"Твори кратко" рассказы

Если пациент хочет жить...

Пациентку привезли после обеда. Найдена лежащей на улице в паре домов от больницы. Собственно, отъезжавшая от больницы бригада и заметила ее в проезде между домами. Погрузили, привезли… Наряд уже у нас брали, пока историю заводили. Тогда все проще было – по телефону, да на бумаге от руки.

Бабулька под восемьдесят. Без сознания, явная гемиплегия, на эхо смещение чуть ли не два сантиметра. Дыхание иногда восстанавливается, но в основном Чейн-Стокс во все красе. При люмбальной пункции «в вашей крови ликвора не обнаружено». Нейрохирурги вполне ожидаемо покрутили пальцем у виска и записали отказ. Такое и довезти-то проблема, а уж со стола снять…

Я «оптимистично» вложил в историю «Карту разбора», что дежурным ее не искать потом с матюгами. Это потом я в учебку один из своих старых ксероксов припер, а в те времена любая бумажка – страшный дефицит.

Наутро бабка, как ни странно, была еще жива, а рядом с ней сидела вторая такая же и рассказывала, что дочка попала под машину и в Склиф, а внучку она встретила, накормила и в школу проводила. И вот в таком стиле часа два-три, пока не настало время означенную внучку забирать и кормить.

А вот дальше произошло то, чего не могло быть. Первым делом с почти покойницей попрощались по-английски господа Джон Чейн и Уильям Стокс, прихватив с собой периодическое дыхание. Бабка засопела, как паровоз. На следующий день появились слабые движения в руке и ноге. Пришлось поругаться с начальством и выбить дефицитные препараты. А дальше мы наблюдали практически воскрешение Лазаря. Через пару недель бабка уползла на подаренным кем-то плечевых костылях ухаживать за дочкой и кормить внучку.

Через некоторое время я позвонил ей домой. Бабка живее всех живых, дочку как раз из Склифа выписали. Крутится быстрее белки в колесе. Заехал, подправил кое-чего. Видел как-то ее через пару лет. Неслась с классической сумкой-тележкой по району аки фура на краснодарских номерах по «Донке». Так что теперь точно знаю: «Если пациент хочет жить – медицина бессильна. Выживет!»

Кошмар

Игорь обожал жару и лето. Он радостно топал по прибрежному песку, приплясывая и напевая: «Я так хочу, чтобы лето не кончалось, Чтоб оно за мною мчалось, За мною вслед!» На последнем слове он неожиданно рассадил кожу большого пальца ноги об обнаружившийся в песке острый камень. По пальцу ударила короткая боль и внезапно какой-то механический голос произнес «Ваше желание выполнено». А через мгновение палец уже не болел и даже следов крови, равно как и камня, на песке не осталось. Так и не поняв, что произошло, Игорь продолжил свой путь.

Подозревать, что происходит нечто неладное, он начал только через несколько месяцев. Когда в родном Питере в конце погода аки в июльском Сочи это странно. Но с давней летней историей он сию аномалию никак не связывал. до того самого момента, пока не отправился в командировку на север. Там он чуть не потонул в разверзшемся на месте вечной мерзлоты болоте и умудрился порвать любимые штаны о бивень притаившегося в этой жиже мамонта.

Вот разглядывая после спасения ободранную ногу он и вспомнил о том исчезнувшем камне и кратковременно разбитом пальце. Вокруг него в ноябре за Полярным кругом, игнорируя цепляющееся за горизонт солнце, стояла жара и гнус уже начал заинтересованно принюхиваться к его тушке, а вот в Питере погода довольно быстро вернулась к норме. Лето действительно гналось за ним…

Через несколько месяцев скитаний Игорь убедился, что даже в экваториальных широтах его визит вызывает дикую засуху. За ним гналось не лето, а сама смерть, убивая жарой все окружающее. Оставался один выход – пустыня. Сахара в самый раз. Там жарой и засухой никого не удивишь, а если удастся зайти поглубже, то преследующая его аномалия окажется вдали от населенных мест. Он переехал в Египет и заказал тур в Сахару, чтобы, заехав максимально на запад, дальше отправиться пешком. И вот уже несколько дней он пробирается по барханам. Судя по навигатору, пройти удалось больше двухсот километров. Вода кончилась еще утром, так что дожидаться ночи бессмысленно. Игорь из последних сил взобрался на бархан, упал и скатился на другую сторону. Сознание милосердно погасло…

Он вскочил, промокнув от пота и откинув жаркое одеяло. За окном лил дождь, сбивая мелкокалиберными очередями капель последние листья. Осень! Никакого лета! Какое счастье!

