Трое у моря

Трое у моря

ГЛАВА 1

Он плыл с безумной скоростью. Берег Черного моря удалялся все дальше и дальше, пока Аннат грёб руками как в последний раз. Поглощая воду руками, он забывался. Сливался со своей стихией — водой. Любимым делом. Делом всей жизни.Руки его горели, а ноги закислялись. Но он продолжал и продолжал плыть. В мыслях он твердил себе:

— Нельзя. Ещё немного. Поддайся течению. Стань волной. Стань потоком.

И тело его расцветало, словно сочные, зеленые лианы. Подобно готическим узорам его конечности извивались и , доходя до кончиков пальцев, истомно и сладко растворялись. Аннат превратился в изваяние песка. И вода приняла его. Растворившись, он уплыл очень и очень далеко.

Звон будильника воскресного дня раздался по всей комнате с противным гонгом. В ней пахло морской водой из-за сушащихся плавок, пылью и чем-то ещё незнакомым. Точнее очень даже знакомым и привычным. Это был запах квартиры. Тот самый, который невозможно описать и который у каждого в доме разный. Вообщем, очень родной и привычный. Комната была завалена книжками о биомеханике и спортивной литературе.

Аннат поднялся в кровати и протяжно гукнул. Он разлепил веки и тут же прищурился: в лицо ему светили лучи летнего солнца, подсвечивая летающую пыль.

Юноша потянулся, и размял свои суставы. Ощущение качающихся волн уже почти отступило, но Аннату даже оно нравилось. Объяснял он это чувство так:

«Словно ты часть большого корабля в океане среди бушующей воды».

Для него было важно ментальное восприятие мира, которое он всячески прокачивал через медитации, книги и йогу.

Поднявшись с постели, он взял свой телефон и отключил будильник, отбивавший время семи утра. Аннат не так давно поселился здесь. Он решил начать свою жизнь с чистого листа: переехал к берегу моря и погрузился в свое любимое хобби — плавание.

Начинающий пловец поднялся и прошел на свою уютную кухоньку. На пляжу уже вовсю резвилась детвора и галдели взрослые.

— Счастливые…, — сказал с грустным видом Аннат, хоть и улыбнувшись.

Он достал с верхней полки коробку овсяной крупы и высыпал ее в кастрюлю. Крупа звонко вытекла из коробки прямо на железное дно посуды.

Кинув взгляд в окно ещё раз, юноша взял молоко из холодильника и налил его в кастрюлю. Включил плиту, поставил кастрюлю на средний огонь.

Пока каша варилась, Аннат занялся приготовлением изотоника для утренней тренировки. Рецепт был прост:

1 литр питьевой воды1/4 чайной ложки (примерно 1,5 г) поваренной или морской соли2–3 столовые ложки сахара или 1 столовая ложка мёда1–2 столовые ложки свежевыжатого лимонного или апельсинового сока

Смешав все необходимые ингредиенты, хорошенько встряхнув шейкер, Аннат чувственно зевнул, прогоняя остатки сна. Он уселся напротив окна, поставил руку под щеку и принялся созерцать виды моря, намечая картину тренировки, путей и волн.

Море казалось ему отдельным миром. Синева его четко контрастировала с небом, однако приятно гармонировала с ним. Морской бриз еле-еле дотягивался до жилья Анната, однако и этого было достаточно, чтобы насладиться природной красотой и атмосферой.

— КАША!!!

Юноша подорвался с места и подлетел к плите, и тут же выдохнул: каша не подгорела. Он аккуратно наполнил тарелку порцией овсянки и принялся за завтрак.

ГЛАВА 2

Аннат уже стоял на берегу моря. Он вдыхал воздух, сдобренный морской солью. Погода сегодня была как нельзя лучше для тренировки.

Устремляя взгляд вдаль, он внезапно отвлекся на громко разговаривающую пару, которая громко общалась и веселилась поодаль. То были, по всей видимости, парень и девушка.

— Неважно, все это неважно. Начнем.

Он снял всю одежду с себя и натянул очки на голову. Шлепок от резинки очков по голове ознаменовал окончание последних приготовлений.

