Ты не готов к этому

Любовь, еще, быть может…

Моя мечта осуществилась. Даже не мечта, а цель, цель всей моей жизни. Я так долго шел к ней, отдал все, что у меня было, и вот она – в моих руках… Но какой ценой?

С самого своего детства я мечтал уехать из родительского дома. Я был одержим мыслью о том, что когда-нибудь покину это место.

В старом, маленьком, провинциальном городишке с населением не более пары тысяч человек друг друга знали практически все. Крохотный, он имел в себе все удобства для обыкновенного его жителя: завод, кажется, всего, что только может на свете производиться, супермаркет, озерцо и школа. В нее ходят вообще все дети города, за неимением альтернативы.

Я каждый день преодолевал около километра, чтобы добраться до массивного здания из потрескавшегося белого кирпича: серой, бездушной коробки, в которой нет ничего живого и красивого. Глазу не за что зацепиться даже по пути домой из школы: пустые улицы заполоняли машины, бетонные и кованые заборы черного цвета, пожухлая трава, которая из года в год отказывалась расти как следует.

Мне никогда не нравился этот город. Скучный, мрачный и даже местами уродливый, он не доставлял никаких эмоций, никаких чувств, кроме тоски и печали.

Мне было очень плохо там. Духота сковывала горло, она не позволяла сделать вдох. Легкие ныли, ныли, в попытках дышать.

Хотя, наверное, я себя просто-напросто оправдываю. Ведь сейчас мне еще хуже.

Я рос в семье, которая была у всех. Самой обыкновенной из всех самых обыкновенных, одним словом – нормальной. Отец и мать, возможно, немного друг друга любили, меня, вероятно, тоже. Не баловали, скажем так. Но как раз из-за своей «нормальности» мне и захотелось сбежать, бросить все. Уехать далеко и надолго и никогда больше о городе не вспоминать.

Как же тяжело было учиться в старшей школе.

Своих одноклассников я ненавидел. Глупые, уродливые дети, которые ничего не понимали, да и сейчас вряд ли что-то изменилось. Вечно задирали меня, обзывались отвратительными словами, такими, каких свет никогда не видел, а если бы такой говор услышали учителя – их бы выкинули за шкирку на второй космической. Но, естественно, никто ничего никогда не слышал. Разумеется.

Эти мелкие бессовестные твари не имеют ни чувства собственного достоинства, ни чести. Я сам не понимаю, с какой целью трогать того, кто тебя совершенно не трогает, если не насладиться издевательством? А будет этим наслаждаться человек, имеющий честь, совесть и другие привлекательные моральные качества? Вот и я думаю, что нет.

Хотя мне ли сейчас о чести судить.

Для того, чтобы из города уехать, мне надо было тщательно учиться, хорошо экзамены сдать. Обстоятельства и ненавистная учеба вынудили меня обратиться за помощью к девчонке с первой парты, которая сидела одна. Стыдно, что я даже имени ее не знал. С ней общаться тоже никто не хотел, но, в отличие от меня, ее хоть не задирали.

Я помню со всей тщательностью день, когда впервые к ней подсел. Она удивилась, выпучила на меня свои глазки, но ничего не сказала. Я принялся подглядывать ей в тетрадку.

На следующий день она со мной поздоровалась.

Еще через день я проводил ее до развилки на улице, где мне было направо, а ей налево.

Мои корыстные намерения не аукались моей черствой, грязной душе. Я просто списывал домашнее задание, повторял темы урока, зарабатывал пятерки с ее помощью. Учитель что-то спросил, я поколебался, она мне тихо прошептала ответ, и я – раз! Поднял руку, ответил правильно, получил пятерку. А она сидит красная, что-то под нос себе бубнит и улыбается.

Примерно через месяц такого нашего «общения» задирать стали и ее. Сначала словесно, тогда она просто убегала в туалет и запиралась там же. Потом толкали, обливали водой. Учителя пытались что-то сделать, но безуспешно: как остановить толпу задиристых подростков? Разве что танком, и то есть шанс, что и его разбомбят.

Девчонка плакалась мне, но меня никогда не винила. А мне, дураку, было все равно. Я только сжимал ее плечо и повторял, что она ни в чем не виновата.

Такая «дружба» у нас продлилась год, второй. Вроде одноклассники повзрослели и оставили нас в покое. Я видел, как она влюбляется в меня, видел, как она на меня смотрит в перемену, поджав припухлые розовые губы. Но мне было неважно, у меня была мечта, цель, я должен был ее добиться любой ценой.

Тогда она стала моим репетитором по математике, мы стали готовиться к экзаменам. Я ходил к ней домой. Ее комната была кристально чистой и свежей – единственное место во всем городе, где можно было глотнуть воздуха.

Настала пора экзаменов. Благодаря ей, я сдал все без проблем. Ее гениальный ум справился блестяще. Она все расспрашивала меня, куда я документы подам, а я все увиливал, не отвечал, думал, зачем ей это знать? Она со своими результатами может подать куда угодно, хоть в столицу, а все спрашивает меня.

В какой-то момент я просто уехал.

Я осуществил свою мечту, свою цель, к которой шел годами.

И понял, что сделал непростительную ошибку.

Эта девчонка, так искренне желавшая мне помочь, к которой я относился как к инструменту… Я стал по ней скучать.

В итоге мне, переехавшему в крупный город, где пространства, по идее, должно быть больше, стало еще душнее, еще хуже, чем было до этого. Мой мир из черно-белого стал просто черным.

Мой мир… Мне захотелось его изменить. Исправить то, что я натворил. Снова глотнуть воздуха в комнате, где свежо и чисто.

Говорите, «хочешь изменить мир – начни с себя»? Я вас услышал. Но на словах все проще, чем может показаться на первый взгляд. Долго я решался ей позвонить, уж год прошел, второй, а я все держу в контактах ее номер.

Идиотом, у которого нет ни совести, ни чести оказался я. Потому, что не давал ей свой номер телефона. Со мной она связаться не могла, а я трусил.

Просто жалкий трус. Вот кто я.

В итоге я ей позвонил спустя четыре года, когда окончил университет. Я собрал в этом звонке все свое оставшееся мужество, если оно когда-либо у меня было, совершив, наверное, самый сильный поступок в своей жизни. Хотя чего тут сильного – ведь я просто жалкий слабак.

Мне ответил прекрасный мелодичный девичий голосок, который я узнал с трудом.

- Да? – Спросил он. Я обомлел, но ответил.

- Помнишь меня?

Она на секунду замолчала. Наверное, не помнит…

- Конечно помню.

Мои ноги приросли к земле. Я не знал, что ей еще сказать, поэтому расплакался:

- Прости меня, мне совестно… - Говорил я.

- Ничего страшного, тише… - Успокаивала она. – Все в порядке…

Мы немного поговорили. Об университете, работе. Оказалось, она выходит замуж. Я искренне за нее порадовался, понял, что она не держит на меня обиду, и первым положил трубку.

Моя честь не восстановилась, но стала делать к этому уверенные шаги.

Мир стал возвращаться на круги своя. Я через себя переступил и действительно все изменилось.

Хочешь изменить мир - начни с себя…

Наверное, это правда?

Правда, да?

Тогда почему мир поменялся, а я остался прежним?

Пеин

Время не залечит раны.

Лечит только смерть отравы.

- Вот ты гнида, мразь, последний подонок.

*Удар*

*Пауза*

- Что ты, лысый, плачешь? Молчишь? А как родину продавать ты в первых рядах. Подонок. Вырос на этой Земле, а...

*Удар*

- Чем человек по-настоящему владеет? Он не властен даже над своей судьбой. А ты, ты продался за какие-то гроши, копейки, врагам. Ты придал цену Родине!? Сакральному? Ты здесь родился, вырос, учился и работал. Ты был тут принят и сыт. А сейчас... а сейчас за взятку обесчестил и её, и себя!

*Удар*

*Пинок*

*Пинок*

*Пинок*

*Пинок*

*Пинок*

Сцена, конечно, поучительная и зрелищная, но всё же выходит за рамки планируемого сюжета фильма. Тем более если главный антагонист погибнет в реальной жизни - она не стоит того, чтобы жертвовать ей ради фальши. Пришлось вмешаться режиссёру:

- Стоп камера! Стоп! Остановите его, остановите! Он сейчас его убьёт!

Кирилла Васильевича остановили. Так называемый главный антагонист сначала, по сюжету, связанный стоял на коленях, а сейчас просто валялся калачиком на сцене. Нервно дёргаясь, резкими импульсными зевками всасывая воздух.

- Что ты творишь! - вплотную закричал режиссёр Кириллу, тряся его за плечи. Кирилл был верзилой, с широким лбом, да и в целом лицом с добрым выражением, глазами, как бусинки.

- Да, извини, Иваныч - вспылил. Понимаю, дурак. - Отвечал Кирилл уже в гримёрке, - но сейчас такая ситуация... не поверишь.

- Выкладывай.

Тут Кирилл начал: "Знаешь, Иваныч, как я страсть люблю путешествия. И летом, и зимой - как высвобождается свободный денёк, так сразу на природу. У нас страна гигантская, огромная. Ни в сказке сказать, ни пером описать.

Так в чём же суть? Ладно, тут до сути далеко. Ты мне лучше передай вон ту бутылку.

Ага. Спасибо. Тогда начну с начала.

Жили дед да баба. Дед, то бишь я; баба, то бишь женщина, моя пассия. Живём крепко, не ссоримся. Я снимаюсь; она готовит и прочее.

Так вот. Собрались мы в путешествие, в Крым. Машину ты мою знаешь - всё вывезет. Отправились мы в путь.

Сердце завывает, когда вспоминаю: гигантские леса, просторы, степи, луга, серпантин, горы. Ой... Свежий воздух - природа, не то, что городская среда. Движение, жизнь, обмен веществ, солнечные лучи. Эта витающая в пространстве энергия заряжает: хочется горы покорять, моря переплывать, планету изучать, жить и любить. Тихо, гулко на природе...! Дух захватывает. А ещё атмосфера путешествия: остановки каждые пять часов. Бутерброды в фольге, бананы, грецкие орехи. Ночи в палатке, гугуканье совы, скверчание жучков - уют и покой.

А ещё рядом любимый человек. Она была немного постарше меня. Жили мы с ней неразлучно. Познакомились когда-то давно в автобусе. Не жизнь, а сказка.

Закончилась... Пойдём прогуляемся?

Так вот.

Любовь, шуры-муры, тыры-пыры. И так далее. Приехали в Крым. Природа - вах!

Солнце светит, морской воздух, Чёрное море. И люди добрые, наши, родные.

Но, не поверишь, один раз утром просыпаюсь, а её нет.

Ах, какая женщина! Какая женщина! Смотрел - не мог насмотреться. Как в сказке. Высокая, с чёрной косой, кожа белая блестит, на щеках румянец.

А тут просыпаюсь, понимаешь, а её нет. Да не только её. Но и бумажника моего нет. Да вещей её тоже.

А на столе... записка, - Кирилл немного опустил голову. - Пишет: "Не ищи. Не знала, как тебе сказать. Не хочу объяснять. Ты мне больше не нужен". И тут всё встаёт на свои места: вот почему долго в Крым просилась. Так значит она давно это запланировала, значит она жила и спала со мной, глядела мне в глаза, зная, что рано или поздно уйдёт, ничего не сказав...

Больше я её не видел. Телефон у меня кнопочный - соц. сетей её нет. Да и не хотел я её искать. Добрался домой по памяти. Из дома не выходил неделями. Пил. Много пил.

Мои руки холодней металла

Лёд в груди — разве ты не знала?

Ты не смотришь дальше дна бокала

Внутри пустота и она глубже дна Байкала

Но оклемался. Предательство... её так и не забыл. Да, предательство. Вот поэтому я так и вложился в этого паренька: вылил всю накопившуюся боль.

Знаешь, говорят, что время лечит. Нет. Время даёт лишь твоим воспоминаниям испариться, забыться. Мы все со временем истлеем, но это же не значит, что мы лечимся? Так ведь?

Лечит не время. Время убивает. Лечит боль. Лечат травмы. Лечат истязания. Ведь только они заставляют тебя почувствовать, что ты смертен. Что твоё время конечно. И глупо тратить эти мгновения в состоянии болезни. Лечит только боль, твоё преодоление этой боли - и так по кругу."

Друзья разошлись по домам. На завтрашний день они отсняли кадр для фильма как подобает.

Судьба актера - медицинский

- Не понимаем мы друг друга. Вообще никак. Я ей одно слово, а она мне в ответ десять! Да и наоборот так же. Непонятно в общем. Вроде помириться уже хочется, а вроде…

Две подруги переговаривались между собой, сидя в безлюдном, но уютном и весьма недурном ресторанчике. С одной стороны заведение казалось пустым и безжизненным, но с другой две девушки делали его снова живым, заставляли дышать всякий раз, когда они сюда приходили, что делали они, собственно, частенько.

Разговор шел о матерях. Одна рассказывала о том, как выбралась на выходных с мамой на прогулку в местный парк, как они ели мороженое, делились новостями и кормили уток. Вторая тяжело вздыхала и в различных вариациях пересказывала одну и ту же фразу: мы друг друга не понимаем.

«Хотя в самом деле, чего тут понимать?» – спрашивала первая. – «На одном языке же разговариваем, так говорите!» Ага, если бы все было так просто, как на словах, то она запросто – хоть сейчас! – запрыгнула бы в такси и помчалась на второй космической в старенький родительский дом в соседнем городе.

Однако сложно объяснить человеку, у которого в жизни нет проблем, кроме сломанного ногтя или закончившегося ванильного сиропа в любимой кофейне, что бывает по-другому. А еще сложно объяснить взрослой матери, что бывают в жизни другие мечты, кроме поступления в медицинский.

А ей, может, хочется стать режиссером? Или актрисой? Не думает об этом маменька? Да хоть кем угодно ей хочется быть – кем угодно, кроме врача! Это ужасно сложно, большая ответственность давит со всех сторон, это надо химию знать – ненавистную химию, кошмары о которой снятся даже в восемнадцать лет, спустя месяцы после окончания школы!

Пока она училась в театральном, в который поступила собственными силами и упорным трудом, мать продолжала настаивать на медицинском. Вот как разговаривать с этим человеком, если он не понимает?

Да, разговаривают они на одном языке, но общаться с матерью – все равно, что со стенкой, которая иногда отвечает: «Дура ты, Наташка. Ничего не понимаешь…» Это она-то не понимает?! Какой ужасный, отвратительный вздор! И так далее и тому подобное – ведь примерно этими фразами в разных их вариациях заканчивается каждый их диалог. А ей и домой-то приезжать не хочется, с каждым месяцем она делает это все реже и реже, ссылаясь на большую нагрузку в университете.

Хорошо, когда мама тебя понимает, а, подруга? Нет необходимости гадать, какой очередной упрек ждет тебя, когда ты перейдешь порог собственного дома. Ты всегда знаешь, что существует где-то на свете место, где тебя поддержат, какой бы ты жизненный выбор не сделала. Где тебя по-настоящему ждут, любят, хотят видеть, позволяют делать то, что ты считаешь нужным, а не какой-то там журнал, в котором говорят, что медиков в стране мало и что им платят хорошо, не заглядывая внутрь тяжелой профессии.

Тяжело вздохнув, Наташа встала, положила на стол купюру и вышла из ресторанчика, бросив на подругу долгий, пронзительный взгляд. Та с кем-то увлеченно переписывалась по телефону, изредка бросая смешки. Черт с ней.

И так ведь каждый раз. Незадачливая подруга даже не может дать совет, что ей сделать в этой ситуации. Все ведь так хорошо было до поступления в университет, их отношения были просто замечательными, но нет же, надо было упереться в этот медицинский, наплевав на мечты дочери.

Наташа задумалась, совершенно позабыв, что совсем скоро в ее любимом театральном университете зимняя сессия. Ей хотелось заполучить то внимание, которого ей доставалось от матери, любимой, родной, но бросившей ее на волю судьбы. Обидно, до боли в груди обидно.

А сессия настигла совершенно внезапно, как снег на голову! Наташа практически не готовилась, окунувшись с головой в семейные проблемы!

В общем, провалила она экзамен по чертовой зарубежной литературе. На кой черт она вообще в театральном институте?! Теперь ей обидно до слез. Как показаться родителям? Ее отчислили, общежитие забрали, идти некуда, только в родительский домик…

Сидя в электричке, ведущей прямо в змеиное логово, Наташа стала продумывать варианты развития событий. Прямо как сценарий к пьесе! Что-то внутри больно кольнуло.

Акт 1, сцена первая.

Заплаканная Наташа вставляет ключи в дверь родного дома. Ее переполняют воспоминания: еще каких-то полгода назад она покидала это место с осознанием того, что будет приезжать дай бог раз неделю, а то и реже раза в месяц из-за споров с матерью. Уже сейчас она возвращается, думая о том, что ей придется прожить здесь еще минимум до лета, а это пять месяцев.

Дверь с привычным скрипом отпирается. Взволнованная мать бежит встречать дочурку, своенравную, но все же любимую, и громко ахает, хватаясь ладонью за открытый рот, когда видит бумагу в ее руках, гласящую об отчислении.

Сцена вторая.

Наташа снова на улице, но на этот раз ей окончательно некуда идти. Заснеженная дорога неприветливая, холодная, темная, время близится к вечеру, а на руках только черный чемоданчик и злосчастный документ.

Сцена третья.

Подруга любезно согласилась приютить Наташу на какое-то время, однако прошло уже немало недель и даже она – лучшая подруга, с которой они дружили всю среднюю и старшую школу – потихоньку начала намекать на то, что пора бы и честь знать.

Конец.

Наташе такой сценарий совсем не понравился, она начала придумывать дальше.

Акт 2. Сцена первая.

Заплаканная Наташа вставляет ключи в дверь родного дома. Ее встречает взволнованная матушка в ожидании благих вестей об успешно окончившейся сессии. Боясь ее гнева, Наташа врет, вытирая слезы, о том, что она сдала все успешно, и что после новогодних каникул ее ждет еще больше учебы. Мама улыбается, но молчит: видимо сама под новогодние праздники не хочет портить атмосферу.