Ни пуха, ни пера!

Кафедра палеонтологии уже давно разделилась на два непримиримых лагеря. В одном, возглавляемом профессором Ивановым, предпочитали всех динозавров считать хладнокровными и покрытыми чешуей, а в другом последователи профессора Петрова настаивали, что что живность сия была преимущественно теплокровной и покрытой перьями, обеспечивавшими терморегуляцию.

В принципе, определенные основания для таковых утверждений были у обеих групп. Тот же плезиозавр с перьями ну никак не вязался, а апатозавр или диплодок, если их еще и утеплить, сварились бы вкрутую. В равной степени логично предположить, именно из покровных перьев в ходе эволюции и появились маховые у археоптериксов. Более серьезный скачок потребовал бы постороннего вмешательства в генетику и эпигенетику предков этих самых археоптериксов. А эта идея уже начинает опасно приближаться к креационизму, при упоминании о котором оба видных ученых начинали такового еретика крестным знамением осенять.

В т от день свара (пардон, научная дискуссия) в очередной вспыхнула жарче ядерного взрыва, но в самый разгар была прервана появлением дородной дамы с поистине драконовским огнем в глазах. Она узрела вцепившихся друг в друга мужчин, выдернула из пакета у входа две подушки и незамедлительно пошла в атаку. Первый удар пришолся по обоим спорщикам, раскидав их по сторонам почище, чем пару котов ведром ледяной воды.

Следующая атака оказалась более адресной, дама лупила зажатого в угол профессора Иванова «по-македонски», с двух рук, не давая перевести дух и вырваться из тупика. Через некоторое время, правда, выдохлась, что и спасло жизнь ее излишне любящему науку супругу.

- Ну Машенька, не ругайся… - начал он, когда вулкан слегка поутих.

- Какой сегодня день??? – рявкнула жена так, что у всех присутствующих чуть не приключился приступ «медвежьей болезни».

- Годовщина у нас, просто не успел работу доделать, самую чуточку оставалось.

- То то же! Радуйся еще, что подушки взять успел, без них прибила бы…. – с победным видом завила она и на всякий случай рявкнула – ДОМОЙ!!!

Профессор Иванов мухой рванул к своему пальто, а Машенька, еще раз осмотрела свое вооружение, хмыкнула…

- А ничего так, крепкие, ни пуха ни пера!

С этим выводом она засунула обе подушки обратно в пакет, безо всякого вакуума упрессовав их капитальнее, чем на заводе-производителе, и направилась на выход. Уже в дверях она развернулась и оглядела всех присутствующих.

- Еще раз не попадет вовремя домой – займусь лично. – прояснила она научные перспективы. И всем стало понятно, почему ни один динозавр не дожил до нашего времени…

Путь Воина

Даша пробиралась домой между оставшимися после ливня лужами. Мало того, что босоножки были не особо приспособлены для форсирования водных преград со скрывающимися в них осколками, гвоздями и прочими дарами цивилизации, так еще и резко похолодало. Буквально за полчаса налетевший после обеда атмосферный фронт, прибытие которого синоптики обещали от силы к полуночи, не только сшиб темпереатуру с тридцати семи в тени до семнадцати на солнце, но и прикрыл это самоее солнце тучами, чтобы прохожие могли в полной мере насладиться долгожданной прохладой. Ну и конкурс мокрых футболок заодно провести.

В тот самый момент, кода Даша матерящаяся себе под нос, смогла таки частично обойти и частично перепрыгнуть впечатляющую лужу, она услышала откуда-то из кустов сдавленное "Мяу". Столь отчаянный призыв не мог не обратить на себя ее внимание. Как раз утром она подумала, что, раз уж не заводится никакое самцовое поголовье из числа человеков, то остается лишь кота завести.

