Цикл Реставраторов

Глава 1

Цикл Реставраторов

Самым примечательным в доме на улице Героев, была дверь. Старинная, из светлого дуба, с вставками из оршского разноцветного стекла. Когда солнце поднималось над липами старого городского парка, его лучи, проходя через стеклянные листья и диковинные цветы, превращали ветхую лестницу на второй этаж в волшебный портал, переливающийся всеми цветами радуги. Всё остальное — кривоватое крыльцо с шаткими перилами, слепые окна, зимой закрытые старыми одеялами, а летом затянутые пленкой, просевшие стены — взгляд прохожего не радовали. Дверь же была добычей с гаражной распродажи. Старая тогда развалилась, не выдержав хлопка крепкой руки девятилетнего Дэна, спешащего на тренировку. Поэтому пришлось Ларсу раскошелиться на дубовую защиту своего ветхого жилища.

Сейчас Дэн стоял перед этой замечательной дверью и пытался рассмотреть посетителя на крыльце. Если прищурить правый глаз, то настойчиво жмущий на кнопку звонка становился узким, похожим на богомола пришельцем, а если левый — в розовом лепестке расплывался осьминогом с одним щупальцем. Дэн распахнул дверь — на пороге стоял человек. Очень необычный для окраины города — в расшитой золоченой ливрее, блестящих кожаных сапогах и белоснежных перчатках, которые крепко держали солидный конверт из дорогой кремовой бумаги. Голос, которым, гость уточнил:

— Могу ли я видеть Дэна Реенактора? — был невероятно солидным.

— Это я, — осторожно прокашлявшись, ответил Дэн и отбросил непослушную выгоревшую прядь с левого глаза.

— У меня для вас послание. Распишитесь, — тут необычный курьер ловко, но с достоинством откуда-то из-за спины достал планшет.

Дэн аккуратно вывел свою фамилию в последней строке листа, краем глаза просмотрев список получателей Помимо него, в списке «вручить срочно» оказались еще четыре фамилии. Все они были ему смутно знакомы.

За свои 20 лет Дэн никогда не получал писем. По электронке — да, почтой или вот так, с посыльным — ни разу. Ларсу, двоюродному дяде, с которым они делили дом всю сознательную жизнь Дэна, посланий тоже не доставляли. Юноша повертел в руках конверт, отметив, как быстро куда-то исчез чудо-почтальон, будто растворился в розовом вечернем воздухе двора, немного подумал, и решил не дожидаться возвращения дяди из трактира. Всё равно он будет навеселе, и не оценит важности момента. В том, что письмо важное, Дэн почему-то не сомневался. Причем оно показалось ему настолько важным, что даже собственная девятиметровая комната с постерами на стенах, узкой аскетичной кроватью и дешевым деревянным столом с глубокой трещиной в форме пролива Юнстрим, была по его мнению недостаточно хороша, чтобы вскрыть поблескивающий конверт. Достоин торжественной процедуры был лишь старинный комод в гостиной — солидный, пузатый, с множеством выдвижных ящичков. Ларс большую часть из них держал под замком, и поэтому о содержимом можно было только догадываться. Дэн сдвинул в сторону несколько стопок пыльных учебников, лежащих тут еще с окончания школы, взял в руки канцелярский нож, которым они частенько чистили яблоки, и с усилием взрезал тугую боковину конверта.

В конверте был всего один лист. Вернее даже половинка листа с золоченым обрезом и замысловатыми вензелями, оплетающими бордовый пятилистник. Впрочем, сам текст был короток и незамысловат. И крайне непонятен. Письмо было приглашением: «Уважаемый Реенактор Цикла Реставраторов! Приглашаем Вас на конгресс Циклов Данторского мира, который экстренно соберется сегодня, в полночь, во дворце Серых Пионов. Вход по приглашению. Приглашение на два лица». Дэн заглянул в конверт — там ничего больше не было. Адреса отправителя — тоже, как и подписи. Кем был таинственный посланник, и почему он прислал письмо именно ему? И почему на два лица? Имел ли он в виду Ларса, или можно было прихватить с собой подружку? Тут юноша усмехнулся, подружки у него не было. Был друг, единственный на весь Данторский мир, — Тани. Но он был настолько подозрителен и чудаковат, что наверняка отказался бы от приглашения, да и ему, Дэну, запретил бы соваться в непонятное нечто. Еще непременно взрыл всю Сеть Дантора, чтобы найти, что за Циклы такие, и как они связаны с его лучшим другом. И опять посоветовал бы не соваться.

Дэн еле дождался одиннадцати, времени, когда Ларс обычно возвращался с дружеской попойки в трактире Мортона Пройды.

— Ларс! — Дэн вскочил с нагретой ступеньки крыльца, и протянул хмельному, пошатывающемуся дяде красивый конверт. — Что это, Ларс?

— Это ты мне скажи, — удивленно вскинул черные брови дядя.

— Читай!

Покорившись требовательному голосу племянника, Ларс, тяжело плюхнулся расслабленным неуклюжим телом на ступеньку и выудил непослушными пальцами листок из конверта. Едва взгляд его коснулся бумаги, как из хмельного великовозрастного парня с окраины, он превратился в хищного зверя, готового к прыжку: уши сдвинулись к черепу, челюсть выпятилась, пальцы, держащие письмо, побелели от напряжения.

— Когда принесли? — спросил он коротко.

— Часа три назад, — растеряно произнес Дэн, наблюдая за внезапно протрезвевшим дядей, — я ждал, ждал. Это нам… мне? Или ошиблись? И про что это?

— Нам. Тебе. Не ошиблись, — просевшим голосом ответил Ларс. Помолчал. Спросил:

— Сколько до полуночи?

— Сорок минут, — взглянул на запястье, Дэн.

— Успеем, — мужчина встал и устало продолжил: — рассказывать ничего не стану, времени нет. Смотри по сторонам, слушай и запоминай. От меня ни на шаг, что бы ни случилось. Сегодня ты узнаешь много такого, о чем даже не подозревал, а еще встретишь самых важных людей Данторского мира.

Отвернулся, и еле слышно добавил:

— Впрочем, одного из них ты каждый день видишь в зеркале.

Глава 2

Всю дорогу ко дворцу Серых Пионов пришлось бежать. Казалось, вот он, рукой подать, а едва успели к сроку, в момент закрытия огромных чугунных ворот. Да еще по дороге за ними увязалась нищенка, просила на хлеб. Но когда Дэн, чтобы отвязаться, сунул ей на ходу монетку, ничуть не обрадовалась. Схватила его за рукав куртки и зашептала сердито и быстро:

— Услышишь про источник — не верь, не верь. Иди на улицу мастеров к Юхану. Найди Юхана, он поможет!

На недоуменный взгляд Дэна расхохоталась, обнажив крепкие белые зубы.

— Юхан! Запомни — Юхан! — и, прежде чем убежать, презрительно бросила полученную монетку ему под ноги.

Неизбалованный деньгами, Дэн нагнулся и подобрал металлический кругляш, эквивалентом которому был сытный обед с двумя жареными колбасками в университетской столовой. Взглянув на ладонь, он понял, что попрошайка ошиблась и вернула не ту монету. На серебристой поверхности, основательно затертой тысячами рук, был отчеканен портрет узколицего мужчины, правый глаз которого был прикрыт компактным оптическим прицелом. Достоинство монеты Дэну было неизвестно, и сама она явно не принадлежала Данторскому миру.

Влившись в хвост толпы, спешащей вглубь дворца, Дэн и Ларс оказались в окружении людей с очень серьезными озабоченными лицами. Никто не переговаривался, словно все уже знали, что случилось. Важность происходящего подчеркивали длинные черные плащи, один из отличительных знаков данторской знати. Дэн почувствовал себя неловко в кожаной куртке грубой выделки и потертых штанах. Ларса такие мелочи не волновали — он смотрел себе под ноги так, будто от его старых башмаков зависел весь успех мероприятия. У входа в огромный зал он так же как и все предъявил приглашение и пренебрежительно не отреагировал на уважительный поклон слуги, будто ему кланялись по сто раз на дню. Глядя на дядю, Дэн распрямился, и тоже попытался выглядеть более независимо. Впрочем, оценить попытку было некому — все взгляды присутствовавших, а их было несколько сотен, были прикованы к высокому подиуму с маленькой трибуной, на которой Дэн разглядел бордовый пятилистник в вензелях, точь в точь как на приглашении. Он также отметил, что в зале, помимо мужчин, были женщины разных возрастов, с одной и той же прической — тугой косой между лопаток аккурат до самой талии. Все они были высоки, стройны, но на его взгляд некрасивы. Разве может быть красивой женщина с суровым выражением лица, пусть даже и с правильными чертами? Дэн предпочитал улыбчивых зеленоглазых блондинок с милыми ямочками на щеках. Впрочем, блондинки не отвечали ему взаимностью (ах, Веда). Поэтому на всякий случай он держался подальше от всего женского рода. И сейчас тоже подошел поближе к Ларсу и отодвинулся от ближайшей девицы, стараясь не касаться края ее плаща.

Наблюдать за подиумом было легко — Дэн оказался на полголовы выше самого высокого из присутствующих. Тянуть шею не нужно, но вот спрятаться в толпе — затруднительно. Перед собравшимися появился государственник с выбритыми висками, в серо-голубой суконной куртке. Он прокашлялся и произнес: — Уважаемые члены циклов времен, прошу вас, небольшая формальность. Поднимите правую руку, чтобы мы могли удостовериться, что в зал никто не проник без приглашения.

К тому времени входные двери были уже заперты, а слуги исчезли. Одна за другой стали подниматься руки, Дэн заметил, что Ларс тоже поднял руку, развернув ладонь к говорящему. Это заставило занервничать, представить, как его с позором выводят из зала. Но за что? За то, что он не знал о тайном приветствии? Дядя толкнул его в бок: — Поднимай. Едва локоть оказался на уровне глаз Дэна, в зале погас свет. Поднятые ладони людей мягко засветились синевой. Ладони дяди и племянника тоже замерцали в темноте. В центре каждой четко и холодно вырисовывался все тот же пятилистник. Внезапно где-то у самого подиума раздался короткий вскрик. Свет снова зажегся, а к выходу поволокли маленького лысого мужчину с завернутыми за спину руками. На его правой ладони воспаленным волдырем пылал выжженный багровый знак без четких очертаний. Дэн взглянул на свою ладонь — она была такой же розовой, с длинными сильными пальцами, как и пять минут назад, шрам у основания большого пальца не исчез, новых шрамов не появилось.

Тем временем, на трибуне появился оратор — стройный мужчина с седой аккуратной бородкой. В каждом его движении чувствовалась спокойная уверенность. — Отерис, — шепнул Ларс, — самый главный из Основателей. Голос Отериса был властным, с интонациями, заставляющими внимательно слушать:

— Уважаемые члены циклов времен, сегодня мы собрались в связи с чрезвычайным событием, которое серьезно изменит нашу жизнь на некоторое время. Многие из вас знают, что случилось, остальным я объясню. Вот уже пять лет цикл Арбитристов является наставником Правителя. Благодаря мудрым советам членов цикла и конечно главе арбитристов, Судене, все это время мы жили в мире и благоденствии. И лишь вылазки на наши территории воинов мира Галагоса омрачали наше существование. К сожалению, одно из принятых решений — ответить на враждебное поведение и уничтожить исцеляющий источник мира Галагосов, стало роковым — во время операции погиб единственный сын нашего врага, Седрик. Как истинный воин, он пытался защитить святыню своего народа, но встретился с более опытным соперником. Теперь Данторскому миру, не знавшему войн и потрясений многие лета, придется непросто — владыка Галагоса будет мстить, и месть его будет разрушительна. Как вы все знаете, цикл, который нарушил правила Книги истин, и не смог поддержать мир и равновесие, перестает быть правящим. Вместе с ним уходит и Правитель. Нарушается очередность циклов — на смену Арбитристам приходит цикл Реставраторов. Задача нового правящего цикла — поддержать временного Правителя в этот тяжелый период и подготовить Правителя истинного.

Мы так долго жили без забот, что забыли о существовании цикла Реставраторов, поскольку он приходит к власти лишь во времена перемен. Теперь мы должны выказать уважение тем, кому придется залатать прорехи Дантора и вернуть ему мир. Уважаемый Ларс, прошу вас!

Дэн повернулся к дяде с желанием съязвить насчет его тезки, но увидев, как тот отвечает седобородому приветственным кивком, осекся. Ларс сжал локоть племянника сильными пальцами и повлек за собой к трибуне. Впоследствии молодой человек не любил вспоминать эти 5 минут, проведённые перед членами циклов. Во-первых, из-за того, что глупо выглядел, хлопая глазами и ничего не понимая, во-вторых, потому что на них двоих уставилась сразу тысяча глаз — оценивающе, скептически и довольно холодно. Никто не кричал: «Ура! Хорошо, что зашли, мы вам рады!». Не было произнесено ни единого слова, даже женщины не перешептывались и не переглядывались.. В-третьих, уже у трибуны окончательно отклеилась подошва его левого кроссовка, и Дэн чуть не упал, наступив на нее другой ногой. Борясь со стеснительностью и хлопающей резиной на ноге, он пропустил короткую речь Ларса, запомнив из нее лишь короткий поклон после закЛучительного слова. Еще в памяти остался внимательный взгляд Отериса, который конечно же всё заметил, но и виду не подал, что что-то не так. Как не подали виду и все остальные. Никто даже не улыбнулся, когда он, сойдя с трибуны, стал подвязывать подошву шнурком. И тогда Дэн понял, что в его жизни произошло нечто очень серьезное.

Глава 3

— Неужели нельзя вернуться домой? Мне нужно переобуться!

— Нет, — Ларс был непреклонен, — на улице Героев мы с тобой долго еще не появимся.

Дэн возмущенно дернул плечами, но тут в комнату вошел юноша с длинным белым хвостом на макушке. В одной руке у него были песочного цвета ботинки из воловьей кожи, с высокой шнуровкой и толстой подошвой. В другой — серый комплект одежды полувоенного образца, без опознавательных знаков. Вещи он положил рядом с Дэном, ботинки оставил у блестящего черного комода. Такой же набор одежды и обуви внес в комнату другой юноша, и положил на кровать рядом с Ларсом.

— Мы с тобой теперь полностью на обеспечении государства, так что можешь пока забыть про дешевые кеды под кроватью, — усмехнулся дядя, — к тому же они тебе малы. Одевайся. Сейчас позавтракаем и отправимся в пустыню — за временщиком. Советую плотно поесть — дорога дальняя, и неизвестно, как скоро мы его найдем.

Удивительно, как форменная одежда меняет человека — напротив Дэна теперь сидел не добродушный простак, который девятнадцать лет кормил его по утрам омлетом, а подтянутый военный немного за пятьдесят без грамма лишнего жира. Да и сам Дэн в новой одежде чувствовал себя по другому, более собранным, опрятным и даже бесстрашным. За окном проплывали облака, сам полет практически не ощущался. Лететь было не меньше десяти часов кряду, с посадкой на дозаправку — дартолету в пустыне понадобится другое топливо, купить которое можно только у жителей Музанды. В Данторе его не водилось — климат другой, а полеты в пустыню чрезвычайно редки. К тому же музандцы охотно продавали свое лётное топливо всем желающим за гроши.

— Скажи Ларс, почему именно пустыня? Разве нет достойных людей в столице, чтобы заменить Правителя? — миллион вопросов роились в голове юноши, требуя ответов.

— Так завещали древние. Считается, что жители пустыни бескорыстны и не амбициозны, они не станут покушаться на истинную власть, но будут слушаться циклов во всём и действовать согласно Договору, заключенному в начале времен. — Плохо себе представляю, чему мы можем научить временщика, — поделился сомнениями Дэн.

— Здесь всё просто, — потянулся всем телом Ларс. Проведя несколько часов в неудобном летном кресле, он прочувствовал все свои сорок лет до самого мелкого сустава, — мы будем с тобой действовать по тысяче чертовых протоколов, предусматривающих каждую мелочь. Вся эта тягомотина, ужимки и придворные прыжки, конечно надоедят очень скоро и ты будешь мечтать вернуться в нашу халупу. Но знаешь… дядя помедлил, — ситуаций, подобной нынешней не было уже несколько столетий, поэтому, чувствую, нам придется много импровизировать и будет не так уж скучно.

Дэн придвинулся к окну, и наблюдая за скользящими облаками, попытался осмыслить события последнего дня. Всё, что он понял на данный момент — Данторский мир на пороге катастрофы, и они должны его спасти. Еще он понял, что является важной шишкой в иерархии государства, которую до сего момента не брали в расчет. Их не брали в расчет. Всё это было непривычно, заставляло покрываться мурашками под новым комбинезоном и чувствовать себя неуверенно. В чем Дэн был точно уверен — в маленькой конторке у овощного рынка нескоро дождутся стажера-студента, а Тани очень сильно удивится, узнав, с каким важным человеком водил дружбу.

Дартолет плавно спустился на любезно предоставленную хозяевами полосу и с легким шипением распахнул двери перед Ларсом, Дэном и пятью сопровождающими, мелкими государственниками. — Шпионить прислали, — шепнул Ларс, — вдруг мы с тобой опарафинимся. Дэн абсолютно не возражал против присутствия этих людей с одинаковыми невыразительными лицами, с ними он чувствовал себя спокойнее. Дядя скорее всего тоже, но на всякий случай хорохорится, натура такая.

Старший из невзрачных, он даже запомнил его имя, — Клеус, монотонно, сквозь зубы заговорил: — Пустынники не выносят проявлений эмоций, достаточно легкого поклона при приветствии. Временщик Тарн не Правитель, поклон будет на расстоянии двух метров. Угощать гостей издалека здесь не принято. Можно попросить воды, но лучше утолить жажду сейчас, на борту. Визит не затянется, по протоколу он займет не более часа. Затем грузимся на корабль и летим в Дантор. Все предупреждены зачем мы здесь. Да, еще, с их женщинами лучше не разговаривать — могут убить.

На последних словах Дэн, уже занесший ногу, чтобы ступить на трап, невольно шагнул назад. — Вперёд, храбрец, — подтолкнул его дядя, — чего застыл? Или возомнил себя сватающимся кавалером? Заберем этого Тарна и домой, никаких женщин и водопоев. Топай и смотри под ноги, чтобы не растянуться во весь свой двухметровый рост. — Во мне всего 190 сантиметров, — огрызнулся Дэн. — Скорее 191! — уточнил чей-то визгливый голос.

Прямо у начала трапа стоял странный персонаж, он покачивался с носка на пятку и держался за поручень. На левый глаз его спускалась длинная завитая прядь волос, умащенная ароматическим маслом. Затылок был выбрит. На персонаже была яркая лиловая хламидина, подпоясанная золоченым поясом, на ногах — сандалии с крылышками на пятках. Лицо вытянутое как у хорька, с мутными покрасневшими глазками, на подбородке — узкая полоска бороды. Разило от встречающего изрядно, казалось каждая его пора излучала алкогольные пары, которым было не менее недели. — У меня глаз алмаз! Считываю до сантиметра! Дайте, дайте я вас обниму, дорогие гости! — с этими словами персонаж бросился к Ларсу и стал его целовать, то прижимая к своему хилому телу, то отстраняя и любуясь реакцией гостей. Дэн приготовился кланяться на расстоянии километра, и теперь слегка завис, растерянно оглядывался на невзрачных. Невзрачные сменили невозмутимость на легкий ужас в глазах и безмолвствовали, сбившись в кучу.

— Рад, рад, чрезвычайно рад! А теперь — к столу, к столу, мои дорогие! — воззвал лиловый, и бросился в сторону песчаной башни в метрах ста от дартолета. За ним потянулась свита, около тридцати пустынников в разного цвета хламидах, прибывшие для встречи гостей. Дэну показалось, что все они тоже пьяны, поскольку пара из них точно не раз споткнулась при развороте. Ларс пожал плечами и махнул рукой: — К столу так к столу. Пойдем, что ли. Не стоять же. Протокол явно был нарушен, приходилось действовать по ситуации.

Глава 4

Шел шестой час визита. Бесконечно длинный стол посреди огромного зала с купольным потолком, был завален блюдами и заставлен бутылками. Дэна уже слегка мутило от запаха еды, а еще больше от выпивающих горланящих соседей — пустынников. Ларса отсадили от него на другой край стола, так что племянник не мог контролировать, что делает дядя. Сам Дэн алкоголя не пил, не нравилось — ни вкус, ни запах, ни воздействие, а вот Ларс, судя по активной жестикуляции, пожалуй, не отказал себе в паре бутылок крепкой соры, от которой синел. Синел буквально — волосы подмышками меняли цвет на глубокий индиго, чем он невероятно веселил своих собутыльников, рыбаков из порта. Пугливые государственники тем временем сгрудились вокруг насупленного Клеуса. Ничего не ели, не пили, и лишь возмущенно оглядывали разгулявшееся застолье. Про негостеприимство пустынников никто уже не вспоминал, да и вода, то есть, сора, лилась рекой. Про убийство из-за женщин тоже забыли — полуобнаженных красоток по залу было — на одного гостя — десяток. Сами подсаживались к дантрийцам, строили глазки, интимно клали руку на колено. Одна такая сидела рядом с Дэном. И если дядя мог похвастаться синими подмышками, то Дэн сейчас напоминал спелую машлу — ярко красную, с проступившей на солнце капелькой сока. Если убрать всю эту романтическую садово-огородную чушь, парень сидел красный от кончиков ушей до пяток, потел как гребец на рыболовном судне, и не знал куда деть глаза, взгляд которых неизменно упирался в глубочайший вырез соседки по столу.

— Так вот, — шептала ему пустынница, делая глубокий вдох, от которого грудь поднялась еще выше и показалось алое полукружье ареолы соска. Дэн сглотнул. — Так вот, я говорю отцу, что за пустынника никогда не выйду, не хочу провести жизнь, рожая детей и вышивая скатерти. Буду ждать какого-нибудь свободного данторца, пусть увезет меня в большой мир, покажет, чего стоят настоящие мужчины-воины. Ты же воин? — пальчик голубоглазой, черноволосой соблазнительницы скользнул в распахнутый ворот комбинезона. — Нет, — кротко возразил Дэн. Ресницы над синими глазами озадаченно распахнулись. — Но когда-нибудь станешь… — после секундного замешательства продолжила пустынница. — Тебя… вас… как зовут? — попытался вернуться к спасительному этикету Дэн.— Я Техса, милый, цветок полуночи. Лучше всего моя красота видна при свете луны. Которая взойдет через полчаса. Давай поднимемся на балкон, я покажу тебя самый красивый вид на ночной город, поверь, его ты запомнишь на всю жизнь.

Парень бросил взгляд на спутников, все они были сосредоточены на самих себе. Ларс, похохатывая, рассказывал какую-то историю Временщику Тарну и периодически лупил кулаком по столу так, что посуда от легкого дребезжания переходила к оркестровому грохоту. Государственников атаковала группа молодых женщин, которые смеялись, соблазняли блеском белоснежных зубов между розовых влажных губ, пьянящим запахом распущенных волос, обнаженными округлыми руками и нежными шеями. Клеус и остальные невзрачные держались изо всех сил, стараясь холодностью и хорошими манерами перебить напор и опыт. Девицы явно были профессиональными соблазнительницами.

— Кхм… Техса, давайте… пройдемся, пожалуй, — сдался Дэн. Ему не терпелось оказаться в сумраке ночи, который скроет его смущение, и позволит наконец-то оказаться на расстоянии от горячей женской плоти, мучавшей его воображение все больше. Ожидания оказались напрасны — на балконе, вид с которого на город и сиреневую в свете луны пустыню и впрямь оказался великолепным, он был прижат к парапету и потерял всякую способность сопротивляться. Уже через минуту Дэн обнаружил, что страстно целуется с решительной брюнеткой, а его руки изучают упругое тело под шелковой одеждой.

— Я прошу прощения, — раздалось рядом легкое покашливание, — я дико извиняюсь, Дэн, — нарочито покаянный голос Ларса был сродни ледяному душу. Юноша отпрянул от спутницы и стал лихорадочно приводить в порядок одежду. — Сынок, — как ни в чем ни бывало, продолжил Ларс, — нам пора. Не забудь про хорошие манеры и попрощайся с девочкой… — Техсой, — смущенно пробормотал Дэн. — Да, Техсой. Чудесное имя! Жаль, что вы больше не увидитесь, но есть же данторская почта в конце концов. Госпожа? — Ларс слегка поклонился, затем шагнул к племяннику, крепко взял за локоть и потянул к лестнице мимо раздосадованной девицы, которая в этот момент была похожа на кошку, у которой отняли мышь.— Мы уже улетаем? Тарн готов?Лицо Лестра, освещенное взлетными огнями полосы, было мрачным.— Улетаем. Без Тарна.— Ларс с силой потер ладонями лицо. — Это я, дурак, виноват, поздно заметил.— Что случилось? Где Клеус со своими? Разве мы можем улететь без временщика?— В дартолете Клеус. А временщик этот вовсе не временщик. Нас просто развели. Ты же помнишь про «воду не пить, женщин не трогать, гостям не рады»? Мне сразу показалось странным, что нас встречает это пьяное чучело. Болтовня, пир, женщины. Нетипично для пустынников. Знаешь, чем я занимался эти несколько часов? Прыгал как блоха, избегал ответов на вопросы — что случилось на самом деле между Данторским миром и миром Галагоса. По правилам — никаких вопросов, временщик слепо доверяет посланникам и понимает, что его власть мимолетна, да и не власть это вовсе, а муляж. Посидел в правительственном зале, посох Правителя передал — и домой. Хорошо еще Клеус заставил выпить настойку корня антигуса — после него никакая сора и никакой яд не берут. А то бы я разболтал все, чего даже не знаю. Спасители Дантора, ети его с кочерыжкой! — Ларс с силой ударил кулаком по борту дартолета.— Ладно, разобрались, и то хорошо. Я этому хорьку в бокал снадобье одно подсыпал, чтобы язык развязать, вот он и начал неожиданно для себя болтать, кто он и зачем он тут. Хотел было вызвать штурмовиков с корабля и порешить всех, но потом понял, что глупо. Это же нанятые актеры из театра. Про злой умысел никто кроме главного фигляра не знал. Да и он только информацию собирал. Кстати, знаешь, кто заказал весь этот балаган?— Кто?— Я, — прозвучало из темноты и от стены терминала отделилась легкая ломаная тень.

Глава 5

Тень была быстрой, с сильными уверенными движениями, и без лица, которое скрывал глубокий капюшон. Человек, хозяин тени, облик свой прятать не стал — откинул капюшон и спокойно встретил настороженные взгляды приготовившихся к атаке дантрийцев.

— Я пришел с миром.

— Кто ты? — резко спросил Дэн.

— А это, сынок, и есть настоящий Тарн, — усмехнулся Ларс.

— Да, это я.

— Тот трус, который спрятался за женщин и фигляров? — уточнил Дэн.

— Ласковый прием, — усмехнулся Тарн, — А мне показалось, что и ты не прочь был спрятаться под юбкой моей племянницы. Или я неправильно понял сцену на балконе?

Кровь бросилась в голову молодому дантрийцу, в нем боролись ярость и смущение. Ларс пробормотал себе под нос: — А мальчик-то вырос. — Если ты был возмущен, тем, что мы… что я делал, почему же ты не бросился спасать честь семьи? Или подкладывать племянниц под незнакомцев для пустынников обычное дело? — парировал Дэн. Глаза Тарна вспыхнули, под кожей прокатились желваки, но он сдержался, опустил веки, выдержал паузу, и спокойным медитативным голосом ответил:— Придержи язык, сын собаки. Будешь меня поучать, когда поживешь с мое, переживешь то же, что и я, увидишь столько, сколько я. И сможешь найти другого временщика, вместо меня. Насколько я понимаю, в поисках вы ограничены?

Дэн хотел было послать его куда подальше, но успел заметить реакцию Ларса, тот опустил голову и в драку явно не рвался, даже услышав оскорбление племянника. Поэтому юноша сжал кулаки и сделал шаг назад, чтобы ненароком не броситься на обидчика. — Да, выбор наш, к сожалению, ограничен, и ты это знаешь. Видимо, хорошо изучил Книгу истин в столь короткий срок. Одно непонятно, раз ты, Тарн, знаешь правила, почему ведешь свою игру, для чего весь этот балаган? — Буду говорить открыто, — Тарн поднял лицо и посмотрел в лицо Ларсу. Дэн отметил его мужественную привлекательность — красивый нос с горбинкой, высокий лоб, широкий подбородок и упрямо сжатую челюсть. — Музанда далека от жизни Дантора, но даже сюда просочились слухи о том, что смена власти в вашем мире произошла по серьезной причине. Мы имеем схожие судьбы, если бы не этот случай, и вы и я так и сидели бы по своим норам, только мечтая стать важными спицами в колесе истории. Да, я мелкая пылинка в масштабах множества миров, но я не хочу окончить свою жизнь в какой-нибудь канаве с ножом в сердце, или посреди застолья от яда в бокале. Все говорит о том, что так может случиться. Надежные люди утверждают, что даже временная власть в Данторе сейчас смертельно опасна для того, кто возьмет ее в руки. Информации мало, вы, циклисты, умеете хранить тайны, но того, что я слышал, достаточно, чтобы задуматься и не идти как баран на заклание. Поэтому я нанял людей, которые стали мной и моей свитой, чтобы разобраться, что происходит.

Ларс внимательно смотрел на пустынника. По его лицу трудно было понять, о чем он думает. — Боюсь, от нас ты получишь не больше информации, чем твои артисты, — произнес он наконец, — и не потому, что мы что-то скрываем, а потому, что сами до конца ничего не знаем. Так устроена система, так прописано в Книге истин. — Разве вам не хочется узнать, что же на самом деле произошло? Почему погиб Правитель Дантора? — Правитель мертв? — удивился Дэн. — Вы не знали? — пришла пора удивляться Тарну.— Когда мы отправлялись в путь, он был отстранен от власти, но жив, — медленно проговорил Ларс, — правителей не убивают, не казнят, и не судят, ни за какие провинности. Дают пару месяцев на сборы в какое-нибудь загородное поместье и приводят к власти нового.— Поэтому вы должны понять мое беспокойство. Теперь, когда правила нарушены, а смерть Правителя по естественным причинам вызывает глубокое недоверие, я начинаю волноваться за собственную жизнь. Вам, как свидетелям, рекомендую волноваться за свои.

Ларс понимал одно — у них есть Путь, прописанный в Книге истин, есть слова этого странного музандца пустынника, и есть головы на плечах. Внутренний голос твердил ему: «Прислушайся к тому, что говорит незнакомец», долг настаивал на том, чтобы идти проторенным до него путем, и вести за собой Дэна. То, что вырисовывалось, было со всех сторон плохо: и если Тарн откажется лететь с ними, и если они его каким-то чудом уговорят, и привезут к остывшему телу предшественника. Но умер ли он на самом деле? Им никто не сообщил, а этому Тарну соврать — раз плюнуть. — Мы все равно вернемся, с тобой или без тебя, — бросил Ларс и зашагал к трапу дартолета, — взлетаем через 10 минут. Думай.

В светящемся проеме корабля их встретил бледный Клеус. — Ларс Реенактор, вести из Дантора. Правитель мертв. Мы должны как можно скорее вернуться в Хьюманд. — Должны — значит полетим, — произнес голос Тарна за их спинами, — запускайте двигатели.

Глава 6

В главном зале дворца Правителя было сумрачно. Клочковатый туман опустился на Хьюманд и, казалось, проник в каждый дом. Улицы были по-сиротски пусты, с неба сыпался мелкий дождь, характерный скорее для зимы, а не первых летних дней. Тарн смотрел в окно, механически отмечая, как к главному входу, скользя над мостовой, пробираются воздухолеты главных государственников. Не ради него. Сейчас все почести — почившему Правителю, все соболезнования ― вдове покойного, Денизер. Даже Ларс и Дэн покинули его, чтобы участвовать в организации похорон.