Плавки уже были на нем. Слегонца размяв конечности и потянувшись Аннат был полностью готов и по-тихому начал заходить в воду. Вода встретила его приятно: с теплом и с особенной душою. Ну, по крайней мере, Аннат так объяснялся.

Он нырнул в воду и погрузился в свой собственный мир. Мириады пузырьков воздуха проносились мимо него. Здесь юноша мог полностью забыться:

и о поиске новой работы, и о личной жизни, и о своем печальном прошлом.

— Итак, Аннат, сегодня для начала проплывем 1000 метров. Стиль: полу кроль, полу брассом.

Он плыл каждый раз так, словно в последний раз. Чувствуя каждое волокно мышцы, каждый сустав, он прожимал свои способности тела на максимум. Он плыл и грезил о совершенстве выносливости и взрывной силе. И тем он каждый раз мотивировался не сдаваться. Тело юноши вскоре начало подсдавать, и он начал разворачиваться в сторону берега. Юноша почувствовал пристальный взгляд в его сторону, но мысленно отмахнулся от таких чувств, сославшись на паранойю.

Аннат нырнул под воду и ускоренно поплыл к песку, восполнить силы изотоником и парой-тройкой фруктов. Как вдруг юноша напоролся на что-то мягкое, однако грубо встретившее его. Он вынырнул и засмущался: Аннат врезался прямо в живот милой девушки, что веселилась с парнем.

После столкновения последовало незамедлительное:«Ой-й!!»

Они зашли в воду, да так, что начинающий пловец их вовсе и не заметил. Юноша быстро переменился в лице и, кинув холодный взгляд, сказал:

— Простите.

— Ничего, — тут же приветливо улыбнулся парень, — ты пловец?

Аннат робко кивнул и произнес: «Аг-га…». Тут же парень воскликнул:

— Круто! Я тоже! Меня кстати зовут Шелл. А это Николь.

— Аннат, очень приятно.

Аннат, Шелл и Николь обменялись рукопожатиями.

В глазах Анната пронеслась искра.

«Неужели я ещё способен к адекватному общению?»

— Слушай, у меня появилась огненная идея!

Ребят, предлагаю сегодня провести вечер вместе. Я тебе скажу так, Аннат, ты меня очень заинтересовал своими способностями! В-о-о-он у той стойки к шести часам, лады?

Николь радостно согласилась и запрыгала, насколько ей это позволялось сделать в воде. Аннат тоже подхватил идею: в душе парня загорелась надежда на новое общение и новых людей.

ГЛАВА 3

Ровно в шесть часов вечера Аннат уже сидел у барной стойки. Розовато-сиреневая гладь неба стелилась вдалеке на горизонте и ознаменовывала близость ночи. Народу на пляже уже было не так много, что не могло не радовать юношу. Ожидая своих новых друзей он аккуратненько вырисовывал фигуру девушки на пляже в своем блокнотике. Признаться самому себе что это была Николь Аннат так и не сумел.

В реальность его выкинул клич Шелла. Юноша повернул голову влево и тепло расплылся в улыбке: ему импонировал темперамент Шелла.

Рядом с новоиспеченным другом шла Николь: нежная и ласковая девушка, что вычеркнула искру в душе Анната, дав надежду на чувства. Но тут же в груди юноши пробежал холодок.

«У неё есть парень. Чем ты вообще думаешь?»

— Ну что, по коктейльчику и сету шотов, друзья?, — подал отличную идею подошедший Шелл вместе с Николь.

— Я только за!, — поддержал того Аннат, разогнавший тернии своих сомнений в голове.

Компания друзей подозвала бармена и сделала заказ. Сидя за стойкой, Аннат несколько секунд изучал Шелла и Николь: один подтянутый, приятный молодой человек, красивый и общительный, другая милая, красивая девушка, в меру стеснительная, но очень притягательная.

— Ну что расскажешь, Аннат? Откуда к нам приехал?

Аннат малость смутился:« Неужели по мне видно, что я не местный?». И ответил: «Я родом из Швеции, но неплохо владею русским языком. Приехал я сюда чтобы начать свою новую жизнь и заниматься любимым делом»

— Как здорово!, — восхитилась Николь.

