сразу мне доложил, может, и по-другому всё вышло.

— Всё?

— Хоть что-то… Жду вас обоих на доклад.

— А санаторий?

— А санаторий потом… Да, кстати, кроликов своих… Зайцевых этих… возвращай домой, погрелись и хватит с них. В Питер, всех в Питер.

— …Иосиф Вартанович, это Будрин беспокоит. Не забыл?

— Забудешь тебя, как же… Здорово, генерал.

— Йося, нам бы поговорить. Ты как, время есть?

— Нет, конечно. Но для тебя найдём.

— Ищи, Йося, ты мне нужен.

— Я или?..

— Увы, Йосик, только "или".

— Подожди-подожди… Ты хочешь сказать…

— Иосиф, не по телефону… Да, я хочу сказать.

— Давай по маленькой…

— За встречу.

— …Давно не виделись.

— Да где нам встречаться… Ты вот генерал, а я пенсионер.

— Ну, не прибеднялся бы уж, у нас бывших не бывает.

— Что в этот раз?

— Догадайся сам.

— Ты обещал, что только в крайнем случае. Так припёрло? Ну, я бы понял… пойму, если это… то самое дело, на котором зубы мне вырвали. Только это не реально, столько лет прошло.

— Ну сколько… девять с хвостиком. Какие это годы, в нашем-то положении!

— Ну не скажи, положения у нас разные… Ладно, чего темнить… я сразу понял. Как!..

— Случайность, Йося, обыкновенное стечение обстоятельств. Вот так… давай по одной…

— …От меня что надо?

— Твой человек в посольстве.

— Ну, Миша!.. Ты много хочешь.

— Нет, Иосиф, не много. Я хочу всё. Это шанс. Для меня.

— А для меня?

— Восстановим в звании, вернём награды. Какая-никакая прибавка к пенсии.

— Да разве ж я за деньги служил, Миш!

— Знаю. Но ведь и деньги не помешают, правда?

— Ладно, не уговаривай, меня тридцать пять лет назад уговорили… Дам человека… Идейный до мозга костей. Сейчас ему лет сорок… сорок пять, наверно. Но мне нужно время.

— Йось, времени нет, поверь. Сделай максимально быстро.

— Миш, ты столько ждал… День–два разве решат?

— Может, не решат, а может и решат… Вот рабочий, домой не звони.

— Коды для контактов старые?

— Почему нет?.. "Это наш с тобой секрет", Вартаныч… Ну что, вспомним молодость?

— Эх, Миша… как я рад тебя видеть…

— Потому что стареем, Йося, друзей всё меньше, уходят друзья.

— Ничего, мы ещё поборемся.

— …Соедините с генералом Будриным.

— Кто звонит?

— Петросян.

— Тот самый?

— Да, тот самый.

— Голос не похож.

— Я всю жизнь этим голосом разговариваю. Ты соединять будешь или нет?

— Что передать?

— Соединяй, говорю, иначе пистонов от Михаила Васильевича насобираешь.

— Соединяю…

— …Генерал Будрин слушает.

— Петросян… Сегодня на том же месте плюс два часа.

— Завтра никак?

— Вы просили срочно, товарищ генерал. Думаю, откладывать нельзя.

— Понятно…

— Жду.

Репортёр 2.2

— Миша, в общем так… короче… то есть…

— Понял. Что случилось?

— Уехал. Закончилась командировка или не продлили визу, — не знаю.

— Наверх с такой идеей нельзя… Иосиф, придумай что-нибудь, а?.. Как друга прошу.

— Тебе ведь нужен человек?.. Если я правильно понимаю.

— Позарез, Йося, ты даже не представишь, как человек нужен!

— Миш, я удивляюсь… У тебя нет людей?

— У меня нет иностранцев!

— Сделай иностранца, не вижу препятствий.

— Как я его сделаю! Рожу, что ли?

— Ну, если выхода нет, почему не родить… Люди у тебя есть, рождение мы ему обеспечим.

— Йося, родной ты мой, дай расцелую!..

— Да пошёл ты…

— Мне бы легенду…

— Легенда не моё, знаешь… Выбери пацана потемней, покудрявей. С документами у тебя, надеюсь, проблем не будет.

— Иосиф, скинь данные твоего индуса.

— Зачем?

— Ну, чтобы правдоподобно было.

— Остальное сам?

— Да ну… ну ерунда, за день, за два готовы будут.

— Добро, завтра отправлю.

— Нет, завтра не надо. У меня есть человечек… будет через два дня. Сделаем фото на документы… Хотя, какая разница. Завтра так завтра.

— Что наверху?

— Хоть пристрели — не знаю, как быть.

— А ты рискни, Миша, рискни. Или отвыкла задница от кресла отрываться?

— Не в этом суть… Не промахнуться бы с верхами.

— Однова живём, генерал, или грудь в крестах, или голова в кустах.

— Так-то оно так… боязно в кусты…

— Пенсии боишься?.. Так ведь и на пенсии люди есть.

— Если бы… кустов остерегаюсь я, Йося…

— Всё-таки рискни, генерал… Если что — на могилку цветы принесу.

— Один раз?.. Ну ты жмот, Йося…

— Так ведь на пенсию не разгуляешься по кладбищам-то.

— Утешил, друг…

— Извини, за утешением это в церкву, ко мне только для компании. Усёк?

— Договорились…

— Данные скину в ящик, получишь — отзвонись. Если с верхом договоришься — про меня не забудь.

— Даю слово офицера!

— Слово генерала тоже дай. На всякий случай.

— Офицерское крепче.

— Спасибо, что не забываешь.

— До связи.

Тянь-Шаньская рулетка. Репортёр 2.3

Репортёр 2.3

— Здравствуйте, товарищ генерал… Прошу!

— Керим Умарбекович…

— Михаил Васильевич... Как добрались?

— Вполне… Михаил Васильевич… извините, что не по званию… Обстановка не располагает.

— Керим-ака… так вас называют знакомые?

— Генерал… майор?..

— Да.

— Моё звание вам известно… Вы просили — я пришёл. Не будем терять времени на любезности.

— Согласен… У меня есть ряд вопросов… Хочется получить внятные ответы.

— Давайте, Михаил Васильевич, свои вопросы. А я буду вас удивлять…

— …Как вы понимаете, здесь только меньшая часть документов. Чуть больше хранится в тайнике и примерно столько же… а тут закавыка.

— Какого рода?

— Жора… то есть Георгий Маркус успел переправить в Ленинград. Ещё часть он получил непосредственно от Любови, матери… биологической матери его сына Антона.

— Что ещё за древо родословное!..

— Генерал, это к делу не относится, нам интересны документы.

— И что с ними?

— Вы у меня спрашиваете?.. Это у вас под колпаком должен быть Маркус.

— Не было никакого колпака… вот в чём дело.

— Ну, тогда я не знаю, где их можно искать.

— Предположим, что он поступил как обыкновенный дилетант.

— А если не обыкновенный?

— Тогда про бумаги можно забыть, как будто их и не было.

— Допустим… А если дилетант, то?..

— Найдём, вопрос времени… Когда сможете передать остальные документы?

— Сразу по прибытии в Ташкент.

— Спасибо, Керим Умарбекович, от всего сердца. Это на самом деле так, поверьте.

— Почему нет?.. Верю.

— …Забродина ко мне, срочно.

Генерал измерял кабинет широкими шагами…

— Павел Петрович, у меня два вопроса. Первый — доколе?.. Второй — нахрена!..

— Тащ генерал… мы в недоумении.

— Кто это мы?.. Ты?.. Ставроцкий или братцы-кролики?

— Зайцевы в Ленинграде, у них всё хорошо.

— А у нас плохо.

— Михал Василич, я вам ещё нужен?

— Нужен, Паша, нужен!

— Разрешите присесть?

— Садись уже… сиделец.

— Не дай Бог, Михал Василич… Что случилось?

— Случилось… случилось… Маркус был не дурак, наш… понимаешь?.. Наш сотрудник. Значит, если он документы спрятал, мы никогда их не найдём, или они где-то у нас под носом, а мы не видим. И, представляешь, полковник, никогда не увидим.

— Тащ генерал, есть и плюс.

— Какой плюс, Паша!

— Вопрос, — они нам сильно нужны, или обойдёмся тем, что есть?

— Мне-то откуда знать!

— Ну так узнай, Миша! Ты генерал или где?

— Поучи меня ещё, нос не дорос.

— Тебе нужно мнение, решение или чтобы я поддакивал?

— Поддакни для начала.

— Первое, — мы всё делаем правильно. Пока правильно… Второе, — провести текстологическую, информационную и юридическую экспертизу…

— Так!.. Стоп!.. Доклада наверх ещё не было, экспертизы откладываются. И какая в пень ещё юридическая экспертиза!

— От меня-то что надо?.. Либо докладывай наверх, либо работаем на свой страх и риск… или на твой.

