Трудно быть человеком

Глава 1

— Дизель, полный бак, — Сергей протянул работнику заправки корпоративную карточку, наблюдая, как быстро растет цифра, отсчитывая литры топлива.

— Сегодня такой чудесный день, не правда ли? — лучезарно улыбнулся ему стоящий в очереди паренек.

— Иди нахрен, — процедил Сергей, забрал свою карточку и пошел к выходу.

Кассир и паренек озадаченно переглянулись.

— Неужели из этих?.. — растеряно прошептал парень, провожая его взглядом, а потом мотнул головой и с улыбкой повернулся к кассиру.

Сергей вышел на улицу и вдохнул резкий морозный воздух, потом схаркнул на заснеженный асфальт и направился к своей старенькой Скании. Вытащив топливный шланг, он открыл скрипучую дверь фуры и подтянулся, забираясь в кабину. Завел мотор, а затем вырулил на трассу.

За окнами проплывали заснеженные поля, словно застеленные белым полотном, с торчащими тут и там черными остовами деревьев. Пасмурное небо, растянувшееся до горизонта, лишало окружающие виды последних цветов и контрастов. Зимний пейзаж успокаивал и заставлял забыть о привычных тревогах, словно пока Сергей смотрел на пустую трассу, весь остальной мир переставал существовать. Ему нравилось это чувство, будто он остался последним человеком на земле. Хотя, может, оно так и было.

Устав от тишины, он щелкнул радио и покрутил колесико, пытаясь найти подходящую музыку. Реклама, модные танцевальные песни, ничего подходящего не удавалось найти, поэтому он остановился на каком-то интервью.

— Вы думаете, это и есть эволюция? — спросил низкий баритон диктора.

— Разумеется, ведь эволюция по сути — это мутация всех особей одного вида, что мы и наблюдаем сейчас. Был homo sapiens — человек разумный, а стал homo felixus — человек счастливый…

Сергей выругался сквозь зубы и выключил приемник. Очень хотелось сплюнуть, но не плевать же на пол кабины, а окно ради этого в такой мороз открывать не хотелось. Поэтому он удовлетворился тем, что мысленно послал и диктора, и этого псевдоученого, после чего успокоился и погрузился в размышления.

Это произошло чуть больше двух лет назад. Очередной кризис на фондовом рынке лишил его не только работы, но и всех сбережений. А потом ушла жена. У них и до этого было все не очень гладко, но все же двенадцать лет вместе как-то прожили. Да хрен с ними с деньгами, он бы нашел, где заработать, пусть даже стали бы жить чуть хуже. Но то, как Ленка быстро собрала вещи, стоило замаячить финансовому кризису в семье — вот это было настоящим ударом. А ведь он ей верность хранил все эти годы, как дурак. Он был просто чертовски зол. Хотелось рвать и метать, ломать вещи, а потом просто взять и спалить их дом к чертовой матери.

Поймав себя на этой мысли, Сергей понял, что надо что-то делать. Поэтому он взял палатку, походный рюкзак, два любимых спиннинга и уехал в лес. Возле Одинцово в Подмосковье был затопленный песчаный карьер, где они с Ленкой отдыхали летом, когда еще не было денег на дорогую заграницу. Как и тогда, он поставил палатку на высоком берегу, поросшем соснами, и начал обустраиваться. Думал, недельку отдохнет, мозги прочистит, а в итоге просидел там почти все лето.

Внезапно оказалось, что вдали от городской суеты так хорошо и спокойно, что возвращаться совсем не хотелось, да и некуда было теперь возвращаться. Телефон он выключил сразу, а ноутбук даже брать не стал. Много спал, думал о жизни, рыбачил, благо рыба водилась в изобилии. Иногда уходил чуть дальше в лес собрать грибы. Когда закончился чай, начал кипятком заваривать хвою. Уезжать не хотелось, но, когда ночи стали холоднее, Сергей осознал, что затянул со своим отдыхом, поэтому сложил вещи и отправился обратно только для того, чтобы узнать, что пока он отсиживался в лесу, за какие-то пару месяцев мир изменился.

Все началось с очередной мутации короновируса — на этот раз к обычным симптомам в виде кашля и головной боли прибавился еще один. Правительство не сразу заметило и забило тревогу, а когда дрянь распространилась, стало уже слишком поздно. Большинство заражались очень легко и болели бессимптомно, но последствия коснулись всех. Что-то этот вирус изменял в человеческом мозгу, Сергей читал про это, но не особо понял. В общем, нарушался баланс гормона счастья серотонина и гормона стресса кортизола и в итоге переболевшие становились беспричинно счастливы. Мигом облетев все страны, новый штамм, который прозвали хэппи-вирусом, не только всех внезапно осчастливил, но и остановил военные конфликты. Алкоголизм и наркомания исчезли, бедность тоже теперь никого не волновала — ведь какая разница, набито пузо или нет, если человек все равно счастлив. И так постепенно мир превратился в утопию. Научный прогресс остановился, потому что мотивации создавать что-то новое теперь не было. Искусство погрязло в розовых соплях, даже музыка теперь создавалась только позитивная. Взрослые серьезные люди внезапно превратились в детишек, бегающих по ромашковому полю, а Сергей так и остался прежним.

Разумеется, переболели не все, поэтому правительство, одобрив изменения в сознании людей, решило отловить аутсайдеров и тоже принудительно осчастливить. Один укол сывороткой хэппи-вируса и после нескольких дней кашля и соплей новый член счастливого общества готов. Поэтому вот уже второй год Сергей нелегально работал дальнобойщиком и прятался от управления по сохранению благополучия общества — УСБО. Но мотаться туда-сюда между городами на старенькой фуре оказалось не так уж и плохо, все лучше его прошлой нервной работы.

