Тридцать третья симфония жизни

Глава 1

Франция! Величайший кладезь всемирного искусства. Загляните в любой музей живописи и совершенно в каждом из них найдётся хотя бы одна французская картина. Зайдите в любой театр и поинтересуйтесь у директора о истории поставленных пьес в его театре - и поразитесь сколько пьес имеют французские корни, а какие действительно являлись французскими. Что и говорить, эта великая страна оставила неизгладимый след в истории всемирного искусства. Ах, какое множество художников, артистов и поэтов зарабатывает себе на жизнь в стенах Парижа. Но по настоящему ценится лишь труд избранных: тех, кто вкладывал всю душу в свои творения. Жан-Луи не был в их числе. Более двадцати лет игры на скрипке не смогли дать ему той востребованности, в которой купаются скрипачи с громкими именами. Его отец с ранних лет кнутом и розгами пытался привить ребенку любовь к музыке, в надежде, когда-нибудь, вылезти из нищеты за счёт таланта сына. Но так и не дождался того заветного дня. Тем не менее молодой Жан всё же овладел инструментом. И если не в совершенстве, то по крайней мере лучше некоторых парижских музыкантов. Как-то выступая в небольшом уличном театре Жан на столько перестарался со своим репертуаром, что даже начал играть свой вариант композиции, придумывая его на ходу. Многим в тот вечер показался данный ход вульгарным и, не делающим чести молодому скрипачу. Но Жан и представить себе не мог, что тем самым он растопил и завоевал сердце одной очаровательной девушки по имени Мари, на которой в последствии он и женился. Шли годы, Жан-Луи с супругой поселились в тесной комнатушке на окраине города и наслаждались благами семейной жизни. Мари зарабатывала малые крохи, едва хватавшие им на жильё и пропитание. Сам Жан не бросал занятий на скрипке и старался достичь идеала, чтобы какой-нибудь из известных театров взял его на выступление. И вот однажды ему повезло.

- Мари! Меня взяли на выступление на «Ам-бигю–комик»! - закричал он забегая в дом с радостью в глазах.

- О, это чудесно! - воскликнула она, - Что будет за выступление дорогой?

- Я без понятия, но тот человек обещал мне весьма крупный гонорар и даже заплатил аванс в половину обещанного.

- Это замечательная новость, теперь мне не придётся работать у этой старой корги ещё месяц. Я так устала дорогой.

- Ну конечно любимая, ты по истине заслужила отпуск за все те годы, что ты неустанно трудилась.

- Но скажи Жан, когда состоится концерт?

- Через неделю Мари. Я знаю, сроки слишком малы, но я постараюсь выучить репертуар как можно быстрее.

- Я уверена, что ты справишься дорогой, но сроки действительно слишком малы и было бы весьма не приятно не оправдать надежды твоего нанимателя. А кстати кто он?

- Он предпочёл не называться. Весьма странный человек, скажу я тебе.

- Ах время летит так быстро, - тут же встрепенулся он, - мне нужно скорее начать заниматься. Скоро увидимся Мари...

Неделя проходила почти молниеносно, в преддверии назначенного концерта. Но Жан-Луи, несмотря на неудобства, смог заучить необычный репертуар, предоставленный более необычным композитором. Сутулый мужчина с морщинистой кожей на руках и седыми волосами представился как месье Макэр. Как ни странно он же работал дирижёром в том самом театре, где собирался ставить выступление. Месье Макэр собирал всю труппу рано утром и отпускал поздно вечером, чтобы как следует отточить все нюансы выступления и, по возможности, исправить все погрешности.

Наконец наступил долгожданный день концерта. Стены « Ам-бигю-комик» и всех окрестных домов были покрыты слоем рекламных плакатов выступления. Там говорилось, чтобы зрители приносили с собой свои домашние растения. Но не живые, а мёртвые, с сухой, безжизненной почвой в горшке. Довольно странное требование. Быть может это какой-то своеобразный пропуск или всего лишь часть представления. Так или иначе часть зрителей всё же принесла с собой засохшие останки домашних растений.