Правильно ли он поступил, решив идти до конца? Можно ли верить этим двум реставраторам? Не проще ли было остаться в Музанде, наслаждаясь жизнью в собственном дворце, посвящая время охоте и искусству? Тарн точно знал — не проще. Родители с раннего детства готовили его стать Правителем. Десяток преподавателей развивали его тело, ум, вкус к литературе и искусству. К двенадцати годам он стрелял лучше своего учителя, знаменитого охотника Юбо. В шестнадцать мог похвастаться, что прочитал половину книг родительской библиотеки, которая насчитывала не одну сотню томов. В девятнадцать — написал первый философский трактат. Неплохо рисовал, знал несколько языков без технопереводчика, владел пятью музыкальными инструментами, мог написать программу для воздухолета, чтобы тот неожиданно изменил маршрут. Единственный ребенок родителей, которые его обожали, добрый, справедливый хозяин, которого боготворила прислуга, благородный и блестяще образованный молодой человек, внимания которого искали девушки и юноши. В свои 28 лет он был холост и не имел детей — обязательное условие для временщика. Впрочем, как только закончится миссия, он сможет выбрать спутницу в любом из миров, и наплодить столько наследников, сколько пожелает. К тому времени слава его будет столь велика, а состояние настолько внушительно, что взять его в сыновья будет рад любой отец девицы на выданье. Кроме циклистов, те женятся исключительно внутри огромного клана, да и дочери Правителей вряд ли окажут ему внимание — у них строгий отбор, который обычному смертному не пройти. Жаль, родители не дожили до этого времени, они были бы рады, что их мальчик достиг цели. Всем остальным временщикам, а их выбирали по жребию, не довелось пройти этот путь, они старились в одиночестве и умирали, так и не узнав, чего лишились.

Из-за колонны послышалось легкое покашливание. Тарн обернулся. Наверное, слишком резко для того, кто вот-вот станет, пусть и временно, хозяином Данторского мира.

— Господин, я могу вам помочь?

― Гротен, рад тебя видеть!

Постельничий Правителя почтительно склонил голову. Тарн же, убедившись, что в зале никого больше нет, крепко обнял Гротена. Ни одной душе во дворце не было известно, что этот молчаливый седой слуга, истинный дантриец, растил Тарна с пеленок. Затем в один весенний день, когда мальчику исполнилось 13, он исчез, чтобы появиться в его жизни за пару лет до настоящих событий. Несмотря на разницу в возрасте, эти двое отлично понимали друг друга. Иногда Тарну казалось, что Гротен заменяет ему родителей, но тот всегда старался не переступать черту господин ― слуга, хотя и любил своего воспитанника как родного.

― Вы голодны, господин?

― Нет, что ты. Меня накормили и напоили, показали огромную комнату, где я буду спать, приставили слугу, от которого я еле избавился.

― Лучи, ― улыбнулся Гротен.

― Да, кажется его так зовут. Умыться и переодеться я и сам в состоянии, и другой помощи мне тоже не нужно. Сейчас главный мой голод ― знание, без информации я словно слепой на минном поле. Можешь мне с этим помочь?

― Сегодня вечером. Все отправятся на церемонию торжественной скорби, дворец опустеет, и я расскажу все, что знаю.

― Отлично. И освежи информацию о двух реставраторах, с которыми мне придется иметь дело.

― Да, мой господин, отдам несколько распоряжений в связи с похоронами, а затем мы встретимся. Я сам вас найду, ― Гротен исчез за колонной.

До вечера еще несколько часов. Пожалуй, можно вздремнуть, Тарн несколько ночей спал урывками, и чувствовал, что сил становится все меньше. У дверей своей комнаты он заметил двух девушек в форменной одежде, они о чем-то перешептывались, а заметив его, тут же разошлись в разные стороны. Одна из них, с копной пшеничных кудрей, схваченных заколкой из ракушек, прошла совсем рядом. Темно-золотистые брови, короткие стрелы каштановых ресниц над янтарными глазами, легкий пушок на смуглых персиковых щеках — типичная представительница Галагоса. Хотя, откуда ей здесь взяться? Службы безопасности наверняка вывернули всю семейную историю наизнанку, чтобы не допустить во дворец чужака. И все же внешность примечательная. Жительницы Дантора отличались неброскостью, хотя и нельзя было сказать, что они некрасивы — гладкие волосы мышиного цвета в косе, бледная кожа, синеватые лунки ногтей, ровное сильное тело без крутых изгибов, симметричные правильные лица. Мужчины были им под стать. В Данторе внешности уделяли меньше внимания, чем уму, талантам и образованности. Смешанные браки и у дантрийцев и у циклистов не приветствовались, хотя представители других миров беспрепятственно и с удовольствием оседали целыми семьями в городах и пригороде. Пожалуй, только пустынники отдавали предпочтение своей Музанде, и, погостив на чужих берегах, всегда возвращались домой. Музандцы отличались южной красотой — темноволосые, низкорослые, с продолговатыми изумрудными или синими глазами на смуглой коже, отполированной пронизывающим ветром пустынь. Тарн мельком увидел себя в глянце ближайшей старинной вазы у стены ― светлый ежик коротких волос, упрямая линия челюсти, гордый лоб над серо-стальными глазами, и высокая спинка прямого носа, хоть монеты чекань. Когда-то родители рассказали ему, что своей нетипичной для музандца внешностью он обязан сумасбродной прабабке, которая немало покуролесила по мирам и родила его деда от капитана морских пиратов. Капитана никто не видел, осталось лишь его изображение ― на монете ― четкий профиль гордо поднятой головы с окуляром оптического прицела в глазной впадине.

Пока Тарн предавался воспоминаниям и аналитике, девушка служанка с заколкой прошла мимо него уже в другой конец коридора. Открыв дверь, он пригласил ее кивком в комнату. ― Как тебя зовут? Девушка почтительно склонила голову и ответила: ― Зойя. ― Скажи, Зойя, что говорят во дворце о смерти Правителя?― Я не сплетничаю и не слушаю сплетен, господин.― Это похвально. Но, возможно, кто-то при тебе что-то сказал, а ты невольно запомнила, ― Тарн взял ее за руку, мягко коснулся обнаженной кожи запястья и провел по нему пальцем. Лишь на секунду она подняла глаза, и его опалило презрением, которое тут же погасло под ресницами.― Нет, господин. Если вам ничего не нужно, я пойду?― Конечно, ― Тарн отпустил ее руку и отошел к окну, пытаясь скрыть смущение и досаду на самого себя.― Если господину что-нибудь понадобится, не сплетни и слухи, а рассказ того, кто что-то видел, он может на меня рассчитывать. Завтра. Я обязательно зайду завтра вечером, после похорон, ― негромко проговорила девушка и выскользнула из комнаты.Что ж, два осведомителя на чужой территории ― уже неплохо. Теперь можно и поспать.

Глава 7

Дэну очень хотелось зевнуть — церемонии скорби были унылыми, долгими по времени и слишком многолюдными. В храме собралось столько дантрийцев, что дышать было нечем. Не помогали и распахнутые двери. Ларс внимательно слушал выступающего в этот момент главу цикла Основателей Отериса. Несмотря на преклонный возраст, а волосы его напоминали снег на вершине Нетьяго, он мог похвастаться ясным рассудком и грамотно построенной речью. Дэн даже не стал вслушиваться, о чем говорил почтенный циклист. Выступление не отличалась от двадцати предыдущих ― мир в опасности, равновесие нарушено, мы все скорбим, и все в таком духе. Если Правителя убили, и кто-то из собравшихся имеет к этому отношение, то все эти церемонии ― большое лицемерие. Интересно, как он умер? Тела никто не видел, его готовили к погребению специальные службы. Вокруг смерти первого лица государства образовалась глухая стена молчания, никакого намека ― что произошло на самом деле. Денизер, вдова Правителя, не появлялась ни на одной церемонии. Дэн вытер пот со лба и решил, что с него довольно. Ларс не заметил, как стоящий за левым плечом племянник, куда-то исчез.

― Кровь на коврах замывали несколько часов. Лицо было настолько изуродовано, что поначалу даже не поняли ― кто это, ― ухо уловило обрывок тихого разговора, который вели в глубокой арке двора, невидимой за створками распахнутой двери.

― Кого-нибудь видели?

― Увы. Охрана была усилена, все ждали провокаций, в правительственные покои никто посторонний не входил. Никаких криков, он не звал на помощь. На час остался один, попросил не беспокоить. И все.

Дэн замер и затаил дыхание.

― Подозревают каждого. Слежка идет во дворце и по всему Хьюманду. Лучшее решение сейчас ― уехать в глушь и выждать время.

― Не выйдет, сегодня запретили выезд из города, даже частные дартолеты стоят на приколе. Кто бы ни был убийца, ему придется нелегко.

― Хватит ему сочувствовать. Самим бы не попасть под горячую руку правосудия. Слышишь, Отерис замолчал, он последний в списке, можно уходить.

Дэну пришлось отступить внутрь храма, чтобы его не заметили. Следовать за двумя фигурами, закутанными в плащи, дело пустое ― они явно не имели отношения к убийству. Теперь это точно убийство.

― … И они ушли, ― Дэн выжидательно посмотрел на Ларса. ― Чего ты от меня ждешь, аплодисментов за виртуозное исполнение? ― проворчал тот, усаживаясь на огромную кровать. Ритуалы скорби его выматывали ― последняя была пятой за сегодня, ― дай слово, что похоронишь меня сразу, без всей этой канители. ― Клянусь! ― младший из Реенакторов с готовностью поднял руку. ― Сдается мне, что мы попали в большие неприятности. Конечно, само существование в роли циклистов, подразумевает неприятности, но сейчас ощущение, что мы в полной заднице.― Сколько нужно пробыть во дворце, пока выбирают Правителя?― Четыре месяца. И еще три, пока он законно примет власть.― Всего семь. Сидели же мы с тобой целый год без света, когда нечем было за него платить. А тут на пять месяцев меньше, на всем готовом, в роскошном дворце, прислуга, кормят. И денег получим, как обещали. Если не убьют.― Вот-вот. Если. Смерть не случайная, чего хотел убийца — непонятно, закончил он свое дело или в планах еще пара-тройка трупов ― большой вопрос. Давай-ка так, сынок, ― никому не доверяем, ходим исключительно вдвоем; и надо бы разработать систему сигналов, чтобы посторонний не догадался, о чем речь. Кстати, Тарну мы тоже не доверяем. Хотя он мне нравится. Чувствую, неприятностей от него будет не меньше, чем от пяти правителей вместе взятых, в пристежку с Галагосом. Нет, не так я мечтал провести свои преклонные годы, ― с этими словами Ларс упал гудящей спиной на кровать и махнул Дэну в сторону смежной комнаты, ― иди к себе, мне нужно отлежаться и подуматьНа прикроватном столике Дэн обнаружил небольшую книжку десятка на два страниц. Начал листать от нечего делать, и понял, что это краткое пособие по циклистам. Автор сухо перечислял пять циклов, приглядывающих за Правителем, а фактически правящих Дантором:Цикл Основатели (самые важные, следят за соблюдением традиций)Главный циклист ― ОтерисЦикл Законники (создатели правил нового уклада)Главный циклист ― РистоЦикл Герольды (глашатаи, вестники распространители нового)Главный ― ВестерЦикл Арбитристы (реформы)Главный ― СуденИ пятый цикл ― Реставраторы (восстановители, реаниматоры) ― род Реенакторов, без каких-либо главных.Циклы приходят по порядку и ведут Правителя и свою деятельность в соответствии с названием. Это гарантирует правильное развитие мира, его постоянное улучшение. Простые дантрийцы о системе циклов не знают, открытой информации нет. Считается, что Правителя выбирают тайным голосованием на всеобщем конгрессе государственников из представителей самых знатных родов. На самом деле, голосование идет внутри циклов.Поначалу было всего четыре цикла, но потом произошел ряд трагических событий, которые подтолкнули циклистов к созданию «переходного правительства», так появились Реставраторы. Поскольку нужда в них возникала крайне редко (в книге упоминалось всего два случая за несколько сотен лет), Реенакторов тоже было немного.Дэну стало обидно за свой цикл ― такая важная миссия, и так мало уважения. Не было в брошюрке и указания на его предков. Впрочем, в левом крыле дворца находится огромная библиотека, надо будет наведаться туда и поискать источники посерьезнее. Хотя, зачем откладывать на потом, когда у него сейчас полно времени?

Глава 8

Дэн прикрыл дверь и повернул направо, к центральной лестнице. Проходя мимо покоев Тарна, он заметил, как внутрь проскользнула юная служанка. Временщик утром жаловался на назойливого и бестолкового Лучи, наверное ему поменяли прислугу. Странно, что на девушку, мужчинам здесь прислуживали мужчины.

― Разрешите, господин?

Тарн спал чутко, и тихий стук услышал сразу.

― Заходи. Запри за собой и садись в кресло.

Заметил колебания девушки, можно ли сидеть в присутствии важного господина, поморщился и повелительно махнул рукой:

― Сядь!

Девушка повиновалась.

― Я хочу знать, что ты видела в ночь убийства Правителя.

Начало лета совпало с проникновением в Хьюманд потоков воздуха из Музанды ― с привкусом прокаленного песка на губах, знойными полднями и душными ночами. Жара стояла седьмой день, когда в комнате Зойи сломалась принудительная система охлаждения. Вызвали мастера, тот посмотрел, поцокал языком, и сказал, что поломка пустяковая, но нужна запчасть, которая есть только на складе производителя ― сейчас все системы охлаждения работают на износ и не справляются. Зойя поняла, что в ближайшие несколько дней придется нелегко и стала подбирать варианты ночлега поближе к знатным особам, у которых все работало как часы. Свободная комната нашлась на этаже Правителя ― дети его уехали в загородную усадьбу, а с ними и служанка, следящая за маленькой брехливой собачонкой, ее-то комнату и выпросила Зойя. Обошлось в недешевую склянку духов для смотрительницы дворца. В первую же ночь ее разбудил какой-то посторонний звук. Робость девушке была несвойственна, поэтому, вооружившись старой, изгрызенной собачьими зубами тростью, она отправилась посмотреть, в чем дело. В коридоре было неожиданно темно, кто-то включил ночное освещение. Охранника на посту не было. Из-под двери комнаты Правителя пролегла косая полоса света, дверь была приоткрыта. Зойя проскользнула ближе к покоям и спряталась за статую Первого Правителя. Свет лампы на прикроватном столике падал на лежащее навзничь тело, вокруг которого расплывалось темное пятно. Тело вздрагивало, в груди его хрипело и клокотало, оно пыталось подняться, впившись белыми пальцами в толстый шерстяной ковер. Это был Правитель. Зойя узнала его по выбритой голове. Рядом с ним, спиной к лампе, стояла фигура в облегающем костюме, с брюками, заправленными в высокие сапоги из тонкой мягкой кожи. На голове ― плотно намотанная черная ткань, скрывающая волосы, лоб и нижнюю часть лица. Человек спокойно смотрел на корчившегося у его ног Правителя и молчал. Затем он поднял руку с узким лезвием меча и нанес несколько порезов в области лица. Тело на полу обмякло, пальцы бессильно разжались. Убийца вытер оружие о покрывало кровати и шагнул к окну. Несколько секунд ― и он исчез. Тарн опустил голову, глухо спросил: ― Ты узнала его?― Нет. Но я кое-что рассмотрела, это был не он, это была женщина. И еще, господин, ― Зойя зябко передернула плечами, ― когда убийца скрылся, я зашла в комнату. Последние удары меча не были смертельными, но они стали знаками ― на лбу Правителя появились три поперечные линии, перечеркнутые одной.Было ощущение, что из комнаты выкачали весь воздух, Тарн расстегнул пуговицы на вороте рубашки из белоснежного хлопка, подошел к окну и рванул створку на себя. Спасительная прохлада приняла его в свои объятья. Почему он так взволнован? Из-за жестокости убийцы? Странно было бы назвать убийцу милосердным. Или он боялся за свою жизнь? Не настолько же. Родители учили его воспринимать смерть как что-то естественное и неизбежное. Так может быть все дело в начертанном знаке? Тарн вгляделся в темный горизонт, с мерцающими точками человеческих жилищ. Где-то там находился дворец с роскошными залами и богатой библиотекой, на стене которой висел старинный манускрипт с пророчеством для рода Галаанов, его рода. Пророчеством на утерянном языке. Расшифровать манускрипт пытались ученые мужи из разных миров, но все они пришли к выводу, что это невозможно. Никто не мог объяснить и знак в самом углу потемневшего от времени листа ― три вертикальные черты, пересеченные одной горизонтальной линией.

― Значит мои новости запоздали и ты уже знаешь про убийство, ― Гротен внимательно посмотрел на воспитанника. ― Ты видел тело? Лицо было обезображено? ― когда не было опасности, что их подслушивают, воспитанник и воспитатель были на ты. ― Почему ты спрашиваешь? Я не увидел ничего необычного, а лицо было прикрыто тканью, до моего прихода. Думаю, это сделала Денизер, не захотела, чтобы посторонние увидели лицо мужа, обезображенное предсмертной агонией. Сейчас тело забальзамировали и привели в порядок ― Правитель на храмовом ложе выглядит умиротворенным. ― Скажи, что ты знаешь о старинном пророчестве нашего рода? Помнишь, то, в библиотеке? И Тарн вкратце пересказал разговор с Зойей.― Род Галаанов древний, ― заговорил после минутного молчания Гротен. Казалось, его не удивил рассказ воспитанника, ― и это не совсем верно, что манускрипт не удалось расшифровать. Пророчество состоит из четырех частей, написанных в разное время. В последней упоминался чудодейственный источник в мире Галагоса, якобы, побывав там, члены рода узнают какую-то важную тайну. Родители решили, что хотят знать твое будущее и провели ночь у Источника. Наутро обнаружили их бездыханные тела.Тарн отчетливо помнил день, когда пришло известие о смерти Марны и Теореда. Мир будто опрокинулся. Только благодаря Гротену ему удалось пережить достойно страшное событие. Точную причину смерти выяснить не удалось, скорее всего это был какой-то редкий яд, поскольку внешних повреждений не было. Через три месяца после погребения Гротен попрощался с девятнадцатилетним Тарном и покинул Музанду. Юноша не воспринял это как предательство, он привык доверять воспитателю, и знал, что тот не оставил бы его без веской причины. Раз в полгода Гротен присылал о себе весточки, давал советы. Казалось, он знает обо всем, что происходит во дворце. Возможно, кто-то из прислуги или родни отправлял на чужбину последние новости.― Еще один момент о котором мало кто знает ― в руке твоей матери был зажат обрывок бумаги с тремя вертикальными линиями, перечеркнутыми одной горизонтальной. Возможно, события многолетней давности, и те, что происходят сейчас, связаны. Будь осторожен, Тарн, избегай застолий, ешь то, что приносит Лучи, он превосходный повар, сам покупает продукты и готовит только для тебя. Думаю, ты обратил внимание на отсутствие охраны в ночь убийства, поэтому, приставь я к тебе хоть два десятка вооруженных головорезов, нет никакой гарантии, что они не предадут в самый ответственный момент. Знай, что когда ты выходишь из своих покоев за тобой тенью следует Лучи, поэтому делай вид что ты его не замечаешь, а еще старайся не сворачивать в темные безлюдные переулки. Мальчик ― мой воспитанник, я им дорожу.― Что ж, видимо, он единственный, кому здесь можно доверять помимо тебя?― Скорее всего. Ты молод, но умен, помни, что главное оружие против мужчины не меч или лазерная пушка, а женщина, с женщинами будь особенно осторожен. Помню твой вопрос про циклистов, которые будут с тобой на все время переходного периода ― не отказывайся от их расположения. Я тщательно проверил этих двоих ― ничего постыдного в их прошлом нет, ни предательств, ни убийства, ни даже воровства, несмотря на бедность. Есть правда несколько смущающих меня моментов ― например, отсутствие информации об отцах-основателях Реенакторов, или хотя бы о матери младшего, но пока это не играет никакой роли.

Глава 9

Нагруженные книгами руки ужасно ныли, Дэну пришлось выпятить живот, чтобы стопка томов и томиков не разъехалась и не вывалилась на лестницу. В библиотеке его приняли как родного, не знали как угодить. Бедному студенту, привыкшему, что строгие библиотекарши заставляют сидеть в читальном зале и не выдают книги на дом, пришлось постараться, чтобы не прослезиться. В результате он стал обладателем «пока будут нужны» редких старинных книг и доступом к электронному архиву. Седенький старичок библиотекарь вызвался даже его проводить, но Дэн, и так пунцовый от смущения, отговорил его от этой затеи. Хотя, возможно, старичок просто хотел узнать, в каком покое сможет забрать свои сокровища.

Если с печатными и рукописными книгами Дэн еще мог справиться, то чтобы перерыть электронную библиотеку с многотысячными томами и документами, нужен был помощник. А значит ему не обойтись без сетевого гения и коварного взломщика чужих устройств Тани. На звонок с дворцового аппарата связи Тани ответил не сразу ― проверял, кто звонил.

― Ты спишь что ли? ― поинтересовался Дэн.

― Ну наконец-то! Объявился! Где пропадаешь? ― тонкий голос Тани вернул его на секунду в прошлое, где не было головокружительных поворотов судьбы, странных смертей и неясного будущего, ― кстати, ты в курсе, что твой номер определяется как дворцовый номер три? Я чуть со стула не упал ― решил, меня замели с последним взломом службы безопасности. Еще Негорий спрашивал, где ты и почему не выходишь на работу.

― Не тарахти, ― отмахнулся Дэн. Никуда я не пропадал, был занят кое-какими делами, и если все получится, никакой Негорий мне больше не понадобится. Давай встретимся, я все расскажу.

Под словом «все» юноша подразумевал именно все, в его возрасте друзьям доверяют полностью. Поэтому, сидя в кафе у главной площади Хьюманда, он вывалил новости на невозмутимо ужинающего друга. Тани всегда сначала думал, а уже потом говорил, и сейчас, выслушав друга детства, он не менее минуты сосредоточенно жевал омлет из настоящих куриных яиц и молчал. Дэн, который пренебрежительно относился к полезным продуктам, принялся уничтожать огромный бутерброд с искусственным мясом, запивая его янтарного цвета газировкой из высокого стакана.

― Всегда хотел спросить, ― наконец прервал молчание Тани, ― какое оно на вкус, фальшивое мясо?

― Вкусное. Хорошо прожаренное, с отличным соусом и свежей зеленью. Колбаски из него ― пальчики оближешь. Ты же знаешь про исследования ― имитация доведена до совершенства. Мог бы и сам попробовать.

― Ну нет, я старой закалки. А ты теперь можешь позволить себе настоящую котлету или кусок жареной баранины. Как там во дворце, не очень стремно? Мне всегда казалось, что в нем живут одни шаркающие старики, на окнах висят пыльные портьеры и по углам ― ржавые доспехи.

Дэн привык к подобного рода лирическим отступлениям друга и лишь пожал плечами:

― Дворец как дворец, полно всяких современных штук для связи и обслуживания, прислуга в униформе, разговаривают все тихо, даже собаки не лают.

― Лучше бы они лаяли, глядишь, Правитель бы выжил, а ты ходил бы сейчас на лекции и лопал столовского фальшивого кролика.

― Так что, поможешь? Сочиним мне настоящую родословную?

― Можно подумать, я тебе когда-нибудь отказывал. Давай свой доступ к библиотеке. Встретится что-то интересное, позвоню или скину в наш приватный канал. И это… я, конечно, далек от дворцовых интриг… но думаю… короче, будь осторожен. Я на твоем месте, бежал бы оттуда до самой Музанды, зарылся в песок и не выползал из него годик другой. Но ты не я.

Во дворец Дэн возвращался уже в поздних сумерках. Дантрийцев на широких столичных улицах было много, они расслабленно прогуливались по набережной Шантары, разделяющей Хьюманд на правый и левый берега, собирались у беседок послушать уличных музыкантов, танцевали, и пели вместе с ними. Фонари мягко освещали вечерний город, увеличивая яркость при приближении человека. Столица Дантора была красива ― с многочисленными тенистыми садами и парками, продуманной архитектурой и планировкой улиц. Здесь с удовольствием селились художники и писатели, знаменитые ораторы, на сценах столичного театра выступали труппы самых известных артистических сообществ. Дэн никогда не задумывался, в каком уникальном городе он живет. На окраине, где стоял их дом, было попроще, народ жил победнее и выбирался в центр многомиллионной столицы редко, а потому жил по своим понятиям и местечковым правилам. Но теперь, попав в стремительный круговорот настоящей столичной жизни, Дэн стал ощущать себя полноправным жителем Хьюманда, и отношение к городу сменилось с безразличия на принятие и созерцательность.

Оставалось пройти всего пару кварталов, чтобы наконец рухнуть в кровать и как следует выспаться. Воображение услужливо рисовало мягкие подушки и удобный матрас с гладкими прохладными простынями, когда его прервал чей-то голос из соседнего переулка:

― Господин! Помогите! Мне нужна помощь! Пожалуйста!

Голос был приглушенный, то ли ребенка, то ли женщины, не разобрать. В проулке было темно, видно было лишь очертание сидящего у стены человека, накидка с капюшоном скрывала фигуру и лицо. Это показалось странным, вечер был душным, и было жарко даже в легкой рубашке с закатанными рукавами. Фигура издала то ли всхлип, то ли стон, и юноша поспешил на помощь.

― Что случилось? ― Дэн склонился над прислонившимся к стене телом и внезапно почувствовал железную хватку у себя на горле. По мере того как человек в накидке поднимался, Дэн опускался на землю, чувствуя, как подгибаются колени и темнеет в глазах. Через пару секунд эффект неожиданности прошел, тело сгруппировалось и механически отреагировало ― короткий удар в область шеи ― противник выпустил его горло, захрипел. Подсечка ― он отскочил, нанес ответный удар ногой в живот. Дэн успел увернуться и бросился на темную фигуру, метя в кулаком в голову. Удар прошел вскользь, в боку засаднило.

― Эй! Что происходит? ― громкий окрик раздался неожиданно, и темноту прорезал яркий луч фонаря.

Нападавший оттолкнул Дэна так, что тот отлетел к стене и ударился затылком о каменную кладку, и бросился бежать.

― Дэн, ты в порядке? Посмотри на меня, посмотри. Голову подними. Все в порядке? ― яркий свет мешал разглядеть того, кто говорил, но голос был знакомый.

― Тарн? ― слова застревали на уровне гортани, приходилось их выталкивать с силой, ― у тебя нет воды? Пить очень хочется. А еще я, кажется, сижу в луже, мокро.

Тарн, а это был он, направил фонарь ниже ― рубаха в области живота и штаны парня были мокрыми от крови.

― Так, так, дружок, ― забормотал Тарн, ― давай-ка посмотрим, что с тобой, ― погоди, не падай… ― он задрал рубашку и увидел на боку, чуть ниже ребер длинный косой порез, из которого быстро вытекала кровь. Дэн попытался встать, голова закружилась, он поморщился от боли:

― Наверное у меня сотрясение, все плывет.

― Сиди, не вставай, ― Тарн оторвал от своей рубашки рукав и приложил к ране, ― зажми. Я сейчас вызову подмогу. ― в засветившийся стальной браслет на руке продиктовал адрес, где они находились, сообщил о ранении. Через две минуты над переулком завис дворцовый воздухолет с вооруженной охраной и медиком на борту. Дэна осмотрели, перевязали, дали выпить какое-то снадобье, от которого он впал в полусон, в полуявь, погрузили на носилки и по воздуху отправили во дворец. Квартал оцепили и стали методично прочесывать метр за метром.

Глава 10

― Хорошо, что ты оказался рядом, спасибо, ― Ларс Реенактор от души пожал протянутую Тарном руку. В его жизни, и жизни Дэна, было слишком мало людей, готовых прийти на помощь.

Тарн видел, слова благодарности непривычны для этого немногословного человека. Вырастив в одиночку сына сестры, без посторонней физической и материальной помощи, он привык полагаться только на себя, и поэтому любое добро ценил, не забывал и старался отплатить тем же.

Пустынник посмотрел на Ларса ― темные без намека на седину волосы спускались до основания шеи, высокий, конечно не такой высокий как Дэн, плотный. Под смуглой кожей ― ни грамма жира, такое впечатление, что регулярно тренируется. Рукопожатие крепкое, взгляд внимательный, движения тела очень точные. Надо приглядеться к этому парню получше, кажется он не так прост, как хочет казаться.

― У тебя крепкая рука, ― не удержался Тарн.

― Дружу с молотом и наковальней, хобби такое. Ну и постреливаю с друзьями по банкам. Немного владею несколькими видами борьбы, по молодости довелось повоевать, привычка быть в тонусе осталась, ― Ларс слегка улыбнулся, ― только Дэну не рассказывай, я должен держать марку дядюшки увальня и выпивохи.

― Да ты полон сюрпризов! Чувствую, с циклистами мне очень повезло.

― Не могу сказать про очень, но можешь на нас рассчитывать, Дэн тоже прошел курс молодого бойца в домашних условиях, если бы не моя наука, поверхностным порезом не обошлось бы.

Тарн восхищенно покачал головой. Ларс шагнул к выходу, но остановился, было видно, что ему что-то не дает покоя.

― У меня два вопроса. Кем тебе приходится Гротен? Вы ведете себя как близкие родственники. Или это не мое дело?

— Гротен вырастил меня. Потом вынужден был уехать и искать приюта в Данторе. Сейчас мы снова встретились, чему я очень рад, так как во дворце мне очень не хватает дружеской поддержки.

Ларс понимающе кивнул.

— Хорошо. Еще спрошу. Скажи, Тарн, как ты оказался в том переулке? Совпадение или нет?

Пустынник понял, что наступил момент искренности, и если он соврет, Ларс это почувствует, и возникшее сегодня доверие исчезнет, а он нуждался в друзьях.

― Я оказался там не случайно. Но к Дэну это не имеет никакого отношения. Просто встреча с одним знающим человеком на соседней улице. Мне нужна была информация о том, что произошло в Галагосе у источника. Возвращаясь, я заметил Дэна, свернувшего в переулок. Хотел пройти мимо, но любопытство взяло верх и… вот.

― Любопытство спасло ему жизнь. Не стану спрашивать про источник, видимо, для тебя это очень важно. Пойду. Доброй ночи.

― Ты прав, важно. Но я не прочь поделиться, потому что информация касается и вас, и меня одинаково. Поговорим об этом когда выспимся, и когда Дэну станет лучше.

***

Если бы кто-нибудь заглянул в темный коридор перед дворцовой кухней, то застал пару влюбленных за выяснением отношений. Доставщик рыбы что-то сердито нашептывал в ухо молодой служанке, а та слушала, опустив глаза и оправдывалась. На самом деле разговор был далек от перебранки милых.

― Так мальчишка жив?

― Прости, Хорес. Временщик появился внезапно, да и сам Реенактор повел себя как хорошо подготовленный боец, а не обычный студент. С Правителем получилось намного проще. Пришлось действовать по обстоятельствам.

― Лали, у нас мало времени.

― Забудь про Лали, теперь я Зойя.

― Помню. Только и ты не забывай, то, что ты убила сестру-близнеца и заняла ее место во дворце ― ради мести за Синелиуса Галагоса.

― Надеюсь, ты надежно спрятал ее труп? Не хотелось бы лишних проблем, пока я не покину Дантор.

― Об этом можешь не волноваться.

― Ты знаешь, я готова на все. Правитель мертв, часть задания выполнена. Но мне непонятно, причем здесь мальчишка и его дядя? Если остальные циклисты за сотни лет нажили огромные состояния и преуспели в интригах, эти двое жили честно и часто нуждались. Да и временщик ни при чем, когда произошла трагедия, он жил себе в своей Музанде и думать ни о чем не думал. Моя сестра, которую отец дантриец в раннем детстве тайно вывез в Хьюманд и вырастил при дворце, кажется мне более виновной, чем эти трое.

― Тебя послали не для того, чтобы ты сомневалась, а для того, чтобы действовала.

― Это что, секретная информация?

― Информация, связанная с одним древним пророчеством, которое начинает сбываться ― смерть сына Галагоса, Синелиуса, ― это начало. Главный жрец Источника утверждает, что процесс можно остановить, если погибнут эти трое. Если оставить их в живых, чудесный Источник Галагоса, дарующий исцеление простому народу и предвидение его правителям, иссякнет и начнутся серьезные беды. Большего сказать не могу. Кстати, хорошая идея ― посеять сомнения, кто убийца. Мы постарались дезинформировать службу безопасности государственников ― то тут, то там появляются слухи о женщине, проникшей во дворец и покинувшей его через окно. И порезы на лице ― отличный ход, хотя, достаточно было его просто убить.

