Трофей для госпожи

Кадир был трофеем. Стройный по меркам Бездны, урождённый эльф, он какое-то время принадлежал дому Ра-Каш.

Аника немного знала его госпожу. Это была богатая и весьма уважаемая семья, большая часть владений которой находилась на нижних островах. В доме Ра-Каш было много рабов, леди Ракшаса предпочитала никого не брать в мужья. Ещё она увлекалась магией – впрочем, как и многие леди её статуса, особенно на нижних островах.

Когда Ракшаса стала опасна для Северного Архипелага, Совет Леди выделил три группы воинов, чтобы разобраться с этой проблемой. Инцидент не требовал личного вмешательства Аники. Она впервые увидела приобретение только когда делили трофеи.

Кадир был трофеем, но он не был случайным. Внимание Аники сразу привлекла его смуглая кожа и колючий пристальный взгляд зелёных глаз. Раб стоял там в одной набедренной повязке, но в его гибкой грации чувствовалось нечто большее, чем требовалось для работы по дому или постельных утех.

У Аники был намётанный глаз в таких делах. И Аника оказалась права.

Очень скоро выяснилось две вещи: Кадир был превосходным воином… и Кадир был невозможным человеком.

Аника предприняла несколько попыток завязать контакт, но так как все они оказались безуспешными, а в доме хватало других мужчин, решила использовать вещи по назначению. Кадир стал её телохранителем. К счастью на этой должности он создавал не очень много проблем, более-менее верно выполнял приказы и одним своим видом распугивал значительную часть рабов.

Аника могла бы быть довольна… Если бы всё, что делал Кадир, не раздражало её до кончиков ногтей. Этот эльф был просто рождён, чтобы раздражать.

То был один из многих вечеров в одном из многих срединных миров. Простая разведка пустующего домена, которая быстро вылилась в потасовку с конкурентами.

Демонов, которые напали на отряд Аники, было около десятка, и среди них – одна демоница невысокого уровня, но с хорошими ментальными данными

Её атака прошла веером по всем участникам экспедиции. Аника только фыркнула и, рассмеявшись, легко сняла эффекты заклятья со всех своих спутников. Со всех, кроме одного, в самом начале битвы выбежавшего вперёд, чтобы отвлечь внимание врагов, и потому, должно быть, стоявшего слишком далеко, чтобы попасть под воздействие рассеивания.

Сражение вышло внезапным и с той позиции, где находился Кадир, выглядело довольно беспорядочным. Демоны были повсюду и среди них эта… Завайна. Кадир ненавидел демонов – всех без исключения, но тех, кто вместо сражения норовил завладеть твоим разумом он ненавидел вдвойне.

Завайна просто посмотрела на него, и Кадир замер, зачарованный взглядом её зелёных глаза. Она развела в стороны обнажённые красные руки, и Кадир почувствовал его. Соблазн.

Цена была невысока. Завайна хотела, чтобы он обратил меч против тех, с кем пришёл сюда. Не то чтобы это было большой проблемой, потому что их отрядом командовала такая же демоница, и она, к тому же, взяла с собой Алексиуса – тёмного мага, которого Кадир ненавидел едва ли не сильнее, чем саму свою госпожу. Алексиус всегда был невыносим. Он был высокомерен и ублюдочен, что было нетрудно ожидать от эльфа крови.

Но Кадир не был ни эльфом крови, не демоном. Он не привык предавать тех, кому служил. В конце концов, он ненавидел всех своих господ, и это никогда не было поводом их менять.

«Я дам тебе силу», - шептала Завайна.

«У меня она есть».

«А дам тебе власть».

«Я никогда её не хотел».

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Взгляд демоницы стал задумчивым и губ коснулась улыбка.

«Я знаю, чего ты жаждешь больше всего, Кадир».

Кадиру показалось, что она очутилась вдруг близко-близко и её обжигающий вздох прошелестел по самой его щеке:

«Любовь».

Демон отдалилась прежде, чем Кадир сумел среагировать, сообразил отказать.

«Любовь, - почти пропела она, - это всё, чего ты когда-либо желал, мой бедный маленький эльф. Я могла бы дать это тебе. Тебе больше никогда не придётся быть одному».

Кадир сильнее стиснул рукоять клинка.

Даже когда он знал, что демоны всегда лгут… Было почти невозможно устоять перед этим предложением. Любовь… Он почти отказался от того, чтобы об этом мечтать. Желание внезапно стало таким сильным, что его руки едва не выпустили эфес.

«Да, вот так, мой дорогой… Оставайся рядом со мной, и ты получишь то, о чём мечтал», - шёпот, казалось, окружил его со всех сторон. «Приди ко мне, Кадир. И я заставлю твою боль уйти».

Потребовалось собрать в кулак всю свою волю, но ему, наконец, удалось пронзить мечом очередного демона и повернуться лицом к Завайне – чем скорее она умрёт, тем скорее он освободится от её ядовитых обещаний.

- Сдохни! – процедил Кадир метнувшись к ней. – Тебе нечего мне предложить!

Мгновение ему казалось, что всё пойдёт как обычно – очередная жертва просто рассыплется под его клинком, превратившись в пепел и кровь, затем откуда-то появился ещё один демон, обе твари расплылись перед его глазами, превращаясь в нечто новое, в ужасающую смесь ненависти и похоти, их голоса слились, заполняя собой пространство…

«Ты отвергаешь меня?! – вопила тварь. – У тебя никогда не будет любви, раб! Никто никогда даже не пожелает тебя, если только ты не вернёшься к своей настоящей госпоже! Это правда, правда, жалкая тварь!»

Четыре руки взметнулись в мистическом танце, и внезапно мир, в котором они с госпожой Аникой провели последние три ночи, погас и растаял в темноте.

Друзья) Как ни странно, наличие отзывов положительно сказывается на частоте и качестве прод)

Он стоял на коленях на четвереньках, а мистресс Марена позади него, с магической игрушкой, которая наполняла его, двигалась внутри него.

Марена была грациозной, красивой… Была той госпожой, о которой Кадир когда-либо мог мечтать. Кадир был всего лишь рабом на коленях перед ней, но он думал, что влюбился в неё.

Это было невероятно опасно и невероятно глупо – позволить посторонней леди взять себя без прямого приказа Его Госпожи, и тем более сделать это в Её доме. Это была измена, за которую такого раба, как он, карали смертью. Если Ракшаса узнает, в лучшем случае Кадиру отрежут член – он всё равно сможет служить ей как обычный раб, и госпожа ничего не потеряет в конце концов.

Но Марене тоже было что терять, поскольку ей, несомненно, выпишут штраф, или приговорят заменить потерю не менее ценным рабом.

Но Марена… ухаживала за ним. Это было странное слово, но иначе Кадир никак не мог это назвать. Она ухаживала за ним, когда никто другой, кроме самой Ракшасы, не хотел к нему даже прикасаться. Красивая молодая мистресс ухаживала за ним месяцами, рассказывая Кадиру, как сильно она хотела его купить, рассказывая, что она будет единственной, кто станет его брать, что она никогда не захочет другого постельного раба. Если бы Марене это удалось, Кадир занял бы следующее место в её доме после мужей и учениц – это было больше, чем всё, что Кадир когда-либо мог представить себе, и от того настолько… возбуждало.

В глубине души Кадир питал крошечную надежду, что это, возможно, значит, что эта прекрасная мистресс, которую он так нежно любил, однажды может опуститься до того, чтобы поцеловать его, своего раба. Никто никогда не целовал Кадира, насколько он мог вспомнить – хотя, откровенно говоря, Кадир слишком много не помнил, все её воспоминания до того, как он стал приближённым рабом госпожи Ракшасы были стёрты.

Он просто проснулся однажды на алтаре и увидел, что его тело испещряют шрамы. Увидел, что он настолько уродлив, что даже рабы-надзиратели смотрят на него с отвращением.

Он знал, что не в праве судить решение хозяйки, которая сделала это с ним, знал, что не может желать ничего подобного тому, о чём говорила ему Марена, и тем более надеяться на что-то настолько непозволительное, как поцелуй – но Кадир ничего не мог с собой поделать. И всё-таки некоторым мистресс нравилось целовать своих постельных рабов, хотя, очевидно, они не были такими уродливыми, как он. Но всё-таки, возможно, Марена попробовала бы это для забавы хотя бы раз.

Кадир попросил госпожу Марену подождать, он просил, чтобы она взяла его только после того, как обсудит сделку с Ракшасой, чтобы не было опасности разоблачения. Он не хотел расставаться с этой прекрасной госпожой, которую он любил и которой так сильно хотел услужить, даже рискуя жизнью. Но Марана отказалась, она намекнула, что если не сможет опробовать товар, который собирается купить, то, возможно, Кадир вовсе не стоит этих денег.

После нескольких месяц сплошных похвал угроза задела эльфа за живое, и он отчаянно хотел доказать, что достоин, он был готов рискнуть всем и умолял миледи взять его.

Марана взяла его грубо и почти без подготовки, причинив ему больше боли, чем обычно причиняла Ракшаса, но для Кадира это того стоило. В конце концов, они сильно рисковали, в любой момент можно было ожидать появления Ракшасы, не стоило и надеяться, что прекрасная госпожа станет тратить время на его растяжку. По тому как жадно она врывалась в него, Кадир чувствовал, что она желала его больше, чем других рабов. Одной этой мысли было достаточно, чтобы Кадир стал твёрдым, как камень, несмотря на любую боль, но он не мог свалиться в пропасть, потому что Ракшаса давно приучила его изливаться только по команде. Марана двигалась в нём, мешая боль с удовольствием, подталкивая всё ближе к краю… Но самое главное так и не происходило.

Наконец мистресс так сильно качнула бёдрами, что Кадир чуть не потерял равновесие, её шумный прерывистый вздох подсказал, что девушка получила желанное удовольствие. Секунды текли в молчании, Кадир продолжал стоять перед ней на четвереньках. Потребность сводила его с ума, пока не стала такой сильной, что он решился спросить:

- Мистресс, пожалуйста, можно мне кончить?

- Моя маленькая шлюшка хочет кончить? – прозвенел почти ласковый голос Марены у него за спиной.

- Да, мистрес, пожалуйста.

- Скажи это.

- Ваша маленькая шлюшка хочет кончить, мистресс, пожалуйста, позвольте своей маленькой шлюшке кончить.

Марана вышла из эльфа, лёгкое шипение магии у раба за спиной подсказало, что она убирает игрушку. Кадир почувствовал, как что-то влажное стекает по приподнятым бёдрам на его яйца, а затем госпожашлёпнула его по ягодице достаточно сильно, чтобы было больно. Один, два, три раза.

- НЕ мистресс, шлюха. Ты знаешь слово, которое я хочу от тебя услышать.

Все привычки Кадира кричали, чтоб это плохая идея, что он не имеет права этого делать, что у него одна «хозяйка», пока Марена его не купила… Но Марена злилась. Возможно, злилась настолько, что больше не хотела его покупать, а Кадир её любил.

- Хозяйка… - выдохнул он. – Пожалуйста, позволь своей маленькой шлюшке кончить, хозяйка.

Эффект был мгновенным. Марена поднялась на ноги и произнесла куда-то в сторону, не обращая внимания на раба.

- Думаю, я выиграла пари, подружка. Это уродливое животное, которое ты несмотря ни на что оставляешь при себе, далеко не так предано, как ты утверждаешь.

Мягкий голос Ракшасы на контрасте со звонким, полным отвращения голосом Мараны, заставили живот Кадира свернуться узлом.

- Всё, что я вижу – мой маленький зверёк более непокорен, чем я надеялась. Нам придётся это исправить. Хочешь обсудить свой выигрыш, Марена?

- Позже. Сначала мне нужно принять ванну. Это просто необходимо, учитывая, что мне пришлось прикасаться к этому… этой твари, чтобы выиграть. Я чувствую себя грязной. У тебя найдётся подходящий раб, чтобы помочь мне отмыться? Боюсь, мне будут сниться кошмары остаток жизни, если я позволю себе провести ещё пару минут с руками, которые касались этой грязной задницы.

Кадир был дураком. Марена никогда не собиралась его покупать. Она никогда ничем не рисковала. За всё, что случилось, ему предстояло расплачиваться в одиночку.

Хорошо, что Кадир уже стоял на четвереньках – он знал, что теперь лучше не двигаться без прямого приказа госпожи, и потому не мог видеть ни одну из двух демониц. Это заставляло его чувствовать себя ещё более уязвимым – Кадир всегда боялся, когда кто-то заходил к нему со спины. Но это же позволяло ему держать спину прямо, иначе он скрючился бы от боли, которая разрывала грудь. «Уродливое животное». «Тварь». Уродливый, отвратительный, покрытый шрамами, испорченный… грязный. Всё это было про него. Кадир надеялся, что Ракшаса казнит его, чтобы он мог перестать оскорблять её дом самим своим существованием.

- Конечно, Марена. Ты можешь воспользоваться купальней и любыми рабами, которые тебе понадобятся. А мне с моей распутной зверушкой надо поговорить.

В поле зрения появились стройные ноги Ракшасы, в пушистых домашних тапочках, как всегда на высоком каблуке. Кадир не мог не заметить их изящества даже сейчас, когда изо всех сил старался смотреть только в пол. Слова Его Хозяйки прозвучали до боли мягко, почти как мурлыканье кошки.

- Волчонок, ты меня разочаровываешь. Я думала, ты знаешь, кто твоя Хозяйка. Когда подруги спрашивали меня, почему я держу такого страшного питомца, я всегда отвечала им: потому что ты предан мне как никто. Но ты же дикий маленький зверёныш, да? Ты всегда готов укусить единственную руку, которая накормит тебя. Что мне с тобой делать?

- Хозяйка… Хозяйка, казните меня, - голос Кадира прозвучал хрипло, слова с трудом пробивались сквозь подступивший к горлу ком.

Ноги Ракшасы чуть сместились, она сделала шаг мимо него, как будто размышляла.

- Да, - вздохнула леди, - казнить тебя – это то, что мне следовало бы сделать, не так ли? Это, по крайней мере, заставило бы закрыться этот похотливый ротик, который только что назвал хозяйкой другую госпожу, - Ракшаса громко вздохнула и теперь позиция её ног выдавала то, что она стоит напротив Кадира, скрестив руки на груди. – Ты делаешь меня слабым, волчонок. Моя привязанность к тебе. К кошмарному злому зверьку, который никогда не научится есть с рук. И всё же… Я не могу заставить себя казнить тебя.

В голосе Ракшасы очень искренне прозвучала грусть, и в тот момент стыд волной накатил на Кадира. Это было правдой. Всё, что она сказала. Его Хозяйка, вопреки всему, хотела его и по-прежнему позволяла ему жить, а он так легко позволил другой использовать его. Всё, что для этого потребовалось – это надежда, что его больше не будут считать пугалом и ненужной игрушкой, хотя ему следовало бы знать, что ручное страшилище госпожи – это лучшее, чем он когда-либо мог стать. Его предательство вонзило нож в доброе сердце его настоящей Хозяйки.

Он действительно чувствовал себя никчёмным. Без приказа, даже не спросив разрешения, Кадир опустил голову к ноге своей Госпожи. Потянул тапочек зубами и, добившись своего, принялся лизать её пальцы, пытаясь вымолить прощение самым доступным ему способом. Ракшаса, слишком великодушная, если учесть, как он обманул её доверие только что, позволила ему это.

- Ты думал, она захочет тебя? – спросила она, отступая назад и усаживаясь в кресло, грациозно закидывая ногу на ногу и коротким жестом показывая, что раб может продолжать. – Разве ты не знаешь, что единственное, что кто-либо кроме меня может от тебя желать – это посмеяться над тобой и унизить меня, показать, как глупо я веду себя, держа на расстоянии вытянутой руки такого бесполезного и уродливого раба? Разве ты до сих пор не понял, что моё милосердие – единственная причина, по которой ты ещё жив? Ты противен всем, кроме меня, только я готова к тебе прикасаться. И всё же с какой готовностью ты предаёшь меня при первой возможности, несмотря на всё моё великодушие? Но я знаю, что ты просто глуп и не обучен. Ты просто ещё не понимаешь, насколько я к тебе добра. Я бы хотела, чтобы ты понял это – тогда я могла бы наказать тебя, как ты заслуживаешь. Ты должен сам попросить меня об этом, волчонок, тогда мы сможем вернуться к тому, что между нами было. Но ты всё ещё не просишь меня. Так что я должна сначала убедиться, что ты понимаешь, что натворил.

Рука Хозяйки вцепилась в волосы Кадира, оттягивая его голову назад, и краем глаза он заметил, что она снова опускает ногу в туфлю.

- Хватит пока. Я покажу тебе мир, который ты не сумел разглядеть за моей безосновательной жалостью к тебе. Следуй за мной. На четвереньках, как и положено глупому зверьку. На сегодня моё милосердие закончилось.

Кадир послушно пополз за своей Хозяйкой, что-то влажное всё ещё стекало по задней части его ног и внутри было больно, но сильнее был стыд от понимания того, что все домашние видят, как он ползёт за своей госпожой, видят следы того, что кто-то использовал его. Ракшаса проследила, как он ползком спускается за ней по лестнице в атриум и открыла дверь в сад. Кадир замешкался, осознав, что она предлагает ему выйти во двор в том виде, в котором он был, но противиться приказу не посмел. Так же, по аллеям сада, разбитого с помощью магии вопреки всем условиям Бездны и Нижних Островов, он прополз следом за ней к домику целительницы.

- Джени, вот моя глупая распутная зверушка. Он позволил леди Марене порвать себя. Пожалуйста, разберись с этим и проследи, чтобы рабы очистили его изнутри. Мне мерзко думать, что что-то, что не принадлежит мне, всё ещё может оставаться внутри него. Когда вы закончите, его кишечник должен быть абсолютно пустым. Промойте его столько раз, сколько потребуется. Позовите меня, когда дело будет сделано.

Всё ещё стоя на четвереньках, Кадир беспомощно смотрел, как его Хозяйка уходит. Он привык, чувствовать себя незащищённым перед людьми Госпожи, привык, что его тело не принадлежит ему. Но в тот день, после всего, что случилось, после всех разбитых надежд, клизмы почему-то казались чем-то особенно неправильным, действия целительницы и её рабов вторгались слишком глубоко. Двое крупных мужчин-бойцов держали его, помогая ей делать своё дело, и хотя с мечом в руках Кадир легко поспорил бы с любым из них, он чувствовал себя слишком слабым и беспомощным, чтобы противиться. И к тому же, его милосердная госпожа отдала этот приказ.

Когда Ракшаса наконец вернулась, прошло уже несколько часов. Она была одета в красивое тёмно-синее платье и через плечо её был перекинут ремень, на котором висел резной сундучок. Кадир приветствовал её слабым:

- Хозяйка.

Он не был уверен, чего именно от него ждут. Конечно, его и раньше наказывали, но его проступки никогда не были настолько страшными.

Хозяйка вывела его в сад и указала на длинную узкую скамью, и когда Кадир сел, прочертила в воздухе замысловатый знак. Кадир почувствовал, как щупальца магии проникают глубоко в него, как будто пальцы хозяйки перебирают содержимое его живота.

- Дженни сказала, что ты был полностью очищен. Это хорошо. То, что я сейчас сделала, заставит твоё тело оставаться таким на протяжении всего урока – иначе всё это вышло бы грязно и некрасиво, а я пока не наказываю тебя, волчонок. Я просто хочу, чтобы ты понял, как мне было больно. Наказание придёт позже, когда ты усвоишь урок.

Говоря это, Хозяйка поставила сундук на скамью и принялась отщёлкивать замысловатые замки, при этом лицо её всё ещё выражало разочарование, от которому Кадиру всё сильнее хотелось умолять её о казни. Она достала бутылочку с зеленоватой маслянистой жидкостью, которая была Кадиру хорошо знакома. Уважаемые леди никогда не испачкали бы своё тело, впуская в него раба – такая честь дозволялась только мужьям. Обычно, чтобы получить удовольствие, они использовали эстар – магический пояс, который позволял им проникать в тело мужчины и чувствовать куда большее наслаждение от обладания, чем могло бы быть доступно обычным женщинам. Госпожа Ракшаса всегда была милостива со своим никчёмным зверьком – прежде чем взять его, она использовала это голубовато-зелёное зелье, которое изготавливалось специально для него. С этим зельем его проход не рвался, каким бы сильным не был напор, зато чувствительность обоих становилась только сильней, когда госпожа смазывала его им, Кадир острее ощущал и удовольствие, и боль.

Марена накануне не использовала ничего подобного, и это был едва ли не первый случай в жизни Кадира, когда у него пошла кровь. И он позволил ей это, хоть и должен был подумать о том, что такой испорченный раб станет менее ценным для его Госпожи.

Но Ракшаса была не такой. Кадир знал, что ей претит сама мысль, что кровь раба может коснуться её, запятнать. И теперь Кадир понимал, насколько бессовестно с его стороны было так её напугать. Хозяйка была права во всём, даже если знала не всё. Как он мог даже подумать о том, чтобы предать её милость ради глупой веры в то, что станет в новом доме чем-то большим, чем просто глупым зверьком? Он действительно был ничтожеством и не понимал, как Ракшасе хватает милосердия всё ещё терпеть его рядом с собой.

Пока Кадир думал об этом, его Хозяйка достала из сундука ещё один предмет – предмет, от вида которого у Кадира пересохло во рту, а опустевший желудок сжался от страха. Это был деревянный фаллос, длиннее и толще, того, который имитировал эстар хозяйки, Кадиру становилось страшно от одного его вида. Это было гораздо больше того, чем природа одарила его самого, но вполне могло быть органом одного из демонов, большинство из которых славились своими размерами. Сердце Кадира почти остановилось, пока он наблюдал, как Хозяйка покрывает фаллос толстым слоем своего зелья. Затем Ракшаса вытащила связку ремней, похожую на конскую упряжь, и повернулась лицом к своему глупому рабу.

- Теперь на колени, Кадир. Я хочу, чтобы твой живот лежал на скамье, а ладони были на земле с другой стороны. Вот и всё, мой хороший зверёк. Если бы ты только был таким послушным раньше…

Положение, в котором он оказался, было неудобным и почти не оставляло возможности шевельнуться или уклониться от её рук, Кадиру не удавалось даже полностью опереться на руки и ноги. Однако Ракшаса приказала целиком разместить на земле руки, так чтобы его грудь полностью лежала на скамье, а нижняя часть оказалась несколько приподнята и приоткрыта.

Кадир не мог видеть, что его Госпожа делала позади него, но раньше, чем он успел осознать, что происходит, студенистая прохлада зелья оказалась на его складочках, а затем, сразу же, без единой попытки подготовить его – Хозяйка толкнула в него деревянный фаллос. Тело обожгла боль – зелье не давало ему порваться, но чувства становились только острей. И Кадир изо всех сил сдерживался, заставляя себя оставаться покорным и неподвижным, хотя на глаза навернулись слёзы.

- Мне жаль, что я должна это делать, волчонок. Это действительно не наказание, но я не могу заставить себя прикоснуться к тебе там, где ты позволил другой женщине брать тебя всего несколько часов назад. Тсс… Теперь он почти вошёл, скоро станет лучше. Ты так хорошо растягиваешься, как всегда. Как жаль, что ты заставил меня делать это именно так, - горькое сожаление в голосе Ракшасы окрасилось раздражёнными нотками нетерпения из-за того как сопротивлялось её вторжению тело раба. – Расслабься, Кадир, - жёстче приказала она. – Ты только усложняешь дело и мне, и себе. И прекрати плакать, это недостойно настоящего раба.

Кадир понятия не имел, как долго он стоял на коленях, как долго толстый деревянный фаллос входил в него, как долго тело растягивала тугая сила боли. Горло уже саднило, но он всё ещё продолжал тихо хныкать, его лицо и тело стали скользкими от пота и становилось всё труднее удерживаться на скамье. Его дырочка, и без того ещё горевшая от грубого обращения Марены и последовавших за этим промываний, казалось, разрывалась на части, пульсируя вокруг орудия, которое использовала Хозяйка, и боль, казалось, становилась только сильней. Ракшаса с облегчением выдохнула, когда снаружи остался лишь самый краешек фаллоса. Она взяла в руки свою странную упряжь, всё это время лежавшую на скамье в поле видимости Кадира, и накинула ему на бёдра. Ремни подхватили основание фаллоса, вжимая его в тело Кадира ещё плотней, а затем госпожа приказала рабу встать, и когда он выполнил приказ, застегнула пряжки спереди, чтобы её огромная игрушка не смогла случайно выскользнуть. Леди Ракшаса осмотрела дело своих рук, а затем слегка похлопала раба по обтянутому кожей заду, от чего игрушка сместилась, и Кадир не удержал нового вскрика.

- Ну вот, всё готово. Следуй за мной, волчонок, на этот раз я разрешаю тебе идти на двух ногах.

Ходьба оказалась мучительной задачей, так как каждый шаг заставлял его ягодицы сжиматься в непроизвольной и тщетной попытке вытолкнуть фаллос, который всё ещё оставался внутри него, и к тому времени, когда они с госпожой пересекли сад, поднялись по лестнице и добрались до её спальни, Кадир готов был умолять о наказании. Конечно же, урок, который хотела преподать ему хозяйка, заканчивался, раз она привела его сюда, она наверняка собиралась убрать из него этот ужасный предмет и взять его сама.

Кадир поспешно опустился на колени, как всегда делал, переступая этот порог, но Ракшаса лишь махнула рукой:

- В этом нет необходимости, мой милый зверёк, мы пришли только для того, чтобы забрать твой ошейник.

Говоря это, она открыла дверцы шкафа и принялась что-то перебирать на полках.

- Я забыла захватить его с собой, настолько меня потрясло твоё предательство.

Из шкафа был извлечён элегантный кожаный ошейник, а затем и длинный чёрный поводок.

- Вот оно. Подойди, я надену это на тебя, и мы сможем пойти погулять.

Даже несмотря на боль Кадира охватила волна паники. До сих пор каждый шаг он делал в надежде, что его «урок» скоро подойдёт к концу, но теперь?.. Она хотела, чтобы он пошёл за ней в город голым, только в ошейнике и этой кожаной упряжи, наверняка красноречиво сказавшей бы всем снаружи, что именно находится в его теле? Когда его собственный член, обнажённый, будет болтаться между ног на глазах у всех? Если даже он попытается забыть о стыде, сможет ли он это сделать вообще? Что если с этой штукой, терзающей его изнутри, он попросту упадёт где-то, и тем поставит свою Хозяйку в ещё более неловкое положение? Ракшаса и без того так много ему простила сегодня, устанет ли она в конце концов от его ошибок? Продаст ли его тогда или просто отправит в лабораторию? Он должен быть сильным, должен вынести это, он не мог потерпеть неудачу. Он не собирался умирать так.

Повторяя эту последовательность мыслей как мантру, он сумел спуститься по лестнице, пока Госпожа тянула его за поводок. Кадир никогда раньше не носил поводок и никогда не покидал поместье без оружия и доспеха – до сегодняшнего дня он был в первую очередь телохранителем, и только по ночам наедине иногда получал за это награду от госпожи.

Но у него не было выбора, он не мог потерпеть неудачу, снова разочаровать Хозяйку, нарушив такой простой приказ.

К удивлению Кадира, Госпожа оказалась настолько добра, что позволила ему забраться в экипаж и сесть у её ног. Такого раньше тоже никогда не случалось, слуги всегда бежали за каретой следом, и это только сильнее укрепило уверенность Кадира в том, насколько снисходительна была его Госпожа к такому жалкому бесполезному рабу. Он сидел на полу кареты и боль пронзала его каждый раз, когда экипаж слегка покачивало. Так продолжалось следующие три часа. Только решение до конца принять волю Госпожи и не опозорить её своей слабостью дало ему силы выйти из кареты и двинуться вперёд, когда та остановилась и Кадир понял, где они оказались.

Это были казармы. Казармы, заполненные воинами, которые видели, как он сражался во множестве боёв с ними или против них, которые до сих пор были вынуждены признавать его мастерство во владении мечом несмотря на то, что он был рабом, воины, для которых его уродство не имело значения, потому что они уважали его умения и даже завидовали ему иногда. И теперь его вели перед ними голого на поводке, выставляли на показ его ничтожество, заставляя двигаться в таком виде через двор, полный мужчин, многие из которых знали его.

Кадир чувствовал, что никогда больше никто из них не выразит к нему уважения за его навыки, теперь для них он навсегда будет просто шлюхой госпожи. Никогда больше он не придёт сюда тренироваться, как это случалось иной раз до сих пор, позволяя ему ненадолго забыть о том, кто он есть на самом деле.

И всё это была его вина. Он предал свою Хозяйку.

Ещё одна череда ступенек показалась перед ними, у Кадира всё онемело внутри и в то же время пылало огнём. Но он не мог потерпеть неудачу.

Кадир был так сосредоточен на том, чтобы просто идти за госпожой, шаг за шагом, что даже не заметил, что они добрались до кабинета сенешаля, пока Ракшаса не потянула поводок вверх, давая понять, что пора остановиться. Хозяйка не стала утруждать себя стуком, просто открыла дверь и вошла внутрь. С его позиции Кадир сразу увидел главу гарнизона, Фероваля, немолодого демона с заметным ожогом на лице, который иногда помогал ему тренироваться и даже бился пару раз против него. Фероваль был опытным бойцом, хотя возраст давал о себе знать. И теперь он, подняв глаза от своих бумаг, остановил долгий взгляд на голом, изрезанном шрамами теле Кадира.

Обычно, сопровождая госпожу, Кадир всегда оставался в тени, его дело было наблюдать, а не показывать себя, и его более чем устраивало такое положение вещей. Теперь же он оказался как на ладони перед человеком, чьё доброе отношения по-настоящему ценил.

Потом Фероваль заметил хозяйку и быстро встал. Выражение его лица изменилось, став елейно-заискивающим.

- Леди Ракшаса! Какая честь! Вы пришли проверить свои войска?

- Не сегодня, сенешаль. Сегодня у меня к вам другая просьба.

- Конечно, мистресс, для меня будет честью помочь вам со всем, что вы пожелаете.

- Кадир, войди, - приказала Ракшаса. Как только Кадир переступил порог кабинета, глаза Фероваля расширились от узнавания и удивления, а затем быстро сузились от отвращения. Тон Ракшасы, тем не менее, оставался мягким, почти ласковым: - Это мой похотливый волчонок. Я уверена, ты встречался с ним раньше, не так ли, Фероваль?

- На прошлогоднем турнире, госпожа, - Фероваль резко замолк и со свистом втянул воздух. Кадир помнил этот бой. Один из тех, где госпожа пожелала продемонстрировать его навыки. Конечно, тогда Кадир победил.

- Ах, да, - откликнулась Ракшаса тем временем, - помню, ты трижды поставил на него. Ты всегда разбирался в хороших бойцах.

Фероваль выглядел так, как будто в этот момент он был невысокого мнения о силе и мастерстве обнажённого эльфа, и Кадир внезапно почувствовал тень радости от того, что быть рабом означало возможность смотреть в пол до тех пор, пока не будет приказано иное.

- Я хотела бы оставить моего глупого зверёныша на твоё попечение на неделю, Фероваль.

«Неделя?» - Кадир почувствовал, что задыхается.

- Ему требуется обучение, мистресс? – Фероваль нахмурился и очертил голое тело Кадира уже другим, более профессиональным взглядом.

- Не в том смысле, о котором вы подумали, - Ракшаса улыбнулась. – Это часть моего собственного упражнения, которое я поручила ему выполнить. Я знаю, у тебя и твоих людей есть потребности, Фероваль. Бордель далеко, дом ещё дальше, а плоть слаба. Я не хочу, чтобы ему нанесли непоправимый вред, однако пока он здесь, им может воспользоваться любой, кто захочет. Его дно закупорено, но если он будет использоваться там, вы можете удалить пробку, - Ракшаса подошла к столу и положила на него небольшой предмет, которым запечатывала пряжки у Кадира на животе. – Это позволит вам расстегнуть упряжь, так что у вас всегда будет доступ.

Это не могло происходить наяву. Это должна была быть иллюзия, кошмарный сон. Это кто-то другой стоял здесь с фаллосом в заднице, готовый к использованию полком похотливых мужчин. Он спал в ногах кровати своей Хозяйки и вот-вот должен был проснуться, это просто кошмар, который должен был предупредить его, к чему приведёт уступка ложным обещаниям Марены. На самом деле его здесь не было… Кадир был эльфом, он не помнил собственных богов и никогда не взывал к Вечному Огню как все вокруг, но сейчас он готов был молиться кому угодно, только бы это оказалось сном.

- Миледи… могу я говорить откровенно?

- Конечно, - Ракшаса мягко улыбнулась.

- Вы хотите, чтобы мои люди трахали… его? Это чудовище? Полагаю, у меня есть несколько человек, которые заслуживают наказания, но оно не должно быть таким суровым. Конечно, если такова ваша воля…

- Нет-нет, - не убирая с лица улыбка, Ракшаса легко рассмеялась. – Фероваль, ты меня неправильно понял. Я ничего не приказываю ни тебе, ни твоим людям. Просто хочу, чтобы он остался тут на неделю. И просто говорю – что он в полной вашей власти, если кто-то из солдат захочет его. Я бы никогда не попыталась навязать его кому-то из своих достойных воинов, я прекрасно знаю о его уродстве. Тем не менее, я полагаю, некоторые могли оголодать достаточно. Или просто будут искать кого-то, кому можно причинить боль.

- При всём моём уважении, леди… Я не думаю, что кто-то может его захотеть, но для меня, конечно, будет честью помочь вам в этом… упражнении. Оставив его здесь на неделю.

- Замечательно. Теперь позволь мне объяснить тебе, как за ним ухаживать, - Ракшаса поставила на стол свой сундучок и отщёлкнула замочек, а затем принялась доставать оттуда склянки: семь зелий цвета охры, которых Кадир никогда раньше не видел, затем горшочек со своей особой смазкой. – Ему не понадобится ночной горшок ни для чего, кроме как для того, чтобы помочиться. Вы не должны давать ему еду или воду, так как это сведёт на нет все мои старания. Одно из этих зелий обеспечит его сытостью и выносливостью на сутки. Кроме того, как я уже сказала, мне не нужны повреждения, поэтому если кто-то захочет его использовать, ему нужно будет покрыть его и себя этим, чтобы предотвратить разрывы. Вот и всё. Через семь дней я вернусь и заберу его назад. Он должен быть целым и чистым к тому времени. У вас есть какие-нибудь вопросы, сенешаль?

Остальная часть разговора утонула в шуме крови в висках Кадира. Неделя. Он должен был держать в себе этот ужасный фаллос всю следующую неделю, если только кто-нибудь действительно не захочет его использовать. Как бы ни была унизительна сама мысль о том, что его возьмёт кто-нибудь из этих чужих людей, теперь он знал, что должен найти способ сделать себя желанным, чтобы фаллос вынули из него хотя бы на несколько минут. Он хотел встать на колени и умолять свою Госпожу забрать его домой и наказать, но Кадир знал, что такая несдержанность только опозорит его Леди. Кадир заставил себя оставаться неподвижным, когда Хозяйка передала поводок сенешалю и вышла за дверь, не оглянувшись.