Когда зал был полон и двери закрылись, растения, один за другим, были помещены на длинную скамейку в центре сцены. В зале погас свет. Месье Макэр вышел на трибуну, постучал палочкой о её край и заиграла музыка. Мелодия лёгкими порывами струилась по всему залу, лаская слух зрителей. Слушая её забывались все тревоги и трудности. Своим началом она будила нечто заветное, нечто сакральное в глубине души. Но в тоже время толкала и настраивала на действия. Словом эта музыка не была похожа ни на одну из уже существующих. Неожиданно из зала начали доноситься удивлённые восклицания. Жан-Луи посмотрел на сцену и был тоже весьма удивлён: ранее мёртвые растения, не подающие никаких признаков жизни, вдруг начали зеленеть. Кажется было можно проследить как жизнь входит в соцветия и набухают новые почки, из которых начали появляться молодые листья. К концу представления на скамейке уже не оставалось ни одного сухого растения, ни одного мёртвого листочка или стебелька. Зрители зааплодировали стоя восхищаясь чудом, свидетелями которого они только что стали. «Браво!» кричал кто-то с первых мест, «Белиссимо» подхватывали зрители, чьи места находились ближе к выходу.

Когда же всё закончилось и зрители в очаровании покинули театр, месье Макэр поблагодарил музыкантов за игру и, раздав обещанный гонорар, отправил всех домой, к семьям. За исключением скрипача Жана.

- Месье Макэр, - начал Жан, - в чём был секрет? Как вам удалось оживить цветы?

- Позже юноша. - Ответил ему Макэр. - Нам надо поговорить, но не здесь. У меня дома. Не составишь компанию старику?

- С удовольствием месье. - Добродушно сказал Жан.

Они шли по мостовой и беседовали.

- Скажите Жан, - начал месье Макэр, - Вы верующий?

- В каком смысле? - смутился Жан.

- Верите ли вы в Бога?

- Даже и не знаю, месье. Всё детство меня воспитывал отец и не допускал никакого иного влияния на меня, даже церковное. "Бог тебе не поможет, если ты не будешь стараться!" Говорил он мне, когда я ошибался в нотах. Мне как-то удалось прочесть библию. Она была моей тайной от отца и моей единственной опорой. Тогда я многого не мог понять в ней, поэтому она была для меня не более чем книгой сказок. Разумеется мой отец раскрыл тайну и избавился от книги как только подвернулся случай.

- Это ужасно!

- Согласен. Но только теперь я начинаю понимать основной смысл тех "сказок".

- Но раз вы читали Библию, то вы наверняка помните, что Христос умер за грехи наши.

- По моему не было никакого смысла в самопожертвовании, если люди и сейчас продолжают грешить как и тогда.

- Не станем углубляться в эту тему... Как помните, в писании говориться, что он воскрес.

- Да, я помню этот момент.

- Но скажите мне, как ему это удалось?

- Право я без малейшего понятия.

- Так и есть! Наука до сих пор не может объяснить этого чуда. Ах вот мы и пришли. - Перед ними появился узкий, каменный, двухэтажный дом.

- Заходите, не стесняйтесь. - Позвал месье Макэр к себе своего собеседника.

Как только они миновали лестничный пролёт, первое что бросилось Жану в глаза, это масштаб и простор комнаты в которой они находились. Невольно в его голове возникает образ тесной комнатушки, где они с супругой проживали уже несколько лет.

- Что скажете Жан? - Обратился к нему месье Макэр.

- У меня нет слов. - Ответил ему тот.

- Видели бы вы это место пять лет назад, здесь было много разного хлама.

- Скажите, зачем я здесь? - Перебил его Жан.

- Ах да, наше дело. Видите вон тот продолговатый ящик? - Макэр указал на предмет возле левого окна. - Узрите моё детище! Это настоящий прорыв в истории человечества открывающий завесу мироздания!

- А что это?

- Не спешите. Помните я вас спрашивал: веруете ли вы?

- Да.

- Мы с вами привыкли считать, что Бог создал человека "из праха земного". Однако как ему удалось вдохнуть жизнь в неживой предмет? Меня десятилетиями мучил этот вопрос, пока я не вычитал в одной книге, как определённые звуки реагируют с некоторыми объектами. И это натолкнуло меня на мысль, что сочетание определённых звуков в нужной тональности как раз и творит чудо. Вспомните как легко зачаровать игрой на флейте даже дикого зверя. А влияние молитвы на простую воду, так и вовсе делает её чудодейственной.

- Значит тот фокус с цветами... - Догадывался Жан-Луи.

- Истинно так! Я создал произведение, которое оживляет неживое. И сегодняшнее выступление показало людям, что чудо подвластно человеку.

- А музыка, что мы играли...