—Ага! Здраво!, — разделил Шелл, — а мы местные. Я так понимаю под «заниматься любимым делом» ты имел ввиду, конечно же, плавание? Так вот, я сам занимаюсь профессионально плаванием, но только в малоизвестной, только набирающей обороты секцией. Я увидел в тебе неплохой потенциал, да и строение твоих мышц меня очень впечатлило. Я бы хотел изъявить желание пригласить тебя в наш клуб. Мы сейчас как раз ищем людей.

— А я их менеджер кстати!, — добавила Николь.

Бармен подошел и расставил каждому по сету шотов и коктейли.

— Но спортивный разряд у меня уже есть, ты не думай. Моей мечтой является олимпийское золото, — резко переменил лицо Шелл, ставший полностью серьезным и, после этих слов, опрокинул в себя первую рюмку.

— Здорово…, — Аннат и не знал что говорить после такой крутой и пафосной речи, — Ну, будем! За олимпийское золото Шелла!

С этими словами Аннат неуверенно взмыл в воздух свою рюмку. И не прогадал: Николь залилась смехом, а Шелл засмущался и ткнул кулаком в плечо товарища по-приятельски. Друзья чокнулись и со вкусом осушили свои маленькие дозы счастья.

Ребята болтали не умолкая несколько часов. Палитра цветов, смех, шум, все проносилось перед глазами юноши. Когда наконец все шоты были выпиты, друзья были на пиковом веселе. Аннат наконец таки решился задать вопрос, терзавший его весь день. Сейчас ему не мешало ничего, страх и стеснения отступили. Тихонько икнув, он задал вопрос Шеллу:

—Блин, ребяттт, вы таки-и-ие классные и милые, ик. Я вам честно, блин, завидую. Вы очень милые.

Шелл хихикнул и спросил:«Ты подумал что мы пара?»

Николь кокетливо засмотрелась на Анната, наклонив голову вперед за Шеллом. Тот поймал на себе ее взгляд и ещё больше покраснел. Лицо обдало легким жаром.

— Ну-у, да. А это не так?, — спросил юноша, даже не заметив за собой нотку надежды в словах.

Грезящий «чемпион» расхохотался и признался, что действительно можно было так подумать. Он извинился, что сразу не предупредил беднягу о том, что Шелл и Николь давние лучшие друзья с детства. Более того, Николь сама не против отношений, да и химическую связь между Аннатом и Николь уже можно было почувствовать за версту.

— Soviet vam da lubov!, — паясничал разгоряченный Шелл.

— Да иди ты!, — рассмеялся Аннат.

И троица друзей залилась смехом, провожая день.

ГЛАВА 4

На следующий день Аннат и Шелл уже прогуливались по водному комплексу. Юноша поражался масштабу обустройства здания, огромных стендов, длинных-предлинных коридоров.

В этом месте даже самый заложенный нос пробил бы запах здешней хлорки и воды. Ну, по крайней мере, Аннат так объяснялся.

— Ну как тебе, нравится?, — спросил Шелл.

— Здорово… но я отказываюсь.

На лице Анната читалась полная серьезность.

Радость Шелла тут же как рукой сняло. Он насупился, да так, что у Анната слегка затаилось дыхание на секунду. Его пробрали мурашки, а секунда показалась ему вечностью.

— Почему?, — хладнокровно вопросил Шелл.

Черед быть невозмутимым перешел к Аннату. Он отвел взгляд, вздохнул, и ответил:

— Мне всего этого не нужно. Я ценю что ты хочешь мне предложить, но мне кажется это лишь поможет мне достичь своей высшей цели.

Шелл стоял в недоумении. Аннату показалось, что тот хотел спросить что-то в роде: «Ну и какая-такая у тебя высшая цель? Я то между прочим, тоже не дворовый чемпионат собираюсь брать!»

Но вопроса не последовало. Он лишь кротко выкинул:

— Ясно. Ну что же, обращайся. Чуть позже я ещё раз тебя спрошу за это, но уже по другому.

Что значило это «по-другому» для Анната осталось загадкой. То ли это была угроза, то ли попытка достучаться до него еще раз. Сердце юноши сжалось и облилось кровью, будто бы он снова что то натворил.

«Впрочем это уже не важно, так ведь?»