Кот обнаружился в коконе изо всякой грязи под кустом, куда его, судя по всему, прибило недавно схлынувшим потоком. Первичные половые признаки под грязью скорее угадывались. Возрастом сей акванавт был около трех месяцев и имел довольно распространенную среди дворян окраску "табби".

После помывки котенок умудрился пронестись по всей квартире, подрав диван с обоями и оставив следы на шторах, а затем затрыгнул на стол, оттуда на ножны привезенной отцом из командировки катаны и перелетел на шкаф, откуда и стрелял до утра испуганными глазами. Подружки еще долго веселились, разглядывая этот "путь Воина".

Следующий год Воин исправно жрал, рос и мурлыкал на коленях, но место на шкафу так и осталось его любимым. Там он и сидел в тот вечер, когда на Дашу напали в подъезде. Какой-то мужик втолкнул в квартиру, когда она открыла дверь, несколько раз ударил и бросил на кровать.

Такого хамства по отношению к своей хозяйке Воин не стерпел и, пользуясь отсутствием света, сначала применил все доступные когти и клыки, располосовав бандиту физиономию, а потом очень удачно прыгнул на ручку катаны. Оружие самураев слетело с кронштейна и со снайперской точностью воткнулось в голень подонка, перебив большеберцовый сосудисто-нервный пучок.

Далеко вражина не ухромал, это хоть и не бедренная артерия, но пара литров кровопотери за несколько минут ходьбы гарантирована, так что свалился он в те же кусты. А над Воином больше не смеются...

«Winner, winner, Chicken dinner!»

Джон в юбилейный сотый раз купил билет лотереи. Предыдущие попытки не привели ни к чему интересному, подарив организаторам лотереи почти двести долларов. Сегодняшний билет имел все шансы эту сумму округлить.

Через несколько дней он без особой надежды смотрел по телевизору розыгрыш, твердо решив, что этот билет станет последним и больше он на такие глупости денег тратить не будет. Ближе к середине тиража у него таки совпала одна цифра, а потом пулеметной очередью – еще и еще… Джон смотрел на экран – выигрыш уже составлял почти миллион долларов, но на этом везение кончилось. Он еще раз глянул на итоговую таблицу и проверил билет. Наутро он первым делом побежал обналичивать выигрыш.

- Здравствуйте! – встретили его в офисе с прямо-таки дымящимся радушием.

Джон предъявил лотерейный билет, его просканировали и еще радостнкк поздравили с выигрышем.

- А как забрать деньги? – поинтересовался он.

- Все просто! Мы переведем все положенные налоги и выплатим выигрыш! – заверил его клерк. – Дайте мне, пожалуйста, ваше водительское удостоверение и номер карты социального страхования.

Джон положил на стол свои права и назвал номер.

- Отлично! - заявил клерк, введя данные в компьютер. – Для начала у меня вопрос. В нашем штате преобладает мусульманское население, так что есть общее правило отдавать десятую часть дохода на благотворительность. Для немусульман это необязательно, но…

- Хорошо, переводите. – хотя Джону и было жалко денег, но проблемы с местными бандитами ему были ни к чему.

- Великолепно! – радостно сообщил клерк. – теперь остались только налоги. Налог штата на выигрыш в лотерею, налог на развитие «зеленой» энергетики, налог на компенсацию выпадающих доходов работников нефтяной промышленности, налог на строительство стены от мексиканцев, налог на содержание мексиканских беженцев, налог на Путина и еще несколько мелких. Ну и федеральный.

- А что за налог на Путина? – удивился Джон.

- Разве вы не хотите сделать Америку снова великой? – поинтересовался клерк и вопрос отпал. – Вот и все. Выигрыш после вычета налогов переводится на Ваш счет. Еще раз сердечно поздравляю!

Телефон тренькнул, отобразив на экране пополнение счета на двести десять долларов. Джон посмотрел в окно офиса. Чистого выигрыша в десять долларов как раз хватало на завтрак – чикенбургер, колу и прочие мелочи. «Winner, winner Chicken dinner!» закрутилась у него в голове навязчивая, но очень уместная фраза…

Ура, склад!

