Триана

Глава 1. Пробуждение

Что-то монотонное зудело в голове, выволакивая сознание из черной пустоты небытия. Оно рождалось из ниоткуда, наполняя голову гудящим звуком, будто в ней поселился целый улей трудолюбивых пчел.

Максим попытался помотать головой, чтобы пчелы вылетели и оставили его в покое. Но голова лишь качнулась из стороны в сторону, а пчелы загудели еще более громко и сердито. Надо было поступить иначе — разобраться, что тревожит этих злых насекомых и победить источник зла. Но думать не хотелось ни о чем, хотелось одного — навечно продлить пребывание в спокойной пустоте.

Максим попробовал крикнуть, чтобы его оставили в покое, и у него почти получилось. Мысленно. А в реальности он сумел издать только мычащий звук.

Зато гудение перестало быть непрерывным. Теперь оно то затихало, исчезая куда-то, то снова появлялось, раздражая своей настойчивостью. Иногда, в нем можно было даже различить неприятный голос. Но, что он говорил, удавалось распознать только через раз.

— … оооостааааался ооодиииин…

Растянутая речь заставляла напрягать мозги, отчего в голове начала пробуждаться ноющая тупая боль. И источник раздражения находился где-то снаружи. Нет, чтобы решить проблемы, определенно надо было выбираться в реальность из уютного мирка, в который пыталось забиться сознание.

Удалось приоткрыть один глаз, который тут же ослеп от яркого света. Максим зажмурился, пытаясь сдержать головокружение от поплывших кругов перед глазами.

— Уберите вы лампу, если хотите от него чего-то добиться! — человек в сером халате повернулся к высокому военному в форме капитана имперских космических сил.

— Моя цель — информация, а не уютный покой этого господина. И я ее получу любой ценой. А еще, зарубите себе на носу, — капитан поджал губы: — не вам меня учить методам допроса.

Максим почувствовал хлесткий удар по лицу. Голова дернулась и к внутренним болям добавилась боль физическая с привкусом крови во рту. Он никак не мог взять в толк, чем он все это заслужил. Щеки коснулся жар от чего-то снаружи, значит к ней еще ближе приблизили лампу, освещавшую лицо. Откуда только взялся этот светотепловой излучатель, когда весь свет уже давно стал экономно-холодным? По спецзаказу, что ли, производят…

— Звездолет типа Бакстер, бортовой номер четыре сотни сорок?

Как ни странно, но меры подействовали. Хотя потрясения в голове еще не улеглись, но восприниматься на слух речь стала гораздо лучше.

— Я повторяю вопрос…

«Космический корабль… Откуда мне знать про их классы, а, тем более, бортовые номера?» — Максим хотел сжать виски руками, но, оказалось, что руки прочно зафиксированы на подлокотниках кресла. Он непроизвольно дернулся, пытаясь освободиться, но безрезультатно.

Это какая-то ошибка! При чем здесь какой-то Бакстер?

— Система Триана…

Система? Ну конечно, в ней же находится космическая станция Трида! Это же райское место, не работа, а отдых, модный загар, курорт! Так меня напутствовали на Земле…

В голове Максима словно прорвало плотину — информация полилась так, что мозг захлебывался в ней, не успевая обрабатывать. Образы сменяли друг друга, наслаивались и приобретали искаженные черты, разобраться в которых уже не хватало сил.

Так… Контракт и старт с Земли на корабле Вояджер экспресс. Что на нем было? Максим напряг память. Два бара, бассейн… Незабываемые впечатления межзвездного круиза! Отлично! Только время до центра пересадки пролетело незаметно. Как ее… Сантина! Ох уж эта новая физика космического пространства — перелеты стали занимать считанные дни. Жаль, что не понимаю в ней нифига… Так-так, а в чем же я тогда понимаю?

Мысль о том, что он не знает ответа, испугала Максима, и он открыл глаза. Слепящий свет снова ударил по сузившимся зрачкам, но он был к этому готов. Длинная фигура капитан виднелась лишь расплывчато, а вторая была и вовсе не видна.

— Инженер бортовых силовых установок? — военный склонился и теперь было видно его скуластое лицо с короткими усиками под крючковатым носом.

Ага! Теперь Максим вспомнил, что заключил выгодный контракт для работы на Триде. Вояджер экспресс, станция пересадки и… Бакстер четыреста сорок! Транзитный грузовой корабль до Триды!

— Так точно, инженер, — прошептал он, облизнув сухие губы.

— Доктор, вот видите! — капитан выпрямился и с торжеством посмотрел на человека в сером халате. — Мои методы дают результат!

Тот развел руками и покачал головой.

— Прекрасно. Очень надеюсь, что с этого момента я, наконец-то, услышу ответы на мои вопросы. Вопрос первый. Что вы делали на рефрижераторе Бакстер четыре сотни сорок?

— На Сантине посоветовали выкупить место пассажира на ближайшем попутном корабле. Сантина — это пересадочная станция.

— Спасибо, я знаю название станции. По информации с Сантины, никаких мест на Бакстере продано не было.

— Нет-нет, — заторопился Максим, — в продаже места мне отказали, это действительно так. Но меня взяли совершенно бесплатно, как бортинженера. потому что с их штатным что-то случилось.

Капитан отодвинул лампу и в поле зрения Максима попал еще один человек, которого тот назвал доктором. В сером халате он был слишком невзрачен, чтобы на него обратить внимание. Кстати, а почему на нем халат серого цвета?

— Потому что я на военном корабле, — ответил он сам себе вслух.

— Легкий крейсер имперских космических сил, — кивнул доктор. — Вы имеете честь беседовать с его капитаном.

— Значит, вы не отрицаете, что брать вас не хотели, но вы все-таки проникли на борт? — военный разгладил рукой кончики усов — верный признак того, что он невероятно гордится недавно полученной должностью. — Вопрос второй. Почему вы на борту оказались один?

— Как один… Этого не может быть! Я был не один. Капитан, пилот, врач… Ну, подумайте сами, кто, по-вашему, управлял кораблем? Я, знаете-ли, этому не обучен.

— А зачем им управлять? Управляет система автоматического пилотирования. Что случилось на корабле? Куда ты дел экипаж, признавайся! Чьи кости мы обнаружили на борту?

Капитан выкрикнул эти слова, приблизившись к лицу Максиму и придвинув к нему лампу.

— Отвечай!

— Я ничего не помню!

Максим зажмурился и замотал головой. Кто бы ему самому объяснил, как он попал на военный корабль. События последних дней действительно так и не вернулись из провала памяти.

— Кажется, пилот Бакстера говорил о чем-то неординарном… А-а-а, вспомнил! — обрадовался он. — Это сложная такая звезда, понимаете? Белый карлик вышел вперед, звездный парад, усиление лучевого потока…. Излучение класса «А», кажется…

— Вот как? — удивился доктор. — В системе Трианы оно особенно опасно. Капитан, помните корабль-призрак, что вернулся на Сантино без экипажа? Его курс лежал как раз через эту систему.

— Хм… А экипаж, стало быть, растворился в ее лучах? Если на Бакстере случилось то же самое, — капитан придвинул лампу еще ближе, — то почему не растворился ты?

Максим растерялся. Мало того, что он нес непонятную ему самому чушь с чужих слов, так она еще и была лишена всякой логики. Но, что он мог еще сказать, кроме слов пилота? Хорошо, что вспомнил хотя бы их!

— Не знаю…

— Отлично! — голос капитана приобрел твердость стали. — Доктор, приготовьте спецсредство. Полуторная дозировка. Хотя, нет… Двойная!

Максим вспомнил еще кое-что:

— Спецсредства запрещены конвенцией прав человека!

— Можешь жаловаться, — скривился капитан. — Потом. Если, конечно, сможешь... Доктор, что вы там мямлите? Колите!

— Двойная доза… Он будет в сознании всего пару минут!

— Этого достаточно.

Максим еще раз попытался освободиться, но также тщетно, как и в прошлый раз.