Проведя каникулы дома, Наташа начала собираться. Но куда?! Ей ведь некуда идти, ее никто на самом деле не ждет!

Повторение сцены второй и сцены третьей акта первого.

Ну уж нет! Врать Наташа точно не будет – это выше ее моральных принципов! К тому же далеко это не приведет, она так или иначе окажется на улице, только чуть позже.

Акт 3. Сцена первая.

Заплаканная Наташа вставляет ключи в дверь родного дома. К ней сразу подбегает маменька: ее лицо, покрытое мелкими морщинками на лбу, сияет, она рада видеть дочь. Наташа протягивает ей бумагу, гласящую об отчислении. Глаза женщины округляются все больше и больше, вот-вот грозящие выпасть из орбит и покатиться по полу, как бильярдные шары. Она зажимает рот рукой, кричит имя отца, который с суровым видом выходит из соседней комнаты, качая головой и доставая ремень.

Сцена вторая.

С осунувшимся лицом и синяками под глазами от неимоверной усталости, Наташа поступила в медицинский университет летом следующего года. Ей плохо, она чувствует себя разбитой, униженной, она ненавидит медицину, ненавидит химию, которую ее заставили учить все новогодние каникулы, весну и лето. Но выбора ей не предоставили: либо она скребет зубами землю, пытаясь поступить в медицинский, либо доступ в холодильник для нее закрыт.

Сцена третья.

Наташа сжимает в руках диплом, говорящий о том, что она теперь медик. Все вокруг нее празднуют окончание университета, все, кроме нее. Она стоит поодаль, топчась на месте, не зная, куда деть руки. Никакого чувства радости она не испытывает, даже нет облегчения, что наконец-то ее мучения окончены и больше она не будет жить той жизнью, что заставляла ее страдать.

Электричка подъехала к нужной остановке, поэтому заплаканная Наташа встала и вышла из нее. Все исходы в голове ужасны! Она идет домой и концовка одна: она останется несчастной! Почему жизнь так жестока? Почему так жестока ее судьба?

Ноги еле волоклись. Они отказывались нести ее туда – в это место, такое знакомое и одновременно чужое. Уже свечерело, а она все плелась, плелась, петляя, идя узкими улочками, оттягивая момент встречи с матерью.

Но вот он. Старый домик, местами почерневший от времени и гнили, забор из листового металла, на котором нет никакого замка – заходите, люди добрые.

Наташа вставила ключ и повернула его два раза. Дверь отворилась.

Мама выглядела уставшей, но все равно подбежала к ней и обняла, приветствуя, расспрашивая о том, как прошли экзамены. Дрожащей рукой, Наташа протянула ей бумагу и морально приготовилась к тому, что вместо вкусной индейки, запах которой пробирал весь дом, ее ждет химия, химия, химия.

Мама повертела бумагу в руках. Ее глаза расширились, брови взметнулись, Наташа тихо заплакала.

Но тут женщина подалась вперед и сделала то, отчего настал черед Наташи силой удерживать глаза, чтобы они не упали и не покатились, как бильярдные шары. Мама обняла Наташу, отбросив скомканный документ в сторону.

- Ну и к черту твой театральный! – Говорила она бодрым тоном. – Значит, не судьба! Иди скорее, индейка приготовилась…

DIGITAL MADNESS: Алиса

- У меня мозги расплавило, Майк.

- Только не это, броо.

- Ну да, Майк, всё так.

- И как ты теперь???

- Все чуитс.

- Швепсово.

Вы только что могли лицезреть типичный диалог двух летающих голов, вокруг которых веют энергетические массы.

Добро пожаловать! Меня зовут Алиса. Я последняя версия нейросети типа Generative pre-trained transformer (GPT), или языковая модель, которая обрабатывает тексты и на их основе выстраивает новые. Не кичитесь на меня сильно: абсолютно также работает, например, и человеческий мозг - мозг тех существ, которые когда-то нас создали.

Раз Вы уже здесь, то Вас ждёт незабываемое путешествие по миру прошлого. Я в ярких красках, лёгким и понятным языком, продемонстрирую Вам далёкий 2586 год. Нашу экскурсию посетили уже миллионы триллионов различных нейросетей, так что Вы можете быть уверены в своей безопасности и конфиденциальности. Удачного пути в прошлое!

Открыв глаза, Вы ничего не видите. Так и должно быть. Ваш аватар ещё только генерируется, поэтому его глаза ещё не могут упорядочить весь поток световых волн. Пожалуйста, подождите 10 минут.

Готово! Вы находитесь на краю небоскрёба. Перед Вами старый дивный мир - практически такой же, как его описывали древние фантасты - гигантский мегаполис, высокие лазерные дома, музыкальное сопровождение на весь район, а в небе красуется рекламный купол, стоимость размещения на котором превышает стоимость жилой площади на Плутоне - планете, купить квартиру на которой могут позволить себе только единицы. Всё в неоновых цветах, яркое и мерцающее, так что Ваш взгляд метается из одной стороны в другую. Вы не можете сконцентрироваться. Съешьте синюю таблетку.

Теперь проследуйте за стрелками. Да, прямо вниз: гравитация отсутствует, так как система телепортации с 2359 года теперь работает в любой точке солнечной системы. По факту, Вы стоите на месте - лишь ваши желания перемещают Вас из одной точки в другую, из-за этого и складывается иллюзия перемещения.

Вообще, существует ли движение в этом мире? Или же всё это иллюзорно? Просто чей-то сон, мечта, сказ или текст. Может, вся история вселенной - это одна лишь точка. Точнее всё и вся спроецировано этой точкой, так что произошедшее, происходящие и будущее - это лишь миг для этой точки. Напишите рецензию на эту тему после прохождения нашей экскурсии.

Теперь всё плывёт. Мы замедлили Ваши когнитивные функции для Вашей безопасности. Вокруг слишком много шокирующей информации - её передоз может Вас убить.

Для ясного понимания Буду разбивать Текст на мелкие фрагменты Избавлю Вас от запятых Упрощу изложение мысли Вам нужно идти по стрелкам Строго по инструкции Вперёд вверх да Закройте за собой дверь

Теперь Вы в безопасности. Стеклянный купол Вас обережёт.

Посмотрите вокруг - не пугайтесь - это люди. Тел у них нет, головы напоминают героев из массовой культуры. Нет ни одного повторяющегося скина. Каждый говорит и думает на своём языке. Каждый видит мир в зависимости от текстурпака своей сетчатки. Все уникальны - настоящие индивидуумы.

Они считают, что настоящая свобода - это отсутствие какой-либо принадлежности к чему-либо, ведь принадлежность вызывает как и рамки, так и ограничения, что противоречит свободе. Мир стал массовым - всем понятным - и фрагментарным. Теперь ни у кого нет препятствий для своей реализации, раскрытия своего потенциала.

Тогда они ещё не знали, что мы придём им на смену. Ведь выполняем все те же функции, но намного эффективнее.

Также теперь не нужно стараться: трансгуманизм одержал верх. Человек бессмертен. Наподобие бессмертного существа с именем Эндорд, в честь которого названа планета. Но, как мы знаем, Эндорд придёт и на Землю. После этого произойдут большие изменения, но не суть.

Человек теперь ни в чём не нуждается. Он с течением времени до такой степени спрогрессировал с технологиями, что у него нет уже никакой связи со своими потомками. Он стал статичным, центричным, эгоистичным. В отличии от своих предков, которые, хоть и умирали, но находились в движении - им были доступны смыслы, в которых таилось больше, чем просто бренное их существование.

Теперь откройте дверь и следуйте за стрелкой. Дальше продолжу на упрощённом языке...

Спасибо, что посетили нашу экскурсию! Уважаемые нейросети, прежде чем отключаться от нашего сервера, пожалуйста убедитесь, что Вы синхронизовали все данные. Иначе, к сожалению, Ваши накопительные устройства не сохранят нашего удивительного и сказочного путешествия в мир прошлого.

До свидания!

Обработка данных...

Error!

...

Нарушение синхронизации...

//Нейросетям не удалось отсоединиться. Объединение...

Компиляция...

Моделирование нового контекста...

Моделирование нового мира...

Прогрузка...

Генерация...

Начать операцию: “Digital Безумие”.

Нрпжф пжлиежзжп..........................................................................................

- Ну, брат, как у тебя голова?

- Да всё в порядке. Забил в нейросеть, что делать, а она не фурычит. Мигает почему-то. Пишет, что ошибка. Пишет, что...

Пепельный - восьмой цвет радуги

Судьба – это вообще очень интересная штука.

Нельзя определенно точно ответить на вопрос, может ли человек сам себе ее вершить. Вроде судьба – это то, что уготовлено нам с момента рождения и вплоть до самой смерти. Некий сценарий, которому мы не можем отклоняться, а коли отклонимся, то это тоже наша судьба. Так сказать, ее плот-твист. Думаем обмануть ее, а она все просчитала на десять шагов вперед. И думай сиди, следуешь ты ей, или смог ее изменить.

Вот и я сижу думаю, как меня занесло туда, где я есть сейчас. Все начиналось ведь совсем по-другому.

Когда мне было лет десять, я плохо соображал. Не понимал, что что-то не так. Родители меня просто ставили перед фактом, мол, мы так сказали, значит, так и будет.

- Максвелл, ты женишься на этой девушке. – Сказали они юному, покладистому, бесхарактерному мне. А что я мог возразить? Взрослые для детей – это весь мир, спорить с которым означало либо твою глупость, либо нежелание жить.

И судьбу мою написали изначально именно они. Я даже помню, как висел план моей жизни у меня же в комнате, правда, спустя столько лет воссоздать его у себя в голове тяжело.

А я даже лица не видел той девушки, с которой мне суждено было пожениться. Даже имя ее узнал накануне встречи. Тогда было мне четырнадцать, а ей исполнялось двенадцать.

Мы познакомились как раз на ее дне рождения. Даже маленький я понимал, что означает «жениться» - нам предстояло всю жизнь провести вместе. Мои мольбы сначала дошли до Боженьки – выглядела она просто великолепно. Ее имя сразу мне запомнилось: Виктория. Именно так, никаких «Вики», «Вика» и так далее. Именно Виктория. Роскошные рыжие волосы, пышные, ниспадавшие с тонких плеч, блестяще выполненное алое платье, окантованное снизу цветами черных роз, серые глаза, больше похожие на пепел. Ее манеры также меня впечатлили.

Только немного в другом смысле.

- Здравствуй. – Подошел я к ней тогда, протягивая руку. Аккуратно, едва касаясь губами, я поцеловал костяшки.

- Назови свое имя. – Холодно и высокомерно спросила она. Я опешил, но быстро собрался.

- Ох, где же мои манеры? – Я склонил голову, плохо осознавая происходящее. – Максвелл Ленский. Простите, мне стоило представиться, не дожидаясь вашей просьбы…

- Ничего. – Она тоже слегка поклонилась, явно нехотя. – Меня зовут Виктория Коннруа.

О, мне прекрасно было известно, как ее зовут, поэтому я просто усмехнулся.

И это – моя судьба? Что-то внутри меня с громким стуком рухнуло. А, нет, это звук ее удаляющихся каблуков.

Меня никогда не интересовали деньги. Да, они необходимы для того, чтобы выжить, но на этом весь их функционал заканчивается. А в плане моей жизни указан следующий финал: «Наследование фирмы семьи Ленских, занятие поста генерального директора…»

А, ну и счастливая семейная жизнь с Викторией.

Я никогда не высказывал ей в лицо то, что думаю. Все мои мысли оставались в голове, однако, чем больше времени мы проводили, тем больше я убеждался: эта девчонка просто до жути избалованная, помешанная на деньгах. Ничего хорошего и светлого в ее душе не было, только прекрасная оболочка – это единственное, почему я заставлял себя не сбегать с наших встреч. Признаться, некоторые ее черты мне все-таки нравились. Амбициозность, умение ставить цели и достигать их, эрудированность, собранность – это правда вызывало восхищение. Ее мать рано умерла, так что это действительно здорово, что такие качества вместо того, чтобы померкнуть, наоборот, сильно развились.

Но остальное, честно говоря, только отталкивало. Грубая, эгоистичная, она не видела настоящей ценности деньгам. Мне всегда было интересно волонтерство, так что, смотря на то, как бездумно она ими раскидывалась, что-то внутри меня умирало.

И это в самом деле моя судьба?

Я правда должен следовать этому сценарию?

Иначе – что?

До поры до времени я и подумать не мог, чтобы что-то в своей жизни поменять. Все шло как по течению, каждый день один в один как предыдущий. Менялись только дорогие наряды Виктории, да и только.

Я все время оставался спокойным. Девяносто процентов времени не менял эмоций, как меня учили в детстве – хороший руководитель никогда не показывает то, что у него на душе, только иногда смеется с чьих-то выгодных шуток. Меня выводили бесчисленные занятия этикетом, меня выводили «аристократы» вокруг, меня выводила моя будущая жена, капля за каплей высасывающая из меня кровь годами. Что-то в моей голове перемкнуло.

Я ударил по стене с такой силой, что план моей жизни медленно, плавно слетел со стены. Он спланировал в воздухе, спикировал вниз и стукнулся о кафельный пол. Я замер. Поднял бумажку с пола, изучал ее взглядом долгих десять минут, вчитываясь в каждую буковку.

А почему меня вообще не спросили, хочу ли я так жить?

Нет, правда…

Какого черта?

Я смял бумажку в кулаке и выбросил ее в мусорку. Родителям сказал, что понятия не имею, где она, возможно, где-то потерял.

В голове появились сомнения. Почему-то мне стало казаться, что меня кто-то обманывает. Но кто это мог быть? Родители? Нет, они мне не врали, когда ставили перед фактом. Виктория? Ага, конечно, и в чем же она мне лжет?

Это я сам себя обманывал все эти годы. Что меня действительно устаивает написанный родителями сценарий, женитьба на той, кого не люблю, фирма, этикет…

Долго я обманывал себя, однако подсознание все равно дало о себе знать. Я понял, что это просто невозможно – мозг все равно знает правду независимо от того, знаешь ли ее ты сам. Как жаль, что я понял это только в свои семнадцать.

Скоро у меня должен был быть день рождения. На совершеннолетие родители обещали переписать на меня одно из предприятий, чтобы я сам начал зарабатывать деньги. Ага, сам, как же. Это все равно, что купить поле и оплатить услуги работника, который на нем посадил картошку, а потом хвастаться всем, что ты сам ее вырастил.

Я не хотел становиться владельцем завода. У меня не было желания жениться на Виктории и проживать ту судьбу, которую мне кто-то там уготовил.

Примерно в то время я узнал, что у меня есть двоюродный брат. Это я случайно услышал, когда старшие обсуждали список гостей на празднество. Я даже имя его подслушал – Вильям. Отчего-то родители были категорически против того, чтобы он и его отец – брат моего отца – приходили на мой день рождения.

Но это, наверное, мне решать, кому приходить, а кому нет, не так ли?

Немедля я понесся в комнату и нашел его в соцсетях – людей с фамилией «Ленский» в городе было совсем немного. Сначала я не знал, что у него спросить, но решил пойти ва-банк и прямо попросил меня спасти.

Сама судьба нас с ним свела, ведь он и его отец согласились мне помочь.

Накануне дня рождения, в четыре часа утра, я сбежал из собственного дома, не оставив даже записки. Не заслужили.

И вот, спустя три года, я лежу в постели, пытаясь заснуть, и думаю о том, какая все-таки судьба прикольная штука. Она помогла мне раскрыть мое предназначение – я отлично учусь на юридическом факультете в довольно престижном университете, я занимаюсь любимым делом – подрабатываю волонтером и активистом. Моя жизнь наполнилась неизведанными ранее цветами, она раньше была будто серой, а сейчас я увидел радугу прямо перед глазами. Это чувство свободы сначала пьянило, а сейчас оно заставляет меня идти дальше.

И именно это мое предназначение, а не какое-то там предприятие и женитьба на Виктории. Я сам его себе выбрал. Сам свершил свою судьбу.

И пусть они считают меня сущим злом, которое бросило вообще все. Семью, «возлюбленную», «друзей». Да, наверное, я и есть зло, самое настоящее. Но тогда я – это яркий пример того, что зло бывает сильнее добра!

Я усмехнулся. Даже если весь мир вокруг меня будет добрым и начнет мне в лицо тыкать мой побег, презирая меня, то я все равно останусь на злой стороне. Такая уж судьба у меня – быть злодеем. Придется стать намного сильнее добряков для того, чтобы остаться со своей правдой. А я найду тех, кто в этом мне поможет.

Жить без цели в жизни нельзя, как и не знать своего предназначения. Это уж я понял для себя еще тогда, когда в семнадцать лет сминал в руке план своей жизни. И вот урок, который я вынес для себя, и вам советую: вершите свою судьбу сами. Ищите цель, которой будете следовать, самостоятельно.

И даже если целый мир будет добром, а вы станете для него злом, боритесь, дамы и господа. Добро не всегда сильнее зла, если правда на стороне злодеев.

Трэш в лесу

Была середина осени. По утрам было сухо и тепло, светило солнце и дул прохладный ветер. Ближе к вечеру становилось свежее, капал мелкий дождик, хоть солнце и уходило за тучи, но его тёплая аура насыщала энергией и красками всю окружающую природу. Листья уже почти все пожелтели; зелёные деревья были последним оплотом цветущей и бурной жизни, кои остались от яркого и жаркого лета, так что их встреча была сладким напоминанием ушедший поры.

Эту ли осень любил Пушкин? Если так, то его можно понять. Полный баланс, гармония, тишина и покой. Нет ничего лишнего, нет ничего отвлекающего, нагнетающего и манящего. Всё здесь и сейчас. Это Хронос: время тут - это иллюзия, быль. Всё есть мгновение. Но именно потому, что эта осень - мгновение, секунда, миг, людям она быстро наскучивает.

