Цвет голоса

Глава 1

“...Спектр должен быть правильным, потому как только правильный спектр помнит Наставления, и знает, что обязан следовать Им. Наставники сделали всё, чтобы спектры исправили ошибки предшественников и не допустили трагедии, которая когда-то была необычайно близко. Они пришли очень вовремя, когда самих спектров оставалось немного. Спасли. И спектров, и их Дом. Подарили спектрам Парящие Города, на которых они могут перемещаться по Миру и лечить его силами своих жителей...”.

Именно это может увидеть любой на колоннах Аллеи Истории. Наставления, как был спасён мой Дом, мой Мир. Напоминание о том, что когда-то чуть не погубило мой народ. Иногда, когда ощущал, что начал забывать детали прошлого, я приходил к Аллее и прогуливался. Задерживался у Наставлений, рассматривая их росписи на обелисках. И обелиски, и Наставления появились задолго до меня, и я был уверен, что нет ничего более древнего и вечного, чем эти правила. На них основываются взаимодействия между Парящими Городами и жизнь в них самих, от них зависит здоровье всего нашего Дома.

Никто не должен пренебрегать своими обязанностями. Не понять ценности силы одного в большой группе, но ты ощущаешь себя спокойно среди таких же как ты. Я никогда не понимал чувства, возникающего у меня наедине с самим собой, очень странного чувства пустоты, которое я обычно никогда не испытывал рядом с кем-нибудь. Быстро успокаивался, занимаясь работой за Городом или в садике при моём жилище. Совсем забывал про него, когда гулял по Городу. Да и не думал о нём, пока вообще было чем занять себя. И это тоже было необычно. Но подобное со мной происходило нечасто, и потому я находил спокойствие в ежедневных делах.

Спектры давно отметили мою способность подмечать лучшие цвета в происходящем. Когда мы собираемся на площадях Города и обсуждаем что с каждым из нас произошло, меня просят быть подробным в моих историях. Признаться честно, мне это нравится. Нравится наблюдать, как по моему существу расходятся цветные блики, как они смешиваются и преобразовываются в картины того, что я когда-то видел и запомнил. Цветы в моём садике, бегущие по небу облака, снующие по ветвям птички. И звёздное небо! Такое тёмное, такое глубокое и мерное. Могу смотреть на него и не уставать (совсем)! Если бы я мог ещё издавать звуки! Вторить птицам, дополнять дрожь листьев на ветру их шорохом… Но это одно из правил от Наставников. Предки спектров много шумели, нарушая гармонию Дома, и потому их голоса были отданы в первую очередь для установления соглашения между Наставниками и Предками.

Я умею слушать. Я люблю наблюдать. Не имея возможности звучать, я не тревожу и цвета вокруг меня. Когда мы ни о чём не думаем, наше существо само по себе отражает на себе всё, что попадает на него. Словно водная гладь или отполированный металл. Ну, а стоит мне снова настроиться на какую-нибудь мысль, как по мне начинают пробегать цветные волны. Потому мы – Спектры, ведь наше существо цветом реагирует на наше самочувствие и мимолётные идеи. Но как же (сильно) порой мне хочется дополнить ветер собой!

Люблю гулять по Городу. Кажется, когда я впервые увидел Цветок, я искал свободное жилище. Знаете, иногда хочется поменять прежнее и, оставив его кому-нибудь другому, подобному мне в желании, пройтись среди белых полусфер домиков по узким улицам в поисках освободившегося. Я даже нашёл одно, у прудика, но тут увидел спектра, окрасившегося чёрным. Я не знал как к нему, тогда ещё – незнакомцу, обратиться и заметит ли он вообще моё присутствие, потому как он сидел на земле, схватившись за голову, и покачивался из стороны в сторону. Никогда прежде не видел спектра в таком состоянии, почему и посчитал, что должен помочь всем, что от меня может потребоваться.