— Ты, Паша, меня на понт не бери.

— И в мыслях не было. Я хоть раз подводил?

— …Ну ты ужик, Пал Петрович.

— На том стоим, Михал Василич… Миш, у нас ресурсы есть?.. У тебя они есть?

— Честно?

— Попробуй. Один раз в жизни.

— Пошутил, да?.. Петросян… Ах да… Петросян… Петросян… Петросян…

— Да хватит уже дразниться, я услышал.

— Нет, Паша, пока не услышал… Есть ресурсы. Я знаю, что мы будем делать.

От автора

Ну вот, имена-фамилии всех действующих лиц засвечены.

Отчий дом

— Пап, Геля, вы дома?

— …С приездом, Гера. Мужики скоро будут.

— Где шлындают?

— Пашке обувь пошли искать.

— Опять?

— Опять… Хоть набойки приколачивай.

— А может их к полу приколотить?

— Когда повзрослеешь…

— О, точь-в-точь как моя бывшая. Даже не верится, что вы не были знакомы.

— Гера, у меня в руках полотенце. Могу намочить.

— Всё, молчу, молчу… Гель, у отца выпить есть что?

— Посмотри в баре. Или за тобой ухаживать надо?

— Уай нот, как говорят американцы?

— Англичане…

— Да какая разница…

— Большая. Язык другой, культура другая.

— Ну всё, я пошёл… В баре, говоришь?

— Поел бы с дороги… пить на голодный желудок… папа родимый…

— Не на голодный, два часа назад с начальством в столовке отобедали.

— Отобедали... пирожками с капустой...

— Обижаешь, мать!.. Первое, два вторых.

— Знаю ваши вторые, одно название…

— А у тебя что?

— Ты же не голоден!

— Ну всё-таки?..

— Суточные щи.

— Вчерашние что ли?

— Дурак ты, Гера, готовятся они сутки.

— Ты сутки стояла у плиты?.. Ну прям героиня.

— Так будешь или нет?

— Налей… половничек… два… половничка.

— Хлеб сам порежь, некогда.

— … Ух ты… вкусно как…

— Бабушкин рецепт. Дед, когда на промысел уходил, всегда с собой брал.

— Прям в кастрюле что ли?

— Варится погуще, потом на мороз. Получается как холодец. Можно так есть, а можно в котелке разогреть.

— …Спасибо, мать. Можно в щёчку?

— Можно. И пошёл бы ты куда уже, занята я, А мне к работе готовиться.

— Что случилось?

— Да ничего… Из Чехословакии пришли новые машины "Консул". Никто с ними не работал кроме меня, да и то…

— Трудись, мать, без тебя вычислительная промышленность встанет.

— Ну всё, договорился.

— …Ай!.. Ты что творишь, мать!..

— Ой, Гера, совсем забыла!.. Отец купил новый карабин, просил пристрелять.

— Вот бы вы без Геры…

— Сделаешь?

— А куда я денусь! С удовольствием. Бутылочку у папы дёрну и во двор.

Индус

— Пал Петрович, представляю нашу скорую помощь и по совместительству старого друга… Иосиф Вартанович Петросян.

— Петросян?.. — Полковник расхохотался в голос. — Так вот какого Петросяна ты вспоминал!.. А я-то, дурак старый… Здравствуйте, очень приятно.

— Полковник, не узнаешь?

— Что-то не припоминаю…

— Миш, ну ты хоть объяснил бы своему человеку, кто я такой, а то нехорошо как-то…

— Да ладно, чего уж там… Паша, Иосиф наш… бывший.

— А-а… вот оно что…

— Вообще-то особой надобности в знакомстве не было, но, знаешь, как бывает… Надо, чтобы в деле его имя было на слуху.

— Новые веяния в службе?

— Старые обстоятельства… Я, собственно, для чего вас пригласил… Князев с Умаровым вылетают в Ташкент, Иосиф остаётся на пару с Германом, будет занят его подготовкой… Йося, сколько времени потребуется?

— Откуда я знаю! Зависит от вашего Германа. Если тупой как пробка…

— Не тупой, поверь.

— Ну-у… я не гений, конечно, у меня ушло три недели… В первый раз. С глубоким погружением уложимся в три дня. Рискнём?

— Н-нет, рисковать не станем… Паш?..

— Я вообще не понимаю, о чём речь.

— Ах да… Герман поработает под прикрытием.

— С ума сошёл!.. Где?.. когда?

— Здесь, то есть, в Средней Азии.

— Что за нелегальщина…

— Другое имя, гражданство, специализация… Вот.

Генерал положил перед Забродиным паспорт в бордовой обложке.

— Индия?.. У Ставроцкого английский на уровне пятого класса средней школы. Что ему там делать с этим паспортом?

— Зато французский на хорошем уровне. И не там, а здесь. Ты меня вообще слушаешь?

— Странную игру ты затеял, Миша, не нравится мне это.

— Дослушай, приговор потом зачитаешь.

— …Идея не моя.

— Ну не Ставроцкого же!

— Майор получит приказ позже… завтра… Умаров придумал.

— Нашёл шпиона под прикрытием…

— Можно и так сказать… Оказывается, в "Экспедиции" были специалисты из Индии.

— Ну, были да сплыли. И что с того?

— Я знаю, что сплыли, ты знаешь, что были. Умаров говорит, что были. А может их и не было там никогда. Никто кроме Умарова не может сказать наверняка, кто там был, а кого там не было. И как он скажет, так и будет.

— Кому скажет! Нам уже сказал.

— Ну Паша… Махмудову скажет, кому же ещё!

— Ах ты ж, генерал, ай старик… А мозги-то у него шурупят!

— Получше твоих, как выяснилось. Мы с Йосей сразу догадались, куда гнёт старик.

— Надо Ставроцкого сюда!

— Пал Петрович, не гони лошадей. Завтра — значит завтра, теперь успеем точно.

— Мне бы такую уверенность.

— Никуда они без генерала не денутся, будут сидеть как мыши под лавкой и ждать его советов.

— Понял… Иосиф Вартанович, а ваша роль?

— За три недели должен сделать из него полноценного индуса.

— Смеётесь?

— Нет… Учился в Ленинграде, — оригинал действительно там учился, русским владеет почти как родным, сам родом из Пондишери, это бывшая французская колония. Что имеем?.. Знание французского, плохой английский, хуже даже, чем традиционный пиджин-инглиш. Ну, акцент поставлю за пару недель, ни один лингвист подвоха не заметит… Кстати, Михаил Васильевич, у них есть лингвисты?

— Узбек и два татарина.

— Выходит, нету. И вопросов тоже нету. Или есть?

— Только оперативные.

— …Наши действия, тащ генерал?

— Наша задача — снабдить их группу всем необходимым. От снаряжения до вооружения, в разумных пределах, конечно. Дать им столько плюшек, чтобы бдительность ушла до нуля.

— Нам одной войны мало?

— Уймись, Паша, лавочку надо прикрыть любой ценой.

— Любой…

— Да подстрахуем бойцов, не дрейфь, Петрович! Пошлём твои питерские кадры, Князев там будет. Место знают, лишь бы не ползали где попало, чтоб эвакуировать не пришлось… Что сидишь? Вызывай свой крольчатник, работа есть.

— Что за работа?

— Иосифа и Ставроцкого будут охранять. Они для нас теперь дороже золота.

Тянь-Шаньская рулетка. Терминатор

Терминатор

— Здорово, парни…

— Здорово, княже… Как ты?

— Нормально. Вы-то как?.. как добрались?

— Ничего нового… Ты один?

— Сам по себе… Что-то в тебе поменялось… только не пойму, что…

— Вова, глаза разуй!

— Ба!.. Бороду сбрил. Ну ты, Герыч, дал! Не жалко было?

— Да жарко тут у вас…

— Усы не потеют?.. Слушай, ты стал на местного похож.

— На узбека?

— Нет… в смысле… долго жил здесь… И загар не московский.

— Вова, в тени сорок пять. Будешь нас мариновать?

— Белого жигуля видишь?

— Идём.

— …Как Умаров?

— Умаров лучше всех. А вот Махмудов…

— Ну-ка, ну-ка…

— Засуетился наш татарин, сразу как Маркус уехал, так и пошла движуха.

— Как ты успеваешь?

— Так ведь Забродин человечка дал, прямого контакта нет конечно, опасно, информация запаздывает.

— Переписку ведёт?

— Человек?

— Махмудов, Вова!

— Даже не сомневаюсь. Только не уследить, — местных велено не трогать.

— Ладно, переживём. Чтобы ни произошло, — начнётся отсюда… Почему здесь?

— Новый микрорайон, народ разный, много бывает приезжих. До Той-Тепе меньше двадцати минут.

— Практично… Петь, Лёш, подтягивайтесь, повечеряем чем Бог послал…

— Ну что, Вова, нормально?.. Ты здесь второй месяц, пообтёрся малость.