― Порезы ― не моих рук дело.

Зойя хотела что-то добавить, но в этот момент у входа в дворцовую кухню остановился наземный фургончик зеленщика и Хорес поспешил уйти.

Едва за Зойей закрылась дверь в кухню, с потолка, прямо над местом, где стояла пара галагосцев, тонкой струйкой посыпался мусор: песок и древесная труха. Затем раздался скрип и в дощатом потолке открылся чердачный люк. Оттуда, чихая и кашляя, вывалился человек. Отряхнув с себя паутину и пыль, он оказался Лучи, слугой Тарна. Юноша выждал пару минут, пропустил зеленщика с ящиками, и отправился вслед за Зойей.

― Слушай, я все понимаю ― работа нелегкая, но ты, Лучи, все же слуга самого главного на этот момент человека в Данторе. Выглядишь как нищий после ночевки в сарае. Столько мусору притащил во дворец! И солому из волос вытряхни.

― Гротен, пусть его, этот мусор! Уберут. Я тут кое-что услышал, пока исследовал чердак на предмет вражеского проникновения в покои Тарна. Не хочешь узнать, кто напал на младшего Реенактора и убил Правителя?

― Получается, на сегодня уже четыре жертвы? ― Тарн мерил шагами комнату, устланную толстыми коврами, и размышлял, ― первая ― сын Галагоса Синелиус. Кто убийца ― неизвестно, но Галагос решил, что вина на Правителе Дантора и послал убийцу отомстить. От его, вернее ее руки погибла Зойя. Лали, сестра близнец, заняла ее место во дворце. Третий убитый ― Правитель. Мне Зойя рассказывала, что видела постороннюю женщину, но из разговора, подслушанного Лучи, следует, что женщины, возможно, и не было, а убийца ― она сама. Но тут непонятно про порезанное лицо, Зойя заявила, что не имеет к этому отношения. Четвертая жертва, к счастью, с неглубоким ранением ― Дэн.

― Пятой можешь стать ты, шестой ― я, ― добавил Ларс.

Тарн решил довериться Реенакторам, и поэтому в комнате помимо него, Гротена и Лучи находился Ларс. Когда Дэну станет лучше, и его введут в курс дела.

― И опять это пророчество. И знак.

― Судя по всему, пророчество Галагоса ― то же самое, что и у тебя во дворце, Только он уже знает, что в нем, а твое считается нерасшифрованным. Знай мы, о чем речь, может и обошлись бы без покойников номер четыре, пять и шесть. ― Ларс высказал мысль, которая показалась всем весьма здравой.

― Но как узнать, что в пророчестве? Вряд ли Галагос горит желанием поделиться знаниями, ― заметил Гротен.

― Даже если решим спросить, в мир Галагоса нужно еще попасть. А как это сделать, если за каждым шагом Тарна следят, а до вручения посоха Правителя осталось не так много времени? ― подал голос Лучи.

― Нам нужно попасть к Источнику, кажется, в нем все дело. Но как? ― Тарн потер ладонями лицо.

― Если нужен повод на время исчезнуть, то в Книге Истин есть обязательный пункт ― временщик, перед тем как стать Правителем, должен провести какое-то время в уединении, очистить разум и дать обеты в нескольких священных местах. Так что сбежать из Дантора не проблема,

― Что ж, Ларс нашел лазейку, я найду транспорт ― есть на примете один дартолет, который перенесет нас в нужное место, ― Гротен окинул взглядом собравшихся, ― само собой, лететь нужно всем вместе.

― Предлагаю захватить с собой фальшивую Зойю, ― добавил Ларс, ― ее помощь в чужом для нас мире может очень пригодиться. А вот от соглядатаев государственников придется как-то избавиться.

Глава 11

День не задался с самого утра. Едва встало солнце, заглядывая в дворцовые окна, как в покои Ларса и Дэна постучали. Циклисты прислали мелкого государственника пригласить Реенакторов на «неформальную встречу за завтраком». Один из Реенакторов к встрече был не готов ― отлеживался после ранения, а вот второму пришлось в ускоренном темпе умываться и идти в Голубую столовую.

Неформальная встреча была похожа на дворцовый прием, организованный для родственников из деревни. По одну сторону длинного овального стола расположились все главы традиционных циклов с кислыми лицами. Другая сторона, с единственным стулом, предназначалась Ларсу. Тот мысленно вздохнул, и направился к своему месту как на заклание. Циклисты встали. Ларс замер. Циклисты склонили головы в приветствии. Ларс махнул им рукой и тоже стал кланяться во все стороны. Дворцовый этикет явно был ему в тягость.

Наконец все четверо седых циклистов опустились на свои места и выжидательно замерли. Старший Реенактор дошел до стула, решительно, со скрежетом выдвинул его подальше и уселся, откинувшись на спинку. Иногда честность ― лучший способ победить на поле боя. Поэтому, нарушая все правила приличия, он заговорил первым:

― Уважаемые главы циклов, мои познания в дворцовом этикете равны нулю и если я случайно нарушу какие-то правила ― прошу меня заранее простить. Если мы собрались позавтракать, то давайте начнем, я зверски голоден. А потом обсудим наши новости и примем решение как жить дальше.

Седовласые циклисты внимательно слушали. Затем вопросительно посмотрели в сторону Отериса, главу цикла Основателей. Тот пожевал губами и махнул рукой:

― Без протоколов, уважаемые друзья. И впрямь, давайте поедим, ― и позвонил в маленький колокольчик.

Стол постепенно наполнился блюдами ― с горками горячей ароматной выпечки, несколькими видами джемов и сортов меда, тарелками с пышным омлетом с луком, дымящимися колбасками для любителей сытного завтрака, сырными нарезками, сочными яркими фруктами, кофейниками и чайниками. Появились на столе свежие паштеты к ноздреватым ломтям хлеба, молочники и сосуды с жирными сливками. От такого изобилия у Ларса разбежались глаза, заурчало в животе и началось слюноотделение ― нормальная реакция здорового сорокалетнего мужчины, плохо поужинавшего накануне. Неизвестно было, когда еще позовут за такой стол, поэтому Ларс взял тарелку и наполнил с верхом. Его сотрапезники были менее активны, что, впрочем, не удивительно для их возраста ― самому молодому было 75 лет, а самому старому ― 96.

Закончив завтракать, Ларс воспользовался полотняной салфеткой с вышивкой (знай наших) и поманил к себе ближайшего слугу:

― Собери-ка, дружок, всего понемногу и отнеси в покои Дэна Реенактора.

Отерис одобрительно кивнул.

― Что ж, теперь, когда мы сыты, обсудим то, ради чего собрались, ― начал он, ― для начала хочу от лица всех циклов поприветствовать вас, Ларс, и конечно Дэна, а также извиниться за то, что мы мало внимания уделяли нашим братьям Реенакторам. В оправдание хочу сказать, что в такой экстренной ситуации мы впервые, и еще не прописаны все протоколы. Сожалеем о ранении вашего племянника, и заверяем, что служба безопасности уже усилена, расследование ведется.

Седые головы активно закивали.

― Далее ― уважаемый Ларс, хочу передать свиток с договором для вашего цикла, в нем прописаны все условия нахождения при временном Правителе, оплата, и пункты про вашу безопасность.

Ларс встал и принял увесистый сверток.

― Что ж, собственно, это все, ― внезапно закруглился Отерис, ― прошу, будьте как дома. Понадобится совет ― обратитесь к постельничему Гротену, лучше его дворец никто не знает. А станет скучно ― милости прошу в гости, двери любого из циклов для вас открыты. Увидимся через неделю на похоронах.

Главы циклов поднялись из-за стола и хотели было направиться к выходу.

― Погодите, ― остановил их Ларс, ― один вопрос, ― временный Правитель изъявил желание удалиться от города и дворца, побыть, так сказать, наедине с природой, дать пару обетов на разных алтарях. Хочет взять с собой человек пять. Исключительно для компании. Мы, в принципе, не против оказаться подальше отсюда на время расследования. Нужно спрашивать разрешения, писать запросы?

Отерис уставился куда-то за окно, пошевелил бровями:

― Думаю, ваших слов достаточно. Мы предупредим силы безопасности, организуем охрану…

― Нет. Тарн не хочет привлекать внимания к поездке, это дело интимное, нужны покой и тишина. Похороны скоро, у него стресс, у мальчика тоже. Если нужно взять с собой соглядатая… прошу прощения, агента безопасности, он готов. Этот, как его… Клеус! Клеус вполне подойдет ― он с нами летал на Музанду, нормальный… серьезный мужик. Приглядит за нами, если что ― вызовет подмогу. Да мы недалеко, всего день-два пути.

В воздухе повисла тишина. Все что-то прикидывали в головах, высчитывали, потом дружно уставились на Отериса. Тот взглядом собрал кворум и, немного поколебавшись, нехотя произнес:

― Что ж, нет ничего плохого в посещении важных для дантрийцев и музандцев мест. Клеус будет готов к поездке в нужное время.

***

Держать совет в покоях Тарна становилось традицией. На роскошных креслах и дубовых скамьях разместились все те же, плюс Дэн ― медицина в Данторе была на высоте и местами напоминала волшебство, от резаной раны практически ничего не осталось. Ораторствовал Ларс, ему не терпелось поделиться новостями:

― То, что я понял ― никому мы здесь не нужны. Временного Правителя к народу не допустят, он типа манекена в дворцовом зале ― примеряет праздничный мундир, который достанется другому. Все его общение главы циклов ограничили слугами, рядовыми циклистами и службой безопасности — государственниками. Мы с Дэном вообще бельмо на глазу, такое впечатление, что они готовы заплатить уже сейчас, только бы не видеть нас в Хьюманде. Не удивлюсь, если одним из пунктов договора, который я еще не изучал, будет подарок ― дом за пределами Данторского мира.

― Мне хватит нашего домишки на улице Героев, ― подал голос племянник.

― Судя по сплетням, гуляющим по дворцу, уже идут торги за место Правителя. Знатные дантрийцы вытаскивают все козыри из рукавов, разыскивая в роду кровь Правителей. Достойных на самом деле мало, и циклисты капризничают, не хотят, чтобы во власти оказался случайный человек, ― добавил Гротен.

Ларс резюмировал:

― Так вот, раз здесь нас ничто не держит и в гонке за власть мы не участвуем, предлагаю рано утром отправиться в путь.

― А Зойя? ― кровожадно раздул ноздри Лучи.

― Готовь чемодан, сынок, он нам пригодится, ― усмехнулся Гротен.

Глава 12

Зойя проснулась в дурном настроении. Во-первых, сон, страшный и без конца, будто она в каком-то подвале, просит сестру выпустить ее. Зойя настоящая, пятилетняя, смотрит на нее через замочную скважину и молчит. Янтарный круглый глаз, который все увеличивается, заглядывает ей в душу. Зойе-Лали очень страшно, она бьет кулаками по двери, кричит, но ее никто не слышит, И сама она себя тоже не слышит, но зато чувствует, как по правой ноге кто-то ползет. Крыса. Огромная, без хвоста, вцепилась коготками в кожаные штаны и поднимается все выше и выше, не сводя с нее злых круглых глаз. Из стены появляется еще одна крыса, потом еще одна и еще. Их уже несколько десятков, они пищат и лезут через сломанные деревянные ящики, глиняные черепки разбитой посуды и гнилые яблоки. Окружают со всех сторон. Лали кричит во сне, кричит на себя, заставляет проснуться, и открывает глаза.

Вторая причина для недовольства собой — невыполненная задача ― Реенакторы и пустынник по-прежнему разгуливают по дворцу. Пробраться к ним в покои пока не получается. Пронести оружие практически невозможно, государственники из службы безопасности обыскивают всех без исключения. Хорес раздобыл быстродействующий яд, но и тут загвоздка ― дворцовая кухня не готовит для троицы, они едят только то, что готовит простофиля Лучи. Попасть на его индивидуальную кухню нереально ― на ней огромный амбарный замок, когда его нет, и толстенный засов, когда он там. Соблазнить его что ли, чтобы получить хотя бы минутный доступ к кастрюлям и тарелкам.

Потянувшись гибким телом, девушка выскользнула из постели и отправилась в душ, а затем заняла место перед зеркалом, пытаясь принять позу пособлазнительнее. В этот момент в дверь постучали. Зойя открыла и увидела предмет своих размышлений ― смущенного, переминающегося с ноги на ногу Лучи.

― Зойя, ― проблеял барашек, ― мне нужна твоя помощь… как женщины.

Ой. Неужели даже соблазнять не придется и это румяное яблочко само упадет в руки?

― Конечно, ― ласково улыбнулась Зойя, ― чем смогу ― помогу.

― Никогда не готовил змею, вот честно, даже не знал, что их вообще едят. А тут пустынник этот: приготовь да приготовь, по дому, видите ли, соскучился. Я ее порезал а какие приправы нужны ― понятия не имею. Тарн пригрозил, не сделаю как следует ― поменяет меня на Кироха, тот жил в Музанде и знает их кухню. А меня отправит двор подметать. Ну разве это дело, из-за какой-то гадины? Пожалуйста, научи, что делать, ― молитвенно сложил руки на груди идиот.

Зойя не заставила себя долго упрашивать:

― Тебе повезло, готовить змей я умею. Что за порода?

― Горицветка.

― О, с ней все просто! Замаринуем хорошенько и к ужину будет готово. Пойдем, помогу приготовить маринад.

Яд лежал в кармане платья уже несколько дней. Пришло время его использовать.

***

С упаковкой дорожного чемодана справились быстро. Дверь открылась, закрылась, мешок на голову, мгновенно усыпляющая инъекция и ― добро пожаловать в дальнее путешествие. Лучи тщательно обыскал спящую Зойю ― склянка с ядом перекочевала в его карман.

― Теперь кусайся, если сможешь, ― пробормотал юноша и щелкнул замками.

― Не задохнется? ― спросил Дэн.

― Я в нем дырок навертел, как в дуршлаге. Снотворного хватит часов на шесть, успеем улететь.

― Может надо было сдать ее государственникам? Все-таки она преступница, и убила Правителя, ― проговорил Тарн.

― Может быть. А может и нет. Не вижу я, чтобы о Правителе горевали. Траур в Данторе ― будто его и нет. Все скорбные мероприятия ― только для циклистов, знать скорбит отдельно, народ вообще не скорбит. Только флаги на площадях приспущены. Вдовы никто со дня смерти не видел. Такое впечатление, что все хотят побыстрее забыть о том, что он вообще существовал. Раз так, то и расследование смерти Правителя ― дело сомнительное. Укокошат девицу, будто так и надо, а мы так и не узнаем, что там у Источника произошло на самом деле. Лучше мы сами разберемся, чай не маленькие, ― не согласился Ларс.

У дартолета их уже ждал Клеус. Все та же серая униформа, то же невыразительное бледное лицо, гладко зачесанные назад волосы. В руках ― небольшой брезентовый рюкзак. Разница с огромным дорожным чемоданом на колесах, который вез Лучи, значительная, но Клеус был хорошо воспитан, и достаточно дисциплинирован, чтобы не задавать лишних вопросов. Про себя он отметил, что попутчики тоже отдали предпочтение форме ― желто-зеленые комбинезоны с функциями обогрева в зимнее время и охлаждения ― в летнее. На ногах высокие ботинки, в которых ноги всегда сухие.

― Добро пожаловать на борт, ― выглянул из салона Гротен.

Если Клеус и удивился, что в дартолете кроме него и этой пятерки, никого не было, то виду не подал. Постельничий раздобыл отличный аппарат, для которого и пилоты были не нужны. Задраил люки ― и вперед.

― Куда летим? ― бесцветным голосом поинтересовался государственник.

― Подальше отсюда, ― улыбнулся Тарн.

Клеус кивнул и уставился в иллюминатор.

День клонился к вечеру, когда дремавшие путешественники услышали глухой стук. В стенку чемодана кто-то колотил рукой.

Лучи метнул взгляд в Гротена и коснулся кармана на груди с очередной порцией усыпляющего. Гротен отрицательно покачал головой.

― Самое время и место поговорить, ― произнес он, обращаясь ко всем.

Клеус понял, здесь происходит что-то, о чем он единственный не знает. Поэтому лучше не высовываться и наблюдать. Лучи подошел к чемодану, открыл замки и слегка потянул за молнию. Сел рядом со всеми и стал ждать. Зев кожаного коричневого чемодана расширился, кто-то пытался открыть его изнутри. Показалась крепкая девичья рука, затем плечо и растрепанная голова с узкими от гнева глазами цвета темного янтаря. Зойя за секунду оценила обстановку и поняла, что дело плохо ― она в окружении врагов, и враги абсолютно спокойны. Лишь один персонаж у окна явно не вписывался в компанию и она сделала ставку на него, как на слабое звено. Бояться рано, непонятно, что им известно и почему ее похитили. Раз не отдали службе безопасности, значит есть шанс. Но если самосуд ― шансов никаких. Пришла пора изобразить девичью слабость, и она растерянно залепетала:

― Где я? Что случилось? Тарн, Лучи, я не понимаю… ничего не помню.

― В побочных эффектах ничего о потере памяти не сказано, ― оборвал ее Лучи.

― Может это не всех касается, ― пожал плечами Ларс, ― убийцы правителей, они особенные.

Зрачки Зойи сузились, игра в наивную дурочку не сработала.

― Вы о чем вообще? Какие убийцы? Я же рассказывала тебе, Тарн, про женщину. Про порезы, помнишь?

― Помню конечно. Только ты не одному мне рассказывала, еще и некоему Хоресу. Ему даже больше и подробнее, наверное он не так доверчив как я.

Крысы, вот они крысы. Дело дрянь. Но как там говорят ― даже если поймали в постели с любовником, стой на своем ― ничего не было, вам показалось.

― Если так, пусть Хорес сам все расскажет, ― проверка. Так, Хореса здесь нет, и, скорее всего, он жив.

― Зачем нам Хорес? Я могу подтвердить, ― Лучи прижал палец к браслету на запястье и Зойя услышала свой голос: «… да и сам Реенактор повел себя как хорошо подготовленный боец, а не обычный студент. С Правителем получилось намного проще. Пришлось действовать по обстоятельствам…».

― Там еще про сестру было, и про всех остальных, ― лицо Тарна было суровым, ― Про знак на лице непонятно. Что за художественная резьба?

Гротен поднялся и отошел к бару, вернулся с подносом, на котором стояли стаканы с темным янтарным напитком. Лучи и Дэну не предложил. Остальные, включая его самого, напиток пригубили. Дело шло к самому интересному, и хотелось немного расслабиться.

― Можно я вылезу из этого чемодана? Тело затекло, ― поморщилась Зойя.

Получила разрешение и высвободилась из кожаного плена.

― Садись, ― указал на кресло в центре салона, Гротен, ― выпьешь?

― Нет, ― умереть от яда не входило в ее планы, ― Никаких знаков я не вырезала.

В тот вечер, проникнув в покои Правителя, она быстро справилась с заданием. Один точный удар в область шеи и самый главный человек в Данторе упал на ковер, заливая все вокруг кровью. Кричать он не мог, только сипел. Зойя убедилась, что дело сделано и направилась к выходу. Никаких чувств к очередной жертве, а их на ее профессиональном пути было много, она не испытывала. Но вот осторожные шаги за дверью заставили пульс участиться. Спасительным укрытием стали тяжелые декоративные портьеры, перед аркой с мини-баром.

Через щель между полотнами было видно, как в комнату зашла женщина в облегающем черном комбинезоне, с лицом, скрытом темной тканью. Тело на полу стало для таинственной гостьи неожиданностью ― она замерла, затем подошла ближе, наклонилась и пощупала пульс на запястье. Правитель был уже мертв. Женщина распрямилась и с силой пнула его ногой.

― Это было похоже на жест отчаяния и злости, будто она сама хотела его убить, а я ей помешала. Потом женщина достала из голенища сапога клинок и порезала ему лицо. И все, потом она ушла через окно. Кто она ― я не знаю, никогда не видела, а у меня отличная память на людей.

― Кто тебя послал? ― раздался неожиданно голос Клеуса.

― Мой народ. Потому что твой народ, нарушив границы и мирное соглашение, действовавшее последние двести лет, послал убийцу к сыну моего Правителя.

― Как самая сведущая часть моего народа хочу тебя заверить ― никто никаких убийц не посылал и смерть Синелиуса стала шоком в правящих кругах.

― Ты врешь! Дантрийцы всегда были лжецами. которым нельзя доверять, ― я видела все своими глазами!

― Так расскажи, может быть, мы тебе поверим.

― Тебе я не стану ничего рассказывать, государственники все знают и сами организовывают провокации и убийства.

― Расскажи остальным, ― мягкий тихий голос Клеуса был настойчив, ― ты же знаешь, достаточно маленькой инъекции и нам даже спрашивать не придется.

Зойя ощутила себя зверьком, загнанным в угол. Зверьком в окружении людей, которые знали, что она должна их убить. И она сдалась.

― Наш Источник пользуется спросом не только у галагосцев. Зная его чудесные свойства, за помощью обращаются представители разных государств. Если вы читали полную версию Книги Истин, то знаете, что в ней сказано ― Источник ― одна из основ существования мира по эту сторону вселенной Ниизиды, и все миры черпают из него жизненную силу. Источник показывает прошлое и будущее, может решить нерешаемую задачу, излечить неизлечимую болезнь. Но чтобы получить от него помощь, нужен особенный посланник ― человек без тени гнева, злобы и подлости в душе. Не особенного Источник не примет, а того, что с дурными намерениями ― уничтожит. Поэтому чаще всего к нему отправляют детей, и все просьбы незначительные ― много они не запомнят, да и не поймут. С проблемами посерьезнее правители присылают жрецов и священников ― вся их жизнь ― чистота и служение обществу.

Пару месяцев назад мы получили послание от цикла Арбитристов, что Источником хочет воспользоваться Правитель Дантора, и одно из условий ― отсутствие посредников. К просьбе отнеслись серьезно ― неизвестно, как отреагирует Источник, войны никому не хотелось. Мы предложили услуги Жреца, это самый верный вариант, его обычно использовал сам Галагос. Дантриец не согласился. Не согласился он пригласить и своих людей. Видимо проблема требовала полной конфиденциальности. В конце концов он попросил, чтобы гарантией безопасности и страховкой стал Синелиус, поскольку более порядочного и чистого сердцем трудно найти среди галагосцев. Мы, подданные, его боготворили, а враги безмерно уважали. Отец, наблюдая за сыном, знал, будущее их мира в надежных руках, ― голос Зойи дрогнул, а глаза увлажнились, ― Правитель с тайным визитом прибыл на обычном дартолете, приземлился в метрах ста от чаши, без пафоса и свиты. Лицо этот подлец скрыл капюшоном от плаща. Вдвоем с Синелиусом они направились к Источнику. Галагос и несколько человек охраны остались наблюдать с видовой площадки храма, весь участок оцепили воины. В цепи стояла и я.

У чаши, Правитель заговорил с Синелиусом ― никто не знает о чем, но по ходу беседы настроение юноши менялось. Было видно, что он в ярости, но старается сдержаться. В конце концов наследник Галагоса развернулся и пошел прочь. Дантриец что-то прокричал вслед. И тут Синелиус развернулся и ударил собеседника так, что тот упал в Источник. Чаша с чудодейственной водой приняла провокатора как жертву, а сына Галагоса восприняла как агрессию и зло ― тот упал замертво. Дантриец выбрался из чаши и через минуту уже сидел в улетающем прочь дартолете. Убийца, убивший не своими руками.

― То есть Отерис солгал, когда сказал всем, что были планы разрушить Источник и Синелиус погиб, его защищая?

― Циклисты лгут во всем. Мы уже сто лет не совершали никаких диверсий на территории Дантора, живем в мире с приграничными регионами. Первым порывом Галагоса после смерти сына было направить воинов на Дантор. Однако жрец Источника предупредил ― ему было видение, что любая война, затеянная Галагосом, будет проиграна. И более того ― он потеряет единственного оставшегося ребенка ― дочь Флору. Поэтому было принято решение послать меня, благо во дворце уже жил мой двойник.

Дантрийцы превратились в слух, внимая истории Зойи и пропустили первый удар по обшивке дартолета. После второго удара аппарат тряхнуло и их всех сбросило на пол.

― Кажется в нас стреляют! ― прокричал Гротен.

― Но кто? Мы только сейчас покидаем границы Дантора, ― задал вопрос Ларс, наблюдая за бортовой аппаратурой.

― Видимо, гостеприимные дантрийцы, ― усмехнулась Зойя.

Все одновременно уставились на Клеуса. Тот побледнел еще больше.

― Я ничего не знаю, по крайней мере, никаких указаний о вашем уничтожении не было.

Следующий удар вывел из строя навигацию дартолета и повредил управление. Аппарат начал аварийное снижение. Отследить конечную точку приземления было невозможно, оставалось ждать и надеяться, что место приземления будет обитаемым и они получат помощь.

Падение было жестким ― от удара о поверхность дартолет частично развалился и загорелся. Хвостовая часть отделилась и образовалась огромная дыра, через которую рванули черные клубы дыма. «По крайней мере мы сможем выйти, если заклинило двери» успел подумать Тарн, прежде чем потерял сознание.

Глава 13

Лежать было неудобно. Казалось, будто он на большом гладком и теплом булыжнике. Сознание и чувства медленно возвращались. Тарн открыл глаза ― свет. Закрыл ― тьма. Левая рука болела, чувствовался вывих в плечевом суставе.

― Пришел в себя? ― голос Гротена звучал почти весело.

― Все живы? ― ответил вопросом на вопрос Тарн.

― К счастью ― да. Только девчонке в этой суматохе удалось сбежать. По крайней мере тела мы не обнаружили.

― Куда нас занесло?

― А вот это вопрос. Место довольно странное, и для меня неизвестное, хотя я знаком с разными мирами.

― Кругом камень, ― послышался голос Дэна, ― мы с Клеусом прошли около километра и ничего не изменилось ― ни песка, ни земли, только гладкая черная поверхность. Источники воды искусственные ― в каменных чашах. Никакой пыли, грязи. Наш дартолет самоутилизировался за час, не осталось и винтика. Хорошо, что успели вытащить рюкзаки с вещами. Да, и еще, связь и никакие навигаторы здесь не работают, и простые компасы тоже.

― Вы только прибыли и уже хотите покинуть нашу гостеприимную страну? ― послышалось откуда-то сверху.

Над путешественниками зависла прозрачная сфера с улыбающимся женским лицом.

― Хотелось бы больше гостеприимства, ― угрюмо заявил Тарн, пытаясь подняться и морщась от боли.

― Добро пожаловать в Баникею, путники, ― приветливо ответила сфера, ― Правительница Хатунга приветствует вас и приглашает во дворец, получить кров, пищу и медицинскую помощь. Мы приносим свои извинения за утилизацию вашего летательного аппарата, но наш мир устроен так, что любое непригодное к использованию оборудование самоуничтожается.

Воздух дрогнул и над компанией путешественников материализовалась летательная открытая платформа, она опустилась на каменную поверхность и засветилась в области входа.

― Мы благодарим правительницу Хатунгу и принимаем приглашение, ― принял решение за всех Гротен.

С высоты полета было видно, что черная каменная кладка не имеет границы, лишь черный цвет местами перебивался цепочкой белых прерывистых линий, идущих по спирали. ― Похоже на лабиринт, ― задумчиво произнес Клеус. ― Странно не видеть водоемов, зелени и земли, ― покачал головой Гротен. ― Особенностью нашего мира является отсутствие каких-либо почв и растений, ― пояснила сфера, которая так и летела над ними, ― однако мы знаем что это такое и во дворце посажено несколько деревьев и кустарников, семена которых случайно принес ветер. Почву и семена цветов удалось взять с научного корабля, который потерпел крушение в нашем мире около ста лет назад.― Постой, а что же вы едите, если нет растений? Животные у вас есть?― К сожалению, нет, ― не переставала улыбаться сфера, ― но вы не волнуйтесь, голод нам не грозит ― фабрики по производству искусственной пищи работают исправно, а сырье… ― тут сфера запнулась, ― присылается регулярно. Вкус искусственного сыра и искусственного молока ничем не отличается от настоящих, сегодня вы в этом убедитесь. Питательные свойства сохранены.― А реки, ручьи, озера, или море ― есть? ― поинтересовался Лучи.― К сожалению, запасы воды в Баникее ограничены и она идет строго на утоление жажды и приготовление пищи.― Вы что, не умываетесь? ― не унимался Лучи.― Мы принимаем воздушный душ со специальным излучением. Это ничуть не хуже водных процедур. Стирка вещей происходит так же. Вредные химические вещества запрещены.― Дождь у вас бывает?― Облака окружают Баникею, но не попадают на территорию государства.Мы пытались получить влагу испарением ― ничего не вышло. Я могу вам еще чем-нибудь помочь?― Пока нет.― Тогда будем прощаться, поскольку вы уже на месте. Кстати, меня зовут Кайе, я ваш персональный гид. До встречи.― До встречи, Кайе, ― вежливо ответили гости, глядя вслед исчезнувшей сфере.― Интересное место, ― пробормотал Клеус, который стал намного разговорчивее за последние сутки, ― похоже на искусственно созданное замкнутое пространство.Как и у любого правителя, у Хатунги был собственный дворец ― из такого же черного гладкого камня как все вокруг. Оконные проемы круглые, с затененными стеклами. Внутри царила прохлада. Навстречу гостям вышли босые девушки прислужницы, с оливковой кожей и яркими тюрбанами на головах. Изящные кисти с тыльной стороны покрыты орнаментом, повторяющимся узкой полосой на длинных шеях. Поклонившись, они пригласили гостей в главный зал.Хатунга восседала на золотом троне. Чтобы ее разглядеть, нужно было задрать голову как можно выше. Однако напрягаться не пришлось, правительница Баникеи отложила золотой скипетр и спустилась сама, кокетливо придерживая длинную юбку и показывая узкие смуглые ступни с ярким педикюром. Роста она была небольшого, даже тощий Лучи казался рядом с ней высоким статным парнем. В метре от компании Хатунга остановилась, не поднимая иссиня-черных ресниц и прикрыла нижнюю часть лица огромным веером.Гротен спохватился первым, и склонился как можно ниже, за ним прогнулись в поясе и остальные.― Приветствуем тебя, гостеприимная правительница этого прекрасного мира. Позволь представиться и выразить глубочайшее уважение…Пока Гротен рассыпался в заверениях глубокого почтения и представлял каждого своего спутника, Ларс осматривался по сторонам. В зале помимо них было не менее пятидесяти-шестидесяти придворных. Все они располагались вдоль каменных стен с золотыми прожилками, все они были довольно привлекательны, если не сказать, что очень красивы, и все они были… женщинами. Хатунга тем временем подходила к каждому гостю и жала руку. Шагнув от Тарна, она оступилась и чуть не упала, но Ларс успел подхватить ее и аккуратно поставил на место. Правительница оказалась легка, словно пушинка, а талию можно было обхватить пальцами. Вновь оказавшись на ногах, она кивком поблагодарила спасителя и одарила таким долгим взглядом, что старший Реенактор, обычно равнодушный к женским чарам, залился густым кирпичным румянцем. Еще одним покрасневшим неожиданно оказался Клеус ― он так смутился, что отшатнулся от Хатунги и та, растерявшись, пожала крепкой маленькой рукой воздух.Уже в гостевых покоях, Клеус ругал себя почем зря, а остальные подшучивали над его неуклюжестью. Потрясения на этом не закончились. Гости опробовали на себе необычные душевые кабины, в которые заходишь грязным, а через пять минут выходишь абсолютно чистым и сухим, побывав под обычной струей воздуха. Испачканную одежду тем временем забрали прислужницы, оставив замену ― свободные полотняные рубахи и штаны. Обувь тоже забрали, чтобы почистить, и на ужин пришлось отправиться босиком, так что теперь все почувствовали себя неловко. Ужин был подан на низких столах, и собравшиеся полулежали за трапезой или сидели на коврах, оперевшись на подушки. Блюда из искусственных продуктов оказались неожиданно вкусными и вскоре все забыли, что едят фальшивые овощи и жуют мясо, которое никогда не бегало. Ларс удостоился особой чести ― сидеть рядом с правительницей, и поэтому ему кусок в горло не лез. Хатунга больше молчала и ела, изредка вскидывая карие вытянутые к вискам глаза на участников застолья. Хотя за ужином собралась немалая компания человек в тридцать, особого веселья не наблюдалось ― гости притомились после богатого на события дня, а хозяйки (мужчины так и не появились) были довольно милы, но печальны. Причем грусть, больше похожая на жалость относилась к гостям.Ужин закончился, посуду стали убирать со стола, подали напитки ― энергетические и расслабляющие, на выбор. Правительница одним движением поднялась с подушек и протянула руку Ларсу, помогая встать:― Не хотите ли пройти в наш маленький сад? Если, конечно, не очень устали.― С удовольствием, ― сипло выдавил из себя отчаянный холостяк, давно забывший, о чем можно говорить наедине с красивой женщиной.Цветочная теплица с редкими даже для Дантора растениями находилась в верхней галерее дворца. В ней царил полумрак, очевидно для того, чтобы лучше было видно мерцание растительной коллекции. Оранжерея была живой, листья плавно двигались, лепестки ярких цветов медленно открывались и закрывались в такт звучащей мелодии.― Музыка у вас оригинальная, ― заметил Ларс, не зная, что еще сказать.― Это музыка растений. Когда они выросли, то стали единым организмом, в котором царила гармония. И тогда мы услышали первую мелодию, ― она помолчала, и продолжила, осторожно подбирая слова, ― Я хочу кое-что рассказать, что покажется странным и даже невероятным, и прошу поверить мне, хотя бы потому, что опровергнуть мой рассказ некому.Наверное вы обратили внимание, что за столом и в самом дворце не было мужчин. Если быть точной, мужчин здесь нет вообще.Ларс удивленно уставился на Правительницу:― Вымерли?― В старинных книгах жизнь наших предков была связана с другими народами торговлей и дружбой, и мы ничем не отличались от других государств. Но однажды баникейцы прогневали богов и те закрыли дверь в остальной мир. Плодородная земля за несколько дней превратилась в каменную равнину, погибли растения, начались болезни, которые не задевали женщин, но оказались смертельными для наших мужчин. Постепенно их не осталось. Баникея тем временем превратилась в лабиринт ― в нее можно попасть, но из нее невозможно выбраться, все дороги ведут обратно. Не буду скрывать ― вы не первые путники, разбившиеся у наших границ и сумевшие каким-то неведомым образом проникнуть сюда. Мы рады гостям, но мы всегда печалимся, зная, что их ждет. Прожив здесь пару месяцев, а некоторые пару дней, гости заболевают неведомой нам болезнью и угасают в считанные часы. Сколько отведено вам ― я не знаю, поэтому рассказываю все как есть в первый же день. Это жестоко, но я хочу чтобы вы знали, что вас ждет, и что причина того, что произойдет, не в нас. Расскажи это своим спутникам, и если кому-то понадобится психологическая помощь или ответ на вопрос, я буду рада помочь.Ларс не нашелся что ответить и молчал, пытаясь переварить услышанное. Хорошенькое дельце! Хочешь, не хочешь ― умрешь, и сбежать не сбежишь. И когда умрешь? Сегодня, завтра? Какие будут симптомы?Взгляд правительницы, заметившей его смятение, был настолько сострадающим, что Ларс в ту же секунду почувствовал себя смертельно больным.