Друзья дошли до выхода и распрощались, разойдясь по своим домам. Одного терзали сомнения, другого недопонимания. Но обоих их связывала высшая цель.

Аннат шел домой, слушая музыку. Тема эскапизма ему была по душе — зачем созерцать в этом мире, когда можно создавать свои. Вдруг перед ним возник образ Шелла, который красовался на титульном листе газеты BBC. Надпись гласила:

«ИСТОРИЧЕСКИЙ МОМЕНТ!!!

ВПЕРВЫЕ, ИНДИЙСКИЙ ОКЕАН БЫЛ ПЕРЕСЕЧЕН ЧЕЛОВЕКОМ! ГЕРОИЧЕСКИЙ ПОДВИГ ШЕЛЛА ЛИДСА!!!»

Аннат уже впивался в бумагу газеты, пожирая букву за буквой. Перелистнув страницу, он продолжил читать:

«Шелл Лидс, 20-летний парень из Америки установил исторический рекорд: он пересёк Индийский океан за 61 день, таща за собой лишь плот с запасами еды и воды! Отправившись из Восточного побережья Африки он преодолел расстояние более чем 7000 км!

Его встречала целая коллегия врачей, журналистов и специалистов Книги Рекордов Гиннесса на берегах Австралии!

Вот что говорит сам герой:

Это свершилось. Я стал истори…»

Аннат не сумел дочитать отрывок. Он с безумным взглядом и неистовством разорвал газету в клочья. Вид его походил на зверя. Прыская слюнями, он прошипел:

— Сука. Не позволю.

ГЛАВА 5

Прошло две недели. Николь и Аннат уже вовсю гуляли вдвоем за ручку. Девушка показывала местные достопримечательности, а взамен юноша одаривал ту различными вкусностями и своей ослепительной улыбкой. Самым любимым их местом был, конечно же, пляж — там они появлялись чуть ли не каждый день. Аннат частенько пропадал из мира сего пялясь в океан: представлял плавание и маршруты пересечения моря( так он говорил в шутку ). Ну, по-крайней мере, Аннат так объяснялся.

Очередным вечером, прогуливаясь и потягивая холодный кофе вместе с Аннатом, Николь как-то много строчила кому-то в телефоне. Пловца, конечно же, такой исход событий не сильно радовал, и он решился на вопрос:

— Кому так яростно строчишь, Ник?

И солнечно улыбнулся.

— Да так, с Шеллом переписываемся. У них там сборы на первое соревнование, нужно подготовить посты и создать постеры.

Парень хотел было ответить простяцкое «понял», но задал более терзающий его вопрос: « А как там Шелл поживает?» На что у Николь расширились глазенки.

— Вы что блин, даже не общаетесь? Надулись друг на друга, как дети малые?

— Да нет, — ответил, отведя взгляд в сторону и заметно надув губы по ребячьи, Аннат, — просто не общаемся.

—Так блин, мужики ещё называется, — сейчас создаем группу втроем и будем вместе там общаться. Тоже мне нашли причину!

— Да-да…

Аннат и Николь вскоре подошли к дому девушки. Уже вечерело, и потихоньку начало холодать. Николь чуть затряслась, и Аннат со словами: «Ты что, замерзла? » тут же начал снимать с себя свою олимпийку, на что Николь отказалась и рассмеявшись вежливо отказала.

— Слушай…, — начала говорить Николь.

— Весь во внимании!, — сказал Аннат.

Но говорить Николь ничего не собиралась. Ну, быть может и собиралась, но явно не могла найти слова. Да и к чему в такие моменты слова? Именно в этот момент воля чувств и эмоций начинает править людьми. Будь сейчас они посреди зимней снежной поры наверняка пошел бы снег. Но именно в этот момент в последний раз полыхнуло солнце — ярко-алой зарей. Взгляды юноши и девушки встретились и сцепились, словно магнит. Губы потянулись друг к другу, невидимый жар сплетал две разгоряченные любовью души.

— Постой, — прервала любовный процесс Николь, — ты будешь первым, кто осчастливит меня поцелуем в губы. Просто знай это.

— Привет ребята, — донесся из за кустов знакомый голос.