— Смотри мне в глаза. Вопрос третий, главный, — капитан поднял его лицо, сжав пальцами скулы. — В накладных документах значился груз соевого мяса. Почему в криогенных капсулах морозильника оказались трупы людей? Отвечай!

— Я не знаю, — устало выговорил Максим, едва ворочая языком. — Спросите-ка… Спросите ка… капитана.

Глаза Максима закатились и сколько не тормошил его военный, в сознание он не приходил.

— Черт побери, доктор! Вы что, переборщили с дозой?

— Я же предупреждал. У каждого свои особенности организма, индивидуальная восприимчивость…

— Вот вы мне индивидуально и ответите за все. А этого — в изолятор, позже побеседуем.

Глава 2. Один

Очнулся Максим лежа на металлическом полу. Тепло тела ушло сквозь железо, заставив его дрожать от холода. Страшно болела голова и во рту поселилась такая сухость, что язык прилип к гортани.

Он подполз к стене, такой же стальной, как и пол. Медленно, опираясь на нее руками, поднялся. Беглый осмотр места, в котором он очутился, не прибавил к известному ничего существенного: те же пустые стальные стены и такой же стальной низкий потолок. Лишь в одной из стен выделялся проем, в котором была дверь, да около другой стены были приделаны пластиковые нары.

То, что его кинули, не дотащив до них, Максима, может быть, и задело бы в другой раз, но сейчас его волновали совсем другие проблемы. Причем, обе одновременно — вылечить голову и утолить жажду.

Подойдя к проему в стене, он начал было барабанить в дверь, но та приоткрылась от первого же прикосновения. Не веря своему везению, Максим распахнул ее и оказался на свободе. Осталось понять, что делать со свалившимся счастьем, если место тебе совсем незнакомо.

Ни боль, ни жажда к раздумьям не располагали. Он выбрал сторону наугад и торопливо пошел по гулкому коридору. Странно было, что шум его шагов не привлекал никакого внимания. Странно оказалось и то, что по пути ему не попался ни один человек.

— Вымерли они тут все, что ли? — бормотал он, поднимаясь на палубу уровнем выше.

В какой-то момент ему даже стало немного страшно, но все чувства пасовали под насущными потребностями. Даже, если здесь где-то бродило страшилище, пожирающее астронавтов, то Максим сам бы при встрече бросился ему в пасть, не в силах переносить раскалывающую голову боль.

Судьба сжалилась над ним. Медицинский отсек попался на пути в тот момент, когда он уже был готов биться головой о металлическую стену коридора. Дверь в терапию предупреждающе отъехала в сторону, предполагая, что перед ней стоят носилки.

Первое, что Максим сделал — напился из кулера, на который натолкнулся прямо при входе. Упав на колени и подставив рот под краник, он давил на кнопку подачи воды до тех пор, пока выпитое не готово было вылиться из него обратно.

Вторую проблему Максим решил при помощи инъекции промедолина. На военном корабле ему даже не пришлось его искать. Наборы инъекторов лежали штабелями, уложенные в коробки, как боеприпасы.

Состояние существенно улучшилось, Максим лег на кушетку и некоторое время расслабленно лежал, наслаждаясь чувством полного покоя. Но скоро в голову полезли разные мысли. Что тут произошло? Почему никого нет? Не попрятались же все, чтобы устроить ему розыгрыш! Этот, который здесь капитан, тоже спрашивал об исчезнувшем экипаже Бакстера.

Максим сел. Экипаж загадочно исчез и там и тут. Но проблема, которая вытекала из этого, гораздо серьезнее. Кто управляет кораблем? Куда он летит?

В голове сразу всплыли легенды о кораблях-призраках, с застывшем навечно экипажем. Призрак жуткой смерти в глубинах космоса волновал его больше, чем прятки на борту. Следовало попытаться взять решение своей судьбы в свои руки.

Покинув медицинский отсек, Максим покрутился на месте и выбрал сторону, противоположную той, откуда пришел, справедливо рассудив, что камера для заключенных вряд ли расположена в носу корабля. А командные рубки, наоборот, устраивают по ходу его движения.

Действительно, искомое он нашел без труда. Гораздо труднее оказалось туда попасть. Дверь даже на первый взгляд выглядела внушительно: броневой лист не поддался бы даже газовому резаку, а система допуска, как он успел убедиться, надежно блокировала доступ чужаку.

Максим обессилено опустился на пол, прислонившись спиной к злополучной двери. По всему выходило, что он оказался здесь пленником, пусть не в стальной камере, так в границах корабля. По сути, это одно и то же, только размером будет поболее. Оставалось, уповая на чудо, ждать встречи со случайным звездолетом, который отважится пристыковаться к заброшенному крейсеру. Да только проще нащупать иголку в стоге сена. По крайней мере, быстрее — за год можно было бы всю копенку разложить по соломинке. А в космосе и за сотню лет ни кем не пересечься, если свернуть с коммерческого маршрута.

Стоп! А где крейсер пересекся с Бакстером?

— Вот я придурок! — Максим хлопнул себя по лбу и рассмеялся. — Конечно же, на одном из таких путей, от Сантины до Триды. Это, во-первых. А, во-вторых…

Его память подсказал зрительный образ, запечатлевшийся во время поиска командной рубки. Тогда он был слишком озабочен поставленной целью и не придал ему значения. Зато теперь…

Максим подпрыгнул, словно подброшенный пружиной, и припустил по коридору. Через несколько минут поисков на обратном пути он стоял перед стыковочным узлом, над которым гирлянда зеленых индикаторов свидетельствовала, что он активирован и на другом конце тоже открыт шлюз соседнего корабля.

Выход из непонятной ситуации был найден так просто, что Максим не смог сдержаться и расхохотался. Нервное напряжение требовало разрядки, и оно выплеснулось в безудержный смех.

Как и ожидалось, пристыкованный корабль оказался тем самым Бастером, на котором он хотел добраться до Триды. Максим нисколько не удивился, когда, все еще глупо улыбаясь, он добрался до командной рубки, не встретив никого из экипажа. Так оно и должно было быть — какой смысл крейсерским дознователям был ему пудрить мозги. Другое дело, что ситуация была непонятна ему самому и должна была внушать, как минимум, беспокойство.

Но Максим не чувствовал ничего, кроме начинающей его одолевать аппатии. Скорее всего, это последствия той химии, что кололи ему на крейсере. Кроме того, наваливалась сонливость, а ведь надо было успеть сделать главное!

Рубка Бастера не была защищенным помещением. Да и от кого ее было защищать, если весь маленький экипаж был туда вхож без ограничений. Был…

Максим тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Ему надо было быть на Триде, и он будет там не смотря ни на что.

Он вывел на экран данные о курсе. Все правильно, конечная точка обозначена, как станция Трида, значит большая часть дела уже сделана. Осталась самая малость — довести корабль до цели. Без пилота ситуация, на первый взгляд, была безнадежной. И, все-таки, у Максима на этот счет была идея. Но начать следовало с отстыковки крейсера.

Проблема тоже оказалась не проста, но для инженера не так уж и не разрешима. По крайней мере, Максим постарался себя в этом убедить, и через пару часов крейсер был отпущен в свободный полет.

Осталось разобраться с тем, чтобы положить корабль на курс. Пилотировать корабли Максим не умел, но такое простое действие, как включить автопилот, ему было по силам.

С чувством полной победы, он потянулся, устроился поудобнее в кресле пилота и провалился в глубокий долгожданный сон.

Глава 3. Бакстер

Состояние, в которое погрузился Максим, устроившись на кресле пилота, сном можно было назвать с сильной натяжкой. Сознание не выдержало груза последних событий и, добитое химией, провалилось в абсолютную черноту, полностью отключившись от реальности.

Приоткрыв глаза, он никак не мог уразуметь, почему дергается его плечо, и что за человек склонился над ним. В памяти мелькнуло воспоминание о ярком свете и лице с усиками. Максим поморщился, как от зубной боли. Однако на этом лице усиков не наблюдалось.

— Вставай, друг! — знакомый голос звучал откуда-то издалека.