*** ― Я правильно понял ― выбраться отсюда у нас не получится в любом случае? ― Да. ― То есть мы ― единственные мужчины в этой стране и не сможем воспользоваться этим? ― Тарн, я так же впечатлен как и ты.― Как-то многовато приключений для нас шестерых.Гротен и Клеус спокойно отнеслись к новым обстоятельствам. Первый задумался и ушел в выделенную ему комнату, а второй, походив из угла в угол гостиной, отведенной для отдыха, отправился, как он выразился, «поболтать с девушками». Дэн и Лучи, в силу молодости и беспечности, недолго мучились вопросом, что делать, и отправились гулять.Ночные улицы женской столицы были светлы, но в некоторых местах все равно горели фонари. Дополнительно освещались площадки с огромными шахматными досками, где можно было двигать фигуры, достающие человеку до пояса, теннисные корты, на которых грациозно отбивали мячи прекрасные баникейки, и беседки-библиотеки. Кое-где улицы украшали искусственные растения в кадках, но в целом никакого фетиша из того, что недоступно, местные жительницы не делали. Дома простых горожанок были небольшими и круглыми, словно перевернутые чаши, или веретенообразными, в несколько этажей. Двери домов распахнуты, каждый может войти. В палисадниках играют дети ― смуглокожие черноволосые девочки.― Мужчин нет, а дети есть, ― удивленно покачал головой Лучи.― Может, искусственное оплодотворение? ― предположил Дэн.― А может нам врут?― Но зачем?― Кто их знает, вдруг они мужчинами питаются.Дэн фыркнул, но вспомнил, что ничего не знал о Баникее, и решил не спорить. Постепенно они покинули центр города. Домов стало меньше, но они стали выше и представительнее ― с широкими благоустроенными дворами, огромными окнами и открытыми террасами на крышах. Рядом с каждым домом над землей вибрировала открытая летательная платформа, готовая отправиться по нажатию кнопки в любой уголок страны. На параллельной улице, они вдруг заметили Клеуса, который явно что-то искал, и иногда останавливался, чтобы задать вопрос местным жительницам.Юноши замедлили шаги и стали держать государственника в пределах видимости, стараясь не попадаться ему на глаза. Через пару километров он остановился перед внушительным грозным зданием с широкой лестницей и высокими черными дверями, по бокам от которых чадили факелы. Клеус осмотрелся по сторонам и вошел.Дэн и Лучи двинулись в том же направлении, но в это время до них донеслись громкие крики. По дороге во дворец двигалась группа вооруженных женщин, которая подгоняла криками пленницу ― босоногую, в обгорелой и порванной одежде, с опаленными огнем волосами. Юноши узнали в ней сбежавшую Зойю. Дантрийцы переглянулись, запрыгнули на платформу у ближайшего к ним дома и полетели во дворец ― сообщить остальным, что преступница нашлась.

*** Ларс нашел Хатунгу в оранжерее. Было раннее утро, но она уже не спала. ― Правительница, я бы хотел поговорить. ― О чем? О своей дальнейшей судьбе или о пленнице, пойманной моими воинами? ― усмехнулась Хатунга.Ларс опустил голову. Решение отправить его на переговоры принял Тарн, он считал, что у Ларса и правительницы Баникеи сложились доверительные отношения, и тот сможет уговорить вернуть им Зойю.― О Зойе, убийце Правителя Дантора. Прошу, верни ее нам.Хатунга слушала внимательно, не перебивая. Когда Ларс закончил свой рассказ, она ответила:― Мне нужно подумать. Вечером я сообщу свое решение. Удивительно, вы понятия не имеете сколько вам осталось, а думаете о проблемах мира, в который никогда не вернетесь.― У нас говорят: «надежда умирает последней».― Что ж, дело ваше. Но у меня есть просьба, ― голос Хатунги прозвучал тихо но решительно, ― времени очень мало и поэтому, как бы неловко мне ни было, откладывать разговор не имеет смысла.― Конечно. Чем смогу ― помогу, в благодарность за гостеприимство.― Я уже рассказывала тебе, что в нашем мире нет мужчин. Моему народу также недоступно обычное воспроизводство потомства, мы лишены дара рождения, поскольку неоткуда взять мужские сперматозоиды. Младенцы в нашем мире появляются из ниоткуда раз в году ― в Волшебном гроте дальних пещер. Их всегда пятнадцать, и это всегда девочки. Как бы мы ни старались, ни наука, ни обращения к богам не помогают вернуться в прошлое. Жить без надежды тяжело, но совсем недавно моей предсказательнице было видение, что мы сможем вернуть прежнюю процветающую и открытую для всех Баникею, если я смогу зачать от мужчины и родить сына. До предсказания мысль о зачатии приходила мне в голову, но с реализацией были проблемы. С мужчинами, попадающими со стороны, пытались возлечь мои подданные, и каждый раз это заканчивалось смертью гостя до момента соития, по непонятной причине. Теперь, согласно предсказанию, взойти на ложе для зачатия нужно мне самой. Прости, но смертельный исход ждет вас в любом случае, поэтому, пока есть возможность, я прошу тебя стать инструментом спасения Баникеи.― Меня? Почему меня?.. Я могу подумать? ― растерялся Ларс.― На закате я жду тебя или кого-то из твоих друзей в своей спальне, ― Хатунга опустила глаза и улыбнулась, ― в предсказании не говорится о каком-то конкретном мужчине. Главное, чтобы он был здоров и мог иметь детей.

*** В комнате Тарна шел совет четырех. В силу юного возраста Дэна и Лучи к обсуждению не допустили. Гротен был стар, но опытен, поэтому он тоже был участником горячих дебатов. Исполнить пожелание правительницы могли лишь трое и сейчас они решали, кому следует отправится спасать Баникею столь неожиданным способом. ― Я практически Правитель, пусть и временный. Мы на одном уровне, эта женщина не вызывает у меня неприятия… в конце концов кто-то же должен! ― Тарн нервничал, но готов был пожертвовать собой. ― Ты забываешь о смерти, которая посетила твоих предшественников прямо в постели, когда они даже не добрались до главного, ― возражал Ларс, ― и еще не забывай про правление в Данторе, поэтому ты не вариант. ― Предлагаешь себя? ― поднял брови Тарн.― Друзья, вы забываете о главном ― речь идет не только о том, чтобы переспать с этой прекрасной женщиной, но и о том, чтобы эта ночь закончилась зачатием, ― напомнил всем Клеус.― Нам нужно узнать, способна ли Хатунга родить? ― уточнил Гротен.― Нам нужен человек, который уже доказал, что способен решить эту проблему, мужчина, у которого есть потомство.Все четверо переглянулись. Тарну иметь детей было запрещено книгой Истин и проверить себя в деторождении он не мог. Ларс был настолько занят воспитанием Дэна, что на свою личную жизнь давно плюнул, а изредка появлявшиеся в его жизни девицы не стремились забеременеть. По крайней мере ни одна из них не попыталась повесить на него отцовство. Оставался Клеус ― темная лошадка, выхолощенная униформой и беззаветной службой государству. Вряд ли он…― У меня есть ребенок, ― спокойно произнес Клеус, ― мальчик. Его мать умерла и теперь его воспитывают в одном из приютов Дантора, так как государственникам не положено иметь семью. Думаю, я самый подходящий кандидат из нашей компании.― Но ты скорее всего умрешь, даже не начав, ― горячо возразил Ларс, ― ты это понимаешь?― Я не умру. И никто из мужчин здесь больше не умрет, если все получится.― То есть как? ― удивился Ларс?― Всему свое время, но поверьте, все должно закончиться хорошо. В общем, налейте мне чего-нибудь искусственно-горячительного, чтобы не сплоховать и набраться храбрости.На закате все дантрийцы в полном составе отправились к спальне Хатунги. Возглавлял процессию Ларс с чемоданчиком, набитым средствами для оказания первой помощи, начиная с нюхательной едкой соли и заканчивая портативным импульсным аппаратом для перезапуска сердца. Замыкал шествие Клеус, который мысленно настраивал себя на предстоящее мероприятие. Остальные старались ему не мешать. В начале коридора Клеус замедлил шаги и попросил:― Друзья, я думаю, будет достаточно того, что вы остановитесь здесь. Дальше прошу не ходить.― Мы конечно все понимаем, но, учитывая обстоятельства, может быть лучше занять позиции под дверью, чтобы так сказать по первому зову… ― запутался в словах Ларс.― Нет, ― и Клеус решительно направился вглубь коридора к старинным деревянным дверям с тонкой художественной резьбой, изображающей обнаженных мужчину и женщину с яблоком в руках.

*** ― Эй, горе-охранники, просыпайтесь! ― Гантор пытался растолкать спутников, расположившихся на широких ступенях лестницы. ― Что? Что случилось? ― вскинулся Ларс, ― кто-то звал на помощь? ― Какая помощь, завтракать пора. Все уже проснулись и вон ― поют что ли.Из спальни правительницы в этот момент выскользнул Клеус. Изобразил несколько неуклюже несколько танцевальных па и, тихонько напевая, направился к друзьям.― Живой, ― удовлетворенно отметил Тарн.― И подозрительно довольный, ― пробормотал Дэн, разминая затекшую шею.― Подрастешь ― поймешь, ― рассмеялся Лучи.― Ой, да ладно, все здесь такие взрослые, аж тошнит, ― огрызнулся племянник.― Я жив ― и это главное, ― объявил слегка взъерошенный, с затуманенным взглядом Клеус, ― никаких вопросов, друзья. Все, что нам нужно, узнаем через месяц, не раньше. А теперь ― спать! Я чертовски устал.

Глава 14

Легко сказать ― ждите месяц, когда тебя предупредили о внезапной и неминуемой смерти. Клеус на следующий день после встречи с Хатунгой сразу исчез, сказал, что ему нужно побыть одному, подумать. И отправился в храм ― как раз в тот, куда пробирался тайком. Дэн поделился сомнениями с Ларсом, что, возможно, моления ― вовсе не цель, но тот наказал не мешать Клеусу и прислушаться к себе, не появились ли какие болячки. За себя он не переживал, но вот племянника и будущего Правителя Дантора старался оберегать, чем ужасно злил второго. Тарну было скучно, его деятельная натура требовала бурлящих событий и непростых решений, но он не мог даже вернуться к допросу Зойи, которую держали в заточении в подземелье. Разговаривать с баникейками она отказывалась, поэтому на время ее оставили в покое.

― Интересно, охота здесь есть? ― проворчал он, лежа на кровати и рассматривая рисунок на потолке спальни.

― Ага, и рыбалка, ― поддел его Дэн, ― спешал фо ю, ваше величество.

― Не смешно. Ты, кстати, тоже ничего не делаешь ― не устал еще?

― Какая забота! Помнится, ты обозвал меня сыном собаки, добрый правитель, ― съязвил Дэн.

― Потому что ты и есть щенок ― лаешь, виляешь хвостом и не кусаешься. Да не злись, это не так уж плохо, тем более в твои романтические двадцать. Хочешь ― извинюсь?

― Ты уже спас ему жизнь, это он у тебя в должниках, ― прервал пикировку Ларс.

― Не возражаю. Послушайте, раз уж мы до сих пор живы, и ничего кроме изжоги нас не мучает, может, поищем выход? Если есть вход, выход всегда найдется. Не думаю, что Хатунга будет против.

― Здравая мысль, ― согласился старший из Реставраторов, ― пойду закажу платформу, а вы собирайтесь.

***

Едва все они, кроме Клеуса, взошли на летательную платформу, над головами замерцала сфера с уже знакомым женским лицом. ― Здравствуй, Кайе! ― поприветствовал сферу Гротен. ― Добрый день, ― вежливо отозвался их персональный гид, ― могу ли я вам чем-то помочь? ― Отвези-ка нас на край света, ― попросил Гротен и хитро подмигнул спутникам. Сфера засветилась красным, видимо, пошла бурная мыслительная деятельность.Как бы не взорвалась, забеспокоился Дэн.― Это трудная задача, ― наконец ответила Кайе сквозь легкий треск, ― но я сделаю все, что в моих силах.Платформа поднялась в воздух и направилась к выезду из города. За бортом, в теплом потоке воздуха, пролетала искаженная реальность местной жизни, где улицы были заполнены женщинами и маленькими девочками. Идеальная чистота и отсутствие запаха растений и земли. Красивые большие дома и маленькие домики сливались в непрерывную улицу одинаково каменных зданий, которая вскоре сгладилась и превратилась в каменную пустыню, нагретую солнцем. Внезапно платформа затормозила и из кучевых облаков, расстилающихся над землей, выступили горы. Что было за горами ― не разглядеть, настолько плотно окружили их бело-розовые тучи. В отвесной скале был прорублен вход, к которому вела узкая тропинка.― Думаю, это то, что вам нужно, ― бесстрастно проговорила Кайе, ― советую осмотреть Волшебный грот и как можно быстрее вернуться сюда до заката. После заката улететь будет труднее. Хорошая новость — сегодня день, когда в наш мир приходят маленькие жизни. Это торжественная ежегодная церемония, на которой присутствует правительница и главная жрица. Поторопитесь, ритуал вот-вот начнется.― Волшебный грот? ― Лучи хмыкнул, ― неожиданное название места, откуда появляются дети.― Может сходишь один, раз он тебя так заинтересовал? А мы отправимся искать край земли, ― предложил Тарн, разглядывая плотное облачное скопление над горами.― Предлагаю держаться вместе, ― дипломатично предложил Гротен, ― сначала понаблюдаем за ритуалом, а уж потом отправимся искать выход отсюда.― Сдается мне, что выбраться не удастся, ― пробормотал Дэн, прикидывая, сколько времени займет восхождение на ближайшую гору.― И мы не взяли с собой оружия, неизвестно, что нас ждет во время восхождения, ― внес свой вклад в разговор Ларс.― Что ж, тогда вперед, к познанию тайн Баникеи, ― пожал плечами Тарн и решительно зашагал ко входу, украшенному разноцветными флагами.

Ритуал проходил в малочисленной компании и в темноте ― горела лишь одна лампа у входа. В глубине пещеры виднелся алтарь, большая вогнутая чаша с пятнадцатью деревянными люльками. Над алтарем смутно проступал уже знакомый Дэну символ ― пятилистник. Младший циклист толкнул Ларса локтем: ― Видел? ― Наверное остался от старой жизни, ― пожал плечами тот. От группы женщин отделилась стройная фигура с гордо посаженной головой и направилась к алтарю. Хатунга, а это была она, преклонила колени чтобы попросить у богов благословения. Во мраке была видна лишь ее спина в белой накидке. Внезапно к алтарю двинулась еще одна фигура, мужская. Это был Клеус, которого Дэн и Лучи безуспешно разыскивали уже несколько дней. Мужчина подал руку правительнице, и проводил обратно, а сам вернулся к алтарю. Постоял немного, и, не оборачиваясь, взмахнул рукой ― Хатунга что-то сказала сопровождающим и все потянулись к выходу. По дороге женщины прихватили с собой гостей, окружив их плотным кольцом. Дверь в пещерный храм закрылась. Хатунга сама подошла к Тарну, которого она, несмотря на симпатию к Ларсу и Клеусу, выделяла как равного себе.― Сейчас мы все увидим чудо ― детей, посланных богами. К этому событию мы готовимся весь год, определяя самых достойных для воспитания малышей. Стать родителем ― высшая награда в нашем государстве. И, к сожалению, это правило не распространяется на правителей, ― печально добавила она.Тарн молчал, не зная, что сказать женщине, лишенной права быть матерью.― Я утешаюсь мыслью, что являюсь матерью всех жителей Баникеи, ― продолжила правительница.Тем временем с гор спустились синие сумерки. Ожидание затягивалось. Женщины, не впервые принимавшие участие в ритуале, недоуменно переглядывались. Их было ровно пятнадцать, по количеству младенцев, которые должны были прийти в этот мир. Еще одна, главная жрица, с седой прядью в смоляных кудрях и многочисленными татуировками, покрывавшими ее тело, держалась особняком.Наконец деревянная дверь в пещеру распахнулась и из нее вышел бледный, но улыбающийся Клеус. За его спиной была видна ярко освещенная каменная полость ― алтарь был пуст.Вздох разочарования прокатился по толпе встречающих. Такого здесь еще не случалось.― Боги не посчитали нас достойными младенцев? ― воскликнула Хатунга и осела на остывающие камни.― Боги простили Баникею и разрешили времени повернуть вспять. Через неделю, на празднике Луны, вам будет послан знак, как быть дальше. Я останусь здесь и буду молиться всю ночь, а вы возвращайтесь домой и ждите указанного срока.Слезы стояли в глазах женщин, давно потерявших надежду, они и хотели верить, и боялись, что чужеземец говорит неправду. Хатунга впилась взглядом в главную жрицу, та медленно склонила голову.― Я верю тебе, ― наконец произнесла Хатунга, ― мы подождем, ― она поднялась на ноги и первой взошла на свою платформу.

― Кайе! ― Да, господин Тарн. ― Можешь перебросить нас через горы? ― Боюсь, особенности моей конструкции этого не позволяют. ― Боги! Не придирайся к словам, просто доставь нас за перевал.― Боюсь, это невозможно.― А ты попробуй. Для такой умницы и красавицы нет ничего невозможного.Кайе полыхнула красными огнями и завибрировала. Перед Тарном появилась платформа. Загрузиться на нее было минутным делом. Летающая площадка поднялась в воздух и направилась к вершине ближайшей горы. Чем выше они поднимались, тем бледнее становилось женское лицо в летящей рядом сфере, и тем труднее было разглядеть то, что осталось внизу. Дышать стало тяжело. Гротен вопросительно смотрел на Тарна, но видя его упрямо сжатые губы, заговорить не решался.Первым сдался Дэн:― Мои легкие сейчас лопнут, ― пробормотал он.― Ты циклист, ты должен быть готов к испытаниям, ― сквозь зубы процедил Тарн. Несмотря на кажущуюся простоту, время от времени в его голосе появлялись властные интонации правителя.Ларс сжал ладонями голову, прикрывая уши. Давление настолько усилилось, что у всех участников полета открылось носовое кровотечение. У Тарна покраснели белки глаз, он приложил платок к носу и нагнул голову. Сфера приблизилась.― Господин Тарн, ― сипло проговорил изменившийся женский голос, ― мне было приятно служить будущему великому Правителю… ― фраза оборвалась. Короткая вспышка, и пылающий шар полетел вниз.Тарн посмотрел ей вслед невидящим взглядом и начал оседать на поверхность платформы.― Вниз! ― скомандовал Гротен летательному аппарату и бросился к пустыннику.Когда платформа опустилась рядом с пещерой, ее уже ждал Клеус, он сидел на корточках и рассматривал то, что осталось от персонального гида путешественников.― Какого черта вы поперлись в горы? ― тон государственника был непривычно резок, будто он сбросил маску и предстал наконец в своем истинном обличье.― Не всем нравится сидеть здесь и ждать непонятно чего, ― прохрипел Тарн, которого с двух сторон под руки поддерживали Гротен и Ларс, ― нас не утешает местная правительница, мы не молимся днями напролет богам, и уж извини, но хотим вернуться в Дантор.Клеус резко поднялся.― Вы будете там в ближайшее время, поэтому вовсе не обязательно разрушать все вокруг. Вернитесь во дворец и просто подождите. Здесь вы в безопасности, если, конечно, не хотите угробить друг друга. На платформе есть ящик с аптечкой, думаю, она вам пригодится.И он снова направился к пещере. Дэн вытер кровь с лица платком и пошел за ним. В горле саднило, глаза горели, будто обожженные, легкие с трудом принимали прохладный ночной воздух.― Скажи, Клеус, дело ведь в этих храмах, да? Они все как-то связаны? Это же в них появляются из ниоткуда младенцы, редкие лекарства, необходимые и непроизводящиеся в Баникее ингредиенты для искусственной пищи? Может быть это порталы в другие миры? Может быть Баникея не так уж и одинока и вовсе не так уж закрыта от остального мира? Расскажи мне.Клеус остановился, чувствуя между лопатками вопросительные настороженные взгляды.― Да, думаю, вы должны знать. Теперь можно. Только попрошу не делиться этой информацией с местными. Для них разработан другой сценарий.

Глава 15

― Знаю, что в последнее время отдалился и вы конечно же заметили мои уединения в храмах. Сразу скажу ― я не религиозен. И храмы на самом деле выполняют двойственную функцию. Но начну с истории. Хатунга рассказала про то, как баникейцы прогневали богов и цветущий мир превратился в каменную пустыню. Все так, да не так. Вы же знаете, что одно из достижений Дантора ― отсутствие тюрем. Совершил преступление ― осужден обществом, устыдился ― отправился в другие миры. Но кому в других мирах нужен преступник, особенно если он убийца или насильник? Любой народ будет думать только о том, чтобы вернуть этот подарок обратно. И поэтому кто-то предложил найти мир, где бы не возражали принимать людей, совершивших тяжкие преступления. Такой мир не нашли, но создали. Маленькую Баникею закрыли специальным куполом, выхолостили, и превратили в колонию, куда нет доступа никому. Попасть в нее можно только если тебя туда направили специально. Для этого организовываются аварии в полетах, десантирование в бессознательном состоянии и другие варианты доставки. Преступников забрасывают в безлюдное место, в их организме уже есть вирус, который начинает действовать постепенно, и от которого нет лекарства. В Баникее уж точно. У местных жительниц же складывается впечатление, что мужчины умирают, едва попав на их землю. Почему здесь живут только женщины? Потому что вирус чрезвычайно активен и ни один мужчина не способен выжить рядом с заразившимся, а вот на женщин он не действует.

В Баникею попадают только мужчины, для женщин преступниц есть другие тайные базы, их мало, потому что и женщин, совершающих преступления совсем немного. Сразу скажу, Зойя ― кандидат на перемещение в одну из них. Это закрытая информация, о которой знают только государственники третьего уровня, я дослужился пока до второго и узнал об этом случайно и лишь в общих чертах. Я точно знал, что утилизировать меня, да и вас не собирались, и стал искать канал связи с Дантором, потому что он есть в каждом из миров. Здесь его замаскировали под храмы. Пришлось немало часов провести на неудобной и жесткой каменной кладке, прежде чем я нашел святилище, через которое смог передать зашифрованное сообщение. Со мной связались на следующий день. Был разработан сценарий, и для того, чтобы не подвергать никого опасности ― решение ― снять защитный купол и вернуть Баникею в общий мир. И да, никакого вируса у вас нет. А значит государственники ни при чем, и мы имеем дело с тайным врагом, благодаря которому оказались здесь.

Первым сумел заговорить Тарн:

― Даже не знаю, какое из чувств я испытываю ― облегчение, изумление или гнев. Но точно понимаю, что говорить с тобой некоторое время не смогу, прости, Клеус.

― Я понимаю. Думаю, нам нужно взять паузу. Прошу вас вернуться во дворец, пока я не получу указания, как действовать дальше.

Возвращались во дворец в молчании. И хотя впереди забрезжила надежда, было не по себе.Никто не улыбался им из светящейся сферы, никто не попрощался, и не пожелал скорой встречи. Настроение тревожной неопределенности царило всюду, и на улицах, и в коридорах дворца. Разговоров почти не было, все девушки и женщины понимали друг друга с полувзгляда. Казалось даже воздух застыл в ожидании. Ночью во дворцовой оранжерее с растений внезапно осыпались листья и цветы. Тарн нашел Хатунгу сидящей в углу и растирающей в ладонях вялые лепестки.

― Это знак, ― шептала она, ― плохой знак.

― Правительница, ― хрипло попросила главная жрица, стоявшая неподалеку, ― умоляю, давайте подождем. В моих последних видениях нет никакой угрозы, будущее туманно, но не пугает. Сейчас часы Баникеи остановились, но вскоре они начнут отсчитывать секунды, минуты и дни счастливого будущего. Я верю. Я знаю. Вспомните, что сказал чужеземец ― нужно дождаться праздника Луны.

Тарн сел на пол рядом с Хатунгой и откинулся на стену.

― Она права. Нужно подождать.

― А что, если ничего не изменится? Что, если детей больше не будет, и Баникея исчезнет совсем?

― Все будет хорошо, вот увидишь. Могу даже поспорить ― если я прав, ты отдашь нам Зойю, ошибусь ― можешь делать со мной что хочешь, хоть в тюрьму сажай.

Слова вызвали легкую улыбку на прекрасном лице Хатунги.

― Давай… как ты это называешь? Поспорим. У нас это не принято, но знаешь, я искренне желаю тебе победы. Ларс рассказывал мне об этой девушке. Если она виновата, пусть понесет наказание. Здесь она сидит в темнице потому, что ранила офицера при задержании. Ты уверен в том, что она преступница? Тарн выдержал пытливый взгляд правительницы:

― За ее плечами преступное прошлое, и она настроена на еще более преступное будущее, о котором тебе лучше не знать.

― Что ж, значит мы расстанемся с ней без сожаления, ― и правительница решительно поднялась на ноги, чтобы отправиться на завтрак.

Дни до праздника Луны, главного праздника Баникеи, прошли в приготовлениях. Улицы столицы и других городов украсили разноцветные полотнища вуали, покрывающей беседки и колонны зданий. На каменной кладке каждого дома появилась серебряная роспись с пожеланиями благополучия жильцам и гостям, во дворах «расцвели» кадки с искусственными кустарниками. В воздух взмыли тысячи разноцветных фонариков, зажигающихся в темноте. Все гости из Дантора принимали активное участие в преображении дворца: взбирались на высокие стремянки, чтобы прикрепить украшения, организовывали доставку продуктов к столу, помогали с планированием выступлений артистов. Несколько дней пролетели незаметно. Хатунга появлялась редко, после всех волнений ей нездоровилось. Ранним праздничным утром все проснулись под величественное пение жриц, которые во главе с главной жрицей шли на центральную площадь столицы. Стройные девушки в нарядах алого цвета возглавляли процессию, по пути к ним присоединялись нарядно одетые горожанки. Пение не смолкало и становилось все громче. У ворот храма, на площади, оно смолкло. Главная жрица подняла лицо к небу и протянула к нему руки, она заговорила на древнем языке, призывая милость богов на собравшихся. Ее подопечные тем временем образовали звезду, в центре которой несколько юных жриц начали древний танец, рассказывающий историю Баникеи, ее процветание, проклятие богов и изоляцию. Остальные отстукивали ритм на маленьких барабанах, висящих на поясе. Темп нарастал, девушки двигались быстрее, руки, стучащие по барабанам, мелькали все чаще. Тарн, наблюдающий за танцем из толпы, которая покачивалась, словно морской прибой, вдруг понял, что одна из босоногих танцующих жриц ― Хатунга. Сосредоточенная и бледная, ее тело извивалось, отдаваясь танцу, глаза были полузакрыты. Тарну показалось, что правительница нуждается в помощи, однако остальные никак не реагировали, и он подумал, что все идет в соответствии с ритуалом. Танцующие жрицы тяжело дышали, на их лицах выступили капельки пота, они то расходились, то сходились в плотный кулак. В конце концов они подхватили Хатунгу и подняли над собой, изображая ее приход к власти. Тревожная, нагнетающая музыка смолкла и раздались нежные звуки флейт, под которые правительницу осторожно опустили на землю. Хатунга ступила узкими ступнями на каменный глянец мостовой и пошатнулась. Кровь отлила от ее лица, она пыталась схватиться за воздух и потеряла сознание. Тарн ринулся из толпы, чтобы помочь, но увидел, что Клеус уже держит ее на руках. Главная жрица быстро повела его к храму. Прошло минут десять волнений и главная жрица вернулась. Глаза ее сверкали. Выбросив руку вверх она заставила толпу на площади замолчать, а потом хриплым голосом провозгласила о начале новых времен: ― Жители Баникеи, пророчество сбылось. Наша правительница носит под сердцем ребенка, первого ребенка, который родится на этой земле за много сотен лет.