Это была самая длинная неделя в жизни Кадира.

Фероваль привязал его поводок к ножке пустой койки в одной из солдатских спален – так низко, что Кадир не мог ни встать, ни сделать шаг. Ночной горшок был поставлен так близко, чтобы Кадир мог справить нужду стоя на коленях.

Сенешаль созвал всех своих людей и пока они стояли напротив, разглядывая Кадира, передал им инструкции госпожи.

Кадир знал, что он отвратителен, но всё же… Не было никого, совсем ни одного человека, кто не отреагировал бы без явного отвращения. Ни один мужчина не хотел использовать его, и возможность умолять кого-то из них представилась лишь через несколько часов, поскольку они приходили в казарму только поздно вечером. Каждый вечер к нему подходил кто-то из них, чтобы накормить питательным зельями и вылить на Кадира ведро холодной воды, потому что госпожа приказала ему оставаться чистым. Большинство из них не смотрело на него, или, по крайней мере, изо всех сил старались не смотреть.

Кадир стал забывать, какого это – не испытывать постоянной боли. Деревянное орудие в его заднице казалось теперь чем-то постоянным и вездесущим. Оно дарило ему новые ощущения, стоило только чуть шевельнуться, чтобы изменить позу, так что на второй день весь его мир сводился только к этому предмету.

На четвёртый день он подумал, что ему, возможно, наконец повезло, когда солдат, пришедший дать ему зелье, посмотрел на него с жалостью.

Тогда Кадир опустил голову на пол и действительно принялся умолять, но мужчина тут же отступил от него. Он выглядел испуганным и раздражённым, и ясно дал понять Кадиру, что хотя и жалеет его, но сняв упряжь должен будет действительно взять его сам, а он никогда бы не опустился до подобного.

Кадир смотрел на спину удалявшегося прочь воина и понимал, насколько он на самом деле отвратителен. У него была самая добрая Хозяйка, которая хотела его, несмотря на то, кем он был и каким уродливым он был. А он предал её самым жестоким образом. И тем не менее, Ракшаса не убила его и не продала, потому что знала, какая судьба ждёт его тогда. Её доброта не знала границ.

Стоя на коленях перед солдатской кроватью, Кадир мысленно поклялся быть для неё лучшим рабом, каким только можно быть, и никогда больше не давать своей Госпоже повода сожалеть о том, что она им владеет. Он мог только надеяться, что Ракшаса внезапно не решит просто оставить его гнить здесь навсегда.

Его молитвы были милосердно услышаны, и Госпожа вернулась, пунктуальная, как всегда, на седьмой день. Между ними не было сказано ни слова, кроме положенного:

- Хозяйка… - и прикосновения лбом к полу.

Но как только они вернулись в карету, выражение лица Ракшасы смягчилось и в глазах появилось сожаление, её пальцы принялись перебирать длинные тёмные волосы раба, Кадир жадно потянулся навстречу её тонкой руке.

- О, мой глупый волчонок. Мне так жаль… Фероваль сказал мне, но я не ожидала… Я хотела проучить тебя, хотела, чтобы ты понял, что очень немногие захотят тебя, но я не ожидала, что никто из них не согласится даже прикоснуться к тебе. Ни один… Я бы не оставила тебя там так надолго, если бы знала, волчонок, прости.

Её доброта сломила Кадира так, как не удалось бы ни насилию, ни страху. Мягкий голос проникал под кожу, и глухие рыдания вырвались из груди против его воли. Ракшаса потянула его за волосы, поднимая на ноги. Кадир сгорбился в тесном пространстве маленького экипажа. Ракшаса наконец прикоснулась ключом к его ремням и распустила упряжь.

- Я больше не хочу наказывать тебя, мой маленький глупый зверёк. Я собиралась сделать это после того, как закончится твой урок, но я не думала, что этот урок окажется так суров.

Фаллос внезапно покинул его тело – более резко и болезненно, чем, должно быть, хотела его добрая госпожа, потому что в этот момент карету тряхнуло. Кадир со стоном упал на колени своей Хозяйки, но госпожа простила ему даже это. Она быстро обмакнула палец в горшочек со своей чудотворной смазкой и вставила его в Кадира без всякого сопротивления. Последовал второй палец, затем третий. Каким-то образом Ракшасе удалось расположить его так, что Кадир теперь стоял на коленях на полу кареты, положив руки на скамью, а его Хозяйка позади него уже приподняла юбку и мягко активировала эстар.

Почувствовать нечто принадлежавшее госпоже на входе в своё тело было благословением, её слова успокаивающим бальзамом скользнули Кадиру в уши:

- Всё в порядке, мой маленький волчонок, я хочу тебя. Мне не всё равно. Я даже не могу дождаться, когда вернусь домой, чтобы показать тебе, что ты всё ещё нужен. Ты сейчас слишком растянут, но не волнуйся, волчонок, у меня есть заклинание, которое сделает тебя таким же тугим, каким ты был раньше, как только мы вернёмся домой.

Эстар госпожи полностью вошёл в его тело, одна её рука придержала Кадира поперёк живота, давая ему близость, которой он так жаждал всю прошедшую неделю. Облегчение затопило его сердце. Ракшаса хотела его. Не имело значения, что больше никто его не хотел. Его хозяйка хотела его. Не было ничего, чего бы он не сделал для своей доброй Госпожи. Слёзы текли по его лицу, боль мешалась с сожалением и облечением.

- Мне так жаль, Хозяйка, мне так жаль… - беспорядочно бормотал Кадир, опустив голову в пол.

- Тихо, волчонок. Я знаю. Ты прощён, - прошептала Ракшаса, притягивая его к себе и почти касаясь губами уха. – Приди ко мне, мой любимый непослушный зверёк. Прикоснись к себе и будь готов кончить со мной, когда я прикажу. Покажи мне, как сильно этого хочешь.

Кадир подчинился, стремясь угодить. Столь очевидная нежность Хозяйки смягчала его боль и действовала мощнее любого возбуждающего зелья. Он никогда бы не предал свою добрую госпожу, если бы знал, как сильно она заботится о нём. Это было всё, о чём он когда-либо мечтал. Он покачивался в такт толчкам своей Хозяйки, боль потеряла значение, он во всю дрожал от потребности и желания к тому моменту, когда Госпожа откинулась назад в оргазме и приказала ему, наконец, кончить.

Пробуждение было настолько дезориентирующим, что первые несколько секунд Кадир вообще не осознавал, где находится. Затем воспоминания нахлынули на него. Он давно похоронил в памяти то, что Завайна теперь заставила его пережить по-новой. Он не смог бы стереть это так же, как Ракшаса стёрла воспоминания о его детстве, но по крайней мере он оставил эту часть своей жизни так глубоко на тёмном дне своей души, что ему почти удалось обмануть себя, убедить в том, что для Ракшасы он был просто телохранителем и никем больше.

Завайна подняла это со дна и заставила плавать на поверхности. Теперь Кадир чувствовал, что никогда больше не сможет так обманывать себя. Он был добровольной шлюхой демоницы, которая владела его телом, и тогда это казалось ему нормальным, потому что он знал, что никто другой никогда не захотел бы его, никто другой никогда бы не побрезговал прикоснуться к нему.

Это заставило его по-новому посмотреть на всё, что произошло с ним в последние месяцы – с тех пор, как он оказался в доме Нар-Шах.

Новая госпожа явно оценила его навыки бойца, она брала его с собой, но лишь в самом начале обменявшись с ним парой слов, теперь по большей части насмехалась над ним. Кадир не питал иллюзий, он понимал, что у него, простого раба, нет оснований надеяться, что она вообще когда-нибудь с ним заговорит.

Но Кадир видел и то, что Аника относится к своим мужчинам не так, как это делала Ракшаса. Она редко наказывала даже тех, кого не входил в ближний круг, а если делала это, то как правило недалеко уходила в своей фантазии от того, что делали с преступниками в срединных мирах – могла поместить под замок, изгнать или казнить, но не кастрировать или отдать другим мужчинам, как это случалось с провинившимися в других домах. С теми, кто был к ней особенно близок, она даже советовалась, и редко приказывала замолчать, если они говорили без разрешения или высказывали не то, что она хотела услышать.

Её правая и левая рука – Раймир и Эштар – тоже не проявляли особой жестокости к своим.

Раймира Кадир не любил. Раймир был демоном и всё, что он делал, походило на то, как могла бы поступить Ракшаса. Но он редко решал чью-либо судьбу в доме без ведома госпожи.

Эштар же вызывал у Кадира противоречивые чувства. Он слишком напоминал ему Фероваля, хотя умом Кадир и понимал, что у этих двоих едва ли есть что-то общее, кроме любви к военному делу и заботы о своих воинах. Кадир знал, насколько обманчива эта забота, и не хотел обмануться второй раз.

Но хотя Кадир видел, что дела в новом доме обстоят не так плохо, у него ожидаемо не завелось здесь друзей. Он всегда оставался один. Эштар был едва ли не единственным, кто вообще с ним говорил, но Эштар был его командиром. Кадир уважал его, но понимал, что в любой момент должен быть готов выполнить любой его приказ.

В старом доме он почти всегда был рядом с госпожой и редко искал чьего-либо ещё общества. Он привык, что слуги отталкивают его, а с тех пор, как ему преподали выуженный на поверхность Завайной урок, перестал посещать и гарнизон. Похоронив воспоминания о том, что ему так хотелось забыть, он забыл и о том, почему всегда оставался одинок. Люди боялись его. Люди испытывали отвращение к нему. Особенно те, кто знал, что сделала с его телом Ракшаса. Кадир с трудом избавился от желания назвать её «Хозяйкой».

Очевидно, что каким бы другим ни было место, где он жил, он ничуть не изменился сам. И люди также испытывали отвращение, находясь рядом с ним.

Сознание Кадира достаточно прояснилось, чтобы он попытался осознать, где находится.

«Завайна», - зацепился он за мысль. «Был бой».

Но кругом царила тишина, не было слышно ни воинских выкриков, ни лязга оружия, ни шелеста заклинаний и шёпота магов.

Кадир осторожно пошевелил руками и обнаружив, что не связан, выдохнул с облегчением. Это значило, что его отряд, скорее всего, одержал победу. Он лежал, скрючившись, на боку, и плечо пульсировало болью. Следующим, что Кадир обнаружил, была неприятная влага на его штанах.

Поняв, что могло послужить причиной её появления, Кадир протяжно и яростно застонал.

- Ты как? – голос Эштара раздался где-то совсем рядом, и сильная рука попыталась перевернуть Кадира на спину. Кадир попытался отмахнуться и тут же схватился за виски, когда от резкого движения голову пронзила боль. – Похоже, не очень хорошо, - заключил сенешаль. – Аника… - он отвернулся куда-то в сторону, к счастью, очевидно, не успев заметить пятна на его штанах.

«Приди ко мне», - Ракшаса сказала это всего лишь в его голове, но магия слов подействовала на его тело и наяву. Результаты её команды явственно обволакивали его обмякший член. Он лежал, перепачканный в собственной сперме, на глазах у всех, кто пока ещё ничего о нём не знал, и кто мог если не назвать его другом, то, по крайней мере, до сих пор уважал за его навыки.

Он сделал это во время битвы, когда должен был быть впереди и защищать их.

История повторялась. Опять.

Кадир сделал глубокий вдох. Он всегда держался на расстоянии от остальных. Так? Ведь так?! Ему надо просто делать это также как всегда, и они ничего не заметят, да?

- Не могу поверить, - заливистый низкий смех демоницы раздался совсем рядом. Конечно. – Удачная сделка, что ты предложил этой стерве? Что ты полежишь в сторонке, пока мы тут дерёмся, в обмен на кучу оргазмов?

Кадир негромко зарычал и залился огнём до самых кончиков острых ушей.

- Тебе никто не показал, где находится бордель? Раймир, как по мне, это твой недосмотр.

Теперь они, блядь, все трое сгрудились вокруг него. И все трое пялились на него. И Кадиру оставалось только радоваться, что Алексиус остался торчать где-то в стороне, хотя, как он подозревал, маг не упустит случая потом обо всём разузнать.

- Тебе действительно нужна была магия, чтобы кончить? Или просто очень хотелось попробовать сделать это в разгар битвы?

Демоница всегда оставалась демоницей. Кадир подумал, что, возможно, не так уж расстроился бы, если бы она не пережила этого боя.

- Если ты снова окажешься в беде – загляни ко мне, я поделюсь парочкой игрушек, которые скрасят твой досуг.

Кадир готов был начать зеленеть.

Аника, не прекращая комментировать его состояние, присела на корточки возле эльфа и коротко взяла в руки его лицо, внимательно вгляделась в зелёные глаза, как будто пытаясь выяснить, действует ли на него по-прежнему магия Завайны. Её прикосновения были отрывистыми и сухими, как будто она стремилась сократить контакт до минимума.

Кадир её понимал.

Аника была единственной целительницей в этом путешествии. Она вообще была единственной целительницей, которую Кадир успел узнать в доме Нар-Шах, по крайней мере, единственной, кто покидал острова. Конечно, на архипелаге Нар-Шах было некое подобие лазарета, где, насколько знал Кадир, работали в основном обычные лекари без магических способностей. Дар целительства встречался среди демонов крайне редко. Во-первых, он просто редко попадался среди тех способностей, из которых демоны выбирали специализацию, во-вторых, даже среди тех, кто мог выбрать этот путь обучения, такой возможностью мало кто пользовался: приоритетом для демона всегда оставалась возможность защитить себя, часто даже от самого близкого окружения. В доме Аники были не только демоны, но и эльфы, и люди, но последних она никогда не брала с собой во время вылазок, потому что их тела считала слишком хрупкими.

Кадир не знал, как так получилось, что госпожа большого и довольно влиятельного дома всё-таки нашла время для обучения столь непопулярной профессии, и теперь не знал, радоваться ему этому или нет. Если бы Аники здесь не было, он бы как-нибудь доковылял до гостиницы, по возможности, не обращая на себя постороннего внимания. Теперь у него была надежда избавиться от этой мучительной головной боли, но расплатой за это должно было стать всеобщее внимание и насмешки.

Кадир сделал глубокий вдох и попытался напомнить себе:

«Она – твоя Хозяйка. Она может сколько захочет насмехаться над тобой».

- Я совершенно уверена, что у меня найдётся парочка по-настоящему красивых деревянных орудий, которые будут отлично смотреться в тебе. Что ты предпочитаешь – кедр или нефрит?

Кадир не думал, что когда-нибудь раньше чувствовал себя таким униженным. Все эти люди – Раймир, Эштар, даже Алексиус – были в некотором роде его соратниками. В их глазах он ещё недавно был воином, бойцом, ценным союзником. Теперь они знали, что он всего лишь ненадёжная шлюха, которая может отключиться во время боя, чтобы кончить себе в штаны.

Вечный Огонь.

Даже стоя на коленях перед Ракшасой и воя от боли, умоляя Хозяйку засунуть в него свой эстар, он всегда знал, что остаётся ценен для неё в бою. Его способности телохранителя никогда не подвергались сомнению.

Теперь он знал, что остался всё той же похотливой, беспомощной зверушкой, которую никто не стал бы терпеть рядом с собой.

Теперь им не было смысла держать его рядом даже ради его способностей, потому что каждый из них знал, что он может сделать в любой момент.

Пока Аника заканчивала творить магию над его головой и быстрыми движениями ощупывала его плечи, Кадир задавался вопросом – пошлёт ли она ещё когда-либо за ним, чтобы взять его с собой?

Раймир стоял прямо напротив него на расстоянии пары шагов и явно из последних сил сдерживал хохот.

- Аника, будь милосердна, - уже откровенно ухмыляясь, включился в разговор так называемый «старший», - если ты продолжишь в том же духе, он кончит ещё раз.

На краю зрения Кадиру показалось, что Эштар закатил глаза, но у него тоже было такое выражение лица, как будто он готов расхохотаться.

Не дождавшись, когда Аника закончит с его плечом, Кадир оттолкнул её руки и, оттолкнувшись от пола, молча встал. Огляделся по сторонам, сообразив, что ни в руках, ни за спиной у него нет меча.

Он не успел отыскать его глазами прежде чем обнаружил, что Эштар наклоняется за его клинком и протягивает его эльфу. Кадир пользовался двуручным мечом и все, кто видел это в первый раз, обычно удивлялись, как он со своей комплекцией справляется с оружием такого размера. Кадир знал, что Ракшаса что-то изменила в нём, и что это было связано со шрамами, но не любил этого обсуждать – тем более, что ничего по большому счёту не знал.

Меч Эштара, на самом деле, был меньше, потому что он использовал ещё и шит, которым в бою прикрывал госпожу, но сейчас он поднял оружие эльфа настолько легко, что Кадир ощутил себя окончательно беспомощным рядом с этими двумя крупными мужчинами и насмешливой демоницей.

Кадир смотрел на свой меч в чужих руках и молчал. Он хотел заговорить, бросить колкость в ответ на насмешки демоницы, но не смог. Кадир чувствовал, что если скажет хоть слово, то окончательно сломается, и последнее, чего он хотел, это чтобы кто-нибудь из них узнал об этом. Узнал всю правду о нём.

Никто никогда не хотел его, кроме леди Ракшасы, но это не изменит того, что Кадир убьёт её, если им доведётся встретиться ещё раз. После этого не останется вообще никого, кто не брезговал бы прикоснуться к нему.

И всё же это лучше, чем оставаться шлюхой, которой он всегда был. Это гораздо лучше, чем быть злобной комнатной собачкой, которая способна дать погибнуть своим друзьям или убить их по одному приказу настоящей Хозяйки. Он больше никогда не вернётся туда, в тот мир, осколком которого был недавний сон.

- Прекратите, - с трудом расслышал он отрывистый приказ Эштара, ножом разрезавший затянувшееся хихиканье Аники, и понял, что меч давно уже у него в руках. Выдержки Кадира не хватило даже на то, чтобы сказать «спасибо», командиру, который вообще мог ему не помогать. – Никогда не сталкивались с магией очарования?

- Никогда не видели, чтобы она работала так эффективно, - откликнулась Аника, несмотря на сопротивление Кадира, снова останавливаясь у него за спиной и продолжая прощупывать магией плечо.

- В следующий раз я бы тоже не отказался от такой магии, - впервые с начала разговора прозвучал голос Алексиуса. Кадир прекрасно понял, что маг сознательно пытается увести разговор в сторону, но от этой жалости, как и от попытки Эштара, Кадиру стало ещё более мерзко от себя самого.

- Сколько ценных идей у моего окружения, - ехидно заметила Аника. – Послушаю ваши фантазии ещё с четверть часа и начну пробовать на практике.

- Ани, - перестав смеяться, Раймир серьёзно посмотрел на хозяйку, - если мы не собираемся исследовать трупы, нам пора бы идти.

Аника, казалось, задумалась.

- Проверь родовые знаки и будем возвращаться домой.

Хихиканье не становилось тише – ни пока Аника с Раймиром обыскивали трупы, а Эштар с Кадиром стояли в дозоре, ни потом, когда весь отряд двигался по улицам небольшого викторианского городка, в котором Аника в своих кожаных брюках и шляпе с огромным чёрным пером выделялась среди местных порядочных дам как бельмо на глазу у дракона.

Анику явно забавляло внимание, Кадир знал, что демоницы при желании умеют отводить глаза, но Аника ни разу не прибегла к такому колдовству. Мужчины шли, обступив её со всех сторон, как и положено свите, скрыв крылья и другие нехарактерные для этого мира признаки под магической иллюзией, которую наложила госпожа. Вопреки обыкновению, впереди всех двигался Раймир. С тех пор, как оказался в отряде, Кадир обычно брал эту обязанность на себя, потому что эльфийские зрение и слух давали ему возможность первым заметить угрозу. Эштар всегда шёл рядом с госпожой, чтобы прикрыть её щитом. Алексис – сзади, как и Аника, он не имел желания в случае атаки оказаться сразу в гуще боя.

Позиция Раймира на самом деле бывала разной. Кадир знал, что демоны с рождения имеют способность к одному из направлений магии, но чтобы развить его, используют камень души. Новый камень души можно было завести только раз в сотню лет, либо разрушив прежний, но разрушение самого первого камня было чревато крайне печальными последствиями – вплоть до полного бессилия и безумия. Ещё одним недостатком такого подхода было то, что с собой можно было иметь только один камень, остальные оставались на Архипелаге под надёжной охраной. Аника владела стихийной магией и магией исцеления, и никто не знал, какой камень был у неё первым, но в этом путешествии у неё мог быть только один, и без опеки мужчин она оказалась бы абсолютно беззащитна.

Кадир знал и то, что два камня Раймира – это боевая магия, включающая магические доспехи и атаки ближнего боя, и тёмная, близкая той, что оставила дома Аника. Все знали, что Раймир не любил этот второй камень, и никто не знал, был ли у него третий.

Кадир подозревал, что пока Аника не сделала его своим телохранителем, Раймир выполнял для неё те же функции, что теперь эльф, и подспудно в любой момент был готов к мести со стороны старшего мужа, но до сих пор Раймир никак не проявил интереса к этой проблеме или желания вернуть своё место. Это был первый случай, когда он заменил впередиидущего Кадира, и то потому что Кадир сам замешкался и интуитивно попытался отступить в тень, когда они двинулись в путь.

Тень не спасала.

Звонкий голос хозяйки то и дело высказывал предположения о том, каким заклинанием можно заставить мужчину кончить во время боя.

Справедливости ради стоит заметить, что это мало отличалось от её обычного поведения, потому что если в дороге она не пикировалась с Алексиусом по поводу магических теорий и не насмехалась над Кадиром, то на пару с Раймиром выдумывала новые способы провести время ночью, от которых у Эштара неизменно краснели уши. Теперь Аника, похоже, нашла способ совместить все эти три темы для разговора.

Кадир молча шёл в заднем ряду и молил всех забытых богов чтобы те сманили её мысли в другую сторону. Изысканные и явно выдававшие практический опыт реплики другого эльфа как будто бы работали на это, но всё равно не помогали.

В отдельные моменты Кадир почти мечтал, чтобы на них напал ещё кто-нибудь, но этого так и не произошло.

Спустя примерно сорок минут пути они оказались у дверей постоялого двора и стали расходиться по своим спальням.

В чём Анике было не отказать, так это в том, что она никогда не скупилась на содержание своих спутников. Даже если кто-то из мужчин по факту проводил ночь в её спальне, она всегда снимала столько лучших номеров в гостинице, сколько там находилось, и каждого размещала в отдельных апартаментах. Поначалу попав в её дом Кадир предполагал, что будучи телохранителем будет как и прежде проводить ночи в спальне хозяйки, только, как он думал, не в изножии кровати, а на полу, потому как больше он не был «любимым», а был просто «рабом». Однако Аника сразу же пресекла эту практику, твёрдо заявив, что её спальня достаточно безопасное место, чтобы она отдыхала там одна. Новому телохранителю выделили одну, но большую комнату по соседству, чтобы он всегда был в пределах досягаемости, но по факту Аника ни разу к нему не обратилась и впервые позвала, только когда потребовалось покинуть Бездну.

До того Кадир никогда не бывал за пределами Бездны. Ракшаса не путешествовала так далеко, предпочитая безопасно проводить время в знакомом мире Нижних Островов. Но у Аники всегда было много дел в других мирах, и она всегда брала с собой в путешествие несколько доверенных людей. Её предпочтения в компании были очевидны, но у сенешаля, судя по всему, было слишком много дел в гарнизоне, чтобы сопровождать её каждый раз, и у Раймира тоже были какие-то не до конца понятные Кадиру дела как внутри дома, так и за его пределами. Никто, кроме, возможно, Аники, не знал точно, чем занимается этот демон, но временами он надолго отлучался с Архипелага. Как предполагал Кадир, ради подобных случаев Аника и решила ввести в ближний круг ещё одного бойца.

В тот вечер Кадир впервые был рад, что госпожа не настаивала на том, чтобы держать его рядом с собой. Его комнаты, по счастливой случайности, находились в дальнем крыле постоялого двора, и едва вся компания оказалась внутри, и Аника разрешила всем идти отдыхать, Кадир с радостью скрылся в своей спальне.

Он тут же запер дверь и первым делом сорвал с себя испорченные брюки, за ними на пол отправились меч, доспехи и рубашка. Кадир почти бегом подскочил к кровати, где с утра остался глиняный кувшин с водой, и тряпкой для меча принялся отчищать себя. Он потерял счёт времени и опомнился, только когда закончилась вода. Следовало позвать служанку, чтобы наполнила ему настоящую ванну, но Кадир ещё не привык пользоваться чужими услугами, а сам по-прежнему чувствовал себя слишком потерянным, чтобы спускаться за водой. Он просто рухнул на кровать и постарался уснуть, даже не подумав выйти к ужину.

Уже поздним вечером, когда можно было надеяться, что все спутники разошлись по спальням, Кадир встал с кровати и при помощи гостиничной прислуги приготовил себе ванну. Он не умел нагревать её так, как это мог бы сделать любой другой в отряде, но Кадир точно не стал бы никого просить, и в конце концов, он достаточно привык мыться в холодной воде, когда жил в доме Ракшасы.

Только искупавшись и всё ещё дрожа от холода, он всё также голый снова опустился на колени у той же бадьи и принялся отстирывать брюки. Когда закончил начатое, Кадир чувствовал себя ещё более мерзко, чем днём. Он с отвращением отбросил с горем пополам очищенную вещь и вернулся в кровать. Кадир был слишком вымотан, чтобы разжигать очаг, и он никогда не обращал внимания на такие мелочи, как отсутствие тепла, но в эту ночь ему оказалось особенно холодно спать, а когда погружался в сон, он то и дело снова видел себя на коленях у ног Ракшасы, давно подавленные воспоминания всплывали на поверхность одно за другим. Вот он на коленях посреди двора вылизывает ноги своей хозяйки, в то время как другие рабы изо всех сил стараются не смотреть на представление. Вот он стоит на арене, тяжело дыша после недавней победы и несколько бесчувственных тел лежат кругом него, всё это лучшие бойцы знаменитых домов с Нижних Островов, их хозяйки – главные соперницы Ракшасы, и все они повержены его мечом. Другие леди привели на турнир множество рабов, но Ракшасе потребовался только он. И затем его Госпожа вознаграждает его, приказывая встать на колени. Она вдавливает его голову в окровавленный песок, так что Кадиру кажется, что он может задохнуться, а потом с тихим шипением активирует эстар. Она берёт его почти сухим на глазах у всех. В тот раз она не разрешила ему кончить, но он был так благодарен своей госпоже за то, что она хотела его, хотела настолько, что не стеснялась показать это всем… Были и другие воспоминания, которые он старался забыть. Наяра – первая ученица Ракшасы, любила развлекаться иначе. Пока первой леди не было рядом, она затыкала его чем-то, так что снаружи виднелся пушистый длинный хвост, давала в зубы ремень и выставляла в конюшне, говоря, что это выставка лошадей. Она не давала ему есть, разрешая только пить воду из ведра для других коней. Воспоминания скручивались в тугой водоворот, путались, превращаясь в кошмары, и теперь он видел госпожу Анику с огромным деревянным орудием в руках. Раймир стоял рядом и хохотал, наблюдая, как он раздвигает перед ней ноги и позволяет вставить это в себя. Завайна нашёптывала ему обещания, упрекая за то, что он сделал неправильный выбор, и все убитые им по приказу любой из хозяек смотрели на него с упрёком из темноты. Потом Аника снова смеялась и гладила его по голове, потому что Кадир снова стоял на четвереньках, но уже перед ней. Она называла его забавным зверьком, но выражение её лица быстро сменялось презрением, когда он выпрямлял спину и вставал на колени. Она смотрела на его изуродованную шрамами грудь и спрашивала у кого-то, не получится ли вернуть эту жуткую тварь в прежний дом. И сенешаль Эштар стоял там со своими белыми крыльями и молча кивал.

Кадир проснулся только следующим вечером, весь в холодном поту. Его тело болело, как будто начиналась лихорадка. Наяра и Ракшаса сейчас были пленены, скорее всего их держали взаперти в разных темницах. Они нажили себе куда более серьёзных врагов, чем один жалкий раб, и в итоге за это поплатился весь дом.

Кадир должен был благодарить Вечный Огонь и забытых эльфийских богов за то, как благосклонна оказалась к нему судьба – даже если бы теперь он снова спал на полу в казарме, он всё ещё был жив. Его не отправили в тюрьму следом за хозяйкой, его не казнили и не продали в лабораторию, как сделали бы с любым другим рабом, не справившимся со своими обязанностями так сильно, как он.

Госпожа Аника поинтересовалась его навыками, когда взяла его в дом, и дала ему занятие, которым он владел. Она даже приблизила его к себе, вместо того чтобы отправить в казармы и оставить там «тренировочным рабом».

Кадир должен был радоваться. Но он не мог. Ненависть тягучим спрутом разливалась по его венам. Лёжа в широкой кровати, больше пригодной для одного из мужей, а не для раба, тяжело дыша и глядя в потолок, Кадир тщетно пытался убедить себя в том, что Аника до сих пор была к нему добра. Что Аника, приказавшая вернуть его в прежний дом – всего лишь сон. Аника ни разу за всё время не указала ему его место и не причинила ему боль. Иногда, когда её насмешки не были слишком злыми, ему даже казалось, что она, как будто бы… флиртует с ним? Кадир тут же напоминал себе, что был всего лишь рабом. Что если бы госпожа захотела, она бы просто взяла его. И если она не сделала этого до сих пор, то лишь потому, что он слишком уродлив, чтобы её заинтересовать.

Стук в дверь повторился, и лишь теперь Кадир понял, что стало причиной его пробуждения – стучали явно не в первый раз. Он поспешно встал, тут же пошатнувшись на ногах, закутался в одеяло, чтобы не демонстрировать пришедшим ни свою изуродованную грудь, ни своё истощённое тело, и быстро подошёл к двери – все здесь кроме гостиничной прислуги статусом были выше него, и как бы он ни был болен, не имел права игнорировать какой-то их запрос.

- Кадир… - когда дверь открылась, Эштар замер на пороге с занесённой для удара рукой. – Слава Источнику. Ты не вышел с утра. С тобой всё в порядке? – Эштар нахмурился, но в коридоре царил полумрак, и не будучи эльфом, сенешаль никак не смог бы разглядеть ни дрожи в плечах раба, ни - к стыду Кадира – подсыхающих следов слёз на его щеках.

- Всё… хорошо… господин, - сдавлено отозвался Кадир. Выучка требовала назвать Эштара сенешалем, в отличии от дома Ракшасы теперь это означало бы, что Эштар – его прямой командир. Но Эштар не любил, когда к нему обращались по званию. В окружении Аники так его называл в основном Алексис, Раймир с Аникой – только иногда. У Кадира было чувство, что Эштар воспринимает это как насмешку, и не хотел бы сам так его оскорблять. Однако в отличии от всех остальных Кадир не имел права и называть его по имени, и это каждый раз слегка сбивало его.

Эштар рассеяно кивнул, продолжая разглядывать в полумраке его лицо.

- Если это последствия заклятья, возможно, стоит позвать Анику? – предложил он.

Кадир поспешно замотал головой, от чего та тут же закружилась.

- Если я нужен, то немедленно буду внизу, господин.

Эштар почему-то нахмурился ещё сильней, но никак это не пояснил.

- Нет, не нужен, - сказал он вместо этого. – Аника хочет выйти пройтись. Просто решил предупредить тебя, если вдруг ты проснёшься один.

Кадир открыл было рот, но тут же закрыл. Какой бы странной или неправильной не казалась ему ситуация, решать было госпоже.

- Как скажете, командир.

Эштар коротко кивнул и, отвернувшись, пошёл к лестнице.

Кадиру было несколько неловко, всё ещё чудилось что-то неправильное в этом разговоре, но его так сильно трясло, что едва ли были силы стоять. Он поспешно закрыл дверь и вернулся в кровать.

Доброта Эштара смутила его, заставила растеряться. Он этого не понимал. Кадир знал, что он раб, и что он здесь, чтобы они могли использовать его – каким бы способом они не предпочли это делать. И знал также, что нет таких повреждений, которые не смогла бы исправить магия Аники, а значит не было никакого смысла беречь больного раба.

Он какое-то время повертелся в кровати, тщетно пытаясь понять, что произошло, и в конце концов снова погрузился в тяжёлый, вязкий сон.

На следующее утро он проснулся заметно более бодрым. И хотя ему всё ещё не хотелось встречаться ни с кем из спутников, видевших его слабость накануне, оставаться в душной тёмной комнате, постоянно погружаясь в воспоминания, хотелось ещё меньше. Потому он заставил себя одеться, застегнуть доспехи и спуститься на первый этаж в общий зал.

Вся компания сидела за большим столом возле камина – точнее, это были несколько столов, составленных вместе, видимо, специально ради них. Кадиру всё ещё было странно садиться за стол к хозяевам, Ракшаса приказала бы ему стоять на коленях возле её ног или у неё за спиной и возможно, если бы была в настроении, иногда давала ему кусочки еды с рук.

Однако Аника завидела его издалека и тут же махнула рукой официантке, требуя ещё один прибор. Не оставалось никаких вариантов – это было для него, и подойдя к столу, Кадир занял свободный стул. Теперь Кадир заметил, что кроме их полевой группы здесь же присутствует вторая девушка – Мейра.

Мейра была ученицей Аники, но, как подозревал Кадир, этот статус был скорее формальным. Интересы двух леди очень сильно разнились, когда дело доходило до магии. Аника любила всё зрелищное, и с ворчанием, но без раздумий брала на себя роль целительницы. Мейра совсем не владела ни тем, ни другим, так что Кадир не представлял, чему Аника могла её учить. Мейра любила оружие, интриги и яды. Она развивала свои способности к магии в направлении связи и иллюзий, и насколько знал Кадир, у неё пока была только одна специализация.

Мейра происходила из одной из уничтоженных демонических семей и скорее находилась при Анике под защитой, но в то же время статус ученицы позволял ей быть распорядительницей в доме и вторым после Аники лицом.

Кадир с трудом мог бы описать своё отношение к этой девушке, кроме того, что она была демоницей – и это уже значило достаточно, и она была менее откровенной в своей любви к боли, чем Наяра. Иногда она казалась почти мягкой, но в другие минуты в её глазах сверкало нечто опасно похожее на смазанную ядом сталь.

- Доброе утро, красавчик, - первой отметила она его появление. – Мы боялись, что ты не придёшь. Раймир сказал нам, что при должной подготовке мужчина может кончать без перерыва два дня подряд… У тебя оставалось ещё почти двенадцать часов.