- Да, да и ещё раз да! - Воскликнул месье Макэр. - Моя тридцать вторая симфония. На её создание у меня ушли месяцы работы. И разумеется это было бы невозможно без данного чудесного аппарата.

Месье Макэр провёл ладонью по ящику.

- Позвольте спросить. Что он делает? - Спросил Жан.

- Сущий пустяк. Он подбирает ноты под такт набранных на вот этих клавишах мелодий.

- Это невообразимо! - объявил Жан-Луи.

- Для вас, быть может. Ну а теперь мы подошли к самому интересному. Почему я вас сюда позвал. Видите ли, я уже стар и долгие годы работал над своим необычным делом. Я не успел найти себе спутницу жизни и до сих пор обходился без потомков. И увы моё достояние никто не унаследует.

- Жан. - Продолжил он. - Я не мог не заметить вашего энтузиазма во время репетиций. Вы несомненно можете создавать. В вас есть все задатки композитора. И я предлагаю вам работать со мной. Создадим человека из "праха земного".

В глазах Жана потемнело.

- Нет я не могу... - бросил Жан.

- Не губите в себе талант юноша. Тридцать третья симфония будет способна на большее, чем оживлять жалкие цветочки.

- Простите правда, но я не могу. Мне нужно домой, меня ждёт жена.

- Хотя бы подумайте о моём предложении... - только сказал Макэр вслед уходящему Жану.

Много времени прошло с той поры. У Жана-Луи с его супругой заканчивались деньги. Длинными ночами Жан вспоминал тот разговор с месье Макэром и временами жалел об упущенной возможности. В один дождливый день он накинул куртку и направился к дому месье Макэра.

- О вы как раз вовремя, Жан, хотите чаю? - встретил его на пороге Макэр.

- Я согласен. - Бросил ему Жан.

- Долго же вы решались юноша. Тогда приступим немедля!

В комнате месье Макэра почти ничего не изменилось с момента последней встречи. На пюпитре того самого странного ящика красовался нотный лист.

- Я только три дня пишу данную пьесу и не сдвинулся ни на йоту. Вот, послушайте для начала, а потом подскажете своим молодым взглядом.

Дни бежали, сменяя друг друга, превращаясь в недели, а те, в свою очередь, в месяцы. Каждое утро Жан уходил к месье Макэру чтобы помогать ему с творением и возвращался лишь поздно ночью. Композитор–дирижёр был доволен проделанной Жаном работой и вознаграждал его денежным жалованьем за труды, чтобы Жан с супругой могли хоть как-то существовать. Молва о чудодейственной музыке постепенно гасла под давлением более нового потрясения для Франции. Страна переживала экономический кризис. Из глубин народного недовольства временами вспыхивали пожары протеста, против короля Луи-Филиппа I. А всё по тому, что к началу 18ХХ года политический строй июльской монархии содрогался от множества грандиозных финансовых скандалов, к которым король Луи-Филипп I, по сути, не имел никакого отношения. Однако газеты очень изобретательно обвиняли монарха во всех бедах, произошедших в стране за несколько лет его правления. Его упрекали не только в денежных махинациях. Нелестные статьи и заметки о хозяйственном кризисе, высоких налогах, безработице и огромном количестве иностранцев, бежавших во Францию из своих государств за лучшей жизнью, ежедневно появлялись на страницах бульварных изданий. К несчастью для его превосходительства свобода слова того времени позволяла французам бороться с властью таким вот незатейливым образом.

Было начало июля. Щебетания птиц всюду разносились по улицам Парижа и не смолкали даже ночью. В кабинете месье Макэра, склонившись над чудо-ящиком и тщательно всматриваясь в нотный лист, сидел Жан. Он только перевернул страницу, как в следующий момент распахнулась дверь, впустив месье Макэра со свёртком в руках.

- Не переутруждайтесь юноша. Близорукость в вашем возрасте дорогая цена за талант. - Сказал он.

- Нет, нет, что вы. Я уже дописывал концовку когда вы вошли. - Сказал ему Жан.

- Очень хорошо, значит у нас появилась возможность её испытать.

- Что вы держите месье Макэр?

- Проверочный материал. "Прах земной" из которого когда-то получился человек.

Он развернул свёрток в котором лежало пернатое тельце скворца и положил его на стол.

- Вы уверенны?.. - Засомневался Жан.

- Ни в чём не был так уверен юноша. - Ответил ему Макэр и набрал последние ноты на клавишах прибора. - Вы проделали большую работу и было бы не справедливо с моей стороны брать на себя честь первого запуска.