То был Шелл. Он шел с тренировки: с мокрыми волосами, в олимпийке и со спортивной сумкой наперевес.

— Простите, я вам помешал?

Пара застенчиво начала наперебой отнекиваться. На лице Шелла читалась еле заметная ухмылка, с оскаблившимся клычком во рту.

— Нет-нет-нет!, — заверещала Николь, сгорая со стыда, — не помешал! Не хочешь с нами прогуляться?

Аннат, стоявший рядом, мягко говоря был в шоке. Девушка, которой надо было уже домой, вот так вот легко стелиться под своего дружка. Он сделал заметный шаг вперед, как бы преграждая расстояние между Шеллом и Николь и сказал:

— Но ведь тебе пора домой, не так ли?

— Это правда… Но…

Николь слегка помялась и выдала, такой, как показалось Аннату, бред:

— Но это неважные, домашние дела. Подождут. Я хочу пройтись втроем. Пожа-а-луйста!, — она построила рожицу и потянула Анната за руку.

— Ты ещё разрешение спрашиваешь, Николь?, — с тем же выражением лица спросил Шелл.

— Пойдемте уже, — выдохнул Аннат и троица друзей отправилась гулять дальше.

ГЛАВА 6

Они шли вдоль набережной. Вечер медленно густел, превращая синеву моря в глубокий, почти чёрный бархат. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные золотистые блики на воду. Аннат шёл чуть сбоку, стараясь не смотреть ни на Николь, ни на Шелла слишком пристально. Внутри у него всё ещё горело то прерванное мгновение — тепло её губ, почти коснувшихся его, и внезапный голос из кустов, который разрушил всё.

Шелл болтал легко, как всегда. Рассказывал про утреннюю тренировку, про то, как тренер заставил их отрабатывать повороты до седьмого пота, про какого-то новичка, который чуть не утонул от волнения. Николь смеялась, иногда кивала, иногда бросала короткие взгляды на Анната — будто проверяла, всё ли с ним в порядке. Аннат улыбался в ответ, но улыбка получалась тонкой, почти прозрачной.

Он чувствовал, как между ними троими образовалось странное пространство. Не враждебное, но плотное, будто воздух стал гуще. Шелл шёл свободно, размахивая сумкой. Николь держалась ближе к Аннату, иногда её плечо почти касалось его. А сам Аннат ловил себя на том, что считает шаги и пытается унять странную тяжесть в груди.

Когда они дошли до маленького сквера с высокими платанами, Шелл остановился.

— Ладно, ребят, мне завтра рано вставать. Соревнования через три дня, нужно выспаться. Вы ещё погуляете?

Николь мотнула головой.

— Нет, я тоже домой. Завтра работа.

Аннат только кивнул и они распрощались. Шелл махнул рукой и исчез в переулке. Николь и Аннат остались вдвоём под мерцанием фонарей. Несколько минут они шли молча. Шорох листвы, далекий шум прибоя, редкие голоса прохожих — всё это казалось фоном к чему-то не высказанному.

— Ты злишься? — тихо спросила Николь.

Аннат покачал головой.

— Нет. Просто… неожиданно.

«Запах фальши слышится от него за километр» — мог бы хоть не врать, подумала Николь про себя.

Она остановилась. Повернулась к нему лицом. В свете фонаря её глаза казались темнее обычного.

— Он мой друг. С детства. Я не хочу, чтобы между вами было вот это… молчание. Оно душит. Вы оба для меня очень ценны и важны, как же вы не понимаете!

Аннат молчал. Ему хотелось сказать, что молчание появилось не просто так. Что после отказа от клуба Шелл стал смотреть иначе, хотя оставил после себя такое хорошее впечатление в первый день знакомства. Что сам он, Аннат, слишком часто ловит себя на мысли: а вдруг между ними когда-то было бы что-то большее, чем «просто друг». Но слова застряли где-то в горле. Да и дружбой это толком не назовешь.

Вместо этого он протянул руку и осторожно коснулся её пальцев.

— Я не злюсь. Правда.

Николь слабо улыбнулась и сжала его ладонь. Аннат на секунду задумался в этой улыбке. Они дошли до её дома. На этот раз никто их не прервал.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной.