Этот спектр не сразу обратил на меня внимание. Я сменил цвета не один раз, прежде чем он поднял голову. Зеркальный покров его существа тут же замерцал узкими полосками красного и жёлтого. Он был рад мне, рад тому, что я подошёл. Я поддержал его (радость), окрасившись оранжевым. Очистился до зеркального и перешёл к знакомству – показал руки, одна из которых стала белой, а вторая - чёрной. Пришедший в себя спектр повторил. Это значило, что он готов обсудить себя и принять от меня равноценный ответ. Я представился, прогоняя волны цвета по голове к груди и резко меняя цвет с одного на другой. Чёрный, зелёный, красный, зелёный, жёлтый, зелёный. Мой новый друг замерцал оранжевым. Я бы тоже позабавился, если бы кто-нибудь представился как цветущее растение. Спектр даже уточнил, сотворив на себе точный рисунок - высокий цветок с мощным стеблем и крупными жёлтыми лепестками. Я согласился, пропустив по себе белый. Новый друг снова позабавился, став оранжевым. Я не стал спрашивать о нём, это в его обязанностях было представиться после меня. И он начал. Белая и чёрная руки, переводящие пояснение на повествующего, - “Я”. Чёрный, зелёный, красный. Зелёный. По мне от радости пробежала жёлто-оранжевая рябь. Мой новый друг подобен мне! Последовательность значила “цветок”. Я ждал, когда он закончит, чтобы понять каким его для себя Определили остальные, но спектр почему-то не оставлял зелёного цвета разделительной рябью. Просто «Цветок»?

Поведение спектра меня удивило даже когда он очистил свой покров от цвета и снова отражал на себе облако высоко над головой и цветущий куст, растущий неподалёку от нас. Я переспросил, и незнакомый друг рассердился. Чёрно-алые волны заскользили по нему как рябь от ветра на воде. Чуть успокоившись, он замерцал, окрашивая грудь. На ней проявился тонкий ветвистый стебель с узкими листьями, зачин чашечки цветка… И на этом всё. Друг стёр рисунок и принялся воспроизводить то же самое снова, и снова у него ничего не вышло. Он сел на землю и пошёл красно-чёрными волнами. Я бы ещё спросил его о чём-нибудь, если бы не подошёл Помощник, большой робот, множество которых сопровождает нас в Городах. Отчего-то при виде Помощника спектр быстро очистился от цвета.

Робот недолго оставался недвижным. На его цветовой панели быстро промелькнула просьба следовать за ним. Я согласился, но Помощник указал на Цветок, пояснив, что просьба относилась только к Цветку. От меня помощи не требовалось, и потому мне предложили вернуться к своим делам. Почему я не остановил Помощника или не пошёл следом за ними? Я доверяю Помощникам. Почему должно быть как-то иначе? Они ведь Помощники, опора спектров там, где нам приходится трудно. Поэтому я сделал так, как мне посоветовали. Всё-таки я искал дом и нашёл, нужно было заниматься им.

Цветка я больше не встретил. И искать не стал. Город мой большой, домиков-полусфер в нём немало, и я понимал, что когда-нибудь всё равно встречу его снова. Даже могу не узнать, ведь друзей с цветочным Определением, может, больше, чем самих разновидностей растений. И он мог меня не узнать, если бы другие спектры решили бы мне дать новое Определение. Спектры ведь похожи друг на друга, как капли воды. Мы не отличаемся совсем – ни ростом, ни размером. Все наши особенности – Определение. Оно только у нас может отличаться, но и оно же может измениться. Я, например, носил прежде два, пока меня не описали как “Цветок-подобный-солнцу-возвышающийся-над-прочими”. Правда, я несколько прогулок провёл в поисках растения, который пытался нарисовать встреченный мной спектр. Но ни в одном садике жителей Города, ни на аллеях, ни в оранжереях, ни на рабочих полях, мимо которых Город плыл, я так ничего и не нашёл.

Проблемы из-за скорого расставания я не видел. Потребности общаться с другом, которого я не узнал до конца, у меня не имеется (до сих пор). Вскоре же со мной начали после происходить странности, из-за которых я подумывал обратиться к Помощнику при первой возможности. Видите ли, мне всегда нравилось осознавать себя в Настоящем-за-Тенью. Когда я отдыхаю в Коконе в своём жилище, я иногда перемещаюсь За-Тень. Обычно воспоминание об этом меня бодрит, даже если я помню только то, что вообще там был. Настоящее-За-Тенью начало меня утомлять, и происходящее Там повторялось раз за разом - я находился в маленькой комнате и моё существо не реагировало на моё желание Творить Цвет. Я очень хотел позвать на помощь, но не мог. Ходил вдоль стены очень-очень долго и просто ждал, когда Настоящее закончится. И обычно оно заканчивалось тем, что я падал без сил.