Жан–Луи посмотрел на месье Макэра. Тот кивнул ему в знак согласия. У Жана тряслись руки от волнения, но он всё же смог ухватиться за ручку прибора и, с трепетом воодушевления, повернул её против часовой стрелки. Оба услышали скрежет подшипников, доносящихся из машины. Затем шум поворотного механизма затих, освобождая приятную, мелодичную трель. Через некоторое время мелодия закончилась, а на столе продолжала недвижно лежать бедная птичка.

- Ну что же. Первый блин комом. - Сказал Макэр.

- Слишком рано. Так и знал, что слишком рано.

- Не убивайтесь так. В конце концов...

- Смотрите. Вы это видели? - Воскликнул Жан.

У жёлтой птицы здёрнулась лапка. Через мгновение раскрылся клюв, высвобождая едва слышный писк. Глаза раскрылись и глядели стеклянным холодом на двух человек, склонившихся над ней. Как вдруг каждая мышца птицы забилась в конвульсиях оживших крыльев. И ранее неживой скворец взмыл под потолок.

- Браво!!! Превосходно!!! Получилось!!! - Восклицал месье Макэр.

- О боже... - Недоумевал Жан.

- Чего вы стоите? Ловите её, - взвыл Макэр, - ловите!

Поймать птицу в закрытом помещении – задача не из лёгких. Но ловкость рук и сачок для ловли бабочек сделали своё дело. И певчая птица отправилась в покрывшуюся пылью клетку.

- Весьма шустрый образец. - Заметил месье Макэр. - Какое бы имя вы ему дали?

- Я право не знаю. У меня никогда не было воскресшего, домашнего скворца. - Сказал Жан. - Как насчёт "Адам"?

- Как первого праотца всего рода человеческого. Весьма символично. - Подтвердил Макэр. - Тридцать третья симфония. Как в библии. Видите связь? С этого всё начинается. Жизнь сама нашла вход в наш скромный мир и вылилась в дивной музыке, подобно которой никогда ещё не было.

- И что теперь, месье Макэр? - Спросил Жан.

- А вот теперь, Жан, начинается самое интересное. Чувствуете это?.. Триумф! - Протянул месье Макэр. - Вернее сказать, предвкушение триумфа. Ведь наше с вами детище необходимо показать людям. Да! Пусть они увидят своими собственными глазами. Пусть приносят своих почивших зверюшек и мы с вами, с нашей труппой оживим их! И быть может тогда они поймут, что чудеса можно творить и в наши дни! Поймут, что Бог живёт в каждом из нас. Что нет ничего невозможного, для того кто создаёт и искренно верит в свои возможности...

На следующий день проводились первые этапы подготовки для выступления. Жан-Луи искал подходящих музыкантов. А месье Макэр, в попытках распечатать рекламные плакаты, беспорядочно метался из одной типографии в другую. В конце концов труппа была отобрана, по большей части из уже знакомых по предыдущему выступлению, музыкантов. Да и плакаты получились вполне заманчивыми, чтобы разжечь интерес прохожих. А дальше наступили самые трудные две недели регулярных сборов и репетиций, требующих крепкой выдержки от всех участников представления. Но оно того стоило, ведь на сей раз всё должно быть отработано до блеска.

И вот наступил назначенный день. Зрительный зал, всё того же "Ам-бигю-комик" наполнялся бесчисленными толпами зрителей, желающих поскорее увидеть представление. Все шептались и разговаривали друг с другом, от чего всё помещение наполнялось постоянным гулом. В этой суете, незаметно пробирался, к своему месту, необычный гость. Он был скромно одет и старался ничем не выделяться. Потому он спокойно занял своё место на балконе. Тем временем на сцену принесли несколько небольших коробок, закрытых сверху плотной, тёмной тканью. Ассистенты положили предметы на длинный стол в самом центре сцены, так чтобы всем присутствовавшим они были видны, и встали рядом. Последние приготовления музыкальных инструментов подходили к концу, когда месье Макэр дал знак механикам притушить свет. Прозвучала трель колокола. В зале наступила тишина. Через минуту на трибуну вышел месье Макэр и произнёс речь:

- Господа! Как много мы знаем о наших возможностях? Нас с детства учили, что у всего сущего есть свой срок. Что все рождаются, живут и неизбежно умирают, заканчивая свой жизненный путь. Но никогда в истории не упоминался случай, когда бездушная оболочка вновь обретала жизнь. Никто от туда не возвращался, кроме одного человека. И имя его, с трепетом на устах, произносит каждый верующий. Истинный спаситель рода человеческого воскрес в благословенный день и тем самым дал людям гораздо больше, чем они могли себе представить. Он дал нам веру, искреннюю и настоящую. Веру в себя, в свои возможности, а главное – веру друг в друга. Ведь мы верим в Господа нашего, даже не подозревая, что Он в каждом из нас. В каждом из вас есть Его частичка. А значит мы все можем творить чудеса.