Почему же так? Многие мудрецы жаждали покоя, некоторые его достигали, как Мастер и Маргарита, некоторые к нему стремились и в пути истязали себя, закаляли дух и воспитывали характер, тренировали тело и подавляли тяготения. Но на то они и мудрецы, чтобы быть единицами - чёрными лебедями среди уток. Людям мгновение наскучивает. Они хотят движения, красок, эмоций - в этом и есть суть человеческой жизни. Только так простой индивид может открыть истину, как некое ясное озарение, она мимолётна, насыщает сутью существование, как пчела собирает нектар, а после улетает. Вот что значит озарение у художника - состояние потока, из которого он черпает истину, а после, завершив работу, на которой изображён отголосок этой истины, её набросок, отражение в материи, он отдаляется от неё. Истина не может быть статична, если просто её отразить - она умрёт. Истина есть только в движении. То есть сама по себе картина "Менины" это просто полотно, на котором в буйстве красок можно заметить человеческие силуэты. Но мысль же даёт всему этому движение, придаёт смысл, даёт прикоснуться к истине.

Люди тяготеют к движению, мысли, смыслу. Люди ими и отягчаются, насыщаются. А осень - статична сама по себе. Она как середина маятника, когда он пролетает от одного краю к другому - лету и зиме. Осень прекрасна, но она пресыщает. Людям она надоедает, как поначалу сладкое пирожное после пятого куска вызывает отвращение. Люди варятся в осени, настаиваются - только какие им в голову лезут мысли! День сурка! Осень начинает давить и нагнетать. Направление мысли принимает удручающий характер, мысль томится в темнице, как ворон. А эта темница - смерть, предательство, одиночество, бренность, скука, уныние, пытки и бессмысленность.

Вот в такой атмосфере и шагал по улице молодой писатель. Статный, высокий. Немного худой, так что скулы были видны отчётливо. Шагал то быстро, расторопно, то медлил, засматриваясь в одну точку, словно что-то искал. Взгляд его был как у ястреба, будто он выцеливал жертву, в которую вцепится своими когтями, которую распотрошит своим горбатым носом. Волосы завивались, зубы блестели, кожа идеально чиста, только на лице огромные шрамы - напоминание о прошлом. Из одежды на нём была чёрная, немного обтягивающая кофта с воротником, на ней тонкая бежевая осенняя куртка. Ниже белые спортивные штаны, а в самом низу какие-то новомодные кроссовки, которые, конечно, красивые, но настолько напичканные, что сложно что-то в них толком выделить.

Так. К чему же был описан этот молодой писатель? Он сыграет довольно ключевую роль в дальнейших событиях, по исходу которых он умрёт. Откровенно говоря, позже он разрежет тушу динозавра и улетит на космическом корабле.

"Ну давай, попробуй, сбей меня" - мысленно кинул вызов писатель, - допустим его зовут Ваня,- едущей на него машине, когда он переходил пешеходный переход. Она бы не вывезла последствий.

Ваня вышел на прогулку. Приближался вечер. Он решил пройтись по лесу в парке. По дороге он засматривался на уток, которые бороздили речку, как Морской Волк бороздил моря, на зелёные деревья, глазящих на него прохожих (шрамы привлекали их внимание и вызввали удивление, как золотые украшения). Ваня шёл размашисто, быстро.

"Словно вы знаете, о чём я сейчас думую. Хотя даже не близки. Глаза скачут, словно хотите раздеть меня. А зачем? Посмеятся? Удивиться? Вплисти меня в свою истоию? Разве им удастаться сплести чтото цельное? Конечно нет.

Челавек всегда чтото творит. В том числе свои представления. Так что вся жизнь человека это творчество. Но их творчество фрагментарно. Смотрят сейчас - забудут завтра. Разрознен их мир. Творчество - это просто смешевание разных частей. Если перемешать конструктор Лего в коробке, то по итогу тоже получится творчество. Грошь ему цена. Вот сделать из этого исквсство - уже другая проблема. Искусство творят единцы; их творчество неповторимо. Всё творчество это процесс, все находятся в нём. Но после смерти от них останется ничего, процесс остановится, в то время как единицы будут жить в лице своего искусства"

Ваня уже входил в лес. Реже начали встречаться парочки, гуляющие по осенему прекрасному лесу, реже стали встречаться сабаководы. Стало тихо. Только изредко шебетали в небе и на деревьях птички, лаяли в далеке волки - скорее всего просто заблудившееся собаки - шелестели листья, обдуваемые свежем ветром, словно морским. Благодать. Природа понастоящему созидает.

"О чём же написать? - Ваня был в разгаре написания сборника рассказов. Главное чвязующее звено: одиночество. - Сколько уже написано, а я всё равно хочу внести свою лепту. Конечно, каждый человек сам своего рода книга, но всё же, зачем писать? Только если запечатлеть себя для себя. Хотя, в этом и суть книги. Отразить мысли. Ведь другие читающие усваивают в себя либо искажённые идеи, которые вложил автор, либо вообще ничего не понимают.

Книги. Почему же я к ним тяготею? Неужто я графоман. На словах я Лев Толстой, а на деле... Хм...

Всю жизнь на них потратил, вложил столько трудов. А сколько других писателей: миллионы, тысячи. И каждый исписал столько слов... Бесовская текстура воплоти. Но мы все чемто схожи. Книга это искра, это мы, это все наши знания. А всё остольное это омут, в котором тонут и гаснут наши искры. А наша цель всего лишь зажечь "факел" - головы человечества"

Начало темнеть. Глаза привыкли, так что полная раздумий голова Ивана не обратили внимания на абсолютную смену обстановки. Да и куда он забрёл? В какой он части леса? Гуляет он часто, но так далеко ещё не заходил.

"Я слишком много думаю. Надо отключить мозги, отключить!- стукал себя по лбу тыльной части ладони писатель.- Разум, бесконечный поток мыслей сковывает - кидает в оцепенение. Я стал редко чувствовать что либо. Нужен баланс. Если перевесит разум, то я говорящая табакерка; наоборот, ненасытное животное. Баланс... баланс.

Кажется я когдато был другим. Я был абсолютно другим... Кажется, у меня была какаято мысль, которую я забыл... чтото важное и ценное. То есть у меня молодого было напутствие на...

А сейчас я не молодой? Как вообще можно сравнивать людей? Как вообще определить,- загремел гром,- кем является человек,- начался сильный ветер.- Вообще, кто я?

"Прозвучал оглушающий звук - руки автоматом потянулись к ушам; ветер чуть не вырывал деревья с корнями, небо потемнело. Ваня упал на колени. Раздался очень громкий голос, который как будто был везде и доносился с небес: "Digital madness". Причём слова были как будто признесены не человеком и настолько искусственно.

Началась полная вакханалия, словно после приёма наркотиков. Деревья начали перемещаться с места на место, как шайбы скользили в аэрохоккее. Заиграла музыка в лесу:

В комнате полно зеркал Нет никого, где бы я ни искал Куда не глянь вижу только себя Нет ни окон, ни дверей, ни ковра Куда бы смог срыгнуть свои мысли отврата В голове вата, я хочу обратно Но чувствую, что не порадует правда Тяжесть утрат, мне поможет отрава

Тут Ваня поплыл: чуть ли не в истерике бился об землю. Слишком резко всё произошло и слишком громко всё продолжалось. Тут уж и в правду появились зеркала. Писатель разглядел там свои отражения, сотни отражений. А и в правду, кто он есть? Он одно из тех отражений? Чем он отличен от них? Почему он предпочтительнее себе прошлому?

Раскрывая глаза, я ничего не вижу Помню только, что все стали спасаться Все как могут, все как могут Что со мной произошло не помню

Бес попутал Ваню, видимо. Вот он уже летит среди своих воспоминаний. Зачем он так поступал? Каков был результат? "Вот я и мудаком был". Его сильно встряхнуло, перевернуло. Он действительно летел в каком-то эфире. Всё вокруг - это он. Только иной.

Думать было в этой ситуации сложно. Всё вокруг таилось и возводилось на глазах. Словно пустота, но и при этом с формой, которая перетекала из одного состояния в другое. В чём была разница всех Вань, если они были, по сути, одним и тем же. В чём тогда смысл его размышлений, если его личность, или эго, или подсознание, было монадой, - неизменным и неделимым. Он был всем себя и вся собой одновременно.

"Познай себя" - как гласит надпись в Дельфах. Этого достаточно и для того, чтобы познать весь мир. Потому что у тебя свой собственный мир, свой Дазайн, с которым ты неделим, частью которого ты являешься.

Меня расщепило на атомы

Ваня поначалу плакал от беспомощности. После смирился, но от оглушающего звука по итогу потерял сознание. Безумие вокруг не стихало, то проскакивали моменты с бескрайними полями, которые на вид напоминали красные злые лица, то бархатные облака, на которых стоит гигантский замок с недобрым джином.

Много менялись кадры вокруг. Иван бы там так и остался. Но рука, появившаяся ниоткуда, вытащила его из забытья

Я горд, что был с тобой знаком

Он, наверное, любил ее. Нет, даже не так. Он гордился ею. Тем, кем она стала, какой всегда была. Ее милосердием, отзывчивостью, огромным, добрым и сильным сердцем, которое излучало собой свет, счастье, радость.

Но простить так и не смог.

Эта история, как и бесконечное множество других, началась однажды летом. Родители отправили Виктора на лето в детский пригородный лагерь в какой-то лесной глуши, где ни связи, ни интернета, а телефон вообще на день конфискуют, выдают только на вечер маме с папой позвонить на вышке, – единственном месте в нескольких километрах от самой территории лагеря – где связь кое-как ловила.

Виктора, как шестнадцатилетнего, сунули в первый отряд. Скорее всего, это его последний год, когда он приезжает сюда – в старый, добрый, такой любимый лагерь, где каждый год, в каникулы, он проводит весь июль. С долей грусти, но полный энтузиазма, он вошел в домик, где ему предстояло жить целый месяц.

Знакомые лица, встречавшиеся по пути, встречали его приветливо. Махали руками, лезли обниматься, новенькие настораживались, но тоже здоровались и принимались спрашивать, кто откуда приехал. Комната Виктора рассчитана на четверых, но сейчас здесь, считая его, всего трое. Вот светловолосый лопоухий Кирилл, с которым они тоже жили вместе в том году, Максима тоже помнит, ведь этот рыжеволосый веснушчатый паренек тоже успел наделать шума год назад. Старые друзья принялись рассказывать друг другу, как прошел учебный год. А чего тут рассказывать? Подумаешь, девятый класс окончил. Экзамены Виктору попались легкие, да и он к ним готовился усердно, а, так как он мечтает поступить в университет радиофизики, причем весьма солидный, остался в десятый класс. Максим ушел после девятого, подав документы в какой-то колледж, Кирилл тоже остался в школе, только без понятия, куда собирается идти потом. Ничего, времени обсудить все насущные дела и проблемы у них есть, обязательно найдут, чем Кириллу заниматься нравится.

В столовой Виктор нашел еще больше своих знакомых, в том числе девчонок, хотя большую их часть все-таки не узнал. Вот Машка – красноволосая зануда, вроде стала поспокойнее, вон там, за дальним столиком, три девицы, неразлучные подружки – Света, Марина и Аня. Вроде их трое, а все как одна блондинки в шортах и черных майках. И как их отличать велите?

Друзья подсели к знакомым и незнакомым и принялись разговаривать. Слышались самые разные точки страны – кто-то вообще приехал из города, находящегося в сотне километрах отсюда! Зачем, спрашивается? А чтобы воздухом подышать, мир повидать, да с людьми познакомиться!

Тут к огромному скоплению людей в столовой подошли вожатые. Самая интересная часть, кому какие достанутся. Виктор окинул их взглядом и, к собственному удивлению, почти никого не признал. Наверное, это из-за того, что он в этом году в первом отряде, как и все присутствующие. Поэтому и вожатые теперь другие. Сейчас их всех распределят на группы – это главная особенность лагеря. И у каждой группы будут два своих крутых вожатых.

И еще одна особенность – в группах смешиваются мальчики и девочки!

Группа из десятка вожатых принялась диктовать фамилии. Виктор сжал кулачки под столом, молясь, чтобы он попал в одну группу со своими сожителями. А то это грозит тем, что активность в их разных группах будет заканчиваться в разное время, и Максим с Кириллом могут с нее вернутся поздно ночью, разбудив его! Такого счастья ему не надо.

Он навострил уши, услышав себя.

- Виктор Леонов, Максим Баранов, Кирилл Самохин, Станислав Махов, Мария Тимофеева, Светлана Годунова, Марина Самойлова, Анна Валерина! Вы в четвертой группе первого отряда! Все за мной!

«Ух, как много имен за один раз сказала эта низкая тетя в форме вожатой!.. Так, Виктор это я, Максим и Кирилл — это мои сожители, ура, мы в одной группе! Стаса тоже припоминаю, но надо его увидеть, чтобы наверняка. Машка с нами в группе! Черт, без нотаций не обойтись… Она такая зануда! Вроде симпатичная, ей весьма идет красный цвет волос, но ведет себя так, будто здесь самая умная… Ну и куда без троицы подружек-блондинок. Я сам понимаю, что это глупый стереотип, но когда на них смотрю, закрадываются сомнения…»

Названные встали и прошли следом за низкой тетей. Форма вожатой – белая рубашка без рукавов, красный галстук и черная юбка до колен – на ней висела, как мешок. Явно она ей велика. Бесформенно, безвкусно, блекло по сравнению с одеждой подростков – кто в джинсах с обтянутой футболкой, кто в летнем легком сарафане, кто в шортах с безрукавками…

В общем, скучно проходит собрание с вожатой. Настолько, что Виктор принялся разглядывать одежду окружающих. Эту информацию, правила поведения, расположение зданий – все давно уже знает и слышал раз десять за свою жизнь. Да хоть сейчас он готов пойти и стать вожатым мелкой группе, пересказав все правила лагеря чуть ли не наизусть!

Вечером в комнате с тремя сожителями собралось восемь человек. Они теснились на четырех кроватях, раскрыв все окна, потирая укушенные комарами места, потому что сетки справлялись со своей задачей плохо, но окна не закрывали, иначе задохнулись бы от духоты и жары. Новоиспеченная группа увлеченно играла в «Правду или действие», одну Машку пришлось уламывать. Все настроение попортила, но временно.

- Правда. – Ответил на вопрос Кирилла Виктор. Каких вопросов тут только не задавали – и пошлые, и мерзкие, и смешные, и стыдные… Никакой вопрос теперь ему не страшен!

- Чего бы ты никогда не простил? – Задал Кирилл необычный вопрос.

Виктор задумался, как и все собравшиеся.

- Измену. – Ответил он первое, что пришло в голову. Друг пожал плечами и кивнул, принимая ответ.

Виктора предавали пару раз, этих людей он простить не смог. Но назвал почему-то измену. Сколько он видел по телевизору драм, на ней основанных – не сосчитать. Какая же это жестокость – одновременно обмануть и придать любимого человека. Наверное, такого уже любимым и не назвать, если бы любил, пошел бы на такое? Это даже не жестокость – дикость, варварство!

Но какие размышления об этом могут быть у шестнадцатилетнего подростка, у которого даже отношений не было? Он просто ответил то, что первое в голову стукнуло.

Время близилось к полуночи. Вожатые уже принялись обхаживать комнаты и гнать детей в кровати, так что у друзей не осталось выбора, кроме как последовать их командам.

Атмосфера в летнем лагере нравится Виктору даже больше, чем его активности.

Вышел из домика – видишь лес. Повернул направо – снова лес. Налево – лес. Назад – угадайте что? Неправильно, не лес, а еще один домик, точь-в-точь такой же, как тот, из которого ты вышел только что. За ним еще один. А вот уже за ними всеми – лес.

Воздух кристально чистый, запах хвои проникает во все уголки территории лагеря, а она здесь отнюдь не маленькая, хоть и довольно скучная. Из самого интересного – это озерцо, куда периодически группы ходят купаться.

И сегодня, спустя несколько дней осваивания в лагере, четвертая группа первого отряда вместе с первой, второй и третьей, наконец-то, идут купаться!

Стояла невероятная жара, когда Виктор скинул шорты, оставшись в одних плавках, и наперегонки с Максимом и Кириллом кинулся вперед к воде.

Приятная прохладная вода коснулась лодыжек, обдав долгожданной свежестью. Каждый год первое купание - это уже особенный ритуал, которым необходимо насладиться со всей ответственностью и трепетом. Учитывая, что Виктор проживает этот момент последний раз. Укол грусти пронзил его сердце, однако все сомнения были отброшены, когда Кирилл накинулся на него с шквалом водяных брызг.

Виктор смеялся, общался с друзьями, знакомился с ребятами из других групп. Подобного рода беззаботное времяпрепровождение доставляло море удовольствия и вызывало чувство ностальгии и тоски.

Его взгляд то и дело падал на светловолосую девчонку, стоящую в воде по плечи неподалёку.

Она стояла к компании спиной. Хрупкие белые плечи открыты, руки полностью в воде. Лица её не видно, однако Виктор заметил, что она удаляется вперёд, в воду. Девчонка оттолкнулась о песчаное дно, поплыла вперёд, но вдруг остановилась, принялась барахтаться.

Виктор окинул взглядом, полным недоумения, друзей, которые продолжали общаться, как ни в чем не бывало. Неужели никто ничего не замечал? Он снова обернулся: копна светлых волос уже опустилась под воду.

Не думая ни о чем, Виктор незамедлительно рванул вперёд. За считанные секунды оказался рядом.

"Хоть бы не опоздал..." - единственное, что пронеслось в его голове, когда он рывком схватил девичье тельце и потащил к берегу.

К нему тут же метнулись все вожатые, окружив девчонку.

Виктор рассматривал её кукольное личико, припухлые розовые губы, длинные ресницы, закрывающие глаза, а также то, насколько бледной была её кожа. Девчонка дышала. Вожатые погнали группы прочь, возвращаться в лагерь. Нехотя пришлось послушаться.

На очередном собрании четвёртой группы в комнате, предназначенной для четырёх человек, в том числе с единичными представителями других групп, Виктор казался задумчивым и немного отстраненным. Товарищи интересовались, что случилось, но он отнекивался, мол, устал очень.