— Не-а, не годится. От вас Лубянкой за версту несёт.

— Кто бы говорил.

— Не, Герыч, я не шучу. Тебя ещё можно проморгать, а мужиков на раз–два вычислят. Ты пойми, под местных рядиться бесполезно, делать вид, что баллы на горном туризме зарабатываете, тоже нельзя. Популярные маршруты на юго-востоке, Чаткальский заповедник никому кроме местных не интересен. А вы, повторяю, не местные.

— Блин… чё делать…

— Надо подумать… Съезжу на базар, вечером должен быть Умаров, послушаем, что скажет.

— …Керим-ака, ваше слово.

— Прав капитан, вырядились как шпионы из плохого кино. "Чиво вам здес ищет!.. чина не будыт, ухады здес…"

— Очень смешно.

— А ты как хотел?.. Вот чего эти "стрекозы" напялили!

— Нормальные очки, все так ходят.

— В этом всё дело. Эх, майор, майор… Все, значит, на очки не обратят внимание, будут фиксировать другие детали.

— Ах, вы про это… Где можно купить?

— Нигде. Я достану… ещё… Кроме горных ботинок всё поменять, чем ярче и противоестественней будет экипировка, тем проще потом затеряться… Чему вас учили?

— Да мы ж городские…

— Задачу ставить надо правильно, "городские"… Капитан, нам бы съездить к приятелю одному, у него подберём очки… У внучки заночую, не ждите… Когда в горы?

— Тянуть не будем, до конца сентября надо закончить.

— На Лысую в обход идите, через махалля вам нельзя.

— Жаль…

— Ахунбабаева могу взять на себя, но и он не собака, на цепь не посадишь.

— Понял, тащ генерал-лейтенант.

— Герман…

— Извините, Керим-ака.

— Увидимся.

Терминатор-2

— Планшеты разобрали… дальномеры… Достали карту…

— …Узнаю родимые места…

— …Здесь я навернулся.

— …Тихо вы… Отметили все броды, которые помните, потом сверим.

— …Майор, вот здесь туристы пошли наверх.

— Дай глянуть… Тоже отмечаем, вдруг пригодится.

— Там шею свернуть можно. Мало было капитана? Хорошо, жив остался. А то бы…

— Леший, помолчи… работаем с картой… С этого поворота держим дистанцию… Леший, какая должна быть дистанция?

— На Памире держали пятнадцать тире тридцать в зависимости от угла подъёма. А там ещё плато… ты говорил.

— Короткое, — тоже говорил… Ну… пятнадцать мало… Двадцать пять по прямой будет в самый раз. Критические точки отмечаем на картах, потом сверим.

— Долго будем ходить?

— До середины сентября маршрут надо пройти не меньше трёх раз, а лучше четыре.

— Герыч, давай пять, чтоб мы сдохли наконец… проще пристрелить.

— Старлей, надо будет — пристрелим. Tu m'as compris[1]?

— Началось в колхозе утро… Моя твоя не пониме.

— Ça va[2]…

— А чё сова-то!.. сам ты сова…

— Побурчи у меня ещё…

— …Лёха, я те говорил — учи французский.

— Слышь, Педруччо! Кто здесь птица-говорун?

— …Отставить… Случится что, — полковник шкуру снимет… перочинным ножиком.

— Ладно, четыре так четыре… Карты только эти?

— Ты про что?

— Ну… испачкаем, порвём, накосячим в записях. Всяко быват.

— Не переживай, на нашу короткую жизнь хватит.

— А чё короткую-то сразу! Я собираюсь жить долго и счастливо.

— Профессия не располагает.

— Петя, а я те говорил!.. а ты мне "ка гэ бэ… ка гэ бэ…"

— …Подеритесь ещё.

— Шибко надо… передай дальномер… Ух ты… Что за модель? У нас таких не было.

— Дарю.

— Серьёзно что ли?

— Идут под списание.

— Класс! Спасибо, тащ майор, век помнить буду.

— До конца сентября помни, потом забыть можешь.

— Не, я злопамятный. Петь, слышал?

— Слышал, слышал, больше четверти века тебя слушаю… Чай сделать?

— Сделай… Герыч, я за лепёшками смотаюсь?

— Куда! А чай?

— Да тут базарчик рядом… бабка по полтиннику продаёт.

— Хм… не перекупщица, значит… Давай, сходи… Князь, новое что есть?

— По нолям. Ждём.

— Значит, ждём…

Терминатор-3

— Керим-ака, мы уезжаем.

— Когда ждать?

— Через Князева, он остаётся.

— Мне что прикажете делать?

— Приказывать вам?.. Моя б воля, давно бы переселил в безопасное место.

— Только подозрение вызовет.

— У кого!

— Если бы знать, Герман, если бы… Оставим как есть.

— Держитесь до последнего, тяните время сколько сможете.

— Амир пока ничего не сообщал.

— Ищет людей с профильной подготовкой. Дело-то не шуточное.

— В любом случае до приезда Маркуса всё должно быть готово.

— С нашей стороны точно. Успеет ли он?

— При его связах… да и свои подтяну.

— …Керим-ака, у нас на месте нет людей. Нужно две базы хранения.

— Зачем две, Герман?

— А чтоб никто не догадался… Шутка… На первую будем подвозить снаряжение, со второй будет забирать Махмудов. Не будем же с ним графики поставок согласовывать.

— Я подумаю.

— На вас надежда.

— Тряхну стариной… Когда обратно?

— Если протянете время, сразу после прибытия остальных членов группы.

— Сколько их должно быть, кто знает…

— А вы узнайте, Керим-ака, Махмудовы у вас на крючке.

— Только Амир, брата решено не брать.

— А этот… как его… Кучкаров?

— Тоже.

— Во даёт полковник… Значит, он, Маркус, Ким… Минимум пару человек ещё надо.

— Хорошая мысль, майор… Пара человек его и ты. Как тебе?..

— Идеально… а-а… ничего идеального нет… Не прощаемся. А вам с Князевым.

— Не переживай, делай свою работу спокойно.

— Я не переживаю, чего мне переживать…

— …Михаил Васильевич, Князев доложился, к Махмудову гости.

— Что за гости, какие гости, откуда гости?

Полковник открыл папку.

— Василий Савушкин, сержант ВДВ, снайпер, Омск… Казимир Войцеховский, сержант ВДВ, сапёр-подрывник, Харьков…

— Молодец, Махмудов! Уважаю.

— Что с Индусом?

— Запускаем… Зайцевых тоже, пусть дорабатывают тему.

— Обоих-то зачем!

— Много не мало… Одного для связи с Индусом, второго в помощь Князеву, он там ошалел, наверно, от одиночества.

— Вряд ли. Молодой здоровый симпатичный мужик…

— На службе, между прочим.

— Ой, Миш, не надо… Когда это тебя останавливало…

— Поговори ещё… Сколько времени на подготовку?

— Индусу только загар подправить и можно выпускать в поле.

— Ну что ж, Павел Петрович… Что зависело лично от нас — сделано всё. Осталось дождаться результата… Да, Паш, что с пропавшими бумагами?

— Забудьте, тащ генерал, как не было.

— Значица, не было. С Богом.

От автора

С 1984-м годом всё. Вторая часть в следующем, 1985-м году.

[1] Tu m'as compris? – Ты меня понимаешь? (фр.).

[2] Ça va. – Хорошо. (фр.).

Часть II. 1985г., 7 мая

Часть II

Умный в горы не пойдёт…

1985г., 7 мая

— Как дела, старлей?

— У меня хорошо. А ваши, тащ майор?

— Ждём, Петя, осталось три недели с хвостиком. День защиты детей знаешь?

— Первого июня?

— Ага, вот первого и начнём их защищать.

— Как в прошлом году?

— Один в один… Всё, старлей, больше никаких личных контактов, только письмом.

— Уже?..

— Чувствую, приглядывают.

— Не доверяют что ли?

— Присматриваются… Они все знакомы много лет, а я, хоть и человек Умарова, всё равно чужой, пришлый, со стороны.

— Не страшно?

— Я своё отбоялся, теперь твоя очередь… Напоминаю, не позднее пятнадцатого должны быть сделаны последние закладки, иначе… Да хрен знает, что будет иначе. У нас время будет рассчитано чуть ли не поминутно, так что и вы уж не подкачайте.

— Герыч, сколько можно… маршрут изучили как свои пять пальцев.

— Ладно, не обижайся, волнуюсь я что-то… беспокойство… Как будто беда где-то рядом…

— Опять предчувствие?

— Оно меня подводило?

— Да ну тебя, Герыч, ей-богу…

— Всё. Тайник проверяй по чётным, дальше без меня. Держи пять.

— Удачи, тащ майор.

13 мая

— Всё, бойцы, расслабляйтесь, пару недель можно не думать о плохом.