***

На следующий день пошел дождь. Крупными каплями, барабаня по мостовым и натяжным навесам. Жительницы Баникеи вышли на улицы и просто стояли, запрокинув головы и закрыв глаза. Кто-то догадался подставить посуду, чтобы собрать воду и вскоре у каждого порога стояло по большой чаше. Тарн с Ларсом вышли на улицу и внезапно остро почувствовали, как им не хватало этих брызг, отскакивающих от мостовой, воздуха, пахнущего дождем. ― А ну-ка, пойдем, ― Тарн развернулся и целеустремленно зашагал во дворец. Ларс недоуменно посмотрел ему вслед, но потом вдруг понял, что тот хочет сделать и бросился догонять. Вчетвером они вынесли все растения из оранжереи на улицу и наблюдали, как сухая почва с жадностью впитывает каждую каплю. К вечеру растения ожили и потянулись стеблями в небо. Чудеса начали происходить каждый день ― на окраинах Баникеи стала трескаться каменная поверхность, сквозь нее упорно пробивались зеленые ростки, стараясь захватить как можно больше площади. Облачность над горами изменилась ― плотная воздушная завеса поредела, пропуская солнечные лучи. Откуда ни возьмись, прилетели пчелы. Первое время маленькие баникейки ходили с распухшими ручонками, а некоторые, особенно любопытные, с заплывшими щелочками глаз, но вскоре они поняли, что не все, что появляется, можно трогать и тащить в рот. Хатунга тяжело переносила беременность, но каждый день в сопровождении Клеуса улетала из дворца, чтобы увидеть своими глазами все изменения, происходящие в ее мире. И только Зойя оставалась в темнице, не зная, что происходит с местом, ставшим ее временной тюрьмой. Прошло несколько недель, прежде чем Клеус собрал своих товарищей по несчастью в одной из гостиных дворца. ― Думаю, пришло время для вашего возвращения домой. Вчера был очередной сеанс связи, мне разрешила вывезти вас отсюда для продолжения путешествия. Не удивляйтесь, то, что здесь происходило месяцами, в Данторском мире исчисляется несколькими днями, так что не так уж много вы пропустили. Зойя уйдет с вами, я не хочу подвергать Хатунгу опасности. Гротен, я нашел новый дартолет, он абсолютно безопасен и экипаж ему не нужен. Как только он прибудет, я сообщу.― Ты говоришь отстраненно, будто собираешься остаться, ― заметил Тарн.― Верно подмечено, я остаюсь. Грех отказываться, когда тебе выпадает уникальная возможность возродить один из миров. Кроме того, я не хочу упускать возможность стать настоящим отцом, который сможет сам вырастить сына. Да, и еще ― как только вы уедете, мы с Хатунгой станем супругами, она так долго мечтала о материнстве, что хочет оставить пост и передать его мужу. Так что перед вами без пяти минут новый правитель Баникеи. Не могу сказать, что я об этом мечтал, но приказы не обсуждаются, ― и Клеус усмехнулся.

В день отъезда, на рассвете, друзья пришли попрощаться с Хатунгой. Только ей было известно, что появился первый проход в другой мир и скоро можно будет путешествовать куда захочешь. Они тепло попрощались и правительница каждого поблагодарила за визит, который перевернул ее жизнь. ― Хочу сделать вам подарок, ― вдруг сказала она и щелкнула пальцами. В воздухе раздалось легкое жужжание и из ниоткуда появилась светящаяся сфера со знакомым женским лицом. ― Кайе! ― воскликнули они одновременно. ― Добрый день, ― произнес знакомый голос, ― меня зовут Кайе, с сегодняшнего дня я буду вашим персональным гидом и помощником.

Уже в дартолете, глядя на исчезающую внизу Баникею, Дэн спросил: ― Интересно, узнает ли Хатунга когда-нибудь правду? ― Вряд ли, ― ответил мудрый Гротен, ― думаешь, зачем остался Клеус? Чтобы в старую легенду вплести новую неправдивую историю. А теперь выбрось из головы прекрасных баникеек, нас ждут новые приключения. И как накаркал.

Глава 16

Едва дартолет набрал высоту, как приемники на запястьях ожили и начали стрелять сообщениями. Их не было всего несколько дней по дантрийскому времени, а Дэн получил сразу десять сообщений от Тани. Гротену пришли последние новости из дворца.

― Нападавшего на Дэна определили, говорят, это некая Зойя, ― Гротен бросил взгляд в хвост дартолета, где в отдельном закрытом отсеке находилась пленница, ― ее разыскивают и подозревают в нескольких преступлениях.

― Похороны Правителя отложили на несколько дней, ― сообщил свои новости Лучи от лучшей агентурной сети ― девушек прислужниц, ― сказали ― по техническим причинам. На самом деле ― не могут найти его вдову.

― Тани нашел что-то интересное о наших предках, ― сообщил Дэн Ларсу, ― пойду поговорю с ним.

И отправился вглубь дартолета, где ему никто не мог помешать.

Ларсу циклисты прислали кучу протоколов для ознакомления и согласования. И лишь браслет Тарна не подавал признаков жизни.

― Эй, дружище, привет! ― Дэн и не предполагал, что настолько соскучился по Тани. Направив браслет на стену, он получил четкую картинку, в которой увидел своего друга, еще более лохматого и осунувшегося. ― Что случилось? ― заволновался он, ― ты так скоро в тень превратишься, и волосы… их пора уже стричь. Надеюсь, ты хотя бы умываешься? ― Дэн! Рад тебя видеть! Ты пропал, я уж подумал… Но на всякий случай все равно искал, искал, все перерыл. Если честно, есть особо некогда было. Ты просто обалдеешь, что я тебе сейчас расскажу! Дэн чуть не прослезился ― такого проявления эмоций Тани никогда себе не позволял, и значит, случилось что-то действительно из ряда вон.― Я тоже тебе потом такого порасскажу! Но сначала ты.― В общем так. В открытых источниках о вашей семье можно найти только адрес дома. Поэтому я воспользовался твоим любезным предложением и запустил руки по локоть в дворцовую электронную библиотеку. Там все стандартно ― ученическая брошюра про то, как устроен Дантор и упоминание фамилии. Устройство мира меня немного удивило, я-то привык к несколько другой информации, но не суть. В общем, ковыряю я библиотечные файлы и натыкаюсь на один секретный путь. Работали профессионалы, не спорю, но давно. Обновить защиту забыли, чем я и воспользовался. А там… куча инфы, и про твой род в том числе.― Мне можно послушать? ― они не заметили, как подошел Ларс.Тони вопросительно посмотрел на Дэна, тот пожал плечами:― Он, конечно, знает больше меня, но, думаю, не прочь проверить свои знания.Тони согласно кивнул.― В общем, если брать историю всех циклов, то ваш род самый древний и могущественный в Данторе. Тысячу лет назад они назывались защитниками, и мужчины и женщины были воинами справедливости, неподкупными и уважаемыми. Но с появлением циклистов, которые фактически стали кукловодами для правителей, в услугах честных и неподкупных нуждаться перестали. Постепенно их вытеснили из очередности прихода к власти, убедив, что самая почетная миссия ― спасать Дантор только в серьезных случаях. Реставраторы были людьми ненавязчивыми, очень умными и самостоятельными в решениях, поэтому взяли и свалили в свой, созданный в другом пространстве мир. Закрыли его ото всех и оставили один канал связи на случай непредвиденных ситуаций. Но ушли не все, кое-кто остался. Это и была семья Ларса Реенактора. Всякие Законники и Арбитристы не горели желанием приглашать Реставраторов из закрытого мира, боялись, что те ослабят их власть. Поэтому они уговорили предков Ларса создать видимость присутствия в наступлении циклов. Постепенно связи между ушедшими и оставшимися были утеряны. До того момента как в Хьюманде появилась Цания, твоя мать.Дэн вопросительно посмотрел на дядю. Тот кивнул:― Не самое подходящее время для признаний, но ты не родной мой племянник. Это правда, я ничего не знал о других Реставраторах до встречи с Цанией. К этому времени из семьи в живых остались только я, да дед, который смог перед смертью подтвердить наше родство. Я никогда не спрашивал, почему она осталась в Хьюманде, но когда через несколько месяцев появился ты, подумал, что скорее всего скрывала свою беременность от родственников. Когда тебе исполнилось полгода, она вышла из дома и больше не вернулась. С собой Цания унесла тайну, кто был твоим отцом. Мне жаль, но кажется, ее больше нет в живых, иначе бы она вернулась за тобой, потому что очень любила.Дэн сидел растерянный, мысли роились в голове и никак не выстраивались в цепочку. Вопросов было много, но ни Тани, ни Ларс не могли на них ответить.― Сброшу тебе информацию на почту, может быть, ты найдешь в этих файлах что-то, на что я не обратил внимания. Не пропадай, Дэн. Чувствую, нас ждет очень интересное время.И Тани попрощался.

― Куда мы летим? ― уточнил Тарн. ― Зойя просит посетить мир Зеркалона, ― ответил Гротен, который относил пленнице воду. ― Назови хотя бы одну причину, чтобы следовать ее просьбе. ― Она говорит, в этом мире ты найдешь ответы на свои вопросы.― А мы? ― заинтересовался беседой Лучи.― Если то, что я слышал об этом мире, ― правда, мы все можем найти что-то важное. Но можем и уйти ни с чем ― так тоже бывает.― Прошу прощения, ― вклинилась в разговор светящаяся сфера, ― мне приготовить ужин на шестерых, когда вы вернетесь?Кайе отлично вписалась в жизнь путешественников, отдавая приказы дартолету, контролируя его показатели и заботясь о порядке и пище.― Да, Кайе, к ужину мы вернемся. Если опоздаем, разогреешь блюда позже. Что ж, друзья, боюсь, мое любопытство выше осторожности, ― усмехнулся Тарн, ― я, признаться, заскучал в Баникее, и не прочь развлечься пару часов.Кайе изменила настройки приборов за считанные секунды и вскоре все почувствовали, как дартолет заходит на посадку.

***

Это приземление разительно отличалось от предыдущего. В первую очередь потому, что оно было плавным и плановым. Во вторую ― с первых же шагов путешественников окружила густая зелень ― разительный контраст с каменными джунглями мира Хатунги. Изумрудные стебли вьюнов готовы были оплести ноги идущих, вызывающе крупные бутоны, казалось, вот-вот раскроются и выбросят яркие лепестки диковинных цветов. Зеленые ветки деревьев формировали тенистые гроты и арки, и вели путников вглубь территории. Зойя, так же как и все, смотрела на природу Зеркалона по-детски широко раскрытыми глазами. От остальных ее отличали только легкие пластиковые наручники. ― Здесь нет ядовитых растений, но различные справочники все равно не рекомендуют использовать что-либо растущее в пищу. В одном старинном манускрипте описывается даже дерево людоед, которое не брезговало путешественниками, но подтверждения история не получила, ― провел небольшую лекцию Дэн, поглядывая в свой браслет, ― народ Зеркалона малочисленный и вроде бы дружелюбный. В принципе, это все, что есть в библиотеке. Информации минимум. ― Нам нужна ишеновая роща, ― прервала его Зойя, ― только в ней растут зеркальные деревья, которые расскажут о тебе все. ― И как нам ее найти? ― поинтересовался Дэн.― Идти вперед.Минут через двадцать они вступили в перелесок с необычайно высокими деревьями, с расширенными у земли стволами. В этой части кору дерева заменяло гладкое зеркальное полотно, с непроглядной темнотой до тех пор, пока к нему не подходил человек. Тогда полотно начинало мягко светиться и показывало что-то важное из его прошлой и настоящей жизни. Если дерево считало гостя важной персоной, могло показать и будущее.Зойя подошла к стволу с Гротеном. Уставилась сердитыми глазами в темноту и стала ждать. Дерево вздрогнуло, затрепетало листвой и пошло на контакт. Девушка вытянула шею, вглядываясь в зеркальную гладь, но ничего не увидела. Внезапно правый угол напротив Гротена начал светлеть, и проступило изображение. Старику тем временем надоело стоять и он начал оглядываться в поисках бревна или камня, чтобы присесть. Поэтому пропустил, что было в быстро мелькающих кадрах, а вот Зойя успела на них взглянуть. Когда дерево прервало контакт, она повернулась к Гротену с расширенными от ужаса глазами, но тот ничего не заметил, потому что наблюдал за Тарном, который вглядывался в свой ретранслятор судьбы. Убийца Правителя опустила голову и закусила губу.Ларс был доволен тем, что увидел:― Не хочу хвастаться, но, кажется, я буду великим воином. Можете выстраиваться в очередь за автографами. Гротен, тебе что пообещали?― В моем возрасте нужно думать о прошлом и жить настоящим, ― улыбнулся Гротен, он все еще смотрел в сторону Тарна. Спина воспитанника была напряжена, видение не доставляло ему удовольствия. Но постепенно плечи опустились, а рука потянулась к глянцевому полотну, и остановилась. Изображение, доступное только его разуму и зрению, исчезло. К Гротену он вернулся задумчивым, с непривычно мягким выражением лица.― Я тоже пополню список великих, ― сказал Дэн, усаживаясь на поросший мхом бурый камень, ― не очень понятно, но все время какие-то дороги и приветствующие люди.― Отлично! ― воскликнул Лучи, хлопнув его по плечу, ― но вот я, похоже, стану правителем ― только что видел корону на своей голове.В этот момент раздался резкий свист и в ствол, в двух сантиметрах от его уха воткнулась стрела.― Кажется, это приветствие твоих подданных, ― пробормотал Дэн, падая на землю и отползая за огромный валун. Все остальные последовали его примеру.― Хорошо, что оружие взяли, а то было бы совсем невесело, ― Ларс двумя щелчками проверил готовность легкого стрелкового аппарата на поясе. Внезапно от соседнего дерева отделилась ветка и начала расти на глазах. Хлесткий удар ― и оружие поглотило дерево. Со всех сторон к путешественникам потянулись стебли и ветви, которые лишали их защиты, отбирая ножи, пистолеты и лазерные лучеметы. Самих людей они не трогали. Бороться с нападением было невозможно, противник брал внезапностью и многочисленностью. А потом из-за деревьев показались нападавшие в человеческом обличье ― с легкими луками, ножами на поясе, и бритыми головами. Одетые в черные комбинезоны, босые, с раскрашенными лицами ― от переносицы к вискам шли черные параллельные полосы, на подбородке ― желтая точка. Самому старшему не было и восемнадцати, младшему ― лет десять. Главным в компании был паренек с ярко-голубыми глазами и рыжим кругом волос на макушке. Именно он обратился к путешественникам, вернее, к одному из них ― Лучи, которого счел достойным для разговора.― Кто вы и зачем пришли в наш мир? ― резко заговорил он на старом дантрийском.Лучи удивился, но ответил на чистейшем историческом языке своей родины:― Путешественники. Услышали о чудесной роще и решили поразвлечься ― узнать, что мы за люди и что нас ждет в будущем.― Будущее без оружия узнать нельзя? ― сдвинул золотистые брови паренек.― Мы на чужой земле. Должны иметь возможность защищаться.― Что же это за мир, из которого вы прибыли, где все готовы убивать друг друга? ― высокомерно бросил юноша.― Дантор.― Не слышали, ― пожал плечами паренек.― А говорите на его языке.В самом Данторе старый язык использовался редко, знатные и богатые предпочли следовать моде и отказались от него сто лет назад. Очень быстро стародантрийский стал отличительной чертой простого народа, его берегли, чтобы кое-что проходило мимо ушей непосвященных. Поэтому разговор аборигенов и Лучи отлично понимали только Лукас и Дэн, чья жизнь прошла на окраинах Хьюманда.― Кичиться миролюбием, вооружившись до зубов, ― вот уж доблесть, ― заметил Ларс, ― гостей можно встречать пирогами, а не науськивая на них все вокруг.― Кто ты? ― гневно топнул ногой голубоглазый предводитель местной молодежи.― Сам-то ты кто?― Я Шерак, а это мои люди, мои братья.― А я Ларс, и это мои друзья. Мы никому не сделали ничего плохого и готовы мирно уйти и так же мирно улететь. Вы позволите?― Не позволим. Сегодня особенный день. Зеркалон обычно закрыт от посещений. Но во время извержения вулкана Севаса появляются временные разломы и сюда проникают пришельцы. В этот день мы наносим на лица священные знаки и выходим охранять свою землю. По нашему закону, мы обязаны задержать чужаков. Пока вулкан не успокоится, будете сидеть в яме. Потом вас отпустят, но покинуть нас вы уже никогда не сможете.Лучи вспыхнул:― Какой глупый закон! Кто придумал эту чушь? Мы не собираемся здесь оставаться, ― он размахивал руками и подходил все ближе к Шераку. Остальные аборигены угрожающе зарычали и стали бить себя кулаками в грудь.Лучи отступил.― Любой закон ― это просто бумага, Покажи, что в нем написано, я хочу знать.Шерак внезапно смутился, шея его побагровела. Глядя исподлобья, он пробормотал:― Я не обязан тебе ничего показывать.― Обязан. Ты же хочешь, чтобы мы остались и стали частью твоего народа, а раз так ― народ хочет знать, вернее требует, чтобы ему показали, на что он может рассчитывать.Аборигены растерянно переглянулись, слова чужака были не лишены логики. Рыжий Шерак не уступал:― Что толку смотреть в закон, ты ничего не сможешь из него узнать.― Документ поврежден? ― поинтересовался Ларс.― Нет.― Написан на другом языке?Паренек замялся и снова ответил:― Нет.― Он вообще существует?― Конечно! Высечен на скале под водопадом.― Так отведи нас к нему, мы хотим убедиться, что ты не врешь.Когда десять минут спустя они шагали по пыльной дороге, Ларс тихо проговорил:― Хорошо, что предводитель юн и повелся на подначку. Выиграем время.― У меня есть кое-какие соображения на этот счет, ― задумчиво произнес Лучи.― А у меня вопрос ― почему мы оказались здесь именно сегодня? ― спросил Тарн. И все посмотрели на Зойю.Та была погружена в свои мысли и не ответила.― Эй! ― окликнул ее Лучи, ― не слышишь что ли?― Эй! ― произнес кто-то рядом, ― не слышишь что ли?Все остановились. Вооруженные аборигены заняли круговую оборону, выставив перед собой луки и заостренные палки.Из-за деревьев показалась еще одна компания местных защитников природы. Тот же возрастной состав, то же количество юношей во главе с голубоглазым предводителем, на голове которого веселым огоньком светился кружок из рыжих волос.Ларс хлопнул ладонями по коленям и расхохотался ― обе ватаги аборигенов практически не отличались друг от друга.― Вот тебе и зеркало, ― засмеялся вслед за ним Лучи, ― эй, близнецы-братья, вы сами-то можете отличить себя от соседа?Шерак насупился еще больше и что-то процедил сквозь стиснутые зубы. Его «отражение» повторило мимику и слова. Аборигены шагнули вперед и натянули тетиву луков. Противник поступил так же. Напряжение можно было резать в воздухе ножом.― Что говорит закон в этом случае? ― спросил Лучи.― Мы не знаем.― Вы ведь не умеете читать, верно?Шерак молча кивнул.― Откуда они взялись?― Отражения всегда появляются во время извержения вулкана. Им нужны пленники. Если мы отказываем, они убивают самых маленьких и слабых, которые остались в селениях. И все равно забирают пришельцев себе.― У вас нет взрослых, которые бы вас защитили?― Мы не доживаем до возраста взросления.Рыжий из отряда отражения что-то сердито крикнул и выбросил вверх руку с копьем.― Кажется, ему надоело ждать, ― заметил Лучи.― Он говорит, что ближайшее селение окружено, и если мы вас не отдадим, туда полетит огненная стрела и спалит все дотла, ― Шерак скрипнул зубами.― Ну, ну, хватит. Мы что-нибудь придумаем.Шерак недоверчиво посмотрел на Лучи. С чего бы этому пришельцу быть добрым к тем, кто взял его в плен?Тарну надоело ждать:― По-моему, мы загостились, пора и честь знать.― Подожди, Тарн — прошептал Лучи, ― Конечно, эти палки для нас полнейшая ерунда и мы в пять секунд разоружим малолеток, как только найдем подходящий момент. Но я хочу им помочь.― Каким образом? Хочешь убить пару-тройку других малолеток? ― поинтересовался Тарн, ― не советую, совесть будет мучить всю оставшуюся жизнь.― А что если вы отпустите нас? ― обратился к Шераку Лучи, ― они ведь отнимают только то, что вам принадлежит. Если мы станем свободными, нарушится привычный ход вещей, им придется зеркалить ваше поведение. То есть оставить нас в покое.Рыжеволосый задумался. Рядом стоящий, самый старший на вид абориген стал что-то ему горячо доказывать, отчаянно жестикулируя и кивая в сторону врага. Один из отражений развернулся в сторону поляны и поднял руку.― Решайся!― Хорошо! Идите, я отпускаю вас, ― Шерак шагнул назад и махнул своим спутникам.Аборигены расступились и дали пришельцам пройти.― Что случилось? ― спросил Тарн, его раздражало, что он не понимает, о чем говорит Лучи и рыжий паренек.― Отойдем подальше, ― Лучи показал знаками, чтобы все отошли в сторону.Отражения были в замешательстве ― пленники перестали быть пленниками, и, казалось, не интересовали аборигенов.― Вперед, по тропе, ― стал подгонять друзей Лучи, ― Мы правильно идем? ― это уже на старом дантрийском, рыжему.― Идите до водопада!

И они зашагали по тропе, стараясь не запутаться в стеблях вьюна и не потерять из виду Зойю. Через полчаса навстречу им из лесной чащи шагнула огромная, покрытая изумрудной зеленью скала, с вершины которой непроглядной стеной спускался водопад. Солнечный свет играл в каждой капле и весь водяной поток был похож на россыпь жемчуга. ― Направо, ― скомандовал Лучи, заметив мокрую натоптанную дорожку. Дорожка привела их в сумрачную, прохладную нишу с обратной стороны водопада, где на каменной стене было выбито несколько строчек. ― А вот и закон, по которому живут эти подростки. Ларс счистил заостренной веткой мох с плохо различаемых участков.― Здесь тоже стародантрийский. Читать на нем я не мастак.― А меня научила старуха дворничиха. Сейчас… так… В день, когда Севас проснется, лишь младенец улыбнется, отправляйтесь на работу, на смертельную охоту… дальше плохо видно. Так… закрывайте дверь воде, чтобы не настать беде. Ключ в пещере, враг у двери, в роще ― знаки запираки. Враг запнется, обернется, навсегда в себе замкнется… Детские стихи какие-то.― Или заклятье, ― высказал предположение Дэн.― Скорее всего подсказка, ― прищурился Ларс, ― давайте-ка подождем рыжего и расспросим хорошенько.― В первую очередь ― как долго извергается вулкан и сколько у нас времени, чтобы убраться отсюда, ― нахмурился Тарн.Зойя стояла с отсутствующим видом и молчала. Гротен протянул руку и поправил врезавшиеся в запястья пластиковые наручники. Пленница подняла на старика глаза и отшатнулась, будто увидела свою смерть. Заметив ее реакцию, Тарн ощутил смутное беспокойство.― Есть хочется, ― пожаловался Дэн.― Держи, ― Ларс протянул ему яблоко, которое лежало в кармане, а сам протянул ладонь к плотной стене водопада, набрал воды и стал пить, чувствуя, как капли, вылетающие из общей массы, падают ему за шиворот и стекают струйками по спине.Из чащи вышел уже знакомый отряд аборигенов. Лучи помахал им рукой и увидел, как в ответ взмыли в воздух несколько рук.― Ребята, я смотрю, повеселели, ― улыбнулся воспитанник Гротена.― Они ушли! ― восторженно рассказывал Шерак, ― как только вы скрылись за поворотом, молча развернулись и ушли. Если бы мы знали, что так можно, мы бы никогда и… никого. Столько наших погибло.Наблюдая за этим мальчишеским восторгом, Гротен тоже улыбался:― Дети, истинные дети.― И никого из взрослых, кто бы помог, ― заметил Лучи, ― Грамоту хоть кто-нибудь из вас знает?Шерак покачал головой:― Один из пленников хотел научить, но не успел ― отражения его забрали.― Кто-нибудь читал вам надпись на этой стене? Нет? Тогда послушайте.И он вслух прочел выбитые на скале слова.― Есть хоть какие-то соображения, о чем идет речь?Шерак помотал головой.― А вот я думаю, ― продолжил Лучи, ― если расшифровать этот стишок, можно будет избавиться от отражений навсегда.― У нас есть пещера, ― внезапно подал голос самый младший из аборигенов.― Тебя как зовут?― Лаки. Она у моря. Только проход в нее очень узкий, совсем малыши пролазят, а мы ― нет.― Так. Еще про закрыть дверь воде непонятно. Откуда приходят отражения?― Всегда со стороны реки. Никто не знает, где они живут, появляются из ниоткуда, ― развел руками Шерак.― Лучи, не забудь про мой вопрос, ― напомнил Тарн, ― помощь беззащитным детям святое, но все же хочется вернуться домой.Лучи перевел. Шерак показал два пальца.― Два дня, ― перевел Лучи, ― еще два дня и извержение закончится.― Время есть. Кстати про есть. Спроси у них, где можно раздобыть еды.Шерак внимательно смотрел как шевелятся губы Тарна и вопросительно вскинул голову. Лучи перевел. Шерак встал и махнул рукой, приглашая следовать за ним. В селении, куда они пришли, как раз готовились к обеду ― на кострах кипели котлы с жирным острым варевом, старшими девочками резался хлеб и толстые, сочные ломти мяса. За стол их усадили как дорогих гостей. Лучи осмотрел стол и незаметно подал знак.Шерак вопросительно поднял брови, когда гости поднялись с места и отправились к котелку с кипящей водой. Набрали горячей воды в кружку и стали мыть грязные, уже не раз использованные ложки.― Ритуал такой, ― пояснил Лучи, ― иначе боги не благословят прием пищи. Нашлют болезни живота.Шерак перевел слова Лучи остальным и все юные аборигены закивали головами с понимающим и сочувствующим видом.― Как будешь объяснять существование зубной щетки? Зубной богиней? ― с невинным видом поинтересовался Дэн.― Мне их жаль, ― не стал притворяться Лучи, ― сам был никому не нужным сиротой. Хорошо, что встретил Гротена, который даже умываться и зад вытирать меня учил.За столом было шумно, со всех сторон раздавалось чавканье, кости тут же бросались собакам, над чашками со сладким киселем летали мухи. Но голод пересилил брезгливость и гости старались не отставать от хозяев.

Глава 17

― Теперь покажите нам пещеру, и возьмите с собой какой-нибудь инструмент ― будем долбить.

Они вышли на самый красивый пляж, который только видели в своей жизни. Омарового цвета песок с разбросанными жемчужными раковинами. Вода светло-бирюзовая, с белоснежными гребнями волн. Прозрачная настолько, что можно было разглядеть все пальцы на ногах, зайдя по грудь. Местами росли деревья с широкими серебристыми листьями, между которых мелькали продолговатые красные плоды.

С левой стороны пляжа вода омывала белую как снег скалу с узким входом, напоминающим нору.

― Прямо за скалой в море впадает река, ― заметил Лучи, ― они связаны ― скала, река и появление отражений. К тому же река проходит по роще предсказаний.

― В последнее время вокруг нас слишком много предсказаний, ― покачал головой Гротен.

― В пещеру только один вход?

― Нет, ― снова вмешался в разговор старших Лаки, ― я хотел достать птенца из гнезда, почти на вершине, и увидел колодец, ведущий вниз.

― Тащите веревки. В эту кроличью нору мы не пролезем, а долбить ― слишком затратно.

Тарн задумчиво наблюдал, как Лучи из верного мальчика слуги превращается в деятельного воспитателя детей, не знающих помощи и взрослой мудрости.

Восхождение с экипировкой заняло час. На вершину поднялись Шерак, Лаки, Лучи и Дэн. Ларса оставили внизу в роли переводчика. Действительно, на вершине скалы обнаружилась площадка с округлым, явно созданным человеческими руками колодцем. Закрепив веревки, и наказав Дэну держать их как следует, Лучи начал спуск вниз. За ним в отверстие пролез Шерак.

― Ну, что там, что видите?

― Сейчас, только зажжем факелы, ― глухо прозвучало в ответ, ― Здесь глубоко, я тебя плохо слышу, давай попробуем через браслеты.

Браслет Дэна пискнул и засветился зеленым огоньком.

― Да, работает! Хорошо тебя слышу.

― Я уже на самом дне пещеры. Она огромная, и тут явно были люди. По центру ― русло реки. Вижу на берегу огромный затвор. Хех… не получается. Хочу его сдвинуть, но механизм заржавел. Попросите принести из деревни какого-нибудь масла.

Лаки согласно агакнул и отправился к краю площадки. Громко свистнул, привлекая внимание тех, кто остался внизу, и передал просьбу. Через час кожаная сумка с глиняной бутылкой оказалась в пещере.

― Что там еще?

― Ничего особенного, пещера как пещера. Есть рисунки на стенах ― зеркальные деревья, а в отражениях люди с перекошенными от ужаса лицами. Еще море с торчащими из него головами, будто из него кто-то выходит. Вулкан. На нем цифры. Погоди… дата, это день, который завтра. Очень странно. Слушай, Дэн, механизм я смазал, но он так заржавел, что масло не помогает. Нужен еще уксус. Объясни им, наверняка в деревне есть или он сам, или что-то подобное.

Дэн как смог объяснил Лаки про уксус. Тот внимательно выслушал, кивнул и опять пошел на край площадки. Вернулся и развел руками:

― Нету. Сейчас нету, все ушло на чистку посуды вчера.

― А где можно взять?

― Купить в другой деревне, но туда дойдешь только к вечеру. Послали самого быстрого, завтра будет уксус.

― Тогда мы возвращаемся, ― ответил Лучи, выслушав Дэна, ― тяни веревки.

Спать они легли с закатом, хозяева предоставили гостям огромную хижину со свежими охапками сена, заменяющими постель. Каждому досталось по самотканному полосатому сине-красному покрывалу.

― Нужно кого-то отправить к дартолету. Чтобы как только разрешится конфликт с отражениями, корабль был готов взлететь.

― Ты так уверен, Тарн, что мы добьемся успеха? ― в голосе Дэна сквозило сомнение.

― Да, уверен, потому что видел свое будущее. И ты видел, все видели.

― А я не видел, и поэтому завтра возьму с собой Зойю и мы пойдем к точке приземления, ― отозвался Гротен.

Зойя лежала тихо, лицом к стене, и делала вид, что спит. Ее ни о чем не спрашивали в последнее время, потеряли интерес. Никто не говорил, что с ней будет дальше, когда они попадут к Источнику и узнают, если узнают, правду о гибели Синелиуса. Ей не было страшно, за свою жизнь она выполнила много деликатных и не очень поручений, выследила и уничтожила несколько десятков врагов, много раз смотрела в глаза смерти. Но ей было одиноко. Перед глазами были несколько мужчин, которые встретились как враги и теперь, пройдя через ряд испытаний, называли себя не иначе как друзья. Потерявшая родителей в раннем детстве, воспитанная в отряде воинов-убийц, она не пожалела даже сестру, лишившись последнего родного человека. И все же, зная о ее преступлениях, к ней относились человечно ― никто не тронул ее и пальцем, не позволял себе оскорбительных замечаний, она ела и отдыхала наравне со всеми. Иногда Гротен отдавал ей часть своего ужина, если ему казалось, что она голодна. Сама же Зойя не раз ловила себя на порыве помочь кому-нибудь из компании. Эти перемены в себе ее пугали и раздражали. Перемены и видение в зеркале, о котором она никому не обмолвилась.

Утром, с огромной бутылью уксуса, они вновь пошли на пляж. Гротен и Зойя, как и договаривались, отправились к дартолету, чтобы остаться там до конца операции. Тарн вызвался поработать в пещере, и они с Лучи спустились на веревках вниз. Чтобы смесь масла и уксуса подействовала, пришлось ждать несколько часов. За это время Тарн осмотрел всю пещеру, внимательно изучил рисунки. Огромный затвор они с Лучи поворачивали вдвоем. Механизм скрипел, грозил рассыпаться в труху, но в конце концов сдался и перекрыл воду. Река лишилась привычного стока, и замерла. По идее, искусственный затвор должен был слететь от мощного водяного напора, но тот, кто конструировал механизм, планировал иной сценарий ― вода пошла по искусственному ложу в еще один колодец, идущий в глубь земли.

― Они выходят! ― услышал Тарн в свой браслет, когда они с Лучи уже спускались со скалы.

― Кто они, Дэн?

― Отражения. Из моря. И идут в сторону рощи. Шерак говорит, что они ее обычно избегают.

― Их нужно опередить! Эй, Ларс, проследите, чтобы они обязательно зашли в рощу. Нам всем нужно попасть туда раньше отражений. Спросите у Шерака, нет ли короткой дороги.

Дорога была, и вскоре они уже стояли среди ишеновых деревьев.

― Рассредоточьтесь. Нам нужно, чтобы отражения подошли как можно ближе. Встаньте каждый у своего дерева, ― Тарн отрывисто отдавал команды, распределяя друзей и аборигенов по кругу.