— Зачем? — пробормотал Максим просто для того, чтобы что-то сказать.

— Я пилот, это мое место.

— А-а-а, так ты Мартинес? То-то мне голос знакомым показался…

— Максим, не дури. Мне действительно нужно сесть на свое место. Через двенадцать часов стыковка и мне нужно подготовиться. Какого черта тебе не спится в своей каюте?

— Мартинес, так это, что ли?

— Да ты пьян, что ли? Живо выметайся из рубки, пока я капитану не доложил!

— Что, разве капитан тоже тут?

Максим полностью открыл глаза и протер их. Стоящий рядом коренастый круглолицый Мартинес никуда не исчез.

— А где… — он подумал о крейсере и его суровом капитане, но вспомнил, как лично выполнял отстыковку и изменил фразу. — Где все?

— Все, ты меня достал! Вылезай немедленно! — Мартинес ухватил парня за плечо и потащил из кресла.

— Эй-эй, полегче! Я сам,— Максим встал, с достоинством оправил куртку, но, когда уже собирался уйти, спохватился: — А ведь, если нас тормознул имперский корабль для досмотра, то этот факт должен был быть автоматически зафиксирован в бортовом журнале?

Мартинес на мгновение оторвался от приборов, бросив на него недовольный взгляд:

— Даже, если бы к нам пришвартовались инопланетяне. Но доступ к этому документу только у капитана.

Показав всем видом, что разговор продолжать не намерен, он демонстративно стал щелкать кнопками на панели управления.

Максим задумался. Ситуация была необъяснима, а тайн и загадок он не любил. Из практики он твердо знал, что любая непонятка, если на нее закрыть глаза, может вылезти в самый неподходящий момент крупной проблемой. А проблема в реакторе мгновенно превращает его в заряженную бомбу, готовую рвануть в любую секунду.

«Но не мог же я себе все напридумывать?», — спросил он себя, стоя перед капитанской каютой. И снова его посетило видение, как он стоял перед бронированной дверью рубки крейсера. Максим потер рукой лоб. Перед ним была обыкновенная тонкая дверь, как и остальные двери на Бакстере. Сквозь нее даже было слышно, как кто-то разговаривает по интеркому. «Мартинес ябедничает,» — почему-то решил Максим.

Войдя в каюту, он не удивился, увидев седую шевелюру капитана Ханса, выглядывающую над монитором. Но побеспокоиться основания были. Пилот вел себя, как ни в чем не бывало. Капитан на месте… Может, все-таки, ему все померещилось?

— Присаживайтесь, — поприветствовал его Ханс, подняв голову. — По какому вопросу?

У Максима появилось непреодолимое желание развернуться и уйти. Но теперь отступать уже было поздно.

— Капитан, тут такое дело… Нельзя ли мне взглянуть последние записи бортового журнала?

— Хмм… Видите ли, не знаю, как обстоят дела на других кораблях, на которых вам довелось нести службу, но у нас журнал — это конфиденциальный документ, а не новостной сборник для любопытных. Нужно веское основание, чтобы вы получили к нему доступ.

Максим посмотрел в глаза капитану. Тот глядел прямо, чуть с прищуром, и в его серых, почти бесцветных глазах, читалась уверенность в себе и легкая насмешка над предстоящими потугами Максима.

Рассказать ему все, как есть? А есть ли смысл, если от крейсера не осталось и следа, а экипаж Бакстера здравствует на своих местах? В лучшем случае кэп подумает о тихом помешательстве. Мало ли таких случаев приключалось в космических полетах! Гораздо хуже, если посчитает буйным или захочет подстраховаться. Тогда изоляция, психотропные… Нет уж, ни за какие коврижки! Надо действовать тоньше.

— Понимаете… Похоже, что после потока лучистой энергии Трианы я некоторое время пробыл в отключке…

— В этом нет ничего удивительного. Главное, насколько я вижу, вы живы и здоровы. Беспокоиться вам не о чем, аппаратура тоже в норме, так что спокойно ждите прибытия на станцию.

— Да-да, именно так. Но я заметил энергетический всплеск в реакторе…

Максим знал, что для импульсных реакторов, энергетические колебания норма. Более того, это случалось настолько часто, что всегда можно было утверждать, что таковое уже произошло. Правда, критического значения, как правило, не имело, но об этом знали далеко не все.

— Хотелось бы понимать причины сбоя. Был ли он спорадическим или вызван внешними факторами? Это важно для понимания последующих процессов в реакторе. Поэтому, мне необходимо получить информацию о недавних событиях на борту. Насколько я понимаю, сведения в бортовой журнал заносятся автоматически?

— Совершенно верно. Таким образом, влияние постороннего субъективного фактора сведено до минимума.

Капитан развернул монитор, на котором светились текстовые записи в хронологическом порядке.

— Что ж, если речь идет о здоровье реактора… Чтобы вас успокоить, я открыл все записи текущего месяца. Прошу…

От обилия текста зарябило в глазах. Возможно, капитан рассчитывал, что записи сольются в информационный шум, трудно воспринимаемый поверхностным взглядом.

И это сработало. Максим всматривался в мелкие строчки, и от обилия множества данных их смысл расплывался у него перед глазами. Впрочем, присмотревшись, он понял, что все записи были схожи между собой, различаясь между собой лишь деталями. Окинув их взглядом, Максим не увидел ничего подозрительного. С разочарованием поднявшись, он промычал извинения за беспокойство и поплелся к выходу.

— А вам я советую обратиться к врачу, — напутствовал его капитан. — Даже не советую, а приказываю. Потоки лучистой энергии Трианы Управлением космофлота отнесены к опасности класса «А».

— Но с вами-то все в порядке, — пробормотал Максим.

— Молодой человек! — капитан поднялся и повысил голос. — Мартинес доложил мне о вашем странном поведении, да и я сам убедился лично, что с вами не все ладно. Марш в медблок! Пока Робертс не доложит мне результаты обследования, от работы я вас отстраняю. И не заставляйте меня принимать более жесткие меры!

Максим шел по коридору в подавленном состоянии: подтверждения своим подозрениям не получил, да еще и кэп теперь смотрит с подозрением. Бодрость при пробуждении исчезла, сменившись чувством непонятно откуда взявшейся усталости. Ощущение было близко к похмелью после бурно проведенной ночи. Это нисколько не удивляло, если вспомнить, какая в него была закачана химия. «Да было ли это, в конце концов?» — Максим остановился, с тоской глядя на красный крест рядом с дверью медблока. Вздохнул и нажал кнопку электронного замка.

Лара Робертс была симпатичной женщиной. На этом ее положительные качества заканчивались. Ее равнодушно-холодный взгляд действовал получше анестезии, замораживая всякое желание пожаловаться на здоровье.

— Капитан предупредил меня, что вы должны прийти на обследование, — вместо приветствия произнесла она. — Сядьте и закатайте рукава.

Максим, как кролик, загипнотизированный взглядом удава, присел на краешек стула и покорно стащил куртку.

— Что это? — Робертс ткнула пальцем в синяк перед локтевым сгибом.

— Н-н-не… Не знаю…

Максим тупо смотрел на свою руку, и в его голове наступало прояснение. Это ведь он сам себе пробил вену, когда дрожащими руками держал инъектор!

— Наркотики? — голос Робертс стал гораздо жестче. — Мне надо взять у вас кровь на анализ.

Она ловко всадила шприц в вену на другой руке и через секунду ампула с бордово-красным содержимым крутилась внутри прибора. После минуты тягостного молчания, которое показалось Максиму вечностью, она произнесла:

— Ничего не понимаю… Никогда не видела сочетание подобных элементов. Это не наркотик, хотя психотропное действие имеет однозначно. Я не знаю, чему характерен такой спектр химикатов в вашей крови, но еще больше я не занаю, откуда он мог попасть к вам в кровь. Версия про зеленых человечков тут была бы не самая фантастичная. Что скажите, Максим?