Леди и джентльмены! Позвольте представить вам ту частичку, в которую поверил я. «Тридцать третья симфония жизни!»

Под всплеском бурных оваций он кивнул ассистентам, которые тут же сдёрнули покрывала с коробок, обнажая стальные прутья клеток, в коих находились бездыханные останки птиц. В ту же минуту бурные овации переросли в недовольный ропот. Большинству зрителей подобное зрелище показалось слишком вульгарным, чтобы здесь находиться. И возмущённые вовсе покинули зал. Но у тех кто решил остаться, видимо, было больше пытливости. Месье Макэр окинул быстрым взглядом публику и, будто ничего не произошло, стал дирижировать оркестром.

Музыка полилась рекой. Она хоть и была копией той, что звучала тогда из механического приспособления, но звучала как-то иначе. Более живо. Более естественно. Теперь становилось понятным: почему месье Макэр предпочитал театральное выступление – механической игре шестерёнок и валиков. Музыка, по началу, успокаивала и умиротворяла: таково было вступление. За ним следовала скрипочная композиция. Зрители смыкали глаза и, казалось, уходили в сон. Как вдруг, словно взрыв, прогремел выстрел. Он перепугал весь оставшийся зал, началась паника. Вдоль осветительной рубки проскользнула тень и исчезла за кулисами. Со стороны балкона послышался крик. Через мгновение оттуда свалился человек. Им был тот самый – неприметный джентльмен, которого никто не запомнил. Не смотря на разразившийся ужас, месье Макэр не прекращал выступление. Напротив – его движения стали решительнее, а выражение лица не допускала ослушания. Оркестр продолжал играть, пока люди в панике бежали из зала. Через какое-то время музыка дошла до финала. В зале стояла гробовая тишина. Месье Макэр подошёл к убитому и рассмотрев его ахнул.

- Неужели его высочество Луи-Филипп решил посетить наш скромный театр? - произнёс он.

Музыканты обомлели. Они и представить себе не могли в какую историю они ввязались. Тем временем послышались трепыхания крыльев из клеток на сцене. Но если ожили птицы, чего же ждал тогда мисье Макэр... Ответ не заставил себя долго ждать: потоком воздуха жизнь пробудилась в теле покойного монарха и вырвалась сдавленным криком.

- С возвращением ваше высочество. - Сказал ему Макэр.

- Что здесь произошло? - спросил король.

- Вас только что убили. - ответил ему Макэр. - Но мы с нашими музыкантами вновь вернули вас к жизни.

- Не может быть!

- Очень даже может. Посмотрите на те клетки. - Макэр указал на сцену, где безудержно бились в клетках разнообразные птицы.

- Они же...

- Были мертвы, как вы минуту назад, но теперь вы, как и они, живы.

Монарх был ошеломлён подобной новостью. И не удивительно. Пережить собственный конец не удавалось ещё никому. Лишь после пары минут раздумий он заговорил:

- Убийцу ведь не нашли?

- Нет сударь, я его не видел. Но за кулисами было какое-то движение.

- Хорошо. Вы все спасли мне жизнь и за это я вам премного благодарен. Вы несомненно заслуживаете награды. Но я вам повелеваю: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывайте о произошедшем. Вы меня поняли?

«Слушаюсь, мой король» закричали хором музыканты. Луи-Филипп I накинул плащ и поспешил покинуть театр «Ам-бигю-комик».

По истечении нескольких дней общественная шумиха по поводу нехватки денег в стране всё нарастала. Жан-Луи и другие музыканты ждали от короля обещанное вознаграждение, но последний, видимо, не торопился с исполнением. Был обычный день июля. На улице стояла полуденная жара, но Парижане, большей частью, спешили на улицы города. Так как в помещениях воздух становился настолько душным, что захватывало дыхание. И вот Жан уже собирался выйти из съёмной комнаты, как вдруг в дверь постучали. Он открыл. Человек стоявший перед ним не представился, а только спросил: "Вы Жан-Луи?" На что тот ответил утвердительно, покачав головой. Незнакомец отдал два конверта Жану и удалился вдоль каменного фасада улицы.