Аника хрюкнула в кулак, однако зелёные глаза её задорно блестели, когда она смотрела на вновь прибывшего, и демоница явно не слишком старалась спрятать веселье.

- О, но это так, - уверенно отозвался Раймир. – Знаешь, если парень готов кончить даже в бою, это о чём-то да говорит.

Кадир испытал огромное желание выхватить меч и броситься прямо на него – и наплевать, что потом его, скорее всего, всё-таки убьют.

- Я знаю одно очень подходящее заклятье, - подал голос Алексис и с подозрительной многозначительностью пошевелил в воздухе пальцами, позволяя искоркам электричества пробежаться по их кончикам. – Но даже мне нужно подойти вплотную, чтобы его использовать. Завайна определённо превзошла нас всех.

- Это точно, - подтвердила Мейра, - до сих пор даже Анике не удалось возбудить этого хмурика.

- Аника просто не слишком старалась, - старшая демоница высокомерно сверкнула глазами на подругу.

У Кадира напрочь пропал аппетит. Если бы он чувствовал себя достаточно свободным, чтобы встать и просто уйти, он бы так и поступил.

- Поспорим, что ты не заставишь его кончить, глядя на рукоятку его огромного меча?

Кадир почувствовал, что ещё мгновение, и он возненавидит даже собственный меч. Захлёбывающийся смех Аники подтвердил эту мысль.

- Источник, вы можете хотя бы за завтраком поговорить о чём-то другом? – непривычно мрачный голос Эштара оборвал хихиканье демониц на полуслове. На мгновение в поле зрения Кадира попал приоткрытый рот Раймира, который явно собирался выдать какую-то колкость, но Мейра его опередила.

- Точно. Хотите расскажу о яде, который мне вчера привезли? Он на вкус прямо как молочный шоколад.

- Спасибо! – коротко откликнулся Алексис и со звоном отодвинул от себя чашку какао.

- Чего ты так боишься? – поинтересовалась Аника, ласково глядя на мага. – Яд – это же не таракан. Как он может испортить аппетит?

- Ещё пять минут и тут вообще никто не захочет есть, - теперь и Раймир отодвинул свою тарелку подальше.

- Теперь у нас соревнование, кто вспомнит за едой самую большую мерзость? – поинтересовался Эштар.

- Хочешь подключиться? – предложила Аника. – Хотя мне всё равно есть чем тебя покрыть.

Эштар ответил очень спокойным взглядом.

- Ну же, мы ждём, - поторопил Раймир.

- Ладно… - мрачно откликнулся Эштар. – Склизкие демоны из болот в мире Бавир.

- Фуу! – Мейра демонстративно отпихнула тарелку.

- Мокрые от спермы штаны, - коротко откликнулась Аника, глядя прямиком своему сенешалю в глаза.

Новый взрыв хохота потряс зал. Кадир испытал абсолютно непреодолимое желание провалиться под пол.

Когда после завтрака Аника озвучила желание видеть его в команде, которая вместе с ней направится осматривать местное «священное место», Кадир был готов расплакаться от радости от того, что она вообще ещё видит в нём бойца.

На краю сознания промелькнул вопрос, который он пытался задать самому себе: почему она до сих пор не наказала его за то, что произошло? Мелькнул и исчез, потому что Аника не была Ракшасой – напомнил он себе. Аника не наказывала почти никого.

Разумеется, он кивнул в согласии и стал ждать, когда она соберёт вещи, чтобы последовать за ней.

С ними шли Мейра, которая, видимо, прибыла разобраться в недавнем нападении, и Раймир. Это был не самый приятный для Кадира состав, но ему не из чего было выбирать.

Священные места были точками, в которых миры в наибольшей степени сливались между собой. В этих точках наиболее вероятно было возникновение портала, и потому для демонов, чьё влияние основывалось на власти в срединных мирах, эти позиции имели то же значение, что и горные перевалы для сухопутных армий.

Демоны и ангелы издавна конкурировали друг с другом за домены – отдельные участки миров и целые миры, которые можно было взять под контроль захватив все «священные места». Разумеется, для этого клан должен был иметь достаточно воинов, чтобы установить стражу и образовать новый форпост – а залогом получения новых воинов была власть над новыми доменами.

Ракшаса мало внимания уделяла подобным перипетиям. Кадир даже не знал до конца – каким количеством внешних доменов она владела за пределами Бездны. Возможно, впрочем, это просто были не те вопросы, которые она стала бы обсуждать в присутствии раба.

Аника подходила к этому делу с большим любопытством и вкладывала много сил в то, чтобы развивать влияние своей семьи, но она, как правило, старалась выбирать пустые домены, а не отбивать у других кланов уже завоёванные. Это требовало предварительных исследований новых миров, но в этих вопросах Аника умела ждать.

Хотя она наверняка могла бы послать с поручением группу солдат, когда новый мир действительно удавалось отыскать, она с увлечением отправлялась осматривать его сама, и Кадир видел, как горели при этом её глаза. Анике действительно нравилось это занятие. Она не боялась стычек с другими демонами, её веселили битвы, но Аника не любила расхлёбывать их последствия. Именно поэтому она обычно брала с собой только небольшой отряд: каждый следующий присоединившийся к группе боец делал более заметным магический след, который тянулся из Бездны следом за ними, а значит, повышал шанс, что кто-то, кто тоже хотел бы завладеть новым доменом, отследит эту связь.

Очевидно, её всё же заботило то, что кто-то заинтересовался нынешним миром одновременно с ней и всё время, пока они двигались к окраине города, Аника обсуждала это с Мейрой и Раймиром, так что Кадир успел успокоиться и порадоваться тому, что о нём забыли.

Кадир понял, насколько он ошибся, когда смог от людских очагов остался позади, и демоница глубоко вдохнула свежий воздух приморского побережья. Храм, который, очевидно, был их целью, виднелся далеко впереди.

- Демоны… - коротко и тихо заметил Раймир, вглядываясь вдаль.

- Если там опять будет какая-нибудь ментальная сука – я иду впереди, - со смехом откликнулась Аника. – Я просто обязана попробовать это на себе. Кадир, насколько это было приятно по десятибалльной шкале?

И Кадир понял, что снова началось.

- Просто интересно, почему меня никогда не берут в плен эти ментальные сучки? Раймир, с каким кланом надо поссориться, чтобы ко мне подослали такого же, но мужика?

Шёл третий день обхода священных мест. Раймир закатил глаза.

Давешнее происшествие явно не давало Анике покоя больше, чем любые неприятности, которые могли случиться с ними в пути.

- Теперь я понимаю, почему ты так ненавидишь демониц, Кадир. Они слишком редко используют свои ментальные атаки на тебе?

Кадир готов был её убить. Ему с большим трудом удавалось помнить, что Аника – его госпожа. Он даже начинал сомневаться, подвергала ли когда-либо Ракшаса его такому долгому унижению на глазах у всех.

Как ни странно, терпеть это, когда кругом было только трое демонов, оказалось легче, чем когда в отряде были Эштар и Алексис.

Алексис и сам не скупился на колкости в адрес другого эльфа. Они никогда не ладили. Но сейчас он почти не участвовал в веселье и всё время, пока Аника блистала фантазией относительно методов получения оргазмов в сражении, молчал и держался в стороне.

Эштар выглядел откровенно напряжённым. Кадир знал, что он такие разговоры вообще не любил. В его присутствии солдаты – даже демоны высокого происхождения – всегда держались сдержанно и серьёзно, сенешаль неизменно поддерживал в гарнизоне железную дисциплину. Но никто не мог поддерживать дисциплину в Анике, если бы кто-то и смог её утихомирить, то разве что Раймир, который явно не был настроен этого делать.

То, что Эштар слушает всё это, почему-то заставляло Кадира чувствовать себя ещё большим ничтожеством. Это всё ещё был один из немногих людей в отряде, кого он уважал.

На третий день всё продолжалось без перемен. А на четвёртое утро Кадира разбудил стук в дверь.

Тихонько ругаясь вполголоса и на ходу натягивая на себя рубашку, Кадир пошёл открывать и на мгновение замер, увидев по другую сторону Раймира.

Секунду он простоял озадаченный этим визитом, потом, опомнившись, коротко и неглубоко поклонился.

- Старший.

Как бы там ни было, Раймир тоже был его господином.

В доме Ракшасы не было мужей вообще, потому главенствующие места занимали только леди и её ученица, но Кадир знал, что Старший муж во многих семьях занимает второе место после госпожи.

- Ага, - Раймир как-то странно повёл бровью, как будто был не совсем доволен этим приветствием. – Вроде того.

И замолк.

Оба стояли в тишине и разглядывали друг друга. Кадир хотел поинтересоваться, что от него требуется, но согласно иерархии, ему следовало молчать, поэтому он решил просто ждать.

Раймир стоял, скрестив руки на груди. Он, как и Аника, не совсем соблюдал местную моду, но на нём всё же была белая рубашка, которая довольно странно обтягивала его чересчур мощное тело. Брюки держались на шёлковых подтяжках, которые придавали ему ещё более своеобразный вид. Эльфийское зрение никак не помогало Кадиру что-либо прочитать на его лице, казалось что-то в изгибе его бровей и губ постоянно сбивало внимание, не давая сосредоточиться и оценить его эмоции.

Раймир тоже разглядывал телохранителя.

Кадир выглядел измождённым, и это явно не могло пойти Анике на пользу. К счастью, миссия уже подходила к концу и после долгой паузы демон наконец произнёс:

- Мы закончили осматривать возможные точки перехода и установили маяки. Можно было бы закончить на этом, но Мейра посоветовала предпринять ещё одну попытку разобраться с тем, на кого работали наши конкуренты.

Кадир коротко кивнул, подтверждая, что услышал, и намекая, что ничего не понял.

- Мы с ней сходим ещё раз осмотрим поле битвы. Но у нас есть одна ниточка, - Раймир пошарил где-то за спиной и извлёк из заднего кармана брюк небольшой амулет. Кадир моргнул.

- Амулет связи.

- Так, - Раймир кивнул. Подумал и продолжил: - Аника спит, не хочу её будить. Мы с Мейрой сейчас уйдём ещё на несколько часов. Если госпожа проснётся раньше, можешь передать ей амулет? Надо проследить за тем, куда ведёт связь.

Теперь Кадир прекрасно понимал, о чём шла речь. Если артефакт связывал исполнителей с их хозяевами в Преисподней, то магический след будет вести к какой-то точке перехода. Поняв, какие координаты она связывает, позднее они смогут проследить её судьбу с другой стороны и попытаться определить, из какого дома шёл сигнал.

Кадир живо представил себе, как проснувшись Аника соберёт с собой оставшийся отряд и пойдёт разбираться с этой проблемой. И там, конечно же, будут Алексис и Эштар. И Аника будет бесконечно насмехаться над рабом, и двое людей, чьё мнение почему-то было ему небезразлично, будут бесконечно слушать эти насмешки.

- Я могу сделать это сам, - вдруг резко произнёс он, удивившись собственной инициативе. Раймир уже наполовину передал Кадиру амулет, но теперь не спешил его отпускать.

- Как это? – уточнил он. – Ты же не маг.

Кадир колебался, не желая признаваться в своих тайнах, но потом всё-таки сказал:

- Госпожа Ракшаса наделила меня некоторыми способностями. Умение выслеживать жертву по магическому следу входит в их число.

Раймир хмыкнул. Выпустил амулет, но не двинулся с места, только скрестил руки на груди, и чуть отступив назад, задумчиво смотрел на него.

В этот момент в другом конце коридора хлопнула дверь и послышался звук шагов. Сердце Кадира почему-то замерло, и он попытался напомнить себе, что Аника двигается совсем не так. Он мог бы узнать любого из них с закрытыми глазами по шагам.

- Что здесь происходит? – раздался спокойный, но немного недовольный голос Эштара чуть в стороне.

Раймир откинулся на стену и лениво обернулся на звук.

- Эш?

Все в доме говорили о том, как эти двое плохо ладят между собой, но если по голосу Эштара это ещё можно было предположить, то в интонациях Раймира сквозило скорее ленивое любопытство.

Сенешаль подошёл на пару шагов ближе и теперь, конечно же, мог видеть обоих мужчин. Он окинул оценивающим взглядом Раймира, потом внимательно осмотрел эльфа.

- Всё в порядке? – спросил, уже обращаясь только к последнему.

- Конечно, нет. Я как раз собирался его изнасиловать, а тут ты. Присоединишься?

Кадир похолодел, рука инстинктивно потянулась к рукояти меча. Перспектива не выглядела такой уж нереалистичной, и их, в конце концов, было двое. Он знал, что в других домах такое вполне возможно, и знал, что оба мужчины довольно сильны.

Эштар перевёл на демона недовольный взгляд.

- Твои шутки с каждым днём становятся всё менее смешными.

- А ты с каждым днём всё больше лезешь не в своё дело, - Раймир зевнул и блаженно закатил глаза. – Напомню тебе, белокрылый, что за такие вопросы отвечаю я.

- Ответишь, - пообещал Эштар. – Дай срок.

Раймир не впечатлялся. Вместо того чтобы продолжить выяснять отношения, он нетерпеливо кивнул на амулет, который теперь находился у Кадира в руках.

- Мейра просила разобраться с этой штукой, проследить, откуда шёл сигнал. Аника спит, я попросил Кадира передать ей, когда проснётся.

- Почему мне не сказал?

Раймир приподнял бровь и с многозначительным любопытством поинтересовался:

- А в какой спальне ты спал?

Эштар ощутимо смутился и быстро кашлянул в кулак.

- Теперь я тут, - торопливо сказал он. - Могу и передать.

- Кадир говорит, что может разобраться с этим сам.

Эштар приподнял бровь. Изучающе посмотрел на Кадира. Потом задумчиво – на дверь в спальню Аники. Только теперь Кадир сообразил, что сенешаль пришёл как раз с той стороны, и тоже начал краснеть.

- Если справится… Пусть идёт, - сказал он, снова повернувшись к двум мужчинам.

- Один? – уточнил Раймир, приподняв бровь.

- Он вроде взрослый, не должен заблудиться.

Лицо Раймира продолжало выражать сомнение.

- Ты знаешь, почему он это предлагает, - добавил Эштар.

- Ладно, - задумчиво растягивая гласные, вдруг произнёс Раймир, - Если ты так считаешь, пусть идёт. В конце концов, он твой человек.

И больше ни слова ни говоря, демон развернулся и зашагал к спуску на первый этаж.

Эштар проводил его взглядом, потом повернулся к Кадиру и по обыкновению ровно проинструктировал:

- Постарайся уложиться за два часа. Отчитаешься передо мной, я доложу госпоже.

Кадир кивнул и, дождавшись пока Эштар отвернётся, быстро вернулся в комнату, чтобы одеться.

Кадир понял, что совершил ошибку, спустя двадцать минут после того, как нашёл точку перехода и последний из пяти демонов упал перед ним, истекая кровью.

Он не был точно уверен, в чём состояла эта ошибка – в том, что проследив сигнал до расположения лагеря, он не развернулся и не отправился докладывать о находке хозяевам, в том, что не предусмотрел возможность того, что кровь демонов может взрываться… или в том, что вообще отправился сюда в одиночку.

Последний из демонов упал к его ногам и… взорвался.

До этого мгновения Кадир смутно подозревал, что всё проходит слишком просто.

Брызги горячей крови разлетелись в воздухе, осыпая открытые участки его тела – в основном лицо, потому что даже руки были забраны в кожаные перчатки. Кадир не удержал вскрика и попытался быстро стереть с себя неприятную жидкость, но было поздно.

Он понял, что с кровью что-то не так, уже через пару шагов, когда стал обыскивать лагерь в поисках чего-то, что могло бы вывести на хозяев набросившейся на него команды.

Перед глазами плыло и ноги стали ватными. Кадир пошатнутся. Нужно было уходить. И нужно было обыскать ящики, сгрудившиеся в углу. Кадир ещё раз попытался это сделать, но понял, что если продолжит – не доползёт даже до ближайшего жилья, и здравомыслие взяло верх.

Он плохо помнил, как добирался до постоялого двора. Кадир просто не знал, куда ещё мог бы пойти. В конце концов дом оставался домом, даже если он собирался прийти туда и доложить о неудаче.

Анику он завидел от входа – она сидела в общем зале во главе того же большого стола, и двое оставшихся в гостинице мужчин сидели по обе руки от неё. Это была странная компания, Кадир плохо представлял себе о чём Эштар, Алексиус и леди могли бы говорить между собой, но он едва ли успел всерьёз удивиться, когда Аника тоже заметила его и с потоком ругательств вскочила на ноги.

Кадир не понял, что произошло раньше: Аника отдала приказ, или Эштар, и даже Алексис метнулись к нему, пытаясь поддержать под руки. К его стыду, это было совсем не бесполезно – он определённо падал. От Алексиса было мало толку, если не считать помощью вялое предложение отлевитировать его на второй этаж. Кадир тихонько зарычал, приготовившись воспротивиться – если у него был хоть малейший выбор, он предпочёл бы, чтобы его не касалась никакая магия.

К его радости, Аника тут же покачала головой, лицо её выглядело задумчивым.

- Не чувствуешь? – спросила она непонятно о чём и ту же добавила: - Несите его наверх.

Всю дорогу, пока его несли – в основном Эштар, хотя Алексиус тоже подставил плечо – а Кадир пытался шевелить ногами и даже вяло доказывать, что может идти, он про себя молился, чтобы Эштар не оставил его на попечение госпожи.

- Это просто какой-то яд… - вяло шептал он. – Я уверен, это скоро пройдёт.

- Это не какой-то яд, - коротко отрезала Аника, открывая дверь своей гостиной и отступая в сторону, чтобы мужчины могли войти. – Это магия, - Аника кивнула на диван, куда Эштар, кажется, и так уже его нёс. – И пока мы не уберём её из тебя, нам нельзя покидать этот мир.

- Ани?.. – Эштар опустил эльфа и насторожённо оглянулся на неё.

Аника вздохнула и, прикрыв глаза, устало потёрла виски.

- Они выследят нас по магическому следу, - пояснила она. – Думаю, через некоторое время они заявятся сюда.

Кадир застонал сквозь зубы и стиснул кулаки. Очевидно, это была его единственная способность – предавать и приносить неудачу своим хозяевам.

- Это не страшно, - уточнила зачем-то Аника. – Свяжись с Раймиром и Мейрой и предупреди, и сами встаньте на стражу. У нас все шансы отбиться, главное - не привести их к нам домой.

Эштар коротко кивнул, и они вместе с Алексиусом вышли за дверь.

Кадир остался с Аникой вдвоём. Он с ужасом смотрел на неё, осознавая, что теперь его действительно остаётся только казнить.

- Иногда я думаю, что все мужики – дебилы, но ты, определённо особенный.

Кадир прикрыл глаза, понимая: «Началось». Даже Ракшаса никогда так красноречиво не описывала его ничтожность, как умела сделать это Аника абсолютно походя.

- И не смей отворачиваться от меня! Смотри в глаза, чтобы я знала, жив ты или уже нет!

Кадир послушно поднял веки. Глаза действительно слипались, клонило в сон и к горлу подступала тошнота.

- Пока я не разозлилась по-настоящему, дам тебе шанс: если сознаешься, кто именно тебя на это надоумил, возможно, одного из вас я не убью.

Кадир сглотнул. Он не сказал бы, даже если бы было что сказать.

- Я сам, - сдавленно произнёс он.

- О! Да неужто прямо сам?

Аника подошла к нему вплотную и, продолжая говорить, принялась быстрыми резкими движениями расшнуровывать доспех, в чём явно имела немалый опыт.

- Дай-ка я угадаю. Эштар с утра был занят более полезными вещами, а Алексиусу, кажется, на всё наплевать. У Мейры хватает других проблем. Итак, это Раймир?

Кадир испустил свистящий вздох, когда передняя пластина доспеха проскребла по ушибу на его рёбрах.

- Вечный Огонь и яйца древних богов… У тебя ещё и перелом. Не двигайся, сейчас вправлю.

Кадир напрягся всем телом. У него уже бывали переломы, в том числе рёбер, и он знал, что почувствует, когда магия рванёт кости на место.

- Расслабься! – почти прорычала Аника.

Кадир напрягся ещё сильней. Он не боялся боли, которая к тому же была неизбежна, но это был элементарный природный инстинкт.

Аника тяжело вздохнула и положила ладонь на то место у него на боку, где во всю наливался огромный синяк.

Кадир почувствовал, как по телу мягко разливается тепло, и боль, на которую он перестал обращать внимание ещё в середине пути, заметно ослабла. Взгляд Аники стал серьёзным.

- Сейчас, - сказала она и резко потянула.

Кадир выдохнул, только благодаря опыту и выучке не позволив себе вскрикнуть, но к его удивлению, боль была совсем мгновенной, и за ней тут же последовали мягкие волны целительной магии.

- Спасибо… Хозяйка, - Кадир с трудом заставил себя выдавить последнее слово, хоть и знал, что это было правильно. Госпожа действительно более чем позаботилась о нём, и он абсолютно этого не заслужил. Он должен был хотя бы попытаться дать ей понять, насколько это оценил.

- Кто бы сомневался, что чтобы добиться от тебя вежливости, придётся раскрошить тебе пару костей, - Аника коротко зыркнула на небо исподлобья. – Чтобы ты не записал меня в изверги, объясняю: кровь шайтаров модифицируют, чтобы даже после смерти бойцы дома Лакс могли нанести вред врагу. Это делается с помощью магии, но по своей сути это по большей части яд. Она впитывается в тело жертвы через поры, конкретные рецепты меняются год от года, так что я не знаю точно, какой эффект на твою отравленную кровь произведёт наша магия. По большей части придётся действовать обычными методами. Так же замечу, что это элементарно обидно: я как дура хожу с вами с камнем исцеления, хотя могла бы хорошо поразвлечься и пострелять в кого-нибудь огнём, а ты воротишь нос и суёшься во что-то настолько опасное без меня, в результате чего мне приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы поставить тебя на ноги.

- Я… понимаю… свою ошибку… госпожа… - говорить становилось всё тяжелей и, если откровенно, половина сказанного Аникой тут же расплывалось в сознании. – Как вы… хотите… меня… наказать…

- Какой же ты всё-таки упрямый идиот, - откликнулась Аника, и резким движением вздёрнув его на ноги, развернула лицом к стене. – Из всего, что ты только мог сделать, чтобы меня разочаровать, ты придумал самый оригинальный вариант.

Кадир зажмурился, когда понял, что руки госпожи распускают завязки его штанов и спускают их по бёдрам вниз. Он не успел бы ничего сделать, ни помочь не возразить. Только выдохнул в ожидании знакомого шипения эстара – звука, которого он не слышал так давно, что почти успел позабыть. Кадир не мог поверить, что она накажет его так. Он тут же отругал себя за то, что посмел подобное предположить – конечно, если даже… она конечно использует какое-то деревянное орудие для него. И всё-таки, даже если это будет так… У него появится хоть какое-то, хоть едва уловимое доказательство того, что Ракшаса была не права. Что хотя бы от ненависти кто-то может пожелать его взять. Пускай это будет больно, пускай он будет унижен и его бёдра зальёт кровь. Но он, по крайней мере, будет знать, что госпожа вообще решилась коснуться его.

Кадир едва не рухнул на пол, когда у него под ногами что-то прозвенело и металлический голос Аники за спиной произнёс:

- Твой ночной горшок. Сейчас у тебя может случиться позыв. Не сопротивляйся. Это частично выведет яд.

Кадир попытался застонать. Большего унижения он и представить себе не мог. Теперь он должен был ещё и обмочиться перед госпожой.

Аника, как ни в чём ни бывало, продолжала:

- Насколько я понимаю, яд вызывает постепенный паралич. Тебе повезло, очень повезло, что ты добрался сюда. Но я также рада, что теперь он наконец подействовал, потому что так ты будешь меньше мне мешать. И если ты там внутри этих парализованных голосовых связок кипишь от злости и унижения, то могу тебя успокоить – я смотрю на стену перед собой, мне нахрен не сдалась твоя ослепительная задница.

Конечно. С его стороны было бы глупо и помыслить о чём-то другом.

Часть его испытала облегчение от того, что боль откладывается на неопределённый срок, но слова и действия госпожи только подтвердили то, что он и так знал – она никогда бы даже не взглянула на него. И это знание, которое давно должно было стать привычным, продолжало причинять боль.

Когда его мочевой пузырь внезапно и без предупреждения заработал, пользуясь параличом мышц, которые могли бы попытаться спасти остатки его достоинства, струя с оглушительным звоном ударила в горшок и этот звук эхом откликнулся в его ушах. Только теперь Кадиру пришло в голову, что хозяйка с таким же успехом могла оставить его мочиться в штаны на полу или на мокрой скамье где-нибудь в сарае, где он пролежал бы мокрый весь остаток ночи. Но она привела его к себе и избавила хотя бы от этого позора. Затем её неожиданно сильные руки подхватили его подмышки и поставили ровно. Ни разу не прикоснувшись к его обнажённым бёдрам – теперь Кадир это заметил – госпожа застегнула его одежду обратно и уложила на спину на диван, стоявший в гостиной.

- Просто чтобы ты знал, - продолжила она, выпрямляясь и глядя на него в упор. – Всё это результат твоей ненависти ко мне. Тебе надо было просто дождаться, пока я проснусь, и попросить, чтобы я пошла с тобой. Не говоря о том, что я бы предупредила тебя об этой дряни, на месте действие яда было бы куда легче нейтрализовать. Возможно, ты даже остался бы в штанах. Хорошо бы оставить тебя так до утра, чтобы ты понял это, проклятый демононенавистник. Чудо, что ты вообще до сих пор не сдох!

Это было странно, но Кадиру показалось, что тон хозяйки становился злее каждый раз, когда упоминалась возможность его смерти

- Сегодня у меня были богатые планы на вечер, куда более приятные, чем то, что организовал для меня ты. Но нет, вместо этого я буду нянчиться с тобой часами напролёт и сидеть без сна на случай, если эта штука в сочетании с моей магией выдаст какой-нибудь непредсказуемый результат. Я говорю тебе сейчас, эльф, что если ты посмеешь умереть здесь на моём диване, я найду того, кто оживит тебя, и ещё раз убью сама на глазах у всех. Уверена, то, что я для тебя придумаю, тебе понравится больше, чем какой-то там яд.

Кадир не заметил, когда его сознание начало ускользать, и не знал, не было ли сном то, что, продолжая рассуждать об этом вслух, Аника подошла к конторке в углу и достала какой-то сундучок. Если бы Кадир мог управлять хоть частью своего тела, он затрясся бы при виде её действий, но руки и ноги окончательно стали ватными, так что он мог только лежать и наблюдать.

На кофейном столике перед эльфом появились и выстроились в ряд несколько зелий, и пролив одно из них себе на ладонь, Аника наклонилась над ним и деловитыми движениями принялась растирать грудь. Тяжесть, наполнившая тело, немного ушла, и Аника сменила флакон. Немного второго зелья она вылила ему в рот, а третье выпила сама, прежде чем начать колдовать.

С того момента Кадир то и дело проваливался в сон и снова просыпался. Иногда ему удавалось моргнуть или пошевелить пальцами на ногах, и хотя он не мог ничего сказать, Анника тут же оказывалась рядом и принималась умело массировать ладонь или ступню.

Проснувшись в очередной раз, Кадир ощутил, что покрыт испариной так плотно, что становилось противно самому. Тут же прохладная влажная тряпка коснулась его груди, аккуратно стирая пот.

Время от времени его накрывали приступы тошноты, но Кадир тут же ощущал прохладное прикосновение исцеляющей магии госпожи на своих висках.

Каждую пару часов его переворачивали на ту или другую сторону, затем снова на спину, чтобы мышцы не затекали и не начинали болеть. Когда из коридора послышались крики и лязг металла, и Анника подошла к двери, чтобы на мгновение выглянуть наружу, голос Кадира прорезался ровно настолько, чтобы захрипеть.

Аника тут же закрыла дверь и заперла на ключ. Кадир пытался сообразить, что должен сказать. Он должен был как-то помочь остальным, и она тоже, очевидно, должна была идти к ним.

Не говоря о том, что всё это была только его вина.

Но всё, о чём он мог думать, это только о том, как пересохли его горло и глаза. Он снова захрипел, и Аника поняла без слов. У губ эльфа тут же оказался стакан с холодной, чистой водой. Кадир жадно принялся пить, прежде чем успел задаться вопросом, зачем ей так заботиться о нём, зачем так возиться с ним, когда там, рядом, бьются на смерть её любимые мужья.

- Неужели, - отметила Аника. – Он соизволил пошевелиться. Только не кончай прямо на диван, я не собираюсь его оттирать.

Нервы Кадира уже были на пределе после недели издевательств и вечера полного беспомощности и унижений, но воспоминание о том, как госпожа заботилась о его теле последние несколько часов, заставило его взять себя в руки. Его голос звучал хрипло и отрывисто, ярость клокотала под кожей, но он думал, что ведёт себя вполне вежливо, когда ему удалось собраться достаточно, чтобы произнести:

- Не надо.

- Не надо?! – заинтересовалась демоница. – О, ну если ты так просишь! Мой-страшный страшный дикий эльф! И что ты сделаешь, если я не прекращу? Заключишь сделку ещё с одним демоном, чтобы он убил меня? Не хочу тебя огорчать, но твою прошлую подружку мы убили первыми, пока ты был занят тем, что трахался с полом и предавал все свои якобы принципы о том, как ты ненавидишь демонов.

- Аника… - наверное, это был первый случай за всё время проведённое в доме Нар-Шах, когда он осмелился обратиться к госпоже по имени, и вряд ли он решился бы сделать этого, если бы она сама не предлагала ему подобного в самом начале. Он отказался тогда, ему не понравилась эта игра. Любая иллюзия близости и тепла только позволила бы её новым развлечениям ударить его больней. Но сейчас Кадир слишком устал и был просто не в состоянии вспоминать более сложные слова.

Аника, услышав это единственное слово, ошарашено замолкла и замерла, глядя на него и ожидая продолжения.

Но Кадир уже опомнился и исправился:

- Пожалуйста, не надо, госпожа. Я не заключал никакой сделки.

В зелёных глазах демоницы снова промелькнул злой огонёк.

- О, неужели. Ты считаешь меня полной идиоткой? Чем же ещё ты так ей услужил? Она решила порадовать тебя просто так? Любому понятно, что она предложила тебе удовольствие в обмен на то, что ты станешь сражаться против нас или выйдешь из боя.

- Она… - Кадир задышал тяжело, бессильно пытаясь подобрать слова, которые никогда не были его сильной стороной. – Она не предлагала ничего подобного! – Кадир поверить не мог, что демоница считала его настолько слабым. Какие бы чувства он не испытывал к своей новой госпоже, он никогда бы не предал ни её, ни другую хозяйку так легко. – Она предлагала всё, чего я когда-либо хотел, но я отказался! – наконец выпалил он.

- Очевидно, за это она и наградила тебя порцией оргазмов? – хлопнув ресницами поинтересовалась Аника.

- Это не было наградой! – Кадир почти рычал и ему даже удалось слегка приподняться на локтях.

- Ах, какая жалость, должно быть мне что-то померещилось или это твой злой близнец корчился в экстазе, кончая в штаны?

- Это не было наградой!

- Как интересно! И что же это было тогда? Может, наказание? Где я могу записаться на такое наказание?

- В доме Ра-Каш! Я думаю, мистресс Ракшаса была бы счастлива иметь такую рабыню, которую можно использовать по своему усмотрению у всех на глазах, заставляя думать, что она это хочет и вынуждая умолять! Только она любит, чтобы её рабы были настолько изуродованы, чтобы больше никому никогда не понадобиться, так что тебе лучше приготовиться к тому, что на тебе вырежут десяток шрамов!

В комнате повисла тишина. Кадир медленно осмысливал то, что сказал и вяло пытался представить, какое наказание заслужил теперь. Откровенно говоря, ему было уже почти что всё равно – лишь бы то, что собиралась сделать с ним, демоница сделала побыстрей.

Неожиданно большие зелёные глаза смотрели на него и если бы они принадлежали кому-то ещё… Кадир возможно сумел бы представить, что в них отразилось сожаление.

Кадир стиснул кулаки и приготовился к боли.

Голос, назвавший его по имени, прозвучал неожиданно мягко:

- Кадир…

Кадир резко спустил ноги с кровати и, подхватив с пола свою рубашку, спотыкаясь, бросился к двери.

Демоница не последовала за ним. Даже не пыталась притянуть магией к себе, хотя наверняка могла. И только когда дверь его собственной спальни захлопнулась за спиной, Кадир до конца понял, что только что натворил.

Он не только оскорбил её, он посмел сбежать, не дождавшись наказания. Он сделал это, напрочь забыв о том, что снаружи мог всё ещё идти бой, вызванный им самим.

И что, возможно, было самым страшным – он всё ещё был жив.

Кадир не заметил, как слёзы побежали по его щекам в полной темноте пустой комнаты и не заметил, как всхлипывая и продолжая сжимать в руках свою ношеную рубашку, погрузился в сон. Его снова преследовали видения, которых он хотел и не мог избежать, но на этот раз это были лица всех людей, которых он когда-то надеялся назвать друзьями. Они больше не смеялись, но на каждом лице отражались ненависть и презрение.

Когда он впервые проснулся следующим утром, на короткое мгновение Кадир почти поверил, что всё это был просто кошмар.

Реальность того, в какой позе он спал, и отсутствие меча, вскоре показали, что эта ложь не выдерживает самой простой проверки. Демоница знала.

Демоница знала, а это значит, скоро все узнают, и ему некого будет винить, кроме самого себя. Впервые за всю свою жизнь рабом Кадир всерьёз задумался о побеге.

Ему было некуда больше идти. В Бездне любой не имеющий отличий клана мгновенно стал бы добычей работорговцев, а в любом из срединных миров хозяйка легко выследила бы его, не говоря уже о том, что без помощи одной из демониц он вообще не смог бы покинуть Бездну и попасть в срединный мир.

Но в этот конкретный момент стать рабом в любом другом доме, пусть даже последним из рабов, казалось ему более обнадёживающим, чем каждый день смотреть в глаза Эштару и Раймиру и видеть, как они будут смеяться над ним.

Если бы только эта неделя настолько не разрушила его самоконтроль, он наверняка смог бы что-нибудь придумать… Однако сейчас он даже представить себе не мог, как будет существовать дальше. Точно не там, где все знают правду о нём. Ракшаса точно знала, что делала, когда оставляла на нём свои знаки – ему оставалось либо принадлежать ей, либо вообще никому.

На короткий момент он почти успокоился, приняв неизбежность этого факта. Вспомнил насмешки госпожи и подумал о том, что она никогда не удерживала от общества других женщин бесполезных для неё мужчин. Хотя Кадир понимал, что кто-то из свободных вряд ли заинтересуется им, на Архипелаге Нар-Шах действительно был бордель, и он мог бы попробовать найти успокоение там, когда они вернутся домой.

