Ты не козодой...

Глава 1

Лето. Жара. Самое время проводить на свету все время. И тут как назло Пустышкин приболел.

Не смертельно, но голова гудела, в ушах шумело, и любое движение давалось через «не хочу». Так только школьники жалеют, что летом заболели, им же отдыхать меньше. Фермер — не жалеет! Он вообще не отдыхает. Мужчина решил никого не звать — сам справится. Зачем тревожить соседей, названивать друзьям, просить племянника, Пустышкину-то не привыкать, перетерпит — так думал фермер сам про себя.

Да так перетерпел — аж до вечера. Проспал. А вечером понял, что стадо гнать придётся в темноте. Второй раз за день — потому что утром, едва встав, он выгнал коз на луг, но сил пасти не хватило. Так и получилось, что, когда солнце уже скрылось за лесом, фермер, пошатываясь, побрёл по тропе, ведя за собой тёмные силуэты коз.

Шёл он, конечно, с фонариком. Настоящий, немецкий, подарок от сестры. Свет был слабый, но достаточный, чтобы видеть дорогу. Козы шли спокойно — они вообще не боятся темноты, их глаза в свете фонаря вспыхивали зелёными или голубоватыми огоньками, как у ночных стражей. Мистика. Иногда Пустышкин останавливался, чтобы перевести дух, и смотрел в темноту. Вокруг было тихо, только кузнечики стрекотали да где-то вдалеке ухал филин.

И вдруг — звук. Резкий, скрежещущий, похожий на вскрик испуганной птицы, только громче!

— Гыр-гыр-гыр!

Пустышкин не мог сравнить его ни с чем. Двигатель? Баллон чей-то лопнул? Ага, в лесу. Голова закружилась ещё сильнее. Где-то в кустах, в нескольких метрах от тропы, кто-то дышал. Тяжело, хрипло, будто что-то огромное переваривало ужин.

— Ну, — сказал себе Василий, останавливаясь. — Я столько фэнтези перечитал, что на ходу выдумываю. В книжках монстры — это просто опыт для героя. Настоящих же не бывает. А если и бывают, то они — птицы или звери, которые шумят по делу.

Мужчина направил фонарик в кусты. Сначала ничего, только тени и листва. А потом — свет выхватил птицу. Она сидела на нижней ветке, почти на уровне земли. Пестрая, с длинным хвостом и большими, круглыми, чёрными глазами. Она была с голубя, не больше. И птица эта, подняв голову, открыла рот. Не клювик — рот! Массивный, широкий, как у крокодила, только без зубов. И из этого рта вырвался тот самый звук — скрежещущий, дребезжащий, который, казалось, заполнил собой всё пространство.

— Гыр-гыр-гыр!

— Козодой, — узнал Пустышкин, сказав вслух. — Читал про таких. Ночью охотится, рот раскрывает, на лету мошек ловит. А голос у него — как у дьявола. И в темноте — вообще-то страшно.

Он покачал головой, усмехнувшись:

— Ты не козодой… То есть, ты козодой конечно, но коз не доишь. Ты — ловец насекомых. Будь добр, дай мне докормить стадо. Не шуми.

Птица, будто поняв, снова распахнула рот, издала ещё один скрежет, но уже тише, и улетела. Пустышкин выдохнул. Голова всё ещё кружилась, но стало легче — как будто встреча с неожиданным соседом немного разогнала туман. Вот она — причина шума, вот оно — настоящее фэнтези.

Через час стадо было в загоне. Пустышкин поставил вёдра с водой, проверил, все ли козы на месте, и, обессиленный, сел на крыльцо. До утра оставалось несколько часов. Он уже хотел идти спать, как вдруг — опять тот звук. Короткий, резкий, на дереве около фермы. Он снова зажёг фонарик и посветил на ветку. Никого. Только листва.

— Ну и ладно, — бросил Пустышкин, гася свет. — Пусть летает. Мошек ловит, меньше донимают. И то хлеб.

Утром фермер, как обычно, вышел проведать стадо. Пришёл Асмаловский с маршрута, спросил, как дела, и Пустышкин, махнув рукой, рассказал про ночной выпас и странную птицу с огромным ртом.

— Козодой, — между делом продолжал Пустышкин. — В книжках видел, в интернете. Ночной, молчаливый, рот здоровый. Сразу узнал.

— Козодой? — переспросил Асмаловский, нахмурившись. — Ты уверен?

— А то. Вон, — Фермер показал руками — выглядит как пестрая мухоловка, но рот — как сачок.

Асмаловский почесал затылок:

— Василий, а ты знаешь, что козодои в Ленинградской области не водятся? Они южнее, в средней полосе, до нас не доходят. У нас даже в Красной книге их нет.

Пустышкин замер. Он переспросил.

— Не водятся?

— Нет.

Ещё раз.

— Нет, тебе говорю. Не наш ареал.

Фермер, достав телефон, открыл определитель птиц и вбил название. Через минуту на экране была картинка — птица, похожая на ту, что он видел ночью. Козодой. С тем же огромным ртом, с той же пестрой расцветкой, и даже с теми же манерами. И в описании мелким шрифтом было написано: «Ареал обитания — юг и центр европейской части России. В Ленинградской области не встречается, за исключением единичных, неподтверждённых случаев».

— Не встречается, — повторил Пустышкин вслух. — А вот он был. Я его видел. И слышал.

Мужчина почесал голову, уже не болевшую после крепкого лекарства.

— Значит, был, — спокойно сказал на это Асмаловский. — Может, сбился с пути, залетел. А может, и живут уже тут, просто никто не замечает. Ты ведь заметил. И не испугался этого "Гыр-гыр".

Пустышкин хотел возразить, но потом просто покачал головой.

— Ладно. Козодой, а коз не доит. Не должен обитать, а обитает… Ты не козодой…

— Зато на твое место не метит — посмеялся Асмаловский — поправляйся. А то снова птица какая залетит.