Тимоха уже давно сходил с ума по всякому автомотостарью. Еще в школьные годы он умудрился на балконе восстановить Иж-350 аж 1946 года выпуска, представлявший собой почти цельнотянутую, копию немецкого «DKW NZ-350», созданную на вывезенном в Ижевск в качестве репараций мотозаводе. Конструкция, конечно, была архаичной, одна параллелограммная вилка чего стоила, но зато не исключено, что к тому мотоциклу прикасался сам Герман Вебер, создавший оригинальную версию мотоцикла еще до войны. Он, как известно налаживал производство в Ижевске.

Мотоцикл Тимоха таки собрал, помучавшись пару лет с запчастями. Но выяснилось, что раму-то он в свое время затащил, а вот аппарат в сборе ни в дверь, ни в окно не лезет. Снимали с помощью ремней и экскаватора. Вывод из этой истории парень сделал простой – нужен гараж.

Через пару лет чуть ли не в один день произошли два события – ему предложили забрать за малые деньги изрядно разукомплектованный «Москвич-401» с документами, что позволяло восстановить его до дорожного состояния, а через день поведали о возможности купить небольшой домик с участком и гаражом.

С машиной он договорился на попозже, а вот участок рванул смотреть на велике в тот же вечер. Четыре сотки с однокомнатной халупой из ракушечника с просевшей черепичной крышей и вросшим в землю гаражиком под размеры эдак горбатого «Запорожца», стоили весьма недорого, что впрочем, было логично – ни моря, ни еще чего-то привлекательного вблизи не было, а из удобств имелось типовой сортир в углу и трехфазное электричество. Да и ворота гаража насмерть приржавели и не поддавались даже суперотмычке типа лом. Но главное было в том, что и на машине и на велосипеде подъезд был великолепный. Уже наутро они со старым хозяином, унаследовавшим эти хоромы от недавно скончавшегося почти столетнего дядьки, сидели у нотариуса и оформляли сделку. Так что к вечеру Тимоха сгружал раритет на уже почти свой участок. Пару месяцев заняло оформление документов и строительство навеса.

Наконец, нашлись силы и время на гараж. Полдня титанических усилий таки увенчались успехом - Тимоха заглянул внутрь и почувствовал себя попавшим в рай при жизни. Сарай был битком забит запчастями для советских легковых машин и мотоциклов сороковых-семидесятых годов. Он проходил мимо этих сокровищ и не мог найти слов.

- Ура, склад! – только и смог выговорить он, почувствовав себя тем самым предприимчивым котом…

Влюбленный стон

Петька проснулся воскресным утром, рефлекторно потянул носом и отработанным волевым усилием подавил стон и матюки. С кухни в очередной раз веяло паленым, подтверждая, что не склонная залеживаться по утрам Юлька в очередной же раз благополучно вскочила спозаранку и попыталась самостоятельно приготовить завтрак. И вот с этим делом все обстояло куда менее благополучно.

Дело в том, что на кухню ее можно было запускать строго с ложкой и вилкой. Ну, еще с чашкой и тарелкой. Даже простейший сервировочный нож в ее руках по разрушительной способности приближался к взбесившемуся мечу-кладенцу, а любая попытка готовки наводила на мысли об очередном испытании химического оружия массового поражения. В этот раз, судя по молочным ноткам в составе дыма, его драгоценная пыталась приготовить свою любимую манную кашу.

С другими хозяйственными делами все обстояло примерно аналогично – будучи впервые оставленной без присмотра она решила освежить его любимый итальянский свитерок из тончайшей шерсти. Освежила. На режиме для постельного белья по полной программе с кипячением. Свитерок вполне ожидаемо несколько изменил размеры, став чуток великоватым мультяшному домовенку Кузе, чем жутко удивил Юльку. Надо сказать, что этот залет она честно закрыла, умудрившись где-то откопать почти точно такой-же. По вполне объективным причинам ставший еще более любимым. Вот на что способна любящая женщина!

Так что в целом залеживаться явно не стоило. Нужно вставать и идти готовить завтрак, пока любимый и довольно крупный специалист в области ядерной физики не превратил самую обычную манную кашу в помесь термоядерной и кварковой бомбы.

Петька потянулся, встал и потопал на кухню, чтобы начать день с самого важного – с поцелуя любимой.