Из размышлений его выдернул дребезжание телефона — звонил брат. Сергей недовольно поджал губы, отвечать не хотелось. Раньше они с Вадимом часто ссорились, но теперь мир настал в их семье. Потому что Вадим стал таким же счастливым дурачком, как и все остальные. И все же это был брат и лишь благодаря ему, Сергей смог устроиться на эту работу. Замявшись, он все же протянул руку к телефону и ответил на звонок.

— Я в дороге, не могу говорить, — пробурчал он вместо приветствия.

— Да, да, не буду отвлекать, ты только скажи — приедешь сегодня?

— Ты знаешь, я буду уставший с дороги…

— И слушать не хочу! Сколько мы с тобой не виделись? Нет уж, я жду тебя сегодня у себя, и чтоб никаких отговорок.

— Ладно, приеду, — вздохнул Сергей и сбросил звонок.

Может, оно и неплохо, все же брата он уже год не видел. Не чужие же.

Доехав до города и подогнав фуру к огромному складу, Сергей отметился у логистов и направился к выходу с зоны разгрузки. Можно было на маршрутке доехать до метро, но он был слишком уставшим, поэтому решил шикануть и взять такси.

Рассчитавшись с водителем, который всю дорогу пытался завести разговор, Сергей вышел у одного из подъездов длинного, словно многоножка, панельного дома. Мрачно посмотрев на запыленные вереницы окон, он тяжко вздохнул, словно приговоренный у висельницы, и потянул железную дверь подъезда. Остановившись на нужном этаже, лифт с дребезжанием открыл двери и выпустил своего мрачного пассажира. Двери в предбанник и квартиру были приоткрыты — брат и правда его ждал. Не успел он зайти, как Вадим набросился на него с укорами, что тот слишком редко заходит в гости.

Отмахнувшись от брата, Сергей вымыл руки и пошел на кухню, где уже ждал стол с закусками, запеченной курицей с картошкой и, совсем неожиданной, бутылкой водки. Судя по запотевшему стеклу, ее только достали из морозилки. Сергей посмотрел на брата и вопросительно приподнял бровь, тот лишь улыбнулся и сел за стол.

Умяв приличную долю курицы и закусок и уговорив почти всю бутылку, они неизменно подошли к щекотливой теме.

— Ну почему, почему ты не хочешь? — недоумевал брат. — Знаешь какой моя жизнь была раньше? Дрянь, а не жизнь! А теперь все иначе!

— Вот именно! — не уступал Сергей. — А жизнь-то твоя какой была, такой и осталась.

— А что в этом плохого? Вот скажи, что плохо в том, чтобы быть счастливым?

— Да потому что неправильно это, против природы. Нельзя просто стать счастливым ничего не делая, никак не изменившись, это же… это духовная проституция, вот!

— Чего-о-о-о? — вытаращил глаза брат. — Какая прости-ик-туция?

— Духовная! Вы ведь все потеряли! Как дурачок настоящие деньги меняет на блестящие фантики! Как туземцы меняют золото на цветные бусы!

— Да что мы такого потеряли, что? Несчастье? Страдания? Войны?

— Совесть вы потеряли. Ту, что мерило добра и зла. Как ты отличишь, где добро, если зла больше нет? Кто создаст что-то новое, если всех и так все устраивает? Кто напишет «Преступление и наказание» или «Мастера и Маргариту», если люди больше не испытывают горечи и разочарований. Вы потеряли эмоции, чувства, способность быть живыми.

Брат открыл рот, чтобы что-то возразить, но его остановил звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — сразу напрягся Сергей.

— Нет, соседи наверно недовольны, что мы шумим, — Вадим встал и пошел в коридор.

— А разве еще остались недовольные? — проворчал Сергей.

В коридоре послышались шаги и тихие разговоры, а потом в комнату вошли два человека в форме УСБО.

— Ах ты, с-сука! — заорал Сергей и вскочил из-за стола, но его сразу схватили и скрутили.

— Не волнуйся Серег, я ж для тебя это делаю, ты мне еще спасибо скажешь, — мертвой хваткой держал его брат, пока человек в форме доставал шприц с мутной жидкостью.

— Не хочу! Не надо! — пытался вырваться Сергей, чуть не рыдая от гнева и обиды. — Мужики, ну пожалуйста, ну не надо!

— Тише-тише, — сказал человек в форме и вогнал в шею шприц.

Сергей внезапно осознал, что все, он проиграл, поймали, гады, добили-таки, и сразу перестал сопротивляться, обмякнув на столе и содрогаясь в рыданиях.

— Вы уложите его и присмотрите три дня, потом нам сообщите, — по-казённому отчеканил один из служащих УСБО.

— Конечно, конечно, спасибо вам большое! — кивал Вадим.

Люди в форме вышли из квартиры и зашли в лифт, как только двери закрылись, натянутые улыбки тут же исчезли с их лиц. Один снял фуражку и взлохматил волосы на затылке.

— Знаешь, меня эта работа уже так допекла, прямо в печенках сидит, может уволиться?

— Ага, увольняйся, сделаем и тебе счастливый укол, — усмехнулся второй.

— Нет уж, — покачал головой первый, — я еще планирую в старости мемуары написать.

— Кто-то же должен за ними приглядывать, — задумчиво протянул второй. — Знаешь, трудно быть богом.

— Богом, может, и трудно, но человеком, я тебе скажу, быть труднее.

Лифт остановился на первом этаже и двое служащих в отглаженной форме и с дружелюбными улыбками на лицах отправились на следующий вызов.