— Саныч, картошки пожарить?

— Щаз бы пельмешков…

— Не магазинных же… Может, манты на базаре купить?

— Хорошая идея… Петь, сходишь?

— Что?..

— Я говорю, за мантами слётаешь, или опять Лёху посылать?

— Пошли, я сегодня посылал уже.

— …Ну ты, придурок!.. Кто кого послал ещё… размечтался… Схожу… заодно жалом повожу, что на воле делается…

— Лёш, на книжном развале пошуруй, Зойка Коран просила.

— Нафига!

— Да пусть читает, не жалко.

— В Москве не купить что ли?

— Попробуй купи, как же…

— Ладно, посмотрю… Кастрюлю ставьте, я быстро.

— ...А вот и манты прибыли!

— Лёха, что за шум на улице?

— А… так… говорят, заведующую детсадом машина сбила.

— Где, у нас что ли?

— Не, Петь, в соседнем квартале.

— …Заведующую?.. в соседнем квартале?!.. Сколько здесь детсадов, Леший!

— Ну, один. А что такое, Саныч?

— И кто там заведует?

— …п-твою ма-ать… чистый ёшкин кот… поели мантов.

— Манты в морозилку, общий сбор!

— Капитан, мы-то чем поможем? Всё случилось уже.

— Может, и не всё.

— Саныч, оружие брать?

— Только ножи, на всякий случай.

— …Где, ты говоришь, он стоял?

— У второго подъезда обычно… Квартира на пятом этаже.

— Лёша, ходу, мы подстрахуем.

— …Ну всё, номер есть, осталось только пробить.

— Ничего пробивать не будем, не наше дело.

— А нахера мы сюда припёрлись, капитан!

— Лёш, ты самый хитрожопый, дождись клиента, любого, сольёшь информацию и на базу. Мы рядом, если что.

— Есть, капитан… Чё будет…

— Ничего не будет, лишь бы с катушек не слетели.

— Не знаю, я бы слетел…

— Приготовились, идут.

— Слышь, парень, ты машину видел?

— Тут много машин.

— КамАЗ.

— Грузовик что ли?

— Ну да, грузовик.

— Не, не видел. Самосвал видел.

— Точно видел?

— Точней не бывает, гражданин начальник.

— Справка есть?

— Обижаешь, гражданин начальник, паспорт у меня. Показать?..

— Значит, говоришь, самосвал видел?

— А чё мне врать! Во-он там стоял. А как уехал, извини, начальник, не видел.

— Может, номер запомнил?

— А чего не запомнить, начальник. Один к одному день рождения мой. А чё, надо?

— Надо.

— Ну тогда записывай, начальник, если надо… Я и водилу знаю, во втором подъезде живёт.

— Во втором?

— На стакан дашь, — квартиру покажу.

— …Держи…

— Пятый этаж, первая дверь направо, не ошибёшься … Я тебе нужен?

— Спасибо, друг… За что сидел?

— Чужую вину на себя принял. Я не жалею, так было надо. И ты не жалей, если что… начальник.

16 мая

— Алексей, ты со всеми, а мы через мусульманское кладбище, мало ли кто подтянется.

— …Народу-то сколько, как Брежнева хоронят…

— Лёха, не тормози, время…

— Бывайте…

— Старлей, давай ближе к могиле… А вот и Лёха.

— Саныч, глянь… Все в сборе…

— Где все-то!.. хохла не вижу…

— Да вон же… справа чуть дальше Дамира…

— Пять минут и уходим… Лёха нас видит?

— Отмашку дал…

Часть II. 17 мая

17 мая

— Товарищ генерал, в поле ЧП.

— Что?..

— Не с нашими… погибла девушка Маркуса, сбило машиной.

— Та-ак… А в подробностях?

— Князев подключился…

— Паша, они там охренели совсем, что ли? Какое "подключился"! Что ты несёшь?

— Да нормально всё, Михал Василич… сбоку подошли, дождались милицию, точней, Махмудова…

— Засветились всё-таки.

— Чисто сделали, не подумайте…

— Это ты не подумай, мне по должности думать полагается… Ладно, что ещё?

— В общем… девчонку жалко, конечно, но, судя по всему, туристов это не остановит.

— Надеюсь…

— Вот смотри, Миш… Вся группа в сборе, Индус мотается по стране, — Томск, Тула, Ижевск… Хотя, подожди… Всё, на месте… Умаров звонил.

— Дурак старый…

— Михал Василич, теперь уже всё равно. Даже если засветится, ни туристов, ни группу Князева не остановить. Просто не успеют переиграть.

— Когда Маркус прибывает в Ташкент?

— Первого числа.

— Первого?.. Дежавю просто…

— В каком смысле?

— В прошлом году не первого ли числа он там был?

— А, это… Ну да, первого.

— Так… что там у нас… сегодня пятница, значит… плюс четырнадцать… пятнадцать дней… Суббота… Плохо.

— Суббота как суббота…

— Эх, засиделся ты в кабинете, Паша, а меня ещё попрекаешь… Суббота, выходной, транспортный поток на нуле, да ещё в пригород. Оставишь без "хвоста"?

— Я-то что могу! Князев на месте решит, что делать. Или самому предлагаешь в Ташкент ехать?

— Хм… Паш, а если и правда съездить, а?

— Да ладно…

— Что, не хочешь?

— Не могу поверить в собственное счастье, товарищ генерал.

— Совсем другое дело! А давай мы за твою командировку по двадцать капель! Не возражаешь?

— Миш, я тебя не узнаю… Ты любовницу не завёл?.. случайно.

— Случайно, Паша, любовницы не заводятся… ну… давай, за твоё… за ваше, так сказать, благополучное возвращение…. Слуш… хм… Паш… а… это… Ставроцкий твой женат?

— Был недолго.

— Сколько?

— Года четыре, кажется.

— Ну, четыре тоже не мало… За четыре года можно ого-го сколько наворотить!.. А теперь серьёзно… План мероприятий на стол, не хватало нам ещё твоих импровизаций на мою седую голову.

Забродин медленно раскрыл папку, двумя пальцами как дохлую мышь аккуратненько вынул лист бумаги и положил его на стол.

— Разрешите, тащ генерал?.. Тут, так сказать… план мероприятий…

10 июня

— Антон, Боба и Марата не представляю. Снайпер и второй номер… Василий, Вася Савушкин… Казимир Войцеховский, подрывник… Мишель Виджасингх.

— Где ты их насобирал?

— Василий сибиряк, Казим харьковчанин, Мишель приехал из Индии, Пондишери.

— Ого… далековато тебя занесло.

— Моё начальство заинтересовано в этой… э-э… в этой прогулке.

— Откуда язык?

— В каком смысле язык?

— Говоришь почти без акцента.

— Учился в Ленинграде, потом работал в посольстве.

— Земляк, значит, почти…

— …Ну всё, по коням?.. Поедем смотреть, что там у нас приготовлено.

— …Си-четыре [1], тридцать килограммов.

— Ничего себе…

— Дальше… радиоуправляемые взрыватели. Не американские конечно, но вполне надёжные… Теперь смотри… Компактные рюкзаки с поясным креплением как у станков. Вместимость — четыре–пять кэ гэ си-четыре и сухпай на двое суток.

— Меня интересуют стволы.

— Мишель, покажи.

— …ВСС "Винторез". Последняя советская разработка. Этой винтовки даже на вооружении нет ещё. Оцени… Коллиматорный и ночной прицелы, с пятиста метров пробивает двухмиллиметровую сталь. Без снаряжения меньше трёх килограммов. Магазины по двадцать патронов, заряжаются из обоймы.

— Скорострельность?

— Неплохая, я бы сказал, хорошая. Меньше секунды.

— Как ты всё добыл!

— Керим-ака. Я помог со средствами. Американские доллары даже у вас двери открывают.

"Доллары, как же… знали бы вы, как генерал Будрин двери открывает…"

— …"Стечкин", это само собой.

— С пистолетом на амбразуры?

— Зачем с пистолетом… Вот, держи… "Вал", из одной серии с "Винторезом". Скорость выше, остальное хуже. Но хорош, собака, для стрельбы на ходу.

— Лёгкий какой… А ничего, удобная приблуда. Маслин много?

— Что такое мяслины?..

— Патроны.

— А, патроны… Патронов хватит… Тут складные станки… титановая рама…

"Силён мужик… я бы с ума сошёл от горя… Слушай, смотри, щупай, запоминай, через две недели друг другу задницы будем прикрывать…"

14 июня

— Товарищ капитан, сообщение от товарища майора.

— Ты меня ещё по имени-отчеству назови…

— Саныч, ну ты чё… от Герыча… Держи.

— …Та-ак, что нам папочка пишет… Папа написал, что по нам соскучился, предлагает встретиться. Число. Без подписи.

— Тащ капитан, ну какого числа-то!

