Тринадцать слоников

Глава 1

I

Агата нервно посмотрела на линейку выстроенных слоников. Эти мраморные фигурки стояли на специальной полочке возле кровати. Стояли точно в ряд. Слоников было тринадцать. От самого маленького, совсем крохотного, с ноготок мизинца, до крупного, почти с ладонь величиной.

Нет, не в ряд! – Агата беспокойно засопела, её ноздри пришли в движение с силой втягивая воздух. А потом задрожала рука. Правая кисть словно принялась жить самостоятельно от остального тела девочки: такой тремор выглядел жутковато.

Агата округлила глаза от нового прилива тревоги и порывисто опустилась перед полочкой на колени.

Ну конечно, так она и знала!

Кто-то стронул одну из фигурок! Восьмой по счёту слоник в ряду портил идеальный порядок, выбиваясь вбок своими передними ногами.

Агата возмущённо замычала и левой рукой (правая продолжала дрожать как лист на ветру) с величайшей осторожностью поправила фигурку. И потом ещё чуть – буквально на полмиллиметра.

Отклонилась назад – осмотрела содеянное.

Амплитуда движения беспокойной руки стала уменьшаться. Ужас в глазах Агаты угас, а дыхание почти пришло в норму.

Девочка поднялась на ноги, бросила ещё один взгляд на линейку слоников и, окончательно успокоившись, поспешила на камбуз.

II

Электрические дрова в камине умиротворённо потрескивали. Ардан счастливо прижмурился, сидя в кресле-качалке, и глянул в окно: там, на заснеженной полянке у края леса покачивалась на ветру одинокая ель.

– Во всём ощущается предрождественское настроение, верно? – поинтересовался он у Арианы.

Супруга как раз собралась выпросить у кофемашины пару стаканчиков – выпросить, потому что аппарат вдруг принялся капризничать.

– Да, я ещё думаю вырезать с Агатой такие праздничные ленты из бумаги, – отозвалась она. – Ей нравится вырезать. Натянем их над мембраной.

– Отличная идея! – одобрил Ардан. – Кстати, не хватает музыки. На чём мы там остановились? Шестидесятые двадцатого века? Может, ты поставишь пластинку на проигрыватель?

– Опять твой джаз? – слегка нахмурилась Ариана. Кофе, наконец, оказалось в стаканчиках. Женщина взяла один себе, а второй поднесла мужу. – Ты же знаешь, я его не очень.

– Надо привыкать, – сказал Ардан. – Ты просто не вникла в суть такой музыки, не осознала глубину волшебной импровизации. К тому же, посмотри, какая обстановка – камин, белый лес, ароматный кофе. Нет-нет, только джаз. Исключительно.

– Ну ладно, что завести? – Ариана отставила напиток и подошла к стеллажу.

– Там должен быть Чёт Бейкер. Бесподобная труба. Бэби бриз.

– Вот, нашла, – через минуту отозвалась Ариана и установила диск на вертушку проигрывателя. Кубрик наполнился чарующими звуками.

Ардан снова прикрыл глаза и, исполненный расслабленной негой, откинулся на спинку.

А когда разомкнул веки, увидел, что дочь, по обыкновению абсолютно бесшумно появившись возле мембраны, смотрит на него с некоторым беспокойством.

– Что, милая? – сразу же вскинулся он, а Ариана сделал музыку потише.

Агата ничего не ответила; несмотря на свои десять от роду лет, говорила она очень редко, а отвечала всегда односложно.

Сейчас девочка, не мигая, в упор смотрела на отца.

– Что-то случилось? – повторил он уже с заметным волнением.

– Выключи лес, – попросила Ариана. – Ты же знаешь, Агата не любит все эти видеомы и проекции. У неё из-за них психоаллергия.

– Хорошо, хорошо, – поспешно проговорил Ардан, манипулируя с пультом кресла. Заснеженная поляна с елью свернулась и исчезла; теперь всё пространство витражного окна кубрика занимало чёрное полотно космоса с крохотными бусинками неподвижно висящих звёзд.

Лицо девочки прояснилось. Она подошла к самому окну и уткнулась лбом и носом в стекло. И стала смотреть в бесконечное чёрное пространство при этом что-то тихонько мыча-напевая.

Её родители, глядя на дочь лишь понимающе переглянулись между собой.