— Не знаю, — солгал тот и попытался соскользнуть с темы: — Меня волнует другое — как с этим выжить. Башка словно чугунная…

— Да, определенный эффект должен был наблюдаться. Головная боль, галлюцинации… У вас были видения?

— Нет! — Максим поджал губы. — Доктор, вылечите мне голову, и остальные проблемы исчезнут, даже не начавшись.

Робертс помолчала, глядя в монитор, потом кивнула головой:

— Хорошо, вот препарат успокаивающего действия, — она достала из кармана куртки маленькую пластмассовую баночку без этикетки. — Одна таблетка под язык для облегчения симптомов боли и стресса. Растворяется почти моментально, запивать не надо. Через полчаса можно принять вторую.

Перехватив его взгляд на свой карман, она слегка смутилась:

— Просто я сама их принимаю, а запас ограничен. Но, за меня не переживайте — думаю его пополнить на Триде. Кстати, насчет воздействия лучистой энергии вам волноваться нечего, оно оказалось для вас незначительным. Я сообщу капитану.

Последние слова Робертс Максим почти не слышал. Он рассеянно кивнул, пробормотал дежурные слова благодарности и вышел в коридор. Его всецело занимала мысль, что события с ним получили физическое подтверждение. Как все оказалось элементарно — надо было просто посмотреть на руки! Он чуть не рассмеялся, но замер с открытым ртом, сраженный мыслью другой — о грузе корабля.

Рефрижератор, трупы в криогенных капсулах… Максим почти бежал. Вот и грузовая палуба. Стало немного жутковато. Он впервые задумался, что правда может быть такой, какую совсем не хочется знать. Но как тогда доказать себе, что он не сходит с ума, и все, что с ним приключилось, было на самом деле?

Натянув на себя комбинезон с подогревом и маску, Максим в волнении переступил порог морозильника. Автоматически включилось освещение и перед ним проявились из темноты длинные ряды стоящих вертикально кабинок, закрытых с лицевой стороны крышками с прозрачным верхом. «Криокапсулы», — догадался он и почувствовал, как холод, едва коснувшись его снаружи, оказался у него внутри. Но не отступать же на полпути!

Максим подошел ближе и провел рукавицей по инею на пластике. Сквозь разводы проступило нечто белое, похожее на лист бумаги с еле видимым рисунком слишком твердым карандашом. Максим пригляделся и в ужасе отпрянул — это было лицо человека.

Он стоял, тяжело дыша, слушая удары ставшего сильно биться сердца. «Ты ведь узнал то, что хотел,» — твердил он себе, пытаясь побороть чувство отрицания реальности. Да, лучше бы все было по-другому. Можно было бы убедить себя в видениях, выпить успокоительное и продолжить жить, как ни в чем не бывало…

А сейчас из этого доступна только таблетка. Скинув рукавицу, Максим достал из кармана невзрачную баночку. Капсула сама выпала в руку, стоило ему откинуть крышку. Повертев ее пальцами, он сдвинул маску и закинул ее в рот.

Стало действительно спокойнее. Поднявшаяся буря чувств улеглась, освободив место для мыслей. Сначала он подумал о тех несчастных, кого заморозили в криокапсулах, потом вспомнил пристрастный допрос на крейсере, а потом мысль перескочила на него самого.

И по всей логике событий получалось, что он везде лишний. Он жив и не в криогенной капсуле, на крейсере его считали соучастником, а в команде рефрижератора он был чужой. Это значило…

Нет, смерть его была никому не нужна, иначе с ним расправились бы гораздо раньше, моментов для этого было хоть отбавляй. Значит, он нужен кэпу и его команде живым! Или, в конце полета, не так уж и нужен?

Тогда, задача номер один — выжить на корабле, где, не ровен час, ты можешь стать покойником. А задача номер два — сбежать на станцию Трида. Ведь скрываться в закутках корабля вечно не возможно! Но как незаметно просочиться через шлюз корабля? Разве что стать невидимкой.

Размышляя, Максим шел мимо стройных рядов криокапсул и понял, что ответ на две задачи прямо перед глазами. Только действовать надо немедленно!

Каждая криокапсула была автономна, но их все объединяло единство хладагента, подаваемого из централизованной системы рефрижератора. Обшарив одну из них, Максим нашел управляющие кнопки и выбрал процедуру деактивации. Сквозь прозрачный пластик было видно, как уровень хладагента стал понижаться, а когда упал до нуля, щелкнул автоматический замок, освобождая крышку. Максим уцепился, чтобы сдвинуть ее в сторону, но почувствовал слабость и сильное головокружение. Ноги подкосились, став ватными, а он устоял только потому, что стоял в обнимку с капсулой.

«Проклятая таблетка! — догадался он. — Похоже, в моих услугах команда Бакстера действительно больше не нуждается.» Собрав все силы, ему удалось откинуть крышку. Места внутри было в обрез. Превозмогая отвращение, он, насколько смог, сдвинул труп, пристроился сбоку и затащил крышку на место. Последние усилия забрали все его силы, в голове все помутилось, и Максим уронил голову на грудь, провалившись в беспамятство.

Приходить в себя он начал от громких звуков, отдающихся неприятным звоном у него в голове. Кто-то разговаривал, стоя рядом с его капсулой.

Мужской голос звучал раздражающе резко:

— Я вообще не понимаю, как он выжил. Излучение класса «А» Трианы способно растворять живую плоть.

Женский голос был более спокоен:

— Возможно, его спас бериллий в крови. Знаете, это металл такой, который зарождается под влиянием излучения из космоса. Бериллий имеет свойство замедлять элементарные частицы. Так вот, у него в крови этого металла переизбыток. Не до такой степени, чтобы вызвать бериллиоз, но близко к тому. Получается, что бериллий не только зарождается в космических лучах, но от них же и защищает.

— Космос и убийца, и спаситель одновременно?

— Еще древние философы говорили о единстве и борьбе противоположностей.

Боясь пошевелиться, Максим скосил глаза. Самым краешком он сумел рассмотреть капитана Ханса. Ну, а догадаться кому принадлежит женский голос не составило труда — на корабле была всего одна женщина.

— Мне философия не интересна, — усмехнулся капитан, — мне интересно в какую нору забился наш дорогой друг.

— Почему это вас беспокоит? С корабля ему никуда не деться.

— Робертс, я боюсь, что он сдохнет в том закутке от твоих чудесных таблеток и будет вонять. Покойники, как ты знаешь, товар скоропортящийся.

— Ты меня недооцениваешь, кэп. Он всего лишь будет без сознания.

«И за то спасибо,» — мелькнула у Максима мысль, выхваченная из уплывающего сознания. Он уткнулся головой в холодное плечо мертвеца и отключился.

Глава 4. Трида

Второй раз Максим пришел в себя от сильного толчка. Капсулу тряхнуло так, что крышка, не удерживаемая замком, отскочила в сторону, и он вывалился на железный пол. Ему представлялось, что сейчас на него накинутся и произойдет что-то неприятное. Но шло время и никому не было до него дела.

Лишь большие манипуляторы, натужно гудя, перетаскивали криокапсулы и нещадно бросали их в специальные ячейки. Все происходило в автоматическом режиме.

Озираясь, Максим поднялся и сразу понял, что его хитрость удалась. Помещение выглядело иначе, а, значит, он оказался на станции Трида. Опять возникло неприятное чувство головокружения. Чтобы не упасть, Максим опустился на колени и сделал несколько глубоких вдохов.

Почувствовав себя лучше, он попытался встать и идти, чтобы найти выход. Получалось не очень — таблетка Робертс все еще действовала. Упав очередной раз на колени, Максим сорвал с лица маску. Стало ощутимо холоднее, но состояние улучшилось.

К счастью, выход из нового помещения оказался неподалеку. Максим выбрался в коридор и встал, опираясь руками о стену. Куда идти он не знал, но его это не беспокоило — первый встречный подсказал бы, да и вряд ли отказал ему в помощи. Главное было удержаться до этого момента в сознании.