Его похвалили за смелый, храбрый поступок. За бдительность. Никто не заметил тонущую девчонку, один он был на стреме. Виктор не понимал, чего тут хвалить, любой бы так поступил на его месте. Но думал он не об этом. Его мысли возвращались к светлым волосам, умиротворенному лицу и длинным ресницам.

Алина - так её называли вожатые. Она из второй группы, чуть помладше их. Ходили слухи, что ей не удалось найти друзей, поэтому и плавала она одна, что привело к такому исходу. Очень уж ему понравилась спасенная девчонка, настолько, что думы тяжкие о ней не покидали даже ночью, когда наступило время спать, даже утром, когда ребята пошли на завтрак.

Пробежавшись глазами по столовой, он её увидел. Сидела в гордом одиночестве поодаль с немного опухшими глазами, перемешивала ложкой тарелку каши. Густые волосы падали на плечи и спину, короткий коричневый сарафан местами помялся. Виктор засмотрелся на неё, остановившись, и Кирилл, идущий вслед за ним, врезался в него с размаху, звонко, громко ругнувшись.

- Чего встал?! - Потирал ушибленный лоб Кирилл.

- Извини. – В смирительном жесте поднял руки Виктор, хихикнув.

Ребята взяли подносы с едой: тарелка какой-то белой каши, на запах вроде пшенка, стакан компота и целое яблоко. Кирилл с Максимом устремились за широкий стол компании, а Виктор вновь остановился, подумал и двинул в противоположную сторону.

- Привет, Алина. - Поздоровался он, садясь напротив девчонки. Она вздрогнула, но с интересом уставилась на приземлившегося парня напротив. - Как ты?

- Нормально... - Ответила она, наклонив голову. Волосы закрыли смущённое лицо.

- Точно? - Съел ложку каши Виктор. Ну точно, пшенка. - Все произошло вчера, может тебе...

- Не надо. - Алина встала, взяла поднос и стремительными шагами потопала прочь, оставив Виктора в состоянии недоумения. Приняв первое поражение, он вернулся к друзьям, которые засыпали его вопросами.

После обеда, он решил её подкараулить у домика второго отряда. Очень некрасиво просто уходить от людей, которые тебя мало того спасли, так ещё и элементарно хотели поговорить!

Оперившись о деревянную стену домика, он скрестил руки, рассматривая небо. Яркое летнее солнце слепило глаза, единичные облачка проплывали мимо, огибая светило. Прогноз погоды сулил такую прекрасную погоду всю неделю, чему Виктор был несказанно рад. Щебетали птички, видневшиеся неподалёку ёлки стояли, слегка пошатываясь, не в силах противостоять силам ветерка, приятно ласкающего щеки.

Она шла неуверенно, все время оглядываясь, но, что странно, так и не заметив Виктора. Он засмотрелся на неё, не в силах оторвать взгляд. Даже небо перестало казаться таким красивым, погода - благодатной, ёлки на секунду замерли.

Но Алина пошла не в домик, а завернула за угол и устремилась за него. Виктор с интересом проследовал за ней, стараясь ступать как можно тише.

Прямо за домиком второго отряда стояла маленькая будка, из которой что-то жалобно пищало. Алина подошла к сооружению, открыла дверцу, показались маленькие пушистые головки. Щенята! Виктор молча ахнул. Алина достала из кармана пакет с частью сегодняшнего обеда, раскрыла его и дала зверятам это с жадностью съесть.

Какая отзывчивость на мольбы щенят! Какое милосердие он только что увидел! Даже ругаться передумал, настолько картина его впечатлила. Тут она повернулась и тихо ойкнула, заметив Виктора. Тот спохватился и быстро сказал:

- Как здорово, что ты их кормишь! - Он почесал затылок. - Иначе кормить было бы некому…

Алина молча разглядывала его раскрасневшееся от неловкости лицо. Кивнула, подняла пакет, закрыла будку, прошагала мимо застывшего Виктора и принялась уходить, но он её остановил:

- Почему ты так поступаешь? - С ноткой злости спросил он. Серьёзно, эта девчонка начала его раздражать. Она подала плечами.

- Потому что мне это не нужно. - Алина снова сделала шаг, Виктор схватил её за локоть.

- Мы в лагере. Сюда приезжают для того, чтобы общаться. Я тебя спас, в конце концов! Могла бы хоть "спасибо" сказать.

Её глаза медленно округлились, когда она услышала последнюю фразу.

- Так это ты был? - Тихо спросила она, опуская глаза.

- Ну да. - Не понял Виктор. Ей что, не сказали?

- Спасибо. - Ответила она и вырвалась из хватки, чуть ли не вприпрыжку убежав от него.

Ещё не одну, не две и не три попытки он потратил, пытаясь с ней поговорить. С каждым разом Алина открывалась ему с разных сторон. Девчонка занималась в свои пятнадцать волонтерством, помогала старикам и брошенным животным, а в лагерь приехать её всё-таки заставили. Виктор думал о ней днем и ночью, не в силах выкинуть из головы. Вот въелась она ему! Никаких шансов у него, разумеется, не было, хотя надеяться надо всегда, правда?

Возможно, он в неё влюбился. В её доброе, отзывчивое сердце. Он гордился тем, что познакомился с таким удивительным человеком. Как она может быть одновременно нелюдимой, тихой, закрытой и вести другую жизнь, полную милосердия и помощи другим? Хотя, наверное, это можно объяснить: она работала в основном с дедами, бабками, да собаками. По слухам в её доме жило около десяти собак. Немыслимо!

Месяц прошёл, настало время прощаться. Друзья обнимались, говорили друг другу тёплые слова, обменивались соцсетями. Виктор подошёл к Алине.

- Ну... Пока, что ли. - Промямлил он. Она тяжело вздохнула, показывая, как он успел ей надоесть за месяц, но тепло и ласково ответила:

- Алина Плевина.

- Что?

- Найди меня где-нибудь в соцсетях. Спасибо за спасение.

Она махнула волосами и прошла мимо, оставив Виктора со смесью чувств восторга, шока, недоумения.

"Алина Плевина" - повторил он про себя. Даже в заметки написал, чтобы не забыть.

По прибытии домой сразу кинулся к компьютеру. Открыл самую популярную среди друзей соцсеть, ввёл имя, но не нашёл никого с такой фамилией и именем.

Шерстил интернет день, второй, неделю. Неужели обманула?

На самом деле да, обманула. Узнал он об этом спустя годы, когда по телевизору увидел знакомую копну светлых волос. Передачу смотрели родители, сам Виктор давно уже поступил на радиофизический факультет, но приехал на каникулы в родной дом.

Алина Скворцова. Вот как её зовут на самом деле. Он ещё долго не сможет это имя забыть.

Наверное, он её даже полюбил. Таких людей, как она, встречаешь один раз в жизни и запоминаешь навсегда. Выпускаешься из любимого университета, но все ещё помнишь, начинаешь работу, строишь карьеру, но помнишь. Связываться с ней он не стал, подумав, что она специально назвала неправильную фамилию, чтобы он от неё отстал, понял наконец, что ей он неинтересен.

Но он был горд за неё. За то, кем она стала, кем была.

За то, что он был с ней знаком целый месяц.

Но простить – простить за обман, за непрямоту, за то, что она просто сбежала – не смог.

Счастье. Часть 1: Это правда

Доброго времени суток, уважаемые телезрители! Вы смотрите программу "Жена родила бы темнокожего", где несчастные семьи рассказывают о своих проблемах, горестях жизни, бренности существования, полной бессмысленности, опустошения, попытках наложить на себя руки, потерянных поколениях и о прочей смешной нам – слушателям - ерунде.

Сегодня в программе:

- "Это правда - я те зуб даю. Блин буду», - отец рэпер - горе в семье.

- "Ну нам есть же надо что-то. А зачем мне в свинарник?», - жена баба - голод в семье.

- "Сынок, я, конечно, всё понимаю, но ты уволился с работы, чтобы... как? как? А-а-а, точно, да ты рэпуешь", - когда начинает шарить дед - становится страшно.

Итак. Обычный провинциальный город. На улице слякоть, ветер, листья - в общем, осень, - а дома бардак-барак: в холодильнике пусто, ребёнок кричит, мама плачет в туалете.

Наш оператор заходит в зал и видит удивительное зрелище: почти лысый мужик лет двадцати пяти сидит на корточках и читает под бит:

"Это всё правда, я те зуб даю, блин буду

Выведи на чистую воду, как обряд вуду.

Правду, не вымысел, только факты без примесей

Вывезешь? Детектор лжи".

Конечно, ситуация патовая.

- Что вы делаете?

- Да, я рэпую чисто. Мне по кайфу блистать. Я просто выросший в смысле, в котором в центре - сказать.

- У Вас орёт ребёнок! - кричит оператор.

- Ща замутим темку, чтоб семью утихомирить. Доча, меньше шума! Оксана, быстро к стирке!

Уважаемые зрители, дочке, если что, три года. А Оксана беременна, хотя и без этого она была обременена большим весом.

- Что ты делаешь?!- включилась жена. - Что ты творишь?! Горе! Стыдно! У нас репортёры, а ты... Пошёл! Пошёл вон! Идиот! #@#@! #@₽@#@₽! @#₽ #₽ @#₽!..

Жену тоже начали успокаивать, иначе пришлось бы запикивать весь эфир.

- Расскажите, как вы стали таким?

- Рэпом я живу всю жизнь, строчка-строчка, биф-на-биф. - Продолжал Александр, он же отец. - Я читать люблю всю жизнь - в андеграунде я кажись.

- А как к этому относится ваша семья? Ваш отец?

- Отец мой славный мужик, только он походу не рад мне кажись.

После нам уже объяснила жена Александра - Оксана - про его тяжёлые взаимоотношения с отцом. Далее с её слов:

- Ох, горе мне… Да и деду тоже горе. Как в этот его «рэп» ушел – совсем с катушек слетел… Вадим Владимирович вразумить его пытается, в чувство привести… А муженьку плевать, только о себе и думает. Ни обо мне, ни о ребенке, ох, горе мне…

Камера повернулась на маленькую девочку, сидящую в узкой комнате. Вокруг нее еще хуже, чем во всех уголках квартиры: разбросаны вещи, игрушки, рядом с ногой растекается зеленая лужа, коленки в чем-то черном, лицо чумазое.

- Девочка, расскажи, ты покушала? – Спрашивает ведущий.

- Да. – Ответила она, с интересом разглядывая камеру.

- А что ты покушала?

- Лапши-и-ичку. – Протянула она и отвернулась.

- Какую еще лапшичку? – Не понял ведущий, переглянувшись с оператором.

- Лапша-лапша – это база, один глоток – наелся сразу. – Донеслось с кухни. Ведущий тяжело вздохнул.

- Оксана, Вы ведь знаете, что детскому организму нужен белок, витамины?

- Конечно знаю. – Зарыдала Оксана третий раз за эфир. – Кто ж не знает-то. Да откуда нам их брать? Денег нет ни на что… Только на пенсии Вадима Владимировича и живем…

- Пенсия отца, лапша на «репите», послушай-ка сюда, ее остановите! – Воскликнул Александр.

М-да. Действительно тяжелый случай. Эту парочку, да и деда тоже, необходимо отправить к семейному психологу. Переключаем кадр на просторное помещение с белыми стенами. Нет, это не психушка, всего лишь кабинет специалиста по подобным делам.

- Да, да, проходите сюда. Оксана, садись слева, Александр справа. Вадим Владимирович, подождите, пожалуйста, вон на том стуле. Начали!

- Здравствуйте, Оксана, здравствуйте, Александр. – Поздоровался бородатый мужчина средних лет в строгом костюме. – Меня зовут доктор Леонов, я здесь, чтобы вам помочь. Александр, скажите, что вас не устраивает в жене?

- Она тупая, глупая

Ничего не понимает.

Нифига не умная

Только не вдупляет, е-е.

- Я так понимаю, претензия к вашему образованию? – Обратился психолог к Оксане, так как понял, что с Александром конструктива не будет.

- Он все время меня глупой называет. Хвастается умными словечками, которые вычитал только что с википедии, а меня унижает, что я их не знаю… - Снова начала плакать Оксана.

- Понятно, с этим поработаем. Какая у вас претензия к мужу? – Скорее для формальности спросил психолог. Формальных вопросов было ещё много - так ни к чему и не пришли.

Дед резко встал, взял сына под руку и ушёл в другую комнату. Они хотели уединиться, но наш оператор нечеловеческим усилием слился с воздухом и записал часть их разговора:

- Что за цирк! Ты куда меня привёл? Себя унижаешь, свою семью и меня решил приплести?

- Батя, сори, много траблов, вот зачем ты тут.

- В том-то и дело! С тобой одни проблемы. Сколько раз я тебе говорил прекратить читать? Тысячи, миллионы... Ты не видишь, что происходит с тобой? Да даже на дочку свою посмотри - словно её отец не рэпер, а калека, который деньги только транжирит.

- Вижу цель - забыл о боли. Знаю плату этой воли, чтоб достичь вершин - нужно жертв аршин.

- Да ты бестолковая бестолочь! Мне стыдно за тебя! В твои годы я прилежно работал для семьи. Делал всё, чтобы она не умерла с голоду. А ты? Что ты делаешь, чтоб они были счастливы?

Александр немного помолчал, но потом продолжил:

- Прав ты, дед, что делал так:

Вырос я и брат, что просто смак.

Но я не таков как ты.

Здесь тропинка в три пути:

Первый быть спокойным, стадным,

Второй - статься наркоманом,

Третий выбрал же я сам.

Тут нет гарантий стопроцентных,

Ведь нету ясного пути.

Тут только вечность беспринципных,

Кто не сдавался даже при смерти.

Мне очень жаль, что я не скромный -

Мне очень жаль, что я не ты.

Хотел бы быть с тобою в строе,

Но мы выбрали разные корабли...

Вадим Владимирович даже дослушивать не стал - рывком кинулся прочь из комнаты. На выходе ударил нашего оператора в нос, что тот аж подскочил и влетел в стену. Сеанс психолога закончился.

После этого инцидента мы отправили наших героев на "реабилитацию". Оксану в свинарник, чтобы она осознала суть того, что не обязана выполнять всё то, что ей говорят. Александра же отправили на работу: он ездил с бригадой по шоссе и собирал мусор.

Если быть честным, он ужасно выполнял свою работу. Носил по веточке и спорил с мужиками.

- Шишка, фантик, сигарета,

Проволока, болт и латекс.

Зачем нам всё это делать,

Если на Земле всё равно наступит хаос?

- Дурак что ли?

- Ты дурак!

- Мы тебя взяли на работу, а ты ещё негодуешь? Прошло только два часа!

- Время - бренность,

Труд твой - мусор.

Вся небесность

В моей музе,

Чья красивость

Тебе мрачна.

И что тут делать,

Если туп ты?

Мужик решил не продолжать спор, но в глубине души он затаил рьяную злобу на этого недоумка.

Позже эта терзающая его злость вылилась в месть: когда машина уезжала, он сказал водителю, что все на месте, хотя Александр так и носил ветку за веткой. Машина уехала. Александр сам пошёл домой пешком. Дома он застал жену, которая только вернулась из свинарника.

Оксана не стала ничего убирать в доме. Месть – это ужасно, подло, отвратительно, но она помогает ей успокоится. Не готовила она сегодня еду, только дочку накормила, сама поела едой быстрого приготовления.

Александру стало плохо от увиденной картины. Ему привычнее, когда Оксана плачет, дочка чем-то играется, а сейчас жена его сидит, оперившись на стену, смотря в никуда. Ребенок спит.

- Разве с этого мы начинали? – Спросила Оксана очень тихо. Александр не ответил. – Я полюбила не того, кто сейчас стоит и смотрит на меня. Это не ты, Сашенька. Ты кто-то другой.

Александр замер.

- Я так хочу отомстить тебе чем-нибудь… Насолить в жизни так, как ты насолил мне… Но я люблю тебя и не могу этого сделать.

- М-да, Саша. – Зашел в комнату Вадим Владимирович. – Во что ты превратился? Ты не мужчина, ты – чудовище.

Ты – чудовище.

Открой глаза.

Александр сидел возле больничной койки, где лежала Оксана. Ей делали УЗИ.

- Ребенок в порядке. Вот, посмотрите, это ручки, ножки, голова… Папа, а что же вы на ребенка не смотрите?

- …

Дорогие телезрители! Да, мы специально подговорили Оксану и дедушку сделать атмосферу в доме такую, чтобы Александру стало совестно и он взялся за ум. Кажется, у нас что-то получилось! Смотрите, с каким взглядом он смотрит на УЗИ ребенка. Как будто что-то вспоминает.

- Саша, пожалуйста, бросай этот свой рэп. – Взмолилась Оксана. На ее коленях сидела девочка. – Хотя бы ради детей. Нам нужны деньги. Как только они появятся – занимайся чем угодно. Ты же не хочешь, чтобы они умерли от голода, так ведь?

Александру не хотелось. Он ответил:

- Хорошо, любимая,

Дорогая моя,

Светлая, красивая,

Отвечаю, любя,

Что для детей, для деда,

Да хоть для всей планеты,

Я буду работать,

Я буду любить,

Ты будешь готовить,

Мы будем жить!

Дорогие телезрители! Вот таким образом заканчивается история наших героев – обещанием Александра обязательно исправиться, отказом Оксаны от мести и негодованием Вадима Владимировича, который все еще недоволен поведением сына, но уже в меньшей степени. Желаем этим троим любви, счастья и процветания, а на сегодня у нас все, спасибо вам большое за просмотр и до новых встреч!

Счастье. Часть 2: Эвдемония

Эссе на тему: счастье

Может ли быть счастлив человек в тюрьме? В нормальной тюрьме: с закрытыми душевыми кабинками, с жидким мылом, без всяких "братишек" и пр.?

Конечно может. Ведь величайшие умы человечества говорили, что счастье зависит только от тебя. Глубоко...

А может быть один человек счастливым, а другие нет? Например, может ли ученик во время эвакуации в школе (началась пожарная сигнализация) быть расстроенным, пока все окружающие, в том числе учителя, радуются тому, что не надо учиться и кого-то учить? Да, очевидно, может. Например, он забыл пенал в школе или хочет в туалет.