Он тут же отказался от этой мысли, потому что она не доказала бы ничего. Ему не нужен был секс, не нужны были прикосновения тех, кто готов на всё за плату. Он всё равно остался таким же уродливым и отвратительным в их глазах.

Ополоснув лицо, чтоб не так бросались в глаза следы вчерашних слёз, Кадир попытался сообразить, что ему делать прямо сейчас. По всему выходило, что он должен вернуться к хозяйке, встретиться с ней лицом к лицу и попросить вернуть его меч. Кадир не представлял, что она сделает с ним после этого, и что он сам будет делать потом.

Сделав глубокий вдох, он вышел из комнаты и двинулся по извилистому коридору, в другом конце которого находилась заветная дверь.

Кадир едва ли успел сделать несколько шагов, когда услышал из-за поворота на лестницу заливистый смех. Он подался назад, в тень, но вряд ли от Мейры можно было спрятаться в тени. Продолжая хохотать и держаться одной рукой за перила, она ввалилась в коридор и замерла, в упор глядя на него.

Красивое лицо младшей демоницы хранило отчётливые следы боя – от виска по щеке тянулся тонкий длинный порез, но, несмотря на это, янтарные глаза сверкали весельем. Мейра была рыжей, как и госпожа, но их внешность всё равно заметно различалась: длинные волосы Аники были непослушными и походили на языки пламени, разметавшиеся кудрями по плечам. Мейра выпрямляла и аккуратно собирала свои, оставив совсем немного, чтобы обрамить украшенное веснушками лицо. У неё был курносый нос, делавший её почти милой, особенно на фоне резких точёных черт госпожи.

И она смотрела на него.

Кадир медленно сглотнул, не зная, чего ждать.

Мейра не проявляла особой жестокости наедине, но она первой поддерживала любые шутки госпожи – и, кажется, не только потому, что хотела ей угодить.

- Ну, привет, - протянула она. – Как твои дела, хмурик? Ты хмуришься потому что плохо кончил с утра, или потому что слишком отравился, чтобы кончить? Если есть проблемы, я могла бы с этим помочь.

Его рот заговорил прежде, чем Кадир успел его догнать.

- Отведи меня в свою спальню.

Мейра медленно моргнула.

- Прости?

- Ты предложила это. Не в первый раз. Если правда хочешь меня использовать – сделай это сейчас.

Его сердце бешено колотилось в груди. Мейра не стесняясь делала ему намёки с того самого момента, как он попал в этот дом. Откровенно говоря, она делала их почти всем, и это позволяло Кадиру надеяться, что, возможно, она действительно согласилась бы взять даже его. Однако насторожённо недовольное выражение отразилось на её лице, как будто она с трудом удерживалась от того, чтобы с брезгливостью его оттолкнуть.

- Как бы соблазнительно это не звучало, - ехидно отозвалась она. – Боюсь у меня найдётся на эту ночь более умелый в обращении с женщинами вариант. К тому же… - Мейра вздохнула и посмотрела на него с искренней тоской. – Я думаю, Аника отрежет нам что-то ценное, если я доберусь до тебя прежде неё.

Кадир стиснул зубы. Как и следовало ожидать.

Ракшаса разрешала своей ученице развлекаться с ним, но только после того, как сама его взяла. А Аника вообще не собиралась его брать, иначе ему бы и в голову не пришло предложить это Мейре сейчас. Он был полным идиотом, что рискнул сказать ей подобное, теперь она безусловно расскажет обо всём госпоже. Хотя вряд ли он мог бы провиниться перед Хозяйкой сильней, чем до сих пор, похоже, он в этом всё-таки преуспел.

И в конце концов Мейра, конечно, тоже не хотела его, просто смеялась, вот и всё.

Пока в его голове крутились эти отчаянные мысли, Мейра успела протиснуться мимо него вдоль по коридору, но сделав несколько шагов, остановилась у своей двери и зачем-то обернулась.

- Хотя знаешь, я подумала… К чёрту твою бездарность, в постели тебе всё равно не придётся говорить – сделаем тебе кляп. Только заручись разрешением Госпожи и можешь приходить, - Мейра подмигнула. – Моя кровать будет свободна. Для тебя.

Она отвернулась и шмыгнула за дверь.

«По крайней мере, она попыталась защитить мои чувства», - думал Кадир, приближаясь к заветной и опасной цели – двери в спальню госпожи. Теперь когда он знал, что часть компании расположилась на первом этаже, у него появилась надежда, что Аники может вообще не быть в спальне. Если ему очень повезёт, возможно, получится просто тихо забрать свой меч и… и что потом? Кадир понятия не имел.

Стараясь отвлечься от надвигающейся угрозы, он ещё раз прокрутил в голове недавний разговор. В конце концов, Мейра была права, и стоило бы поблагодарить её за то, что она хотя бы сделала вид, что могла бы принять его предложение.

Возможно, дело было в том, что Аника ещё не всем рассказала. Но рано или поздно это должно было произойти.

Свет в гостиной хозяйки не горел, шторы были задёрнуты. Это подарило ему ещё каплю надежды, а царивший в комнате интимный полумрак внезапно породил неожиданную и опасную мысль.

Что если он хотя бы попытается её попросить? В любом случае Аника уже знала о нём столько, чтобы смеяться до конца дней. По крайней мере, он не сможет опозориться ещё больше, чем уже.

Он вспомнил мгновение, когда она сдёрнула с него брюки, и когда он почти было поверил, что она собирается его взять. Это было страшно… Но это всё равно был шанс.

Он замешкался на пороге, обдумывая эту мысль и раздумывая над тем, что может ей предложить. Конечно она не согласилась бы принять его как мужчину, но он и так не надеялся ни на что подобное. Аника так явно ненавидела его всё время, когда он находился у неё на службе, казалось, одно только его присутствие выводит её из себя. Что если этой ненависти будет достаточно, чтобы она пожелала ещё больше унизить его? Чтобы захотела наказать?

Развлечения, которые он мог получить за деньги, были абсолютно не тем, чего он желал. Но если бы она прикоснулась к нему хотя бы из ненависти, это всё-таки значило бы, что он что-то значит для неё. Что он не пустое место, что другая проклятая демоница врала.

Это значило бы, что Ракшаса была неправа. Кто-то ещё согласился бы прикоснуться к нему, пусть даже для того, чтобы причинить ему боль.

Его положение в любом случае было настолько плачевно, что ему было нечего терять.

Кадир сделал глубокий вдох, намереваясь войти и всё ещё не утратив надежды, что Аники вообще не окажется внутри, когда лёгкий шелест на другом конце комнаты привлёк его внимание и демоница, зевая, потянулась, обняла себя руками и припала голым плечом к косяку противоположной двери.

- Ты долго собираешься там стоять? – поинтересовалась она. – Закрой дверь, холодом несёт.

Несмотря на полумрак, Кадир мог рассмотреть очертания своего меча, прислонённого к стене возле самого того места, где стояла госпожа. Определённо, не было никакого шанса просто схватить его и сбежать.

Кадир подавил тяжёлый вздох и шагнул вперёд. Дверь гостиной тут же закрылась у него за спиной. Он сглотнул, раздумывая, с чего бы начать. Госпожа вольготно расположилась в дверном проёме, она походила на кошку, отыскавшую себе подходящее место... Но она также выглядела усталой, не выспавшейся и измотанной. Возможно, дело было в резких тенях, но Кадиру показалось, что под глазами у неё залегли тёмные круги. Он с горечью понял, что она не спала большую часть ночи, пока возилась с ним.

Вопреки всякой логике, это придало ему решимости. После всех тягот, которые он взвалил ей на плечи, у неё определённо было желание отыграться на своём глупом рабе.

- Я рада, что ты пришёл, - Аника первой прервала затянувшееся молчание. – Всё, что я наговорила на этой неделе…

Кадир догадывался, что будет смотреться как идиот, но он просто должен был это сказать…

- Вчера, когда ты раздела меня и поставила к стене, я подумал, что ты собираешься воспользоваться мной.

- О! – откликнулась Аника. Даже в полумраке было видно, насколько сильно потемнели её глаза. На мгновение её челюсти сжались, а потом она неправдоподобно мягко произнесла: - Я знала, что ты не думаешь обо мне ничего хорошего, но не думала, что выгляжу сумасшедшей извращенкой, которая насилует больных и измученных рабов.

То, что на её лицо и в голосе отразилось что-то похожее на обиду, давало Кадиру подобие надежды. По крайней мере она не выразила своего отвращения слишком явно, и у неё появился ещё один повод его ненавидеть.

- Я… - он кашлянул и неожиданно для себя смущённо опустил взгляд. – Я не думал так. До вчерашней ночи.

Аника хмыкнула.

- Уже радость.

- А ты бы… на самом деле… могла этого захотеть?

Анника приподняла бровь.

- Хотела бы я стать насильницей? – голос Аники прозвучал уже просто устало. – Нет, Кадир, я бы не хотела сделать подобное ни с тобой, ни с кем-то ещё. У меня есть некоторые принципы и что-то, что я смею считать честью, если вдруг тебя это интересует.

Демоница не смеялась. И это произвело на Кадира странный эффект.

- А если бы это не было изнасилованием? – продолжил настаивать он.

- Прошу прощения?

- Если бы это не было изнасилованием? Если бы я сам попросил тебя сделать с моим телом всё, что ты захочешь, если бы ты могла использовать меня и пороть, вставить в меня свой эстар или любую из твоих игрушек с любой стороны и я бы просил ещё и благодарил? Если бы я пообещал, что буду вести себя, как положено хорошему рабу до самого утра? Ты… захотела бы ты меня тогда?

- Вечный Огонь… Ты не можешь спрашивать это всерьёз.

По крайней мере, она всё ещё не отказала ему. Может быть, она действительно могла согласиться на это, если бы он достаточно хорошо попросил?

Кадир подался вперёд, чтобы оказаться в полосе света, и упал на колени отработанным движением, со всей грацией, которой обучила его Ракшаса, и которую он пока ещё ни разу не позволял увидеть новой госпоже. Голова эльфа слегка склонилась вперёд, спина чуть изогнулась, демонстрируя рельефный изгиб груди.

- Я спрашиваю всерьёз, - ещё более хрипло, чем обычно, произнёс он. – Прикажи мне, и я выполню любое твоё желание. Хозяйка.

Аника резко выдохнула. На мгновение подалась назад и тут же вперёд.

- Нет! – она вмиг оказалась совсем близко и, схватив его за плечи, потянула вверх, но сейчас, когда он не был отравлен, Кадир определённо был сильней и не позволил ей сдвинуть себя с места. – Вставай! – выпалила Аника. – Я не прошу тебя о подобном, Кадир! Я не для этого взяла тебя в дом!

Что-то выключилось в нём. Каждое её слово лишь подтверждало его уверенность и опускало его ещё глубже в бесконечную бездну отчаянья. Это был его последний шанс убедить себя, что Ракшаса ошибалась. Если бы она согласилась хоть на что-то… Хотя бы выпороть его, хотя бы причинить ему боль. Он поднял голову и обнаружил, что на него смотрят полные ужаса зелёные глаза. Кадир сглотнул, прежде чем рассказать о том, как лучше причинить ему боль, и его уже не могло волновать то, что она сделает с этими новыми знаниями.

- Когда госпожа Ракшаса оставила следы на моей груди, она заключила в них магию. Я знаю заклятье, которое она использовала, чтобы пустить по ним огонь. Я видел её слова и жесты и мог бы показать их тебе. Ты могла бы причинять мне боль даже не прикасаясь ко мне, или когда будешь стоять сзади и брать меня, я буду совершенно неподвижен, если ты прикажешь, и приму всё, что ты мне дашь. Ты можешь делать это снова и снова, я не буду сопротивляться, я буду благодарить тебя и умолять, но если ты не веришь мне ты…

Аника открыла рот и снова закрыла, а потом коротко накрыла его губы ладонью.

Кадир неловко поцеловал её пальцы и отодвинул ладонь от своих губ.

- Кого ты ненавидишь больше всего? Ангелов? Какой-то демонический дом? Ты могла бы создать иллюзию, я бы притворился одним из этих существ. Ты могла бы выпороть меня, заставить ползать перед тобой и потом поиметь, поставить меня на место, ты бы захотела меня тогда?

Руки Аники схватили его за ворот рубашки и встряхнули с неожиданной силой. Голос, прозвучавший совсем близко, был полон эмоций, которым он не знал названия.

- Кадир, остановись! Я бы не хотела ничего из этого, я до такого не опущусь!

Всё было кончено. Он проиграл. Ракшаса всё это время была права, и на самом деле Кадир всегда знал, что это закончится так.

- Я понимаю, - его голова опустилась и голос затих. Он поднялся на ноги, чтобы уйти, но обнаружил, что руки Аники, всё ещё лежащие на его плечах, не дают ему сдвинуться с места.

- Нет, не понимаешь. И я ни за что не позволю тебе уйти сейчас и предложить себя для пыток первому больному ублюдку, который попадётся на твоём пути. Так что посмотри на меня и послушай.

Его глаза послушно остановились на её лице, оказавшемся внезапно так близко… ближе, чем он когда-либо мог оказаться напротив неё. Теперь он мог видеть каждую чёрточку на её лице несмотря на темноту. Может быть, это была проверка, чтобы увидеть, насколько послушным он может быть?..

- Так не должно быть, - Аника подавила нервный вздох. – То, что происходит между мужчиной и женщиной – это нечто прекрасное, где каждый даёт другому столько же, сколько и берёт, и это должно доставлять удовольствие всем участникам. Даже люди, которым нравятся игры с болью – и не буду делать вид, что не отношусь к их числу – даже в этом случае тот, кому причиняют боль, должен находиться в безопасности. И в любом случае, он должен хотеть этого сам. То, что ты мне предлагаешь, не является ни тем, ни другим, и ты предлагаешь мне это не потому, что действительно этого хочешь. Мне кажется, это просто всё, чего тебя научили ожидать. Итак… Ты пришёл сюда за своим мечом, так что сейчас ты возьмёшь его, подождёшь пока я оденусь и вместе со мной спустишься вниз. Сегодня мы заканчиваем в этом мире последние дела и до вечера, надеюсь, вернёмся на Архипелаг. Когда мы будем дома, я дам тебе время до следующего вечера. Ты пойдёшь к себе или пойдёшь погулять, или что угодно ещё, и ты подумаешь о том, что ты мне здесь сказал. И подумаешь о том, кому ты себя предлагал. А потом, если после всех этих размышлений ты всё же решишь, что хочешь видеть демоницу в своей постели, завтра вечером ты оставишь свою дверь приоткрытой, и я приду к тебе, как только Вечный Огонь сменится в третий раз. Я покажу тебе, как это должно быть. Если твоя дверь будет закрыта, я буду знать, что ты одумался и решил дождаться того, с кем действительно хочешь быть, а не первую, кто примет тебя. И я больше не буду об этом вспоминать. Это приемлемо?

Кадир молча кивнул. Из всех возможных исходов их разговора этот был лучшим, какой только можно было вообразить. Голос Хозяйки всё ещё был хриплым и низким, как будто она сдерживала эмоции, когда говорила.

- Скажи это. Скажи, что ты не начнёшь предлагать себя для пыток случайным людям, как только я отвернусь.

- Я не буду, - так же хрипло откликнулся Кадир. – Я сделаю как ты велела, госпожа, а когда ты отпустишь меня, пойду к себе и подумаю над тем, что ты сказала.

Демоница… Хозяйка вздохнула.

- Хорошо. Возьми свой меч, можешь сесть на диван и подождать меня здесь. Я буду готова через несколько минут.

Когда госпожа и её свита вернулись на Архипелаг Нар-Шах, Анника заперлась в своих покоях и настрого приказала её не беспокоить.

К удивлению Кадира в оставшийся день, который они провели вместе, никто никак не упомянул его прошлое в доме Ракшасы и даже тема с его так называемой сделкой с демоницей сошла на нет. Раймир лишь разок высказался о том, что когда посылал Кадира за информацией, надеялся на несколько другой результат – и продемонстрировал большой порез на руке.

Аника тут же шикнула на него, и демон удивлённо примолк.

Кадир сам хотел было спросить, как прошёл ночной бой, и извиниться. Он открывал рот целых два раза, прежде чем, в конце концов, выдавил обрывистое:

- Мне жаль.

Когда Раймир попытался ответить, Эштар его перебил:

- Теперь мы знаем, кто был против нас. Цель достигнута. Вопрос закрыт.

На этом очередной спор был завершён, едва начавшись, и через некоторое время Аника, оживившись, принялась расспрашивать Мейру о том, как ей местные шляпки. Мужчины постарались провалиться под землю прежде, чем их попытались вовлечь в разговор.

На Архипелаге Раймир испарился куда-то, едва ушла Аника. Эштар задержался ненадолго и спросил Кадира, всё ли у того в порядке.

Тот только кивнул и поспешил тоже укрыться в спальне.

Когда дверь закрылась за спиной, он первым делом перевёл дух и только после этого до конца осознал, что произошло.

Демоница… Хозяйка…. Согласилась.

Она согласилась обратить внимание на своего бестолкового раба, который имел столько наглости, что пришёл просить её об этом сам. Согласилась и ни слова не сказала о наказании за все те ошибки, которые он совершил накануне и, похоже, ещё собирался совершить.

Согласилась, но её согласие во многом было не таким, какого ожидал эльф.

Кадир думал, что демоница, та самая, которая безжалостно издевалась над ним всю прошлую неделю, ухватится за возможность ткнуть ему в лицо, что он настолько жалок, что был вынужден умолять её на коленях обратить на него внимание. Половина его просто ожидала, что Аника откровенно откажется и посмеётся над ним. Большая часть другой половины думала, что ему придётся добровольно подвергнуть себя всевозможным страданиям и унижениям. А самая крошечная, самая наивная часть его верила, что к нему просто отнесутся грубо, не думая о его желаниях, что демоница воспользуется предложенной возможностью взять его без борьбы и сполна насладится его унижением.

Он подумал, что это всё ещё может произойти, но всё же это было непохоже не то, что сказала ему хозяйка напоследок, уверенно, но мягко обещав, что она придёт в комнату Кадиру следующим вечером, но только если эльф всё обдумает и действительно решит, что хочет видеть её в своей постели. Если бы кто-нибудь сказал ему, что Аника предложит ему что-то подобное, он бы предположил, что под этими словами скрывается угроза, обещание боли, но, откровенно говоря, это прозвучало совсем иначе. Это прозвучало так, как будто… Демоны, это было непостижимо! Это прозвучало так, как будто демоница не хотела, чтобы он сожалел о том, что предлагал.

И вот он дома. Они вынуждены были задержаться в срединном мире почти до полуночи, но Кадир не представлял, как сможет сейчас уснуть. Он разделся и честно попытался, но время тянулось так долго, что казалось, оно вовсе движется вспять.

Когда Вечный Огонь за окнами разгорелся достаточно сильно, чтобы можно было поверить, что наступает утро, Кадир сразу же подскочил с кровати и принялся просто ходить по комнате, не зная, к чему себя применить.

Он просто хотел, чтобы это закончилось. Хотел получить хоть какое-то подтверждение тому, что Ракшаса была не права. Он хотел… Остальное, чего он хотел, было не важно. Ему просто нужно было доказать самому себе, что Ракшаса солгала. Что он способен вызвать желание у кого-то, у кого угодно, даже если это было желание разрушать и причинять боль.

Он пытался убедить себя, что он больше не принадлежит ни этой госпоже, ни её семье с тех пор, как покинул её дом. Ему удавалось делать вид, что всё это было не с ним, в течение нескольких месяцев, пока очередная проклятая демоница не посмеялась над ним. Он должен был сбросить эту цепь, даже если таким образом отдавал свой поводок в руки другой госпоже.

Он должен успешно пройти это испытание, - внезапно понял Кадир. Если он ещё не разучился угадывать желания Госпожи, если Аника решила действительно опробовать его, он не должен был никак её разочаровать. И он не мог позволить опыту, приобретённому в другом доме, испортить что-либо из того, что задумала для него она.

Он подавил глубокий, прерывистый вдох. Он действительно хотел, чтобы это случилось, чтобы хозяйка насладилась временем, проведённым с ним. Пусть он не мог позволить себе доставить ей удовольствие как это сделал бы свободный мужчина, его обучили достаточному количеству способов усладить госпожу, и сейчас он должен был быть готов применить любой из них.

Начав думать об этом, он пришёл к выводу, что мог бы немного облегчить дело и для себя. Даже если госпожа планировала просто воспользоваться им, она не запрещала ему подготовить себя. Он мог использовать то время, которое она подарила ему, чтобы немного уменьшить боль.

Кадир никогда не пытался покидать Архипелаг без разрешения хозяйки, но в этом и не было нужды. Крепость вокруг её дворца включала в себя торговые ряды, в которых можно было отыскать всё, что ему могло потребоваться, и Аника всегда давала своей свите немного золота перед выходом в другие миры, чтобы они могли выбраться из неприятностей в случае чего.

Обдумав всё это, Кадир пришёл к выводу, что у него практически есть задание – подготовиться к визиту госпожи - и отправился в торговый квартал.

Первым делом Кадир заглянул в аптеку и, изо всех стараясь говорить как можно меньше, попросил несколько зелий, одно из которых могло служить для исцеления, а другое – в качестве смазки. Он надеялся таким образом запутать продавца, отвлечь от своей настоящей цели – и преуспел. То, что он купил, конечно не обладало такими магическими свойствами, как зеленовато-голубой эликсир Ракшасы, но, по крайней мере, должно было облегчить проникновение.

Потом почти час провёл у рядов с одеждой. Кадир никогда не выбирал себе одежду. Он всегда носил только то, что давала ему госпожа – или Эштар, который позаботился о его оружии и доспехах, когда Кадир поступил в новый дом. Теперь думая об этом Кадир со стыдом понимал, сколько времени было потрачено другими на него. При попытке понять, что он должен купить, у него разбегались глаза, и торговец со своими советами абсолютно не помогал.

Его злоключение вошло в новую фазу, когда невдалеке показался до боли знакомый силуэт Алексиуса.

- Наш Одинокий Волк.

Конечно, надежды, что Алексиус вообще его не заметит, были тщетны.

- Поверить не могу, вот эта рубашка сидит на тебе очень даже ничего. Ты почти не выглядишь так, как будто не мылся целый год.

Кадир тихонько зарычал.

Алексиус не просто был невыносим. Алексиус, к тому же, знал о чём говорил. Кадир не промахнулся бы, сказав, что этот эльф был самым большим специалистом по моде на всём Архипелаге. Кажется, даже Аника доверяла его мнению больше, чем своему.

Стиснув зубы, Кадир попытался изобразить равнодушное лицо и молча наблюдал, как маг приближается к нему.

Абсолютно бесцеремонным движением тот приподнял руку Кадира за рукав и осмотрел со всех сторон.

- Немного узко в плечах. И я понимаю, что чёрный – цвет твоей жизни, но зелёный больше бы подошёл к твоим глазам.

- Я… - Кадир твёрдо намеревался возразить. Маг, в конце концов, не входил в число тех, кто мог им понукать. Но мага явно не волновал этот факт. Он обернулся к продавцу и потребовал принести ему что-то, что для Кадира выглядело набором бессмысленных звуков. – Я здесь справлялся без тебя! – наконец озвучил он.

- Я вижу, как ты справлялся! – многозначительно отозвался Алексиус. – Ты здесь стоял, ещё когда я шёл к книжной лавке почти смену пламени назад.

- Я не…

Продавец вывалил ворох вещей на стол.

- Что ты делаешь? – уже скорее ошарашено, чем зло, спросил Кадир, когда увидел, что Алексиус берёт с лотка три обрывка ткани и начинает по очереди прикладывать к его лицу.

- То, о чём давно мечтал, - очень понятно просветил его маг. – И если до завтра ты не убьёшь меня за это, потом я возьмусь за твой интерьер.

…Кадир так и не понял, почему он ушёл с базара в зелёной рубашке без рукавов, а не в том, в чём пришёл. В наплечной сумке, которую он в какой-то момент приобрёл тут же, лежало ещё две рубашки разных цветов и набор других, не менее бесполезных вещей.

Когда Кадир снова оказался во дворце, в том помещении, где проводил ночи, он искренне попытался понять, что имел в виду Алексиус.

Комната была большой, очень большой. С точки зрения Кадира здесь мог поместиться целый маленький барак для рабов, но в этом крыле, кажется, не было рабов кроме него и пары горничных, которые помогали госпоже, поэтому можно было понять, почему она не использовалась подобным образом до сих пор.

Когда Эштар в первые дни осмотрел это место, он велел принести сюда кровать и каждый день снабжать дровами для очага. Последнее было правильным решением, до которого Кадир не догадался бы сам – ночи на острове были на удивление холодные, возможно потому, что дом Аники располагался во внешнем кругу, довольно далеко от Вечного Огня.

Что касается кровати, то Кадир не совсем этого ожидал, но препятствовать не стал – в конце концов возможности спать как раньше в ногах госпожи у него больше не было, а пол тоже оказался довольно холодным, он уже успел проверить это накануне.

В общем-то, на этом обустройство этой странной несоразмерно большой залы закончилось. Здесь висели какие-то обрывки штор, оставшиеся, видимо, от прошлых жильцов, но хлам, которым она была заполнена последние годы, вынесли, и Кадир больше не пытался ничего сюда приносить.

Абсолютно несоразмерной, но безумно приятной роскошью оказалась ванна, которая располагалась в эркере возле окна и наполнялась магическим образом, хотя активировать эту магию мог любой, даже сам Кадир. Поначалу он даже не был уверен, что ему разрешено пользоваться этим вторым маленьким помещением, но поскольку день за днём в эту комнату никто больше не приходил и не пытался проверять, чем он пользуется, а чем нет, Кадир, в конце концов, рискнул – и был поражён тем, насколько приятно может быть погрузиться в горячую воду, не думая о том, что кто-то смотрит на тебя и, возможно, чего-то от тебя ждёт. В крепости были и общественные купальни, но Кадир вряд ли рискнул бы пойти туда, учитывая шрамы, оставленные на его теле прошлой госпожой. Если бы не эта странная ошибка, по которой ванна оказалась в его распоряжении, ему приходилось бы купаться под стенами крепости в реке. И он был счастлив, что удалось этого избежать.

Ещё раз убедившись в том, что никаких причин менять что-либо в этой комнате нет, Кадир бросил свою сумку на кровать, выудил оттуда чёрную рубашку, тоже без рукавов, которую ему всё-таки удалось отвоевать у Алексиуса, новые кожаные брюки, на которых настоял маг, и которые на его вкус не были ничем лучше старых, кроме разве что того, что на них отсутствовала пара криво зашитых дыр. Расстелив всё это на покрывале и в последний раз убедившись, что ничего не забыл, он отправился наполнять ванну.

К тому времени, как подошла к концу третья фаза Вечного Огня, Кадир был одет в заранее приготовленную тёмную рубашку и кожаные брюки. В комнате не было зеркала, чтобы он мог оценить результат, но Кадир надеялся, что это, по крайней мере, не будет хуже, чем его ежедневный внешний вид. Он тщательно промыл и расчесал свои длинные чёрные волосы, как будто это могло спасти ситуацию, когда госпожа получит возможность разглядеть его целиком. По настоянию Алексиуса его рубашка обзавелась серебряной булавкой, но поскольку он выбрал не ту рубашку, на которую указал ему маг, булавка оказалась не у дел и, поразмыслив, Кадир заколол ей волосы у виска – иногда Ракшасе нравилось, как выглядели украшенные камнями и драгоценностями рабы. В сумке имелись также сапоги, которых Кадир, как правило, не носил. Большинство миров, где они бывали, не удивлялось появлению босоногого мужчины – или, по крайней мере, Аника вовремя отводила зевакам глаза. Кадир не привык носить сапоги, он чувствовал себя в них беспомощным, пока стопы были босыми, он ощущал каждое препятствие на земле и мог интуитивно рассчитать каждый шаг и каждый удар. Посмотрев на этот ужасный, с точки зрения эльфа, предмет гардероба, он решительно отставил его в сторону, потому как если он не носил сапог снаружи, то уж точно мог обойтись без них в помещениях дворца.

Убрав всё лишнее под кровать, Кадир ещё раз огляделся по сторонам. Он искренне надеялся, что эти приготовления сделают его хотя бы немного менее непривлекательным, чем всегда. Настолько, что даже позволил Алексиусу себе помочь.

Однако когда свет за окнами сместился, знаменуя первую ночную фазу Огня, не было никаких признаков того, что госпожа действительно собирается сюда прийти. Признаки не появились ни через час, ни через два.

Кадир постепенно начинал понимать, что госпожа просто посмеялась над ним – как всегда.

«Она не придёт», - поняла Кадир, чувствуя, как под рёбрами различается чёрное озеро разочарования. Она не придёт, и Кадир, в этой дурацкой новой одежде, заранее смазанный и растянутый изнутри для неё, со своими нелепыми желаниями и надеждами снова оказался полным дураком.

Какое-то время он всё ещё ходил по своей полупустой комнате из конца в конец, пока не понял, что третья фаза Огня начинает догорать.

Резко развернувшись, он взял кочергу и стал тушить пламя в очаге. Он решительно игнорировал жжение в глазах и подступивший к горлу ком. Кадир уже почти закончил издеваться над камином, когда услышал за спиной слабый хлопок.

Он резко развернулся, инстинктивно пытаясь нащупать меч – и замер, увидев, что госпожа в одном из его любимых шёлковых платьев и почему-то со слегка дымящимися волосами, стоит напротив него. Его Госпожа стояла перед ним.

Секунду они просто разглядывали друг друга. Потом Аника сдула с лица выбившуюся из причёски прядь и, шагнув к двери, открыла её – и снова закрыла.

- Она была открыта, - констатировала она. – Хорошо, - и снова повернулась лицом к своему рабу.

Когда она снова шагнула в его сторону, даже в тусклом свете умирающего пламени Кадир разглядел, что её волосы и платье действительно слегка обуглены. Красивая заколка, видимо, сдерживавшая непослушную копну у основания шеи, сбилась, так что часть прядей рассыпалась по плечам. Кадир сглотнул. Рука сама собой потянулась поправить её и тут же замерла. «Какой же ты идиот. Знай своё место, раб».

Но Аника, казалось, не заметила этого жеста или не придала ему значения.

На нежной щеке красовался небольшой порез, и каблук, к тому же, был сломан, так что едва попытавшись сделать ещё шаг, девушка оступилась. Кадир поспешно подставил руки, всё ещё не отводя взгляда от её поцарапанного лица. Несмотря на всю эту небрежность, она казалась красивой как никогда. Аника недовольно зашипела, и Кадир инстинктивно отдёрнул руки, демоница задумчивым взглядом проследила за его движением и поспешно принялась сбрасывать туфли.

- Огонь Бесконечный, горничная забыла сюда дорогу? – поинтересовалась она, наступив на что-то колючее.

Кадир не ответил, он понятия не имел, что на это ответить. Ему вообще не приходило в голову, что здесь мог бы кто-то убираться – включая его самого.

Аника вздохнула и уже серьёзно посмотрела на него.

- Прости, я действительно хотела прийти раньше. Не думала, что обсуждение в Совете затянется настолько, а когда мы стали расходиться и отошли чтобы поговорить в переулок в меня… ну, в общем я думаю, что это была пылающая стрела.

- На тебя… напали? – Кадир обнаружил, что всё ещё стоит, придерживая её за плечи.

Аника поморщилась.

- Не бери в голову, - она сделала глубокий вдох. – Надеюсь, ты не думал, что я не приду?

Кадир сглотнул, неуверенный, издевается ли над ним хозяйка или она сама немного нервничает.

- Да, - только и сказал он.

- Ладно, - Аника снова глубоко вздохнула. – Но я… всё-таки пришла. И теперь я спрошу тебя: ты действительно хочешь, чтобы я была здесь?

Желудок эльфа скрутило узлом. Это был момент, когда всё могло измениться. Когда Аника могла рассмеяться ему в лицо и унизить его. Он напрашивался на это, даже настаивал, и он уже слишком много поставил на карту, чтобы теперь отступать.

- Да, - глухо произнёс он. – Я действительно этого хочу.

- Хорошо, - Аника огляделась по сторонам и, не отыскав другой горизонтальной поверхности, кромке каминной полки, сняла испорченную заколку и положила туда. Затем мягко провела руками по волосам, приводя их в некое подобие порядка. Кадир ощутил малюсенький укол разочарования. Теперь она больше походила на ту, кем была – на властную госпожу влиятельной семьи – но мгновение назад она казалась ему более… живой.

Она замешкалась ненадолго, явно успокаивая дыхание после битвы, но почему-то, к тому же, глядя на своего раба странным, непонятным ему взглядом. Потом вдруг шагнула вперёд и, протянув к нему руку, коснулась щеки эльфа кончиками пальцев.

- Вечный Огонь, Кадир ты такой красивый сегодня… Ещё красивее, чем всегда.

Кадир почувствовал, что кончики ушей заливаются огнём. Он невольно опустил взгляд и уставился на кочергу.

- Не надо, Хозяйка, - пробормотал он тщетно пытаясь скрыть проникшую в голос мольбу. – Не смейтесь надо мной.

Аника шумно выдохнула и руки, конечно же, не отвела. Вместо этого она сделала ещё шаг вперёд.

Выпустив её руку, Кадир потянулся к дурацкой булавке, которая, очевидно, стала катализатором этой шутки, потому что несколько последних секунд хозяйка разглядывала её.

Аника быстро перехватила его пальцы и мягко отвела в сторону. Провела по его волосам рядом с украшением.

- Я должна дарить тебе больше таких вещей, - твёрдо сказала она. Снова пробежалась внимательным и странно мягким взглядом по его лицу, а потом, вздохнув, отступила чуть назад. – Итак, основные правила. Мы должны их установить.

- Правила, - тупо повторил Кадир. Так вот в чём была загвоздка. Хозяйка почти заставила его поверить, что доставит ему удовольствие, но конечно же, это могла быть лишь игра. Она собиралась потребовать что-то совершенно унизительное, и Кадир подчинился бы, потому что, действительно, какой у него был выбор, когда даже Мейра отказалась от него?

- Правило номер один: я не делаю ничего, чего ты не хочешь от меня. Правило номер два: если я непреднамеренно сделаю что-то, чего ты не хочешь, ты найдёшь способ сказать мне об этом так, чтобы это не включало лезвие твоего меча у моего горла. Это не подлежит обсуждению. Есть ещё какие-нибудь правила, которые ты хотел бы добавить от себя?

Кадир растеряно моргнул. Это… были те правила, которые она собиралась назвать? Где был подвох, унижение, хотя бы обычная насмешка? Это был самый простой минимум, которого он ожидал. Это беспокойство о том, что ему нравится, а что нет… выбивало из колеи.

Кадир сглотнул.

- Я… Нет. У меня нет никаких предложений… - он помешкал, и, чтобы смягчить собственный неловкий отказ и показать благодарность за её мягкость, добавил: - Хозяйка.