Николь развернулась и ушла, тут же взяв телефон и начав что-то яростно и в срочном порядке кому то настрачивать. Аннат шёл домой медленно, музыка в наушниках звучала приглушенно. В голове крутились обрывки: её голос, ухмылка Шелла, почти-поцелуй, который так и не случился. И где-то на самом дне — та старая, упрямая мысль о море. О том, что когда-нибудь он уйдёт далеко, туда, где не будет ни берега, ни людей, ни этих сложных узлов между сердцами.

Но Аннат выдохнул и отогнал прочь такие мысли.

ГЛАВА 7

С тех пор дни удивительно складывались в ровную, почти спокойную цепочку. Аннат и Николь виделись почти каждый вечер.Они гуляли по набережной, сидели на пустынном пляже, когда уже темнело, делились мелочами. Она рассказывала про работу менеджера в секции, про то, как сложно уговаривать спонсоров. Он — про утренние заплывы, про то, как вода меняется в зависимости от ветра, про книги по биомеханике, которые он читал перед сном. Шелл появлялся редко. Иногда писал в общую группу короткие сообщения: «Тренировка жёсткая сегодня», «Кто на воду в субботу?». Иногда они пересекались на пляже утром — кивали друг другу, обменивались парой фраз и расходились. Между ними не было ссоры. Было что-то другое: осторожная дистанция, будто оба понимали, что трогать её опасно.

Аннат чувствовал, как постепенно втягивается. Как Николь становится частью его дней. Как её смех начинает звучать внутри даже тогда, когда её нет рядом. И одновременно — как где-то глубоко растёт беспокойство, будто бы он строит дом на песке, зная, что придёт волна.

В один из вечеров они сидели на низком парапете у моря. Солнце уже село, небо ещё хранило бледно-розовую полоску. Николь молчала дольше обычного: крутила в руках пустой стаканчик из-под кофе, смотрела на воду.

— Аннат, — наконец сказала она тихо. — Можно серьёзно?

Он повернулся и глянул Николь прямо в глаза.

— Конечно.

Она долго подбирала слова. Ветер трепал её волосы, и она несколько раз убирала прядь за ухо, прежде чем заговорить.

— Мне кажется, ты всё время… чуть в стороне. Даже когда мы вместе ты — здесь, но будто часть тебя всё равно где-то там. В воде. В каких-то своих маршрутах, в том, о чём ты иногда шутишь — про пересечение моря.

Аннат почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не знал что ответить.

— Я просто…

— Я знаю. Ты говорил. Высшая цель и все такое, большое плавание. Я не против этого, правда, но мне страшно, что однажды ты просто возьмёшь и уйдёшь. Без слова. Или останешься, но так и будешь смотреть сквозь меня на горизонт. Она замолчала. Потом добавила ещё тише:

— А ещё… мне тяжело от того, как вы с Шеллом. Вы оба делаете вид, что всё нормально. А я чувствую это напряжение каждый раз, когда мы втроём. Оно накапливается. И я уже не знаю, как дышать между вами.

Аннат сидел неподвижно. Слова Николь били его точно в грудь. Он сам чувствовал эту трещину, но предпочитал не называть её вслух.

— Я не хочу уходить от тебя, — сказал он наконец. — И с Шеллом… я просто не умею пока. После того разговора в комплексе что-то сломалось. Не знаю, как починить. И честно, очень от этого страдаю.

Николь кивнула. В её глазах стояла усталость — не злость, не обида, а именно усталость от того, что приходится держать слишком многое.

— Давай не сегодня, — тихо произнесла она. — Просто… подумай. Мне нужно немного воздуха. И тебе, наверное, тоже.

Они посидели ещё немного в тишине, а потом Николь поднялась, коротко обняла его и ушла. Аннат остался смотреть на тёмную воду, пока горизонт растворялся в ночи. Где-то далеко мигал огонь буя.

Он шёл домой медленно, без музыки. В голове было пусто и одновременно слишком шумно.

ГЛАВА 8

На следующий день Аннат почти не выходил из дома, а тренировку и вовсе пропустил. Лежал на кровати, смотрел в потолок, слушал, как за окном кричат чайки. К вечеру невыносимая тяжесть в груди стала такой, что он больше не смог оставаться в четырёх стенах.