Тем временем, отражения медленно вошли в перелесок. Процессия выглядела жутковато ― бледные, с остановившимися глазами, отражения шли, будто на слышный только им зов. Компания полумертвецов немного оживилась только увидев юных аборигенов. Вытянув руки, они пошли каждый к своему оригиналу, а кому не хватило цели, тот настроился на гостей. Люди повернулись к зеркальным стволам. Деревья задрожали и «включились». Как только отражения подошли ближе, люди отступили и скрылись за камнями. Отражения встретились лицом к лицу со своими зеркальными отражениями. На мгновение они замерли, а потом пошли прямо на стволы. Деревья приняли каждого. Через минуту экраны погасли и покрылись корой. Волшебная роща перестала быть волшебной навсегда.

― Эй, эй! ― Лаки кричал так, будто за ним гналась стая волконогов.

― Что случилось? ― остановил его Лучи.

― Там, там… вода пошла глубоко и дошла до вулкана. Он останавливается. Быстро. Почти остановился.

― А вот теперь бежать нужно нам! ― крикнул Тарн и все бросились в сторону дартолета.

― Гротен, включай двигатели, мы скоро будем на месте, ― диктовал в браслет Ларс.

Они не сразу заметили, что за ними, взрослыми, следом бежали дети. Когда до дартолета осталось метров двести, воздух потемнел.

― Зеркалон закрывается! ― прокричал Шерак.

Дантрийцы добавили скорости. Лучи услышал крик и обернулся ― маленький Лаки споткнулся о торчащий корень и упал. На ноге появилась большая кровоточащая рана. Лучи остановился, помедлил всего пару секунд и побежал обратно, к ребенку, вокруг которого уже собрались остальные мальчишки.

Взбираясь на трап корабля последним, Тарн позвал:

― Лучи! Если не взлетим сейчас, не выберемся отсюда никогда!

― Улетайте! ― Лучи поднял руку в последнем приветствии и улыбнулся, ― Я их не брошу. Помнишь, я говорил, что видел себя в короне? Буду местным правителем, и заодно родителем, ― и он склонился над раненым мальчиком.

Дартолет взмыл в воздух, а Зеркалон сразу после этого исчез из видимости радаров.

― С возвращением на борт. Ужин будет на пятерых? ― встретила их вопросом Кайе.

Глава 18

Ужин прошел в молчании. Зойя ела в своем отсеке, она видела как сторонятся ее дантрийцы, и внимательный, тяжелый взгляд Тарна, но не знала, что ответить на безмолвный вопрос. Да, это она позвала всех в Зеркалон, нет, она не предполагала, что так получится. В их подразделении никто не надеялся на Провидение и предсказания, судьбу всегда брали в свои руки и следовали приказам безоговорочно. Даже Источнику не рекомендовалось доверять. Поэтому, когда она соберется расправиться с этими людьми, сделает все быстро и без участия волшебства.

― Больше откладывать нельзя, нужно лететь в гости к Галагосу четвертому.

― Это опасно, Тарн, ― возразил Гротен.

― Не думаю. Я не угроза для него, всего лишь временщик, Дэн и Ларс ― из забытого рода циклистов, которые к власти и близко не подходили, ты ― по сути слуга, который не несет ответственности за преступления господина. Нужно только решить, что делать с Зойей ― в Галагосе нас заставят ее освободить.

― Оставим Зойю на попечение Кайе, ― вмешался Дэн.

― Ничего другого не остается. Друзья, думаю, не надо предупреждать, чтобы все как следует вооружились. У нас есть несколько часов, чтобы подготовиться к встрече.

Десантировались на самой границе. Спустились с дартолета по стропам, и лесными тропами отправились в сторону Источника. Все знали, что он охраняется и пробраться незамеченными не получится. Однако площадка, на которой располагался водоем, считалась нейтральной территорией, и если постараться, можно миновать встречи с армией Галагоса. Увы. Их окружили в километре от цели. Тарн понял, что загоняют в ловушку, но убивать не станут, поэтому приказал всем сдаться. Пока ты жив, есть надежда.

Галагос выглядел довольно молодо, с лысой головой и светлыми пшеничными бровями. Возраст и скорбь выдавали глубокие морщины от носа к нижней челюсти. Никаких атрибутов власти, простая одежда. Величественная осанка, гордая посадка головы. Правителя в нем выдавали жесты ― привычка повелевать. Ларс успел отметить некоторую схожесть с Тарном, на одной наковальне их куют, что ли?

― Неожиданный визит, ― мягко произнес Галагос, взмахом руки отпуская воинов, бросивших чужеземцев на пол.

Тарн поднял голову. От удара одного из солдат правый глаз заплыл, но все же он увидел, что все его спутники живы. Ссадины и синяки не в счет, а старика Гротена и вовсе не тронули, только разоружили.

― Хочу извиниться, что не по приглашению, правитель. Но дело безотлагательное, ― вежливо произнес Тарн.

― Надо же, какие смелые и воспитанные временщики в Данторе, не стесняются извиняться, ― усмехнулся Галагос, ― давай сразу к делу, Тарн, что вам нужно на моей земле? В моем мире, после гибели моего сына от руки вашего Правителя?

По мере произнесения фразы голос его превращался в лед.

― Мы соболезнуем твоему горю, ― искренне произнес Тарн, ― мне жаль, что причина твоей скорби находится в мире, к которому я теперь имею отношение. Но к преступлению никто из нас не причастен. И в твой мир мы проникли, чтобы попасть к Источнику. Только он может прояснить, что произошло и по какой причине.

― Не верь ему, отец, все дантрийцы ― лжецы! ― гневный девичий голос разрезал воздух зала.

Пустынник поднял голову и вздрогнул. Рядом с Галагосом стояла девушка ― невысокая, стройная, с длинными рыжими волосами, собранными на макушке в узел. Огненные тяжелые пряди выпадали из прически. Тонкую талию стягивал простой кожаный ремень, плечи и бедра облегал комбинезон цвета пустыни на закате.

― Почему ты вздрогнул, пустынник, если ни в чем не виноват? ― Флора, дочь Галагоса, подняла его подбородок узким стеком и посмотрела прямо в глаза. Тарн не отвел взгляда.

― Я вспомнил тебя в видениях и удивился, когда встретил наяву, ― ему надоело сидеть и он поднялся на ноги, оказавшись на голову выше Флоры.

― Что за видения? ― насторожился правитель Галагоса.

― Тебе и ей бояться нечего, ― все, что я видел, не было связано с опасностью, это были глубоко личные образы.

Флора взмахнула рукой и хлыстом взбила пыль у его ног.

― Я не хочу иметь с тобой ничего общего, даже в видениях, ― с нажимом произнесла она.

― Прошу тебя, Галагос, пропусти нас к Источнику. Мы не затеваем ничего плохого, лишь хотим узнать, что на самом деле произошло в день смерти Синелиуса, не принимаю ли я власть из рук убийцы. А еще личный интерес ― много лет назад у Источника погибли мои родители, никто так и не узнал причину их гибели. Есть подозрение, что обе эти смерти связаны, и завязаны на одном предсказании.

― Что за предсказание? ― вскинул голову Галагос.

Тарн кратко рассказал о непереведенном тексте у себя во дворце и схожем с ним ― в Данторе.

― Четыре части? ― Галагос пытливо взглянул на пустынника, ― а что если я скажу тебе, что у нас тоже есть это предсказание, и что нашему жрецу, с помощью Источника удалось его расшифровать?

― Я скажу… вернее, я попрошу тебя им поделиться.

― Возможно, я пойду навстречу, хотя бы потому, что в предсказании нет ни слова о моем мире. Но сначала я подумаю и посоветуюсь со жрецом Источника, когда он вернется из поездки. А вы посидите пока в темном подвале. — Он повернулся к воинам:

— Отправьте их в Северную башню!

В подвале нашлось несколько охапок прелой соломы, ведро с водой и металлической кружкой, и пустое ведро, заменяющее туалет. Их не заковали в старинные кандалы, не надели современные наручники. Через несколько часов даже покормили, а значит, убивать пока не собирались, что было странно, учитывая рассказ Зойи.

Ларс вытянул ноги и прислонился к сырой стене. Несмотря на всю серьезность ситуации, ему вдруг вспомнилась легкомысленная песенка, которую наигрывали в соседнем кабачке. Легкая ностальгия охватила мужчину и он запел, отбивая ритм пальцами на коленке. Сначала он слышал только свой голос, а потом понял, что кто-то ему подпевает.

― Помнишь, Дэн? ― рассмеялся Ларс.

― Дэн спит. Молодежь сейчас пошла ― засыпает хоть стоя, ― ответил ему Гантор.

― А кто же тогда…? ― Ларс посмотрел на сокамерников и встретил непонимающие взгляды. Тогда мужчина встал и пошел на звук. У правой стены остановился, приник к отверстию от выбитого камня. За стеной была еще одна камера. В ней, прикованный за руки и за ноги, сидел седой и давно не бритый старик в широкой хламиде, покрытой пятнами от сырости.

― Эй, уважаемый, как вы? ― осторожно позвал Ларс.

Внимательный взгляд выстрелил из-под кустистых бровей и впился в старшего Реенактора.

― Неплохо, спасибо. Услышал знакомую мелодию и не удержался. Слишком долго сижу взаперти, не слыша человеческой речи. И вдруг ваше появление ― как живительная влага в пустыне. Мое имя Мориус. Прости, если испортил песню.

― Да ничего. Я Ларс, со мной мои друзья, Гротен, Тарн и Дэн. За что ты попал сюда, Мориус? Если, конечно, хочешь говорить об этом.

― Понятия не имею, но думаю, что отсюда уже не выберусь. Много ночей назад меня схватили в собственном доме и доставили сюда. Никаких обвинений предъявлено не было, обо мне просто забыли.

― Ты солдат или ученый? ― заинтересовался разговором Тарн.

― Я жрец Источника.

― Ты что-то путаешь, жрец Источника в отъезде и вот-вот должен вернуться, ― Ларс выразительно постучал пальцем по голове, показывая спутникам, что пленник, очевидно, не в своем уме.

― Неужели нашли замену? Удивительно. Дело в том, что Источник готов делиться знанием и энергией только с тем, кого выберет сам. Нас, юных монахов, было около пятидесяти на обряде посвящения и только со мной он заговорил, открыв неведомое, чем убедил окружающих в избранности.

― Скажи, Мориус, ты застал появление Правителя Дантора? ― задал внезапный вопрос Тарн.

― А он что, собирался прибыть в Галагос? ― удивился жрец.

― Вопросов все больше, а ответы все туманнее, ― задумчиво произнес Гротен, ― что-то здесь нечисто.

В узкой бойнице у самого потолка небо стало фиолетовым, когда раздался лязг замков и в подземелье башни спустилась Флора. Дочь Галагоса была бледна и решительна:

― Отец разрешил мне тебя допросить, дантриец, ― обратилась она к Тарну.

― Мы можем выйти отсюда? Не хочу смущать моих друзей, если допрос затянется, ― кивнул на пустое ведро в углу камеры Тарн.

Девушка слегка покраснела.

― Наденьте на него наручники и выведите в левое крыло.

― Госпожа! ― раздался голос Мориуса, ― прошу, уделите мне несколько минут после этого господина.

Услышав голос, Флора вздрогнула.

― Кто это?

― Это Мориус, госпожа, ваш покорный слуга.

― Мориус?! ― как ты здесь оказался? ― девушка бросилась к решетке, ― в таком виде… что случилось? Мне сказали, ты покинул Галагос, так как после смерти Синелиуса был безутешен. Постой, мы же видели твое письмо... ― речь Флоры была быстрой, едва поспевая за мыслями. ― Отец знает, что ты здесь?

― Синелиус мертв?! Госпожа, мне многое неведомо. Я оказался в подвале неизвестно по чьему указу в тот день, когда ваш отец выехал из столицы в дальнее поместье. Изредка здесь появляется человек, который приносит пищу, не говорит со мной, лица под капюшоном не видно. Последний раз он был здесь три дня назад. Я думал, что прогневал властителя и не требовал объяснений, тем более, что свое заключение некоторое время назад видел в Источнике.

― Либо я чего-то не знаю, либо тебя отправили сюда по ошибке. Скорее даже ― по злому умыслу. ― Эй, откройте камеру! ― позвала Флора охранников.

― Госпожа, у нас нет ключей от нее.

― Мы даже не знали, что тут еще кто-то есть. В Северной башне уже давно никого не держат.

― Сбейте замок. И ведите Мориуса вместе с дантрийцем наверх.

В небольшом зале Галагос четвертый вместе с дочерью слушали старого жреца.

― Рассказывать особо нечего. Когда я в последний раз был у Источника, он показал мне смутное изображение кандалов, поэтому я и не удивился ночному визиту людей с закрытыми лицами, и своему заключению в Северной башне. И, конечно, я ничего не знал о том, что случилось с нашим мальчиком.

― Предсказывал ли ты, что смерть Синелиуса ― только начало, и если убить верхушку пришедших к власти в Данторе, то можно предотвратить нечто страшное? ― негромко спросил Тарн, сидящий в углу зала на деревянной скамье.

― Нет, ни о чем подобном не было и речи. Старый дурак, я считал, что незачем испытывать судьбу, когда все и так хорошо. Заглядывай я чаще в Источник, наверняка смог бы предотвратить трагедию, ― Мориус покачал опущенной головой и вытер мокрые глаза крупной ладонью.

― Тогда и приказ убить меня и моих друзей никто из вас не отдавал?

― Сейчас вспоминаю, что во время визита Галагоса жреца я не видел, он стоял на значительном расстоянии, сославшись на болезнь. Потом нам передали, что старик слег от горя, но настоятельно просит не затевать войну, потому что погибнет Флора. И я уступил, гибель еще одного ребенка мне не пережить. Потом было письмо об отъезде на какой-то срок. Но кто же тогда направил воина-убийцу по вашему следу? ― размышлял вслух правитель Галагоса.

― У меня только один вариант ― некий Хорес, которому докладывала Зойя-Лали, ― задумчиво произнес Тарн.

― Филипп, в отряде воинов-убийц есть кто-нибудь по имени Хорес? ― обратился к начальнику охраны Галагос.

Тот подбежал, бряцая оружием на поясе, и опустился на одно колено.

― Был, мой господин, но исчез одновременно с Лали, нашим лучшим агентом. Я предположил, что они выполняют важное задание, о котором не всем нужно знать. Этот Хорес появился в отряде не так давно, и за полгода отлично себя зарекомендовал.

Галагос кивнул и жестом отослал его обратно, затем обратился к Тарну:

― Что ж, я рад, что отправил вас в Северную башню и спас тем самым Мориуса. Помню о твоей просьбе про пророчество и визит к Источнику. Как только я приму решение, непременно сообщу. Оставайтесь пока в башне. Конечно, несколькими этажами выше, но будьте готовы, что вас будут надежно охранять.

Тарн протянул руки начальнику охраны, чтобы тот снял наручники, потом поклонился, ровно настолько, насколько это мог сделать Правитель Дантора, бросил взгляд на красавицу Флору и удалился в сопровождении охранника ― вызволять друзей из подземелья.

Глава 19

В саду, под сенью многовековых деревьев, Мориус, в окружении властителя Галагоса, Гротена, и Тарна, пытался вспомнить события того дня, когда пара музандцев посетила Источник.

С раннего утра образовалась очередь из нескольких посетителей, жаждущих припасть к целительным водам. Двое из них нуждались в выздоровлении. Жрец видел, что один посетитель уже не жилец и ему осталось несколько часов. У второго были все шансы вернуться домой полностью излеченным. Несколько человек нуждались в советах: у кого-то без вести пропал брат, кто-то искал справедливости и хотел доказать свою невиновность в гибели соседа. Семейная пара, которая запомнилась Мориусу, хотела увидеть будущее своего сына. Мужчина и женщина прошли проверку — ни оружия, ни чего либо подозрительного. Дорога в Галагос для них была долгой, оба устали и попросили воды. Жрец вынес кувшин и кружки, принял символическую плату и дал традиционное согласие быть посредником между людьми и высшей силой, заключенной в Источнике. Когда подошла очередь получить предсказание, оба заволновались. Дальше шла часть истории, о которой Мориус не имел права рассказывать. Но тут особый случай.

― Почему? ― напряженным голосом спросил Тарн.

― Источник не захотел говорить с ними. Не ответил на вопрос. Но зато заговорил со мной. Иногда так бывает, когда он хочет сказать что-то важное, я перестаю быть собой и становлюсь просто проводником, голосом. Потом ничего не помню, и поэтому рядом со мной к Источнику всегда ходит помощник, смышленый мальчик, прислуживающий в храме. Никакие технические штуки в этом уникальном месте не работают, и человек с хорошей памятью заменяет любое записывающее устройство. В общем, я застыл как истукан, вытаращил глаза и начал предсказывать, а твои родители стали невольными свидетелями этого действа.

― Уважаемый Мориус, можешь ли ты рассказать, о чем было пророчество? ― задал вопрос Гротен, которого допустили к разговору по просьбе Тарна.

Жрец поднял глаза на Галагоса, тот согласно опустил веки.

― Речь моя была короткой. Дословно это звучало так: наступит день и наследник Галагоса станет виновником гибели Данторского мира. Все. Очнулся я, лежа головой на коленях твоей матери, пока отец твой пытался привести меня в чувство.

― То есть, мои родители стали свидетелями опасного предсказания.

― Поэтому я не хотел, чтобы о событии распространялись ― единственный вывод, который напрашивается сам собой ― Галагос убил людей, чтобы его потомки беспрепятственно захватили Дантор, ― угрюмо проговорил правитель.

― Они погибли не в этот раз, ― продолжил Мориус. ― Было неловко, что, Источник отказал им только потому, что хотел сказать мне нечто значимое. И мы назначили повторную встречу на следующий день, на рассвете. Помню лишь, что меня задержал посланник из дворца ― привез какую-то депешу, оказавшуюся совершенно не важной и не срочной. Когда я подходил к Источнику, заметил, что кто-то лежит на траве. Это были твои родители. Судя по пене, выступившей на губах, их отравили, но рядом не было никакого сосуда. В руке твоя мать держала кусочек бумаги с уже известным тебе символом. Мальчик помощник потом рассказал, что проводил их к Источнику и передал, что я немного задерживаюсь. Затем его кто-то позвал, уходя, он увидел, как Источник забурлил и выбросил на поверхность этот листок. Твоя мать протянула руку и взяла его, хотя мальчик крикнул, что делать этого не нужно, мало ли что может случиться.

― У кого ни спроси ― никто не знает, что это за символ, ― раздраженно бросил Тарн.

― Я знаю, ― спокойно произнес Гротен, ― это знак Истинного правителя.

Не обращая внимания на удивленное лицо воспитанника, Гротен продолжил:

― Нет никаких причин не верить тебе, Галагос, а значит убить Марну и Теореда могла другая заинтересованная сторона.

― Дантрийцы?

― Скорее циклисты. Время, проведенное в Данторе, убедило меня, что дантрийцы миром Дантора не правят, а лишь служат циклам. Иногда слепо, как вездесущие государственники. Наверняка в Галагосе было и есть множество засланных шпионов и убийц. Кто-то из них выполнил преступный приказ и убрал свидетелей предсказания. Думаю, смерть родителей Тарна стала первым звеном цепочки устранения всех, кто может быть причастен к гибели Дантора. И Синелиуса в том числе, он ― потомок Галагоса.

― Я бы усилил охрану Флоры, ей тоже грозит опасность, ― обеспокоенно добавил Тарн.

― А я бы не прочь ознакомиться с полным переводом предсказания из твоего родительского дома. Что-то мне подсказывает, что время пришло. Если, конечно, правитель Галагоса удостоит нас этой чести, ― и Гротен склонил голову.

― Что ж, думаю, секрета из этого предсказания делать не следует. Мориус расскажет вам о нем, и покажет, я же отдам распоряжения об охране Флоры, ― с этими словами Галагос направился во дворец. За ним двинулись вооруженные охранники.

В небольшом храме с белыми мраморными колоннами Мориус чувствовал себя хозяином ― с удовольствием показывал таблички с именами известных дарителей, щедро наполнял ритуальные сосуды вином и водой, скрупулезно подбирал соринки на полу. Свиток с предсказанием хранился в огромном ларце за каменным алтарем.

― Здесь для него лучшее место ― влажность сохраняет древний лист из кожи, чтобы он не рассыпался в руках. Сейчас, сейчас… где же он?... А, вот, на самом дне, нашел. ― Держите.

Тарн и Гротен благоговейно развернули потемневший от времени свиток и впились глазами в строчки.

― Но… на каком языке он написан? Ничего непонятно, ― разочарованно произнес музандец.

― Зато знак, видишь, вот он. ― заметил Гротен.

― Прошу прощения! Вот уж старость не радость. Так хотел похвастаться древностью, что забыл, что вам нужен именно перевод, а не оригинал. Вот! ― и Мориус вытащил из-за картины, изображающей явление какого-то существа в Источнике, свернутый лист бумаги. ― Это копия, она точная и не единственная, поэтому можете оставить себе. Если хотите прочесть сейчас, давайте выйдем во двор, там светлее.

Тарн присел на каменную скамью и развернул лист:

Начало

Великий Дантор станет домом для шести родов, один из которых превратится в изгнанника.

Изгнанник вернется, хотя на самом деле никуда не уходил.

Тот, кто все решает, на самом деле идет за последними.

Шестой род ― вернет народу Дантора мир и веру в себя.

Дантор начнет возрождаться после четырех смертей.

Смерть у Источника

Смерть у трона

Смерть у Источника

Смерть у трона

2. Появление спасителей

Спасители рождены Дантором, вскормлены им и разобщены, но в нужный час воссоединятся, чтобы стать армией света против армии мглы.

3. Приход древних Правителей

Истинный Правитель придет с юга как гость, чтобы стать хозяином. Он будет пустой ракушкой, которую наполнит ветер нескольких миров, его рождение идет рука об руку со смертью.

4. Уход прошлого

Уход прошлого и возрождение будущего увидит в Источнике Истинный правитель. Врага он возьмет в дом и породнится. Прошлое уйдет с кровью, погибнут многие, но на помощь придут те, кого не ждали.

― Как-то очень загадочно, ― пожал плечами Тарн.

Жрец согласился:

― Верно. Не мне судить, так как речь идет все же о другом мире, но, если привязать к реальным событиям и персонажам кончик этой истории, можно было бы вытянуть весь рассказ.

― Кажется, пришло время и мне обратиться к Источнику.

Мориус внимательно посмотрел на временщика и кивнул:

― Да, самое время, и Галагос не против. Пойдем.

Целитель душ и тел, Источник предстал перед гостями в полной красе ― с

прозрачной синевой водной глади, окруженной белоснежной каменной кладкой. Глади спокойной и зовущей, окруженной виноградными лозами с крупными синими гроздьями. Уставшие посетители могли здесь утолить голод ягодами, которых не становилось меньше.

Мориус протянул руку над каменной чашей и тихо напевно заговорил. Слова были незнакомы. Поверхность Источника подернулась рябью, из глубины стали пробиваться струйки воздуха, из-за которых казалось, что вода закипает. Затем все успокоилось и Мориус поманил Тарна подойти ближе. Мужчина, завороженный зрелищем, подошел к воде, остановился, тело его содрогнулось, выгнулось дугой и Тарн застыл с остекленевшим взглядом. Прошло пять минут, прежде чем напряженные мышцы обмякли и он рухнул на землю. Пришел в себя он от холодной воды, стекающей по лицу. Мориус, увидев открытые глаза, отставил кувшин и облегченно выдохнул:

― Ну и напугал ты меня. Как себя чувствуешь?

― Прекрасно. Только мокрый весь, ты такой щедрый, что теперь можно два дня не мыться.

― Видел что-нибудь?

― Да. Но сразу говорить не готов.

Никто не готов, подумал Мориус. Опыта общения с Источником у парня не было, а значит, видения наверняка были мозаичные, как у него в первое время. Понадобится несколько дней, чтобы в голове все встало на свои места. В это время на дорожке показался запыхавшийся Гротен.

― Как ты, мальчик мой? ― волнение заставило старика нарушить все приличия и назвать воспитанника как в детстве, когда маленький Тарн залез на самое высокое дерево в саду и свалился, не дотянувшись до плода.

― Все хорошо, Гротен, я всего лишь потерял сознание на пару минут.

Поддерживаемый стариками с двух сторон, он поднялся и, пошатываясь, направился в сторону дворца. Миновав храм, они вступили в небольшой перелесок с покрытыми мхом каменными башенками в рост человека.

― Старые долы, сооружения в честь древних богов, ― пояснил Мориус.

Внезапно кусты рядом с одним из долов зашевелились и на тропинку выпрыгнула Зойя с коротким мечом в правой руке.

― Все-таки попал к Источнику, ― констатировала она бесцветным голосом, ― жаль, никому не успеешь об этом рассказать, ― и с этими словами бросилась вперед, метя Тарну прямо в сердце. Мориус вскрикнул, а Гротен заслонил собой воспитанника, приняв удар всем телом.

В этот момент раздался звук выстрела и Зойя, словно наткнувшись на невидимую преграду, стала опускаться на землю. Глаза ее, прежде чем закрыться навсегда, остановились на умирающем Гротене и девушка прошептала:

― Все, как показали зеркала…

Через минуту застывшего Тарна, у ног которого лежали тела Гротена и Зойи, окружили вооруженные воины Галагоса, готовые отразить новое нападение. С ними был Ларс. Тарн опустился на колени и приподнял воспитателя. Изо рта у того быстрой змейкой вытекала темная кровь.

― Я сейчас умру, ― прерывисто зашептал Гротен, ― но ты должен знать, время пришло.

Солдаты тем временем разошлись в поисках возможной угрозы.

― Ты не чужой мне, Тарн. На самом деле не чужой ― ты мой родной внук. Сын моего Капера. Много-много лет назад на наш род объявили охоту. Нас предали и мы были вынуждены бежать из собственного дома, ночью, на дартолете. В пути он получил серьезные повреждения и стал падать. Мы дотянули до Музанды и там дартолет практически развалился в воздухе. При падении твои родители и бабушка погибли, я держал тебя в руках в защитной капсуле и мы чудом спаслись. В пустыне нас нашли Теоред и Марна, приютили, а затем, чтобы уберечь, усыновили тебя. Я был рядом пока мог дать необходимые знания и умения, соответствующие твоему положению, а потом отправился готовить место для правления. Ты ― Истинный правитель, Тарн. Теперь ― единственный оставшийся в живых из рода Истинных правителей. Тот листок в руке твоей приемной матери был подтверждением, что трон Дантора станет твоим по праву рождения.

― Ты ведь это видел в Источнике? ― тихо спросил Мориус.

― Да, ― поднял искаженное горем лицо Тарн.

― Жизни ему отмеряно еще несколько минут, Источник дает ему силы попрощаться, ― и Мориус отошел к воинам, рядом с которыми уже стояла бледная Флора.

Тело Гротена отнесли в дворцовую часовню. Тарн сидел во дворе, бессильно опустив руки, и слушал, как Ларс рассказывает о побеге Зойи, однако мысли его были далеко.

― Как-то она заболтала Кайе, та ей поверила и открыла шлюз. Потом бросилась сюда. Я так понял, хотела успеть до того, как ты попадешь к Источнику. Кайе сообщила о побеге, но было уже поздно. Еще есть новости из Дантора. Неожиданные. Вроде в Хьюманде пошли волнения из-за смерти Правителя, кто-то мутит воду. Государственники бегают как тараканы, ищут зачинщиков, циклисты готовы всех вешать прямо на площадях. Чувствую, пора нам возвращаться, Тарн.

― Я могу поговорить с тобой, временщик? ― Флора подошла незаметно. Глаза ее были печальны.

― Конечно, наследница Галагоса.

― Меня можно называть просто Флора.

Ларс встал и деликатно удалился в свои покои.

― То, что я скажу сейчас, вызовет у тебя возмущение и гнев, но я должна.

― Это ты направила по моему пути Зойю.

Девушка изумленно распахнула глаза и тут же поникла.

― Да, это я виновата в смерти твоего деда, мне нет оправдания. Отец ничего не знал. Откуда-то появился Хорес с фальшивым пророчеством. В тот момент горе от потери брата закрыло собой все, в том числе и ясность мышления. И я отпустила Зойю в Дантор.

― Нет! ― последние слова дочери были услышаны Галагосом, который только что узнал о смерти Гротена и спустился, чтобы поддержать гостей.

― Прости, папа, мне было тяжело без Синелиуса, я не знала как жить. Казалось несправедливым, что ты так просто отпустил ситуацию.

― Я боялся за тебя.

― В свое оправдание могу сказать, что я не отдавала приказа убивать, только попросила узнать, кто виноват на самом деле. Но Хорес и Зойя мою просьбу поняли превратно.

― Нет, Флора, ― спокойно проговорил Тарн, ― все так и было задумано. Им нужен посыл именно из Галагоса, чтобы обвинить вас во всех смертях. Кто-то воспользовался твоим горем и развязал охоту на нас. И этот кто-то знал, кем я и Гротен являемся на самом деле. Ларс прав, пришла пора вернуться в Хьюманд.

Глава 20

На борту дартолета путешественников приветствовала Кайе. Сфера никак не прокомментировала отсутствие Гротена, но отнеслась к Тарну с глубоким сочувствием, сквозившем в каждом звуке искусственно созданного голоса. Браслет Дэна пискнул и в образовавшейся световой воронке все увидели силуэт Мориуса.

― Друзья мои, я к вам с просьбой. Не возьмете ли вы на борт еще одного пассажира?

― Ларс пожал широкими плечами и бросил взгляд на погруженного в себя Тарна, тот кивнул.

― Возьмем. Пусть гость поторопится, хотелось бы уже взлететь.

― Я скорее гостья, чем гость, ― в проеме показалась стройная фигура с окутанными рыжими локонами плечами. Не помешаю? Серые глаза вопросительно уставились на будущего правителя.

― Ну, раз уже согласились, менять своего мнения не станем, ― ответил таким же прямым взглядом Тарн.

Компания удобно расположилась в глубоких кожаных креслах по всему салону. Сидели по одному, у каждого было о чем подумать. Флора украдкой рассматривала Тарна, отмечая гибкое тело с развитой мускулатурой, нарочито ленивый, расслабленный взгляд, который в самый неожиданный момент мог сверкнуть холодной сталью, хорошие манеры и легкую небрежность в одежде. Небрежность ровно настолько, чтобы оказаться стилем. Даже короткая солдатская стрижка его не портила. Какая-нибудь девушка наверняка ждет его дома. Почему-то эта мысль была ей неприятна. Но не всем же быть одинокими как она. Если бы рядом был Синелиус… С ним Флора чувствовала себя неуязвимой. Брат обладал удивительной способностью ― все, кого он приближал к себе, становились лучше, умнее и добрее. Отец не зря обучал его править с рождения ― лучшего господина Галагосу было не найти. Теперь проблема престолонаследия стоит очень остро, и хотя она самых что ни на есть голубых кровей, править миром Галагоса может только мужчина. Поэтому девушка так легко покинула родину и отправилась на поиск приключений, несмотря на возражения отца. Флора печально улыбнулась ― музандец конечно об этом не догадывается, но она действительно хочет искупить вину и быть рядом, когда понадобится помощь. Раз он прошел испытание Источником ― это честь для нее.

У Дэна запищал браслет ― судя по номеру, пришла пора пообщаться с Тани. Стена отсека в самом хвосте отлично подходила для приема информации.

― Дружище, привет! ― от души обрадовался Дэн.

― Привет, привет. Решил удостовериться, что ты жив и здоров.

― Сам как, все хорошо? Вижу новую стрижку, и даже футболка новая, старая наконец сносилась?

― Да ладно, ей всего-то было два года. Лучше расскажи, как там поживает мой лучший друг Дэн Реставратор?

― О, этот парень продолжает покорять просторы вселенной, ― хмыкнул Дэн и вкратце пересказал события последних дней. ― А теперь мы летим домой и скоро сможем с тобой встретиться.