Мечта идиота

Его давно называли Идиотом. Почему? Кто знает. Но кличка прилипла с детского сада. Хотя, если честно, причина была. Он был вечным мечтателем о нереальном. Кто-то вполне понятно мечтал видеть родителей не раз в месяц, а почаще, а кто-то - совершить нечто, недоступное пониманию других. Как он. Мечты других детей были понятны - в колонии вечно не хватало рабочих рук, так что их родители пахали за троих, чтоб обеспечить выживание. Из-за взрыва сверхновой долететь до Земли стало невозможно и приходилось выкручиваться. Последний транспорт чудом успел уйти в подпространство от точки навигации, располагавшейся у взорвавшейся звезды. Аварийный зонд, вроде бы, тоже успел отправиться в путь, так что дома о катастрофе узнают. Но на построение нового маршрута могут уйти десятилетия. А ему мечтать о родителях не имело смысла. Авария транспортника унесла их жизни у него на глазах. Поэтому мечтал он о том, чтобы бескрайние пески покрылись лесами, как на земных голограммах. Шли годы, он учился, осваивал биологию, генетику, агрономию... Через несколько лет он создал первое рсстение, способное расти на местной почве. Его пришлось сделать ветроопыляемым. Но потом удалось выклянчить у не верящих в его успех руководителей геноматрицы пчёл и стало возможным создавать опыляемяе ими цветы. Ещё через несколько лет целая долина неподалёку от станции зазеленела... Шли годы. Тот, кого считали идиотом, так и не женился, отдавая всё время мечте. Из-под его рук выходили новые виды наземных растений, а содержание кислорода в атмосфере начало расти. Однажды он ушёл в очередную экспедицию и исчез, навсегда слившись с порождённым им же биоценозом. Прошло больше века и на планету сел первый земной разведчик, сумевший отыскать новый путь. Ещё с орбиты его экипаж с огромным удивлением наблюдал бескрайние леса и могучие реки вместо пустынь. При посадке датчики корабля выдали совершенно нереальные двадцать процентов кислорода, что вчетверо превышало исходный уровень. А потомки потерянных колонистов сообщили, что планета теперь носит гордое наименование "Мечта Идиота".

Мечты сбываются...

Улитки наступают!

Атакующая армада улиток стремительно приближалась к первой линии обороны, накатываясь волна за волной со стороны берега. Её защитники из последних сил доводили до совершенства боевые шипы и накапливали последние капли яда. До столкновения оставалось совсем немного…

А началось все с научного любопытства. Дендры, давным-давно заполонившие почти весь континент, стали интересоваться тем, что находится за его пределами. Для этого они постарались преодолеть Прибрежную пустыню, где ветры буквально слизывали все до последней песчинки, и заселить все более-менее пригодные для укоренения участки земли, попадающиеся между береговых скал. Так появились наблюдательные посты, с одного из которых и была замечена другая земля. Было решено попытаться отправить туда разведчиков, что и было сделано после многих неудачных попыток. Те на протяжении нескольких лет присылали феромоновой почтой сообщения об удивительных улитках, населяющих тот берег, а затем пришло последнее, почти нечитаемое. В нем были только ужас и боль…

Поначалу дендры решили, что произошло какое-то стихийное бедствие и укоренившихся в неудачном месте разведчиков, например, засыпало оползнем, а потому начали готовиться к отправке новых. Но вскоре выяснилось, что все гораздо хуже. Однажды на берег выбросило странные объекты из твердой пены, из которых выбрались улитки. И сообщение об этом стало бы последним, полученным от расположенного поблизости поста. В момент нападения ветер был неблагоприятен для связи и если бы не один малый кустик, росший на середине скалы в небольшой выемке, то его судьба осталась бы неведомой. Улитки просто набросились на радостно встречающих дендров и в мгновение ока сожрали их. Еще одного наблюдателя они или не заметили или побоялись лезть к нему по отвесной скале. А его сообщение, включающее некоторые сведения о биохимии агрессоров, полученные от погибавших товарищей, позволило подготовиться к обороне.

Так что пусть наступают. Теперь их ждут не жаждущие лишь знаний безоружные ученые, а стена шипов и яда. Подлые дендроеды ответят за все, да и на удобрения сгодятся!

Бабушка, почему у тебя такие большие ...?