Он шел, как во сне. Куда-то сворачивал, поднимался на лифте, но так никого и не повстречал. Удивляться у него не было сил. Остановившись перед помещением с табличкой «Начальник станции», отдышался и решительно шагнул внутрь.

Первое, что бросилось ему в глаза — это экран размером с полстены, с видом Трианы. Красный диск, главная звезда Трианы с краешком серебряного ободка спрятавшегося за ней белого карлика, сиял по центру экрана. Прекрасный вид на черном бархате космоса и в окружении множества звезд, окутанных туманностями, завораживал, и Максим некоторое время не мог отвести от него взгляд.

Судя по повернутому к экрану креслу с высокой спинкой и видневшейся над ней фуражкой, красивый вид завораживал не его одного. Да еще до такой степени, что не было желания повернуться к вошедшему гостю.

Максим вежливо кашлянул. Потом громко поздоровался. Безрезультатно. Чувствуя что-то неладное, он обошел стол, отделявший его от хозяина кабинета, и встал перед экраном. Повернувшись к сидящему в кресле, он понял в чем дело.

Все было на месте — фуражка с замысловатым вензелем на черном околышке, белоснежный костюм с золотыми галунами на рукавах и даже сигара, зажатая в крепких зубах. Только все это принадлежало не человеку, а его останкам. Костяные пальцы сжимали подлокотники кресла, а белый череп таращился на Максима пустыми глазницами, прикусывая уголком рта сигару.

Максим попятился, ударился спиной об экран, отчего на том погасла часть звезд. Потом бросился вперед и больно ударился об угол стола. Выскочив в коридор, он почувствовал, что силы покидают его. Сев у стены и вытянув ноги, Максим рассмеялся. Сначала тихим нервным смехом, а потом хохотал во весь голос, безудержно, до тех пор, пока слезы не полились из глаз. Совершенно обессилев, он всхлипнул и провалился в поджидавший спасительный сон.

На этот раз пробуждение было более приятным. Легкая музыка коснулась ушей Максима, ненавязчиво вплывая в полусонное сознание. Он моргнул, еще не в силах открыть глаза, и почувствовал, как его губ коснулся край стакана. Жидкость, которую он с удивлением опознал, как коньяк, оглушила его терпким ароматом и острым спиртовым вкусом.

Стоило Максиму приоткрыть рот, как ему вплеснули крепкого алкоголя на целый глоток. Глаза его открылись сами собой, а он зашелся в кашле, отплевывая попавшую «не в то горло» жидкость.

— Я же говорил, что хороший коньяк приведет в чувство кого угодно! — мужской голос пророкотал где-то совсем рядом.

Но вздрогнул Максим совсем от другого — женский смех, звонкий, как колокольчик, прозвучал прямо у него над ухом. Кашель застрял у него в горле. Затаив дыхание, он поднял голову.

Молодая девушка сидела на подлокотнике кресла, полуобняв его одной рукой, а в другой держала тот самый бокал, из которого ему вливался в рот коньяк. Была она невысоко роста, худенькая, отчего смотрелась совсем юной, и ее круглое личико с большими серыми глазами отлично вписывалось в этот образ.

— Мари, — томно произнесла она, заметив его взгляд. Покачала бокал в руке, всколыхнув янтарную жидкость. — Хотите со мной выпить?

— Осторожно, Мари, каждое лекарство без меры превращается в яд, — предупредил ее стоящий рядом мужчина с похожим бокалом в руке.

Максим не хотел отводить взгляд от милого создания рядом с ним, но любопытство взяло верх. Он повернул голову, чтобы рассмотреть обладателя рокочущего голоса, и обомлел. Напротив него стоял мужчина лет пятидесяти в белом костюме с золотыми галунами на рукавах, белой фуражке и с сигарой во рту. Мужчина приложил два пальца к краю фуражки:

— Честь имею! Миллер, ценитель женщин и алкоголя, по совместительству начальник этой богадельни.

— Ммм… — если бы позволяли связки, челюсть Максима упала бы до пола. Но события последних дней уже подготовили его к разным эффектам, и он все-таки сумел выговорить: — Максим…

— Прекрасно! — Миллер жестом остановил парня, пытающегося еще что-то добавить. — Не утруждайте себя, прошу вас. Мы знаем о вас все. В пределах анкетных данных, разумеется, — рассмеялся он, увидев, как у Максима вытянулось лицо. — Надеюсь вы простите нам маленькую вольность обращения с вами. Я имею в виду получение биометрических данных пока вы… Хмм… Скажем так, отдыхали. У меня только один вопрос: как вы оказались на Триде раньше срока? Регулярный рейс мы ожидали не раньше, чем через неделю.

— Мне предложили место на четыреста сороковом Бакстере…

Максим почувствовал, как пальцы Мари с силой сжали его плечо.

— Мне кажется, Ханс стал много себе позволять, — тихо произнесла она.

— Видите ли, корабль Ханса не для пассажиров, — поспешил пояснить Миллер.

— У него заболел инженер по силовым установка и получилось, что одно место в экипаже оказалось свободно.

— Неожиданно и как кстати… — Миллер переглянулся с девушкой. — Да что это мы все о каких-то глупостях говорим! Почему вы не спрашиваете почему у нас играет музыка? Оглянитесь вокруг! Все это в вашу честь.

Он отступил в сторону и повел рукой с бокалом, будто распахивал перед парнем дверь в новый дивный мир. Максим был слишком потрясен чередой событий, чтобы отвлекаться на что-то другое. Если до этого момента он боковым зрением лишь улавливал какое-то многоцветие, то теперь оно открылось в полном великолепии.

Оказалось, что Миллер заслонял от него длинное и большое светлое помещение, украшенное ленточками, гирляндами, переливающимися всеми цветами радуги тонкими полосками, бликующими в свете софитов. Но главным сюрпризом были люди. Сотрудники станции толпились около большого стола у противоположной стены, разодетые будто собрались на бал у самого императора.

— Что происходит? — прошептал Максим враз пересохшими губами.

— Жизнь на станции скучна и однообразна, — вздохнула Мари. — Появление среди нас нового человека большое событие. И праздник.

Она поняла руку, щелкнула пальцами и выкрикнула:

— Маэстро, музыку!

Легкая ни к чему не обязывающая фоновая музыка сменилась на более громкую и ритмичную. Мари вскочила, потянув Максима за руку:

— Вы же пригласите даму на танец?

— Я? Да-да, конечно. Только… Я не очень… Я могу отдавить вам ноги.

Максим поднялся, но потерянно топтался на месте. Мари прильнула к нему, взяла его руку и положила себе на талию.

— Сегодня вам можно все, — прошептала она. — Ну же, это просто. Ведите меня.

— Куда? — растерялся Максим.

— Пока что по залу, — хихикнула девушка.

Танцевать оказалось несложно, если обнимашки посреди зала так можно было назвать. И в этот раз у Максима кружилась голова, но, теперь лишь от счастья волнующих прикосновений и мягкого аромата спадающих на острые плечи волос. Ему хотелось, чтобы это чувство длились вечно.

— Как ваше самочувствие? — Мари заглянула ему в глаза. — Вы появились у нас так неожиданно.

— Со мной произошли странные события…

— Забудьте. То, что имело место быть в прошлом — осталось в прошлом. Есть только здесь и сейчас.

— Да, но…

— Никаких «но», — Мари приложила пальчик к его губам. — Лучше скажите, я вам нравлюсь?

— Вы ангел!

— Вы мне льстите… Никто меня такой не считает.

— Нисколько! Я вижу много недобрых мужских взглядов в нашу сторону и, мне кажется, здоровым мне с вашей вечеринки не уйти.

Мари рассмеялась.

— Это не так, уж поверьте! А вот меня, если я заберу чужой танец, оттаскать за волосы желающие найдутся.

Она изобразила печаль на лице и с поклоном отстранилась. Максим, до этого пребывавший в легкой эйфории, замешкался, а когда пришел в себя, перед ним стояла уже другая женщина. И, если в его представлении Мари выглядела ангелом, то эта была богиней. Сердце Максима екнуло и забилось где-то внизу, взяв под контроль тело. Взгляд его упал на глубокий вырез декольте и уже не поднимался весь следующий танец.