— "Ва-аскре-есе-енье… радостный день…"

— Послезавтра что ли!.. двадцать третьего?..

— Да, через девять дней. Значица так, Шарапов… Двадцать первого выдвигаемся. А теперь отдыхать.

— Саныч, может, смотаемся в Ташкент? Сколько торчим, а города так и не видел.

— На коллег бы не наткнуться, нам они совсем не по делу.

— Думаешь, могут узнать? В прошлом году мы бледные были как поганки, да и прикид…

— А Лёха где?

— В магазин чимкентское пиво привезли…

— Чимкентское, говоришь?

— Ага, бутылочное.

— Вернёмся — попьём… Надо денег взять, хочу дочке что-нибудь привезти… А вот и Лёха…

22 июня

— Подъём, бойцы!.. Харе дрыхнуть.

— Саныч, ну ё-моё…

— Вставай и Петьку буди, мне двоих не потянуть.

— Ла-адно…

— Не ладно, а есть, тащ капитан.

— Встаю уже… встал… Петя, не спи, замёрзнешь.

— Спасибо, Лёш, такая херня снилась…

— Я что ли?

— Иди ты…

— А кто? Не Саныч же!

— …Короче… Взяли меня в плен…

— Немцы что ли?

— Забыл уже… в общем, плохиши… И я, чтоб не выдавать секреты, раскусил ампулу с ядом.

— Саныч, слышал?.. В нашем полку психов пополнение.

— …Да ну тебя…

— Саныч, а мы на чьей стороне, за хороших или за плохих?.. Петька вон думает, что за хороших.

— И ты думай.

— Зачем?.. Мне и так нормально.

— Что нормального… Может, завтра–послезавтра людей будешь убивать. Это нормально?

— Так ведь… да ну вас… У нас приказ, мы офицеры, обязаны его исполнять.

— А если преступный?

— Кто!

— Приказ преступный!

— А мне-то откуда знать!

— Вот и говорю, Лёша, думай…

— Дайте пожрать спокойно… думай… а я что делаю?..

— Эх, нам бы подальше, пока время есть…

— Ну так дёрнули по холодку, потом жарко будет.

— Герыч должен увидеть нас на месте, а там ему будет не до гляделок.

— Саныч, говно вопрос. Где удобная стоянка следующая?

— Да часа три, наверно, топать, не меньше.

— Так пошли, чего ждём! А я вернусь налегке, спальник только прихвачу. Герычу хватит.

— Молодец, Лёша… Петь, слышал?

— Слышал, слышал… Саныч, а Леший банку сгущёнки в одну харю сожрал… Скотина ты, Лёха, прожорливая скотина.

— Мне тащ капитан приказал думать, а мозгу для думанья нужна глюкоза.

— Вернёмся домой, я тя так глюкозой накачаю, на горшок неделю не сходишь.

— Ой, напуга-ал…

— Лёша, я не пугаю. Я тебя предупредил.

— …Не собачьтесь, успеете ещё…

[1] Си-4 — взрывчатка американского производства.

Часть II. 23 июня

23 июня

— Петя, напряглись…

— Так ведь Лёхи нет ещё!

— Лёха будет следом.

— Времени-то…

— Старлей, мы на чём приехали?

— А мы тут при чём… Ну, на машине.

— Вот и они на машинах приехали. Дело-то серьёзное, как Герыч говорит, силы надо беречь, так что Лысую, думаю, они уже прошли.

— …Не выходит у меня сон тот из головы… Саныч, вот смотри… Советские люди помогают советским людям, которые идут убивать других советских людей. Как это понимать?

— Старлей, послезавтра или в крайнем случае через три дня будем дома. Может, потом, а?.. Тиш… идут… Раз… два… четыре… шесть… семь… Все. Комплект. Только бы Лёха не застрял.

— Я ему застряну!

— Что ты ему сделаешь…

— Ничего не буду делать… У меня кроме брата никого, нам друг без друга нельзя, пропадём.

— Петь, не пропадёте, если что — обращайся.

— Спасибо, Саныч, не забуду… Лёха… вижу Лёху…

24 июня, утро

— Лёха, смотри сюда… до двенадцати ноль-ноль они должны выйти на плато. Часа два им на отдых, а потом неугомонные наши попрут на перехват машины… три–четыре человека… Так?

— Ну так… и что?

— Пойдёшь за ними до плато, "Винторез" оставь.

— А если запалят?

— Значит, запалят… пойдём на контакт.

— От нихера се!.. А чё сразу не пошли?

— Не твоя забота… И не моя, такой приказ.

— Ну блин… приказчики…

— На то, Лёха, и погоны, чтобы приказывать.

— Опять легавой работать…

— Ты у нас многожильный, справишься.

— А вы?

— Потихоньку следом, нам рюкзаки тащить.

— А, ну тогда согласен.

— Давай там… аккуратно как-нибудь… осталось немного.

— Ну, я пошёл.

— Ну, иди…

24 июня, 15:00

— …Бойцы, "В ружьё"!

— Что, уже?

— Машина прошла.

— Сколько у нас времени?

— Час… плюс… максимум двадцать минут и возвращаемся домой, за сгущёнкой.

— Достали со своей сгущёнкой…

— Знаешь, Лёш, когда я был зелёный как три рубля, пришлось однажды переть за клиентом восемьсот километров.

— Пешком что ли?

— На мотоцикле.

— Прилично. И что?

— А то, что клиент был на машине. Понял?

— Ух ты… я бы не смог.

— И знаешь, что мне помогало?.. Всю дорогу пел песни и рассказывал сам себе стихи.

— Ну даёшь, Саныч… А при чём здесь сгущёнка?

— Думай про неё, с каждым часом ты к ней всё ближе… всё ближе и ближе…

— Не, Саныч, есть вещи повкусней сгущёнки… Лучше как ты… со стихами-песнями… Выдвигаюсь на позицию.

24 июня, 16:00

— Орлы, "Тревога"!

— Есть, "Тревога".

— Преследование отсекаем, на встречный не нарываемся и не реагируем.

— Есть, тащ капитан…

— Отбой связи…

"Как медленно тянется время…"

— Первый Памирам — "К бою", машина прошла, начали!..

— Первый, у меня тихо.

— …У меня тоже. Первый, что делаем?

— Ждём полторы минуты после взрыва и рвём заряды.

— Есть ждать полторы минуты после взрыва…

— Памиры, оба ко мне.

— …Ну что, Саныч, всё что ли?

— Всё, домой.

— В смысле, на базу?

— Доложимся, там видно будет. А пока двигаем на стоянку, с утреца да по холодку и потопаем… Петь, ты чего?

— Да зацепило, кажется…

— А чего молчишь?!

— Да… не хотел беспокоить.

— Куда? Покажи.

— В бочину… навылет…

— Дай глянуть… ну ты, кролик, везунчик…

— Ну да, везунчик, шкурку-то попортили.

— Откуда прилетело?

— Да шальной осколок… рикошетом… Спасибо, тащ капитан.

— …Ну-ка подвигайся…

— …Саднит немного… царапина.

— Лёха, ты чего?

— Не переношу вида крови.

— Красна девица…

— …Да ладно тебе, Саныч… Командир, скоро сумерки, пора топать.

— Пора…

25 июня, утро

— Спускаться, конечно, не подниматься, к вечеру доберёмся.

— Саныч, к вечеру это хорошо. Но потом три часа с лишним за рулём это уже не очень хорошо.

— По очереди, в чём проблема…

— Опять таблетки жрать…

— На базе выспимся…

— Саныч, а на базе сгущёнка осталась ещё?

— Леха, тебя могила исправит!

— Не, ну, а чё… Работу сделали чисто. Имею право на глюкозу?

— Имеешь, имеешь… Петь, как ты?

— Да пусть жрёт, жалко что ли…

— …А тогда зажать хотел!

— Дурак ты, Лёха, и уши у тебя холодные.

— Договорится кто-то сейчас у меня.

— …Да хватит вам уже… помолчите… нам топать ещё и топать…

Часть II. 26 июня

26 июня

— Здравствуйте, товарищи офицеры. Выспались?

— Товарищ полковник… Вы как здесь!..

— Мимо шёл, дай, думаю, проведаю. Может чего надо, а у меня уже есть…

— Шутить изволите, Пал Петрович?

— Есть у меня, Владимир Александрович.

— Звать?

— Пить хочется…

— Сейчас… Бойцы, на выход.

— …Здравия желаем, тащ полковник!

— Вольно… Пока чай пью, — общий сбор, приготовить вещи к отъезду.

— Куда, тащ полковник?

— В Ташкент.

— …сглазили…

— Ну что, господин… Виджасингх, так и будем упираться?.. Никакой вы не Виджасингх. Кого обмануть хотите? Давайте начистоту, гражданин хороший.

— С чего вы взяли?.. Претензий ко мне никаких, а мой самолёт уже в небе… Кто мне оплатит проживание в гостинице, наконец!