Паола недавно доросла до того возраста, когда задерганные вопросами родители начинают нервно вздрагивать еще до того, как прозвучит первое утреннее «Почему?» их ненаглядного чада. Но ее родители в данных момент берегли свою психику, отправившись изучать нестабильный вулкан на другой стороне континента.

- Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? – зашла мелкая с козырей. Уши у бабушки действительно были впечатляющие.

- Чтобы лучше слышать, внученька!

- А зачем у тебя такие большие глаза? – продолжила она атаку.

- Чтобы лучше видеть, солнышко мое!

- А зачем у тебя такая большая… - Паола совсем чуток не успела докопаться до бластера в набедренной кобуре, когда бабушка вскочила, выхватила свою «большую пушку» и выстрелила куда-то в листья пальмы, под которой они сидели. Через секунду к их ногам упала летучая крыса. Она еще продолжала рефлекторно сокращать простреленное брюшко и пыталась прицелиться хвостом-яйцекладом в людей, но уже не представляла опасности – в таком состоянии выстрелить яйцом уже не могла.

А вообще опасность была не столь уж эфемерной. Ловушки и автоматические турельные установки пропустили крысу и той удалось подобраться на дистанцию выстрела яйцом – около десяти метров. Жертв на роль корма для своего будущего потомства крысы искали и находили издалека по запаху молочной кислоты, а затем наводились на инфракрасное излучение тела. Так что человек для них представлял не меньший интерес, чем для земных комаров. В его теле, правда, не было необходимых для развития личинок желез внутренней секреции, как у местных «свиней», так что личинки были обречены. Но они про это не знали и старательно пытались прогрызться к своей цели…

Бабушка ласково погладила внучку по голове и вздохнула. Нужно будет незамедлительно поднять на совете колонистов вопрос о возобновлении производства ее генетической модификации. Конечно, автоматика – это хорошо, да и дефицит геологов с аграриями страшный. Но с твердой рукой и острым глазом воспитательницы детского сада не сравнится никто и ничто!

Тень поэта

Поэт был очень талантлив. Его стихи зажигали огонь в выгоревших сердца и освещали путь потерявшим цель в жизни, возвращали смысл и дарили любовь, заставляли задумываться и привносили надежду с красотой в самые серые уголки самых забытых и никому не нужных душ. Ему рукоплескали все, но сам он считал, что не создает ничего интересного. Ведь прекрасные стихи давались ему так легко…

Надо сказать, что восхищались поэтом не все. Его собственная тень просто дымилась от злости при звуке аплодисментов, которыми благодарные слушатели сопровождали каждое его творение. Сама она ничего создать не могла и жутко завидовала.

И вот однажды тень придумала, как прекратить свои терзания. Нет, она вовсе не собиралась перестать завидовать. Она стала по ночам, когда наступало ее время, нашептывать поэту о его бездарности, выражающейся в способности лишь строчить низкопробные вирши, которые превозносят эстетствующие глупцы. Сначала поэт просыпался от кошмара в холодном поту, но постепенно он и сам уверился в отсутствии таланта. Стихи из-под его пера выходили все реже и далеко не всегда радовали читателей и слушателей. И однажды обиженное вдохновение совсем ушло. Больше он не написал ни строчки. Да и сам стал потихоньку угасать, лишившись огня творчества.

А раздобревшая на загубленном таланте тень однажды смогла оторваться от него и начать действовать самостоятельно. Теперь это известнейший и очень суровый литературный критик. Вот только при всей его известности даже коллеги-критики не помнят не только ни одной положительной рецензии, но даже ни единого светлого штриха, исходящего от него. Да оно и логично – тень не может воспринять свет. Вот только никто не знает, что этот критик – тень давно забытого великого поэта, дарившего всем море света и радости. А сама тень про это не упоминает...

Иногда и конь - дед Мороз...

День Зимнего равноденствия неумолимо приближался, а готового решения по празднованию Нового Года так и не было. Это, может, у драконов все просто – нажрутся гномьего самогона, фейерверк устроят и норм. А у пегасов все должно быть высокоинтеллектуально, а то Музы оскорбятся и дело с ними иметь не будут. И как они тогда, спрашивается, к земным Творцам попадут? Вот то-то и оно… А посему Крон ломал голову над сим вопросом самым серьезным образом.