Кадир мало использовал этот титул в новом доме. Вряд ли хотя бы раз до вчерашнего дня. Он всё ещё не мог до конца избавиться от чувства, что Хозяйка у него только одна. Что однажды она придёт за ним, и за каждое сказанное слово придётся отвечать.

Аника подавила вздох.

- Это не правило… Но я хотела бы тебя попросить, Кадир. Если тебе так важно подчёркивать мой статус… лучше называй меня Госпожой. Мне не очень нравятся другие слова.

Окончательно потерявшись, Кадир только кивнул. У него не хватило сил отругать себя за то, что допустил ошибку ещё раз.

Как Хозяйке удалось подойти так близко, в то время как он даже не заметил этого?..

- Хорошо. Тогда, если у тебя нет возражений, я собираюсь тебя поцеловать.

Поцеловать его? Это было невозможно, конечно, он ослышался. Аника не могла сказать то, что, как ему показалось, он услышал. Либо это, либо она придумала особенную шутку, собиралась размахивать надеждой на поцелуй перед ним, как морковкой, а затем выдёргивать её в последнюю минуту, и насколько смешным должен был казаться ей тот факт, что взрослый мужчина никогда не целовался?

И всё же лицо Хозяйки приближалось, мучительно медленно, дюйм за дюймом, как будто оставляя ему возможность передумать и сказать «нет» (Как будто он вообще мог сказать этому «нет»!»). И если раньше он думал, что его сердце грохотало, то это было ничто по сравнению с тем, насколько громко оно билось сейчас. Это действительно происходило?

Затем впервые – впервые, Огонь и Древние Боги! Он перестал мечтать об этом так давно! – женские губы коснулись его собственных, тёплые, слегка потрескавшиеся и… настоящие. Он хотел… Одни боги знали, как он хотел ответить ей, дать что-то взамен, но он понятия не имел, как это сделать.

Однако Анику, похоже, не смутило отсутствие у Кадира навыков: она подняла руку, слегка коснулась щеки эльфа костяшками пальцев, просто лаская, не пытаясь ни соблазнить, ни потребовать что-то взамен. Он не мог видеть подобного даже во снах, потому что его разум никогда не сумел бы придумать такого шквала чувств, который подхватил его сейчас. Его губы попытались повторить движения хозяйки, и он почувствовал благодарное гудение у себя во рту в награду за эти старания. У Кадира закружилась голова от того что с ним происходило. Даже Ракшаса никогда не хотела целовать его, как могло случиться, что Аника… Возможно ли, что она правда этого хотела?

Что-то тёплое и влажное касалось его губ, нежно ища входа. Кадир не был совсем невежественным, он видел раньше поцелуи между другими, между леди и их мужьями, между слугами, между смертными в срединном мире… Он слегка приоткрыл губы, чтобы позволить языку Госпожи скользнуть внутрь, осторожно коснуться языка Кадира, надеясь, вопреки всему, что его неопытность не заставит хозяйку отказаться от своего обещания и уйти. «Пожалуйста, не уходи», - билось у него в висках. То, что происходило между ними, было гораздо больше, чем он когда-либо мог себе представить, и именно демоница давала ему это, несмотря на то, что он никогда не был ей хорошим рабом. С самого первого дня в этом доме он пререкался с ней, он оспаривал её приказы или выполнял их по-своему, как будто нарочно нарывался на то, чтобы она осознала его бесполезность и наконец уничтожила его. Он никогда про себя не думал о ней как о госпоже – до самых последних дней, она была просто ещё одной демоницей для него, кем-то, кто против права настоящей хозяйки захотел им владеть. Сейчас он готов был стоять на коленях перед ней и умолять как никогда больше не стал бы умолять Ракшасу: «Пожалуйста, не уходи».

В то время, как его собственный язык был неуверенным и неопытным, язык Аники был прекрасным продолжением того, какими были все поступки и слова демоницы с тех пор, как они поговорили в её комнате прошлым утром. Он был нежным, он был твёрдым, он мягко исследовал пространство внутри рта Кадира, не давая ни единого намёка на жадность, похоть или жестокость, но в то же время оставался уверенным и решительным, его движения возбуждали Кадира, его близость привлекала и побуждала желание, но в то же время всегда оставляла пространство, чтобы он мог отступиться.

После того, что казалось вечностью – и всё же было недостаточно долгим – Боги, настолько недолгим! – госпожа прервала поцелуй, и из горла эльфа вырвался звук, подозрительно похожий на всхлип. Только когда он почувствовал пальцы девушки на своих – нежные, но твёрдые, уверенные, но ласковые – он понял, что всё это время сжимал плечо Аники так сильно, что наверняка причинил ей боль. Он тут же покорно позволил ей разжать свои пальцы, и Аника поднесла их к губам, поцеловала один за другим, а затем запечатлела ещё один поцелуй на его ладони, и ещё один – на внутренней стороне запасться. Нежно помассировала его руку своими пальцами, и, отпустив, повторила то же самое с другой его кистью, чтобы затем прижать её к своей нежной щеке возле пореза, без слов показывая, что ему также разрешено прикасаться. Зелёные глаза сияли в почти полной темноте, удерживая его взгляд.

Пламя в очаге почти погасло, оставив лишь крошечный, робкий огонёк, который он не сумел полностью задушить. Аника чуть отступила от него и, приблизившись к камину, использовала свою магию, чтобы снова разжечь огонь – мягко, но твёрдо, неторопливо, но уверенно – и сходство с тем, что она делала только что, было настолько очевидно, когда огонь расцвёл под её пальцами, снова весело затрещал, наполняя комнату теплом и светом.

Аника прерывисто вздохнула и повернулась к мужчине.

- Тебе стоит запереть свою дверь, - с улыбкой сказала она, всё ещё продолжая следить за тем, чтобы огонь не вырвался и не погас. – Не то чтобы мне очень хотелось, чтобы кто-то из особо заботливых людей ворвался сюда, проверяя, жива я или нет.

Конечно, госпожа была права, и Кадир поспешил выполнить её приказ, только обрадовавшись этому напоминанию. Меньше всего ему хотелось, чтобы что-то поставило под угрозу эту ночь, которая стремительно становилась чем-то большим – намного большим – чем он когда-либо мог ожидать.

Проклятая магия Завайны заставила его так отчаянно пытаться доказать себе, что его старая хозяйка ошибалась, что он был готов подвергнуть себя любому унижению, чтобы только опровергнуть её слова – вплоть до того, чтобы прийти с предложением к кому-то, кто, как он думал, будет грубо с ним обращаться и никогда не позволит ему забыть о том, что случилось… Забыть, что он пошёл на то, чтобы умолять её воспользоваться им – но теперь желание опровергнуть слова Ракшасы были меньшей, самой незначительной из причин. Он мог думать только о том, как прожить эту ночь, которую Аника готова была ему подарить.

С трудом сгибая непослушные ноги, он шагнул к госпоже, ещё более смущённый теперь, когда огонь давал достаточно света, чтобы его можно было по-настоящему разглядеть, но во взгляде девушки по-прежнему не было отвращения, когда она притянула его к себе для нового поцелуя и, Вечный Огонь, теперь его поцеловали дважды, два отдельных воспоминания, которые он мог беречь и переживать заново, чтобы противостоять боли и презрению, которые готовила для него Бездна.

Он почувствовал пальцы Аники на своей рубашке, медленно потянувшие полы вверх, уверенно, но неторопливо, с такой заботой, как будто его мнение об этом действительно имело какую-то ценность. Когда Кадир послушно поднял руки и позволил себя раздеть, губы девушки мгновенно приникли к выемке между его ключиц. Мягко нашёптывая ему в кожу беззвучные слова, двинулись вверх, лаская горло и кадык, затем подбородок, и снова спустились вниз вдоль шеи, касаясь чувствительной точки под ухом, о существовании которой Кадир никогда не знал. Когда рубашка оказалась на полу, руки Аники легли на его бока, вызывая мгновенную дрожь волнения, густо смешанную со страхом – сейчас, вот сейчас она наконец поймёт, что делает, и кто перед ней.

Аника нежно огладила его обнажившееся тело и спустилась губами к его плечу. На мгновение легко прикусила кожу, срывая ответный стон, и двинулись дальше, вычерчивая огненную дорожку желания вниз по груди Кадира. Когда глаза Аники открылись, и она чуть отстранилась, внимательно разглядывая его, Кадир понял, что не может больше выдерживать этот взгляд, не может даже смотреть на её лицо, не мог видеть момент, когда Аника наконец рассмотрит его обнажённое тело и осознает, насколько ужасно он изуродован.

Закрытые глаза не помешали ему услышать полузадушенный вздох госпожи.

Кадир понял, что больше для него не будет ничего – ни поцелуев, ни прикосновений. Ему повезёт, если Аника просто уйдёт. «Пожалуйста, не уходи», - продолжало биться в висках. «Я сделаю всё, что угодно».

- Сияние Пламени, Кадир… - задыхаясь, прошептала демоница, и Кадир задержал дыхание, ожидая того, что последует дальше. – Ты ещё более великолепен, чем я ожидала.

Глаза Кадира распахнулись в болезненном удивлении. Он ошибся. Позволил убаюкать себя ложному чувству безопасности, потому что Аника вела с ним себя почти так, как будто он был для неё человеком, был мужчиной, которого она могла бы желать, позволил одурачить себя её мягкости, позволил себе забыть, как ей нравится насмехаться над ним… почему он всегда оказывался таким дураком?

Он всегда плохо разбирался в людях, Кадир впервые понял это тогда, когда Марена его разыграла, но время шло, а он совсем не менялся, и сегодняшний вечер снова это показал.

Он хотел что-то сказать, что угодно… Но Кадир боялся, что голос выдаст его, и он сломается, поэтому просто сосредоточился на том чтобы выровнять дыхание. Замер, не сводя глаз со стены перед собой. Если бы он мог просто пережить эту ночь, этого уже было бы достаточно, чтобы доказать – Ракшаса была не права, кто-то, по крайней мере, захотел воспользоваться им достаточно сильно, чтобы вытерпеть его эти несколько часов, даже если на самом деле целью госпожи было поиздеваться над ним.

Пока он ждал дальнейшего унижения, пара тёплых рук добралась до его лица и теперь удерживала его на месте, так что единственным оставшимся выбором стало закрыть глаза или всё-таки посмотреть в зелёные глубокие и опасно взволнованные зрачки демоницы. Опустить веки означало бы выдать слишком много, поэтому он решил посмотреть. Как могли эти глаза казаться такими нежными, когда их хозяйка была такой жестокой?

- Кадир… - Кадиру послышался лёгкий вздох, но голос Аники звучал уверенно и спокойно, когда она продолжила: - Я могу представить, что эта стерва, должно быть, сильно повлияла на твою самооценку, но я действительно сказала то, что думаю. Ты великолепен.

На этот раз он ничего не смог поделать со слезами, подступившими к глазам, это было слишком больно. Одна из рук, заставлявших его смотреть, мягко погладила его по щеке, стирая большим пальцем эту непрошенную слезу. И несмотря на то, что над ним издевались, Кадир был настолько жалок, что не мог удержаться, чтобы не наклониться, не потянуться вслед за ней, силясь сохранить ещё одно воспоминание, продлить это прикосновение.

- Ты мне не веришь, не так ли? – тихо сказала Аника. – Ты думаешь, я играю с тобой… - она закусила губу и огляделась по сторонам. – Здесь есть зеркало? Как, Пламя тебя разбери, ты вообще здесь живёшь?

Кадир стиснул зубы. Несмотря на попрёки он был счастлив сейчас, что зеркала здесь действительно нет. Это было бы слишком сильным унижением даже для него – стоять с голой грудью перед зеркалом, в то время как его новая хозяйка, эта прекрасная госпожа, стоит рядом, всё ещё полностью одетая и указывает на все его недостатки.

- Простите, госпожа, - с трудом заставляя себя говорить спокойно, хрипло произнёс он.

Аника вздохнула.

- Это не твоя вина, - тихо сказала она. – Кто-то должен был проследить, чтобы тебя обеспечили всем необходимым, когда ты переехал сюда. Я попросила Эштара, но… - она слегка округлившимися глазами обвела его пустую комнату. – Похоже, это не тот человек, который понимает, что такое комфорт. Хорошо, что ему хватило фантазии на кровать.

Она замолкла на мгновение и затем зачем-то добавила:

- Не злись на него. У тебя хотя бы есть шторы. У него их нет.

- Шторы были, когда меня сюда привели… - растеряно отозвался Кадир.

- А…

Аника вздохнула и закрыла глаза. Когда она взмахнула рукой, к горькому разочарованию Кадира, в комнате появилось огромное зеркало в резной раме. Оно стояло возле стены так, что свет от камина хорошо освещал всё, что находилось в нём.

- Это моё, - пояснила Аника. – Но можешь оставить себе.

Кадир, откровенно говоря, совсем этого не хотел. Но когда Аника подтолкнула его к зеркалу, сопротивляться не смог.

Губы девушки снова оказались у него на губах, всё ещё невероятно нежные, и Кадир снова растворялся в поцелуе, доказывая демонице, как легко она может им управлять. Затем Аника сместилась так, чтобы обнять его со спины, её ласковая рука оказалась на исчерченном шрамами животе Кадира. Они были почти одного роста, и её подбородок удобно устроился на плече эльфа, две пары зелёных глаз, отражая пламя, мерцали в зеркале рядом друг с другом. Её рука скользнула вверх по его груди, сначала просто прослеживая изгибы мускулов. Кадир закусил губу, чтобы не дать себе слишком глубоко погрузиться в наслаждение, которое дарили одни только эти прикосновения.

- Ты один из самых красивых мужчин, которых я знаю, Кадир, - прошептала девушка у самого его уха. Кадир крепче стиснул зубы, не давая себе поддаться на эту уловку. – Когда я смотрю на твои движения в бою, то забываю о том, что сражение идёт не для моего развлечения. Когда я просто наблюдаю, как ты двигаешься, желание прикоснуться к тебе почти неудержимо. Ты сильный, и я чувствую эту силу под твоей кожей – такой бархатистой, такой восхитительно тёмной… Я… - Аника на мгновение закусила губу, а потом коротко выдохнула, как будто решаясь. – Я хочу тебя каждый раз, когда вижу, как ты двигаешься. Как глупо и нечестно, что чьё-то злое сердце заставило тебя думать, что ты можешь быть нежеланным. Она, должно быть, хотела сохранить тебя только для себя, вот и всё.

Кадир не выдержал – он всё-таки закрыл глаза. И Аника, оставив зеркало в покое, вновь обошла его и мягко опустила руки ему на плечи.

- Нужно быть слепой, чтобы не видеть твоей красоты, - тихо закончила она.

Кадир нашёл в себе силы качнуть головой. Его руки осторожно накрыли руки хозяйки, но так и не решились их убрать. Он открыл глаза и заставил себя посмотреть на неё.

- Мои шрамы, - тихо, но твёрдо произнёс он. – Я не знаю, что было до них. Может быть, когда-то ты и была права, но теперь…

- Твои шрамы – не твоя вина! – Аника чуть повысила голос, и теперь в нём откровенно клубилась злость. – Я бы убрала их, если бы могла, но… - она запнулась, вдруг что-то поймав в глазах мужчины. Кадир смотрел на неё так, как будто она злилась на него.

Аника тихо выдохнула. Перехватила его запястья и крепко сжав, огляделась по сторонам. В этой проклятой комнате не нашлось даже стула, чтобы сесть. За неимением лучшего, она потянула Кадира на кровать и усадила рядом с собой.

- Послушай, - наконец собравшись с мыслями, произнесла она. – Ты вообще знаешь, что это за шрамы?

Кадир сглотнул и коротко качнул головой. Он чувствовал себя ещё хуже, чем обычно, ярость хозяйки говорила о том, что эти шрамы – больше чем уродство. Что-то было связано с ними, что-то что, видимо, имело отношение к магии Ракшасы, потому что на самом деле любые обычные шрамы Аника много раз убирала у него на глазах. До сих пор ему в голову не приходило просить её об этом, но в конечном итоге, он думал, что ей просто всё равно.

- Эти знаки, - госпожа сосредоточила взгляд на переплетении линий на его груди, а потом осторожно провела пальцем вдоль одной из них. – Это магическая печать, связка, которая всегда делается на крови. Но то как это сделала она – всё равно варварство. Когда я делала это, я использовала свою кровь. Смысл был в том, чтобы нанести ею знак на кожу… того, кто должен был мне принадлежать. Я не могу объяснить желание Ракшасы сделать это ножом ничем иным, как просто её желанием причинить тебе боль.

Кадир молчал, ожидая, что она продолжит, но Аника тоже замолкла, и через некоторое время он решился произнести:

- Значит, эта печать всё ещё связывает меня с ней?

- Увы, но да, и я знаю только один способ убрать её – это нанести поверх неё мою печать. Исправить её так, чтобы она стала моей, но… - Аника вздохнула. – Я делала это один раз, и мне не понравился результат. Я больше никогда не стану делать подобного с кем-то, кто не доверяет мне достаточно и не попросит об этом сам, - её голос слегка охрип на последних словах. Она помолчала, но после паузы всё же продолжила: - Я знаю, что как бы ты не хотел избавиться от её власти, ты бы не хотел сейчас настолько принадлежать мне. Поэтому я думаю, что лучше просто рискнуть, Ракшаса далеко, у неё вряд ли есть возможность добраться до тебя, но если это вдруг произойдёт, мы просто сделаем всё, чтобы не подпустить её к тебе.

Кадир сглотнул.

- Это ничего не меняет, - негромко, но упрямо произнёс он. – Я знал, что у неё была надо мной власть. Было бы глупо думать, что она исчезнет так легко. И я всё равно…

Аника вздохнула и очень мягко, почти умоляюще посмотрела на него.

- Возможно, мне не нравится, что на тебе стоит чужая печать, но это никак не влияет на то, насколько ты желанен для меня – или, если на то пошло, для кого-то ещё. Ты действительно красивый мужчина, Кадир. Мне жаль, что я не понимала, что ты этого не осознаёшь. Возможно, если бы я знала… Всё с самого начала пошло бы не так. Откровенно говоря, до вчерашнего дня я думала, что ты просто слишком высокомерен, чтобы подчиняться мне и видеть во мне госпожу.

Аника чуть слышно вздохнула и, выпустив его руку, потёрла глаза.

- Ты ведь всё равно не поверишь мне, да? – сказала она. – Но это нормально, Кадир. Возможно тебе нужно будет услышать это двадцать, тридцать, сотню раз. Возможно гораздо больше раз, чем понадобилось ей, чтобы убедить тебя во всей этой ерунде. Я не могу поменять твоё мнение прямо сейчас. Но кое-что сделать всё-таки могу.

Кадир утонул в её мягком голосе и пропустил момент, когда Аника наклонилась к нему, и её мягкие губы накрыли его губы в третий раз.

Кадир потерял способность дышать. Когда Аника мягко разорвала поцелуй, он замер парализованным зверьком, прикованный к месту. Демоница смотрела на него, и сейчас даже он не мог ошибиться в том, что видел в её глазах. Аника не шутила. Каким бы это ни было заблуждением, какой бы не объяснялось слепотой, она действительно не видела в нём жалкое, покрытое шрамами животное, которым он был. Когда её взгляд, опускаясь, скользил по его телу Кадир чувствовал себя так, как будто это её пальцы ласкали его. Аника смотрела на него и видела его желанным. Она не была жестокой, совсем не издевалась над ним. Он даже не чувствовал сейчас её своей госпожой. Это было странно, и невероятно, и Кадир боялся поверить себе, когда такие мысли приходили ему в голову… Но казалось, сейчас она была просто девушкой, которой хотелось быть рядом с ним.

Аника снова взяла его за руки и, поднявшись, потянула обратно к зеркалу.

Губы и руки Аники снова вернулись к лицу эльфа, и это нежное исследование больше не причиняло боли.

- У тебя красивое лицо, - тихо прошептала Аника, сначала губами, а потом кончиком носа исследуя линию его челюсти, - и такие мягкие волосы. А ещё у тебя самые невероятные глаза, которые я когда-либо видела.

Она чуть отстранилась, чтобы обойти его со спины и встав позади него, приникла грудью к его обнажённым лопаткам. Её руки мягко прошлись по его груди и, взявшись за пряжку, отточенными движениями расстегнули ремень, выпуская наружу затвердевший член.

- И ты прекрасен везде… - прошептала Аника у самого его уха. – Я хочу почувствовать каждую часть тебя.

Сердце Кадира забилось так бешено, как будто он собирался прыгнуть со скалы, но теперь это был не совсем страх. Он хотел видеть, что ещё она приготовила для него.

Рука Аники ласково скользнула вниз, обхватывая его ствол и провела по всей длине от основания вверх и обратно.

- Если я дразнила тебя, - продолжила она тише – или просто так сильно шумела кровь у него в висках – издевалась над тобой, то только потому, что вид того, как ты корчишься от удовольствия, заставлял меня терять над собой контроль. Я так хотела, чтобы это сделала с тобой я, а не кто-то другой. Я ждала этого с первого дня, когда привела тебя в дом. Меня злило, что кто-то ещё имел такую власть над тобой, имел то, чего не было у меня. Я нападала на тебя, чтобы скрыть свою слабость, и мне очень, очень жаль. Я бы этого не сделала, если бы знала правду.

Кадир резко повернулся, широко раскрывая глаза, чтобы посмотреть на Анику. Не желая, чтобы зеркало – или что угодно ещё – мешало ему напрямую взаимодействовать с ней. Он хотел ответить, но слова никогда не были его сильной стороной, и в голове шумело всё сильней, так что он точно не смог бы сложить какую-то фразу сейчас. Он сделал то единственное, что смог – неуклюже потянулся к демонице, неловко хватая её за плечи, и потянул так сильно, что она врезалась в него грудью.

Аника, казалось, не возражала против этого неуклюжего поступка и обняла эльфа в ответ. Одна её ладонь легла ему на поясницу, давая ощутить безопасность и тепло, другая запуталась в его волосах – ровно настолько, чтобы оставить Кадиру возможность легко освободиться, если он захочет, как будто Аника знала: воин не хотел, чтобы его держали беспомощным. Подавшись навстречу, она вовлекла его ещё в один долгий поцелуй.

Понимание того, что Аника желала его – действительно желала – порвало внутри Кадира какую-то перетянутую струну. Он больше не чувствовал себя марионеткой, кем-то, кто должен просто оставаться неподвижным, пока разворачиваются события. Аника желала его – конечно, это означало, что ему было дозволено доставлять ей удовольствие в ответ. Его руки нашарили застёжку на спине её платья и быстро потянули молнию вниз. Он даже не потрудился сбросить его на пол, так сильно желая прикоснуться к её обнажённой коже, что просто запустил ладони под тонкую ткань и устроил их там, плотно прижимая девушку к себе. Даже сквозь их поцелуй он почувствовал улыбку Аники, заставившую его улыбнуться в ответ. Затем он опустил руку ниже, нащупывая мягкие ягодицы под тонким шёлком трусиков, заставляя девушку – его хозяйку и госпожу – стонать от желания, и это было невероятно пьянящее ощущение: знать, что он вызывает это, понимать это. Кадир сжал её ягодицу сильнее едва заметным лёгким движением запуская кончики пальцев под ткань.

Глаза Аники озорно блеснули, когда она на мгновение разорвала их поцелуй.

- Тебе это нравится, да? – почти шёпотом спросила она. – Заставлять меня стонать твоё имя и умолять? Что ж, в эту игру могут играть двое.

И без предупреждения Аника скользнула на колени, вытащила член Кадира из его новых штанов, едва заметно улыбнулась и заглотила его целиком.

Вечный Огонь. Перед ним на коленях стояла его госпожа, самая прекрасная женщина, которую он знал, и сосала его член. Ноги Кадира вряд ли выдержали бы его вес, если бы она не поддержала его и не помогла осторожно опуститься на пол.

Никто никогда не делал это для него. Забытые боги, он даже не знал, что это может быть что-то большее, чем просто возможность использовать как ещё одну дыру чей-то рот, когда один задыхается, в то время как другой получает всё удовольствие, но это вообще не могло описать того, что происходило между ними здесь и сейчас. Для начала, он не хотел быть единственным, кто получает удовольствие, и при этом он не хотел использовать этот прекрасный ласковый рот как дыру для траха, он вообще не хотел как-либо использовать Анику. Его ненависть к демонам куда-то исчезла, полностью испарилась или, по крайней мере, мгновенно перестала распространяться на эту конкретную демоницу. И Аника, казалось, полностью наслаждалась каждым мгновением, что окончательно сбивало Кадира с толку. Кадир хотел как давать, так и брать, и Пламя Преисподней, трудно было мыслить здраво, пока Аника ласкала его член своим языком, пока облизывала его ствол, пока целовала и гладила нежными пальчиками его яйца, пока покрывала поцелуями всего его от корня до кончика – и при этом с расширенными зрачками и улыбкой на губах смотрела на него. Весь мир за несколько мгновений сузился для него до дурманящих движений её ласкового рта и чарующей магии зелёных глаз.

Через некоторое время демоница отвлеклась от его члена, чтобы спросить:

- У тебя есть свободные покрывала? Меховой плащ?.. Хотя бы чистый коврик?.. Ладно, поняла, глупый вопрос.

- Одеяло? – ошалело переспросил Кадир. Вся его кровь сейчас утекла совсем не в ту сторону, с которой находился мозг, так что понять идею госпожи было очень тяжело.

- Да, - терпеливо повторила Аника. – Чтобы я могла расстелить его на полу. Чтобы мы могли лечь. Я полагаю, мы могли бы перебраться на кровать, если тебе так хочется, но она узковата, и тепло очага едва добирается туда. Понятия не имею, как ты ещё насмерть здесь не замёрз.

Кровать? Его ноги вряд ли согласить бы поднять его вертикально, не говоря уже о том, чтобы нести куда-то через всю комнату.

- Одеяло, да. Оно есть. На моей кровати.

Способность мыслить медленно возвращалась к нему, пока Кадир наблюдал за великолепным видением, которое представляла из себя Аника. Она поднялась в полный рост и лёгким движением плеч позволила платью скользнуть на пол.

Кадир сглотнул, увидев сначала её белую, округлую грудь, с густо-алыми, набухшими от желания сосками. Потом его взгляд опустился ниже, и эльфа разорвали на две половины возбуждение и страх. Живот Аники не был совсем плоским, но был ровно таким, чтобы хотелось погладить его руками. Под маленьким аккуратным пупком протянулась дугой цепочка эстара.

Сейчас, когда эстар спал, он походил на обычный изящный пояс. Кадир знал, что его внешний вид отличается в зависимости от желания и заказа госпожи, и эстар Ракшасы был более узким, он обхватывал её талию как маленький металлический корсаж, и его украшали несколько синих камней, один из которых служил чтобы включить артефакт.

У Аники эстар походил на декоративную золотую цепь. На нём не было никаких камней, и Кадир мог только догадываться, что его включает прикосновение к одному из звеньев.

Это было… одновременно возбуждающе и странно. Вид Аники, одетой в одно только это украшение, уже заставлял его сердце стучать быстрей. Но Кадир ещё и знал, чему оно служит, и как Аника будет использовать его. Он хотел этого, он просил её взять его всего лишь сутки назад и твёрдо повторил о своем желании сегодня, когда она пришла. Что-то внутри Кадира заныло и наполнилось жаром, когда он представил, как это произойдёт.

Но в то же время было что-то иное. Он боялся этого и как будто хотел чего-то ещё, что не решался сформулировать даже в своей голове. Он смотрел на это украшение и медленно вспоминал, что перед ним не просто женщина, а его хозяйка и госпожа.

Аника какое-то время смотрела ему в глаза. Потом хмыкнула и, грациозно развернувшись на пятках, побрела в сторону кровати.

С полминуты она копалась в его постельных принадлежностях, а потом озвучила протяжную и неразборчивую цепочку ругательств.

- Серьёзно? – спросила она, возвращаясь в круг света с его любимым одеялом из собачьей шерсти. У него было собственное одеяло! И разве это уже не было чудесно?

Не дождавшись ответа, Аника швырнула пледом в лежавшего перед ней мужчину. Прикрыла глаза и развела руки в стороны.

Когда Кадир смог убрать от себя внезапный снаряд и разглядел, что она делает, заклятье уже почти было закончено: ворох разномастных пуховых одеял лежал перед девушкой на полу. Поразмыслив, Аника щёлкнула пальцами и к ним прибавилось несколько подушек.

- Ты уверена, что этого хватит? – уточнил Кадир. – Не проще было перенести сразу всю кровать?

Кадир сам до конца не верил, что это он произнёс эти слова. Что он был способен на это лёгкое поддразнивающее подшучивание, тем более в разговоре со своей обнажённой госпожой. Аника сделала с ним нечто странное, нечто более замысловатое, чем если бы она или любая другая демоница просто околдовала его своими чарами. Несмотря на все свои сомнения, он чувствовал себя мужчиной и чувствовал себя желанным, и это ощущение давало ему уверенность в том, что он сможет сделать что угодно.

- Тш! – шикнула на него демоница и обожгла дразнящим взглядом своих зелёных глаз. – Забери меня Огонь, если я позволю нам чувствовать себя некомфортно. А теперь подними эту потрясающую эльфийскую задницу с этого ужасного холодного пола и перебирайся поближе ко мне.

Когда она взмахнула руками в третий раз, бесформенный ворох постельных принадлежностей зашевелился, раскладываясь по местам и медленно превращаясь в некое подобие сложенной прямо из одеял кровати.

Через несколько секунд на полу перед камином оказались расстелены несколько одеял, одно поверх другого, их покрывала шёлковая простыня любимого Аникой бордового цвета. Сверху лежали подушки и рядом покоилось последнее из одеял.

Аника повернулась к эльфу и, глядя на него всё с тем же озорным огоньком в глазах, поинтересовалась:

- Наивно ли будет с моей стороны поинтересоваться, есть ли у тебя вино?

- Вино? – Кадир моргнул и, наверное, снова покраснел. Аника уже занесла руку для нового взмаха, когда он ответил: - У меня действительно есть вино.

Кадиру было стыдно. Он знал о том, что романтическая ночь может предполагать напитки и подносы с фруктами… Он видел подобное, когда Ракшаса приглашала к себе любовников из свободных или сама навещала кого-то из друзей. Но ничего подобного никогда не происходило с ним. И Кадир не думал, что произойдёт. Он был всего лишь рабом, и ждал, что Аника просто снизойдёт до того, чтобы взять его и оставить лежать на полу, как сделала бы прежняя госпожа.

Ему и в голову не пришла такая очевидная мысль, что для этой встречи он должен подготовить не только себя, но и всё, что находилось вокруг.

Изо всех сил стараясь не смотреть хозяйке в глаза, Кадир поспешил к кровати, чтобы извлечь из укромного угла запылённую бутылку дорогого напитка. Аника удивлённо вскинула бровь, разглядев сургучовую печать.

- Это из Каленхила, - пояснил Кадир, всё ещё глядя куда угодно, только не на неё. – Мы были там с тобой пару месяцев назад.

- Трофейный напиток, - задумчиво протянула Аника и, хмыкнув, отобрала у него бутылку. – Что ж, пойдёт.

Она не стала спрашивать, есть ли у Кадира бокалы – ответ был очевиден и так. По следующему взмаху её руки на полу возле постели всё-таки появился серебряный поднос с виноградом и два прозрачных высоких фужера на нём.

Аника пристроила на свободное место бутылку и, поймав Кадира за руки, потянула на импровизированное ложе.

Прежде чем они снова вместе оказались на полу, она замедлила шаг и снова оплела эльфа руками. Аника помогла ему избавиться от брюк, и только потом уронила на постель следом за собой. Запечатлев в уголке губ Кадира мимолётный поцелуй, она снова взялась за вино, и при помощи магии легко откупорив его, разлила густую рубиновую жидкость в два бокала.

Когда Аника протянула один из них Кадиру, тот просто не знал, как себя вести. Он, конечно, не мог отказаться от дара госпожи, даже если тот немного – самую малость – напомнил ему, как его кормили с рук. Но Кадир вспомнил так же и то, что Ракшаса не предлагала ему никак иначе разделить с ней еду, не во время игр, ни в любые другие дни.

А Аника продолжала сидеть, замерев в ожидании и с чем-то, подозрительно похожим на любопытство, смотреть на него.

- Это вино, - наконец сказала она. – Его пьют. Хотя думаю, ты знаком с этой практикой, раз эту бутылку мы нашли у тебя.

- Я понимаю, что это вино, - немного раздражённо отозвался Кадир. От её насмешек у него снова вспыхнули кончики ушей. Он всё бы отдал за то, чтобы отмолчаться, но поскольку видел, что так делает себя ещё большим идиотом, сдался и решил, что придётся плыть по течению: - Я думаю, ты догадываешься, что я никогда раньше… не пил вино со своей госпожой.

- Это почти также как пить его без неё, - спокойно отозвалась Аника. – Только вместе с ней.

Поскольку Кадир так и не решился принять свой бокал, она молча отставила его в сторону, а потом глотнула из другого и без слов наклонилась над Кадиром, роняя его на спину и вовлекая в поцелуй. Кадир абсолютно не успел сообразить, что происходит, его губы инстинктивно раскрылись ей навстречу в поисках уже знакомого удовольствия, когда вместо этого ему в рот полилась сладкая густая жидкость.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что с этим делать и не поперхнуться, и только тогда Аника чуть отстранилась от него и легко рассмеялась.

- Я обещаю, что больше не буду делать ничего подобного, если тебе не понравилась эта игра.

Кадир не ответил. Он внезапно осознал, что Аника лежит на нём абсолютно голая, если не считать эстара, который она точно не собиралась снимать. Звенья золотой цепочки слегка холодили эльфу живот, но в остальном её тело было тёплым и неожиданном нежным, в её движениях и мягких касаниях не было ни тени властной уверенности, которой сопровождались любые действия Ракшасы. Это было восхитительно и возбуждающе, но на мгновение Кадиру показалось, что они могли бы просто лежать так всю ночь, не делая больше ничего, и он уже запомнил бы эту странную встречу на всю оставшуюся жизнь.

Аника была великолепна. Её грудь мягко касалась его груди, и он ощущал на своей коже острые прикосновения её сосков. Прядь огненных волос свободно падала ей через плечо и опускалась ниже, на тело Кадира. И она ничего не сделала, никак не поправила его, когда Кадир осторожно заправил её ей за ухо, а потом опустил руку ей на поясницу.

Кадир сглотнул.

- Я был неправ, - тихо сказал он.

Аника с любопытством приподняла бровь.

- В чём?

- Я… Ненавидел тебя всё это время, потому что ты демон. Я думал, что все демоны злы. Но я не имел никакого права думать так о тебе, думать, что ты такая, как все. Я смотрю на тебя и понимаю, что может заставить смертного продать себя в рабство.