III

– А вот и он, – радостно провозгласил Ардан. Мужчина остановился у одной из капсул, которая мигала изнутри ярким аварийным светом. На прозрачном колпаке мерцали красные полосы фатального кода. А под мерцанием можно было рассмотреть лежащего внутри человека с пепельно-белым лицом. – Именно он хотел отказать нам из-за Агаты!

– Да ты мне уже который раз эту историю рассказываешь, – посетовала мужу Ариана, впрочем, тоже улыбнувшись.

– Потому что история поучительная! – Ардан постучал согнутым пальцем по стеклу. – По медицинским показателям вашей дочери, мистер Толленген, – передразнивая, тонким голоском продолжил он, – мы не можем рисковать безопасностью остальных колонистов…

– Но всё же дал разрешение, – напомнила Ариана.

– Но каких трудов мне это стоило! Доказать, что Агата нормальный, развитый ребёнок, только с небольшими особенностями. Аутизм, но в лёгкой степени! И с прогрессирующей динамикой выздоровления: приступы случаются реже и реже! Всё это – вовсе не повод перечёркивать судьбу девочки!

– И нашу судьбу, – поддакнула Ариана.

– Именно! – горячо подхватил Ардан. – А вот этот, – он перешёл к следующей капсуле, которая была окрашена в те же аварийные цвета. – Он хотел назначить диспетчером свою протеже, несправедливо задвинув тебя в блок Ц! И получил по заслугам. А вот и та самая протеже! – мужчина сделал ещё один шаг.

Ариана глянула в перспективу главного модуля космического корабля. Капсулы, расположенные рядком, друг за другом, занимали большую часть технического отсека гибернации. Двадцать четыре капсулы. Двадцать одна – с тревожным красным отсветом на прозрачном колпаке и три – подсвеченные изнутри приятным глазу зеленоватым свечением: пустые, в самом конце ряда.

Супруги пошли к ним, изредка посматривая на застывшие маски людей под колпаками «красных» капсул.

– Я понимаю, – сказала на ходу Ариана. – Начальник колонии, главный оператор, его любовница, ещё пара-тройка людей, которые обижали нас или недостаточно хорошо относились к Агате. Но… остальные?

– А что остальные? – беспечно отозвался Ардан. – Ты думаешь, они какие-то особенные? Те же мерзавцы. Они просто завидовали нам. Тому, что нам удалось добиться разрешения взять с собой ребёнка. Так случилось, что они не успели высказать это нам в лицо, только и всего. Представь, как бы они стали издеваться над Агатой после высадки на Цербер-4? Да они бы ей прохода не давали! Нет-нет, мы всё сделали правильно. Хорошо, что наше дежурство выпало как раз на последнюю часть пути. И что теперь мы ни от кого из людей не зависим. Остаётся только запрограммировать Умника на пробуждение, когда мы достигнем орбиты. А потом! Только представь! Вся планета в нашем распоряжении! Я, ты и Агата!

– Ну не вся, а только комплекс.

– Да какая разница! Комплекс – как город. Его же возводили для населения целого учёного городка. А теперь всё это будет наше! Следующий корабль сможет прибыть на Цербер только через семьдесят шесть лет! И то, если в Центре сразу почувствуют неладное. Да и кто станет снаряжать ещё одну дорогостоящую экспедицию поселения? Так что у нас впереди вечность!

– А нам не станет скучно?

– Ты шутишь? – у Ардана возмущённо полезли вверх брови. – Мы заведём ещё детей! Оборудование комплекса обеспечит безопасность родов! Потом дети заведут своих. Это будет наша личная цивилизация! Скучно!

– Постой. Но это же… кровосмешение?

– Чушь! Вспомни историю жены Ноя и Хама после потопа. В конце концов, Адам и Ева, по большому счёту, тоже родственники! К тому же я уверен, что и Агата в будущем сможет родить детей: у аутистов – я смотрел статистику! – в девяноста пяти случаях из ста, дети без отклонений!

– Как-то всё равно не по себе… – передёрнула плечами Ариана.

– Это потому, что ты не можешь принять всё сразу. Как с джазом. Надо привыкнуть и вникнуть в суть. И тогда откроются совершенно новые горизонты.

– Скажи, – Ариана остановилась, не дойдя пару метров до «зелёных» ниш, – а когда ты прерывал жизненный цикл гибернации всех остальных членов экипажа, одного за другим, что ты чувствовал?