Звали ее Нинель, потом была Агнесса, а последней, с кем довелось танцевать Максиму, была Жанна.

— Вы сегодня пользуетесь успехом, — улыбнулась она.

— Это не я, а всего лишь моя новизна. Сдается мне, что все женщины вашей станции поделили меня между собой, чтобы испытать что-то новенькое.

— Новичок у нас большая редкость. Понимаете, жизнь на Триде ограничена пределами станции, поэтому мы знакомы друг с другом давно и достаточно близко. Притерлись, притерпелись, одним словом — прижились и знаем, что от каждого ожидать. Порой это нагоняет такую тоску и скуку… От нового человека веет свежестью, необычными впечатлениями и отношениями, а для кого-то исполнением надежд и ожиданий. Кто, как не мы, женщины, чувствуем это лучше других? Простите нам эту слабость.

— Да я и не в обиде. Честно говоря, для меня вы тоже подарили ощущения, которых никогда у меня не было в жизни. Но мне все-таки интересно, как же оценило меня женское общество?

— Нет-нет неправильно, — Жанна покачала головой, — вопрос стоит по-другому. Оценивать предстоит вам, — она придвинулась поближе, коснувшись его всем телом, и прошептала: — Выбирайте. Так уж сегодня сошлись звезды. В прямом смысле…

Максим взглянул на девушку чуть внимательнее. В ее выразительных зеленых глазах не светилось и намека на насмешку. Красавицей, такой, как Мари, а, тем более Нинель, она не была. Зато от нее исходили особые флюиды, которые делали ее образ самым женственным. А, как известно, сильнее всего притягиваются друг к другу разные полюса магнита. И чем больше магнетизм, тем сильнее их стремление друг к другу.

К тому же, с Жанной Максим чувствовал себя комфортнее. Говорила она прямо, без обиняков и не требовалось напрягать мозги, чтобы понять загадки и намеки. И он решился:

— Ну-у-у, если вы не шутите, то я выбираю вас.

— Тогда не будем терять времени, — шепнула девушка и потянула его за руку.

Максим шел, не чувствуя под собой ног. Он бы даже сказал, что летел, будто его несли крылья. Куда? Разве это было так важно, когда твоей путеводной звездой была такая дама!

— Нам сюда, — промурлыкала она, толкнув рукой небольшую дверь.

Та послушно отъехала в сторону, открыв достаточно просторное помещение. И опять, на боковой стене красовался большой экран с видом на Триану. В памяти сразу всколыхнулись неприятные воспоминания.

— У вас в каждой каюте так? — Максим кивнул на экран. — Не жутко ли постоянно видеть бесконечность в свете льющего красный свет диска?

— Для нас Триана больше, чем звезда. Мы ее называем мать…

— Да, годы на ее орбите накладывают свой отпечаток.

Максим улыбнулся, но, натолкнувшись на серьезный взгляд Жанны, поджал губы.

— Если вас это смущает, я могу погасить экран.

— Нет-нет, я думаю, что мне тоже надо привыкать к виду, с которым на «ты» весь коллектив.

— Отлично! Так почему бы не начать на «ты» с нас?

Жанна достала из встроенного в стену шкафчика бутылку и два фужера.

— Разливайте, — она протянула Максиму бутылку с красивой этикеткой. — Предлагаю на брудершафт!

Напиток оказался более терпким, чем тот, что он пробовал в общем зале. А еще в нем присутствовал слабый химический привкус. «Определенно эрзац. Натуральная продукция, наверняка, стоит здесь баснословных денег», — Максим хотел спросить об этом Жанну, но заметил, что из своего фужера она не пила.

— Дрянь какая… — едва ворочая языком выговорил он.

Фужер выпал из его руки, мягко стукнулся о тонкий коврик и раскололся на две неправильные части. Чувствуя, как подгибаются ноги, Максим сделал единственное, что смог — повалился спиной на стоящую рядом кровать. Жанна вздохнула:

— Надеюсь, это ты не про меня? Если о выпивке, то да, она действительно дрянная. А если честно сказать, то вообще не выпивка. Отрава это, а не выпивка. Самая настоящая. Алкоголь-то в ней и присутствует лишь для того, чтобы отбить химический запах. Зато, чувствуешь, как моментально действует? Глоток — и ты парализован. Пока ты можешь видеть, слышать и дышать. До тех пор, пока паралич не коснется сердца.

Жанна подошла к экрану и коснулась пальцем красного диска. Помолчала, взглянула на часы и села в кресло напротив, закинув нога на ногу.

— Скоро ты уснешь, и это будет твой последний сон. А хочешь я расскажу тебе сказочку, перед сном? Чтоб засыпал ты спокойно, не терзаемый муками неизвестности.

Она еще раз посмотрела на часы.

— Пара минут у меня есть… Так вот, жила-была красна девица, яркая и добрая. Но жизни она хотела красивой и замуж вышла за богатого могущественного старика. Седого карлика, злобного и ревнивого. И на кого бы она не обращала внимание, он всех убивал. Собрала она все свои деньги и взмолилась волшебнице про судьбу такую. Выслушала та ее и помогла. Теперь все убиенные ее мужем были живы. Но, до тех пор, пока он не возвращался домой. И, чем больше он убивал, тем больше становилось у нее любовников, а он не мог понять почему его жена становиться все счастливее и счастливее. Так они и жили, один в злобе, вторая в счастье. Пока не перенеслись на небо стали красной звездой и белым карликом. Кстати, он уже на подходе, а, значит, мне пора.

Экран был в поле зрения Максима. Ему было видно, как позади красного диска показался сияющий ободок небесного тела, выползающего из его тени. Зрелище было еще более красивое, чем сама красная звезда.

Неожиданно он понял, что в помещении остался один. Скосив глаза увидел развалившийся в кресле скелет. Смысл сказки вроде бы становился понятен, хотя вопросов еще оставалась куча. «Скоро они не будут меня волновать», — усмехнулся он про себя.

До его слуха понеслись торопливые шаги, заставив прислушаться. Плеча коснулся инъектор, и Максим почувствовал, как по телу разливается тепло, возвращая жизнь в онемевшие конечности.

— Отлично, кажется с антидотом я не опоздал!

Невысокий пухлый человечек с инъектором в руке вытер пот и улыбнулся:

— Меня зовут Курт.

Глава 5. Карлик

Максиму Курт не понравился. Слишком он был дерганный и суетливый, да и его постоянно бегающий взгляд вызывал легкое раздражение. В любом случае, Максим ему был благодарен за свое спасение, но про себя решил держаться настороже.

Он поднялся, с удовольствием вновь ощущая конечности. Его взгляд тут же упал на скалящийся из кресла скелет в вечернем платье. Не раздумывая, Максим пнул его ногой. Глупо, наверное, было отыгрываться на костях даже того, кто хотел лишить тебя жизни, но он ничего не мог с собой поделать.

— Бесполезно, — покачал головой Курт.

— Что? — Максим был слишком погружен в свою месть, чтобы перестроиться.

— Бесполезно, говорю. Как только белый карлик скроется за первой звездой, красотка вновь соберется из ничего.

— Вот как? А ты, оказывается, все знаешь? Да кто ты такой?

— Я-то? Я нормальный человек в отличие от этих, — Курт толкнул ногой откатившийся к нему череп. — А знаю я, потому что в свое время был таким же бараном на заклание, как и ты. И выжил, заметь, без всякой посторонней помощи. Теперь партизаню тут и пока весьма успешно. Сечешь?

— Секу. Спасибо, конечно… Только я чего-то не догоняю.

— Послушай, у нас мало времени. Ты мне нужен для одного важного дела, а времени в обрез. Как только чертов карлик скроется за спиной первой звезды, мертвецы воскреснут и им очень не понравится, что ты безвременно покинул их общество. Дуй за мной, я по пути все расскажу.