Уже завтра нужно будет поздравить пегасят так, чтоб все музы прониклись, в идеале – раз и навсегда. Все эллинские традиции и даже римские были заезжены до невозможности. Он уже собирался постучаться лбом о что-нибудь покрепче в надежде, что добротное сотрясение позволит всплыть на поверхность разума свежей мысли. Если, конечно, она там вообще есть. И в этот почти трагический момент он краем уха услышал странную песню.

Здравствуй, дедушка Мороз,

Борода из ваты…

Потоки эфира сместились и песня оборвалась, но Крон успел главное – зацепить краем глаза улыбающегося человека в ярко красном… э-э-э… пожалуй, гиматионе с меховым воротником, в меховых же шапке и рукавицах. Наверняка к ним и обувка соответствующая прилагалась. Крон представил себе, как же должно быть жарко в такой одежде и ужаснулся. Должно быть, тот человек по силе равен титанам, чтобы в таких условиях еще и улыбаться. Чуть не потерявший концентрацию Крон успел разглядеть, как тот неведомый дед Мороз прислонил свой посох к стене, достал что-то из мешка и вручил стоящему табурете рядом с ёлкой мальчику. Лишь перед окончательным разрывом контакта он успел осознать, что же видит, и определить направление. А через мгновение Крон бежал к старейшинам, мысленно шлифуя идею.

Немного подумав, старейшины предложенное решение поддержали, однако постановили, что вместо красного гиматиона будет использован морок. К этому решению из сподвигло не беспокойство о здоровье Крона, а желание исключить риск падения его в обморок прямо перед Музами во время мероприятия. Осталось лишь сделать программу мероприятия…

Наутро Крон предстал перед музами во всей красе. Настоящими были только посох и мешок с подарками. Он поставил мешок перед пегасятами, вздохнул и…

Дорогие мои дети!

Очень рад я видеть вас!

И подарки вам вот эти

Буду я дарить сейчас!

В восторге были все. Даже старшая из Муз подошла к Крону и погладила его по крылу.

- Это - лучший праздник Зимнего равноденствия, который я видела!

Женская дружба

Настоящая женская дружба — это когда в ваших комодах нет ни одной похожей вещи. А если найдётся?

Королева Виктория с безмерной гордостью примеряла новую аметистовую парюру от лучшего ювелира всего их мира. Жил он, к сожалению, не в их королевстве, так что обязать работать только на себя не выходило. Разве что радоваться, что тамошний король до такого не додумался. В целом же со специально пошитым под эти камни платьем вышло великолепно. Пожалуй, именно в таком виде она и предстанет на юбилее Еë величества Гортензии из соседнего королевства…

Через неделю на пиру она блистала своимии сапфирами и была несколько удивлена не слишком благостными взглядами юбилярши…

— Ты должен немедленно объявить этим нахалам войну! — истерично орала Гортензия на своего супруга вечером того же дня. — Эта зарвавшаяся простолюдинка (а Виктория была не урождëнной прицессой, а всего лишь дочерью барона) посмела заявиться с аметистами почти той же огранки, что и мои бриллианты!!!

— Но дорогая, они же совсем разные… — пытался возражать Его Величество.

— Что-о-о?! — перешла на сотряссющий кости визг Гортензия.

Король держался целую неделю, понимая, что ничего хорошего из этой войны не получится, но…

Пыль оседала на руинах двух когда-то богатых королевств, камни раздора затерялись в карманах воинов и мародëров…

А лучший в мире ювелир продолжал делать самые красивые и модные украшения, так и не узнав, что стал невольным виновниаом гибели целых двух королевств…

Жизнь мужчины без женщины – бессмысленна, Жизнь мужчины без женщины бессмысленна. Жизнь женщины без мужчины – бесполезна.

Апостол Пётр стоял перед вратами рая в глубочайшей задумчивости. перед ним одновременно появились две души, с которыми он совершенно не знал, что делать.

С явными грешниками всё просто - к чертям их и перечень грехов следом. К некоторым прилагались такие энциклопедии, что возникало опасение кого-то ими прибить, но чертенята проявляли недюжинную ловкость в ловле и самих грешников на вилы и прилагающейся к ним документации в лапы. А иногда не только в лапы. Вон, вчера к одному аж в двух томах списочек прилагался, так второй том был с гордыми и независимым видом пойман зубами. Третий, надо полагать, пошел бы на рога.