― Немного завидую. Самую малость. Знаешь, мой вам непрошенный совет ― не торопитесь идти сразу во дворец. Смутные времена настали, лучше сначала оглядеться, а уж потом возвращаться официально. Волнения в столице коснулись и дворцовой жизни, никто не знает, кто там правит сейчас. Дату похорон Правителя наконец-то назначили ― на следующей неделе. Говорят, вдову Денизер с детьми задержали где-то на границе, и доставили под конвоем. Хочется ей или нет, придется соблюсти приличия и поприсутствовать на похоронах мужа. Остальное вам кто-нибудь расскажет на месте, я редко выхожу из дома и знаю меньше любого горожанина. Одно могу сказать точно ― в Хьюманде сейчас небезопасно ходить в сумерках.

Дартолет пришлось оставить, не долетая до границы. Дальше ― пешком, разбившись на группы: Дэн с Ларсом, Тарн с Флорой и Кайе. Старший Реенактор пытался возражать, но встретил глухую оборону со стороны женской части и сдался. Тарн успокаивающе похлопал его по плечу и попросил не беспокоиться, так он будет меньше привлекать к себе внимания, тем более сфера умеет становиться невидимой, а еще является отличным навигатором, что для них, жителей других миров, немаловажно. Встретиться договорились в доме на улице Героев.

Флора оказалась надежным попутчиком ― на границе спасла Тарна от укуса змеи, которая решила показать зубы, пока будущий Правитель любовался огромным озером Кунчак. Расправившись с огромным живым канатом одним ударом лазерного клинка, девушка прочитала небольшую лекцию о том, как неосмотрительность может стоить жизни. Кайе проявила женскую солидарность и пару раз укоризненно поддакнула. В кафе и отелях, где они останавливались ночевать, пришлось притворяться парой. Причем Тарн отметил, что испытывает удовольствие от этих спектаклей даже несмотря на то, что ему приходилось спать на не совсем чистом полу и досталось несколько тычков в бок, когда он забывал подать даме руку, открыть перед ней двери или элементарно пропустить вперед.

― Бесплатное обучение правилам поведения в отношениях, ― разводила руками Флора.

На привалах, в рощах и на полянах между городами, они оттачивали мастерство ближнего боя. Девушка отлично владела ножом, и несколькими видами борьбы. Пару раз Тарну пришлось признать поражение и сдаться, но по большей части победы были на его стороне.

Когда они появились в Хьюманде, выглядели как типичные деревенские жители ― с густым загаром на лицах и башмаками, покрытыми пылью проселочных дорог. Комбинезоны, выдающие их принадлежность к властям, сменили обычные штаны из натуральной ткани и свободные рубахи. Привычная для дантрийцев одежда позволяла не выделяться и слышать то, что людям, близким к власти, слышать не положено.

― Восстание началось практически сразу после того как мы улетели, ― рассказывал Тарн на кухне Ларсу и Дэну, когда они встретились. ― Сначала в столице, потом перекинулось, как пожар по сухой траве, на остальные города. Власти вменялось в вину активное подавление сопротивления ― в первый же день прямо на площади были застрелены несколько повстанцев. Люди, а их было не меньше тысячи, требовали выпустить из казематов арестованных за год. Учитывая, что официально в Данторе тюрем, как говорил Клеус, нет, подобные выступления тут же отнесли к государственной измене и клевете. И решили отрезвить горячие головы, не откладывая в долгий ящик. Только народ не испугался. Разбежался в ночи, прихватив убитых и раненых, а на следующий день на эту же площадь пришли уже десять тысяч вооруженных повстанцев. Разгоняли их с помощью брандспойтов и водяных бомб с дартолетов. На день вроде все затихло, но пошли диверсии ― то двери циклистам заварят, то в кастрюлю с супом на всю семью какой-нибудь дребедени закинут, типа кровавых повязок раненых. Перерезали провода, где они еще остались, вывели пару передающих сигнал станций, самых крупных в столице. Самое интересное, что достается в основном циклистам, государственников почти не трогают. Пока идет диверсионная война, которую возглавляют неизвестные лица. Под шумок циклисты решили похоронить Правителя, чтобы церемония помогла приостановить вакханалию. Что очень вряд ли ― Правитель, и все его семейство, оказывается принимало активное участие в подавлении любого инакомыслия. Говорят, сам он не раз спускался в подземелья и лично пытал людей.

Дэн и Ларс молчали, потрясенные услышанным.

― А вы как добрались?

― Спокойно, ― прокашлялся Ларс, ― сели на товарный поезд и доехали до Хьюманда. Вчера ходил в свой любимый кабачок, и настроения там, надо сказать, совсем не радостные. Все ждут нового Правителя, то есть тебя. Разговоры такие идут, что пусть лучше придет кто-то со стороны, чем подчиняться местным кровопийцам. Еще заметил, что у каждого выпивохи на поясе теперь оружие. В общем, отдохнуть не удалось, домой вернулся трезвым.

В это время в дверь постучали. Дэн пошел открывать и застыл на пороге с ощущением дежавю. На пороге стоял тот же самый посланник, что и в день, с которого все началось ― вежливый, солидный и с конвертом в руке.

― Могу ли я видеть Дэна Реенактора?

— Да, это я, — кивнул Дэн.

— У меня для вас послание. Распишитесь.

Дэн накарябал подпись в положенной графе и закрыл дверь.

― Открывай, ― коротко приказал Ларс.

Парень достал из конверта лист кремовой бумаги с пятилистником и зачитал:

― Уважаемые Дэн и Ларс Реенакторы, вам предписано завтра, в 8 часов до полудня, явиться во дворец на похороны Правителя и для организации дальнейшей передачи власти согласно протоколам Дантора и Книге Истин. Так же и в то же время предписано явиться во дворец Тарну, временному Правителю Дантора, для подготовки вступления в должность.

Итак, об их прибытии уже известно, а еще Тарна официально назвали временным Правителем. Статус его повысился, а вот ощущение, что все идет как надо, не появилось. Флора невозмутимо заметила:

― Я тоже пойду.

― Это может быть опасно, ― возразил Тарн, отмечая огненный локон, заведенный за ухо и голубоватую жилку на виске. Девушка перехватила взгляд, покраснела и нахмурилась, мысленно ругая себя за то, что ей нравится как этот молодой мужчина смотрит на нее. Дочери Правителя Галагоса не подобает радоваться любому проявлению внимания. Впрочем, в Данторе она никому не известная чужестранка без роду, без племени. Пусть так и остается, пока она не искупит вину.

― Все пойдем, ― решил Ларс, ― в компании, оно как-то веселее, да и нет у нас больше друзей во дворце, чтобы помочь. Будем помогать себе сами и действовать по обстоятельствам. Держите завтра уши и глаза широко открытыми. А теперь ужинать и спать. Готовить буду я.

Флора вызвалась помогать ― чистила овощи, резала хлеб, мыла запылившуюся посуду. Дэн больше мешал, чем помогал, и досадовал на активную гостью, которая сразу заметила, что хозяйство здесь в упадке. Ларс свалил все ингредиенты в большую кастрюлю, немного поколдовал, включил старенькую плиту и через полчаса все почувствовали удивительный аромат густого и сытного варева, которое все ели с удовольствием. Дэну досталась грязная посуда и он драил миски и чашки не хуже девичьих рук.

― Ванная у вас есть? Засыпаю от усталости, хочется уже помыться. ― Флора зевнула и потерла глаза.

Ларс не стал скрывать:

― Ванная есть, только без двери, за занавеской, ― и ткнул пальцем в угол кухни. Действительно, ржаво-оранжевая выцветшая ткань, ровесница Дэна, скрывала старую чугунную сидячую ванну. Порывшись в кладовой, хозяева принесли новый кусок мыла и даже мочалку. Дэн вынес из своей комнаты чистое полотенце из толстой махровой ткани.

Пока Флора мылась, все трое сидели на пороге, изучая пустую улицу. Ларс прикинул: сколько же здесь не появлялась женщина? Лет девятнадцать? Где-то так. Кто его знает, может потом, когда Дэн покинет его ради дальних дорог или какой-нибудь шустрой девицы, он, глядишь, и приведет кого-нибудь. Для души. Хочется уже тепла и покоя, чтобы кто-то ждал дома. А может и не приведет ― одному тоже неплохо, а некоторые женщины, говорят, языком могут перепилить кита. Нет уж, надо хорошенько подумать, прежде чем пускаться в авантюры.

Когда раскрасневшаяся от горячей воды Флора вернулась, в комнате Ларса уже ждала приготовленная постель. Которая тут же была опробована и оценена по достоинству ― и старая пуховая перина, и чистое постельное белье, пахнущее солнцем и летним ветром.

С трудом разместившись в тесных комнатах, уставшие, они попытались заснуть. Младший Реенактор засопел первым ― беззаботная молодость, следом провалилась в сон Флора. Ларс и Тарн, расположившиеся в гостиной на полу, тихо переговаривались.

― Не то чтобы я боюсь, Правитель…

― Ты-то не начинай!

― Так правильно. Можешь мне не верить, но интуиция подсказывает, что совсем скоро скипетр будет принадлежать Истинному правителю. Завтра начнется самое интересное, все предыдущие дни покажутся нам легкой прогулкой по набережной. Если циклисты действительно знают о твоем происхождении, они костьми лягут, чтобы период временного правления сократился в разы. Власть дадут разве что понюхать. И это самый лучший вариант, о худшем даже думать не хочется.

― Пусть не надеются, что сдамся. Теперь, когда я знаю свое прошлое, могу смело смотреть в будущее. Хочется больше узнать о семье и от кого пришлось бежать моим родным. И да, я хочу возмездия.

Ларс внимательно посмотрел на серьезное лицо Тарна и протянул ему руку:

― Я с тобой.

― Спасибо, ― ответил Тарн и крепко пожал раскрытую ладонь.

Хьюманд изменился. На улицах тут и там были расставлены баррикады, окна домов прикрыты ставнями, двери ― на засове. Детские площадки пустовали, да и взрослые покидали дома неохотно, передвигаясь короткими маршрутами от дома до ближайшей лавки мясника или молочника. Казалось, жизнь замерла. То, что это не так, можно было увидеть в разбитых витринах кафе и ресторанчиков на центральных улицах, в залитых свежей краской статуях Правителей и именитых горожан, в обрывках листовок, призывающих к неповиновению. Небо пустовало ― полеты над столицей для частных и общественных дартолетов запрещены, на афишных тумбах ― напоминание о комендантском часе. Ближайшие улицы у дворца Правителя ощетинились камерами видеонадзора, они присутствовали в жизни города и раньше, но теперь было похоже, что узкие трубки со стеклянным глазом осуждающе отмечают каждый шаг горожан. Дворец окружили несколькими пропускными пунктами, соединенными живой цепью армейских. Государственников не было видно.

Друзьям пришлось несколько раз предъявлять приглашение, подтверждать свои личности карточкой права и смотреть поочередно то в глаза суровому военному, то в объектив камеры. Кто был по ту сторону объектива, можно было только догадываться. Флору пропустили вместе со всеми ― в Галагосе, оказывается, работают отличные мастера по подделке документов. По ним выходило, что временный Правитель и представители рода Реенакторов пришли во дворец со своей охранницей, не могли же они идти по неспокойным улицам без сопровождения.

Когда входная дверь захлопнулась за их спинами, Флора ощутила легкий холодок, вздыбивший волоски на руках ― будто лопаток коснулся чей-то враждебный взгляд. Они одновременно оглянулись, но коридор за спиной был пуст. Затем, словно только их и ждали, из дверей начали появляться рядовые циклисты и придворные. Деловитые и собранные, будто не на похороны собрались, а на войну. Оружия на каждом, включая женщин, было два-три вида, а сколько еще спрятано в одежде. Рядом возник учтиво склонившийся в поклоне прислужник с вьющейся темно-каштановой шевелюрой, собранной на макушке в хвост:

― Господа, прошу за мной. Костюмы для церемонии готовы. Если вы голодны, я распоряжусь насчет завтрака.

― Очень хочется есть, ― заявил Ларс, которому хотелось оттянуть момент выхода к толпе.

― Сейчас принесут стандартный набор блюд, если у вас есть особые пожелания ― озвучьте, наша кухня имеет неограниченный выбор продуктов. Э… ― и запнулся, ― вернее имел, сейчас с доставкой временные трудности, но все необходимое есть. Кофе, чай, соки?

― Три кофе и жасминовый чай, ― распорядился Ларс и вопросительно взглянул на Флору, чьи предпочтения были мало известны, та согласно кивнула. ― Самого-то как зовут?

― Жак, к вашим услугам.

― Что ж, пойдем, Жак, нас ждут великие дела.

Глава 21

― Заметили? Никого из важных лиц государства. Прислали прислугу, как к рядовым горожанам. Чует мой нос, не раз сломанный на тренировках, что нас и впрямь ждут великие дела.

Пока Ларс скрывал волнение за многословностью, Дэн внутренне собрался, вспомнил, кто он на самом деле и сколького еще о себе не знает. Тарн волновался ровно до того момента как переступил порог дворца, потом переключатель щелкнул и включился инстинкт самосохранения. Осмотреться, как закрывается и открывается дверь. Проверить запоры на окнах, заглянуть в бар, удостовериться, что бутылки плотно укупорены, заглянуть под кровать. Что не успел ― разрешить досмотреть Флоре.

В дверь негромко постучали. Вошел Жак и раскрыл дверь пошире. Вслед за ним въехала вешалка с одеждой, которую толкали перед собой сразу два прислужника. Торжественные наряды темного цвета, чтобы соответствовать моменту. Для Правителя в комнату ввезли отдельную вешалку. Тарн с любопытством оглядел ряд костюмов ― преимущественно синего цвета. Рубашки черные, коробка с серебряными запонками, цепь с медальоном в виде ромба с выпуклым пятилистником в единственном экземпляре.

Флору позвали в соседние покои, для примерки платья. Тарн вышел вслед за ней и прислонился к косяку, наблюдая, чтобы никто не вошел. Девушке понадобилось минут двадцать, чтобы собраться. В сером скромном платье с рукавами, закрывающими кисти рук, волосы убраны в высокую прическу из перевитых кос. Непослушные локоны старались выбраться из строгой архитектуры прически, но были крепко прихвачены заколками. Тарн одобрительно улыбнулся. Вернувшись в комнату, он выбрал первый попавшийся костюм, который был настолько ему впору, будто портному были известны все мерки заранее. Обул блестящие, словно поверхность воды, туфли, и принял из рук Жака цепь Правителя.

― Пока она просто формальность, показать вашу принадлежность к знати. Потом вам вручат официальные регалии, они и потяжелее и подороже будут, одних камней не меньше килограмма.

Для прислуги Жак слишком вольно и много разговаривал, и чем-то напоминал Лучи, но Тарну претила чопорность и суетливая угодливость в поведении остальных слуг, и он порадовался, что придется иметь дело с этим непосредственным парнем.

― Завтрак готов. Хотите пройти в столовую, или накрыть здесь?

― Мы будем есть в покоях, накрывайте.

Уже в дверях Жак обернулся:

― Если в церемониальной одежде неудобно, можно пока все снять.

― Цепь слишком тяжелая, пожалуй, избавлюсь от нее на время, чтобы не поколоть посуду, ― поморщился будущий временный Правитель, стянул тяжелое серебро через голову и протянул Жаку, который аккуратно поместил украшение в шелковый мешочек и закрепил за завязки среди вешалок.

После легкого завтрака тарелки остались наполовину полны, сказывалась нервозность обстановки. Тем временем все собрались в коридоре, где уже началось движение к траурному залу. Церемонию решили проводить в самом дворце, народ было решено не допускать. В коридоре притушили свет, и все гости, выходя из покоев, или поднимаясь по лестнице, выстраивались в колонну по три человека в ряд, насколько позволяла ширина между стенами, и шли на церемонию.

― Ваш выход после Отериса, ― шепнул Жак, ― становитесь сразу за ним.

Ларс заметил в приближающейся компании циклистов седую голову главного Основателя и подал знак, что пора. Они собрались уже было вклиниться в поток, когда Жак вспомнил:

― Забыли! Вы знак Правителя забыли надеть, ― и бросился обратно в покои. Почти сразу он выскочил обратно и протянул нетерпеливо поглядывающему в сторону удаляющихся друзей Тарну цепь, в которую тот быстро просунул голову.

В церемониальном зале создали такой же сумрак как и в дворцовых коридорах. Лиц присутствующих почти не было видно, но помост с телом Правителя был ярко освещен, как и каждый, кто подходил прощаться. Рядом с помостом на деревянной скамье сидели дети Правителя, бледные мальчики с серо-мышиными волосами, и их мать ― Денизер, чье лицо также напоминало хорошо выбеленный лист писчей бумаги.

― Тебе придется сказать речь, ― зашептал Ларс, когда они расположились на сиденьях в первом ряду, ― забыли передать сценарий церемонии, поэтому придется импровизировать. Много не надо, пару предложений, чтобы не получилось как на митинге. Слушай, что говорят другие, надергай из речей пару предложений, и все. Ты идешь последним, на всякий случай на покойника не смотри. Я случайно глянул ― спать не смогу неделю.

Тарн дернул щекой и уставился на занавес за погребальным ложем, но как ни отворачивался, все равно видел синюшное раздутое лицо Правителя, который полусидел-полулежал с открытыми мутными глазами в специальной капсуле. В полной тишине раздался громкий всхлип Денизер, которая, зажав рот платком, зашлась судорожным плачем, содрогаясь всем телом. Мальчишки, услышав рыдания матери, тоже захныкали и захлюпали носами. И все же в этой семейной скорби слышалась не печаль, а страх.

― Что они сделали? ― раздался сердитый женский шепот сзади, ― почему его не забальзамировали как следует? Жуткое зрелище, да еще и глаза не прикрыли.

― Говорят, Правителя тайком похоронили неделю назад и не хотели устраивать пышные проводы, но потом кто-то сказал, что в этой ситуации народу неплохо бы поскорбеть, и достали обратно, ― послышалось сзади, справа.

― Какая чушь! Его наоборот надо было вывезти из столицы и закопать в какой-нибудь глуши, где никто никогда не найдет. Именно благодаря покойнику мы оказались в состоянии революции, ― прошипел кто-то слева.

Флора и Ларс переглянулись. Девушка коснулась пальцем уха, затем уголка глаза. Старший Реенактор согласно кивнул, мол, слышу и вижу тоже. Раздался резкий трубный глас. В зал с двух сторон медленно вошли музыканты. У каждого в руках был огромный рог, уходящий в потолок. Они выстроились полукругом за капсулой и трубили в начале и в конце каждого выступления. Прощальных речей было немного, создавалось впечатление, что мероприятие хотят как можно быстрее завершить и все задумано лишь для того, чтобы закрыть уже вопрос с бывшим Правителем. Интерес, как всегда, вызвала короткая речь Отериса, в которой тот выразил сочувствие всему Дантору и родным погибшего, и провозгласил начало нового периода в мире, где будет править, к сожалению недолго, новый временный Правитель ― Тарн. И легким поклоном, приложив руку к сердцу, пригласил выступить названного гостя.

Тарн поднялся на помост и тоже приложил руку к сердцу. Когда он разогнулся и убрал ладонь, в ярком свете все присутствующие увидели на его груди медальон со знаком Истинного правителя, того же, что едва заметно проступал на лице покойника под траурным макияжем.

Взгляд Остина остановился на символе и замер, когда он поднял глаза на Тарна, в них были ярость и страх. И только виновник реакции ничего не понял, потому что думал только о том, что ему предстоит сказать. Он произнес несколько дежурных фраз, обращаясь к Денизер, совсем забыв, что как будущему правителю, ему нужно выразить сочувствие народу. Возможно это была не забывчивость, а привычка не врать и нелюбовь к фальши. Когда он спускался, заметил расширившиеся глаза спутников и едва заметное движение за задним рядом, будто два-три человека встали и покинули зал.

Сразу после прощальных речей на помост взбежали несколько прислужников с ритуальными повязками на руках, которые закрыли капсулу, поместили ее на мини-катафалк и вывезли из зала, чтобы погрузить на дартолет, отправляющийся к месту захоронения. Семья Правителя поспешила вслед за ними.

В покоях Правителя Ларс продолжил наставления:

― Теперь, по протоколу, нужно дождаться рассвета и пройти в тронный зал, где главные циклисты передадут тебе в руки все регалии. Они должны преклонить перед тобой колени и присягнуть в верности. Мероприятие транслируется на весь Дантор, чтобы подданные могли лицезреть нового Правителя, пусть и временного. В отличие от постоянного властителя, к народу на площадь выходить не потребуется. Кстати, ваше светлейшее величество, поделитесь с нами, где вы раздобыли сей уникальный отличительный знак? ― и все вопросительно уставились на музандца.

Только теперь Тарн опустил глаза и увидел, что медальон на его груди отличается от того, что он надевал в первый раз.

― Что за…? Где Жак? Откуда это?

Жака разыскать не удалось, оказывается, никто его не видел с того момента, как он подал цепь будущему правителю. Во дворце парень работал всего пару дней, проверку проходил поверхностно, потому что желающих служить циклистам было очень мало, никто не хотел подвергаться оскорблениям и унижениям со стороны горожан. Флора помогла снять цепь, опустила в белый шелковый мешочек, затянула завязки и спрятала во внутренний карман военной куртки, в которую успела переодеться:

― Других регалий тебе не нужно, Истинный правитель, ― тихо и серьезно произнесла она, ― как только ритуал посвящения будет пройден, я лично верну медальон на твою грудь.

Впервые Тарн ощутил себя избранным, и хотя он мало знал о своих предках, их кровь вела его к власти извилистыми путями, чтобы помочь народу, который обманывали не одну сотню лет. Даже небольшое путешествие по Дантору показало ему, что жизнь, которую он наблюдал из Музанды и из Хьюманда отличается от того, что происходит на самом деле. Тайные тюрьмы в Данторе и за его пределами, пытки свободомыслящих, убийства на территории других миров, марионеточная власть ― кому-то может показаться, что не так уж и много, но кто знает, что откроется, если копнуть глубже?

― Спасибо. До рассвета далеко и, боюсь, уснуть мне не удастся. Чем бы занять время?

― Нарды? Шахматы? Анекдоты? ― предложил Ларс.

― А может, потренируемся? ― спросил Дэн. ― Давно не разминались. Жак рассказал, что во дворце отличные залы для тренировок, хочешь ― стреляй, хочешь, отрабатывай навыки борьбы или скалолазания. Меня после физической нагрузки вырубает, сплю как младенец.

Зал во дворце имел внушительный размер и отличное оснащение. На стенах располагалось самое разнообразное снаряжение, на полках раздевалки ― любая форма, упакованная в индивидуальные пакеты. Одна стена была оформлена под скалодром, рядом сверху спускались канаты. Мраморные душевые с сауной. Свет зажегся автоматически, в огромном помещении с потолками, высотой приблизительно в пять человеческих ростов, кроме них никого не было. Легкая разминка, побросать мяч в кольцо, в шутку пофехтовать на рапирах. Флора ничуть не уступала мужчинам, ее тренировали лучшие воины Галагоса, которые успешно выступали на всех международных спортивных соревнованиях.

― Проиграть тебе ― честь! ― рассмеялся Тарн, когда она запросто загнала его в угол и заставила занять оборонительную позицию.

― Принимается, Правитель, ― рассмеялась девушка в ответ, легко увернувшись от коварного выпада.

Дэн хотел было вклиниться в их поединок, но его внимание привлек посторонний шум ― дверь в зал резко захлопнулась и активировался электронный замок. В этот момент сверху послышалось шуршание, кто-то в перчатках спускался по канатам. Их было не меньше полутора десятков ― облегающие костюмы, закрытые лица, полное молчание, прерываемое дыханием сквозь стиснутые зубы. В руках — огнестрельное оружие. Они коснулись ногами пола одновременно, одним движением опустили на глаза очки ночного видения и синхронно направили оружие на Тарна и его друзей. Словно по щелчку, в зале погас свет. Флора невольно отвернулась и прикрыла глаза рукой от света фонарей нападавших. Ларс успел заметить, где висит оружие и метнулся в эту сторону, хватая на пути все, что под руку попадется. Тарн бросился под ноги Флоре, спасая тем самым от смерти ― первая пуля была выпущена в ее сторону. Дэн дотянулся до копья, прислоненного к стене и метнул наугад ― кто-то вскрикнул. Ларс успел протянуть ему винтовку для тренировочной стрельбы, чтобы было чем защищаться. В отсутствие видимости это было нереально и они мысленно приготовились к смерти. Однако торжествовать врагу было рано, короткая вспышка где-то под потолком и вниз полетели осветительные ракеты. Зал мгновенно превратился в поле битвы. К отстреливающимся и отбивающимся от врага друзьям присоединился неведомый союзник, который сверху, с канатов, расстреливал нападавших. Вскоре на полу уже корчились несколько тел в предсмертной агонии. Если бы не оставленные кем-то доски для прыжков и вертикально поставленные маты посреди зала, им пришлось бы туго, а так шанс на спасение все же был. С одного из канатов, выпуская очереди из автомата, спрыгнул человек. Снял очки ночного видения и улыбнулся.

― Жак?! ― удивленно воскликнул Тарн.

― А ты как думал, Правитель? Решил, что вас тут бросят на съедение этим упырям? ― он вскинул левую руку и так же метко, как с правой, выстрелил в воина, высунувшегося из дверей душевой. Тот молча сполз на пол. ― Боюсь, это не все, на шум прибудут еще несколько команд головорезов и мы можем не справиться, поэтому давайте отсюда выбираться.

― А как же церемония передачи власти? ― спросил Дэн.

― Никто ее и не планировал, ведь так? ― усмехнулся Тарн.

― Верно замечено, Правитель. ― рассмеялся Жак, ― но об этом потом, сейчас нужно думать о том, как остаться в живых. Внизу все закрыто, выйти можно только тем путем, откуда появились незваные гости. По канатам лазить умеете?

Они успели до прибытия подкрепления ― сначала вверх по канатам, добивая сверху противника, потом через чердачное окно на крышу, короткими перебежками, чтобы не заметили армейские снизу, до стены, отделяющей дворец от площади фонтанов, затем головокружительный спуск по отвесной стене с помощью веревок и петляние по узким улочкам, чтобы запутать врага и сбить со следа погоню, если она была. Наконец они нырнули на одну из окраинных улиц столицы.

― Улица мастеров, ― прочитал Дэн на табличке. ― Кажется, я о ней уже слышал.

― Конечно слышал, ― подтвердил Жак, ― мы предупреждали, куда идти, если понадобится помощь.

― Нищенка цыганка! ― вспомнил Дэн, ― точно! От нее я и услышал про эту улицу. И еще про… как же это имя… Ёха? Ухань? Юхан! Да, Юхан! Она сказала: иди к Юхану на улицу мастеров.

― Вот вы к нему и пришли, ― и Жак толкнул дверь ближайшей таверны.

Глава 22

Таверна гудела словно улей. За столами сидели разномастные компании мужчин и женщин, перед которыми пенились литровые кружки с хмельным квасом. На больших круглых блюдах дымились раки и лежали россыпью темные сухари, присыпанные крупной солью. На сковородах шкворчал розовый бекон в окружении жареных яиц с яркими желтками, исконопаченными колечками зеленого лука. На вошедших никто не обратил внимания ― гвалт стоял такой, что соседа нельзя было расслышать. Кто-то пел, стуча в такт кружкой по столу, кто-то спорил, раскрасневшись, с собеседником, а кто-то просто хохотал, слушая бродячего музыканта, распевающего фривольные куплеты. Как ни захватывали технологии все сферы жизни Дантора, народ всегда оставлял себе живое общение и живую музыку. Жак поманил спутников к задней двери у кухни.

Чтобы попасть в помещение, им пришлось сдать оружие стоящим у входа дюжим парням в кожаных штанах. Всех обыскали, сделав исключение для Флоры, которой разрешили просто вывернуть карманы и снять верхнюю одежду. После этого откинули тяжелую бархатную портьеру и пропустили в просторную комнату с камином, огонь которого освещал центральную часть, оставляя в сумраке дальние углы. Перед камином, на скамье с потертыми бархатными подушками, сидел худощавый мужчина лет пятидесяти. Когда-то волосы его были цвета соломы, сейчас же золото перебивала седина. Когда он встал, Тарн отметил высокий рост, такой же, как у Дэна. Одежда простая, а взгляд внимательный и спокойный, каким он бывает только у уверенных в себе людей, которые все себе уже доказали. Когда мужчина заговорил, голос его звучал негромко, но внушительно, заставляя ловить каждое слово.

― Ну здравствуй, Истинный правитель. ― обратился он к Тарну, ― Рад встрече, Ларс, здравствуй, Дэн, ― тут его глаза засветились теплом. Потом он повернулся к девушке и приложил руку к груди, склонив голову.

― Я Флора, ― коротко представилась она.

― Меня зовут Юхан, на улице мастеров я старший мастер, ― мужчина улыбнулся уголком рта, ― мы получили информацию, что вам нужна помощь, и поэтому прислали Жака. Надеюсь, он не подвел.

― Кто вы? ― спросил Тарн, внимательно разглядывая собеседника. У него появилось ощущение, что они уже встречались, настолько знакомы были его черты.

― Циклисты называют нас повстанцами, мы называем себя честными людьми, которые хотят справедливости. Справедливости в Данторе в последнее время очень не хватает и кто-то должен об этом позаботится. Вы не голодны?

После перестрелки и пробежки через весь город очень хотелось пить и стоящий на столе кувшин с водой вскоре опустел.

― Мы давно за вами наблюдаем, ― продолжил Юхан, ― за некоторыми из вас очень давно, с рождения. Пока вы справлялись самостоятельно, мы не вмешивались, но как только из дворца пришло сообщение, что появилась угроза жизни, было принято решение о выводе из опасной зоны.

― И мы рады, что теперь вы в безопасности, ― эти слова произнесла вошедшая в комнату женщина. Высокая, под стать Юхану, с белоснежными седыми волосами, убранными в прическу. Из-за ее плеча торчал ствол винтовки с оптическим прицелом. Заметив любопытный взгляд Флоры, женщина улыбнулась:

― Через прицел удобно наблюдать, а из оружия я предпочитаю клинок.

― Здравствуй, Цания, ― произнес внезапно охрипшим голосом Ларс.

― Ларс… ― женщина долго смотрела на старшего Реенактора, а потом подошла и взяла за руки.

― Прости, прости, что не давала о себе знать. Прости, что взвалила на тебя, молодого мужчину, заботу о маленьком ребенке.

Дэн словно во сне увидел, как красивая женщина в облегающем черном комбинезоне идет к нему и прижимает к груди. Шепчет:

― Прости, сынок.

Руки юноши висели вдоль тела, невозможно было поднять их и ответить на объятия или оттолкнуть незнакомку, чьи теплые слезы капали на шею. «Слишком много событий за один день», подумал Дэн и потерял сознание.

― Мальчик и так настрадался, ты поторопилась, Цания.

― Я ждала двадцать лет.

Дэн открыл глаза и понял, что это не сон, они в той же комнате с камином, рядом встревоженные друзья и двое посторонних ― женщина с именем его матери и Юхан.

― Пока ты лежишь, давай я сразу скажу, что эта женщина ― мать моего сына, то есть…

― Ты мой отец, ― глухо продолжил Дэн.

― Извини, я понимаю, что мы свалились на тебя, словно кирпич с крыши, но раз уж сегодня день откровений, не вижу смысла все усложнять дополнительными тайнами и отрубать хвост по кусочкам, ― виновато продолжил Юхан.

― Хорошо хоть мы следили за твоим здоровьем и точно знаем, что наш сын не сердечник, ― неуклюже пошутила Цания, ― в противном случае ты бы никогда не узнал, что у тебя есть родители.

― Серьезно?! Вы серьезно думаете, что это смешно? ― Дэн наверное впервые в жизни почувствовал, что такое гнев. Словно петлю затянули на шее, в глазах стояли слезы, а подбородок мелко дрожал. ― За столько лет даже не намекнуть, что живы! Пусть считает себя круглым сиротой, которого воспитывает дядя? Или ты знал? ― Дэн почти кричал, глядя на Ларса.

― Нет, клянусь, — для меня это такая же неожиданность.

― Спасибо. Спасибо, что не врал. Мне нужно на воздух, тут нечем дышать.

Флора и Тарн помогли юноше встать и вывели во внутренний двор, где было безопаснее, чем на столичных улицах.

― Мне нет прощения, ― Цания закрыла лицо руками.