– Освобождение! – Ардан счастливо засмеялся. – Я понял, что мы теперь можем повелевать вселенной! И потом, не забывай, я же посоветовался с тобой, и ты дала добро. И абсолютно правильно, что дала. Ну к чему нам эти жалкие никчёмные людишки? Сколько мы от них натерпелись, теперь они получили по заслугам – лежат, мертвее не бывает, в своих саркофагах. Какая приятная, лёгкая смерть! Всё же зря капитан придумал семейное дежурство на время перелёта. Доигрался, когда наступила наша очередь!

– Что ж… надеюсь, ты прав, – Ариана взяла мужчину за предплечье и ободряюще сжала. – Через пару часов мы снова заснём, чтобы проснуться уже другими людьми, – она кивнула на раскрытые капсулы.

– Именно так, – согласился Ардан серьёзным тоном. – Мы сделали своё дело, обеспечили нам – и Агате! – великое будущее. Миф о каких-то там угрызениях совести – байки для высоколобых моралистов. А мы не теоретики, мы практики. Мы – не много ни мало – новая ветвь человечества.

– Дурачок, – супруга кокетливо хлопнула мужа по плечу. – Можно и не так патетично.

– Конечно. Осталось уже совсем немного. Последний гипер-рывок.

– И мы на месте, – тихо и задумчиво проговорила Ариана.

– И мы на месте, – повторил, как эхо, Ардан.

IV

Транспортный отсек гибернации скрывал полумрак. Мерцанием выделялись только прозрачные крышки персональных капсул. Двадцать одна – красными отсветами, и три – зелёными.

Однако в какой-то момент раздались негромкие щелчки, и пространство осветили голубоватые плоские прожектора, вмонтированные в панели внутренней обшивки. Свет разгорелся ярче; по стеклолиту «живых» капсул побежали буквы тестового кода.

Первым откинулся колпак капсулы номер двадцать четыре. Масса десятилетней девочки была существенно меньше массы её родителей, поэтому выход из гибернационного сна дался ей намного быстрее. Агата ловко выбралась из ниши, встала на ноги, по кошачьи грациозно потянулась, вытянув руки вверх: словно после обычного утреннего пробуждения. Потом её взгляд скользнул вдоль ряда капсул.

Девочка медленно опустила руки, в её глазах появился нехороший, болезненный блеск.

Некоторое время она внимательно смотрела вдаль, не двигаясь.

По прозрачному колпаку двух соседних капсул продолжали бежать буквы проверочного кода: диагностировались жизненно-важные показания находящихся внутри людей.

Агата нахмурилась.

Её правая рука начала беспокойно «плясать».

А выражение лица девочки сменилось на крайне взволнованное.

Агата быстрым шагом переместилась к капсуле номер двадцать два. Заглянула внутрь – мать ещё не проснулась, её лицо только-только начинало розоветь.

Агата уверенным движением вызвала управляющую консоль. Она прекрасно знала, как это делается: отец, когда отключал жизнеобеспечение остальных будущих колонистов, взял её с собой; она стояла у него за спиной и прекрасно видела последовательность набираемых команд. Память у девочки уже несколько лет работала просто феноменально; она часто поражала этим удивительным навыком родителей, демонстрируя потрясающие результаты в мемори-тестах.

Поэтому сейчас ей ничего не стоило повторить подсмотренную процедуру. Действуя левой рукой, Агата прервала выполнение штатной ремиссии, активировала административный протокол первого уровня, сблокировав Умника, и вручную отключила подачу необходимых веществ для пробуждения матери. Через какое-то время лицо Арианы под колпаком побелело и почти не стало отличаться от облика остальных мертвецов в капсулах. Строчки же на крышке застыли: актуальный код окрасился аварийно-алым.

Агата переступила влево и проделала те же манипуляции с консолью капсулы отца.

Её собственная ниша продолжала стоять с откинутым верхом, поэтому, по мнению девочки, она не относилась к обслуживаемому ряду.

Зато все остальные «слоники» теперь выглядели «прилично»: двадцать три закрытых капсулы с одинаковым красным кодом на крышке.

Агата облегчённо выдохнула – тремор правой руки стал спадать, а черты лица разгладились.

Через минуту девочка полностью успокоилась.

Она проследовала к чуть вогнутому иллюминатору и прислонилась лбом и носом к стеклу. Цербер-4 был совсем рядом – огромная слоистая планета занимала существенную часть в угловых размерах относительно остального чёрного пространства.

Если бы кто-то сейчас смог заглянуть в иллюминатор из космоса, то, к своему удивлению, увидел бы хищно растянутые в сардонической улыбке губы десятилетней девочки. Но заглядывать таким образом снаружи было, естественно, некому.