С праведниками ещё проще - открыл ворота и они сами чуть ли не галопом в рай...

Ну, бывает ещё, что приходится над балансом грехов и добрых дел голову поломать.

Но сейчас к нему заявились два уникума. Листики, вложенные в их папки, содержали только две строчки - даты рождения и смерти. И ничего между ними. Абсолютно. Впустую проведённые десятилетия. Как такое возможно? Он приступил к тщательному опросу и вскоре понял, в чем дело.

Мужчина был закоренелым холостяком, который никогда никого не обижал, никому не сделал зла... Но и добра тоже. После себя он оставил в мире не больше, чем какая-нибудь безвредная сапрофитная бактерия.

Женщина же всю жизнь делала карьеру, честно, без подсиживания, одними мозгами и трудолюбием. Семье в этом мире места не было.

Апостол Пётр стоял в недоумении. Эти двое не заслужили ни рая, ни ада и он просто не может определить их дальнейшую судьбу. Хм... Двое... А не отправить ли их на второй круг в надежде, что в этот раз они таки совершат хоть что-то, достойное оценки.

Предложение приняли обе души, но в последний момент мужчина, задумавшись, попросил:

- А можно вернуть нас не в новые тела, а в наши же и позволить встретиться?

Апостол задумался. Смерть обоих ещё не обнаружили, так что...

- Я согласна! - быстро заявила вторая душа, перехватив его задумчивый взгляд.

- Ну что же, быть посему! - проговорил апостол и души исчезли. А за ними и тощие папки.

Он ещё раз посмотрел на опустевшее место и подумал, что в следующий раз эту парочку будут сопровождать приятные толстые томики с перечнем добрых дел...

Колонизация

Колонизация

Колониальный звездолет тормозил на подлете к системе желтого карлика, вокруг которого вращалась планета, подобная Земле. Сходные размеры, сходное расстояние от светила, кислородная атмосфера… Всё было почти идеально, если бы не одно маленькое «но», которое не смогли разглядеть с Земли. Или за время полёта на планете что-то произошло. И она дополнилась одним крайне неприятным компонентом – хлором. Казалось бы, немного – в пределах полупроцента. Вот только это было в тысячи раз больше ПДК для рабочих зон. При такой концентрации человеку достаточно несколько вдохов, чтобы умереть.

Перед Научным советом корабля встал непростой вопрос. С одной стороны, в таких условиях можно организовать колонию, но её развитие будет крайне затруднено постоянной борьбой за выживание в агрессивной среде и вероятность успешного накопления ресурсов для осуществления полного терраформирования становится субнулевой. А с другой - ещё почти десять лет полёта с непредсказуемым результатом.

Это не Венера, которую оказалось достаточно избавить от избытка углекислого газа за счет особых водорослей, которыми засеяли её атмосферу. Всего двести лет и температура на поверхности стала вполне терпимой. Пришлось, конечно, уронить на планету немало ледяных комет, но на полюсах уже к моменту старта звездолета можно было жить в совершенно обычных домах. Но там была мощнейшая поддержка с Земли и Луны, а тут колонисты могут надеяться только сами на себя.

Академик Сайрус Смит, ставший вдохновителем этой экспедиции, стоял перед сложнейшим выбором. Именно он, основываясь на данных исследований, описывал эту планету как филиал рая, прожимая идею колонизации. Совет же разделился поровну, так что принятие решения зависело лишь от одного голоса… В его глазах читалась настоящая боль. Та мечта, к которой он стремился всю жизнь, была почти на расстоянии вытянутой руки, но… То самое «но»…

- Что же… Только мертвые и глупые не меняют мнение. – с подозрительно блестящими глазами проговорил он. – Эта планета для создания полноценной развивающейся колонии при доступном нам уровне технологий непригодна. Нам придется продолжить полёт до следующей цели. Надеюсь, что там нам повезёт…

Совет медленно разбредался по своим делам, двигатели уже переходили в режим коррекции вектора и разгона. А он сидел и со слезами на глазах смотрел на визуализацию планеты на главном экране конференц-зала…