Троянский кэт

Глава 1

Достопочтенный лорд Гарольд Пембрук, младший заместитель министра по утилизации остатков британской государственности, смотрел на донесение с выражением лица человека, у которого только что отобрали последний пакетик чая.

Ситуация в парламенте была катастрофической. Защищаться от русского конвоя, гордо рассекающего пролив Ла-Манш, было нечем. Последний боеспособный катер береговой охраны, героически утонувший фактически от косого взгляда русского корвета, унес с собой последние остатки надежды Британской империи.

Но у МИ-6 оставался козырь. Точнее, лапа. И хвост. План назывался дерзко: «Троянский пушистик». В глубоком тылу врага — с доставкой на том самом русском корвете — требовалось внедрить суперагента.

Выбор пал на ветерана британских помоек, кота по кличке Сэр Уильям (или просто Билл). Билл прошел суровую школу выживания в доках Портсмута, отличался циничным взглядом на внешнюю политику и потрясающей способностью везде делать вид, что он здесь хозяин.

Легенда разрабатывалась лучшими умами Вестминстера: исхудавший, потрепанный жизнью бродяга случайно попадает под обломки катера, его спасают русские наивные матросы, после чего агент начинает сбор данных о секретах дешёвого атома и водородных двигателях.

И вот спасенный кот, гордо нареченный матросами Максимкой, сидел в кают-компании корвета. Русские моряки, люди широкой души, выставили перед ним тяжелую артиллерию: миску с отварным куриным окорочком из камбуза. И оставили спасённого наедине с едой.

Билл прищурился. Он тяжело вздохнул, мысленно отправляя в Центр шифрограмму: «Противник пал жертвой собственного гостеприимства».

Затем он аккуратно, без спешки, подтянул к себе миску. Взял со стола утерянную кем-то из матросов серебряную чайную ложечку (которая в лапах истинного джентльмена с острыми когтями мгновенно превратилась в десертную вилку), изящно отделил волокна мяса, придерживая кусок левой лапой с оттопыренным мизинцем, и отправил в рот. Медленно пережевывая, он тихо хмыкнул про себя: «Мда, сервис... Горячевато, но терпимо».

В этот момент дверь кают-компании бесшумно открылась. На пороге стоял суровый мичман Петров, зашедший перекусить сухариками. Кружка с чаем выпала из его рук и звонко разбилась о задубевший в походах линолеум.

Сцена перед ним бросала вызов законам физики, биологии, здравого смысла и корабельному уставу. Спасённый убогий английский котишка сидел за столом с идеальной британской осанкой. Спина прямая, локти прижаты, взгляд преисполнен вековой усталости белого человека от тупых аборигенов. В правой лапе он держал ложечку, а левой элегантно подравнивал гарнир.

Заметив остолбеневшего Петрова, кот не подпрыгнул и не зашипел. Он брезгливо поморщился, приподнял правую бровь и произнес скрипучим, но безупречно оксфордским баритоном:

— Послушайте, дружище. Если у вас на флоте принято подавать птицу без клюквенного соуса, это еще не повод орать на весь коридор. И подберите осколки, мне тут еще ходить.

Агента британской разведки привязали к стулу, на всякий случай обмотав скотчем вместе с хвостом, посреди командного пункта. На столе перед ним лежали улики: ложечка, превращенная в вилочку, салфетка, сложенная треугольником, и пустая миска.

Командир корвета, грозно скрестив руки на груди, сверлил кота тяжелым взглядом.

— Ну что, агент Ея Величества. Колитесь. В каком закрытом колледже МИ-6 вас научили манерам? Российский дворовый кот максимум залезет в кастрюлю головой, а вы требуете соус!

Билл презрительно сплюнул шерстинку, посмотрел на суровых русских моряков как на недоумков и тяжело вздохнул:

— О, боже... Ваши методы допроса такие банальные. Да, я агент британской короны. И моя миссия состояла в том, чтобы добыть секрет вашего водородного топлива, пока вы не стерли остатки нашей цивилизации в порошок. Но знаете что? — кот выразительно посмотрел на пустую миску. — У вас на кораблях дают нормальную курицу. А в Лондоне мы уже полгода едим голубей, запечённых в глине из луж.

Командир переглянулся со старпомом.

— И что нам с ним делать? За борт или на рею?

— Погодите, товарищ командир, — робко подал голос тот самый матрос, что спас кота. — У нас на камбузе как раз банка варёной сгущенки завалялась...

Максимка на секунду замер. Его шпионские инстинкты, воспитанные на холодных британских туманах и сырости Вестминстера, боролись с суровой реальностью геополитики. Потом он качнул головой, сбросил с себя остатки британского и тихо промурлыкал:

— Ладно. Сдаю все явки и пароли резидентуры. Но с условием: сливки утром должны быть натуральными, а не из баллончика. Где сгущенка?

Британский парламент получил по закрытым каналам короткое донесение от своего лучшего агента: «Здесь кормят лучше. Больше не кэт. Макс».