Выходя из каюты Максим взглянул на экран. Карлик уже показался во всей красе, заслонив скрывшуюся за ним звезду. О ней напоминали лишь красные лучи, окаймляющие его белый свет кровавым ореолом.

— Все дело в излучении Трианы, — бубнил Курт, уверенно двигаясь по коридору. — Тут такая взаимосвязанная система… Короче, вторая звезда — это белый карлик, под излучением которого терны рассыпаются в прах…

— Кто-то?

— Не пербивай. Они называют себя тернами. Не знаю, откуда выковыряли это слово, но оно, как будто, должно обозначать вечность или что-то вроде того. Они же собираются существовать бесконечно. Если хватит на то сырья… Понимаешь, о чем я?

— Мерзко это… А почему так действует на них этот… карлик который? Ты же не рассыпаешься, как они?

— Эта сволочь непредсказуемо вспыхивает и стреляет излучением, испаряющим все живое. Но, когда он прячется за первой звездой, ее излучение возрождает испарившихся. Только тех, кого погубил этот стервец. Понятно?

— Как же такое может быть? Излучение — это же… Это же нечто невидимое, так? Как оно может воскрешать, а, тем более, создавать из ничего что-то живое?

Курт остановился на перепутье, поочередно вытягивая шею в каждом направлении.

— Все дело в физике. Известно, что материя может существовать в виде вещества и поля. Но, так же известно, что различные виды материи могут переходить друг в друга. Так вот, излучение звезд системы Трианы способно формировать переход вещество – поле в обоих направлениях! Это вполне естественно, если допустить, что материя в космосе неделима, а только перетекает из одной формы в другую и нужен лишь катализатор, чтобы запустить процесс… Нам сюда!

Он уверенно повернул направо и Максиму пришлось прибавить шаг, чтобы не терять из виду его спину.

— Постой-постой, а зачем же нужны покойники!

— А-а-а! — Курт снова встал, предупредительно подняв палец. — Дело в том, что идеальных систем не бывает. При процессах неизбежны издержки, а они приводят к потерям в формах. Доставленные на станцию мертвецы восполняют белковую недостачу при трансформации, запущенной излучением Трианы.

— Пусть так, но зачем, в таком случае, я понадобился этой… — Максим передернул плечами, вспомнив, как обнимался с Жанной.

— Есть одна тонкость. Покойники, как их не храни, разлагаются и регенерация на их белках старит ткани наших рецепиентов. Другое дело, если покойник свежий, тогда, наоборот, происходит омоложение страждущих организмов. Понятно, почему дамы Трижды выстраиваются в очередь за новичком? А между собой они договариваются, что заберет его та, которую выберет он сам… Что с тобой?

Максим почувствовал себя плохо и его стошнило около стены. Курт сочувственно покивал головой:

— Ну, такова жизнь. Все друг друга едят.

— Так не в буквальном же смысле! Но мне все равно не понятно. Почему станция не может лечь на орбиту Трианы так, чтобы не пересекаться с проклятым карликом?

— Почему-почему… Потому что Трида на астероиде и повлиять на его орбиту кишка тонка. Думаешь почему Космофлот тут обосновался? Потому что сели на готовенькое. Миллион лет назад кто-то отгрохал эту махину, а потом сбежал. Или сдох тут, что больше похоже на истину. А мы-то размечтались дурачки, что получили подарок от внеземного разума. Ан нет, приходится расплачиваться.

Курт повернулся в сторону бокового хода.

— Нам сюда. Почти пришли… Ты только полюбуйся на это чудо!

В приглушенном свете вделанных в стену светильников красовалось нечто по виду между карданным валом и пушкой охотников за привидениями. Максим опасливо приблизился, стараясь понять для чего эта штука предназначена.

— Не бойся, не кусается, — довольный произведенным эффектом рассмеялся Курт. — Пока.

— Что это? — сдался Максим.

— Универсальный излучатель моей собственно конструкции, лучемет, то есть. На, бери! — Курт всунул парню в руки устройство, оказавшееся необычайно легким. — Вот так наводишь на объект, здесь трехпозиционный переключатель излучения — оно разных типов, потом жмешь спусковой крючок… Здесь он, нажимай! Да не трясись так, не заряжено!

— И что будет?

— И на твоих глазах от терна останется горстка костей. Лучемет генерирует излучение белого карлика. Но, чтобы он заработал, нужна батарейка. Ты же по штату энергетик?

— Силовых установок…

— Здесь это одно и то же. Значит, у тебя есть доступ. Пошли быстрей, пока твои друзья не очухались, откроешь мне доступ к топливным элементам. Быстрее-быстрее, пока наши покойники не пришли в себя!

Теперь Курт просто молча бежал по полутемным коридорам, а Максим старался за ним не отставать. Перед большим щитом, на котором флюоресцирующей краской был криво выведен знак радиационной опасности, он остановился и ткнул пальцем в электронный замок:

— Здесь.

Максим пожал плечами, но спорить не стал и просто приложил ладонь к сканеру. Долго ничего не происходило, и когда он уже хотел убрать руку, индикаторы замигали разными цветами, а потом замок щелкнул, освобождая широкую дверцу.

Дрожащими от возбуждения руками Курт отключил питание одного из силовых блоков и потащил его на себя. Стальная коробка легко поехала по салазкам, а в конце пути ее перехватил Максим, чтобы помочь бережно опустить на пол.

Под крышкой блока оказалось десяток, похожих на толстые трубки, топливных элементов. Очень медленно Курт вытащил один из них. Пот ручейками сбегал по его лицу, затекая в глаза. Максим хотел вытереть Курту лоб, но тот замотал головой, а потом кивнул на лучемет. Затаив дыхание он опустил элемент в специальный приемник и зафиксировал крышкой.

Шумно выдохнув, Курт обтер рукавом лицо, достал из-за пояса флягу и, не отрываясь, жадно пил, пока ручейки не побежали по подбородку.

— Дело сделано, — выдохнул он и хрипло рассмеялся, показав сжатый кулак: — Теперь они вот где у меня будут!

Что-то недоброе показалось Максиму в его взгляде, заставив насторожиться. Курт смотрел не с видом победителя, решившего трудную задачу, а с чувством превосходства, презирающего всех вокруг.

Максим с грустью подумал, что в обществе этого человечка он тоже оказался лишним. Тот получил, что хотел, и кто знает, каковы его настоящие намерения? Время одиночества среди оживающих мертвецов не проходят бесследно.

— Пей! — приказал Курт, протянув флягу.

«Ну уж нет. Что-то не заходят мне в последнее время напитки,» — Максим лишь сделал вид, что пьет. Одновременно нащупал рукой в кармане баночку, сунутую ему еще Робертсом и приподнял ногтем крышку. Выпавшую в ладонь капсулу он сумел сунуть в горлышко фляги, когда протянул ее обратно.

Рука его замерла на полпути — Курт держал нацеленный на него маленький пистолет.

— Что, не ожидал? — оскалился тот.

— Спокойно, приятель. Я сделал, что ты хотел. Давай разойдемся мирно. Я ни на что не претендую…

— Зато у меня есть претензия, — не спуская глаз с Максима, Курт выхватил все еще протянутую флягу и, открыв рот, выплеснул ее содержимое в горло. — Претензия к тому, что ты жив. Что ты так вытаращил глаза на меня, глупец? Ты так ничего и не понял? На этой станции живых нет, одних растворяет белый карлик, других — желтый. Триана — это система тройной звезды!

Курт нервно захихикал.

— Обманул тебя я, да! И девку эту обманул, что воспользоваться тобой хотела. А меня никто не обманет, потому что я самый хитрый. Пуля — это не яд, от нее не уйдешь… — он покачнулся и, закатив глаза, стал оседать на пол.

На спусковой крючок он все-таки нажал, но пуля лишь ударила в потолок, а пистолет, выбитый отдачей, выпал из потерявшей силу руки.