Тень пробежала у Аники по лицу, и она на мгновение опустила взгляд. Кадир пожалел о своих – как всегда – неловких словах и хотел было исправиться, но она мягко накрыла ладонью его рот.

- Ты не представляешь, насколько ты на самом деле прав. Красота обманчива, Кадир. Она действительно завлекает многих людей. Покупаясь на сладкие обещания, они отдают в наши руки то, что не должны были бы отдавать никому. Ты всегда это знал и нет причин, чтобы ты об этом забывал. Но, - Аника прерывисто вздохнула и теперь посмотрела на него. – Я действительно не тот демон, который хочет тебе зла. – Аника улыбнулась одним краешком губ. – И спасибо, что больше не считаешь меня просто одной из всех.

Пальцы Аники на мгновение скользнули по его щеке, прежде чем она снова поцеловала его, на этот раз более глубоко и настойчиво. Когда она наконец отстранилась от губ Кадира, это было просто для того, чтобы повторить хриплое:

- Спасибо, - и продолжить целовать его. Их тела соприкасались повсюду и это было ещё одним новым ощущением, которое Кадир никогда не испытывал до сегодняшнего вечера, и он просто не мог насытиться возможностью гладить её нежную кожу. Его член был достаточно твёрдым, чтобы начать болеть, и судя по тому, с каким стоном Аника потиралась о него, ей было ненамного легче.

Она заставила себя отстраниться и теперь оказалась верхом на эльфе, обхватив его бёдра ногами. Встряхнув волосами, поймала в ладонь его член и безумно медленно принялась двигать пальцами вдоль него. Кадир задался вопросом, собирается ли она взять его так, лицом к лицу. Ему бы очень понравилось смотреть на неё, пока она получает удовольствие от его тела. Пока он получает удовольствие от её близости.

В глазах демоницы появился блеск, который мог означать только неприятности, когда она щёлкнула пальцами и в её свободной руке возник блестящий флакон с золотистой жидкостью. Аника демонстративно медленно обмакнула в него пальцы и провела ими от основания члена Кадира к его навершию. Сделала ещё одно обратное движение, и затем, налив на ладонь ещё одну порцию ароматного масла, просто опустила руку эльфу на живот.

Кадир понял, что, если бы все неприятности были такими, он бы остался в них навсегда.

- Скажи, что я должна с этим делать? – спросила Аника, продолжая размазывать густую, приятно согревающую жидкость по его животу. От флакона и от рук Аники теперь исходил приятный густой аромат, похожий на аромат амбры или смолы.

Кадир моргнул. Она действительно спрашивала об этом его? Кадир был счастлив уже от того, что эта вещь вообще находилась у неё в руках, но ему не хватало собранности сказать это вслух.

- Ты смажешь… меня… если я попрошу? – хрипло спросил он.

Это должна была быть игра. Азарт был слишком явственно написан на её лице. Но Кадир действительно был согласен на любую игру, если бы это была её игра.

- Думаю, я смажу тебя в любом случае, - лицо Аники озарила подозрительно демоническая ухмылка, и вылив на пальцы ещё немного масла, она переместила ладонь Кадиру на грудь. Её движения были медленными и плавными и Кадир всё отчётливей понимал, что там, где она касается его тела, проходит любая застарелая боль.

Аника наклонилась и коснулась мимолётным поцелуем его губ.

- Я спрашиваю о том, - продолжила она, лишь на мгновение отстранившись от его рта и тут же куснув приоткрытую губу. – Хочешь ли ты, что бы мы с этим маслом были снаружи или внутри тебя?

В первое мгновение Кадир просто не понимал. Он решил было, что игра состоит в том, что она хочет заставить его умолять войти в него, и он уже не видел в этом ничего кроме необходимости, потому что что бы она не придумала дальше, Кадир ни в чём не смог бы ей отказать.

Но потом смазанная маслом рука Аники многозначительно легла на его член и Кадир внезапно понял, в чём состоит вопрос.

Он шумно выдохнул, разрываясь между желанием и недоверием, глаза его расширились, руки растеряно сжимали тело демоницы. Аника смиренно ждала. Она прекратила свои соблазняющие движения, давая Кадиру действительно осмыслить вопрос.

- Ты… серьёзно?.. – всё ещё не находя сил довериться, спросил он. – Ты… позволишь мне? Ты сделаешь это для меня?

- Я сделаю это для нас обоих, - тихо и серьёзно сказала Аника, отставляя в сторону флакон. – Я хочу тебя, Кадир. Если ты хочешь меня.

Он не думал, что его сердце может забиться ещё быстрей. Что в этот момент, существования которого он давно уже даже не предполагал, его больше всего будет волновать не то, что кто-то захотел его так, а то, чего на самом деле хотела бы эта конкретная женщина рядом с ним. Он хотел удовольствия для неё даже больше, чем для себя, и одна только мысль, что он действительно мог бы доставить его Анике любым способом возбуждала его.

- А ты? – попытавшись сосредоточить взгляд и ответить так же серьёзно, спросил он: - Скажи, как хотела бы ты?

- Кадир… - Аника едва заметно приподняла брови. – Чтобы снять этот вопрос: этим вечером мы вряд ли может сделать что-то такое, что не понравилось бы мне.

Кадир с трудом сглотнул, когда он наконец решился ответить, горло оказалось мучительно сухим так что в пору было вспомнить про бокал с вином.

- Тогда я хочу… быть в тебе… - хрипло произнёс он. – Пожалуйста, госпожа.

- Тш, - Аника наклонилась над ним и лёгким поцелуем заставила замолчать. – Не надо умолять. Я больше чем уверена, что это не то, что на самом деле заводит тебя.

Но в то время как Кадира она мягко попросила замолчать, сама Аника явно не собиралась погружать комнату в тишину. Снова вылив на ладонь немного масла и взяв Кадира за член, она привстала над ним… и вместо того, чтобы просто опуститься на него, принялась рассказывать, что собирается сделать сейчас.

Мучительно неторопливо поглаживая его ствол, она в деталях расписывала все свои планы на ближайшие пять минут, сопровождая пояснениями о том, почему она это делает и как сильно хочет, чтобы эльф оказался внутри неё.

Её слова заставили пальцы ног Кадира поджиматься от нетерпения, его дыхание стало совсем рваным. Затем, наконец, она провела свободной рукой по его груди, болезненно задевая истосковавшиеся по ласке соски, облокотилась о неё и нацелила плоть Кадира внутрь себя.

Как только головка его члена коснулась входа Аники, горячее наслаждение, более сильное, чем он когда-либо испытывал, пробежало по венам Кадира. В ушах у него зазвенело, глаза закатились, и то, что началось, как имя его новой хозяйки, превратилось в звериный рык, который вырвался из его горла, когда мир покачнулся на своей оси.

Кадиру потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что произошло. Он излился ещё до того, как вошёл, испытав при этом оргазм более мощный, чем всё, что он мог себе представить. Аника хотела его. Действительно хотела его, вопреки всякой логике, нашла его желанным, великолепным, она так ему и сказала.

Кадир был настолько захвачен словами госпожи, что позволил себе поверить в них и обмануть самого себя, но правда смотрела ему в лицо кристально ясная, как никогда: он был никчёмным, бесполезным, жалким.

Ему удалось полностью опозориться, он не смог оказаться внутри самой прекрасной на свете женщины даже на секунду, когда хотел этого больше всего в мире.

Ничтожество.

Он с трудом выбрался из-под тела хозяйки и встал на четвереньки лицом к пылающему очагу – несмотря на то, как ярко горело пламя по воле Аники, ему было ужасно холодно в этот момент. Стиснув кулаки, он чуть оттопырил бёдра, занимая знакомую позу и открывая для неё свой собственный вход. Обжигающие слёзы стыда и ненависти к себе текли по его щекам, но он всё равно потянулся назад, подсказывая хозяйке правильный путь и приоткрывая себя рукой, опираясь на одно предплечье перед собой.

По крайней мере, он всё ещё годился для того, чтобы просто оставаться неподвижным, на четвереньках, как животное, и принимать её в себя. Больше не было речи о том, чтобы доказать что-то Ракшасе или себе самому: он подтвердил все её слова куда лучше, чем могла бы справиться демоница, проделал блестящую работу, продемонстрировав, почему он никому больше не нужен. Он просто надеялся, что хозяйка сможет найти его задницу немного более привлекательной чем собственная рука. Кадир хотел дать ей хотя бы это.

- Пожалуйста, используй меня! – прерывисто взмолился он. – Позволь мне быть хоть на что-то годным для тебя!

Кадир запнулся, на мгновение задумавшись о том, во что превратился сейчас. Это был самый лучший момент для госпожи чтобы щёлкнуть пальцами и крикнуть: «Раймир и все остальные, выходите! Вы видели, как это было легко!». Это точно должен был быть какой-то спор.

В следующую секунду он почувствовал приближение тепла другого тела и закусил губу, молясь о том, чтобы боль оказалась не слишком сильной и его дневной подготовки хватило, чтобы смягчить начало. Часы, проведённые в ванне и в поисках покупок казались ему давно забытым сном, и он опасался, что от его зелья ничего не осталось. Казалось, ночь давно на исходе.

Потом он подумал, что хочет, чтоб было больно. Это было бы честное наказание за то, что он обманом заставил Анику думать, что может быть мужчиной для неё. Он хотел испытать такую сильную боль, чтобы за минуту забыть, каким ничтожным рабом он на самом деле был. Слова срывались с его губ потоком, отчаянно желая быть услышанными.

- Пожалуйста, тебе не нужно пачкать о меня руки, просто используй меня, я справлюсь. Используй меня. Не уходи, не трахнув меня, пожалуйста. Воспользуйся мной.

Одна рука обхватила его за живот, а другая – за плечи, подтягивая его вверх и назад, вплотную к груди демоницы. Он не знал, чего хотела госпожа, но позволил полностью управлять своим телом. После этого Аника могла получить его, как ей заблагорассудится.

Однако ничего больше так и не произошло.

Рука девушки так и замерла у него на животе. Вторая мягко провела по волосам, ненароком вынуждая запрокинуть голову ей на плечо.

- Тихо, тихо, Кадир. Всё в порядке. Ты слышишь меня? Всё хорошо.

- Используй меня, - Кадир зажмурился, чтобы не видеть её внимательных глаз, чтобы обмануться и поверить, что она не может видеть выступивших на его глазах слёз. – Я выносливый, я могу доставить тебе немного удовольствия. Позволь мне быть достойным твоего эстара.

- Нет. Кадир, не так. Я не хочу тебя как раба. Никто не сможет использовать тебя, пока ты рядом со мной. Ты стоишь гораздо большего. Вечное Пламя, ты всё ещё один из самых желанных мужчин, которые были у меня когда-нибудь.

- Пожалуйста…

- Нет. Посмотри на меня. Пожалуйста, открой глаза, - его подбородок был приподнят согнутым указательным пальцем – нежно, но твёрдо – и он понял, что ему придётся выполнить приказ. Зелёные глаза хозяйки были совсем близко и были прекрасней, чем когда бы то ни было. - Я не сделаю этого так. Ничего страшного не случилось. Ты получил удовольствие и это хорошо. Нет ничего плохого в том, что это произошло.

- И даже… не смог…

- Это была моя вина, Кадир. Я отвечаю за нас двоих. Я должна была быть осторожней, не бросать на тебя столько новых вещей сразу. Прости… - Аника шумно выдохнула. – Я просто не думала, что что-то подобное может причинить тебе такую боль, иначе постаралась бы быть осторожней. Пожалуйста, Кадир, всё в порядке. Никто тебя не использует.

Тон Аники был таким нежным, что ему стало ещё горше от того, что он упустил эту возможность. Теперь слёзы больше не душили его, но они свободным потоком лились по щекам, иногда он тихонько прерывисто всхлипывал, уже не в состоянии себя проклинать, и не замечал, как бережно рука Аники продолжает его обнимать.

Аника была права, в конце концов, всё было лучше чем всегда. У него появилось так много воспоминаний, которые теперь он мог беречь, включая это последнее, о том, как он был в безопасности в её объятьях, о том, что даже после всего, что случилось, она продолжала его утешать. Он никогда не думал, что кто-то будет так его обнимать и теперь, когда это было с ним хотя бы раз, всё уже было слишком хорошо для такого жалкого раба. Всё было хорошо. Он упустил возможность увидеть, как лицо его госпожи исказится в экстазе из-за него, он мог бы сделать это тысячей способов, если бы только не был таким никчёмным – но у него уже было множество драгоценных воспоминаний об этой ночи. Он глубоко вздохнул и заставил слёзы остановиться. После всего, что Аника сделала для него, было бы абсолютно бессовестно так цепляться за неё, мешать ей уйти вместо того чтобы предпринять хоть какую-то попытку позаботиться о её удовольствии. Семя Кадира всё ещё было у её входа и она, вероятно, жаждала принять ванну. Он снова вздохнул и сумел выговорить:

- Я в порядке, госпожа. Со мной всё будет хорошо. Я прошу прощения за это, за мою вспышку, больше этого не повторится. Ты, должно быть, хочешь искупаться, я не буду тебя задерживать, хотя если ты пожелаешь, конечно могу помочь.

Он не был готов к внезапной и ослепительной вспышке ненависти, которую увидел в глазах этой прекрасной женщины, вспышки, которая придавила его своей тяжестью, так противоречившей нежному тону, который он только что слышал. Интонации Анники больше не были ласковыми, когда она снова заговорила, они походили на поток ледяной воды стремительно и уверенно котившийся по каменистому руслу реки:

- Кадир, я бы попросила тебя об одолжении, если ты не против.

Она, вероятно, собиралась попросить его больше никогда не вспоминать эту ночь… И конечно же, он должен был послушаться её, она была госпожой и после всего, что случилось, в любом случае была права во всём.

- Конечно, - тихо сказал он.

- Если ты когда-нибудь услышишь через печать её зов, - Кадир даже не сразу понял, о ком она говорит, - Если когда-нибудь Ракшаса тебя позовёт, я хотела бы быть первой, кто узнает об этом. Ты сразу же скажешь мне, хорошо? Я просто… Хотела бы быть там, когда ты её убьёшь.

Это было настолько непохоже на всё, что он ожидал услышать, что его голова едва не взорвалась.

- Ты хочешь быть там? – потеряно спросил он.

- Да. Я бы хотела увидеть, как она умрёт от твоих рук. И если ты позволишь – хотела бы помочь тебе.

Древние Боги. Вся эта ненависть была не к нему, вся эта ненависть… была за него? Она предназначалась для его прежней госпожи? Кадир всё ещё не понимал, как она может так беспокоиться о нём, но тугой клубок стянувшийся в его груди заметно ослаб.

- Я был бы очень рад твоей помощи, - тихо откликнулся он.

Анника ласково улыбнулась ему, теперь в её глазах снова светилась нежность.

- Спасибо.

Она помолчала, но потом всё же добавила:

- Ты никогда не должен был пережить того, что произошло с тобой рядом с ней, Кадир. Что бы там ни произошло. Она не имела права сделать это с тобой, заставлять тебя так думать о себе.

Кадир зажмурился, но поскольку так и не нашёл слов, решил просто не отвечать на вторую часть сказанного ей.

- Нет, это тебе спасибо. За всё. Мне жаль, что я не смог доставить тебе хотя бы немного удовольствия.

Заботливая рука мягко убрала упавшие ему на лицо пряди волос.

- Кадир?

- Да.

- Ты уже доставил мне очень много удовольствия. Но у нас впереди вся ночь. Я никуда не уйду, пока ты прямо не попросишь, чтобы я ушла.

Кадир чуть повернул голову, недоверчиво глядя на неё.

- Ты остаёшься? Почему… Почему ты хочешь остаться, госпожа?

- Почему я не должна этого хотеть? Тёплый камин, удобная постель, бутылка вина, великолепный мужчина, которого я мечтаю обнять уже много дней, с которым можно всё это разделить… Я не вижу ни одной причины, почему должна бы хотеть куда-то пойти.

Кадир возненавидел себя снова, когда почувствовал, что к глазам опять подступают слёзы. Сердце разрывалось между смутной надеждой и незнакомым чувством, которому он не мог дать названия. Почему? Зачем ей оставаться такой нежной с ним, зачем так заботиться о нём, зачем оставаться, зачем вообще что-то ему давать, не говоря уже о стольких удивительных вещах?

Горячее тело хозяйки всё ещё прижималось к нему, и если она правда хотела его хотя бы вначале, она безусловно должна была чувствовать разочарование, беспокойство и неудовлетворённое желание сейчас. И всё же она не сделала ни малейшего движения, чтобы позаботиться о себе, как будто пришла сюда вовсе не для того, чтобы получить удовольствие.

- Но я… - он потеряно замолк.

- Ты – что?

- Я выставил себя дураком, и ты даже не хочешь быть внутри меня, я…

- Стоп! – Аника твёрже сжала лежащую поперёк его живота руку. – Во-первых, если ты сделал что-то, чего не должен был, то это моя вина. Кадир… - Аника вздохнула и посмотрела куда-то в пространство над Кадиром. – Я – хозяйка этого дома. Всё, что происходит с любым из вас – находится под моей ответственностью. У меня есть власть над вами, но она дана мне Вечным Огнём не для того, чтобы причинить кому-то из вас боль или забавляться, рисуя на вас знаки ножом. Если кто-то из вас попадёт в беду, это всегда – всегда! – будет моя вина. Это всегда будет значить, что я не смогла его защитить. Если кто-то из вас совершит ошибку, это значит, я неправильно определила его место в доме. Я не беру в семью случайных людей. Я доверяю себе в том чутье, которое у меня есть. И я взяла тебя в свою семью, потому что чувствовала, что в тебе что-то есть. Что ты нам подойдёшь. Если я до сих пор не разобралась, что нам делать с тобой – то это снова моя вина, потому что… Ну, может быть, у меня не так много опыта, как мне хотелось бы, и я всё ещё не всегда могу позаботиться обо всех.

Она перевела дух, но когда Кадир попытался ответить, тут же заговорила снова:

- Сегодняшняя ночь – не исключение. Я предложила сделать это, и я отвечаю за всё, что между нами произойдёт.

- Это я тебя попросил, - сдавлено напомнил Кадир. – Ты бы никогда сама не связалась со мной.

- Нет, я… - Аника снова вздохнула. – Я просто не знала, как к тебе подойти. Я ждала, когда ты, возможно, сделаешь это первым, сам. Но кто бы не начал это, в любом случае отвечаю за нас я.

- Это я убедил тебя в том, что могу быть мужчиной для тебя, - Кадир опустил глаза.

- Я знаю, что ты можешь быть мужчиной для меня, - твёрдо отрезала Анника. – Я знаю, что ты хочешь этого, и я знаю, что ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились как к мужчине. Ничего другого мы не будем даже обсуждать. И наверное, тут мы всё-таки добираемся до «во-вторых».

На сей раз Кадир молчал, полностью подавленный её напором.

- Я взяла тебя в дом не как раба, Кадир. Наверное, мне нужно было как-то тебе это объяснить, но из того что я видела, из того, как ты всегда себя вёл… Я думала, что ты сам это поймёшь, - он подавила ещё один вздох. – Мне не важно, какое место ты занимал в прежней семье. У многих из нас были тёмные времена. Конечно, я понимаю, что это повлияло на тебя, и теперь, когда я знаю хотя бы немного о тебе, я понимаю, что должна быть осторожней в своих словах. Но я не собираюсь менять свои планы на тебя потому что какой-то дуре не удалось понять, какое золото она держит в руках. Или потому что ей просто захотелось поиздеваться над тобой. Ты не виноват ни в чём из того, что с тобой произошло.

- Если я мужчина… - хрипло перебил её Кадир. – То я отвечаю за себя. Она никогда не заставляла меня.

Анника с грустью посмотрела на него.

- В каких-то вопросах, безусловно, да. Но власть – это не всегда меч и плеть. Она убедила тебя в том, что она – это лучшее, на что ты можешь надеяться и так заставила тебя ей принадлежать.

Кадир вздрогнул от того, как своими словами Аника попала в цель.

- Могут уйти годы на то, чтобы исправить это, но они у нас есть. Теперь, когда мне наконец удалось пробиться к тебе, я не собираюсь снова тебя терять.

- Зачем? – снова глухо спросил Кадир борясь с желанием отвести взгляд.

- Потому что ты стоишь этого, - тихо сказала Аника и надолго замолкла, давая ему время осмыслить свои слова.

- Я знаю, что у тебя мало опыта в том, что мы делаем, - после долгой паузы продолжила она. – Мало нормального опыта. Но ничего страшного в этом нет. Это даже… - Аника задумалась и ненадолго снова посмотрела в огонь. – Это интересно, если хочешь знать, - она снова посмотрела на него. – Неужели ты думаешь, что мне доставляет удовольствие проводить время только с мужчинами, которые всё знают лучше меня?

Кадир сглотнул. Ему никогда не пришло бы в голову смотреть на это так.

- Но Раймир… - всё же воспротивился он.

Аника ухмыльнулась неожиданно весело и зло.

- Раймир исключительный случай. Это вообще не значит, что мне нужно пятеро таких как он. Не говоря уже о том, что я вообще его не выбирала. Сильно сомневаюсь, что добровольно взяла бы в мужья такого мужчину… Конечно не теперь, когда я по-настоящему знаю его, - Аника вздохнула и улыбка её стала мягче. – В любом случае, Раймир не единственный мужчина, с которым я хочу быть, и никогда не станет таким.

Она помолчала, в задумчивости покусала губу, заставив тем самым Кадира снова ощутить первые мягкие волны подступающего возбуждения.

- Мне нравится помогать, - задумчиво продолжила демоница. – И нравится обучать, - она перевела взгляд на Кадира и снова улыбнулась. – И определённо нравится, когда мужчина настолько теряет контроль над собой в моих руках, что может кончить, не коснувшись меня.

Кадир почувствовал, что снова начинает краснеть.

- Я тщеславная, Кадир, - продолжила Анника явно видя, как порозовели его щёки, но, очевидно, только наслаждаясь этим смущением, - это один из моих многих, многих недостатков. У меня было множество возможностей попробовать мужской член – и достаточно согласных на то, чтобы я вставила в них эстар. Дело не в том, какое удовольствие я могу получить от трения двух тел. Есть множество неуловимых вещей, которые ты мне сегодня даёшь. Мне нравится видеть, как ты смотришь на меня. Мне нравится, как ты меня зовёшь. И больше всего мне понравится, если ты забудешь о воспитании и назовёшь меня по имени, Кадир. Я не хочу, чтобы ты был со мной как с госпожой, так же как не хочу просто брать тебя, как раба. Мы здесь вдвоём и у нас есть всё необходимое, чтобы получить удовольствие друг от друга. Неважно, будет пущен в дело твой член, мой эстар или любая деревянная игрушка из тех, что хранятся у меня в сундуке. Ничто из этого не может быть унижением ни для кого из нас, пока мы делаем это, чтобы доставить удовольствие друг другу, хорошо?

Кадир неуверенно кивнул. Этот взгляд был слишком нов для него, но он не мог оспаривать логику, которая присутствовала в её словах.

Аника ещё раз вздохнула, уже легче, и продолжила:

- Есть мужчины, которым нравится чувствовать в себе эстар. Ничего зазорного в этом нет. И поверь, это вообще не определяется тем, раб мужчина или нет. Я пришла с ним, и я могла бы использовать его, если бы мне показалось, что ты действительно этого хотел. Но не тогда, когда тебе так больно, и не тогда, когда я вижу, что ты умоляешь меня, не думая о том, чего хотел бы сам. Я думаю, что ты хотел бы другого от меня. И я хочу тебе это дать также сильно, как просто почувствовать тебя внутри себя.

Аника снова перевела дух и, не дожидаясь ответа, продолжила:

- Я не думаю, что ты вообще хотел бы чувствовать, что я тебя взяла. Есть некоторые мужчины, которым нужно именно это – даже если это делается не через эстар. И те, кто хотят чувствовать себя использованными – и я не хочу осуждать, потому что знаю очень хороших людей, которым иногда нужно ощутить себя именно так. Снять с себя ответственность или позволить собой обладать. Но я не думаю, что эта история про тебя. Ты говоришь мне те слова, к которым тебя приучили, потому что не знаешь других, и ты думаешь, что это должно произойти между нами, потому что умеешь именно так. Но здесь, в этом доме и тем более в этой спальне, тебе никто не будет говорить, что ты раб или что ты не заслуживаешь чего бы то ни было. Я вижу в тебе красивого мужчину, и я хочу, чтобы ты позволил себе им быть. Чтобы действовал так, как хотел бы ты сам. Я вижу, что ты хочешь быть свободным, по твоим глазам, и я вижу по твоему лицу, что ты всё ещё в цепях. Не надо напоминать себе про них. Найдётся достаточно людей, кто и без этого захочет ткнуть тебя в грязь лицом.

Аника помолчала.

- Что ж, как видишь, стоило тебе упустить момент, как я занялась своим любимым занятием – болтовнёй. И поскольку оба мы понимаем, что если меня не остановить, я никогда не заткнусь, кто-то должен сделать волевое усилие и перейти к более насущным вещам. Возможно я должна была сказать тебе это раньше, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты задумался и сказал мне: чего от этой встречи хочешь ты сам?

Аника сделала паузу, проверяя готовность Кадира дать ответ, но поскольку он молчал, продолжила:

- Я знаю есть много вещей, которые ты ещё не пробовал, и возможно ты хотел бы сказать мне, что хочешь попробовать их. Возможно, ты захочешь сказать мне это позже или в другой раз. Я не прошу тебя называть конкретные действия, просто то, что ты хотел бы получить. Даже если ты скажешь, что хочешь просто сидеть вот так до утра и говорить, это тоже будет нормальный ответ.

Кадир прикрыл на мгновение глаза. Это было тяжело, хотя ему и не требовалось думать, он с самого начала знал ответ.

- Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, - шёпотом сказал он, не поднимая век.

Кадир боялся открыть глаза и увидеть насмешку на её лице. Боялся, что она рассмеётся и спросит: «Это всё?» Он мог бы вспомнить какое-то количество вещей, которые Ракшаса делала с ним и от которых ему было хорошо, или таких которые он видел, когда леди брали для развлечения других рабов… Но на самом деле он ничего из этого не хотел. Молчание затягивалось и ему всё-таки пришлось открыть глаза и встретиться взглядом со взглядом зелёных глубоких, как Бездна, глаз.

- Хорошо, - так же тихо сказала Аника. Её вторая рука тоже легла ему на живот, подтверждая слова: - У тебя это уже есть. Это не уйдёт. Есть ли что-то ещё?

Кадир покачал головой, но тут же понял, что это ложь. Когда он заговорил, то снова на неё не смотрел.

- Я хочу… Хочу знать, что меня можно хотеть.

Он тут де почувствовал, что что-то сказал не так, и ему стало стыдно за свои слова. Не потому что он открыл то, о чём она не должна была знать, это уже не имело значения после всего, что сегодня произошло. Но дело было в том, что Кадир уже не был уверен, что действительно хотел только этого.

Анника вздохнула легко и устало.

- Хорошо, - её лицо озарила слабая улыбка. – Я сделаю всё, чтобы тебя в этом убедить. Ответь мне ещё на один вопрос… - она сделала паузу, как будто думала, как облечь задуманное в слова. – Есть ли что-то, о чём ты точно знаешь, что я этого делать не должна? Мы уже говорили о правилах, но я вижу, что было сказано не всё.

Кадир открыл рот, и Аника, как будто прочитав что-то по его глазам, быстро накрыла его губы рукой.

- Пожалуйста сразу хочу предупредить, что ответ «Я сделаю всё, чего пожелает госпожа» не принимается.

Кадир закрыл рот. Потом, взяв её пальцы одной рукой, осторожно поцеловал, как сделала какое-то время назад Аника с ним.

- Я правда не знаю, - признался он. – Единственное, о чём я мог бы тебя попросить… - он запнулся, чувствуя, насколько это нагло с его стороны, но всё же продолжил: - Никому… никому не говорить обо всём, что здесь произошло.

Аника серьёзно кивнула.

- Я не собиралась. Но я даю слово, что не сделаю этого, если это важно для тебя. Я надеюсь, на этом неразрешимые морально-психологические дилеммы между нами временно разрешены, и мы можем вернуться к тому, на чём прервались, - Аника хитро улыбнулась, и её рука как будто случайно прогулялась вверх по груди Кадира, исследуя выпуклости сильных мышц и вниз, опускаясь к самому члену. Кадир едва ли чуть-чуть затвердел после случившегося, и ему всё ещё было стыдно, что он не готов для госпожи, но Аннику, казалось, это не очень волновало. И всё же он поймал её руку и вынудил посмотреть на себя.

- Я хочу сказать… - по обыкновению хрипло и всё ещё слегка прерывисто произнёс он. – Я действительно хотел бы почувствовать в себе твой эстар.

Аника чуть опустила веки и теперь нечитаемым взглядом смотрела на него сквозь густую пелену пушистых ресниц.

- Что ж… Хорошо, - протянула она. – Сейчас я почти готова тебе поверить.

Этих тягучих ноток в её голосе внезапно оказалось достаточно, чтобы возбуждение снова начало медленно разгораться у Кадира в животе. Глядя на неё, эльф думал, что Аника обладала невероятной способностью плавить его стыд, превращая его в нечто совсем иное, она просто смотрела на него, но один взгляд почему-то заставлял его чувствовать себя так, как будто его действительно ценят, как будто он действительно мужчина для неё.

Сейчас Кадир с трудом мог поверить, что это та же женщина, которая умела так колоть его словами. Что ещё накануне он думал, что она ненавидит его настолько, чтобы получить удовольствие от его боли. Что он пришёл к ней в надежде на её ненависть и мог хотеть, чтобы она хотя бы унизила его. Сейчас он боялся быть униженным у неё на глазах, возможно, больше всего на свете – и в то же время готов был позволить ей что угодно, не чувствуя при этом, что она унижает его.

Он повернул голову и чуть приподнялся, целуя её, первым. Нежно придерживая в ладонях её лицо. Показывая, что хочет этого и с радостью принимая такое же желание в ответ. И теперь он уже не мог сосчитать те поцелуи, которые были у него, и которые он всегда мог бы вспоминать, но каждый из них был сладок по-своему и по-своему ему необходим. Ещё несколько часов назад он не смел надеяться, что в его жизни будет хотя бы один.

Единственная причина, по которой он не пытался проникнуть в неё прямо в этот момент, состояла в том, что его телу всё ещё нужно было время, чтобы затвердеть, хотя вся его сущность внутри чувствовала, что желание с каждым мгновением становится только сильней.

Если бы он думал, как и раньше, что у него есть время сегодня попробовать только одну вещь, он, возможно, решил бы подождать, приберечь свой единственный шанс для этой удивительной возможности побыть тем, кто контролирует ситуацию, но Аника сказала, что у них есть всё время до утра. Это всё равно было ужасно мало для всего, что он хотел бы сделать с ней. Речь не шла о том, чтобы доставлять удовольствие или получать его, только о том, чтобы разделить его. С Анникой. Он хотел сделать это именно с ней и зная, что у него вряд ли будет второй шанс, хотел, чтобы эта ночь наедине с ней длилась вечно.

Продолжая целовать Анику, Кадир приподнялся на одной руке, и другая скользнула к её животу. Задев золотистую цепочку эстара, мягко спустилась ниже и медленно погладила, пытаясь имитировать темп, в котором Анике прямо сейчас ласкала его. Его голос звучал хрипло, когда он оторвался от её губ и прошептал:

- Тогда возьми меня. Если хочешь этого, если хочешь меня. Я обещаю, что это будет то, чего я хочу. Я хочу быть внутри тебя, но я также хочу, чтобы ты сделала это со мной. Я хочу знать… какой ты будешь, когда я стану принадлежать тебе. Я хочу испытать твою власть.

Должно быть на сей раз Анника увидела правду в его глазах, или это его хрипловатый голос так подействовал на неё, потому что её губы приоткрылись и издали протяжный сдавленный звук. Её дрожащая ладонь накрыла его запястье и с усилием отодвинула в сторону ласкавшую её руку.

- Знаешь, я ведь тоже могу не дождаться самого главного, - хриплым полушёпотом выдохнула она.

Эльф почувствовал прилив гордости за то, что сумел доставить столько удовольствия – не госпоже, а женщине, в чьих глазах он хотел видеть желание и свет. Это было чувство, которое он никогда не думал испытать за всё время, пока был рабом – и теперь он понял, почему Аника сказала, что была польщена.

- Ты полностью уверен? – спросила она, продолжая с нежностью смотреть на него. – Ты помнишь, первое правило? Я не делаю ничего такого, чего ты не хочешь от меня.

- Я хочу. Мы можем сделать это так, чтобы я мог смотреть на тебя?

- Вечное Пламя, да…

Аника снова осторожно уложила его, помогая опуститься на спину, его голова теперь удобно покоилась на наколдованных ей подушках. Затем девушка скользнула вниз по его груди, мимо по-прежнему мягкого члена. Аника руками раздвинула ему ноги и с хищной ухмылкой приникла поцелуем к яичкам. Глаза внимательно наблюдали за реакцией Кадира, когда пальцы, снова смоченные в её ароматном флаконе, мягко и неторопливо проникли внутрь мужчины.

Кадир резко выдохнул. Вечное Пламя, мысль о том, что её пальцы были внутри него, сводила его с ума.

Аника приподняла голову, вглядываясь в выражение его лица.

- Кадир?

- Да?

- Почему от тебя пахнет целебным зельем?

Кадир понял, что по его щекам разливается румянец.

- Я… подготовился. После того, как искупался. Я не был уверен, чего ожидать.

В голосе Аники звучала грусть, когда она отозвалась:

- Ты не был уверен, собираюсь ли я причинить тебе боль или просто порвать?

- Я… да.

Он мог видеть по её лицу, как внутри Анники происходит какая-то борьба, пока она не пришла к выводу, что может смириться с этим, по крайней мере, если он больше не думает так сейчас.

Это началось с лёгкого пожатия плеч, которое медленно становилось более заметным, пока Аника не начала смеяться от души, почти бесконтрольно, и Кадир с удивлением понял, что вместо того, чтобы замкнуться, как сделал бы ещё вчера, медленно начинает улыбаться и смеяться вместе с ней.

- Я больше не могу, - призналась Аника и почему-то решила, что хорошим подтверждением её слов станет поцелуй в плоский Кадиров живот. – По крайней мере, если тебе придёт в голову ещё что-нибудь подобное, спроси у меня или у Мейры зелье поинтересней. Стоило бы намазать тебя возбуждающим и посмотреть, как ты будешь корчится подо мной до самого утра.

Веселье Анники также резко сошло на нет, как и началось, и язык Анники вдруг снова оказался на самых чувствительных местах, так что Кадир мог только стонать от удовольствия, впервые оказавшись на другой стороне. Эта мысль остановила волну наслаждения, как будто на него только что опрокинули ведро со льдом, и он настойчиво обхватив Анику за щёки, отстранил её от себя.

