Ты иной

Глава 1

Одним прекрасным летним вечером, в маленьком и милом итальянском городке на берегу моря, в совсем крошечном ресторанчике собралась приятная компания. Не для еды, и не для пития, а, как у итальянцев все еще бывает, просто для общения. Да и ресторанчик такой, что лучше там не есть и не пить, а вот посидеть поговорить, очень даже уютно. Заказывали там в основном из уважения к владельцу, который тщился свести концы с концами, несмотря на острую форму безумия, поразившую налоговую систему этой маленькой страны. Совсем уже не молодые люди хорошо проводили время за дружеской беседой, наслаждаясь общением, и свежим вечерним ветерком, хорошо отгонявшим запах пережаренного дрянного кофе.

Компания была довольно разношерстной: старшая часть была представлена в основном местными, а молодежь, самые молодые из которых уверенно настигали свое пятидесятилетие, приезжими, из восточной европы, или вообще земель северных, гиперборейских, про которые почти ничего неизвестно, а что известно, то непонятно.

Среди них была одна милая дама, из той самой части восточной европы, которая славится на весь север италии своими сиделками и компаньонками, а также, в меньше степени, подругами и невестами разной продолжительности. Дама эта, не без оснований полагала, что знает итальянский хорошо, так как на нем говорила и уже не один год. Она вообще была особой уверенной в себе, во всех отношениях.

Хозяин ресторанчика сидел с ними за одним столом; клиентов больше не предвиделось, а заказывать что то еще гости немного побаивались. Это невежливо, когда запах твоего кофе вынуждены чувствовать все, а воды на столике уже было предостаточно. Хозяина звали Марко, и он был прекрасен во всех прочих отношениях: галантен, говорлив, весел и любезен. Он был из тех счастливчиков, которые с годами не теряют обаяния, и даже приобретают благородство. А что до его носа, так кого на севере италии можно удивить таким носом?

В тот момент как раз обсуждали сложности семейной жизни, вопрос, трепетно важный для нашей дамы, над которой дамокловым мечом нависали миграционные законы. Гипербореец не придавал этому значения, он вообще не любил институт брака, и полагал его издевательством над здравым смыслом и добродетелью. Как и многие северяне, он не имел достаточно такта скрыть свои чувства по том поводу, совершенно не заботясь о чувствах влюбленных в перспективы эмиграционного замужества. Раздраженная его очередной шпилькой в адрес браков с разницей в возрасте более 20 лет, милая дама высказалась, в весьма уверенном тоне:

– Серджио, ты дурно воспитан, ты не джентльмен, вот Марко – тут ее палец обличительно указал на благородное лицо владельца заведения – Марко иной, он никогда бы так не сказал, он умеет говорить с женщинами!

Лицо Марко начало потихоньку краснеть, а любезная улыбка немного увяла. Дело в том, что в итальянском есть много разных слов, смысл которых означает: другой, не такой, иной или отличный. К несчастью, и по незнанию, было выбрано слово, которое в разговорном итальянском тогда использовали для обозначения гомосексуалиста. В тех случаях когда не считали проявлять уважение.

– Это не так, я не иной – возразил Марко довольно твердо, но всё ещё любезно.

Надо сказать, что вопреки всему, что можно было прочитать или увидеть в новостях, в тех краях до сих пор предположение о гомосексуальных пристрастиях у мужчины чаще всего воспринимают как оскорбление. От тех, кто постарше, можно было сразу отхватить по морде, без лишних слов, конечно, если такое говорил мужчина.

– Ты ошибаешься, я не иной! – повторил хозяин, пытаясь удержать любезное и приветливое выражение.

– Конечно ты иной! Вот Серджио, тот нет, а ты иной, ты не грубый, ты деликатный, я же женщина, мне лучше знать.

– Я не иной! – физиономия Марко начала потихоньку перекашиваться, а огромный, породистый Тосканский нос принялся подрагивать, как у гончей, почуявшей запах дичи. – Ты ошибаешься, ещё раз тебе говорю!

– Tу не надо скромничать, Марко! Все это знают, всем известно что ты иной. Не то, что Серджио! И нечего тут стесняться.

Все прочие из последних сил сдерживают смех; кто-то пытается пить кофе, и давится им, отчего остальным становится только веселее. Некоротые отворачивается, тоже давясь, но от смеха, или прикрывают рты салфетками.

На хозяина было жалко смотреть: искаженное, багровое лицо, в глазах полное непонимание и отчаяние. Компания достаточно большая, и завтра об этом нечаянном каминг-ауте будет говорить весь город, а послезавтра и вся провинция. И что станет с его старенькой мамой, бывшей учительницей, и оттого поборницей морали, насколько это вообще возможно в Италии, когда ей об этом расскажут подруги?

– Серджио! Не верь ей! Это всё неправда! Я люблю женщин!!!

Знаете, что самое интересное? Им так и не удалось убедить нашу героиню, что выбранное ей слово это не годится. Её итальянский был неколебим и бесспорен, это она могла поучить местных, как им правильно говорить. И учила. Впрочем, это была довольно распространенная штука в то время у нее на родине: учить иностранцев, как им правильно говорить на своих родных языках. Они иные.

Впрочем, может она все это нарочно устроила?