Содержанием письма из первого конверта было пояснением ко второму:

«Месье Жан-Луи Летруш. С прискорбием вам сообщаем, что ваш наставник - месье Макэр Ренар скончался девятого июля 18ХХг. Его тело нашли в переулке между бульваром дю Тампль и театром "Амбигю-комик". Экспертиза показала, что покойный был убит в результате нанесения нескольких колотых ран в область жизненно важных органов. Подозреваемым удалось скрыться, но поиски продолжаются. В дополнение к этому письму вы получите не раскрытое письмо адрессованое только вам от покойного месье Макэра. Приносим свои соболезнования.

Парижская городская Мэрия.

Жан похолодел и с дрожью в руках раскрыл второй конверт с таким содержанием:

«Дорогой Жан. Мы долго работали с вами над созданием последней симфонии. Она была восхитительна. Честно признаюсь, я ожидал, что эффект будет оживлять только маленьких птичек. Но когда в зале раздался выстрел и Луи-Филипп упал замертво, я всё понял сразу же. Мне пришла в голову безумная мысль. И как ни странно она сработала. Вы по праву можете гордиться собой, ведь ваш талант к музыке оказался куда сильнее моего многолетнего опыта с моей "огромной музыкальной шкатулкой". Тем не менее я должен вам кое что сообщить. Мне кажется на меня готовится покушение. Многие говорят мне, что у меня паранойя. Но доказательств слишком много чтобы это являлось таковым. Уже второй день за моим домом следит какой-то странный человек в буром пальто. И он всякий раз отворачивается когда я смотрю на него из окна. Предчувствуя неизбежное я завещаю вам Адама. Надеюсь что вы окажетесь более лучшим хозяином для птички чем я, ведь, сколько я помню, он ещё ни разу при мне не пел. Очень странно.

Заранее прощаюсь с вами юноша. Вы были достойным учеником. И сыном, которого у меня никогда не было. Берегите свой талант и ничему не позволяйте загубить его.

Искренне ваш месье Макэр Ренар.

Жан-Луи еле сдерживал боль внутри, подступившую комком к горлу. Неужели это всё-таки случилось? Месье Макэр – его друг и наставник лишился жизни от рук неизвестного злоумышленника. В первом письме ещё написано где будет проходить похоронная процессия. Нужно будет хотя бы почтить память композитора.

На процессию, как ни странно, пришли немногие. Только Жан-Луи с супругой и несколько музыкантов из их оркестра. Остальные или скрывались от огласки, или боялись, что на них, как и на покойного, открылась охота. Шествие шло от самого дома Макэра и до городского кладбища. Вечерело. Розовое небо заслоняли тёмно-серые тучи. Раздающиеся издали раскаты грома перебивали и без того невнятное бормотание священника. Вот гроб опустили на дно ямы и священник, будто заклятье, произнёс последние слова молитвы, перед тем как громоздкие лопаты обрушили град сухой земли на последнее пристанище месье Макэра. Присутствующие постепенно расходились. И супруга Жана потянула его за рукав в знак спешки. Но Жан всё ещё продолжал стоять, даже когда она ушла. На траву упала капля. Слеза? Подумал Жан. За ней рядом упала другая, потом ещё и ещё...

- Значит такой ваш конец мисье Макэр. - вполголоса прошептал Жан. - Жандармы так и не отыскали убийцу. Я так думаю - они и не искали. Зачем расследовать убийство какого-то музыканта, когда в стране ни гроша? Так сказал мне детектив... Не понимаю. Столько лет работы. И всё впустую? Мир так и не увидит вашего чуда. Этого не может быть. Не может! - Он опустился на колени. - Вы оживляли неживое. Заставляли жалкие корешки вновь зацвести! Позволяли мёртвым пташкам вновь летать! Но почему?! За что мир так ненавидит непризнанных гениев?!! Если бы вы только могли вновь жить и создавать...

«Жить и создавать...» звучало в голове Жана. И снова, и снова эта мысль отдавалась в его разуме под удары нарастающего дождя. Как вдруг молнией сверкнула безумная мысль. По меньшей мере она шла в разрез с моралью и этикой. Но когда возможность есть, а мысль перерождается в идею – ничто аморальное не может предостеречь от действий...