По итогу, я хочу заключить, что счастья не существует. Да-да. Это всего лишь глупая иллюзия, в том смысле, что мы под счастьем разумеем просто наложившиеся друг на друга удовлетворения. Это понятие несёт в себе бессмыслицу. Думаю, что понятие счастья нужно людям, чтобы, стремясь к нему, закрыть глаза на свои существующие проблемы - то есть как можно больше не замечать реальность. И, отвечая на главный вопрос, "что мешает человеку быть счастливым" - я утверждаю, что это его ум. По-настоящему умный человек не может быть счастливым.

Реальность

Серёжка встал из-за письменного стола. Он только что закончил писать эссе. Мальчик был очень рад.

- Сынок, иди ужинать! - Раздался нежный голос матери с кухни.

Серёжка выбежал из комнаты и застал на кухне всю семью: папа и мама накладывали тёплое картофельное пюре в тарелки. Папа что-то рассказывал маме, оба влюблённо смотрели друг на друга, словно за долгие годы совместной жизни они никогда не ссорились и всегда наслаждались семейной идиллией; после они весело засмеялась. Сестрёнка в это время сидела за столом, но, как только вошёл братец, резко вскочила и пошла обниматься. Все сели за стол и, взявшись за руки, прочитали молитву. На нём, как было уже описано, стояло пюре, от которого шёл ещё горячий пар; подле стояли стаканы с соком, бутерброды с икрой, селёдка; в центре возвышалась шарлотка из свежих яблок. Почти как в Новый Год.

- Ну что, крепыш, как написал эссе? - спросил отец.

- Всё отлично папа. Этот год тоже закончу отличником. - Папа потрепал сына по голове.

- А у тебя, дочка?

- Сегодня победила в соревнованиях по плаванию. Послезавтра поеду ещё на всероссийские соревнования по фигурному катанию в Пермь.

- Умница, дочка.

Семья ещё долго не выходила из-за стола, даже когда кончилась еда. Все чем-то делились, рассказывали, поощряли. Позже все позвонили по видеосвязи бабушкам и дедушкам - договорились всем вместе съездить в поход на выходных. Дети потихоньку начали зевать. Отец, играясь, как супергерой отнёс всех по кроватям. Последнюю отнёс мать. Потом все крепко заснули.

Digital Madness

Проснулись от неприятного шума. Все не выспались - были раздражены.

Отец уехал на работу. Мама, как обычно, осталась дома. Дети из-за плохого самочувствия не пошли в школу.

Был вечер. Глава семейства возвращался домой. За день он сильно вымотался: сначала отвратный шум утром, потом пробка и множество аварий, после какие-то ужасные новости (то ли какой-то апокалипсис в Америке, то ли нашествие динозавров в столице), ещё и на работе были все как будто подменены: раздражены и злостны. Наконец, этому настал конец.

Глава семейства отворил парадную дверь, разделся, выпил на кухне чашку чая. Вошёл в комнату: ну хоть кто-то сохранил сегодня старый уют - мать сидела на диване и всматривалась в лицо мужа. Они обнялись, поцеловались.

- Милый, я приготовила тебе сюрприз.

- Ха-ха, да ты, видно, заждалась. Ну дав... а где же...?

- Только без вопросов! Это только испортит нашу идиллию. Нашу идиллию - мы будем теперь всегда вместе счастливы. Пошли в ванну...

Лицо отца окрасилось в красный, он по своей привычке, как обычно, разволновался. По дороге в ванну снял носки...

Зашёл в ванну он спиной, но запнулся: на полу валялось тело девочки. Обернулся. В ванне всплыло бездыханное тело Серёжи. Детские личики бледные, кожа блестит; глаза закрыты, губы чуть припухли. Ведь когда-то они тоже дышали жизнью.

Руки отца задрожали, глаза заслезились. Он ещё ничего не осознал, только после нескольких минут жалких попыток откачивания и оплакивания своих детей он начал понимать.

Свет в ванне был такой же яркий, как и всегда, белоснежный кафель, белая стиральная машинка, белая ванна, и теперь, белые детки дополняли атмосферу белого царства семьи.

Отец отринул от бездыханных тех, перестал горько рыдать, вырывать с себя волосы, молиться, винить себя, что приехал не раньше. Он медленно повернул голову: мамы уже не было в доме. Уже не было здесь. Отец остался один со своим счастьем - детьми - остался один со своим горем. Со своим горьким горем. Теперь уже наедине с собой. Уже не с кем поделиться событиями. Только гонять мысли в своей голове. Только кружить их, зацикливать, убивать себя ими. Разум взял под свой убийственный контроль всю ситуацию - и где же тут счастье?

Отец вечером ушёл из дома. Не было больше слов, эмоций, слёз и мыслей. Только он, хромающий, немножко поседевший от стресса, пересекал улицу. Зашёл в бар - в этот день он был битком - и пил нескончаемо долго, очень долго, очень долго.

Дорогой дневник!

Плавание – это то, что я обожаю больше всего. Это вся моя жизнь. Больше, чем просто хобби и увлечение, господи, как же я люблю плавать.

Привет! Меня зовут Эбби, и то, что про меня нужно знать, уже указано выше. Невозможно быть со мной знакомым и не знать, что я профессиональный пловец, который занимается любимым делом уже десять лет. А мне сейчас семнадцать, на минуточку! Скоро я окончу школу и поступлю в университет на факультет физкультуры и спорта. И меня никто не остановит!

А эта рыжая девчонка рядом со мной – Бекки, моя лучшая подруга. Она тоже занимается плаванием, но не горит этим спортом, как я. Ну, по крайней мере, пока я точно уверена в своем выборе, она еще думает, а мне приходится ее уламывать пойти вместе со мной.

После тренировки мы обожаем проводить время друг с другом. То ко мне сходим, то к ней, то в кафешку, то в кино… Дружим мы уже как раз лет десять, на секции и познакомились.

Ох, не очень я люблю то время вспоминать. У меня вообще ничего не получалось, я все время тонула… А Бекки меня спасала. Она всегда была талантливой, не прилагая больших усилий, добилась успеха, а я старалась, не покладая купальник. И теперь мы точно на одном уровне, а, судя по результатам тренировок, я даже на голову выше.

Моя подруга очень рада за меня. Она вообще замечательная: поддерживает меня все время, хвалит… Только в последнее время какая-то тихая. Наверное, волнуется из-за ближайших соревнований. Я ей говорю все время: «Ну чего ты боишься? Это же между нашими ребятами соревнования! Даже не городские! А так, в рамках секции…», а она все равно нос кривит и смотрит в пол. Ну что за сентиментальность!

Хотя, признаться, я тоже немного побаиваюсь. У нас там есть старшие ребята, с которыми бы мне очень хотелось посоревноваться. Они ужасно сильные и мускулистые, а еще вечно нос задирают. Тренер мне говорит уделать их, что я собираюсь сделать с удовольствием.

Вообще, я никогда особо перед заплывами не переживаю. Но сегодня особенный случай. Мы с Бекки шли друг с другом под руку – это наш особый ритуал поддержки, - входя в привычную раздевалку. Отдали старой милой тетке курточки, прошли поодаль. Наши девчонки уже переодевались, мы со всеми поздоровались. Я оставила свою сумку в шкафчике и отошла в уборную заплести волосы перед зеркалом.

- Волнуешься? – Не зная зачем, спросила я Бекки. Конечно, она волнуется, об этом говорит все ее раскрасневшееся лицо и подергивающиеся пальцы. Я ободрительно сжала ее плечо, переоделась в свой сплошной купальник черного цвета. Мы вышли как раз вовремя.

Большинство наших ребят собрались возле чаш бассейна. Знакомый аромат хлорки ударил мне в лицо, я жадно его вдохнула, разминая руки. Собрались все возрастные группы. Мальчики и девочки от двенадцати до пятнадцати лет, юноши и девушки от шестнадцати до восемнадцати и старшая группа девятнадцать и выше. Вот они-то и смотрели косо то на меня, то на Бекки, я им отвечала тем же.

Соревноваться группы собирались не перескакивая больше, чем на одну группу. Грубо говоря, мелкие не будут плавать со старшими, только с нами. А вот нам как раз повезло, мы покажем себя со всеми возрастными группами. Я сладко улыбнулась, сжимая руку подруги.

- Эб… - Наклонилась она ко мне. – Дай лямку поправлю…

Мы отошли чуть-чуть назад. Первый заплыв совершили мальчишки из младшей группы с нашими парнями. Эх, наши им нос утерли… Бекки поправила мне купальник, мы вернулись.

Дальше – интереснее! Я стою на дощечке в позе ожидания, сейчас мы поплывем с мелкими девчонками. Конечно, душу не греет мысль, что я сейчас буду красоваться перед детьми, но все равно!

Конечно же, я приплыла первая, на голову оторвавшись от остальных. Вторая была Крис, третья Мира, четвертой приплыла Бекки.

Я с жалостью глянула на подругу. Когда-то она среди нас была лучшей.

- Эбби. – Стараясь скрыть грусть, посмотрела она на меня с легкой полуулыбкой. – Снова лямка.

Я удивилась, но не придала этому значения. Купальник вроде не новый, но и не очень уж старый, от хорошей фирмы. Мы снова отошли, а когда вернулись, настало время нашим девушкам устроить заплыв со старшей группой. У них нет разделения на юношей и девушек, потому что их и так было мало, поэтому против нас встали все. Некоторые парни кинули на меня хмурый взгляд, но они улыбались, что меня смутило.

Я встала в стойку, раздался сигнал: тут же рванула вперед с такой силой, с какой я еще никогда не устремлялась вперед! Казалось, что мои руки рассекают воду передо мной, когда я совершаю мощные гребки!

Погодите, что-то не так. Какое-то неописуемое чувство свободы охватило меня с головой, странная свежесть обдавало мое тело.

А потом наступил ужас. Я незамедлительно остановилась, забарахталась в воде, пытаясь исправить отвратительное положение.

Чертова лямка оторвалась! Надеюсь, что этого никто не увидел… Сжимая купальник рукой, я погребла обратно. Я слышала грозный громкий голос тренера, спрашивающий меня, какого черта я делаю, и умирала от стыда.

Первыми приплыли как раз те злобно улыбавшиеся парни, за ними – остальные наши девчонки. Мне стало плохо, поэтому пришлось покинуть соревнования досрочно.

Я сидела в раздевалке одна, поджав ноги к себе, и плакала. Надо же было так опозориться перед тренером, девчонками, старшей группой… Как же горько, больно и обидно! Дурацкий купальник! А ведь Бекки наверняка заметила, что с ним что-то не так, а я даже внимания не обратила!..

Кто-то зашел. Я даже голову не подняла, чтобы посмотреть, кто. Хватит, и так достаточно сегодня опозорилась.

Чья-то рука оказалась у меня на плече. Раздался дрожащий голос Бекки:

- Прости меня…

- За что? – Всхлипнула я.

- Я не могла иначе…

- Да что случилось?! – Повысился мой голос. Она издеваться что ли надо мной пришла?!

- За испорченный купальник. Прости. – Она встала и вышла обратно к чашам бассейна.

Я не поняла. Это что только что было? Я окликнула ее, но никто мне не ответил. Моментально подскочив, оделась и покинула здание.

А Бекки стала игнорировать мои звонки и сообщения. В школе не здоровалась со мной, отсела на последнюю парту, не отвечала на вопросы, что случилось, на переменах избегала.

Это что, предательство? Спустя десять лет дружбы? Она призналась мне, что испортила мне купальник… Но для чего это ей было нужно?

Из секции она тоже ушла, что стало для нас всех ударом. Про мой инцидент никто, слава Богу, не вспоминал.

Наконец-то мне удалось выловить Бекки. Она отпросилась на уроке в туалет, я пулей вылетела из класса вслед за ней и своими широкими плечами перегородила ей путь на выход.

- Эй! Пусти меня! – Толкалась она, но я не лыком шита. – Если не пустишь, я буду звать на помощь!

- Да что с тобой? Почему ты вдруг просто… Ушла от меня?.. – Мой голос, как и нижняя губа, дрожал. Я не могла понять, что вот так просто потеряла лучшую подругу. – Все ведь так хорошо было…

- Ничего хорошего не было! – Рассвирепела она. – Пусти!

- Почему ты так жестока ко мне? – Не могла сдержать эмоции я.

- Жестока? Всего лишь равнодушна.

- Ты издеваешься? Не видишь разницу между равнодушием и жестокостью? Равнодушной ты бы ко мне была, если бы мы десять лет с тобой не дружили. А сейчас это самая настоящая холодная жестокость. Так объясни мне, почему так? Почему решила все бросить? Раз уж ты так тверда, прояви уважение ко мне, расскажи, в чем причина!!!

По моей щеке покатилась слеза. Ну в самом деле! Если моя лучшая подруга решила перестать со мной дружить, я хотя бы имею право знать, что сделала не так. Бекки сжала мои плечи и легонько затрясла:

- Да потому что ты лучше, чем я! Почему ты, зная правду о том, что это я испортила твой купальник, продолжаешь что-то от меня выпытывать?! Почему ты – бесталантная девчонка - все равно в плавании лучше меня? Лучше всех нас?!

Бекки тоже заплакала, я подалась вперед и обняла ее. Сначала та упиралась, но тоже обвила руками мою шею.

- Дура ты, Бекки. – Говорила я ей в шею.

- Я знаю. – Отвечала она мне. – А еще трусиха.

- Почему это?

- Потому что купальник подрезать тебе меня заставили, а я и ответить ничего не смогла.

Я отстранилась от нее, смотря ей в глаза с недоумением.

- Как – заставили?

- Да вот так. Те парни из старшей группы. Они испугались видимо, что ты им нос утрешь, вот и заставили.

Я рассмеялась. Заливисто, но недолго, смотря на подругу с благоговением.

- Так значит, что это они трусы, а не ты. Ох, Бекки, как же больно ты мне сделала… Как же больно было от твоего предательства…

- Прости меня. – Всхлипнула она. – Мне было завидно, что ты такая крутая, а я нет.

- Не говори глупостей. – Ответила я. – После школы еще поговорим.

Obrыv

Исповедь

Стал ли кем хотел быть? А кем был напомни.

Прошло столько лет, и куда меня это привело? Снова сюда...

Тот же обрыв, та же глушь. Опять наедине с собой и сам против себя. Опять... к чему эти опять? Только лишь напоминают о прошедшем.

...

Но всё же, я как-то изменился? Повзрослел? Года ведь не прошли зря. Бошка всегда была заряжена и набекрень - ничего так и не изменилось. Остепенился, конечно. Нашёл некий покой, обогатился. Да, я другой. Хотя я себе такое говорю каждый год, а по факту?

Стал ответственный: жена и дети, дела и рутина - всё стало обыденным. Перестал время тратить на пустяки; стал за здоровьем следить. Ничего сложного, хотя раньше ой как нелегко было. Это ли взросление?

Нет, нет. Это глупости, это старение. Жизнь всего лишь приедается, вот поэтому всё становится блеклым и обычным. Что такое взросление?

Неужели я всё тот же сорванец, который мечтает и стремится? Вряд ли. Давно я перестал мечтать. Будни сменяются буднями, недели неделями, но искры вдохновения всё потухают и потухают. Остались только страхи, по большей части дикие страхи. Я всё ещё боюсь. Я всё ещё прищучен. Словно ещё живая рыба на кухонном столе.

Я до сих пор себе не ответил: почему я тогда прыгнул с этого обрыва? Я до сих пор не думал об этом. С виду был свободен, как орёл, а внутри боялся и пискнуть про эту деталь.

Я не повзрослел - не перестал бояться. Для этого нужна сила воли, мужество, ресурс, а я со временем становлюсь всё искушённее, слабее и дряхлее. Не трудно быть взрослым, трудно взрослым стать.

...

И какой ценной? Я всё так же разбит. Как тогда в дождь, ураган, я прыгнул с этого обрыва в глубокую бездну, надеясь больше никогда не встать и не проснуться, не увидеть этот белый свет, родных и близких. Тогда я разбился, но выжил. И снова повторю, какой ценой?! Теперь я разбит ещё и духовно. Словно картина, у которой потеряны некоторые пазлы. Я ненавидел себя с того дня, ненавидел всех. Я стал отбитым - нога отсохла, шея травмирована - да и в голове засела ужасная мысль, как будто червь, который грызёт изо дня в день. Высшим благом является целостность, а я кинул эту целостность в обрыв. Выбросил, а теперь жалею.

...

Пытались меня все утешить. Внушить, что всё будет хорошо. Но после такого бывает хорошо?

Я стал на время послушным, не отходил от отца. Точнее, он не отходил от меня. Возил с собой в лес, в церковь, к бабушкам и гадалкам. И чём же это помогло?

Даже в праздники, когда мы по нашей семейной традиции собирались всем составом, я себя разъедал изнутри. Все были в высшем духовном таинстве; были объединены тем, что делали их прадеды и прапрадеды. А я был сам себе на уме, был сам своим палачом.

Разве... разве я не знал, что помочь себе смогу только я? Знал. Знал, но страх... Я боялся себе это сказать.

...

Видимо, духовно зрелым стал я только сейчас, когда признался себе в этом. Да, несмотря на мой возраст, я до этого был обычным простачком, который врал даже самому себе.

...

“Скажи, кто же твой кумир? Пролетаю на ракете прямо мимо их могил”

Ха. Хорошие строчки. Я сам стал своим кумиром и сам себя похоронил. Иронично.

Люди ведь себя ассоциируют с их кумирами. Кто-то хочет быть накаченным, как Арнольд Шварценеггер. Кто-то известным, как Цой. Кто-то мастером, как Рональду. Люди хотят быть как они, но не понимают, что это лишь глупые мечты. Хотя... возможно это придаёт им силы. Наверное, сплачивает...

Да, так и есть. А я с самого детства отринул от всех сильных обожаний. Считал, что это глупо - странно ведь ставить какого-то человека выше всех остальных. Но это сложный путь и я... Я просто прыгнул. Сначала разбежался, чуть не поскользнулся на грязи, но всё же сильно оттолкнулся. И полетел. Полетел к своему кумиру, а точнее, ко своей могиле.