— Да какая гостиница… Здесь переночуешь, а может и не здесь… Потерпите немного, вы же терпели?.. У вас оплачена гостиница… гостиница оплачена аж за два месяца. Но вас там никто не помнит. Вопрос, гражданин хороший, — где вы жили всё это время.

"Где же я прокололся… Документы настоящие, пусть пробивают… По улицам не болтался, ничего не высматривал… Остаётся один вариант, — ждали меня… Да, ждали…"

— …В разных местах… снимал комнаты…

— С номером в гостинице снимал комнату?.. В Ташкенте?..

— Нет, в пригороде. Не люблю большие города.

— Дели большой город?..

— Я из Пондишери.

— Скажи нам что-нибудь на хинди или бенгали.

— Вы знаете эти языки?

— Нет, но я узнаю их звучание.

— Я тоже не знаю. Мой родной — тамил и французский. Мы не часть Индии, мы союзное государство. Как у вас Болгария, например, или Монголия.

— Всё… надоело с тобой время терять… Скоро заберут, и под скополамином заговоришь как миленький. Заодно расскажешь, с какой целью крутился в районе флюоритовой обогатительной фабрики.

"Фабрика?.. какая такая фабрика!.."

— У меня дипломатическая неприкосновенность!

— Какой же ты настырный… Заруби себе на носу, — рашидовщина закончилась два года назад, теперь мы власть. И вам здесь нечего делать. Скажи, чего тебе не сиделось на своей Лубянке?..

— …Что шумим?

— Вы кто такой?

— Комитет Гос Безопасности, подполковник Нигматуллин.

"Вот и всё… с прожарки не соскочить…"

— Капитан, чёрную "Волгу" видишь?

— Вижу, тащ полковник.

— Люди Нигматуллина. Нейтрализовать.

— Как?

— По ситуации, лишь бы под ногами не путались у меня…

— Добрый вечер, товарищи. По какому поводу собрались?

— Забродин… мог бы догадаться…

— Ну вот видишь, как удачно всё сложилось… Я человека своего забираю. Не возражаешь?

— Что ты, полковник, какие могут быть возражения. Только уйти далеко не сможете.

— Фархад Назирович, ты в Бога веришь?

— Это не важно.

— Ну смотри, Фари, тебе видней… А за ребят своих помолись на всякий случай, чтобы живыми остались. Ты меня понял?

— Ну, полковник…

— Мишель, за мной…

— Капитан, номера настоящие?

— Нет, конечно.

— Всё равно поменяй, целей будем… Так… здесь остановись… Быстро в машину… Да выброси ты ключи эти проклятые! Кому они понадобятся!.. Герман, ты как?

— Нормально, Пал Петрович.

— Устал?

— Ничуть. Правда, когда Нигматуллин появился… В общем, скис немного.

— За руль сядь, ребята вымотались, да и я не в форме.

— Куда?

— Подальше от Ташкента, что-то жарко стало здесь… В Чимкент.

— Тоже не Чукотка.

— А здесь уж совсем припекло… Домой хочу.

— Соскучились по генералу Будрину?

— Типун те на язык... Вот ничему тебя, Гера, жизнь не учит… За дорогой следи. Пожалуйста...

4 июля

— Здравствуйте, товарищи офицеры.

— Здравия желаем, тащ генерал!

— Да сидите уж, сидите… Пал Петрович, не надо, я с краешку пристроюсь… Паша, что за мебель у тебя… хрень какая-то неудобная, а не стулья…

— Михал Василич, может, на мой сядете всё-таки?

— …Хм… а себе-то стульчик приличный выбрал… Ну хитёр, полковник. Хозяйственный... — Будрин расхохотался в голос так, что стёкла задрожали. — Доставайте, что там у вас… Ну доставайте же! Знаю ведь, не просто так сидите.

На столе появились низкие круглые стаканы и початая бутылка КВ.

— Ну и мне налейте по такому случаю… За ваше возвращение, сынки… Я ненадолго, не задержусь, так сказать… — Генерал посмотрел на просвет опустевший стакан. — Премий не будет, повышений не будет, присвоений не будет… Надеюсь, это никого не удивило.

— Тащ генерал…

— Помолчи, Паш, я быстро… Князева отдаю тебе.

— Спасибо, Михал Василич.

— Не за что.

— Да есть…

— А майора Ставроцкого я у тебя забираю.

— Товарищ генерал!.. Ну как же так…

— От оперативной работы отстранён с завтрашнего дня, приказ у меня на столе… После Ташкента ему в поле не выходить год… может и два. А за два года, судя по тому, что мы уже знаем, про него забудут. Да и про нас тоже. — Будрин с улыбкой рассмеялся. — Не унывайте, воины, вся жизнь впереди. И отпуск. Завтра пятница, оформите документы, получите отпускные, если успеете, конечно, и свободны до начала августа. Только попрошу из Москвы пока не уезжать, всё-таки отпуск с понедельника… А я пойду… Попрощайтесь с товарищем майором… Ставроцкий, за мной.

— Герман, чай?

— Спасибо, тащ генерал.

— …Тут ведь какое дело, майор… Закончить надо его… Официально ты в отпуске, а вечером выезжаешь в Ленинград на "Авроре".

— Маркус…

— Правильно мыслишь. Забери бумаги, а то потеряет ещё, нам потом искать. Понял?

— Куда уж понятней…

— Погуляешь по родному городу, воздух понюхаешь, мало ли что…

— Не думаю, что припрутся.

— Не сами, так с местными договорятся.

— Тащ генерал, в Москве будут искать, если что.

— Как знать… как знать… Маркус питерский, могут и через него.

— А кроме нас кто про Питер знает?

— Кое-кто уже знает, даже не сомневаюсь.

— Вы что-то не договариваете…

— Умаров убит.

— Как!..

— Вот так…

— Жаль старика…

— Люди видели две машины с ташкентскими номерами у его дома… ну и следы… Пытали.

— А почему не забрали?.. Так же проще.

— Не знаю и знать не хочу… Может, не выдержал, а может сердце отказало… не знаю… Так что, Гера, смотри по сторонам… Так… билет на поезд… деньги…

— Михал Васильевич…

— Молчи, несчастный… По возвращении сюда пока не суйся, пересиди у отца… Рыбалку любишь?

— С братом ходим.

— Ну вот и я с вами схожу. Возьмёте?

— А куда мы денемся.

— Очень на тебя рассчитываю, надо закрыть вопрос до конца следующей недели… Да и делов-то у тебя… один адрес.

— Разрешите идти?

— До свидания, майор.

6 июля

— Алевтина Сергеевна?.. Здравствуйте, я звонил вам утром.

— Проходите, Герман Станиславович.

— Просто Герман… Я могу видеть Антона?

— Сегодня вряд ли, он у Виталия.

— Кто это?

— Брат его… младший брат его бывшей жены.

— То есть он у него живёт?

— Нет, иногда остаётся ночевать, если Виталик не занят.

— Жаль… надо бы встретиться.

— Да вы проходите. Кофе будете?

— С превеликим удовольствием…

— Алевтина Сергеевна, можно я фотографии посмотрю?

— Да смотрите ради Бога… Если хотите, могу альбом показать… У Виталика телефона пока нет, всё обещают да обещают.

— Я в Ленинграде задержусь на несколько дней, так что ещё увидимся, надеюсь.

— Если срочное что, могу вам адрес дать.

— Нет, спасибо… А как фамилия Виталия?

— Заболотный… Виталий Иванович Заболотный.

— Спасибо, буду знать…

"И буду знать уже завтра вечером…"

— …М-м… Вкусно как… А я так и не научился кофе варить, то убегает, то пригорает. Весь в отца.

— А ваша мама?

— Мама умерла от перитонита почти двадцать лет назад.

— Извините…

— Да что вы, Алевтина Сергеевна!.. Я хотел спросить… можно?..

— Да ради Бога.

— А кто это на той фотографии?

— На какой, на этой?

— Ну да.

— Мой покойный муж, отец Антона, с другом.

— Больно молод он для друга.

— Они на службе познакомились… лет, наверно, за пять… нет, в шестьдесят седьмом, Санечка пришёл к ним работать после армии.

— Санечка?

— Саша Евдокимов. Потом уехал в Москву, кажется, и сейчас там живёт… Женился, дочка уже большая… Надо Антона спросить, он знает, они встречаются иногда. Антон даже в гости к ним ездил несколько раз… Ой, да что я такое говорю! Антон же был у них недавно, ну, как вернулся из Ташкента.

— …Спасибо за угощение, Алевтина Сергевна, мне пора.

— Антону передать что?

— Да… пожалуй, не надо… Я позвоню, если что. До свидания.

"Вот нахрена попу наган, если поп не хулиган… Евдокимов, значит… Выходит, бумаги уже там… Не утекли бы куда… дело-то серьёзней, чем я думал… А… гулять так гулять! Поеду завтра".