― Трудно обвинять женщину в том, что она захотела обнять сына, которого не видела двадцать лет. Это отцу за глупые шутки должно быть стыдно. ― попытался успокоить ее Юхан.

Цания стояла у стола, вцепившись побелевшими пальцами в спинку деревянного стула и тоже впервые в жизни почувствовала неуверенность в решении, принятом много лет назад. Да, мальчику грозила смертельная опасность, если бы циклисты узнали кто его родители. Но разве расти в полной уверенности, что ты сирота ― лучше? Тогда ей казалось, что да. Когда она сбежала на рассвете, лицо было мокрым от слез. Печаль и вина сопровождали ее всю жизнь. Дэн был их единственным ребенком, его разбитая коленка или синяк были ее физической болью. Если он в одиночестве сидел на крыльце и смотрел вдаль, вместо того, чтобы бегать с мальчишками, ночью она просыпалась в слезах. Те, кто ее знал, никогда не видели, чтобы Цания смеялась взахлеб или позволяла себе хоть немного расслабиться. Жизнь стала служением, в которое входил и Юхан, принявший ее решение. Однажды, свернув на улицу Героев, она увидела, как муж стоит за углом школы и тайком наблюдает как Дэн играет в баскетбол с одноклассниками. Им обоим было больно и боль не притупилась с годами, только превратилась в тему, которую они обходили стороной.

― Юхан, армейские в двух кварталах отсюда! Как-то вычислили, что наши беглецы здесь. ― В комнату без стука стремительно вошел молодой человек в кожаной куртке. Виски его были выбриты, заплетенные в косу волосы спускались между лопаток.

― Спасибо, Нейтан. Кто-то встретил непрошеных гостей?

― Азалия со своим отрядом на месте. Половина армейских уничтожена, но во дворце уже знают о побеге и направили подкрепление. Нужно уходить.

― Выводи людей. Азалии пусть поможет Маркус. Мы выдвигаемся в сторону катакомб, там уже все готово к обороне. Раненых несите туда же. ― Юхан вышел во двор, на ходу закрепляя на поясе оружие. ― Прошу прощения, но с минуты на минуту здесь будет дантрийская армия, собирайтесь. ― коротко распорядился мастер. ― Мы обязательно поговорим, Дэн, но позже. Сейчас речь идет о жизни и смерти. Все готовы отправиться в путь? Тогда вперед.

Глава 23

Дорога к катакомбам заняла несколько часов. Пришлось прятаться от военных дартолетов, кружащих в районе таверны, затем от пеших разведчиков, а потом избегать открытых участков улиц, периодически спускаясь в подземные переходы, которые власти не успели закрыть. Передвигались небольшими группами, где-то расходились по одному. Спрятаться в пустом городе практически невозможно, и все же они опередили врага на несколько шагов и успели.

Катакомбы были тайным убежищем повстанцев, о котором знали немногие. Подготовка его к часу икс шла несколько лет. На глубине нескольких метров находилась разветвленная сеть переходов, ведущих в несколько хранилищ с оружием, одеждой и пищей. Здесь жили около четырех десятков человек, занимавшихся обустройством и строительными работами. Огромные залы, склады, комнаты с многоярусными кроватями, широкие коридоры, постепенно превратились в подземный город. Тайными переходами можно было выбраться в любой район столицы, в том числе и до границы. Сейчас в катакомбах разместились несколько сотен человек, вырвавшихся из центра. Раненых было немного, их сразу поместили в оснащенный всем необходимым госпиталь.

Юхан и начальники отрядов собрались в штабе за круглым столом. Одна стена помещения была огромным экраном, состоящим из множества мониторов, транслирующих картинку с городских улиц. За пультами управления колдовали молодые люди, чем-то напоминавшие Тани. Ему бы тут точно понравилось, подумал Дэн. Совещание, на которое пригласили Тарна, Ларса и Дэна было недолгим. Развитие событий вполне укладывалось в стратегию повстанцев, никаких непредвиденных сюрпризов не случилось, включая их спасение во дворце.

― Наша задача сейчас, когда Истинный правитель в безопасности, значительно упростилась. ― Юхан был очень спокоен и, казалось, его спокойствие передается другим по воздуху, ― На некоторое время мы свернем боевые действия и начнем информационную войну. Инженеры готовы, Ерек?

― Да. Буквально десять минут назад они закончили монтировать ролик. ― подтвердил главный специалист по связи.

― Вот и славно. Запускайте в работу.

Отерис сел на кровати и ощутил ступнями холодный камень. Прислушался к себе ― боль никуда не ушла. Пора бы уже привыкнуть, что с каждым годом болезненных мест в дряхлеющем теле становится все больше, но ему хотелось верить в чудеса. Через пять минут войдет Савани и раздвинет портьеры на окнах. Отерис не любил слепящие солнечные лучи и поэтому в каждую комнату приобрели светонепроницаемые гардины. На столе лежал недочитанный книжный том в кожаном переплете, он так и не полюбил читать с экрана. Вся эта электроника хороша на кухне, или, в крайнем случае, для связи и сообщений. Он провел ладонью слева направо ― стена над камином засветилась. Ведущий с моловыразительным лицом рассказывал о новейшей постановке в Современном театре. О чем он вообще? Кто сейчас ходит в театр? Словно услышав мысли раздраженного главы цикла Основателей, мужчина замолчал, а потом, глядя в камеру, четко произнес: ― А сейчас, дантрийцы, время правительственных новостей. Вчера в столицу после недолгого отсутствия вернулся временный Правитель Тарн. Он посетил похороны почившего предшественника и остановился во дворце. На следующий день была запланирована процедура передачи власти, которая не состоялась по ряду причин. И одна из них ― покушение, чтобы не допустить передачи власти законным путем. Однако Тарну вовсе не требуется разрешение властей на управление Дантором. Тарн ― прямой потомок Истинных правителей и дантрийский трон принадлежит ему по праву рождения. Вчерашнее нападение на Истинного правителя армейских отрядов является преступлением против Дантора и его народа. И это преступление совершено не без участия циклов, которые считают, что власть должна быть сосредоточена в их руках. Мирный народ Дантора, пришла пора выбирать между многовековым обманом и порядком вещей, изложенных в Книге Истин, до того, как ее переписали циклисты в свою пользу. Отерис почувствовал, как похолодели кончики пальцев. Сразу же замигал аппарат на столе ― вызовы шли с нескольких линий одновременно. Он не торопился отвечать. Встал, сам раздвинул портьеры и застыл у окна, скрестив руки на груди. За стенами был враждебный отныне мир, за присутствие в котором надо бороться. Все, что скрывалось несколько веков подряд, вышло наружу. Фиктивная власть Правителя, у которого никогда не было своего имени и даже цифры ― так они давали понять, что любой властитель, кроме них, пришел в мир ненадолго. Семья Правителя — всегда в тени, жене дозволено присутствовать при передаче власти и на похоронах. Все мысли ― только о народе. На самом деле, занимавшие трон, ни о чем не думали. Каждый точно знал зачем он во дворце и не высовывал носа за пределы покоев без разрешения. Алкоголизм и увлечение растительными ядами, дарующими блаженство, а затем безумие, в среде правителей были распространены. Поэтому они и менялись так часто. Если бы последнему безымянному выскочке не пришла в голову идея выслужиться и переступить черту, все было бы как прежде. Но идиот оказался еще и садистом, которому доставляли удовольствия мучения и пытки. Приказ создать в самой столице тюрьмы с камерами, где проводились жестокие допросы обычных преступников, а затем и повстанцев, был издан вопреки мнению старейшин. Вкусив власти, бунтарь решил пойти дальше и издал указ о переселении дворов циклистов за пределы столицы, в провинцию. Как можно дальше, чтобы не мешали править. И тогда к делу подключили государственников, следящих за безопасностью. Задача была поставлена четко ― смерть Правителя не должна иметь никакой связи с главами циклов, и вообще лучше, чтобы она пришла из другого мира. Государственники не справились. Пришлось все делать своими руками, плюс потратиться на дорогие декорации в виде церемоний прощания, приглашения временщика и его приход на трон. Все было готово, спектакль шел полным ходом, но когда временщик был выбран и об этом заговорили по всем каналам связи, обнаружились неизвестные факты о его высоком происхождении. Появление Истинного правителя стало шоком. Все эти предсказания и легенды, гуляющие в народе, внезапно обрели смысл. Вырезанные символы на лице убитого Правителя добавили остроты ситуации. Каждый циклист стал чувствовать себя в Данторе чужаком и выступления повстанцев этому способствовали. Конечно эти бродяги готовились ― слухи о прямом участии циклов в управлении Дантором росли и множились. На улицы каждый день вываливались сотни килограммов провокационных листовок и независимых газет, в которых рассказывалось о временах Истинных правителей и о том, что потомок их живет и здравствует ― молодой и полный сил. На рынках и в переходах сидели шептуны с волшебными сферами, которые, закатив глаза в экстазе пророчили лучшее время, мол, нужно только дождаться освободителя. Хорошо, что вся эта гопкомпания вскоре покинула столицу. Идея оставить в Данторе парочку Реенакторов была гениальной ― ничего не значащие люди дают понять, что все идет в соответствии с Книгой истин. Да, другие Реставраторы были, но, казалось, их вовсе не интересует Дантор и они счастливо живут в своем закрытом мире и все еще носятся с идеей всеобщей справедливости. Так казалось. И все же, совсем недавно разведка донесла, что в рядах повстанцев есть представители цикла-изгоя. Отериса это обеспокоило, как и исход государственников из столицы, привычная серая форма в коридорах дворца почти не встречалась. Если внутренние силы мятежников объединятся и добавятся внешние… даже думать об этом не хочется. ― Дайте опровержение в эфире, пусть скажут, что Истинный правитель ― это сказки. Подогревайте тему, Реенакторы и временщик должны стать отрицательными героями. Чтобы даже мысли не появлялось, что их можно допустить к власти. Устройте охоту, Хьюманд ― большой город, но не настолько, чтобы в нем можно было бесследно исчезнуть. Как только поймаете самозванца, нужно, чтобы он сам сказал во всеуслышание, что он никто, пустышка, вымысел. ― Отерис раздраженно нажал на кнопку и выключил переговорник. Он знал, кому позвонить теперь и кто поможет решить его проблему.― Сколько мы будем здесь сидеть? ― поинтересовалась Флора.― Не знаю. ― Тарн и впрямь понятия не имел, когда все закончится и чем.― Спросить у Юхана?― Он слишком занят. Я бы хотел ему помочь, но сейчас он не нуждается в помощи. Поэтому я хожу и знакомлюсь с теми, кто здесь живет здесь, помогаю в госпитале. Смотрю, как все устроено, кто кому подчиняется, сколько запасов в хранилищах.― По хозяйски, ― усмехнулась Флора. ― Я сегодня выходила в город. Повсюду листовки с твоим лицом и лицами Ларса и Дэна. Уличные экраны транслируют целые фильмы, где рассказывают, как ты родился, каким жестоким был по отношению к людям, работающим в музандском поместье. Что твои родители были недостойными людьми и обирали своих подданных. Ларс по этим чудо-роликам — законченный алкоголик, наркоман и садист, а Дэн страдает расстройством психики, поскольку рос без родителей и воспитывался взрослым мужчиной, который лупил его за любую провинность. Столько искусственно созданной грязи я еще не видела.― Фух… конечно, я ожидал сопротивления моему приходу, но даже представить не мог, что можно вот так. Надеюсь, тебя не упоминали.― Ну что ты, я слишком мелкая сошка, чтобы попасть на городские экраны. Но мне не нравится общая повестка.― Привыкай.― Мы ведь можем этому как-то противостоять? Рассказать, что все это неправда?― Можем, ― заявил незаметно подошедший Дэн. ― Существует чудо-оружие, мой друг Тани, он запросто взломает систему, транслирующую эту чушь, и заставит работать на нас.― Как ты? ― Тарн беспокоился за Дэна, они с Ларсом старались приглядывать за парнем, пока не привыкнет к вновь обретенным родителям и не примет такими, какие они есть.― У меня все хорошо, ― лицо Дэна превратилось в вежливую маску, взгляд сразу стал холоднее. ― Так что, зовем Тани?― По крайней мере мы уже ничего не потеряем, вызывай своего гениального друга.

― Зачем ты мне звонишь, Отерис? ― голос звучал глухо, с трудом пробиваясь через треск и искажения секретного канала связи. ― Не только я ― Ристо, Вестен и Суден тоже здесь. ― Весь цвет Дантора. Видимо, сильно соскучились, раз решили собраться всей компанией. Чего вы хотите? ― Дантор в опасности, есть люди, которые решили изменить ход вещей. Им не нравится правление циклов и они баламутят народ, вбивают ему в голову всякие глупости.― Жгут ваши чучела на площадях и лишают возможности тайно наслаждаться властью? ― сарказм был различим даже сквозь помехи.― Ну, не все так плохо…― Зачем ты мне врешь, Отерис? Думаешь, если я отстранился от дел, то перестал следить, как идут дела в мире, созданном моими же руками? Я дал вам систему, готовую к использованию, со стопроцентным успехом. А что сделали вы? Позволили какому-то выскочке разрушить основу и запачкать грязью идеальный мир? Отерис, куда ты глядел? Как вышло, что вы вернулись к идее Истинного правителя?― Это не мы, он сам ― возник из ниоткуда, связался с этими Реенакторами, узнал, кем является на самом деле. Мы пытались помешать.― Но сделали только хуже, и теперь за приход Истинного правителя девяносто процентов дантрийцев.― Восемьдесят, ― вмешался лысый с черепашьим черепом Вестен, ― мы подкинули дровишек в костер сомнений и прогнали через уличные вещатели. Народ стал колебаться.― На сколько хватит ваших сказочных историй? Им достаточно привлечь хорошего специалиста, чтобы сломать систему и дать свою версию событий. Нужны беспроигрышные варианты борьбы, чтобы все думали, что только циклисты, ну раз уж вы вышли из тени, могут полноценно и справедливо руководить Дантором.― Мы нуждаемся в твоем совете, Кронус.― Я подумаю.

Тани довольно быстро влился в ряды подземных инженеров волшебников. Сеть ― это место, где возраст и опыт никогда не угонятся за юностью и свежестью восприятия. Вмешательство Тани прекратило трансляции лживых видеофрагментов ― уличные мониторы покрывались плохоразличимой рябью, едва только в эфире появлялись новости циклистов. Тани настроил связь между повстанческими бригадами, помог создать систему умного устройства катакомб, чтобы поставки воды и энергии были бесперебойными. Дэн получил молчаливого слушателя, который не вываливал на него потоки жалости, а во время душеизливания грыз яблоко и скептически поднимал левую бровь. Когда в расписании появлялось свободное окно, Тани бороздил Сеть в поисках брешей в защите циклистов.

― Иван Павлович, звали? ― Да, Сеня, заходи. Я, собственно, вот по какому вопросу. Помнишь давний наш проект идеального мира Дантор 1.0? Сеня замер в пяти сантиметрах над кожаным креслом и мысленно чертыхнулся ― шефу явно пора на пенсию, забыл, что помощник работает здесь всего пять лет. Последний Дантор 6.3, судя по архивным данным, вышел десять лет назад.― Потом мы перезапускали его до шестой версии, и, насколько помню, все ониоказались неудачные. Там еще имена всякие мудреные, и несостыковки по сюжету шли. ― Информация из архива сама всплыла в памяти.― Вчера по старому каналу связи мне позвонили оттуда и попросили помощи.Сторона В попросила нейтрализовать сторону А. Темные хотят победить светлых. Хотя по сценарию все должно быть наоборот.― И что вы им пообещали? ― заинтересовался Сеня.― Подумать. Но я слишком занят, поэтому поручаю тебе, как инженеру второго уровня, разрулить ситуацию. В пределах инструкции и этики нашего ведомства. Это тебе весь расклад, держи, ― шеф протянул ему перевязанную бечевкой толстую папку с неряшливо торчащими во все стороны листами.― Спасибо. Что со сроками?― Недели хватит?― Вполне.Иван Павлович откинулся в кресле. Небось думает, что старик в маразме. Что ж, пусть думает. Переход на третий уровень требует умения решать нестандартные задачи. Школьных пятерок здесь недостаточно. С этими мыслями руководитель отдела планирования миров положил заявление о повышении Арсения Житомирского в самый нижний ящик. До поры до времени.

Глава 24

В папке были записки, наброски, техзадания, несколько вариантов сценария и портреты героев ― брутальных и не очень, красивых и так себе. Арсений надкусил бутерброд с колбасой, отхлебнул кофе с молоком из пузатой кружки и погрузился в чтение.

― Отерис, есть ли ответ от твоего тайного канала связи?

― Нет. Видимо, задача не из легких. А пока Кронус думает, мы должны предпринять несколько шагов. Разведка донесла, что в районе старых катакомб зафиксирована активность. Одновременно с этим опустели несколько явочных квартир и штабов. Связь напрашивается сама собой. Нужно проверить, кто окопался в подземных укрытиях и попытаться выкурить захватчиков из государственной собственности. Вестен ― поручение тебе. Второе ― Дантор остался без официального правления, а значит нужно подготовить указ, что до прояснения ситуации Правителем данторского мира будет… ― В зале для совещаний воцарилась напряженная тишина. Отерис нахмурился, глядя на жадно шевелящиеся ноздри и вопрошающие глаза. ― Правителем буду я. Временно. Возраст уже не тот, чтобы разбираться в дворцовых интригах, поэтому уймите свои кровожадные фантазии. Думайте, кто придет мне на замену. Наследников-то у глав циклов нет, не положено, значит, должен быть человек со стороны. Наш человек, без фокусов. Третье ― Дантор остался без государственников, обеспечивавших безопасность миру со дня появления. Армейские для решения их задач не годятся ― дуболомы. Нужно возродить этот орган и набрать новых сотрудников с теми же качествами ― незаметных, все знающих, служащих только одному господину ― циклам. Суден, займись.

Дальше ― раз уличные вещатели работают не на нас ― убрать с улиц. Отследить типографии, печатающие всякую ересь. Оборудование и владельцев уничтожить, эти уже сотрудничать не будут. Следующий шаг, который нужно сделать сегодня, закрыть Хьюманд от остальной части Дантора. Ристо, кнопка защитного купола в твоих руках. Все бунтовщики сейчас в столице и провести общую зачистку будет нетрудно. На этом все. Давайте работать.

Тани морщил лоб, пытаясь вникнуть в суть значков на экране. Потом тяжело вздохнул и взял со стола бутылку с водой. Со дня появления в катакомбах прошло не так уж много времени, а в подчинении у него уже пять человек. Сначала посмеивались, а потом прониклись уважением, так впечатлил объем знаний этого худенького паренька в клетчатой рубашке, с вечно торчащими во все стороны черными кудрями. Ему здесь нравилось, техническое оснащение ― мечта, все каналы Сети открыты для исследования, он знал обо всем, что происходит в Хьюманде. На собственные интересы, правда, оставалось мало времени, но пока его интересы и интересы повстанцев совпадали. С утра он заметил подозрительную активность со стороны властей, заработал не использовавшийся ранее портал. Затевалось явно что-то масштабное, но вот что ― Тани не понимал.

― Мелоника, ты проверила источник?

― Слабый сигнал. Идет, потом прерывается, вновь отслеживается, потом молчит. Будто тестируют. Но торопятся. А еще он зациклен на периметр, огромное расстояние.

― Периметр чего?

― Какого-то участка. И это точно не катакомбы, что-то большее.

― Дантор?

― Меньше. Вот, след появился, смотри. Очертания.

― Что-то напоминает… ― Тани бросил взгляд на стену и увидел карту города, ― напоминает очертания Хьюманда. Они закрывают Хьюманд!

― А значит, уже идут в катакомбы. Мы здесь в ловушке. ― Спокойный голос Юхана не соответствовал смыслу сказанного.

Арсений выбрал страницу с описанием предводителя повстанцев. «У мастера Юхана была одна особенность ― появляться в нужное время и в нужном месте. Впрочем, были и еще особенности: мгновенно оценивать ситуацию и рисовать в голове несколько сценариев развития событий, хладнокровие при принятии решений, минимум агрессии». Персонаж навороченный, и явно кем-то идеализированный. Инженер просматривал локации и пытался представить ход мыслей шефа. Хотел ли он на самом деле, чтобы победили условно хорошие? Почему версий было несколько и все равно так ничем и не закончилось? Он дошел до момента, когда над городом закрылся купол. Кофе в кружке закончился, чайник закипал уже в пятый раз за вечер, а молока в холодильнике уже не было. Надо идти в магазин. Арсений шел вдоль витрин, рассматривая свое отражение. В последнее время было столько работы, что он стал забывать как выглядит. А сейчас, при свете вечерних фонарей вспомнил ― худощавый, рано ссутулившийся из-за постоянной работы за компьютером, волосы светлые, пушистые, спускаются на воротничок рубашки. В глаза лучше не смотреть ― красные и припухшие, как у старого вампира. Он в сотый раз поклялся себе в выходные не пялиться хотя бы в смартфон. У магазина, покачиваясь, словно маятник, стоял забулдыга в лыжном «петушке», с повязанным поверх грязного растянутого свитера пионерским галстуком. Заметив, что Арсений обратил на него внимание, забулдыга встал в третью позицию, едва не ткнувшись носом в столб, и высказал наболевшее: ― Осуждаешь меня? Презираешь? Человека с тонкой душевной организацией? Да у меня за каждую березку душа болит, за каждый килограмм чернозема! Я б не пил, правда, но это мой протест. Протест, да. Иди, иди отсюда. Я сам, сам дойду. Дойду и телевизору скажу, что я о них всех думаю. ― закончив тираду, пьянчуга махнул в его сторону растопыренной пятерней и пошел в темноту, раскачиваясь из стороны в сторону. Арсений долго смотрел ему вслед, так и эдак поворачивая мысль в голове: кто же из них двоих хороший, а кто плохой.

Повстанцы успели вывезти раненых из катакомб, чтобы они не стали заложниками. Район был заполнен армейскими, в небе висели дартолеты, за каждым углом стояли патрули. Юхан приказал заминировать открытые входы. ― Пусть думают, что мы в безвыходном положении. Запасайтесь провизией и оружием, уходить будем в разных направлениях. Хьюманд закрыт, бригады из пригородов помочь не смогут, единственный путь к свободе ― вести уличные бои. Помните, жители не должны пострадать. Встретимся у дворца Правителя, живые и здоровые насколько возможно. Уничтожим символ власти, победим сразу наполовину. Когда армейские, разобрав завалы от взрывов и оттащив раненых товарищей, проникли в катакомбы, они никого не нашли, как не нашли и тайных выходов, созданных мастерами. Повстанцы растворились в воздухе. Арсений положил в рот мякиш булочки с маком и не почувствовал вкуса. Ему не давал покоя сценарий ― если повести повстанцев на дворец, погибнет много людей с обеих сторон. Но циклисты понесут значительный урон, Тарн может стать предводителем повстанцев в результате какого-нибудь непредвиденного обстоятельства и повести себя как герой. Дантор получит своего Истинного правителя. Если же не дать повстанцам дойти до дворца, уничтожить их еще на подступах, циклисты могут сами додуматься ввести более справедливое правление, а там, глядишь, народ забудет их прегрешения и захочет вернуться к сытой, спокойной и предсказуемой жизни. В конце концов, до появления повстанцев всех все устраивало. Но чего ждет от него шеф? Старая закалка, бзик на справедливости у всего поколения. Арсений задумчиво открыл рот, но промахнулся и вместо булки укусил себя за палец. Чертыхаясь и поскуливая от боли, он вывел на экране «Глава двадцать четвертая. Решающая битва».Юхан вел соратников ко дворцу. Шли, что называется, с открытыми забралами ― не таясь, показывая решимость биться до конца. Мостовые гулко вторили каждому шагу многотысячной толпы. На улицах никого не было, жители центральных улиц покинули дома еще вчера ― их известили о грядущей битве. Крыши домов проверили ― чисто, двух обнаруженных снайперов вывели из дела ― привязали к трубам. Дэн шел рядом с матерью, им наконец-то удалось поговорить без упреков и недомолвок, и юноша простил и ее, и отца. Ларс поглядывал на племянника и удивлялся, как тот повзрослел за последние несколько месяцев. Одновременно с этим его беспокоил план идти в лобовую атаку, но, возможно, он просто недооценивает повстанцев. Тарн поймал взгляд Реенактора и успокаивающе улыбнулся, все шло к логическому завершению. По переговорным устройствам шла информация об освобождении пленников в тюрьмах ― для этого отправили несколько бригад. Сейчас все подразделения повстанцев шли с разных направлений на дворец, окружали его. В многомиллионной столице было подозрительно тихо, их спокойно пропустили через центр и дали подойти к стенам дворца. Юхан вызвал по связи Тани:― Есть что-нибудь?― Тишина в эфире, никаких движений и переговоров. Либо они молчат, либо перешли на параллельные, неизвестные мне каналы связи. В последнее я не верю. На улицах было движение вчера и позавчера, показалось даже, что монтируют видеонаблюдатели. Однако я никакого следа в Сети не вижу, нет никакого оборудования, подключенного на центральных улицах.― Может, не успели смонтировать? Коробки на стенах вижу даже я.Флора шла рядом с Тарном, в последнее время они практически не расставались. Не было произнесено ни слова, но оба были уверены в чувствах друг к другу.― Осталась одна загадка ― кто была та загадочная женщина, что испортила лицо Правителю? ― задумчиво произнесла Флора.― Никакой загадки ― это была я, ― усмехнулась Цания.― Что? Не может быть!― Я не горжусь этим поступком, это был жест отчаяния и проявление слабости. Когда я увидела, что кто-то успел привести приговор в исполнение до меня, ужасно расстроилась, и решила подписать чужую работу своим именем. Имя Истинного правителя, как символ освобождения от рабства циклистов показалось самым уместным.Где-то впереди протрубил рог. Первые ряды остановились.― Разведка говорит, что дворец пуст, Юхан.― Все циклисты ушли в добровольное изгнание? ― мрачно съязвил мастер ― не входить, вдруг это ловушка.Подошедшие отряды повстанцев заняли площадь перед дворцом. Когда большая часть оказалась на площади, в воздухе внезапно показались дартолеты, они кружили в небе несколько минут, а затем улетели. Юхан долго смотрел им вслед, до рези в глазах, из которых потекли слезы. За слезами пришло давление на уши. Показалось, что земля уходит из-под ног. Юхан провел ладонью по лицу и почувствовал влагу ― из носа вытекала струйка крови. Вокруг происходило что-то странное ― повстанцы один за другим падали как подкошенные, у кого-то лопались сосуды в носу, у кого-то в глазах или в ушах и лица украшали кровавые подтеки. Последнее, что увидел мастер ― растерянного Тарна и стоящую рядом с ним Флору, таинственный недуг их не коснулся.― Вот…, ― удовлетворенно шептал Арсений, наблюдая как повстанцы превращаются в недвижимые тела, ― тайное оружие! А вы как хотели? Пришел, увидел, победил? Так не бывает, милые мои. Почему эти двое не падают? Ну и пусть, так даже интереснее.

― Степаныч, как там макет? ― Чуть-чуть не успел, Иван Палыч, Арсений всех укокошил. Остался только персонаж Истинного правителя, да девка его. Шеф чертыхнулся: ― Решил проблему одним махом, уничтожив массу людей? Давай-ка испортим ему вкус победы, перетасуем циклистов. Тарн крепко держал Флору за руку и тянул из центра площади к окраине. Они пробирались между телами, стараясь не наступить кому-нибудь на руку или на голову.― Ты постоишь в сторонке, а я вернусь за Ларсом, Дэном и остальными.― Почему ты решаешь за меня?! ― возмутилась девушка и выдернула свою ладонь из руки мужчины так резко, что тот чуть не упал. ― Я тоже им друг, и хочу помочь!Над головами небо пришло в движение вернулись дартолеты циклистов, они внимательно рассматривали площадь, усыпанную скорченными телами. Тарн и Флора прижались к стене. По волосам прошел новый поток воздуха и на фоне яркой голубизны данторского неба стали появляться и расти точки-человечки. Фигуры людей не двигались, просто передвигались в воздухе безо всяких приспособлений. На головах у них были шлемы с высокими гребнями, на груди ― пластины из серебристого металла, все остальные части тела покрывали черные чешуйчатые костюмы. Один из летевших опустился перед Тарном и девушкой и внимательно осмотрел их продолговатыми зелеными глазами. Удовлетворенно кивнул и повернулся к ближайшему лежащему повстанцу. Легкие движения пальцев, горящий в воздухе знак бесконечности ― и пострадавший открыл глаза. Флора радостно вскрикнула и бросилась к нему. Летун протянул ей серебристую капсулу и показал, как открыть, провести над ней ладонью и нарисовать в воздухе лежащую восьмерку. Девушка закивала головой, показывая, что поняла. Воздушный гость удовлетворенно прикрыл глаза и протянул вторую капсулу, указав глазами на Тарна, затем легко подпрыгнул и взмыл в воздух. Небо потемнело от летающих фигур. Часть спланировала вниз, к пострадавшим, часть ― образовала огромную цепь, окружившую площадь.Пострадавшие повстанцы постепенно возвращались к жизни, пошатываясь, они поднимались и помогали встать товарищам.― Дэн, ты меня слышишь, Дэн?! ― в голосе Тани слышалось отчаяние.― Слышу, ― прохрипел Дэн, поднимаясь с земли.― Это не видеонаблюдатели, это нейромагнитные излучатели. Автономные, чтобы нельзя было обнаружить, и активированные в одно и то же время. Если находиться под их воздействием долго ― мозг может очень сильно пострадать, утрачиваются воспоминания и даже элементарные навыки. А если слишком долго ― результат один ― смерть.― Мы выжили, Тани. Нас спасли. Я даже с тобой разговариваю.― Я рад, дружище, ты не представляешь, как я рад! Циклисты сейчас стягивают силы ко дворцу, будьте готовы.― Мы готовы. И мы не одни.Столкновение у дворца Правителя вошло в учебники истории ― повстанцы укрылись за стенами дворца, которые спасли их от выстрелов армейских. Появившиеся из ниоткуда помощники сумели взломать купол над Хьюмандом и в город вошли бригады повстанцев и примкнувшие к ним государственники, которые оказались в тылу военных. Атака на армию была с трех сторон ― с воздуха поддержку оказывали летающие друзья. К вечеру битва была закончена. Пленных армейских свозили в казематы, где до этого они держали повстанцев. Пришлось вводить должности начальника тюрьмы и тюремных охранников.Вскоре главных циклистов судили открытым судом, многие факты из истории Дантора народ услышал впервые. Тарн стал Истинным правителем по праву крови, но пообещал в дальнейшем справедливые выборы, в которых смогут принять участие простые дантрийцы. Правда сами дантрийцы идею не поддержали, жить и не ломать голову о судьбах сограждан ― что может быть лучше? Флора стала женой правителя и пообещала родить несколько детей, чтобы покрыть дефицит власти и в Данторе и в Галагосе. Править оказалось непросто, но Тарн справился, он умел выбирать помощников и друзей. Летающими воинами, которые помогли повстанцам, оказались члены цикла Реставраторов. Узнав о коварном плане Отериса, они быстро собрали армию, которая в технологиях давно уже превзошла Дантор на несколько веков. Как только все закончилось, Реставраторы вернулись домой. С ними улетели Юхан с женой, а также Ларс и Дэн. Тани отпросился только погостить, он торжественно обещал Тарну вернуться и привезти новые технологии и идеи.

― Иван Павлович, разрешите? ― Заходи, Арсений. Садись, поговорим. Ты молодец, неплохо себя показал. ― Но недостаточно хорошо для повышения? ― Э… немножко не хватило тебе… милосердия. Может сценарии миров ― это не твое? Я тут подумал, может тебе в пограничники податься? Будешь миры закрывать, чтобы ни одна зараза не проникла. Как тебе идея? А через годик устроим переэкзаменовку. Глядишь, и дослужишься до третьего уровня.

― А тренировочный макет, Степаныч, пока закрой на райскую паузу. Мы на нем еще кого-нибудь потестируем. Там масса сценариев возможна. И Кайе, Кайе пусть приглядит, чтобы не было сюрпризов. Глядишь, и найдем мне преемника.