Никто и вообразить не мог насколько тщательно было всё обдуманно и подготовлено. Мешок, лопата и тележка стали для Жана более желанными в этот полуночный час. Когда Париж по одному закрывал свои глаза – окна, Жан немедленно двинулся на своё нечестивое дело. С небес нескончаемо лил дождь. Благо смотрители кладбища предпочитали отсидеться дома в такой ливень, так что Жану нечего было опасаться. Отыскав нужную плиту, он начал копать вглубь. Недюжинной силой откинул он тысячу фунтов земли. Хоть и становилось холодно от дождя, хоть и вода стекала в яму образовывая жижу. Но Жан-Луи достиг своей цели. Тело есть, теперь в мешок, и на тележку.

- Готово! - Произнёс Жан. - Но отдыхать рано. Следующая остановка – ваш дом мисье Макэр.

Навесной замок, висевший на дверях дома Макэра, говорил только об одном: дом теперь принадлежал Парижской мэрии, тоесть непосредственно государству. Так может и было до тех пор, пока Жан-Луи не сбил его точным ударом своей лопаты. Теперь ему ничто не мешало воплотить задуманное. Он уложил тело мисье Макэра из мешка и уложил на стол, как когда-то делал он сам с Адамом. Зажёгся тусклый огонёк лампы. Заранее совершённые приготовления оказались как нельзя кстати. Музыкальный ящик не нужно было двигать: он как раз находился возле стола. Жан ещё раз окинул взглядом бездыханное, бледное тело своего наставника. Пути назад нет. Он извлёк из сумки тот самый нотный лист, что оставил здесь до этого, и уже выбивал мелодию за мелодией, испачканными в грязи руками. Заскрипели пружины, что-то внутри ящика защёлкало и задрожало. Прошла минута и заиграла музыка. Только тогда Жан почувствовал некое облегчение. Но его мысли были сосредоточены на результате. Его терзало сомнение: Что если не получится?.. Что если слишком поздно?.. Так он грыз себя сомнениями пока не затихла последняя мелодия. Огромная музыкальная шкатулка замолчала. Жан наклонился над мисье Макэром, чтобы уловить хотя бы дыхание или другой малейший признак жизни. Но ничего не было. Он подождал ещё. И на этот раз ничего. Пульса не было. Жан опустился на стул, с сожалением держа свою голосу в грязных руках. И он даже не заметил как шевельнулась рука, лежавшего на столе Макэра.

- Не убивайтесь так юноша. - Промолвил мисье Макэр.

Жан поднял голову и чуть не упал со стула от испуга. Макэр же с безразличием глядел на него.

- Вы... Вы ожили. Сработало! - сказал Жан.

- Боюсь что вы правы. - подтвердил Макэр.

- У меня к вам просто куча вопросов мисье Макэр.

Тот продолжал смотреть на него сухим, ничего не выражающим взглядом.

- Во первых: как это произошло? Кто вас убил? - Спросил Жан.

- Я почти ничего не помню. Было темно... Я услышал шаги позади себя. Вопрос. Он произнёс моё имя. Я обернулся и... Боль. Острая боль...

- И у вас не было никаких догадок кто бы мог такое сделать?

- Без понятия. Но кажется на нём было пальто бурого цвета.

- Бурого! Про такое пальто говорится в письме, которое вы мне послали незадолго до...

- Впрочем, - продолжил Жан, - я вспомнил. В тот день, когда мы давали последний концерт. Когда некто застрелил короля в зале, мне кажется я заметил какую-то тень за кулисами. Готов поклясться, что она блестнула бурым цветом. А значит тот человек, что сделал выстрел - и есть ваш убийца. Но за что?

- Видимо, он узнал о том, что мы оживили Луи-Филиппа. Он не уходил тогда из зала, а всё видел.

- Теперь мне всё стало ясно! - Воскликнул Жан. - Он понял - какой силой вы обладаете и принял решение о вашем убийстве только, чтобы не дать вам возможность снова оживить короля.

- Всё очевидно юноша. - Произнёс месье Макэр. Но он был чем-то озадачен. В его голосе чувствовалась тревога.

- Теперь же у меня вопрос к вам, Жан. - Обратился он.

- Какой?

- Зачем вы меня оживили?

Жан был несколько удивлён вопросом.