Часть II. 8 июля

8 июля

— Разрешите, тащ генерал?

— Ты зачем сюда притащился! Я что тебе приказал?

— Не приказали, а сказали, тащ генерал. Я в отпуске. Сами же выгоняли.

— Какая к чёрту разница! Русских слов уже не понимаешь?

— Oui, mon général, je ne comprends pas. [1]

— Когда ты повзрослеешь…

— Так мне выйти и снова зайти?

— Сядь… Доложись.

— Познакомился с его матерью, моложавая вдова лет сорокавосьми–пятидесяти… Есть младший брат его бывшей… Вот, собственно, и всё.

— А документы?

— А документы в Москве.

— Где?.. Почему я их не вижу?.. А я хочу их видеть. Зачем я тебя туда посылал!

— Тащ генерал, документы в Москве с конца июня.

— Что?.. У кого?

— У Евдокимова Александра Фомича.

— У капитана Евдокимова?!.. Ничего не понимаю…

— Сейчас поймёте…

— …Это Будрин… подготовьте приказ об отзыве майора Ставроцкого из отпуска в связи с оперативной необходимостью… Нет, Забродин здесь ни при чём, это моё личное распоряжение… Ну давай, рассказывай… Евдокимов опять в больнице.

— Позвоночник?

— Если бы… В Кащенко.

— Хорошие дела… Как его в школу взяли с таким диагнозом…

— Мужиков не хватает, берут кого попало… Ну что, майор, опять с женщиной общаться.

— Ну тащ генерал… ну сколько можно…

— Сколько нужно, Герман.

— Тошнит уже от чужих баб.

У генерала взлетели брови.

— Давно?

— Да ладно вам… ну честное слово… Пошлите молодого кого-нибудь, пусть практикуется… на кошках.

— Вопросы есть?

— Какие тут… блин…

— Кого в помощь?

— Никого, дело-то деликатное, один пойду.

— Давай, Герман, сделаешь и на рыбалку.

— Последний вопрос, тащ генерал… А… а давно Евдокимов лечится?

— С прошлого года.

— Нет, я имел ввиду, — когда сейчас прилёг?

— Не знаю. А тебе зачем?

— Ну в самом деле…

— …Пал Петрович, это генерал Будрин… Слуш, Паш, ты не знаешь, случаем, когда наш бывший сотрудник Евдокимов лёг в больницу?.. точно?.. Спасибо, Паш, не болей… Тринадцатого июня, почти сразу после окончания учебного года.

— Отлично!

— От чего отлично?

— От всего, тащ генерал!

— Чего ты развеселился?

— Так ведь нет у Евдокимова никаких документов!

— Как нет!.. А ты что мне тут говорил?

— Простите, Михал Василич, неточно выразился… Документы у жены Евдокимова, Маркус мог передать их только ей… À la pêche aux moules, moules, moules… Je n'veux plus y aller maman…[2]

— Где ты этой дряни нахватался…

— Тащ генерал, это детская песенка, мне мама её пела когда-то. Перевести?

— Кыш отсюда, переводчик хренов, и без бумаг не возвращайся.

— Есть, тащ генерал! Не возвращаться!

9 июля

— Тащ генерал?..

— Заходи. Ну?..

— Пока вот… ничего.

— Та-ак… Майор, если ты пришёл сюда… с целью меня разозлить… то ты всё сделал правильно.

— Тащ генерал… Бумаги в деревне.

— В какой деревне, почему в деревне… Сколько можно меня завтраками кормить!..

— Галина Аркадьевна… ну, Евдокимова увезла их в дом родителей, под Калинином.

— Час от часу не легче… За каким хреном!..

— Маркус просил их спрятать.

— Хм… логично… Когда поедешь?

— Не раньше вечера пятницы, а лучше в субботу с утра.

— Почему не сегодня или хотя бы завтра?

— Евдокимова фельдшер в доме престарелых, два выходных. Не хочу привлекать внимание.

— Когда ж это всё закончится… Выпьешь со мной?

— Тащ генерал…

— Ну не могу я пить один!.. Понимаешь?.. никаких нервов же не хватает.

— Тащ генерал… Михал Василич… поехали в Королёв, а?.. С отцом познакомлю, на рыбалку смотаемся… Что вам стоит?.. На три дня, даже на два можно… две ночёвки. Полноценный выходной.

— Среди недели?

— Давайте, я вам больничный сделаю, по блату.

— Ты так пошутил?

— Нет. У меня отец заведующий хирургическим отделением.

— Хочешь мне что-нибудь отчекрыжить, да?

— Ну зачем вы… что-нибудь пролечить… Как вам идея?

— А-а… поехали… когда ещё такой случай представится…

— …Алло, пап?.. это я… Слушай, пап, тут такое дело…

— Герра, ты обещал!

— Опять?.. Ну что я тебе обещал!

— Пестик подержать.

— …Герман, обещал?

— Было дело…

— Ничего, поправимо… Держи, Паша. Настоящий генеральский.

— Ух ты… а патроны можно?

— Паш, ты в кого стрелять собрался?

— Ни в кого, дядь Миша, просто…

— Запомни, брат, патроны нужны чтобы стрелять, "просто" они не нужны. Запомнил?

— Запомнил…

— Не кисни, настреляешься ещё, какие твои годы… Майор, у тебя мелкашка есть?

— У отца карабин.

— Жестковат…

— В принципе, двадцадка где-то завалялась. Если патроны есть, — можно по бутылкам пострелять. Подождите, щас узнаю… Нет, всё дома, и патронов давно нет, отец говорит, редко бывают в продаже.

— …Ну вот, опя-ать…

— Пашкет, не зуди.

— …Паш, даю честное генеральское слово! Найду патроны для ружья, и мы настреляемся до… До чего мы достреляемся?

— Не знаю, дядь Миш. А до чего вы достреливались, когда были маленький?

— О, Паша, это отдельная история.

— Расскажите, дядь Миш.

— А за удочками кто будет следить?

— Пусть Герра следит, ему всё равно делать нечего.

— …Ну Пашкет, ну ты даёшь… Ладно, послежу… всё равно больше делать нечего…

13 июля

— Товарищ генерал, может останетесь? Ну зачем вам тащиться в такую даль…

— Станешь генералом, поймёшь.

— Вряд ли…

— Вряд ли поймёшь?

— Завтра на блюдечке с золотой каёмочкой…

— Сам хочу эти проклятые бумаги взять… Сам… Понимаешь? Я ведь не генералом родился. Или думаешь, оперативник умер, всё?..

— Не думал… Михал Василич, время, машина ждёт.

— Едем.

— …Спасибо, Галина Аркадьевна, вы нам очень помогли. Ещё раз, — огромное вам спасибо.

— Ну что вы так… Хоть бы чаю попили… мне даже неудобно как-то…

— Не переживайте, всё хорошо. Главное, берегите себя и Александра Фомича.

— Да куда уж там беречь… Доктора говорят, — теперь уж навсегда.

— Ну, доктора говорят одно, а жизнь, бывало, и другое.

— Может вам пирожков на дорожку?.. Мама испекла…

— А вот от маминых пирожков отказываться грешно… Спасибо… да куда ж вы столько…

— Ничего, ехать-то вам далековато.

— Может, и вы с нами?

— Нет, я уж с мамой побуду, спасибо.

— Ну, тогда до свидания. Александру Фомичу поклон передавайте…

— Ну и сука ты, майор… какой талант пропадает… тебе бы в больших театрах представления давать…

— Тащ генерал, так ведь дело-то серьёзное… хвосты рубить надо сразу.

— Ну вот где ты этому научился, а?.. Я не учил, Паша не учил… В школе тоже не учили.

— Учили, Михал Василич… мама научила.

— Мама?!..

— Преподавала французский… с погружением…

— Ах вот оно как…

— Вот так, Михал Василич… Поэтому генералом… не бывать мне генералом.

— Неужто разочаровался?

— Нет, Михал Василич, что вы!.. Просто вижу… всё вижу… куда катимся… в пропасть…

— Оригинально… А себя где видишь?

— Нигде. Я себя там вообще не вижу…

От автора

Слова Ставроцкого оказались пророческими. Но об этом дальше.

[1] Oui, mon général, je ne comprends pas. — Да, мой генерал, я не понимаю. (фр.)

[2] À la pêche aux moules, moules, moules… Je n'veux plus y aller maman…. – На ловлю мидий, мидий, мидий… Я больше не хочу туда идти, мама... (фр. детская песня).

Часть II. 15 июля

15 июля

— Здравствуйте… мне пришла квитанция… Это к вам?

— Давайте…

— Скажите, а "до востребования" мне что-нибудь есть?

— Паспорт ваш дайте, пожалуйста… Да, есть бандероль… Здесь распишитесь.

— Спасибо…

"Дорогой Герман, здравствуй!