Ничего не менялось. Я устал так, что перестал понимать что со мной происходит. Так, что не удивился прекрасной площади, появившейся предо мной. – Зелёная от травы площадь с дорожками, деревья со слишком ровной кроной, позади - множество аккуратных домиков в несколько этажей. По поляне прогуливались десятки небольших фигурок. Я мог мог видеть что (на ней) происходит, но не мог сам попасть (туда) из-за прозрачного барьера. Я тут же вспомнил рисунки из Наставлений. Наставники! Фигурки на поляне – это были Они! Оказавшийся поблизости Помощник тут же подтвердил мою догадку сообщением на его панели. Мой Город прибыл в Недвижный Оплот Наставников, единственное место в Мире, где они продолжают жить и присматривать за спектрами. Я заметил, что мог снова менять цвет, но Помощник не отреагировал ни на мои вопросы, ни на восторг. Робот только информировал. Например, что Наставники мной довольны, и не только довольны (мной), но и предлагают остаться у Них. Спрос от меня прежний - держать в опрятности Оплот, следить за полями вокруг него, беречь покой Наставников.

Я очень обрадовался. Остаться в Оплоте, заниматься привычным… Это превосходно! Однако, у Наставников было условие. Я должен был выполнить одно простое задание. Мне наказали вывести из строя другого спектра. Он был неправильным, перестал соблюдать Наставления. Мне наказали его сломать. Я не успел отказаться.

Стена сбоку от меня опустилась. За ней стоял спектр и ещё один помощник. Повернувшись, спектр тут же двинулся на меня. Я предупредил его, что не желаю (ему) вреда. Он будто не заметил предупреждения. Он наступал всё быстрее и быстрее, стремительно поднял руки над головой. Я отступил в сторону, а спектр опустил руки на пол. Я слышал, как проломилась панель, увидел трещины. А потом вдруг стало громко и очень ярко, так ярко, как бывает, если смотришь прямо на солнце. А потом – темно. А ещё позже – необычно. Я и сейчас это чувствую.

Я не понимаю что (происходит) со мной, почему я стал таким шумным. Может, Вы ответите, Наставник? Где я оказался? Что это за комната? Я вижу в зеркале Вас, но что за Наставник рядом с вами? Почему я не вижу в зеркале спектра(-себя)? Рядом со мной лежит и не двигается спектр. С ним всё в порядке? Почему он пуст (изнутри)?..

В изоляторе девочка лет семи с интересом копалась с графическим планшетом и разноцветными карточками. За её действиями внимательно наблюдал Спектр. Так он, во всяком случае, сам себя называл. На деле это был юноша не старше двадцати лет, который мелко подрагивал и кутался в выданное одеяло, то и дело прикрывая им широкую синтетическую ленту на горле. Лицо его со впалыми щеками не выражало никаких эмоций. Начисто лишённый волос на голове, без бровей и ресниц, с болезненно-бледной кожей, он казался живым мертвецом в компании шустрой розовощёкой девчушки с парой чёрных косичек. Малышка показывала юноше карточки, дорисовывала на планшете и показывала уже рисунок. Иногда что-то говорила и часто смеялась, что не вызывало у её собеседника ни единой эмоции в ответ. Сам он с осторожностью касался цветных пластинок на столе между ним и собеседницей, очень быстро указывая то на одну пластину, то на другую. Ни девочка, ни юноша не видели, что за их необычной беседой наблюдают двое из-за перегородки, которая для присутствующих в комнате была зеркалом во всю стену.

– Повезло, – произнёс жилистый тёмноволосый мужчина в халате врача. Усмехнулся. – «Подсолнух».

После того, как девочка беззвучно – из-за звукоизоляции – засмеялась, улыбнулся и он. Второй мужчина, тоже в облачении медика и тоже с тёмными волосами, но на полголовы ниже, не разделял радости первого.

– Бесплодный, безголосый. Повезло, что не глухой, так что ли? – хмыкнул второй на утверждение. – После стольких десятилетий пряток и лишений, когда знаешь, что каждую минуту наверху люди исчезают не тысячами, а целыми городами, пока ты сам в безопасности? Да, ему повезло НЕ знать этого. Лабораторный выродок, только подобие нас с вами!

– Нет, не ему. Повезло нам, – улыбчивый врач вертел между пальцами единственную цветную карточку, фиолетовую. – Нам повезло дождаться момента, пока над подобными ему проведут первый эксперимент.