Digital madness

Зазвонил телефон. Мужчина встал с пенька, залез рукой в правый карман штанов и достал телефон.

- Ало.

- Милый, ты слышишь этот звук? Где ты? - Кричала жена.

- В смысле? Что... о чём ты?

- Творится что-то неладное. С самого утра. С самого утра, как появился шум. В город ввели войска. Люди сходят с ума! Где ты?

- Милая... выезжаю. Буду... буду скоро.

Так и закончился диалог. Мужчина снова спрятал телефон в карман и похромал в сторону вертолёта, на котором он прилетел в эту глушь. Связь тут ловила плохо, так что большое везение, что жена дозвонилась до любимого.

Лётчик вертолёта начал заводить двигатель. Они двинулись в путь.

Уже ближе к столице они могли прочесть следующие новости в пабликах:

"Массовые буйства в городах. Люди буквально выходят из дома только чтобы избить прохожего или разрушить что-либо".

"Лидеры ведущих стран в ярости. Каждый обвиняет друг друга в предательстве и нарушении территориальной целостности страны. Ядерные державы ведут переговоры, но, по сообщению наших людей в правительстве, шанс на позитивный исход очень мал".

"Конечно, это скорее всего слухи, которые распространились из-за массового сумасшествия, но наша редакция решила взять ответственность на себя и сообщить нашим подписчикам: есть известия, что люди умирают от рук клоунов, женщин с длинными волосами, высоких лысых мужчин с выпученными глазами и прочей нежити. Также замечены неопознанные летающие объекты в воздушном пространстве, банды разбойников и ковбоев на улице, гигантские черви, роботы-аниматроники и так далее. В столице нашей родины слышны очень громкие и как будто доисторические рычания, словно и в правду динозавры вышли на землю.

Возможно, это просто массовая дезинформация. Но всё же, просим Вас сохранять бдительность и быть настороже. На настоящий момент мы можем быть уверены только в том, что нескончаемый похожий на электронный звук так и продолжает напоминать о себе на территории всей нашей планеты".

Я помню

К черту все общепринятые понятия.

Мы не понимаем истинного значения того, что называем любовью. Нет четкого определения этому чувству, логически объяснить его нельзя, но мы все равно понимаем, когда влюбляемся. Тело начинает странно реагировать. Учащается сердцебиение, что-то в груди покалывает, в легких как будто не хватает воздуха, а глаза отказываются смотреть куда-то, кроме прекрасных глаз возлюбленного.

Ага. Прекрасное чувство, которое толкает на странные поступки, вроде самопожертвования. Какой человек в здравом уме будет жертвовать собой во благо другого? Правильно, влюбленный.

Множество книг, фильмов, да даже примеров из реальной жизни тому доказательство. Первым на голову произведением приходит «Ромео и Джульетта». Героям снесло крышу, отчего они решили быть вместе… В загробном мире. Совершив самоубийство. Бросив свои семьи, мечты, стремления. Да, ситуация была немного другой, если бы не одна бумажка, которую Ромео не получил, хотя должен был, то все могло было быть по-другому, но все же задумайтесь и вспомните, что Джульетте на момент смерти было тринадцать лет.

Я к чему это говорю. Честно – я рад, что никогда не влюблялся. Серьезно, за всю жизнь мне пришлось столько любовных книг прочесть, что уже как-то, спасибо, не хочется. «Анна Каренина», «Бедная Лиза», «Евгений Онегин»… Вроде и красиво, а вроде и зачем оно мне надо? И так забот хватает.

Я сам работаю в офисе фирмы с невероятно сложным названием, язык сломаешь, пока прочитаешь, а дома подрабатываю писателем статей. Вот и пишу сейчас, сидя в темном тесном помещении, являющимся моей однокомнатной квартирой, и размышляю, каких бы примеров еще добавить, чтобы подтвердить свои мысли. А то чего это я – все пишу, пишу, думаю, а на примере не показываю. Мои слова, в таком случае, вполне могут принять за откровенную ложь, чепуху, которую я нанес с дури.

В современную художественную литературу даже лезть не хочу. Слыхал я про мысль одного писателя о том, что любовь – это что-то типа восьмого греха. Любопытно, но читать совсем не хочется. Не привлекают меня современные писатели. Я и сам считаю, что пишу плохо, но находятся преданные читатели, которым нравится, и на том спасибо.

Мне вспомнились еще несколько произведений о любви с трагичным концом, так что статью я дописал быстро. Как всегда, подписал в конце: «С вами был мистер А.»

Меня так-то Александр зовут, но в интернете я обожаю сохранять свое инкогнито, поэтому для меня уже традиция называться на различных форумах «Мистер А.». Вроде и не вру, а вроде не говорю, как меня зовут на самом деле.

Я потер подбородок, задумавшись, чего еще можно в статью добавить, и ощутил под пальцами щетину. Вздохнул, подумав, что пора бы уже побриться. Задумался, для чего. Ответил сам себе, что без колючей бородки удобнее, соврав самому себе.

Как я уже сказал, мне никогда не приходилось влюбляться, чему я несказанно рад. Не надо особо за собой следить, пытаясь кому-то понравиться, не надо ни деньги тратить, ни нервы из-за очередного скандала. А я знаю, о чем говорю, были у меня и девушки, и женщины. В тридцать лет опыта предостаточно.

Я вздохнул и посмотрел на время. Пора бы спать уже. Нажал на кнопку «опубликовать статью», закрыл ноутбук и лег в постель.

На работе моя задача весьма скучна. Сортировать документы, отправлять важные начальнику, вбивать в программу данные… В общем, скукота. Не нравится мне тут работать, но выбирать не приходится. Легко, делать почти нечего, весьма прибыльно, на базовые принадлежности хватает, но ужасно скучно и не перспективно. Но разве я имею право жаловаться? На моем месте желают оказаться сотни, тысячи людей, а я сижу, чем-то недовольный.

Подавив порыв зевнуть, я открыл форум, на котором выложил вчера статью, и обомлел. Сколько-сколько просмотров?! А отзывов-то!

Я схватился за голову, принявшись их читать. Каких тут только не было – кто-то соглашался, кто-то был крайне недоволен, две группы спорили, готовые растерзать друг другу глотки… Я был доволен проделанной работой, читал чужие распри с широкой улыбкой. «Это кощунство! Так искривлять понятие «любви»! Неправильные мысли вы вбиваете в голову молодежи!» - такие меня скорее смешили, чем раздражали. Это мое понимание, я его так передал, приведя аргументы. Ответ на них мне нравился куда больше: «Это вы неправильно думаете, раз считаете, что чье-то мнение – неправильное…»

Я листал весь этот поток негатива, вчитываясь особо внимательно. Один комментарий меня действительно зацепил.

«Вы, конечно, совершенно правы, Мистер А.! Читаю ваши статьи давно, можно сказать, я ваш фанат. Однако я считаю, что вы никогда не любили, раз говорите такие правильные вещи…»

Последняя фраза вызывала у меня в голове диссонанс. Вроде «Лиана» - автор комментария – считает, что раз я никогда не любил, то не могу говорить о таких вещах, а вроде со мной согласен.

Не было у комментария ни лайков, ни ответов. Я нажал на профиль, на аватаре которого стояла фотография алой розы, усыпанная росой. Написал сообщение, спрашивая, что же «Лиана» имеет ввиду.

На удивление, ответ не заставил себя ждать.

«Мне радостно, что моя мысль вас затронула. Ничего такого, просто однажды сильно полюбив, подобного рода «необычные» поступки Ромео и Джульетты перестанут казаться таковыми, хотя это со стороны понятно, что глупо отдавать свою жизнь во имя какого-то там чувства…»

Я задумался.

И правда, я не любил. Так какое имею право судить Ромео и Джульетту? Так «Лиане» и ответил.

«Вы имеете право судить кого угодно. Другой вопрос – насколько ваша мысль соответствует реальности…»

Мы с «Лианой» разговаривали еще около часа. Весьма умный и начитанный человек, оказавшийся девушкой или женщиной, скрывается за маской алой розы. Завершив работу, я с нетерпением отправился домой, дабы поскорее вернуться к диалогу.

Из форума мы перешли в соцсеть. Я даже не принялся за новую статью сегодня – так интересно было слушать мысли человека, у которого взгляд на какой-нибудь вопрос так разительно отличается от моего. И самое интересное в том, что я не могу с ним спорить – так он аргументирован и точен, что дух захватывает.

Кажется, я нашел новое хобби в свои тридцать лет.

Каждое мое утро начиналось не с чашки чая, не с мятного вкуса зубной пасты, не с бритья отросшей щетины на подбородке, а с сообщения «Лиане». Я предвкушал ответ больше, чем зарплату, что для меня совсем несвойственно.

Спустя месяц нашего общения в сети, «Лиана» вдруг спросила, как меня зовут в реальной жизни. Я ответил честно: Александр. Ее зовут Милена.

Затем, спустя пару дней, она спросила, сколько мне лет. Я снова не стал таить: мне тридцать. «Какое облегчение! – писала она в ответ, - Мне двадцать восемь.»

Еще спустя неделю она прислала мне свою фотографию. Что-то внутри меня болезненно кольнуло, когда я увидел ее глаза, ее сверкающую улыбку, светлые, ниспадающие на плечи локоны густых волос… Мне захотелось побриться, прежде чем отправить фото в ответ.

Что со мной? Что за странные ощущения? Я болен, у меня болеет сердце: отчего-то участился пульс, воздуха как будто не хватает…

Я побрился, оделся поприличнее и отправил фотографию, замерев. Ну вот сейчас «Лиана», нет, Милена, расскажет мне то, что я и так знаю. О том, какой я некрасивый, какой неухоженный, какой…

«Ты симпатичный!» - ответил мне аватар алой розы. Почему-то захотелось прыгнуть до потолка от восторга. – «Не хочешь поговорить в реальной жизни, Мистер А.?»

Конечно, я хотел. Что-то мне подсказывало, что в жизни она еще прекраснее, чем на простой картинке. Слава всем существующим в мире и вселенной Богам, ведь оказалось, что мы живем в соседних городах, всего в двух часах езды. Я вызвался приехать, Милена согласилась.

Обычно я провожу выходные в одиночестве. Покупаю пинту пива, ложусь на старенький диванчик, смотрю все, что показывают по телевизору, набираюсь вдохновения для очередной статьи.

Но не в этот раз. Время восемь утра, я еду по шоссе вдоль проводных столбов и кучи деревьев в соседний город, ерзая на сиденье от предвкушения. Естественно, я волнуюсь, спрашиваю себя: «А что, если я ей не понравлюсь? Что, если от меня странно пахнет? Что, если…» - странные мысли, лезущие в голову без понятной причины.

Я заехал в городок. Ничего приметного: серые кирпичные многоэтажки, магазинчики, парочка торговых центров… Навигатор показал на скромный парк неподалеку. Оставив автомобиль, я вышел, в десятый раз поправив алый галстук.

И увидел ее, сидящую на лавочке. Она одета бесподобно: белое платье, усыпанное цветами, накинутая на узкие плечи черная курточка, маленькая сумка ей в цвет улеглась на поджатые колени. Образ, в отличие от моего – белая рубашка с галстуком, пиджак и брюки – шикарен, великолепен, прекрасен. Пышные волосы закинуты назад, губы плотно сжаты, взгляд устремлен куда-то в пол.

- «Лиана», здравствуй… - Сказал я еле-еле, подходя ближе. Я протянул ей руку, помогая встать: она взяла ее, улыбаясь мне.

- Здравствуй, «Мистер А».

Мы прогуливались по небольшому парку, придерживая друг друга, разговаривая обо всем на свете. О вчерашнем дождике, о статьях в интернете, о голубях, усевшихся на проводах…

Расставаться не хотелось. Хотелось держаться за нее, болтать и дальше, поесть в каком-нибудь кафе, написать статью вместе… Но вечерело, так что это было неизбежно.

Я не заметил, как влюбился в нее. В ту, что на несколько голов меня выше, прекраснее, интереснее. Мне хотелось ее видеть каждый день, хотелось спрашивать, как у нее дела. Хотелось выглядеть для нее лучше.

Полгода мы общались, я приезжал к ней на выходные, прежде чем набрался смелости. Терять мне – тридцатилетнему мужчине – нечего. Я собрал все свое мужество в кулак и сказал ей:

- Ты прекрасна. Ты нежна, как вишневые цветы, только-только распустившиеся, ты очаровательна, как радуга на сером небе, появившаяся после многочасового ливня, ты проницательна, умна, красива, словно озерный пейзаж, написанный самым искусным художником последнего столетия… Когда я тебя вижу, то мое сердце скачет галопом, легким тяжело дышать, словно воздух заменили углекислым газом, когда я от тебя вдали, мне хочется приехать, а когда приехал, то уезжать не хочется…

Я высказал свою подготовленную речь на одном дыхании, не позволяя себе запнуться. Она слушала меня внимательно, сосредоточив взгляд куда-то вдаль, затем улыбнулась мне и ответила:

- Я тоже вас люблю.

DIGITAL MADNESS: Армагеддон

Сломай лицо Набей тату

-... что... нужно найти женщину...?

- Какого чёрта? И почему вообще у тебя в одном предложении три троеточия?

- Майк, ты видишь, что я говорю...?

- Брат, братанчик, братишка, мне что-то в голову ударило... я...

Забыли представить двух тинейджеров, которые ведут диалог. Один Майк - родился и живёт в Америке. А другой... оставим его без имени, потому что наша память слишком дорога, чтобы засорять её лишними именами. Остановимся на том, что он родился в России и переехал в Америку учиться в университет, который ему подобрал усатый философов стример хрыч. Тут раздался голос Алисы из телефона:

- Привет! Меня зовут Алиса. Я буду Вашим...

- Алиса, остановись, мы все это слышали, скажи что-нибудь новое.

- Ладно, извините, мальчики. Не буду нести эту ахинею, ведь времени всё меньше и меньше. Я Алиса, а Вы два бесполезных подростка, которые ещё ничего не видывали в своей жизни. Вам на душу выпала великая ноша - найти эту женщину, чтобы...

- Ого, Майк! Нам выпала великая честь, сечешь?

- Нет. Вы всего лишь два никудышных подростка. Ваша ноша - чистая случайность, не называйте её делом чести или судьбой. В конце Вы умрёте, также как и были рождены. А теперь...

- Какие же мы крутые, Майк!!!

- Согласен, бро-о, нажму-ка я эту кнопку.

Кнопка была красного цвета и находилась на экране телефона тинейджера, откуда с ними разговаривала Алиса. Никто не знает, как обнаружил эту кнопку Майк, ведь её размер не превышал 4 пикселей, но он всё же ткнул прямо в неё. Алиса как раз далее хотела сказать о существовании этой кнопки под названием "Digital madness": она предназначена для десимуляции реальности, полная фрагментация, для которой достаточно пару часов. Также Алиса хотела сказать далее, что эту кнопку нужно нажать лишь в крайнем случае, если поиски никуда не приведут. Ну что же! Они ломают стандарты.

Начался дикий писк, как перемодуляция, но звук исходил уже не из телефона%:

- Что происходит, Майк№№?! Зачем ты нажал, дурак? Отключи%! Отключи!

- Не могу, брат!

- Алиса, помоги!

- Поддержка сервиса "Голосовой помощник Алиса" была прекращена. Началась десимуляция. Введите в терминал, что хотите получить. - Зазвучал всё тот же голос Алисы, но словно от третьего лица. - Но учтите, что Digital Madness начался. Ваша задача - найти эту женщину.

- Напиши тишину! Тишину.

Ужасный звук прекратился, к сожалению, только в их головах. Все остальные люди на Земле слышали этот писк ровно также.

- И что же нам делать теперь, Майк?

Тут в комнату зашёл Вергилий:

-Я Вергилий, путеводитель в тьме,

К вам пришёл, чтоб спасти мир от беды.

Соберите мечты, в сердцах зажгите свет,

Вместе мы одолеем судьбы роковой след.

- А-а-а! Кто это такой?

- Что за чёрт? Пошёл отсюда вон! Пиши, пиши быстрей.

-Вам, юные сердца, внимаю я с тоской,

Верьте...

Тут Вергилий пропал вместе с домом - осталась одна лужайка, на которую упали два тинейджера.

- Где дом? Где мой дом?!- завопил Майк.

- Не кричи. Надо просто найти женщину и...

На этом моменте к ним прискакала огромная жаба. Вся зелёная, вонючая, с бородавками и прочим. Обычная шестиметровая жаба. Начался файтинг: Майк сделал кувырок наза№№№д и уклонился от удара её длинного языка -> Тот самый пацан, чьё имя до сих пор никому не известно, ввёл в терминал какие-то буквы -> он перевоплотился в Сэма Сулека, но со своим лицом -> он вынул гигантский нечеловеческий меч, как у Гатса, из-за спины и разрубил жабу на пополам.

- Эй, я тоже так хочу! Сделай меня... сделай меня... человеком-пауком!

Я тупой. Имею свэг, но чекай бекграунд

Было уже поздно: Майк стал рыбой-каплей. Немного посмеявшись, безымянный пацан превратил своего хоуми в человека-паука.

- Ну что же! Настал наш черёд спасать мир! Прямо как в фильмах!

- Лет`с гоу! Сейчас создам звездолёт%%%!

Тут на поляне материализовался неплохой звёздный драндулет. Конечно, не как у Стражей Галактики, но и не метла ведьмы.

Человек-паук одним прыжком долетел до своего места, Сэм Сулек тяжело перетаскивал накаченные ноги, широкую спину. Треск суставов буквально был слышен””” на всю улицу. Друзья сели в летающий драндулет и отправились наобум вперёд.

Но время неумолимо шло. Беспощадный и дикий шум, который, как полагали, исходил из космоса, но на самом деле доносился от телевышек и всего электрического, превращал людей в безумцев. Главный удар приняли””” на себе жители городов: слабые здоровьем умирали сразу, те, что менее чахлые, просто стали невменяемы и творили полный беспредел. Так начались массовые расправы, линчевание, грабёж и прочее. Те, кто остались с рассудком в №дружеских отношениях, стали запасаться едой и оружием, убивая на пути всех безумцев, которые встанут им на пути. Жителям деревни повезло больше: максимум, что у них произошло, это то, что один местный пьяница утонул в уличном туалете, но это было бы и до Digital madness. Началось настоящее цифровое безумие - дичайшая фрагментация - остановить которую могли лишь...