- Что значит "зачем"? - Пояснял он, - Неужели вы не понимаете?!. Вы нужны этому миру. Нужны! Ваши достижения, симфонии... Ваше устройство!.. Ничего подобного ещё не было за всю историю человечества. И всё остаётся в забвении. Ради достижения цели вы потратили всю жизнь и наконец создали тридцать третью симфонию, котораю поднимает людей из мёртвых. Вы хоть представляете какой прорыв вы совершили? Человечество наконец потеряет страх перед неизбежным. Вечная жизнь теперь станет доступна каждому! Вы способны на большее и должны продолжить работу. Это ваш долг!

- Не один я трудился над ней юноша. - перебил его Макэр.

- Не в том суть. - продолжил как ни в чём не бывало Жан. - Вы ещё можете сделать многое. Вы вновь можете жить и создавать. Жить и создавать!!! Ваш долг...

Мисье Макэр слез со стола, посмотрел на себя в зеркало и глубоко вздохнул.

- Уйдите Жан.

- Что?

- Покиньте мой дом. Мне нужно побыть одному...

Жан хотел возразить, но передумал. И ему пришлось уйти к себе домой.

Дома Жана встретила жена. Но она совсем не была рада от его вида. Весь в грязи и глине он вызвал испуг и много вопросов у своей супруги. Но ничего не ответив, Жан принял ванну и переоделся.

- Что случилось дорогой? Ты пугаешь меня.

- Всё в порядке Мари. Просто меня с ног до головы облил дилижанс. - Жан не стал впутывать свою жену в свою историю. Ей не безопасно знать о случившемся. К тому же таким образом он перестраховался на случай прихода жандармерии.

Так или иначе Мари кажется успокоилась, но смотрела подозрительно.

- Ты знаешь? Адам странно себя ведёт. - сказала она.

- Что ты имеешь ввиду?

- Он ни разу не пел. И не поёт с тех пор, пока он у нас. Это странно, но мне кажется, что и есть он перестал. Чего только я ему не давала - он не съел ни одного зёрнышка. Разве так бывает?

- Дай ему время попривыкнуть дорогая. Он ведь у нас недавно.

- Надеюсь ты прав. Пойду приготовлю ужин.

Мари отправилась на кухню.

Следующее утро встретило город золотистыми лучами, пробивающимися через редеющие тучи. В ранний час всегда сладко спится, но внезапный стук в дверь вывел Жана из его дремоты.

- Кто там? - Буркнул он.

В ответ тишина. Тогда он открыл дверь и улицезрел, мутными глазами, фигуру мисье Макэра.

- Можно войти? - Спросил он.

- Конечно проходите. - Сказал Жан, впуская Макэра. - Но объясните. Зачем вы так рано пришли ко мне?

- Скажите Жан. У вас ещё остался нотный лист с симфонией?

- Конечно, сейчас принесу. - Спохватился Жан и побежал искать записи. Через минуту он явился Макэру с нотной тетрадью. - Вот возьмите.

Тот взял её в обе руки и одним резким движением разорвал на части. Затем сложил ещё раз и зделал тоже самое. Ещё и ещё разрывались кусочки бумаги на выпученных и мокрых от слёз глазах Жана. Потом Макэр открыл окно и вышвырнул на ветер то, что осталось от библейского чуда.

- Зачем?!! Почему?! - Завопил Жан в истерике. Голос его осип от шока.

Макэр не сразу ответил:

- Хотите знать почему я так поступил? Так всё просто – из-за любви. Но из-за любви к этому миру. Вспомните почему мать не даёт своему ребёнку спички? Или запрещает играть с острыми предметами? Она боится: как бы её малыш не пострадал. Так и я делаю большую услугу всему человечеству. Вчера, когда вы меня оживили и говорили про мой долг. Вы были настойчивы. Но вам не приходило в голову какого это – быть воскрешённым? Я не чувствую голода, тепла, усталости и покоя. Но так же я потерял самое ценное, что у меня было... Я перестал создавать. Понимаете? Теперь я бездушная оболочка! А что Адам? Как поживает наш подопытный? Готов поспорить он тоже ведёт себя странно? Боже!!! Я возомнил себя Богом, толком даже не разобравшись в последствиях. Но что разочаровывает меня больше всего, так это то, что я впутал во всё это вас... Послушайте Жан и запомните навсегда. Никогда не повторяйте моих ошибок. И ни в коем случае не позволяйте своей гордости перерости в гордыню. Прощайте юноша. Берегите свой талант и оставьте Богу его работу.