Этот пакет был приготовлен заранее и передан твоему знакомому, сослуживцу, моему соседу в махалля Ёдгоржону. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Извини, не смог с тобой попрощаться по-человечески. Но так уж вышло.

Слава Аллаху, я в тебе не ошибся, как не ошибся ранее в людях, кому ты помогал во славу Его и на благо нашего Отечества. А Отечество для меня не простой звук. Я боролся с басмачами, восстанавливал Советскую власть, и если где совершал неблаговидные вещи, то знай, я искренне верил в дело, которому служил. Как служишь ты сейчас.

Буду немногословен, хотя, и ты однажды меня поймёшь, писать завещание дело красивое и неблагодарное одновременно.

Высылаю ключевые документы, в них имена, должности, структура управления. Этих данных больше нет нигде. Прости, что солгал тебе при нашей первой встрече.

Не могу знать, пригодятся ли они тебе, как ты используешь их, кому передашь. Но это последний долг, который я обязан исполнить. Родина как и жизнь у человека одна.

Зачем я это делаю… прямо говорить не стану… Вспомни французский фильм "Смерть негодяя", и ты всё поймёшь. Ты умный.

Всё, что кроме, большого значения не имеет, но за каждый листок из этого письма не пожалеют ни родных, ни близких, ни знакомых, никого.

Так что береги себя, свою семью, а паче чаяния (видишь, я тоже стал немного русским) душу свою береги. Она всего дороже.

Прощай

Генерал-лейтенант в отставке К. У. Умаров"

7 сентября

— Красота какая… "Берёзы… русские берёзы… вы на судьбу мою похожи…"

— Герман, и где ты здесь видишь берёзы?

— Пап, это песня конца семидесятых. Не слышал что ли?.. Мансур Ташматов пел… шикарый был голос… потом пропал куда-то.

— Сын, ну куда люди пропадают… Кто-то умирает, кто-то дорогу перешёл не тому человеку. Хорошо, если жив остался.

— Да ну тя, пап…

— Где витаешь? Тебя здесь нет. Проснись, наконец, Гера. При твоей работе…

— Пап, не про работу… вот она где у меня эта работа.

— Возьми отпуск. Ты ведь неделю не догулял, кажется?

— Десять дней.

— Ну вот и отдохни… Езжай в Ленинград, погуляй…

— Наверно так и сделаю… заодно человечка надо повидать одного… Вот удивится-то…

— Самому бы не удивиться, Гера.

— Хм… ты так думаешь?.. Пап, я, пожалуй, выпью…

— …Геля, сделай Герману что-нибудь закусить.

— …Пап, не надо, я сам… Ох…

— Что такое?

— Да кольнуло что-то… в боку… разогнуться не могу…

— Ну-ка дай… аппендикса у тебя давно нет… что это может быть… А так?..

— Ух-х… ф-фу…

— Так, Гера, к машине… аккуратненько… Геля, к ужину не жди!

— Вы куда?.. Слава, что случилось?

— Герку в больницу везу.

— Что-нибудь серьёзное?

— Ну, а сама-то как думаешь!

— Слав, позвони… пожалуйста…

— …Вы кто?.. ангел?.. Девушка, выходите за меня замуж…

— …Софья Андревна?..

— …бредит… Замуж зовёт.

— Значит, бредит… Я начинаю…

— Станислав Сергеевич, как вы догадались про аневризму?

— Милочка моя, я по образованию военврач… Был у нас в Академии замечательный совершенно преподаватель… Так вот он рассказал однажды… В общем, — Ставроцкий махнул рукой, — аневризма брюшной аорты удел старых, пожилых. Но и молодёжь, как ты сама, Сонечка, видишь, не застрахована. Окажись он в других условиях, скончался бы в течение суток.

— Это же сын, а вы так спокойно говорите…

— Софья Андревна, ангел мой, здесь я прежде всего хирург, врач высшей категории. Или ты решила принять его предложение?

— Да ну вас, скажете тоже…

— Я пошутил… Ну, я, пожалуй, поеду… утром встретимся…

"Опять выходной пропал… ну Гера, подвёл папу…"

— Ну что, больной, как самочувствие?

— Хреново… Пап, что у меня было?

— Потом, всё потом, поправляйся… Геля с Пашкой привет передают, волнуются за тебя.

— Спасибо, мне очень приятно… Пап, а та девушка… Кто она?

— Помнишь?.. Надо же, думали, бредишь… Софья Андреевна, моя операционная сестра. Двадцать шесть, не замужем… пока.

— Исправимо.

— Серьёзно?.. Могу позвать.

— А можно?

— Хм… кажется, нужно…

— …Соня, ты музыку любишь?

— Какую, Станислав Сергеич?

— Ну… например, марши!

— Опять смеётесь?.. Я кроме "Прощания славянки" ничего и не знаю.

— Ну так узнайте, ангел мой, всё в руках ваших.

— Что-то я вас не понимаю… Станислав… Сергеевич…

— Тут недалеко молодой человек один хочет послушать музыку, просит составить ему компанию.

— Меня?

— Вас, моя дорогая. А про музыку не спросите?

— "Прощание славянки"?..

— Софья вы моя недогадливая Андреевна, марш Мендельсона! Номер палаты подсказать?..

Часть II. Послесловие

Послесловие

Со времени описываемых событий прошло тридцать семь лет. Сегодня можно рассказать о "кто был кто". То немногое, за что точно не привлекут как за правду, так и за художественный вымысел.

Начну с Евдокимова.

Последний раз я виделся с ним в августе восемьдесят седьмого. К тому времени он уже сменил три школы, в четвёртой ему было отказано. Его сын (дочь младшая) по окончании восьмого класса ушёл в училище, чтобы хоть как-то поддержать семью материально.

В конце августа на фоне психического обострения он много накуролесил, в том числе, — сейчас в это трудно верится, а тогда тем более… В общем, в одиночку захватил подводную лодку у причала базы в Финском заливе.

Скрылся, был в бегах, через месяц он уже находился под бдительным присмотром в психбольнице.

Спустя лет семь–восемь я случайно встретил его на автобусной остановке напротив Кировского завода, меня он не узнал.

Да, чуть не забыл… После смерти мамы Галины Аркадьевны, то есть тёщи они продали домик под Калинином (ныне Тверь), квартиру в Подмосковьи и перебрались в посёлок Левашово под Ленинградом.

Генерал Будрин скончался от инфаркта в своей постели вскоре после отставки осенью девяносто первого. Его двойная роль в истории с "Экспедицией" так и не вышла за пределы кабинетов.

Возможно, это было правильно.

Полковник Забродин вышел в отставку по достижении предельного возраста. В середине девяностых его дети выехали в Германию, чуть позже забрали к себе и отца.

Братья Зайцевы. Про них известно только, что в девяносто втором они уехали в Израиль, — оказалось, что по материнской линии у них есть кое-какие преференции. Шабак принял их в свои ряды с распростёртыми объятиями, и они прослужили там больше пяти лет, после чего уехали в Америку (или в Канаду — недостоверно).

После развала страны и начавшейся реформы Конторы в девяносто втором Ставроцкий оставил службу и ушёл в коммерцию. Спустя четыре года, когда он ехал в машине со своими родственниками, на него было совершено покушение, замаскированное под дорожно-транспортное происшествие.

Сам Герман отделался синяками и ссадинами, Ставроцкий-старший и его жена погибли на месте, их сына врачи спасли, но головной мозг получил настолько серьёзные повреждения, что без посторонней помощи он не мог себя обслуживать.

Герман перевёз брата в усадьбу, которую успел построить в чистом поле недалеко от деревни в погранзоне в ста пятидесяти километрах от Петербурга.

Я встречался с ним в ноябре–декабре двухтысячного (бизнес), в две тысячи втором получил известие, что он пропал. Исчез. Есть мнение, что его всё-таки достали, потому что брат остался без опеки и был помещён в одну из городских клиник. Усадьбу местные жители растащили по брёвнышкам, остальное сожгли. Людская память о нём была нехорошая. Меня это не удивило.

Да, ещё… Сюжет с участием "Софьи Андреевны" — просто эпизод красивой лирической сказки с открытым финалом, — Ставроцкий так и не был больше женат.

Лучше всех сложилась судьба Князева. Он дослужился до высоких чинов и должностей, и возглавляет серьёзное подразделение в одной из Федеральных силовых структур. Лично не видел очень давно, но мне рассказывали о нём около полутора лет назад.

С Зойкой Князев развёлся. Она бросила его в девяносто четвёртом и вышла замуж за другого, а он остался один. Правда, замужняя дочка и внуки рядом с ним. Так что деду скучать не приходится.

Вот, пожалуй, и всё.

…И тополя уходят, но след их озёрный светел,

И тополя уходят, но нам оставляют ветер…

(Ф. Г. Лорка)

Санкт-Петербург, октябрь 2022 г.