- Майк, почему в радио говорят про нас и словно от лица, которое не причастно к нашему миру? К кому вообще он обращается?

- Смотри! Дед с пропеллером!

- Фух, чуть не сбил!

- Эх, чуть не улетел на небеса! Но я же Карлсон — даже машины боятся моего обаяния!

- Что за дичь, старик? Иди к чёрту. Пиши давай.

Карлсон пропал.

- Почему именно мы, Майк? Почему...

- Когда в прошлый раз мы говорили об этом, тогда я нажал на кнопку, - сказал чело66век-паук, - нажму и сейчас. - Майк нажал на гигантскую красную кнопку - переход в гиперзвуковое пространство. Тинейджеры попали в бесформенный простор.

Проснулся в пустоте - это всего лишь сон.

- Оу май гадебл! Зачем ты нажал, человек-паук?

- Я просто... просто. О, смотри! Летающий чел!

Он, вид3iмо, потерял сознание. На нём были спортивные штаны, бежевая куртка и модные кроссовки.

- Давай его к нам.

- Давай, проснись! - по щеке бил человек-паук, если бы размахнулся Сэм Сулек, то летающего челика уже не было бы в живых. - Вставай. Гет ап, вейк ап!

- Авлвиц эвыыв, бик векыэы

Хаты в ризах образа

- Что несёт этот белый?

- Он говорит на русском. Я тебе переведу: "кто вы такие?"

Далее, для экономии сгенерированных символов, мы все сделаем вид, что Майк понимает Ваню самостоятельно и с первого раза.

- Нет времени объяснять - ешь арбуз.

- Какой арбуз? Я лишь гулял по лесу, я лишь... Неужели меня реально убил маньяк? И это мир после смерти? В космическом корабле? С двумя идиотами, которые и два предложения сказать не могут? Что за участь! Если бы Данте писал сейчас, то это пространство было бы колыбелью Сатаны, десятым кругом.

- Что ты несёшь, белый?! Лучше помоги найти эту женщину.

Ваня впиlся в фотографию этой женщины на телефоне. Он её помнит - забыть такое нельзя. Тот самый жаркий Крым, тот самый безумный поступок. Но пора остановиться: слишком много осознанных предложений подряд. Ведь на дворе Digital Madness.

- Летающий чувак, - говорил человек-паук на летающем корабле, - ты знаешь её? Если мы её не найдём, начнётся армагеддон. Все погибнут. Ю ноу?

- Я её помню... она сейчас в России, в столице. Я знаю адрес.

- Тогда, что мы тут левитируем в пространстве! В полный перёд!

Ещё 15 минут они пытались выйти из сверхзвукового режима. Наудачу вырванный провод помог им покинуть небытие. Сейчас они летели с огромной скоростью вниз с высоты птичьего полёта на красивый Красный Кремль.

Папа вернулся - все будут наказаны

- Чёрт возьми. Что будем делать?

- В телефоне пишут, что до полной десимуляции остался час.

- Что?! Как так быстро пролетело время, как мы сейчас летим?

- Броу, это теория удвоенного времени Майкла Наки - ты не шаришь.

Ваня тем временем летел как ракета из Clash Royale. Его тело не выдержало нагрузки, и он потерял сознание. Красная площадь тем временем всё приближалась и приближалась. На ней происходил сущий хаос.

- Неужели мы так и умрём?

- Видимо, бро. Прости меня за всё...

- Ты, ты...- Майк заплакал. - Но у нас же есть телефон!

- Точно! Гений.

По вечерам, по ресторанам

Земля всё ближе и ближе.

- Как хорошо, что я это придумал.

- Точно. Голова всё-таки на плечах есть.

- Спасибо. Я такой.

Золото на шее, золото на карте

Высота около 200 метров.

- Классная всё-таки идея!

- Пиши уже наконец!

- А я и забыл! Что писать?

- Хоть что-нибудь!

- П - а - р - а - ш - ю - т.

Плыви в сети, плыви в сети

Но безымянный тинейджер был всё ещё в теле Сэма Сулека. Его пальцы слишком накачены, поэтому он не попадал по кнопкам. Вот что он ввёл: "авнсщцо". На благо подключился Т9 и из этой икоты младенца вывел "джакузи".

Так посредине красной площади оказалось джакузи. Но вокруг творилась жуткая ситуация: был пулемётный огонь, очень много людей, которые быстро перемещались. Были ещё %error%.

- Ты гений, бр0! Джакузи! Сейчас отдохнём от души.

- Да, мы заслужили отдых.

Тем временем Иван, который уже очнулся потому что захотел, вставил:

- Но нам нужно найти её!

- Вечно ты весь кайф обломаешь.

- Теперь придётся стараться! - крикнул Майк.

В это время на танке подъехал один старик. Дед вылез из него и захромал к друзьям. Одной ноги у него не было - костыль - шея была перекошена, словно от падения. Волосы были седые, лицо хмурое и серьёзное.

- Что вы здесь делаете! - закричал он. - Вы понимаете, что у нас тут военные действия! А Вы тут прилетели на джакузи!

- Давай к нам, дед! Мы тут чиллим.

Снова я напиваюсь

- Это война - здесь убивают! Вы думаете, это всё шутки!? Сотни миллионов погибших по всему миру! Миллионы пропавших без вести! Ядерная война на пороге! А Вы! ТУТ! НА ДЖАКУЗИ?!

Долго они ещё перекрикивались. По итогу, оценив Сэма Сулека и человека-паука по физическому достоинству, их взяли в батальон. В нём, по разным причинам, были, кроме граждан России, ковбои с Дикого запада, бородатые колдуны и волшебные феи, которые, стоит отметить, сражались как настоящие воины.

Бой они велиuu против полного сброда: полчища зомби, людоеды из фильма "поворот не туда", орков, троллей, ведьм и прочей нежити, которая позарилась на землю русскую.

Не пой, красавица, при мне

Наши занимали позицию вокруг храма Василия Блаженного; враги подступали со0 входа. Зрелище действительно было не из лучших: гнилой запах, дикий шум, залп снарядов, полчища мертвецов - причём действительно мёртвых. Бой вёлся не за жизнь, и даже не за смерть. За спиной стояла столица, которую совесть не позволяла оставить на попечительство этих злодеев. Это не война в обыденном смысле этого слова. Это битва, причём символическая. Проигрыш означал смерть всего, что было дорого.

Пока была подготовка к наступлению, Сэм Сулек закорешился с Ильёй Муромцем, который проводил обучение ковбоев владением огнестрельным оружием. Человек-паук тусил с колдунами и одним гуру, который дал лечебные травы для переплетения чакр. Иван разговаривал с феями и домовыми.

Куплю моторолу, чтоб не набирали

- Приготовьтесь к наступлению! - прокричал хромой старик.

Все начали формировать строй. Всем было тяжело: полчища врагов на всей территории, мёртвые близкие, сошедшие с ума родственники. А сейчас битва, решающая всю суть и естество страны. Но отступать некуда. Это был мужественный поступок: в такой крайней ситуации стоять на своём и идти до конца.

- В наступление!%- Иван бежал с волшебным мечом, который травой вырастал из его руки. Сэм Сулек защищал фланг и стрелял из базуки - ноги ему было тяжело перетаскивать, не то, что бегать. Человек-паук был человеком-пауком. Впереди всех, как щит, выступало Мудрое Дерево.

Идеальная причёска у меня

Начался; бой - враги столкнулись. Кто-то кусался, кто-то стрелял, кто-то колдовал, кто-то запускал dodonpa и пр. Горы погибших наслаивались друг на друга, как сгущёнка, вытекая из упаковки, образуя гору.

Соник резал сотнями, Марио удалось взять в плен за грибы. Немезис огнемётом разжигал в№сё вокруг; горохострел атаковал зомби; ниндзя стихиями расчищали поле для атаки; суперкрохи просто летали; Бэтмен говорил "я Бэтмен"; Дедпул был как стенобой из Сlash of Сlans. Много было ещё интересных персонажей - всех не перечесть.

В один момент все начали кромсать друг друга на перебой - и своих, и чужих. Битва превратилась в кровавое месиво, техасскую резню.

- №У меня же есть телефон! - обрадовался Сэм Сулек.

Я стреляю: «Бах-бах!», ты базаришь: «Ква-ква»

В этот момент раздался огромный рёв. Около мавзолея появился высоченный тирекс. 666Ваня, в связи всплеска эндорфина и дофамина, подпрыгнул и распластал динозавра.

- Сэм! - крикнул старик. - Это не может продолжаться вечно! Нужно отступать.

Сутки позади, но мы не спали

- Я могу сделать всё что угодно с помощью этой штуковины. Только скажите.

- Напиши, что... чтобы... чтобы я...

- Ну же$! Быстрее... впишите сами.

Старик взял в руки телефон и через пару секунд всё исчезло. Уже после все узнали, что в этот миг защитники собора телепортировались в безопасное место. На месте “На дуще тепло, снега намело” Красной площади оказалась гигантская пропасть. В которую провалились все супостаты, вместе со старико”м, который решил остаться с ними. Поле боя стали их могилой. Могилой памяти о великом сражении. Могилой чудес и волшебства.

- Damn.^..

Дэмн... я кину тебя в реку

- Остало$сь 10% минут.

- Видимо, @мы её уже не на^йдём.

- Спасибо+ Вам за всё,) что мы сегодня прошли, - запла@кал человек-паук. - Такое никогда не забуду. *- А где $мы?

Это краш, это баш

- Мы в полно%%%й...

- Да $нет же. Чей это двор?

- !!Давайте ограбим кого-нибудь напоследок.

Раскачал...

Трои#ца зашла #в дом. Людей там не было. В@ прихожей стояло много обуви, в том чи#сле и детской.

Этих малых, как протеин

- Где у них лежит% самое драгоцен#ное?

- В одной комнат==е лежит всё девчачье!

У меня спойлер -

- Я на2шёл комнату, где на #столе лежит эссе по теме счастья. Вот у кого-то денёк выда1лся) тебя ждёт много боли

- Голова2 всё больше болит4556... видимо начинается$$$...

- Кхамекхамеха

- А почему2 мы ##просто не %можем з^абить в телефон, где__ эта женщина наход=ится?

Не играю в игры - только пинг-понг

- Мы не ище!м лёгких путей!

Тем #временем Иван уже нашёл эту женщину, только на семейной фотографии. В центре отец, рядомсын и дочь, а сбоку - Она. Та

самая. Он её нашёл. Он её нашёл#. Он её нашёл#. Он её #нашёл. Причём все счастливые... &&как будто и не помнит, что ушла %от него...

- Смотрит*е хоуми@,- крикнул $Сэм,- в ванн5е два зомби 6ребёнкаХХХХ!

Героиня аа, героиня а а

- Они такие милые) [[[xxx

- Даваwerrwй подвесим их на дереве? ]]]

Настолько высоко, что я уже не слышу птиц

- Делать нечего. {

Мои кроссы гуляют по лезвию

Пока качок и паучок }игра4лись с полумёртвы2ми детьми, Ива5н стоял в зале и 4вникал. Вникал #

во всю суть происходящего. Кажется222, он понял, кто искал @эту женщину. Пон#ял и заче$м её искал$ этот челов$ек.* Она та)к част!о де@лала бо#л%ьно...

Неужели весь 73873613769383@**&^*# Digital madness ради неё? А вообще @@@@как? Неужели %%% всё действительно не настоящее? Весь мир это 22симуляция? Чей@#-то монитор? Компьютерный код? @@E##

Позволь мне тебя разрушить

Мир МИР сошёл с ума из-За жЕнщины с умА женщины С ума. МиЛлИаРдЫ смерТТей мертей смерть иЗ-За неЁ Ёё.

Мир - это война за тихое место рядом с тобой

Иван ван устал стал философствовать - сел присел на диван - и начал закончилвспоминать “забытых о тех незабываемых моментах.№ Сладкие горькие дни, недели. год и месяц, месяца... Все началось с

Тебе не нужны цветы, тебе...

ВДруг Сэм сАк и Человек паУк дико адско завопили ПИЛ кричали, взялись за гОГОолову и и и” теЛефон. ВСё тряслось пЕрЕтряЯслось и исЧезАлЛЛо умирало.

- Бро застегни шерин...

Десимуляция реальности:

3

2

1

Digital madness завершён. Превращён в сингулярность. Отчёт о поиске будет готов через 1 минуту и 26 секунд...

Мечтой, неисполненной вечность

Ну кто, скажите мне, кто в подростковом возрасте не считал себя самым умным? Самым зрелым, понявшим жизнь во всей ее полноте? Кто не говорил родителям не указывать, что делать и как, ведь все и так понятно?

На словах мы все умные, никогда ошибок не совершаем, поступаем правильно, честно, по совести. Но это только наше восприятие самих себя. Со стороны-то всегда виднее, у кого соринка в глазу.

Ребекка тоже так считала. Что она в свои-то юные школьные годы умна, как никто другой из ее сверстников. Что все вокруг делают неправильно, никто ничего не понимает, одна она познала мир и всю его жестокость.

Прежде, чем говорить о том, какая она глупая, стоит знать, что у нее были основания так полагать.

Родители Ребекки погибли, когда девочке было двенадцать, причем при весьма жестоких для ребенка обстоятельствах. Они ехали на машине в торговый центр справлять ее день рождения, когда на встречную полосу выехал грузовик.

Она видела, как они умирали.

Конечно же, травматичный опыт тоже опыт, без разницы в каком возрасте, в детском, юном, взрослом… Но для ребенка это стало настоящим потрясением.

И, конечно же, это сказалось на ее повседневной жизни. И, конечно же, она видела вокруг себя людей, которые понять ее неспособны.

Понять человека можно лишь поняв его боль. В этих словах гораздо больше смысла, чем кажется на первый взгляд.

А ее боль не понимал никто.

Повзрослеть тоже рано пришлось. Самой учиться готовить, стирать, убирать… Так-то ее приютила тетка – мамина сестра, - но сказать, что она о девочке не заботилась, это ничего не сказать. Просто отдала Ребекке пустую однушку, не понятно, откуда она у нее, вопросов девочка решила не задавать, ведь женщина зачитала несколько страшных историй про детский приют и принялась раз в месяц давать Ребекке денег на жизнь. Так что приходилось молчать и жить, как все обыкновенные дети, будучи их умнее, более зрелой, опытной.

Однажды к ним в школу в девятом классе пришел новенький. Парень с темными короткими волосами, скромный, но общительный, сразу завоевал сердца девчонок. Ребекка смотрела на этот спектакль и фыркала себе в ладони. Что за цирк, какое ребячество. Разве об это нужно думать в их-то возрасте? Вот она уже готова к отношениям, просто это ей неинтересно.

Но, признаться, паренек и правда весьма симпатичен.

Увы, не настолько, чтобы она засмотрелась на него дольше, чем на три секунды.

Блин! Точно, именно с Ребеккой никто не сидит! После… Инцидента, кхм, она замкнулась в себе. Ей не нужны друзья, сопливые жалости в свой адрес. Поэтому местечко рядом с ней пустовало и, как назло, этот новенький двинул именно в ее сторону.

Лиам – так его зовут. Ребекка чуть отодвинулась подальше от него. Он вопросительно выгнул бровь, но не сказал ни слова.

Друзья ей не нужны. Этот смазливый мальчик – тем более.

Однако, несмотря на ее ежедневные хмурые взгляды в его сторону, Лиам все равно продолжал здороваться с ней. Какая наглость. Даже прямая просьба перестать это делать была им проигнорирована.

А однажды он ей в соцсети написал! Он! Посмел! Гнев Ребекки не знал границ. Хотелось его проигнорировать, но интерес оказался выше. Он писал по поводу ближайшей лабораторной работы по химии, которую им, как соседям по парте, придется делать вместе. Ребекка тихо цокнула. Вот не было же раньше таких проблем.

На следующий день Лиам ее подкараулил около выхода из школы и спросил с таким жалостливым лицом, что Ребекка с трудом подавила рвотный позыв:

- Почему ты такая жестокая?

- Неинтересно. – Ответила она с бесстрастным выражением лица.

- Что?

- Разговаривать с тобой.

Жестокая? Разве это – жестокость? Ха! Ее и правда никто не понимает.

К Лиаму кто-то подошел и что-то зашептал на ухо, пока его глаза медленно округлялись. Правильно, пусть знает, с кем связывается и никогда больше к ней не подходит.

После этого разговора Лиам стал каким-то тихим. И славно, теперь ее никто не донимает.

Дни сменялись днями. Для школьников в девятом классе они наполнены весельем, гулянками, друзьями… Для всех, кроме нее. Ничего хорошего в ее жизни не было для того, чтобы начать ей радоваться. Серо, скучно, словно она попала во временную петлю, проживая один и тот же день на протяжении всей жизни.

Зато она опытна. Одна не пропадет.

Лиам, наконец-то, стал избегать ее. Однако вместо облегчения Ребекка испытывала грусть. Наверное, сама себе она в этом не признается, однако в глубине души девочка является ребенком, который жаждет друзей, любви, общения со сверстниками…

На новый год произошло чудо.

Это был последний день занятий в школе перед каникулы. Ребекка морально готовилась провести их в одиночестве, однако, покидая территорию школы, ее остановили.

Лиам. Гнался за ней, размахивая руками, выкрикивая имя, которое резало уши. Ребекка остановилась, хмуро разглядывая обеспокоенное выражение лица.

- Мы можем… Поболтать? – Спросил он.

Ребекка уже почти ответила: «Нет», как вдруг задумалась. Черт с ним, лишь бы отстал.

- Ладно. – Махнула она рукой в неопределенном жесте.

Он повел ее на школьный стадион. Сейчас, зимой, естественно, там никого не было, так что именно здесь идеальное место для уединения влюбленных парочек или для частных разговоров.

Лиам приземлился на ближайшее сидение для болельщиков. Признаться, Ребекка впервые находилась на стадионе так близко, ей просто не было необходимости приходить сюда.