- Нет, пожалуйста, остановись.

Аника немедленно прекратила свои действия, на этот раз на её лице появилось обеспокоенное выражение.

- Кадир?.. Прости, я не подумала, что тебе может это не понравиться. Мне жаль.

- Нет, я… - Кадир резко выдохнул. – Я не хочу тебя унижать. Я не хочу получать удовольствие за твой счёт больше, чем ты получишь от меня.

У Анники снова был тот взгляд… Нечто большее, чем нежность. Но Кадир не знал, как назвать это, потому что никто никогда не смотрел на него так. Голос демоницы снова стал низким, глубоким, и в то же время болезненно заботливым.

- Это то, что ты думаешь? Что это унизительно для меня? Целовать твоё потрясающее, безумно красивое и ужасно желанное тело?

- Ты не можешь желать этого! Я… Я делал это. Нет никакого удовольствия для того, кто использует свой язык, чтобы сделать это для другого! Это… унизительно.

Глаза Анники отразили исключительно странную смесь мягкости и возбуждения, когда она ответила:

- Ты беспокоишься обо мне.

Это было утверждение, но в нём была нотка недоверия.

- Кадир… Это унизительно только тогда, когда тебя к этому принуждают. Я хочу. Нет такого места на твоём теле, которое мне не захотелось бы поцеловать. Я буду лизать, сосать и целовать каждый дюйм твоей кожи, если ты мне позволишь. Так что если ты не хочешь, чтобы я это делала, я не буду, но… Вечное Пламя, не потому, что это может быть унизительно для меня, когда я так чертовски этого хочу.

Слова Анники вызвали толчок возбуждения, пронизавший его член. «Нет такой части твоего тела, к которой мне ее не доставило бы удовольствия прикасаться ртом. Я буду лизать, сосать, целовать каждый дюйм твоей кожи, если ты мне позволишь».

Он всё-таки принял предложение Завайны, да? Его тело должно быть сейчас в цепях у неё в подвале, его товарищи мертвы, а разум пойман в ловушку в этом невозможном сне, где сама госпожа принимает его, желает его, лелеет? Это звучало куда правдоподобней чем то, что он наблюдал перед собой.

Смог бы он заметить разницу? На мгновение Кадир запнулся на этой мысли, но потом пришёл к выводу, что Завайна не смогла бы создать для него подобный сон. Анника делала с ним то, о чём ему никогда не пришло бы в голову мечтать. Дарила ему то, о чём он даже не знал, что мог бы этого желать. Завайна не смогла бы соткать иллюзию, основанную на том, чего он никогда не знал.

Здесь больше не было других демонов, кроме этой ослепительной демоницы, даже если речь шла о демонах его сознания. Она изгнала их всех и полностью заполнила его разум собой.

Кадир не смог сделать ничего, кроме как кивнуть, давая ей дозволение делать с собой что угодно, и язык демоницы снова принялся за свои замысловатые ласки, губы принялись покрывать поцелуями его яйца, его как никогда чувствительный сейчас член, заставляя испытывать ощущения, о которых Кадир никогда не мог и помыслить. Его член снова затвердел, и это было так быстро и так внезапно после недавнего оргазма, как будто Аника использовала на нём какое-то зелье.

Один скользкий палец девушки вошёл в него, за ним последовал второй, а потом Кадир издал пронзительный почти болезненный стон, потому что эти ловкие пальчики коснулись какого-то места внутри него, о существовании которого он даже не подозревал. Пальцы Аники прикасались, толкались, дразнили и гладили. Кадир полностью затвердел за считанные минуты.

Анника подняла голову и озорная улыбка вернулась на её распухшие губы, волосы упали на её непристойно распутное лицо. На Кадира никто никогда так не смотрел.

Она выпустила его бёдра и игриво сжала член. Её слова заставили Кадира подумать, что таков был её план с самого начала.

- Я думаю, что кто-то готов вернуться к прежнему плану действий. Так что мне делать? Должна ли я?..

- Да… - простонал Кадир. – Пламя, да!

И вот наконец Аника снова замерла над его членом, сжимая пальцами его основания так туго, что Кадир подозревал, что это сделано специально, чтобы не дать ему ещё раз опозориться, и стала медленно опускаться на него, дюйм за дюймом сводя Кадира с ума.

И о, Забытые боги, это было так туго, так горячо, так хорошо…

Анника выпустила основание его члена из рук и со стоном прошла остаток пути. В глазах Кадира стояли слёзы, и он даже не знал, почему, но это видимо это было связано с тем фактом, что он забыл, как дышать, что срочно надо было исправить, если он не хотел умереть прямо сейчас и потерять возможность вспоминать этот момент всю свою будущую жизнь.

Анника держалась очень тихо, она полностью впустила его член в себя и теперь её бёдра плотно прижимались к бёдрам Кадира.

- Дыши, - мягкий голос девушки стал для него якорем посреди бури. Успокаивающий, позволивший Кадиру сосредоточиться достаточно, чтобы начать двигаться, сделать это не слишком быстро, стараясь прочувствовать каждое мгновение соприкосновения их тел. Это было блаженство, совершенное и безупречное. И это было что-то, что принадлежало ему.

Он мягко поймал округлую грудь Анники в одну ладонь, провёл большим пальцем по соблазнительному розовому соску и каким-то образом нашёл в себе силы приласкать её, не прекращая толчков. Его рука двигалась уверенно, но гораздо нежнее, чем он когда-либо прикасался к кому-нибудь, потому что он безумно хотел – нуждался, в том, чтобы вернуть ей хоть толику того удовольствия, которое Аника дарила ему.

Он знал, что не продержится долго в этот первый раз, но Анника, похоже, и не ожидала этого от него. Теперь он едва мог различить изумрудно-зелёные глаза девушки в полумраке – возбуждение почти полностью сделало их чёрными, и это было из-за него – Любые боги – это всё было из-за него! Из-за него эта красивая и властная женщина тяжело дышала, из-за него её голос стал хриплым и прерывистым, хотя недавно казался таким уверенным и мягким.

- Вечное Пламя, Кадир, я ждала тебя, но я больше не могу, пожалуйста, я не могу.

Это было лишь полмгновения, когда Кадир подумал о том, что ему нужны другие, конкретные слова, и в следующую секунду его полностью захлестнуло волной оргазма, в голове не осталось ничего, кроме прекрасного тела Анники и её потерянного лица, Анники, кончающей из-за него. Не потребовалось никаких слов. И всё-таки Кадир не мог не задавать себе вопрос: что если бы Аника знала, что для того, чтобы довести его до оргазма достаточно этого короткого почти-заклинания, которое использовала для него Ракшаса. «Приди ко мне, следуй за мной». Что бы она думала о нём? Как бы она использовала эту силу против него? Когда Ракшаса придумала это для него, что-то было сломано у Кадира внутри. Такая маленькая вещь заставила его полностью ощущать себя рабом. Это было страшнее, чем любые избиения и синяки.

Вопрос промелькнул у него в голове и просто исчез. Осталось только тело Аники, покрытое испариной, в его руках. Её сердце, бешено бьющееся возле его груди. Её тяжёлое дыхание у него на щеке. Он всё ещё был у неё внутри, и Анника явно не собиралась этого менять. Даже когда ей хватило сил, чтобы шевельнуться, вместо этого она просто прикоснулась к его губам и вовлекла в протяжный поцелуй.

Остаток их совместной ночи был чем-то таким, что Кадир никогда не смог бы описать даже самому себе. Были слова и удовольствие, и смех, который звенел в полумраке перед камином, и мягкое прикосновение вина к его языку, и прикосновение языка Анники и её губ, и скольжение её рук по его телу и его руки на ней, пока они не перестали понимать, где кончается одно и начинается другое и это не имело значение, потому что каждый из них был другим.

Они вместе оказались в ванне, вода была тёпой от магии Анники, и ванна могла бы показаться слишком маленькой, если бы это не заставляло их так тесно прижиматься друг к другу, их дыхание смешивалось снова и снова, губы сталкивались, переплетались языки. Вместе ели виноград и пили трофейное вино. И Анника была в нём, и он был в Аннике, и всё это перестало иметь значение, и Кадир мог думать о любом моменте этой ночи без боли или стыда. Он ловил своё имя, звеневшее на её губах, звучавшее то громко и страстно, то шелестевшее с благоговением и нежностью. И он не заметил, когда её имя впервые слетело с его губ. А потом были новые прикосновение, горячие поцелуи и нежные ласки.

Там была Аника, целующая его, обнимающая его, окутывавшая его коконом тепла, безопасности и заботы, и сердце Кадира болело в ожидании рассвета.

Он засыпал измученный телом и разумом, но впервые в жизни целый. Его сердце билось не так, как вчера, и присутствие другого человека в его постели успокаивало, а не угнетало, вокруг его тела были тёплые руки, которые защищали, а не заманивали в ловушку. Там было счастье и что-то ещё, что-то, что на вкус было как обещание и пахло свободой.

Одного желания было мало, чтобы остаться в этой ночи навсегда. И когда он проснулся, наступило утро. Огонь в очаге давно погас. Анника уже проснулась и, приподнявшись на локте, наблюдала за ним с печальной улыбкой.

- Доброе утро. На самом деле… почти день. И мне давно пора собирать совет. Но я не хотела уходить до того, как ты проснёшься.

- Я… Ты могла бы разбудить меня.

- И испортить такой отличный повод поваляться в постели? – Аника легко и заливисто рассмеялась. – Ты ранишь меня, мат аура.

Кадир улыбнулся в ответ, хотя и не понял последних слов. Его взгляд упал на локоть девушки и невольно отметил, что тот успел покраснеть – Аника наблюдала за ним уже какое-то время, настолько долго, что рука успела затечь.

- Тогда приношу свои нижайшие извинение и снова ухожу спать, чтобы искупить свою вину.

Анника улыбнулась, провела кончиками пальцев по его щеке, вздохнула и села, выпутываясь из растрёпанного месива одеял и простыней.

- Не искушай меня. В конце концов, шпионы сами себя не выявят, а я уже проявила достаточно безответственности в последние дни.

Кадир тоже поднялся и быстро натянул свои новые рубашку и штаны. Вместе с тусклым светом, лившимся сквозь истлевшие шторы, пришла неловкость.

Анника не страдала такой скромностью и прошлась по комнате совершенно нагая, первым делом решив отыскать свою заколку для волос, заглядывая во все трещинки и уголки, так что Кадир успел несколько раз обозреть её во всех ракурсах и со всех сторон, прежде чем демоница сдалась и просто попыталась прочесать волосы пятернёй.

Ей потребовалась помощь, чтобы застигнуть на спине её длинное узкое платье, но она сначала попыталась сделать это самостоятельно, и за всё это время Кадир успел проснуться достаточно чтобы собрать осколки мыслей и попытаться понять, что он чувствует.

Теперь он с трудом мог представить, что вчерашняя ночь началась с мыслей о Ракшасе. Леди Ра-Каш и любые её слова не имели больше никакого значения, только эта женщина перед ним, которая сумела за одну ночь заполнить его сердце так глубоко и обстоятельно, как и постель.

Анника почти закончила одеваться и когда она подошла и повернулась к нему спиной, Кадир понял, что его шанс что-то сказать вот-вот исчезнет.

- Ты… вернёшься ещё? – тихо спросил он. – Сегодня? Завтра? Когда-нибудь?

Это было сказано более откровенно, чем он хотел бы, слишком открыто, слишком сильно обнажило то, что творилось у него в груди. Но Кадир боялся, что если он не спросит прямо сейчас, мужество снова покинет его, а теперь от этого зависело больше, чем только его будущее.

Анника повернулась, чтобы посмотреть на него, и в её глазах стояла грусть. Её голос был мягким и добрым, но она слегка покачала головой.

- Нет, Кадир, я не вернусь.

Кадиру показалось, что его сердце перестало существовать.

Он никогда толком не разбирался в чувствах, но на мгновение он подумал… Дело было не в том, что он хотел, чтобы кто-то снова захотел его. Он хотел, чтобы Аника хотела его. Чтобы она снова окружала его и была в нём. Пусть даже только несколько ночей, подобных этой, но даже это оказалось несбыточной мечтой. Было глупо думать, что такой мужчина, как он, мог удержать её дольше, чем на одну ночь.

Анника подошла ближе, положила руку ему на щёку и поцеловала его –глубоко и горько-сладко. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть Кадиру в глаза, её собственные зрачки, казалось, отражали ту же тоску. Это должно было быть игрой света – ведь если бы она чувствовала то же самое, то вернулась бы, так?

Рука девушки осталась на его щеке, не совсем лаская, просто успокаивая своей нежностью. Когда она заговорила, её голос звучал как будто бы издалека.

- Для меня было бы так легко приходить снова и снова… Но я знаю человека, который долго был заперт во тьме. Когда спустя годы, его коснулся первый и единственный луч света, он был так счастлив, что готов был броситься на руки любому, кто собирался войти в его бесконечную ночь. Он думал, что наступил рассвет.

Она помолчала и добавила.

- Он ошибся. Это с факелами входили палачи.

Анника вздохнула и как-то по-новому и более задумчиво, посмотрела на него.

- Сегодня ты – тот человек, Кадир. Ты был в темноте всю жизнь, но я не хочу быть твоим палачом. Я не хочу быть тем, кто обманет тебя, сказав, что это – твой единственный свет. Я не хочу, чтобы ты оставался моим рабом. Я не могу снять твою печать, и я не думаю, что для тебя было бы лучше, если бы бы ты насовсем отсюда ушёл. Но я не буду сдерживать тебя, если ты пожелаешь. Я не буду ни к чему тебя принуждать. Но если ты хочешь остаться со мной… У меня есть для тебя последний приказ.

Анника хотела отвернуться, чтобы не видеть больной взгляд, устремлённый на неё в ответ.

- Я дам тебе всё, что могу дать. Пусть эта комната станет твоим домом. Когда почувствуешь, что придёт время, наполни её теплом. И найди ту, кто сможет согреть твой дом. Если ты будешь счастлив с ней – оставайся с ней. Если нет – попробуй ещё раз, и ещё. Если после этого ты всё ещё будешь хотеть увидеть меня в своей постели – ты всегда знаешь где меня искать. Моя дверь будет открыта для тебя. Ты можешь ждать сколько потребуется, ты не должен делать это прямо сейчас, просто знай. Даже если пройдут годы – ты всегда можешь прийти ко мне.

Она в последний раз коснулась поцелуем его губ. Боль и тоска змеёй свились так глубоко внутри него, что он думал, что никогда не сможет снова сделать вдох. Кадир всё ещё думал, что его обманывает неверный утренний свет, когда Аника отстранилась от него и Кадиру показалось, что он видит на её щеке слезу. Её рука исчезла со щеки эльфа, и она тихо сказала:

- Прощай, Кадир. Увидимся при свете дня.

Она развернулась и взмахнула руками, очевидно, собираясь исчезнуть, когда Кадир всё-таки окликнул её.

- Госпожа…

Аника замерла. Напряжение и явное недовольство этим словом отразилось на её лице.

- Я просто хотел… разреши спросить, госпожа…

- Да.

- Кто был тот, на ком ты поставила печать?

- Раймир, - коротко отозвалась Аника и исчезла в сполохе огня.

- Вах! – пробурчал демон, потягиваясь, и занимая пустующее кресло напротив очага. – Только не говори, что ты всю ночь не спал!

- Я думал о тех, кто на нас напал, - очень серьёзно и очень неправдоподобно, нечеловеческим голосом отозвался Эштар.

- Белокрылый, - Раймир наклонился к ангелу и многозначительно уставился на него. – Перестань ревновать.

- Не к кому ревновать, - так же ровно отозвался тот.

Раймир только хмыкнул, поднялся с кресла и потягиваясь прошёлся по комнате туда – сюда. Он совсем не удивился, когда Эштар произнёс:

- Как ты думаешь, она всё ещё думает о нём?

- Я не думаю, что она это сделала, потому что Кадир похож на него. В этом ведь был вопрос?

Эштар не ответил, но перевёл на него взгляд, который достаточно сказал.

Раймир вздохнул.

- Кадиру хреново пришлось. Аника любит помогать. И Аника… хотела его.

- Никаких чувств?

- Тебе недостаточно чувства, что ты здесь и сейчас, с кем-то вдвоём?

Эштар снова не ответил, просто отвернулся к очагу и уставился на огонь.

- Кадир, - после долгой паузы произнёс он. – Ты думаешь, с ним всё будет хорошо? Она не сломает его ещё сильней?

- Я думаю, нет, - Раймир отозвался более задумчиво, чем хотел. – Ракшаса возвела воспитание рабов в культ. Он был её шедевр. Она отрезала его от мира, лишила всего, показала, что она для него – единственный свет. Дело не в том, что он не смог бы пережить удар от неё или от кого-то ещё. Дело в том, что она сделала так, что его мир замкнулся на ней. Эту стену нужно было сломать. И Аника могла сделать это хорошо, как никто.

Эштар поднял глаза и посмотрел на него.

- Откуда ты всё это знаешь?

Раймир потёр глаза ладонью и затем прочесал волосы пятернёй. Он так и оставил её в волосах, когда склонился над огнём к Эштару спиной.

- Потому что я знаю всю схему целиком. Я её применял от и до.

Эштар резко встал. Его голос звучал очень тихо, но его силы хватило, чтобы заставить Раймира повернуться.

- На ком?

Раймир молчал. Эштар резко рванулся к нему, сбивая статуэтки с каминной полки, прижимая к стене спиной, врезаясь предплечьем под горло.

- Я задал тебе вопрос, - почти прорычал он.

- А я не считаю, что должен тебе отвечать, - прохрипел Раймир, не пытаясь вырваться из его рук.

Какое-то время оба мужчины в упор смотрели друг на друга, пока тихий звук аплодисментов не прервал эту перестрелку взглядом.

- Потрясающее представление, - холодно произнесла Аника. – Но не рано ли началось?

Эштар медленно и тяжело отступил назад, всё ещё не отрывая взгляда от красных глаз демона.

- Могу я спросить, что произошло? – продолжила демоница, обходя комнату и выбирая себе место, чтобы сесть.

- Эштар хотел показать мне ангельский приём, - Раймир незаметно потёр кадык.

- А, - согласилась Аника. – Ну, если спарринг подошёл к концу, я была бы особенно благодарна тому, кто распорядился бы накрыть нам на стол.

Эштар перевёл взгляд с демона на демоницу, холодное пламя в его глазах медленно затухало.

- Я схожу, - сдавленно отозвался он и сделал несколько шагов к двери, когда пальцы Раймира перехватили его запястье и заставили замереть на месте.

- Эштар, - тихо произнёс тот, снова внимательно глядя ангелу в глаза. – Тебя не касается ответ. Но не на тебе.

Конец

Кадир моргнул. Она действительно спрашивала об этом его? Кадир был счастлив уже от того, что эта вещь вообще находилась у неё в руках, но ему не хватало собранности сказать это вслух.

- Ты смажешь… меня… если я попрошу? – хрипло спросил он.

Это должна была быть игра. Азарт был слишком явственно написан на её лице. Но Кадир действительно был согласен на любую игру, если бы это была её игра.

- Думаю, я смажу тебя в любом случае, - лицо Аники озарила подозрительно демоническая ухмылка, и вылив на пальцы ещё немного масла, она переместила ладонь Кадиру на грудь. Её движения были медленными и плавными и Кадир всё отчётливей понимал, что там, где она касается его тела, проходит любая застарелая боль.

Аника наклонилась и коснулась мимолётным поцелуем его губ.

- Я спрашиваю о том, - продолжила она, лишь на мгновение отстранившись от его рта и тут же куснув приоткрытую губу. – Хочешь ли ты, что бы мы с этим маслом были снаружи или внутри тебя?

В первое мгновение Кадир просто не понимал. Он решил было, что игра состоит в том, что она хочет заставить его умолять войти в него, и он уже не видел в этом ничего кроме необходимости, потому что что бы она не придумала дальше, Кадир ни в чём не смог бы ей отказать.

Но потом смазанная маслом рука Аники многозначительно легла на его член и Кадир внезапно понял, в чём состоит вопрос.

Он шумно выдохнул, разрываясь между желанием и недоверием, глаза его расширились, руки растеряно сжимали тело демоницы. Аника смиренно ждала. Она прекратила свои соблазняющие движения, давая Кадиру действительно осмыслить вопрос.

- Ты… серьёзно?.. – всё ещё не находя сил довериться, спросил он. – Ты… позволишь мне? Ты сделаешь это для меня?

- Я сделаю это для нас обоих, - тихо и серьёзно сказала Аника, отставляя в сторону флакон. – Я хочу тебя, Кадир. Если ты хочешь меня.

Он не думал, что его сердце может забиться ещё быстрей. Что в этот момент, существования которого он давно уже даже не предполагал, его больше всего будет волновать не то, что кто-то захотел его так, а то, чего на самом деле хотела бы эта конкретная женщина рядом с ним. Он хотел удовольствия для неё даже больше, чем для себя, и одна только мысль, что он действительно мог бы доставить его Анике любым способом возбуждала его.

- А ты? – попытавшись сосредоточить взгляд и ответить так же серьёзно, спросил он: - Скажи, как хотела бы ты?

- Кадир… - Аника едва заметно приподняла брови. – Чтобы снять этот вопрос: этим вечером мы вряд ли может сделать что-то такое, что не понравилось бы мне.

Кадир с трудом сглотнул, когда он наконец решился ответить, горло оказалось мучительно сухим так что в пору было вспомнить про бокал с вином.

- Тогда я хочу… быть в тебе… - хрипло произнёс он. – Пожалуйста, госпожа.

- Тш, - Аника наклонилась над ним и лёгким поцелуем заставила замолчать. – Не надо умолять. Я больше чем уверена, что это не то, что на самом деле заводит тебя.

Но в то время как Кадира она мягко попросила замолчать, сама Аника явно не собиралась погружать комнату в тишину. Снова вылив на ладонь немного масла и взяв Кадира за член, она привстала над ним… и вместо того, чтобы просто опуститься на него, принялась рассказывать, что собирается сделать сейчас.

Мучительно неторопливо поглаживая его ствол, она в деталях расписывала все свои планы на ближайшие пять минут, сопровождая пояснениями о том, почему она это делает и как сильно хочет, чтобы эльф оказался внутри неё.

Её слова заставили пальцы ног Кадира поджиматься от нетерпения, его дыхание стало совсем рваным. Затем, наконец, она провела свободной рукой по его груди, болезненно задевая истосковавшиеся по ласке соски, облокотилась о неё и нацелила плоть Кадира внутрь себя.

Как только головка его члена коснулась входа Аники, горячее наслаждение, более сильное, чем он когда-либо испытывал, пробежало по венам Кадира. В ушах у него зазвенело, глаза закатились, и то, что началось, как имя его новой хозяйки, превратилось в звериный рык, который вырвался из его горла, когда мир покачнулся на своей оси.

Кадиру потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что произошло. Он излился ещё до того, как вошёл, испытав при этом оргазм более мощный, чем всё, что он мог себе представить. Аника хотела его. Действительно хотела его, вопреки всякой логике, нашла его желанным, великолепным, она так ему и сказала.

Кадир был настолько захвачен словами госпожи, что позволил себе поверить в них и обмануть самого себя, но правда смотрела ему в лицо кристально ясная, как никогда: он был никчёмным, бесполезным, жалким.

Ему удалось полностью опозориться, он не смог оказаться внутри самой прекрасной на свете женщины даже на секунду, когда хотел этого больше всего в мире.

Ничтожество.

Он с трудом выбрался из-под тела хозяйки и встал на четвереньки лицом к пылающему очагу – несмотря на то, как ярко горело пламя по воле Аники, ему было ужасно холодно в этот момент. Стиснув кулаки, он чуть оттопырил бёдра, занимая знакомую позу и открывая для неё свой собственный вход. Обжигающие слёзы стыда и ненависти к себе текли по его щекам, но он всё равно потянулся назад, подсказывая хозяйке правильный путь и приоткрывая себя рукой, опираясь на одно предплечье перед собой.

По крайней мере, он всё ещё годился для того, чтобы просто оставаться неподвижным, на четвереньках, как животное, и принимать её в себя. Больше не было речи о том, чтобы доказать что-то Ракшасе или себе самому: он подтвердил все её слова куда лучше, чем могла бы справиться демоница, проделал блестящую работу, продемонстрировав, почему он никому больше не нужен. Он просто надеялся, что хозяйка сможет найти его задницу немного более привлекательной чем собственная рука. Кадир хотел дать ей хотя бы это.

- Пожалуйста, используй меня! – прерывисто взмолился он. – Позволь мне быть хоть на что-то годным для тебя!

Кадир запнулся, на мгновение задумавшись о том, во что превратился сейчас. Это был самый лучший момент для госпожи чтобы щёлкнуть пальцами и крикнуть: «Раймир и все остальные, выходите! Вы видели, как это было легко!». Это точно должен был быть какой-то спор.

В следующую секунду он почувствовал приближение тепла другого тела и закусил губу, молясь о том, чтобы боль оказалась не слишком сильной и его дневной подготовки хватило, чтобы смягчить начало. Часы, проведённые в ванне и в поисках покупок казались ему давно забытым сном, и он опасался, что от его зелья ничего не осталось. Казалось, ночь давно на исходе.

Потом он подумал, что хочет, чтоб было больно. Это было бы честное наказание за то, что он обманом заставил Анику думать, что может быть мужчиной для неё. Он хотел испытать такую сильную боль, чтобы за минуту забыть, каким ничтожным рабом он на самом деле был. Слова срывались с его губ потоком, отчаянно желая быть услышанными.

- Пожалуйста, тебе не нужно пачкать о меня руки, просто используй меня, я справлюсь. Используй меня. Не уходи, не трахнув меня, пожалуйста. Воспользуйся мной.

Одна рука обхватила его за живот, а другая – за плечи, подтягивая его вверх и назад, вплотную к груди демоницы. Он не знал, чего хотела госпожа, но позволил полностью управлять своим телом. После этого Аника могла получить его, как ей заблагорассудится.

Однако ничего больше так и не произошло.

Рука девушки так и замерла у него на животе. Вторая мягко провела по волосам, ненароком вынуждая запрокинуть голову ей на плечо.

- Тихо, тихо, Кадир. Всё в порядке. Ты слышишь меня? Всё хорошо.

- Используй меня, - Кадир зажмурился, чтобы не видеть её внимательных глаз, чтобы обмануться и поверить, что она не может видеть выступивших на его глазах слёз. – Я выносливый, я могу доставить тебе немного удовольствия. Позволь мне быть достойным твоего эстара.

- Нет. Кадир, не так. Я не хочу тебя как раба. Никто не сможет использовать тебя, пока ты рядом со мной. Ты стоишь гораздо большего. Вечное Пламя, ты всё ещё один из самых желанных мужчин, которые были у меня когда-нибудь.

- Пожалуйста…

- Нет. Посмотри на меня. Пожалуйста, открой глаза, - его подбородок был приподнят согнутым указательным пальцем – нежно, но твёрдо – и он понял, что ему придётся выполнить приказ. Зелёные глаза хозяйки были совсем близко и были прекрасней, чем когда бы то ни было. - Я не сделаю этого так. Ничего страшного не случилось. Ты получил удовольствие и это хорошо. Нет ничего плохого в том, что это произошло.

- И даже… не смог…

- Это была моя вина, Кадир. Я отвечаю за нас двоих. Я должна была быть осторожней, не бросать на тебя столько новых вещей сразу. Прости… - Аника шумно выдохнула. – Я просто не думала, что что-то подобное может причинить тебе такую боль, иначе постаралась бы быть осторожней. Пожалуйста, Кадир, всё в порядке. Никто тебя не использует.

Тон Аники был таким нежным, что ему стало ещё горше от того, что он упустил эту возможность. Теперь слёзы больше не душили его, но они свободным потоком лились по щекам, иногда он тихонько прерывисто всхлипывал, уже не в состоянии себя проклинать, и не замечал, как бережно рука Аники продолжает его обнимать.

Аника была права, в конце концов, всё было лучше чем всегда. У него появилось так много воспоминаний, которые теперь он мог беречь, включая это последнее, о том, как он был в безопасности в её объятьях, о том, что даже после всего, что случилось, она продолжала его утешать. Он никогда не думал, что кто-то будет так его обнимать и теперь, когда это было с ним хотя бы раз, всё уже было слишком хорошо для такого жалкого раба. Всё было хорошо. Он упустил возможность увидеть, как лицо его госпожи исказится в экстазе из-за него, он мог бы сделать это тысячей способов, если бы только не был таким никчёмным – но у него уже было множество драгоценных воспоминаний об этой ночи. Он глубоко вздохнул и заставил слёзы остановиться. После всего, что Аника сделала для него, было бы абсолютно бессовестно так цепляться за неё, мешать ей уйти вместо того чтобы предпринять хоть какую-то попытку позаботиться о её удовольствии. Семя Кадира всё ещё было у её входа и она, вероятно, жаждала принять ванну. Он снова вздохнул и сумел выговорить:

- Я в порядке, госпожа. Со мной всё будет хорошо. Я прошу прощения за это, за мою вспышку, больше этого не повторится. Ты, должно быть, хочешь искупаться, я не буду тебя задерживать, хотя если ты пожелаешь, конечно могу помочь.

Он не был готов к внезапной и ослепительной вспышке ненависти, которую увидел в глазах этой прекрасной женщины, вспышки, которая придавила его своей тяжестью, так противоречившей нежному тону, который он только что слышал. Интонации Анники больше не были ласковыми, когда она снова заговорила, они походили на поток ледяной воды стремительно и уверенно котившийся по каменистому руслу реки:

- Кадир, я бы попросила тебя об одолжении, если ты не против.

Она, вероятно, собиралась попросить его больше никогда не вспоминать эту ночь… И конечно же, он должен был послушаться её, она была госпожой и после всего, что случилось, в любом случае была права во всём.

- Конечно, - тихо сказал он.

- Если ты когда-нибудь услышишь через печать её зов, - Кадир даже не сразу понял, о ком она говорит, - Если когда-нибудь Ракшаса тебя позовёт, я хотела бы быть первой, кто узнает об этом. Ты сразу же скажешь мне, хорошо? Я просто… Хотела бы быть там, когда ты её убьёшь.

Это было настолько непохоже на всё, что он ожидал услышать, что его голова едва не взорвалась.

- Ты хочешь быть там? – потеряно спросил он.

- Да. Я бы хотела увидеть, как она умрёт от твоих рук. И если ты позволишь – хотела бы помочь тебе.

Древние Боги. Вся эта ненависть была не к нему, вся эта ненависть… была за него? Она предназначалась для его прежней госпожи? Кадир всё ещё не понимал, как она может так беспокоиться о нём, но тугой клубок стянувшийся в его груди заметно ослаб.

- Я был бы очень рад твоей помощи, - тихо откликнулся он.

Анника ласково улыбнулась ему, теперь в её глазах снова светилась нежность.

- Спасибо.

Она помолчала, но потом всё же добавила:

- Ты никогда не должен был пережить того, что произошло с тобой рядом с ней, Кадир. Что бы там ни произошло. Она не имела права сделать это с тобой, заставлять тебя так думать о себе.

Кадир зажмурился, но поскольку так и не нашёл слов, решил просто не отвечать на вторую часть сказанного ей.

- Нет, это тебе спасибо. За всё. Мне жаль, что я не смог доставить тебе хотя бы немного удовольствия.

Заботливая рука мягко убрала упавшие ему на лицо пряди волос.

- Кадир?

- Да.

- Ты уже доставил мне очень много удовольствия. Но у нас впереди вся ночь. Я никуда не уйду, пока ты прямо не попросишь, чтобы я ушла.

Кадир чуть повернул голову, недоверчиво глядя на неё.

- Ты остаёшься? Почему… Почему ты хочешь остаться, госпожа?

- Почему я не должна этого хотеть? Тёплый камин, удобная постель, бутылка вина, великолепный мужчина, которого я мечтаю обнять уже много дней, с которым можно всё это разделить… Я не вижу ни одной причины, почему должна бы хотеть куда-то пойти.

Кадир возненавидел себя снова, когда почувствовал, что к глазам опять подступают слёзы. Сердце разрывалось между смутной надеждой и незнакомым чувством, которому он не мог дать названия. Почему? Зачем ей оставаться такой нежной с ним, зачем так заботиться о нём, зачем оставаться, зачем вообще что-то ему давать, не говоря уже о стольких удивительных вещах?

Горячее тело хозяйки всё ещё прижималось к нему, и если она правда хотела его хотя бы вначале, она безусловно должна была чувствовать разочарование, беспокойство и неудовлетворённое желание сейчас. И всё же она не сделала ни малейшего движения, чтобы позаботиться о себе, как будто пришла сюда вовсе не для того, чтобы получить удовольствие.

- Но я… - он потеряно замолк.

- Ты – что?

- Я выставил себя дураком, и ты даже не хочешь быть внутри меня, я…

- Стоп! – Аника твёрже сжала лежащую поперёк его живота руку. – Во-первых, если ты сделал что-то, чего не должен был, то это моя вина. Кадир… - Аника вздохнула и посмотрела куда-то в пространство над Кадиром. – Я – хозяйка этого дома. Всё, что происходит с любым из вас – находится под моей ответственностью. У меня есть власть над вами, но она дана мне Вечным Огнём не для того, чтобы причинить кому-то из вас боль или забавляться, рисуя на вас знаки ножом. Если кто-то из вас попадёт в беду, это всегда – всегда! – будет моя вина. Это всегда будет значить, что я не смогла его защитить. Если кто-то из вас совершит ошибку, это значит, я неправильно определила его место в доме. Я не беру в семью случайных людей. Я доверяю себе в том чутье, которое у меня есть. И я взяла тебя в свою семью, потому что чувствовала, что в тебе что-то есть. Что ты нам подойдёшь. Если я до сих пор не разобралась, что нам делать с тобой – то это снова моя вина, потому что… Ну, может быть, у меня не так много опыта, как мне хотелось бы, и я всё ещё не всегда могу позаботиться обо всех.

Она перевела дух, но когда Кадир попытался ответить, тут же заговорила снова:

- Сегодняшняя ночь – не исключение. Я предложила сделать это, и я отвечаю за всё, что между нами произойдёт.

- Это я тебя попросил, - сдавлено напомнил Кадир. – Ты бы никогда сама не связалась со мной.

- Нет, я… - Аника снова вздохнула. – Я просто не знала, как к тебе подойти. Я ждала, когда ты, возможно, сделаешь это первым, сам. Но кто бы не начал это, в любом случае отвечаю за нас я.

- Это я убедил тебя в том, что могу быть мужчиной для тебя, - Кадир опустил глаза.

- Я знаю, что ты можешь быть мужчиной для меня, - твёрдо отрезала Анника. – Я знаю, что ты хочешь этого, и я знаю, что ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились как к мужчине. Ничего другого мы не будем даже обсуждать. И наверное, тут мы всё-таки добираемся до «во-вторых».