– Повезло перекраивать весь словарь? – мужчина сердито поджал губы. – Способ коммуникации и без того примитивный, а именно на его ферме ещё и цвет убрали. Один! Всего один! И в итоге смогли получить вечно эйфорирующее существо, которое просто не знает само понятие боли! Ни тревоги, ни страдания, ни одиночества. Не объяснит, даже если чувствует!

– Интересный результат, да. А мы его всё равно что украли, – добавил его коллега и убрал карточку в карман халата. – Он любопытен, внимателен. И добр. Но индивидуум ли он?

– С множеством оговорок, – вдруг согласился с врачом собеседник. – “Везение” чистой воды.

– Его психику ломали, но он выдержал. А где есть один, там и второй. Может, даже на других парящих фермах, – врач снова улыбнулся на улыбку девочки за стеклом. – Само наличие сопротивления – потрясающе. Это не мутация, и не дефект гена…

– Учить его говорить – изначально бессмысленно. Без своего экзоскелета он никто! Младенцы самостоятельней!..

– Остроумный аппарат, не спорю. Минимум возможности сторонней личностной идентификации оператора и одновременный контроль над ним самим, – губы врача презрительно скривились. – Обезличенная орда, которую можно наказать лишением сна или пищи нажатием кнопки на пульте.

– И… долго ты ему ещё будешь жевать и с ложки кормить?

– Сам-то он научится. Да - не сразу. Дай ему ещё немного… – мужчина с замершей улыбкой засмотрелся на девочку.

– Нет у нас времени! Пока мы болтаем, эти потомственные ироды, дорвавшиеся до власти, там, наверху, уже собирают оболванненную армию, которая вручную все горы сроет, нас разыскивая! – второй доктор продолжал на повышенных тонах. – Пока мы есть, мы – угроза для их “Рая”!

– В нас видят угрозу, верно. Это – главное, – врач с прищуром наблюдал за новым цветовым диалогом девочки и экс-спектра. – Вседозволенность и безнаказанность ослепляют. Лишают человечности. Никто из них не дрогнул, когда проводился полномасштабный геноцид их собственного народа. Сами его устроили, сами знали к чему придут. И сейчас никто не вздрогнет. Будут душить нас голыми руками и не моргать.

– Их выродки будут, пока эти самопровозглашённые боги – наблюдать за процессом. Руки не захотят марать. Да и биоматериал проще воспроизвести, чем машину. И заменить – тоже, – снова согласился с соратником учёный. – Вон, далеко ходить не надо. Не вмешайся мы – и этого уже бы пустили другим на корм с гарниром из перемолотой ботвы и витаминами. Послушай. Наши силы не равны. Рано или поздно придётся сразиться лицом к лицу, и любое промедление играет не в нашу пользу. Да, мы смогли взломать систему, чем обратили на себя внимание. На их стороне много техники, обновлённое оружие!.. А у нас между тем есть...

– Он, – доктор повернулся к коллеге и, положив ему руку на плечо, мягко сжал пальцы. – В нём наша надежда. В нём – ключ. В системе имеется изъян. Осталось найти замочную скважину.

Замолчав, оба исследователя направились к выходу. Они были на пороге, когда по комнате разнесся глухой стук со стороны наблюдательного окна. Мужчины обернулись практически одновременно.

Секунду назад щурившаяся со своей стороны девочка, счастливо улыбалась. Перестав стучать ладошкой по стеклу, она указывала то на своё ухо и жучок наушника в нём, то часто-часто притрагивалась к горлу. Высокий доктор первым бросился к коробу звуковой связи.

– Лисёнок, что случилось? – торопливо выдохнул врач в микрофон.

– Слушай, – донёсся из динамика высокий детский голосок, пока головы врачей смотрели в другую сторону, в окно.

Девчушка обернулась к своему прежнему собеседнику и терпеливо-медленным жестом ткнула себя в грудь. Юноша поднял повыше одеяло, коротко взглянул на зеркальную панель и перевёл взгляд на девочку.

– Я, – чётко произнесла та и в ожидании замолкла.

Экс-спектр завозился, перехватывая крепче своё странное одеяние, едва заметно выпрямился. Прежде недвижные губы дрогнули.

– Ты, – хрипло откликнулся житель изолятора. – Алис...за.