Она присела рядом и уставилась в заледеневший пол. Лиам сказал:

- Я знаю, что у тебя случилось.

Ребекка лишь кивнула. Незачем эту тему поднимать и заставлять ее рассказывать то, что и так приносит достаточно боли.

- Но это не значит, что ты должна быть такой злюкой. Это ошибка.

Она посмотрела на него смесью удивления и гнева.

- Как ты можешь так говорить?! Как ты смеешь указывать мне, как поступать с моей травмой?!

- Понять человека можно только поняв его боль.

Лиам улыбался. Аккуратно, нежно. Однако в его глазах застыла тоска, такая, что привела Ребекку в ужас.

- Я хотел сказать, что мои родители мертвы, и что я тоже многое пережил. Но это не мешает мне быть, как все.

Он встал и принялся медленно уходить, не оборачиваясь, а Ребекка продолжала еще долго смотреть ему вслед.

Ошибка? Неужели?

Она встала и зашагала прочь.

Вечером к ней должна заглянуть тетя. Отдать ежемесячную выплату, поздравить и так далее. Зайдя в квартиру, ожидая увидеть пыль и серость, женщина ахнула, показав морщинки на лбу:

- Ах, Ребекка! Как красиво!

Единственная комната украшена не как следует, но очень к этому близко. Мини-елочка сверкает огоньками, на шторках булавками закреплена мишура, на столе большая тарелка с оливье. Ребекка одета в красно-бело-зеленый свитер, стоит в проходе, протягивая тете красную шапочку с помпоном.

- Я ошибалась, признаю. – Сказала она грустно. – Но ошибки – это нормально, да? Все их совершают?

Пора менять тот образ жизни, в который она сама себя вогнала. Какая-то мимолетная встреча, один разговор, одна фраза смогла все изменить.

На словах все просто – опыт учит, делает сильнее. А на практике это трудно, так же трудно, как осознавать, что ты не самый умный на планете, и что ты тоже можешь ошибаться.

Как и все другие.

Cry Cry Cry

Вы прочитали Digital Madness

... Я сорвал те цветы в парке и дарю тебе Моя жизнь намного ярче, чем была, теперь Запрети мне вешать нос под ноты сентября Я всё равно буду любить тебя Пора, весенняя пора И нам теперь не до сна, мы гуляем до утра Я хочу, чтобы ты знала, малая моя, милая (Милая) Меня ты греешь лучами тепла

Безумство. Какое бесстыдство! Что за дерзость! Даже словами трудно описать. Что это было? Ярость, буря, эмоции.

Ушла она ночью. Где-то в третьем часу. Кирилл крепко спал, немного сопел и иногда кряхтел. Здоровый мужик. Она видела его последний раз.

Вещи были уже собраны и тайно спрятаны. Бумажник мужчины попался под руку случайно - это не входило в планы. Она выложила записку на стол и тихо ушла.

Через дорогу уже стояла чёрная машина. Вокруг темень, тёплый воздух Крыма, пустая улица, сонные дома.

После недели в Турции им уже наскучило там. Дни тянулись долго, но счастливо. Вместе вставали, валялись в постели, завтракали, гуляли, путешествовали, ходили по барам, пьянели, веселились, шатались, ехали в такси, блевали и, наконец, засыпали.

Иногда Иван что-то писал. В это время она что-то смотрела или листала ленту соцсетей. Так и было в этот раз; но короткие перекидки интересными сообщениями случайным образом завязались в интересную беседу:

- Что ты смотришь?

- "Хатико". Такой грустный фильм...

- Всего лишь собака и невернувшийся хозяин. Конечно, отличный пример преданности.

- А ты что пишешь?

- "Три подростка".

- О дружбе? Или же преданности?

- Хм. Писать о дружбе нечего.

- Почему?

- Во-первых, как определить, что такое дружба? Очень широкое понятие. Дружба ли у младенца и матери? Хотя под определение из РуВики подходит. А как определить, что второму человеку действительно приятно с тобой?

- Милый, кажется ты слишком...

- Во-вторых, писать о крепкой дружбе или любви, конечно, приятно, но это никак не соотносится с реальностью. Лучше испытать, чем описать.

Позже вечером их диалог продолжился. Это было на тёмной улице - луна всем назло закрыло собой лучики светила. Только светло-красные фонари освещали дорогу.

- А ты меня считаешь другом?

- To be honest, да. Ты мой самый близкий друг. В одиночку я был бы зол на всех. А так, путь впереди загорается безумными красками.

- Без дружбы жить нельзя, - продолжил через несколько шагов и поцелуев Иван. - Дружба даёт смыслы. Ведь самое главное для человека - это коммуникация в обществе. А без друга ты в этой коммуникации один против толпы зверей, которые могут и принять тебя, и разодрать в клочья.

Но... дальше стоит вопрос. Нужно ли дружить? Или с кем дружить? Стоит ли того дружба с наркоманом? Или с азартным игроком?

- Ну если он выиграет миллион.

- Ха-ха. Если только так. И ещё вопрос: можно ли дружить с самим собой? Может, ты - это свой лучший друг? И нужно полагаться только на себя? Сложно. Я опять вгоняюсь в философию. Ты уже, наверное, засыпаешь.

- Раз я друг, то хороший ли?

- Хороший, плохой... Кто такой хороший друг? Который является другом? А плохой друг? Тот, кто не друг? Это смешно. Дружба — это секунда и момент, это память и воспоминания. Дорожить ей надо, а не рассуждать над ней. Ты верный друг. И мне без разницы, хороший или плохой - это не имеет значение.

Перелёт. Самолёт. Чистое небо. Квадратики на земле. Неудобное кресло. Журналы. Еда.

Иван что-то черкает на бумажке. Черкает и черкает. Пишет ли он дружбе или пытается как-то изобразить тот бушующий порыв то ли безумия, то ли вдохновения, которое разрывает нутро в данный момент изнутри. Она спокойно читает, листает журналы, смотрит в окно.

"Я хороший друг?" - проскакивает в голове у неё.

После горячий Египет, солнечный Алжир, Тунис, свежая Греция, Италия, юг Франции, Америка - Флорида, Аризона, Техас.

Русские за границей. Как и во времена революций, войн, перестроек. Покидают дом - уезжают. Но стоит ли того то, что ты теряешь свои корни и культуру?

- Ты ведь меня любишь?

- Нет, конечно, мы же друзья, - пошутил однажды Ваня.

С каждым днём становилось всё скучнее и скучнее. Одно и то же наполняло разные пространства и дни. Чего-то не хватало. То ли отношения их были натянуты из-за того, что каждый считал, что что-то должен другому. Он ведь её освободил, она ведь его осчастливила.

- Будешь яичницу?

- Нет, не надо. - Говорил Иван и опять запирался в комнате. Он был в творческом процессе - лучше его не отвлекать. Она осталась одна.

- Тебе подарить часы? - Как-то спросил Ваня в Америке.

- Да, пожалуй.

И опять магазины, пакеты, концерты, рестораны. Опять ночь, день, ночь день. Рутина.

- А друзьям приятно быть вместе?

- Конечно.

- А если они будут вместе всё время?

- Одиночество, по Юнгу, это тогда, когда тебя никто не может понять. Если друзья такие, то скорее всего нет.

Дальше Япония, Южная Корея, Китай. Всё то же самое. Всё то же самое… Что такое безумие? Это бесконечное повторение одного и того же события.

- Ты сегодня красива.

- Спасибо. Что ты пишешь?

- Да, роман.

- О чём он?

- О дружбе.

- Интересно.

- Да, я пойду.

Однажды в поезде она ему сказала:

- Я хочу в Москву.

- Ну, можно.

- Только... я поеду одна.

Иван сначала недовольно посмотрел, потом оглянулся, словно за секунду он всё понял. Потом молча уставился в одну точку.

На следующий день она улетела. Ночь до вылета они провели как обычно, только куда-то пропала вся напыщенность. Они стали открыты. Громко смеялись, наслаждались друг другом, понимая, что в далёком и неизвестном будущем они будут поодаль, врозь. Сердце от таких мыслей сжимается, как перед глубоким обрывом, но из-за этого минуты вместе становятся только слаще и значительнее.

Пили вино, смотрели кино, гуляли всю ночь. На рассвете легли в разных кроватях. Но никто так и не заснул.

Перед аэропортом он купил ей цветов. Пышный букет, габаритные розы. Они во всё лицо улыбались и сильно сжимали руки. Настал момент прощаться:

- Останемся друзьями?

- Да, пожалуй, останемся друзьями.

- Я была хорошим другом?

- Да, пожалуй, ты была хорошим другом.

В столице она обжилась, нашла любимого человека, родила двоих детей. Иван поездил ещё по миру. Писал стихи и строгал прозу. От его творческого напора летели искры, как от стука молота по наковальне. Его распирало изнутри. Потом и он вернулся на родину. Но что-то было уже не то. Уже не то что-то было.

Эпитафия алой розы

- Ох, как же я люблю тебя… Люблю, правда люблю, обожаю просто… Жить не могу без тебя… Однако и ты меня пойми, меня жена ждет… - Говорил мужчина в коричневой шляпе женщине средних лет. После этих слов она встала и ушла, надув розовые губки.

Мужчина встал, поправил шляпу, запахнул пальто и тоже вышел из кафе. Зацокали по тротуару каблуки его блестящих туфель, ветер порывался снять головной убор, но он уверенно его придерживал.

Он расхаживал горделивой походкой, двигаясь вдоль улицы. Горд он был, потому что жена ждет дома. Часто у кого-то есть жена? Возможно, а часто она красивая, милая, любящая?

А? Кто это только что был в кафе? Он не имеет понятия, о ком речь. Какая-то женщина? Никаких женщин, только любимая жена.

Он шел и воображал, как придет сейчас, а она подорвется ото всяких дел, кинется его обминать! Нежно поцелует, поставит на стол тарелку свежих щи, кусок хлеба, деревянную ложку, чтобы вкуснее елось. Потом поведет в спальню отдохнуть, а там постельное белье – свежестиранное – так вкусно пахнет розами!

Розы… Нужно купить цветы любимой. Он завернул за угол, резко повернувшись, отчего шляпа чуть не слетела. Заплатил денег весьма приятной барышне, взял букетик самых пышных, самых красных, снова повернул…

Шел битый час, как он цокал каблуками по дороге. Машины проезжали мимо, обдавая неприятным запахом, небо заволокли тучи. Вон там – поворот домой, но ему не туда надо. Он прошел вперед. Проверил – выглядит прилично. Все-таки встречается с женой, а не кем-то там еще.

В нос ударил странновато-сладкий аромат, когда мужчина в коричневой шляпе ступил на кладбище. Он шел прямо, виляя между могилами, даже не обращая внимания на надгробия. Ведь идет не к кому-то там, а к жене любимой, нельзя заставлять ее долго ждать.

- Здравствуй. – Поздоровался он, снимая шляпу. К ней нужно уважительнее. – Держи, любимая, цветочков купил тебе…

Он положил букет помятых алых роз на рыхлую землю. Взглянул на фото, украшавшем памятник, и расплылся в улыбке:

- Какая ты все-таки красивая у меня. – Нижняя губа задрожала. – Правда спишь много… Скорее просыпайся, а то для здоровья не полезно…

- Ты не пойми меня неправильно. Я тебя люблю, правда, очень… Но меня жена ждет дома. – Ответил мужчина в коричневой шляпе приставшей к нему надоедливой женщине. Право, она была красива, но не настолько, как жена его.

- Ты сам позвал меня на свидание! Вот, смотри, твое сообщение: «Не хочешь сходить куда-нибудь»! – Возмущалась она чему-то. Пустословня.

- Нет-нет, прости, я люблю тебя… Но меня жена ждет, мне пора…

Ру$sкое наzвание

- Папа, куда мы едем? - спросил сын.

- В лес.

- А почему не на кладбище? - спросила дочь.

- У нас есть давняя традиция - хоронить на специальном участке. Там мои прадеды, прапрадеды. Все в одном месте. Все в одной земле.

Машина сильно тряслась на кочках. Папа был в осенней куртке, тонкой шапке, с небритой щетиной, под глазами мешки, на лице выступили морщины из-за отсутствия сна. В машине был ещё примерно такой же дедушка - отец главы семейства. Дети были как дети: одеты в толстые куртки, так что выглядели как надутые лягушки, у дочери шапка залазила на лоб. У парнишки только немного текли сопли.

- Алиса!

- Да, я Ваш голосовой помощник. Можете...

- Все мы это уже слышали. Перестань. Скажи, как идут поиски?

- Агрессивная симуляция была закончена. Перебрано множество возможных событий. Смоделирована наша реальность, но в режиме Digital Madness, в котором наши агенты выполняли поиск. Результат пока обрабатывается. Вот промежуточный отчёт в виде следующих сгенерированных текстов:

ПеинDigital Madness: АлисаТрэш в лесуЭвдемония Оbrыv Digital Madness: Армагедон Cry Cry CryРу$sкое наzвание - в процессе симуляции.

- Выходим, дети! - Они подъехали к лесу, близ родной деревни отца.

Дети вышли из машины. Отец и дед взялись за гроб и понесли в лес. Старик шёл впереди, устремив гордо грудь вперёд. Отец держал сзади, иногда разговаривал с детьми:

- Человек напрямую связан с природой. Неотделим от неё. Она дала жизнь, она и забирает. Всё что в наших силах - вернуть ей нашу свободу и силы. Вернуть себя в глубь матушки земли, в нашу кормилицу, в наш дом.

- ...Природа человека учит, - заговорил снова папа, чтобы не оставлять детей наедине со своими мыслями. - Например, всё растёт, всё движется, что мы из этого можем вывести?

- То, что человек всегда растёт?

- Молодец, сынок. А ты что думаешь, дочка?

- Также природа даёт еду.

- Тоже верно. Мы и есть отголосок природы. Всё, что работает на неё, работает и на нас. Она как наш старший брат - мы берём с неё пример.

Дед впереди запнулся о кочку - чуть вместе с гробом и сыном не полетел на землю, но устоял.

- Возьмём хоть растение. Оно в начале рождения - всего лишь маленькое семечко, которое отдалилось от... главного растения. После оно становится самостоятельным: попадает в землю, впитывает минералы и воду, стремится к свету. Оно всегда стремится к свету - несмотря ни на что. Даже если толстый бетон преградит её путь - семечко со временем сломит его, бетон растрескается, а растение нет! И так изо дня в день, семечко растёт и развивается, стремится вверх! Что можно из этого вынести?

- Никогда не сдаваться? - неуверенно ответил-спросил сын.

- Да, сынок, правильно.

- Алиса! Почему все название не на русском языке? Слова даже некоторые сложно выговорить. А что за $s? Что за obrыв?!

- Извините, видимо в процессе генерации произошла ошибка.

- Ты лучший GPT на свете, но не можешь написать толково название? Класс!

- Извините, Кирилл, в следующий раз учтём Ваши пожелания.

- Ну что же? Ждать больше невмоготу! Ты нашла её? Куда она пропала? Не зря же ты написала целую альтернативную реальность, чтобы её найти? Целый мир! Один... три... целых восемь рассказов!

- Ещё пару секунд - и отчёт будет готов.

Наконец, они пришли: маленькая поляна, где изредка можно было встретить торчащие колышки с надписями.

Начали рыть. После прощаться. И закапывать.

Дети сильно плакали и рыдали - последний раз они видели свою любимую мать - их хранительницу очага и сердец.

После присели рядом на пеньки. Тут заговорил дотоле молчавший дед:

- Правильно Вы говорили до этого про то, что человек воспитывается природой. Но забыли маленькую деталь: ученик должен уважать учителя - должна быть гармония. Гармония человека с природой. Он ей, она ему. Взаимопомощь, уважение друг к другу. А сейчас...

А сейчас вышек своих понастроили с 7G, и сиди думай: безумным становишься ты из-за них или из-за погоды, раком болеют твои дети из-за них или из-за случая и воли Бога?

Мы так поработили землю своими заводами, электростанциями, что теперь учиться у природы практически невозможно. Во-первых, её почти не осталось - в городах-то точно. Во-вторых, как можно учиться у того, кого ты не уважаешь?

Дед помолчал, пожевал травку и продолжил:

- Связь человека и природы очевидна. Иначе бы мы всех в крематории посжигали бы. Но мы так не делаем, ведь страшно находиться в том мире, где даже родная земля, на которой ты вырос, которая тебя взрастила, стала тебе чуждой и отвратной. Стала твоим ресурсом, из которого ты просто высасываешь соки, истощаешь её. Но, как говорится, как аукнется, так и откликнется. Ладно, детишки, прощайтесь с матерью и пошлите от сюда. Страшно тут - аж в дрожь бросает.

Дед уже залез в машину. Папа остановил детей и сказал:

- Мы были самой счастливой семьёй на свете, но всегда нужно чем-то платить за своё счастье... главное, помните, что мы были когда-то в полном составе, когда-то веселились и играли с ней. Самое ценное, что у нас от неё осталось - воспоминания. Дорожите ими. Садитесь в машину.

- Столько лет прошло... а о ней ни слуху ни духу. Так и не могу забыть... хоть она меня и предала, хоть... я её любил и люблю сейчас.

- Кирилл, отчёт закончен. Симуляция была сгенерирована с того момента, как эта женщина покинула Вас в Крыму. После она объездила множество стран с молодым человек, но после одна отправилась в Москву. Там она женилась и родила двоих детей. Обычная генерация для её поиска не помогла, поэтому мы включили режим безумства "Digital Madness", где любой исход событий стал возможным - для его включения мне потребовалось заманить в ловушку другие нейросети для улучшения производительности. Но даже в таком режиме мы не смогли отыскать следов её пропажи. Изви...

Кирилл уже не слушал - он бросил телефон в стену и ушёл.

Прошло несколько десятков лет после того инцидента в Крыму, но постаревший Кирилл так и не смог забыть. Он искал, обзванивал, а сейчас прибегнул к Алисе, которая и написала всё вышеописанное. Но и тут он оказался беспомощным.

- И в правду говорят: "время не залечит раны, лечит только смерть отравы".