Максим стоял в ступоре и ошарашено смотрел на лежащее без сознания тело, не в состоянии сразу осознать, что произошло. Лишь когда Курт превратился в груду костей, он подхватил лямку от лучемета и без цели побрел по коридору, волоча его за собой, как на поводке.

В голову лезли унылые мысли о висящем над ним проклятье. Все происходящее казалось дурным сном. Хотелось проснуться и чтобы череда реальных событий заставила сновидения затеряться в глубинах памяти или исчезнуть без следа. Максим подошел к освещенной стене и, нисколько не удивившись, увидел, что свет исходит от большого экрана. На этой станции созерцание Трианы было своего рода культом.

Желтый карлик еще только выползал, заслоняя свет красной звезды. И это тоже не удивило Максима — все следовало в общей логике развития событий. А какой логике нужно было следовать ему?

С черного экрана космос дышал холодом. Звезды казались бесконечно далекими и равнодушными. Лишь близкий желтый карлик напомнил об оставленном навсегда доме. Потом мысли перескочили на Триду и, как ни странно, тоска об оставленном мире исчезла, как только вспомнилось о Жанне. Все-таки красота в самом деле способна спасти мир, вернув вкус к жизни.

Вкус к жизни почему-то ощущался фантомным вкусом жареной яичницы с ветчиной. В животе что-то булькнуло, а рот наполнился слюной. Вместе с чувством прекрасного пробудилось подзабытое чувство голода.

Максим подтянул к себе излучатель. Взял на изготовку, пощелкал переключателем и представил, как поливает из него тернов.

— Надеюсь, они там еще не все сожрали, — ухмыльнулся он и пошел искать выход к уже знакомому залу.

Удача сопутствовал ему. На одной из стен он увидел схему станции и только теперь осознал насколько грандиозное это сооружение. На память пришли слова Курта об основавшем Триду чужом разуме. А еще Максим понял, что бродить по ее коридорам мог бы бесконечно и, значит, открывшаяся ему схема — это знак судьбы.

В помещение, которое он для себя прозвал залом, Максим вошел с излучателем наперевес, готовый к любым неожиданностям. Судя по количеству присутствующих, за время его отсутствия никто и не думал расходиться. По-прежнему играла музыка, кто-то танцевал, а большинство толклось у столиков с закусками.

Не раздумывая, Максим сразу же направился к ним. Постепенно смолкли разговоры, остановилась даже музыка, а публика растеклась по сторонам, оставив широкий проход для неожиданно вернувшегося гостя.

Осмелев от своей наглости, Максим сначала ополовинил тарелку с бутербродами, а потом запил их из горлышка коньячной бутылки и закусил добрым куском шоколада. Хорошая порция алкоголя сразу ударила в голову. Почувствовав себя гораздо уверенней, он сыто рыгнул и нацелился было на единственный посреди блюда зеленый фрукт, как прозвучавший знакомый голос остановил его:

— Не советую. После сладкого вызовет жестокую оскомину.

Мельком взглянув на фуражку и на золотые галуны, Максим икнул и протянул:

— А-а-а, пьяница и бабник… Извините, на запомнил вашего имени… Мюллер, кажется.

— Почти. Хм… А на первый взгляд вы произвели впечатление воспитанного человека.

— А вы — порядочного. Да еще и человека.

— Не такая уж и большая разница между нами, как может показаться на первый взгляд.

— Правда? — Максим пьяно ухмыльнулся. — Сейчас я вам докажу обратное!

Он щелкнул переключателем излучения и неожиданно вспомнил, что Курт назвал его трехпозиционным и что-то сказал о разном типе излучения. «Жаль, что не расспросил его подробнее, — кольнула его мысль, — а сейчас будь, что будет! Попробую успеть стрельнуть на разных режимах».

Максим поспешно нажал на спусковой кючок, перед его глазами сверкнула яркая вспышка и стало темно, как в могиле.

Глава 6. Зпилог

Темнота, в которую погрузился Максим, затягивала его в себя, как глубокий омут. Казалось, она заполнила не только пространство, но и вливалась в легкие, вытесняя из них воздух. В испуге он стал дергать руками и ногами и… открыл глаза.

Сначала его взгляд уперся в большой экран, в центре которого сияла красная звезда, а, когда сумел от него оторваться, перед ним проявился большой стол с восседавшем за ним Миллером. К тому же, помещение показалось Максиму смутно знакомым.

— Это какое-то дежавю, — простонал он. — Каждый раз, как только я открываю глаза, чувствую себя абсолютным дураком. Что произошло на этот раз? Почему я оказался в вашем кабинете?

Миллер достал недокуренную сигару и прижал к ней электрическую зажигалку. Откинувшись в кресле выпустил колечко дыма.

— Вы только не волнуйтесь. Вспомните, пожалуйста, не было ли чего-то необычного в полете на Бакстере?

— Необычного? Да вы издеваетесь, наверное!

Максим сердито засопел и, качая головой, ослабил ворот у шеи.

— Будь проклят тот момент, когда я ступил на борт этой посудины!

— И все-таки, с чего начались ваши неприятности?

— Не помню точно… Пожалуй, со слов пилота про белого карлика, звездный парад, усиление лучевого потока… Что-то в этом роде. Это вас устроит?

Миллер выпустил еще одно колечко дыма и кивнул головой:

— Вполне. Теперь мне все понятно.

Он встал и подошел к экрану, всматриваясь в сияние Трианы. Максим терпеливо ждал.

— Удивительная эта система, — подал голос Миллер, не отводя взгляда от экрана, — красная звезда скрывает за собой двух потенциальных убийц, но компенсирует смерти воскрешением их жертв. Вы ведь с Куртом знакомы? Конечно, это же его вундерваффе вы приволокли на банкет. Он — жертва желтого карлика. Ну, а мы, как вы догадались, — белого.

Миллер подошел к столу и встал, уперевшись в него кулаками.

— И вы, дорогой друг, вляпались в ту же историю по самое нехочу.

— Что? — Максим привстал. — Вы хотите сказать… Не может быть! Я бы это…

— Что? Почувствовал? Интересно, как? Так что поверьте мне — со стороны было виднее. Вы жертва не каждого карлика по отдельности, а всех вместе. Редкое это явление, надо сказать, когда белый и желтый вылезают из-за спины красной звезды одновременно. Еще реже на них происходят несущие смерть вспышки. Но вам повезло. Или не повезло — это как посчитаете сами.

— Бред какой-то… Не может быть! Откуда вы это можете знать, если оба карлика сейчас не видны? Я это отлично вижу на вашем экране!

— Действительно, дождаться такого момента надо постараться… Но Курт учел это в режиме работы излучателя. Помните про трехпозиционный переключатель в лучемете? Да-да, нечаянно вы установили тот самый режим, который и раскрыл вашу истинную сущность. Так что… Приветствую в клубе вечных пленников Трианы. За ее пределами у вас жизни нет.

Максим вздрогнул, почувствовав мягкое прикосновение к плечам. Резко обернувшись, он увидел склонившуюся над ним Мари.

— Не беспокойся, у меня-то к тебе совсем не гастрономический интерес, — промурлыкала она. — Расслабься, просто живи с этим.

— Но я не могу себе представить, как так можно жить!

— Как жить, общаясь друг с другом и понимая при этом, что люди смертны? Разве до сегодняшнего дня ты задумывался об этом? Нет, как и все остальные. Так в чем же отличие — в том, что наше небытие наступает по расписанию? Так и воскрешение наступает следом. А временное отсутствие есть и тут и там. Не забивай голову проблемой, которой нет, лучше пойдем, я познакомлю тебя с твоей новой семьей.

Максим поднялся и медленно пошел, влекомый за собой девушкой. Внезапно он остановился и повернулся к возвышающемуся над столом Миллеру:

— Постойте, был еще крейсер, тормознувший Бакстер для осмотра! На нем тоже пропал экипаж, а я отстыковал его в свободный полет. Что будет с ним, если он покинет Триану?

Миллер пожал плечами:

— Что ж, значит в космосе станет на одну загадку больше. И она ляжет в копилку с другими, не выделяясь ничем среди остальных.