Он надел наушники, выбрал тяжелый, тягучий, депрессивный плейлист и вышел. Шел без цели — просто вперёд, куда глаза глядят. Улицы уже пустели, но фонари горели ровно. Воздух пах городской пылью и далёкой тягучей водой.

Он свернул в небольшой сквер недалеко от набережной — тот самый, где росли старые платаны и стояли две покосившиеся скамейки. Юноша решил впервые пройтись там — дескать, смена обстановки и все такое.

Музыка в ушах глушила шаги, однако Аннат шёл медленно, глядя под ноги, когда краем глаза заметил движение.

Под дальним фонарём, в тени листвы, стояли двое.

Он узнал их сразу, по очертаниям, даже не успев осознать — тело уже поняло. Шелл. Николь. Они стояли близко, слишком близко. Его рука лежала у неё на талии. Её лицо было поднято к нему и в следующую секунду они поцеловались. Поцелуй был недолгим. Но достаточным.

Аннат остановился. Посмотрел в глаза Николь. Те горели, словно самая яркая звезда в галактике. В них так и веяло теплом, юноша это ещё чувствовал. Музыка продолжала бить в уши, но он её уже не слышал. Казалось, бит музыки смешался со стуком сердца и их уже было не различить. Всё звучание мира сузилось до одного тихого, глухого удара где-то в груди. Он стоял неподвижно, спрятанный полумраком и листвой. Они не видели его. Через несколько мгновений Николь чуть отстранилась, что-то тихо сказала Шеллу. Тот кивнул, после чего они ещё немного постояли, потом медленно пошли прочь, в сторону её дома.

Аннат не двинулся с места, пока они не скрылись за поворотом. Потом медленно выдохнул. Воздух вышел из лёгких тяжёлый, горячий.

Аннат не подошёл. Не крикнул. Не достал телефон. Просто развернулся и пошёл обратно той же дорогой, какой пришёл.

Дома он действовал спокойно, почти механически. Достал большой гермомешок и сложил в него сухое бельё, несколько энергетических батончиков, флягу с изотоником, герметичный чехол для телефона, небольшой фонарик, спасательный свисток. Потом сел на край кровати и долго смотрел на пустую стену.

Спать он в ту ночь почти не мог. Лежал с открытыми глазами, слушая, как ночь медленно ползёт к рассвету. В голове не было ярости, не было даже боли в привычном смысле. Была только огромная, холодная ясность. И отличная причина.

Когда за окном только-только забрезжил серый свет, Аннат поднялся. Надел плавки, сверху — тонкую гидрофутболку. Взял мешок. Вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь. Спустился к морю той же тропинкой, какой ходил каждое утро.

Вода была тёмной, почти чёрной. Волны тихо лизали берег, пока Аннат стоял несколько минут, глядя на горизонт, который ещё только намечался бледной полоской. Потом медленно вошёл в воду. Холод обжёг ноги, потом колени, потом бёдра. Он зашёл глубже, до пояса, надел очки, поправил мешок на плечах так, чтобы тот не мешал гребку.

И начал плыть.

Сначала вдоль берега, привыкая. Потом — всё дальше и дальше, туда, где вода становилась глубже, а берег — лишь тонкой линией за спиной. Руки его работали ровно. Дыхание юноши выровнялось. Мысли Анната постепенно стихали, уступая место одному-единственному ощущению: воде, которая снова принимала его целиком.

Он плыл с безумной скоростью. Берег Черного моря удалялся все дальше и дальше, пока Аннат грёб руками как в последний раз. Поглощая воду руками, он забывался. Сливался со своей стихией — водой. Любимым делом. Делом всей жизни.

Руки его горели, а ноги закислялись. Но он продолжал и продолжал плыть. В мыслях он твердил себе:

— Нельзя. Ещё немного. Поддайся течению. Стань волной. Стань потоком.

И тело его расцветало, словно сочные, зеленые лианы. Подобно готическим узорам его конечности извивались и , доходя до кончиков пальцев, истомно и сладко растворялись. Аннат превратился в изваяние песка. И вода приняла его. Растворившись, он уплыл очень и очень далеко.