На сей раз Кадир молчал, полностью подавленный её напором.

- Я взяла тебя в дом не как раба, Кадир. Наверное, мне нужно было как-то тебе это объяснить, но из того что я видела, из того, как ты всегда себя вёл… Я думала, что ты сам это поймёшь, - он подавила ещё один вздох. – Мне не важно, какое место ты занимал в прежней семье. У многих из нас были тёмные времена. Конечно, я понимаю, что это повлияло на тебя, и теперь, когда я знаю хотя бы немного о тебе, я понимаю, что должна быть осторожней в своих словах. Но я не собираюсь менять свои планы на тебя потому что какой-то дуре не удалось понять, какое золото она держит в руках. Или потому что ей просто захотелось поиздеваться над тобой. Ты не виноват ни в чём из того, что с тобой произошло.

- Если я мужчина… - хрипло перебил её Кадир. – То я отвечаю за себя. Она никогда не заставляла меня.

Анника с грустью посмотрела на него.

- В каких-то вопросах, безусловно, да. Но власть – это не всегда меч и плеть. Она убедила тебя в том, что она – это лучшее, на что ты можешь надеяться и так заставила тебя ей принадлежать.

Кадир вздрогнул от того, как своими словами Аника попала в цель.

- Могут уйти годы на то, чтобы исправить это, но они у нас есть. Теперь, когда мне наконец удалось пробиться к тебе, я не собираюсь снова тебя терять.

- Зачем? – снова глухо спросил Кадир борясь с желанием отвести взгляд.

- Потому что ты стоишь этого, - тихо сказала Аника и надолго замолкла, давая ему время осмыслить свои слова.

- Я знаю, что у тебя мало опыта в том, что мы делаем, - после долгой паузы продолжила она. – Мало нормального опыта. Но ничего страшного в этом нет. Это даже… - Аника задумалась и ненадолго снова посмотрела в огонь. – Это интересно, если хочешь знать, - она снова посмотрела на него. – Неужели ты думаешь, что мне доставляет удовольствие проводить время только с мужчинами, которые всё знают лучше меня?

Кадир сглотнул. Ему никогда не пришло бы в голову смотреть на это так.

- Но Раймир… - всё же воспротивился он.

Аника ухмыльнулась неожиданно весело и зло.

- Раймир исключительный случай. Это вообще не значит, что мне нужно пятеро таких как он. Не говоря уже о том, что я вообще его не выбирала. Сильно сомневаюсь, что добровольно взяла бы в мужья такого мужчину… Конечно не теперь, когда я по-настоящему знаю его, - Аника вздохнула и улыбка её стала мягче. – В любом случае, Раймир не единственный мужчина, с которым я хочу быть, и никогда не станет таким.

Она помолчала, в задумчивости покусала губу, заставив тем самым Кадира снова ощутить первые мягкие волны подступающего возбуждения.

- Мне нравится помогать, - задумчиво продолжила демоница. – И нравится обучать, - она перевела взгляд на Кадира и снова улыбнулась. – И определённо нравится, когда мужчина настолько теряет контроль над собой в моих руках, что может кончить, не коснувшись меня.

Кадир почувствовал, что снова начинает краснеть.

- Я тщеславная, Кадир, - продолжила Анника явно видя, как порозовели его щёки, но, очевидно, только наслаждаясь этим смущением, - это один из моих многих, многих недостатков. У меня было множество возможностей попробовать мужской член – и достаточно согласных на то, чтобы я вставила в них эстар. Дело не в том, какое удовольствие я могу получить от трения двух тел. Есть множество неуловимых вещей, которые ты мне сегодня даёшь. Мне нравится видеть, как ты смотришь на меня. Мне нравится, как ты меня зовёшь. И больше всего мне понравится, если ты забудешь о воспитании и назовёшь меня по имени, Кадир. Я не хочу, чтобы ты был со мной как с госпожой, так же как не хочу просто брать тебя, как раба. Мы здесь вдвоём и у нас есть всё необходимое, чтобы получить удовольствие друг от друга. Неважно, будет пущен в дело твой член, мой эстар или любая деревянная игрушка из тех, что хранятся у меня в сундуке. Ничто из этого не может быть унижением ни для кого из нас, пока мы делаем это, чтобы доставить удовольствие друг другу, хорошо?

Кадир неуверенно кивнул. Этот взгляд был слишком нов для него, но он не мог оспаривать логику, которая присутствовала в её словах.

Аника ещё раз вздохнула, уже легче, и продолжила:

- Есть мужчины, которым нравится чувствовать в себе эстар. Ничего зазорного в этом нет. И поверь, это вообще не определяется тем, раб мужчина или нет. Я пришла с ним, и я могла бы использовать его, если бы мне показалось, что ты действительно этого хотел. Но не тогда, когда тебе так больно, и не тогда, когда я вижу, что ты умоляешь меня, не думая о том, чего хотел бы сам. Я думаю, что ты хотел бы другого от меня. И я хочу тебе это дать также сильно, как просто почувствовать тебя внутри себя.

Аника снова перевела дух и, не дожидаясь ответа, продолжила:

- Я не думаю, что ты вообще хотел бы чувствовать, что я тебя взяла. Есть некоторые мужчины, которым нужно именно это – даже если это делается не через эстар. И те, кто хотят чувствовать себя использованными – и я не хочу осуждать, потому что знаю очень хороших людей, которым иногда нужно ощутить себя именно так. Снять с себя ответственность или позволить собой обладать. Но я не думаю, что эта история про тебя. Ты говоришь мне те слова, к которым тебя приучили, потому что не знаешь других, и ты думаешь, что это должно произойти между нами, потому что умеешь именно так. Но здесь, в этом доме и тем более в этой спальне, тебе никто не будет говорить, что ты раб или что ты не заслуживаешь чего бы то ни было. Я вижу в тебе красивого мужчину, и я хочу, чтобы ты позволил себе им быть. Чтобы действовал так, как хотел бы ты сам. Я вижу, что ты хочешь быть свободным, по твоим глазам, и я вижу по твоему лицу, что ты всё ещё в цепях. Не надо напоминать себе про них. Найдётся достаточно людей, кто и без этого захочет ткнуть тебя в грязь лицом.

Аника помолчала.

- Что ж, как видишь, стоило тебе упустить момент, как я занялась своим любимым занятием – болтовнёй. И поскольку оба мы понимаем, что если меня не остановить, я никогда не заткнусь, кто-то должен сделать волевое усилие и перейти к более насущным вещам. Возможно я должна была сказать тебе это раньше, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты задумался и сказал мне: чего от этой встречи хочешь ты сам?

Аника сделала паузу, проверяя готовность Кадира дать ответ, но поскольку он молчал, продолжила:

- Я знаю есть много вещей, которые ты ещё не пробовал, и возможно ты хотел бы сказать мне, что хочешь попробовать их. Возможно, ты захочешь сказать мне это позже или в другой раз. Я не прошу тебя называть конкретные действия, просто то, что ты хотел бы получить. Даже если ты скажешь, что хочешь просто сидеть вот так до утра и говорить, это тоже будет нормальный ответ.

Кадир прикрыл на мгновение глаза. Это было тяжело, хотя ему и не требовалось думать, он с самого начала знал ответ.

- Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, - шёпотом сказал он, не поднимая век.

Кадир боялся открыть глаза и увидеть насмешку на её лице. Боялся, что она рассмеётся и спросит: «Это всё?» Он мог бы вспомнить какое-то количество вещей, которые Ракшаса делала с ним и от которых ему было хорошо, или таких которые он видел, когда леди брали для развлечения других рабов… Но на самом деле он ничего из этого не хотел. Молчание затягивалось и ему всё-таки пришлось открыть глаза и встретиться взглядом со взглядом зелёных глубоких, как Бездна, глаз.

- Хорошо, - так же тихо сказала Аника. Её вторая рука тоже легла ему на живот, подтверждая слова: - У тебя это уже есть. Это не уйдёт. Есть ли что-то ещё?

Кадир покачал головой, но тут же понял, что это ложь. Когда он заговорил, то снова на неё не смотрел.

- Я хочу… Хочу знать, что меня можно хотеть.

Он тут де почувствовал, что что-то сказал не так, и ему стало стыдно за свои слова. Не потому что он открыл то, о чём она не должна была знать, это уже не имело значения после всего, что сегодня произошло. Но дело было в том, что Кадир уже не был уверен, что действительно хотел только этого.

Анника вздохнула легко и устало.

- Хорошо, - её лицо озарила слабая улыбка. – Я сделаю всё, чтобы тебя в этом убедить. Ответь мне ещё на один вопрос… - она сделала паузу, как будто думала, как облечь задуманное в слова. – Есть ли что-то, о чём ты точно знаешь, что я этого делать не должна? Мы уже говорили о правилах, но я вижу, что было сказано не всё.

Кадир открыл рот, и Аника, как будто прочитав что-то по его глазам, быстро накрыла его губы рукой.

- Пожалуйста сразу хочу предупредить, что ответ «Я сделаю всё, чего пожелает госпожа» не принимается.

Кадир закрыл рот. Потом, взяв её пальцы одной рукой, осторожно поцеловал, как сделала какое-то время назад Аника с ним.

- Я правда не знаю, - признался он. – Единственное, о чём я мог бы тебя попросить… - он запнулся, чувствуя, насколько это нагло с его стороны, но всё же продолжил: - Никому… никому не говорить обо всём, что здесь произошло.

Аника серьёзно кивнула.

- Я не собиралась. Но я даю слово, что не сделаю этого, если это важно для тебя. Я надеюсь, на этом неразрешимые морально-психологические дилеммы между нами временно разрешены, и мы можем вернуться к тому, на чём прервались, - Аника хитро улыбнулась, и её рука как будто случайно прогулялась вверх по груди Кадира, исследуя выпуклости сильных мышц и вниз, опускаясь к самому члену. Кадир едва ли чуть-чуть затвердел после случившегося, и ему всё ещё было стыдно, что он не готов для госпожи, но Аннику, казалось, это не очень волновало. И всё же он поймал её руку и вынудил посмотреть на себя.

- Я хочу сказать… - по обыкновению хрипло и всё ещё слегка прерывисто произнёс он. – Я действительно хотел бы почувствовать в себе твой эстар.

Аника чуть опустила веки и теперь нечитаемым взглядом смотрела на него сквозь густую пелену пушистых ресниц.

- Что ж… Хорошо, - протянула она. – Сейчас я почти готова тебе поверить.

Этих тягучих ноток в её голосе внезапно оказалось достаточно, чтобы возбуждение снова начало медленно разгораться у Кадира в животе. Глядя на неё, эльф думал, что Аника обладала невероятной способностью плавить его стыд, превращая его в нечто совсем иное, она просто смотрела на него, но один взгляд почему-то заставлял его чувствовать себя так, как будто его действительно ценят, как будто он действительно мужчина для неё.

Сейчас Кадир с трудом мог поверить, что это та же женщина, которая умела так колоть его словами. Что ещё накануне он думал, что она ненавидит его настолько, чтобы получить удовольствие от его боли. Что он пришёл к ней в надежде на её ненависть и мог хотеть, чтобы она хотя бы унизила его. Сейчас он боялся быть униженным у неё на глазах, возможно, больше всего на свете – и в то же время готов был позволить ей что угодно, не чувствуя при этом, что она унижает его.

Он повернул голову и чуть приподнялся, целуя её, первым. Нежно придерживая в ладонях её лицо. Показывая, что хочет этого и с радостью принимая такое же желание в ответ. И теперь он уже не мог сосчитать те поцелуи, которые были у него, и которые он всегда мог бы вспоминать, но каждый из них был сладок по-своему и по-своему ему необходим. Ещё несколько часов назад он не смел надеяться, что в его жизни будет хотя бы один.

Единственная причина, по которой он не пытался проникнуть в неё прямо в этот момент, состояла в том, что его телу всё ещё нужно было время, чтобы затвердеть, хотя вся его сущность внутри чувствовала, что желание с каждым мгновением становится только сильней.

Если бы он думал, как и раньше, что у него есть время сегодня попробовать только одну вещь, он, возможно, решил бы подождать, приберечь свой единственный шанс для этой удивительной возможности побыть тем, кто контролирует ситуацию, но Аника сказала, что у них есть всё время до утра. Это всё равно было ужасно мало для всего, что он хотел бы сделать с ней. Речь не шла о том, чтобы доставлять удовольствие или получать его, только о том, чтобы разделить его. С Анникой. Он хотел сделать это именно с ней и зная, что у него вряд ли будет второй шанс, хотел, чтобы эта ночь наедине с ней длилась вечно.

Продолжая целовать Анику, Кадир приподнялся на одной руке, и другая скользнула к её животу. Задев золотистую цепочку эстара, мягко спустилась ниже и медленно погладила, пытаясь имитировать темп, в котором Анике прямо сейчас ласкала его. Его голос звучал хрипло, когда он оторвался от её губ и прошептал:

- Тогда возьми меня. Если хочешь этого, если хочешь меня. Я обещаю, что это будет то, чего я хочу. Я хочу быть внутри тебя, но я также хочу, чтобы ты сделала это со мной. Я хочу знать… какой ты будешь, когда я стану принадлежать тебе. Я хочу испытать твою власть.

Должно быть на сей раз Анника увидела правду в его глазах, или это его хрипловатый голос так подействовал на неё, потому что её губы приоткрылись и издали протяжный сдавленный звук. Её дрожащая ладонь накрыла его запястье и с усилием отодвинула в сторону ласкавшую её руку.

- Знаешь, я ведь тоже могу не дождаться самого главного, - хриплым полушёпотом выдохнула она.

Эльф почувствовал прилив гордости за то, что сумел доставить столько удовольствия – не госпоже, а женщине, в чьих глазах он хотел видеть желание и свет. Это было чувство, которое он никогда не думал испытать за всё время, пока был рабом – и теперь он понял, почему Аника сказала, что была польщена.

- Ты полностью уверен? – спросила она, продолжая с нежностью смотреть на него. – Ты помнишь, первое правило? Я не делаю ничего такого, чего ты не хочешь от меня.

- Я хочу. Мы можем сделать это так, чтобы я мог смотреть на тебя?

- Вечное Пламя, да…

Аника снова осторожно уложила его, помогая опуститься на спину, его голова теперь удобно покоилась на наколдованных ей подушках. Затем девушка скользнула вниз по его груди, мимо по-прежнему мягкого члена. Аника руками раздвинула ему ноги и с хищной ухмылкой приникла поцелуем к яичкам. Глаза внимательно наблюдали за реакцией Кадира, когда пальцы, снова смоченные в её ароматном флаконе, мягко и неторопливо проникли внутрь мужчины.

Кадир резко выдохнул. Вечное Пламя, мысль о том, что её пальцы были внутри него, сводила его с ума.

Аника приподняла голову, вглядываясь в выражение его лица.

- Кадир?

- Да?

- Почему от тебя пахнет целебным зельем?

Кадир понял, что по его щекам разливается румянец.

- Я… подготовился. После того, как искупался. Я не был уверен, чего ожидать.

В голосе Аники звучала грусть, когда она отозвалась:

- Ты не был уверен, собираюсь ли я причинить тебе боль или просто порвать?

- Я… да.

Он мог видеть по её лицу, как внутри Анники происходит какая-то борьба, пока она не пришла к выводу, что может смириться с этим, по крайней мере, если он больше не думает так сейчас.

Это началось с лёгкого пожатия плеч, которое медленно становилось более заметным, пока Аника не начала смеяться от души, почти бесконтрольно, и Кадир с удивлением понял, что вместо того, чтобы замкнуться, как сделал бы ещё вчера, медленно начинает улыбаться и смеяться вместе с ней.

- Я больше не могу, - призналась Аника и почему-то решила, что хорошим подтверждением её слов станет поцелуй в плоский Кадиров живот. – По крайней мере, если тебе придёт в голову ещё что-нибудь подобное, спроси у меня или у Мейры зелье поинтересней. Стоило бы намазать тебя возбуждающим и посмотреть, как ты будешь корчится подо мной до самого утра.

Веселье Анники также резко сошло на нет, как и началось, и язык Анники вдруг снова оказался на самых чувствительных местах, так что Кадир мог только стонать от удовольствия, впервые оказавшись на другой стороне. Эта мысль остановила волну наслаждения, как будто на него только что опрокинули ведро со льдом, и он настойчиво обхватив Анику за щёки, отстранил её от себя.

- Нет, пожалуйста, остановись.

Аника немедленно прекратила свои действия, на этот раз на её лице появилось обеспокоенное выражение.

- Кадир?.. Прости, я не подумала, что тебе может это не понравиться. Мне жаль.

- Нет, я… - Кадир резко выдохнул. – Я не хочу тебя унижать. Я не хочу получать удовольствие за твой счёт больше, чем ты получишь от меня.

У Анники снова был тот взгляд… Нечто большее, чем нежность. Но Кадир не знал, как назвать это, потому что никто никогда не смотрел на него так. Голос демоницы снова стал низким, глубоким, и в то же время болезненно заботливым.

- Это то, что ты думаешь? Что это унизительно для меня? Целовать твоё потрясающее, безумно красивое и ужасно желанное тело?

- Ты не можешь желать этого! Я… Я делал это. Нет никакого удовольствия для того, кто использует свой язык, чтобы сделать это для другого! Это… унизительно.

Глаза Анники отразили исключительно странную смесь мягкости и возбуждения, когда она ответила:

- Ты беспокоишься обо мне.

Это было утверждение, но в нём была нотка недоверия.

- Кадир… Это унизительно только тогда, когда тебя к этому принуждают. Я хочу. Нет такого места на твоём теле, которое мне не захотелось бы поцеловать. Я буду лизать, сосать и целовать каждый дюйм твоей кожи, если ты мне позволишь. Так что если ты не хочешь, чтобы я это делала, я не буду, но… Вечное Пламя, не потому, что это может быть унизительно для меня, когда я так чертовски этого хочу.

Слова Анники вызвали толчок возбуждения, пронизавший его член. «Нет такой части твоего тела, к которой мне ее не доставило бы удовольствия прикасаться ртом. Я буду лизать, сосать, целовать каждый дюйм твоей кожи, если ты мне позволишь».

Он всё-таки принял предложение Завайны, да? Его тело должно быть сейчас в цепях у неё в подвале, его товарищи мертвы, а разум пойман в ловушку в этом невозможном сне, где сама госпожа принимает его, желает его, лелеет? Это звучало куда правдоподобней чем то, что он наблюдал перед собой.

Смог бы он заметить разницу? На мгновение Кадир запнулся на этой мысли, но потом пришёл к выводу, что Завайна не смогла бы создать для него подобный сон. Анника делала с ним то, о чём ему никогда не пришло бы в голову мечтать. Дарила ему то, о чём он даже не знал, что мог бы этого желать. Завайна не смогла бы соткать иллюзию, основанную на том, чего он никогда не знал.

Здесь больше не было других демонов, кроме этой ослепительной демоницы, даже если речь шла о демонах его сознания. Она изгнала их всех и полностью заполнила его разум собой.

Кадир не смог сделать ничего, кроме как кивнуть, давая ей дозволение делать с собой что угодно, и язык демоницы снова принялся за свои замысловатые ласки, губы принялись покрывать поцелуями его яйца, его как никогда чувствительный сейчас член, заставляя испытывать ощущения, о которых Кадир никогда не мог и помыслить. Его член снова затвердел, и это было так быстро и так внезапно после недавнего оргазма, как будто Аника использовала на нём какое-то зелье.

Один скользкий палец девушки вошёл в него, за ним последовал второй, а потом Кадир издал пронзительный почти болезненный стон, потому что эти ловкие пальчики коснулись какого-то места внутри него, о существовании которого он даже не подозревал. Пальцы Аники прикасались, толкались, дразнили и гладили. Кадир полностью затвердел за считанные минуты.

Анника подняла голову и озорная улыбка вернулась на её распухшие губы, волосы упали на её непристойно распутное лицо. На Кадира никто никогда так не смотрел.

Она выпустила его бёдра и игриво сжала член. Её слова заставили Кадира подумать, что таков был её план с самого начала.

- Я думаю, что кто-то готов вернуться к прежнему плану действий. Так что мне делать? Должна ли я?..

- Да… - простонал Кадир. – Пламя, да!

И вот наконец Аника снова замерла над его членом, сжимая пальцами его основания так туго, что Кадир подозревал, что это сделано специально, чтобы не дать ему ещё раз опозориться, и стала медленно опускаться на него, дюйм за дюймом сводя Кадира с ума.

И о, Забытые боги, это было так туго, так горячо, так хорошо…

Анника выпустила основание его члена из рук и со стоном прошла остаток пути. В глазах Кадира стояли слёзы, и он даже не знал, почему, но это видимо это было связано с тем фактом, что он забыл, как дышать, что срочно надо было исправить, если он не хотел умереть прямо сейчас и потерять возможность вспоминать этот момент всю свою будущую жизнь.

Анника держалась очень тихо, она полностью впустила его член в себя и теперь её бёдра плотно прижимались к бёдрам Кадира.

- Дыши, - мягкий голос девушки стал для него якорем посреди бури. Успокаивающий, позволивший Кадиру сосредоточиться достаточно, чтобы начать двигаться, сделать это не слишком быстро, стараясь прочувствовать каждое мгновение соприкосновения их тел. Это было блаженство, совершенное и безупречное. И это было что-то, что принадлежало ему.

Он мягко поймал округлую грудь Анники в одну ладонь, провёл большим пальцем по соблазнительному розовому соску и каким-то образом нашёл в себе силы приласкать её, не прекращая толчков. Его рука двигалась уверенно, но гораздо нежнее, чем он когда-либо прикасался к кому-нибудь, потому что он безумно хотел – нуждался, в том, чтобы вернуть ей хоть толику того удовольствия, которое Аника дарила ему.

Он знал, что не продержится долго в этот первый раз, но Анника, похоже, и не ожидала этого от него. Теперь он едва мог различить изумрудно-зелёные глаза девушки в полумраке – возбуждение почти полностью сделало их чёрными, и это было из-за него – Любые боги – это всё было из-за него! Из-за него эта красивая и властная женщина тяжело дышала, из-за него её голос стал хриплым и прерывистым, хотя недавно казался таким уверенным и мягким.

- Вечное Пламя, Кадир, я ждала тебя, но я больше не могу, пожалуйста, я не могу.

Это было лишь полмгновения, когда Кадир подумал о том, что ему нужны другие, конкретные слова, и в следующую секунду его полностью захлестнуло волной оргазма, в голове не осталось ничего, кроме прекрасного тела Анники и её потерянного лица, Анники, кончающей из-за него. Не потребовалось никаких слов. И всё-таки Кадир не мог не задавать себе вопрос: что если бы Аника знала, что для того, чтобы довести его до оргазма достаточно этого короткого почти-заклинания, которое использовала для него Ракшаса. «Приди ко мне, следуй за мной». Что бы она думала о нём? Как бы она использовала эту силу против него? Когда Ракшаса придумала это для него, что-то было сломано у Кадира внутри. Такая маленькая вещь заставила его полностью ощущать себя рабом. Это было страшнее, чем любые избиения и синяки.

Вопрос промелькнул у него в голове и просто исчез. Осталось только тело Аники, покрытое испариной, в его руках. Её сердце, бешено бьющееся возле его груди. Её тяжёлое дыхание у него на щеке. Он всё ещё был у неё внутри, и Анника явно не собиралась этого менять. Даже когда ей хватило сил, чтобы шевельнуться, вместо этого она просто прикоснулась к его губам и вовлекла в протяжный поцелуй.

Остаток их совместной ночи был чем-то таким, что Кадир никогда не смог бы описать даже самому себе. Были слова и удовольствие, и смех, который звенел в полумраке перед камином, и мягкое прикосновение вина к его языку, и прикосновение языка Анники и её губ, и скольжение её рук по его телу и его руки на ней, пока они не перестали понимать, где кончается одно и начинается другое и это не имело значение, потому что каждый из них был другим.

Они вместе оказались в ванне, вода была тёпой от магии Анники, и ванна могла бы показаться слишком маленькой, если бы это не заставляло их так тесно прижиматься друг к другу, их дыхание смешивалось снова и снова, губы сталкивались, переплетались языки. Вместе ели виноград и пили трофейное вино. И Анника была в нём, и он был в Аннике, и всё это перестало иметь значение, и Кадир мог думать о любом моменте этой ночи без боли или стыда. Он ловил своё имя, звеневшее на её губах, звучавшее то громко и страстно, то шелестевшее с благоговением и нежностью. И он не заметил, когда её имя впервые слетело с его губ. А потом были новые прикосновение, горячие поцелуи и нежные ласки.

Там была Аника, целующая его, обнимающая его, окутывавшая его коконом тепла, безопасности и заботы, и сердце Кадира болело в ожидании рассвета.

Он засыпал измученный телом и разумом, но впервые в жизни целый. Его сердце билось не так, как вчера, и присутствие другого человека в его постели успокаивало, а не угнетало, вокруг его тела были тёплые руки, которые защищали, а не заманивали в ловушку. Там было счастье и что-то ещё, что-то, что на вкус было как обещание и пахло свободой.

Одного желания было мало, чтобы остаться в этой ночи навсегда. И когда он проснулся, наступило утро. Огонь в очаге давно погас. Анника уже проснулась и, приподнявшись на локте, наблюдала за ним с печальной улыбкой.

- Доброе утро. На самом деле… почти день. И мне давно пора собирать совет. Но я не хотела уходить до того, как ты проснёшься.

- Я… Ты могла бы разбудить меня.

- И испортить такой отличный повод поваляться в постели? – Аника легко и заливисто рассмеялась. – Ты ранишь меня, мат аура.

Кадир улыбнулся в ответ, хотя и не понял последних слов. Его взгляд упал на локоть девушки и невольно отметил, что тот успел покраснеть – Аника наблюдала за ним уже какое-то время, настолько долго, что рука успела затечь.

- Тогда приношу свои нижайшие извинение и снова ухожу спать, чтобы искупить свою вину.

Анника улыбнулась, провела кончиками пальцев по его щеке, вздохнула и села, выпутываясь из растрёпанного месива одеял и простыней.

- Не искушай меня. В конце концов, шпионы сами себя не выявят, а я уже проявила достаточно безответственности в последние дни.

Кадир тоже поднялся и быстро натянул свои новые рубашку и штаны. Вместе с тусклым светом, лившимся сквозь истлевшие шторы, пришла неловкость.

Анника не страдала такой скромностью и прошлась по комнате совершенно нагая, первым делом решив отыскать свою заколку для волос, заглядывая во все трещинки и уголки, так что Кадир успел несколько раз обозреть её во всех ракурсах и со всех сторон, прежде чем демоница сдалась и просто попыталась прочесать волосы пятернёй.

Ей потребовалась помощь, чтобы застигнуть на спине её длинное узкое платье, но она сначала попыталась сделать это самостоятельно, и за всё это время Кадир успел проснуться достаточно чтобы собрать осколки мыслей и попытаться понять, что он чувствует.

Теперь он с трудом мог представить, что вчерашняя ночь началась с мыслей о Ракшасе. Леди Ра-Каш и любые её слова не имели больше никакого значения, только эта женщина перед ним, которая сумела за одну ночь заполнить его сердце так глубоко и обстоятельно, как и постель.

Анника почти закончила одеваться и когда она подошла и повернулась к нему спиной, Кадир понял, что его шанс что-то сказать вот-вот исчезнет.

- Ты… вернёшься ещё? – тихо спросил он. – Сегодня? Завтра? Когда-нибудь?

Это было сказано более откровенно, чем он хотел бы, слишком открыто, слишком сильно обнажило то, что творилось у него в груди. Но Кадир боялся, что если он не спросит прямо сейчас, мужество снова покинет его, а теперь от этого зависело больше, чем только его будущее.

Анника повернулась, чтобы посмотреть на него, и в её глазах стояла грусть. Её голос был мягким и добрым, но она слегка покачала головой.

- Нет, Кадир, я не вернусь.

Кадиру показалось, что его сердце перестало существовать.

Он никогда толком не разбирался в чувствах, но на мгновение он подумал… Дело было не в том, что он хотел, чтобы кто-то снова захотел его. Он хотел, чтобы Аника хотела его. Чтобы она снова окружала его и была в нём. Пусть даже только несколько ночей, подобных этой, но даже это оказалось несбыточной мечтой. Было глупо думать, что такой мужчина, как он, мог удержать её дольше, чем на одну ночь.

Анника подошла ближе, положила руку ему на щёку и поцеловала его –глубоко и горько-сладко. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть Кадиру в глаза, её собственные зрачки, казалось, отражали ту же тоску. Это должно было быть игрой света – ведь если бы она чувствовала то же самое, то вернулась бы, так?

Рука девушки осталась на его щеке, не совсем лаская, просто успокаивая своей нежностью. Когда она заговорила, её голос звучал как будто бы издалека.

- Для меня было бы так легко приходить снова и снова… Но я знаю человека, который долго был заперт во тьме. Когда спустя годы, его коснулся первый и единственный луч света, он был так счастлив, что готов был броситься на руки любому, кто собирался войти в его бесконечную ночь. Он думал, что наступил рассвет.

Она помолчала и добавила.

- Он ошибся. Это с факелами входили палачи.

Анника вздохнула и как-то по-новому и более задумчиво, посмотрела на него.

- Сегодня ты – тот человек, Кадир. Ты был в темноте всю жизнь, но я не хочу быть твоим палачом. Я не хочу быть тем, кто обманет тебя, сказав, что это – твой единственный свет. Я не хочу, чтобы ты оставался моим рабом. Я не могу снять твою печать, и я не думаю, что для тебя было бы лучше, если бы бы ты насовсем отсюда ушёл. Но я не буду сдерживать тебя, если ты пожелаешь. Я не буду ни к чему тебя принуждать. Но если ты хочешь остаться со мной… У меня есть для тебя последний приказ.

Анника хотела отвернуться, чтобы не видеть больной взгляд, устремлённый на неё в ответ.

- Я дам тебе всё, что могу дать. Пусть эта комната станет твоим домом. Когда почувствуешь, что придёт время, наполни её теплом. И найди ту, кто сможет согреть твой дом. Если ты будешь счастлив с ней – оставайся с ней. Если нет – попробуй ещё раз, и ещё. Если после этого ты всё ещё будешь хотеть увидеть меня в своей постели – ты всегда знаешь где меня искать. Моя дверь будет открыта для тебя. Ты можешь ждать сколько потребуется, ты не должен делать это прямо сейчас, просто знай. Даже если пройдут годы – ты всегда можешь прийти ко мне.

Она в последний раз коснулась поцелуем его губ. Боль и тоска змеёй свились так глубоко внутри него, что он думал, что никогда не сможет снова сделать вдох. Кадир всё ещё думал, что его обманывает неверный утренний свет, когда Аника отстранилась от него и Кадиру показалось, что он видит на её щеке слезу. Её рука исчезла со щеки эльфа, и она тихо сказала:

- Прощай, Кадир. Увидимся при свете дня.

Она развернулась и взмахнула руками, очевидно, собираясь исчезнуть, когда Кадир всё-таки окликнул её.

- Госпожа…

Аника замерла. Напряжение и явное недовольство этим словом отразилось на её лице.

- Я просто хотел… разреши спросить, госпожа…

- Да.

- Кто был тот, на ком ты поставила печать?

- Раймир, - коротко отозвалась Аника и исчезла в сполохе огня.

- Вах! – пробурчал демон, потягиваясь, и занимая пустующее кресло напротив очага. – Только не говори, что ты всю ночь не спал!

- Я думал о тех, кто на нас напал, - очень серьёзно и очень неправдоподобно, нечеловеческим голосом отозвался Эштар.

- Белокрылый, - Раймир наклонился к ангелу и многозначительно уставился на него. – Перестань ревновать.

- Не к кому ревновать, - так же ровно отозвался тот.

Раймир только хмыкнул, поднялся с кресла и потягиваясь прошёлся по комнате туда – сюда. Он совсем не удивился, когда Эштар произнёс:

- Как ты думаешь, она всё ещё думает о нём?

- Я не думаю, что она это сделала, потому что Кадир похож на него. В этом ведь был вопрос?

Эштар не ответил, но перевёл на него взгляд, который достаточно сказал.

Раймир вздохнул.

- Кадиру хреново пришлось. Аника любит помогать. И Аника… хотела его.

- Никаких чувств?

- Тебе недостаточно чувства, что ты здесь и сейчас, с кем-то вдвоём?

Эштар снова не ответил, просто отвернулся к очагу и уставился на огонь.

- Кадир, - после долгой паузы произнёс он. – Ты думаешь, с ним всё будет хорошо? Она не сломает его ещё сильней?

- Я думаю, нет, - Раймир отозвался более задумчиво, чем хотел. – Ракшаса возвела воспитание рабов в культ. Он был её шедевр. Она отрезала его от мира, лишила всего, показала, что она для него – единственный свет. Дело не в том, что он не смог бы пережить удар от неё или от кого-то ещё. Дело в том, что она сделала так, что его мир замкнулся на ней. Эту стену нужно было сломать. И Аника могла сделать это хорошо, как никто.

Эштар поднял глаза и посмотрел на него.

- Откуда ты всё это знаешь?

Раймир потёр глаза ладонью и затем прочесал волосы пятернёй. Он так и оставил её в волосах, когда склонился над огнём к Эштару спиной.

- Потому что я знаю всю схему целиком. Я её применял от и до.

Эштар резко встал. Его голос звучал очень тихо, но его силы хватило, чтобы заставить Раймира повернуться.

- На ком?

Раймир молчал. Эштар резко рванулся к нему, сбивая статуэтки с каминной полки, прижимая к стене спиной, врезаясь предплечьем под горло.

- Я задал тебе вопрос, - почти прорычал он.

- А я не считаю, что должен тебе отвечать, - прохрипел Раймир, не пытаясь вырваться из его рук.

Какое-то время оба мужчины в упор смотрели друг на друга, пока тихий звук аплодисментов не прервал эту перестрелку взглядом.

- Потрясающее представление, - холодно произнесла Аника. – Но не рано ли началось?

Эштар медленно и тяжело отступил назад, всё ещё не отрывая взгляда от красных глаз демона.

- Могу я спросить, что произошло? – продолжила демоница, обходя комнату и выбирая себе место, чтобы сесть.

- Эштар хотел показать мне ангельский приём, - Раймир незаметно потёр кадык.

- А, - согласилась Аника. – Ну, если спарринг подошёл к концу, я была бы особенно благодарна тому, кто распорядился бы накрыть нам на стол.

Эштар перевёл взгляд с демона на демоницу, холодное пламя в его глазах медленно затухало.

- Я схожу, - сдавленно отозвался он и сделал несколько шагов к двери, когда пальцы Раймира перехватили его запястье и заставили замереть на месте.

- Эштар, - тихо произнёс тот, снова внимательно глядя ангелу в глаза. – Тебя не касается ответ. Но не на тебе.

Конец