Три попытки господина Дюма

Глава 1

Попытка № 1. «Величие Франции»

В первый понедельник января 1844 года дверь в кабинет редактора газеты «Le Siècle» резко отворилась. На пороге стоял гордый Александр Дюма, под мышкой виднелась рукопись толщиной в два пальца.

— Готово, — объявил он издателю Верелю, бросив на стол папку с бумагами.

По редакции разнесся звук, достойный пушечного залпа. Его подхватили напольные часы, отмечая полдень.

— Извольте посмотреть. Исторический роман о кардинале Ришелье. Государственный муж, богослов, реформатор. Человек, собравший Францию в кулак. Я назвал его «Величие Франции, или Красная мантия разума».

Протирая очки, Верель поднял правую бровь, придвинул папку к себе и начал читать. Дюма выпил весь кофе в редакции, съел чужой круассан и успел обаять новую секретаршу. Наконец издатель закончил.

— Здесь, — сказал Верель, — сто двадцать страниц о том, как Ришелье реформирует систему налогообложения в провинциях.

— Блестящие страницы, — согласился Дюма.

— Потом восемьдесят страниц об осаде Ла-Рошели. Преимущественно инженерные детали.

— Я провел исследование! Все достоверно!

— Потом сорок страниц переписки кардинала с папским нунцием на латыни. Без перевода и с вашими комментариями.

— Для полноты картины. Это нельзя пропустить!

— Александр, — Верель снял очки и потер переносицу, — это будут читать только в семинариях. В качестве наказания. Нам нужны приключения. Интриги. Любовь. Шпаги, в конце концов.

— Но история! — воскликнул Дюма. — Но достоверность!

— Нам нужны подписчики, а вам, полагаю, деньги, — отрезал Верель.

Дюма забрал рукопись и удалился с видом оскорбленного гения.

Попытка № 2. «Кардинал и тени»

Он вернулся через десять дней. Рукопись стала толще.

— Я переработал, — сообщил Дюма, бросив ее на стол. — Добавил интригу. Теперь есть агенты кардинала. Тайная служба. Слежка за гугенотами. Я назвал это «Кардинал и тени».

В этот раз Верель читал чуть быстрее: он уже знал, чего бояться.

— Тут появился молодой гасконец, — наконец заметил он.

— Да! Для динамики, как вы просили. Он приезжает в Париж, восхищается кардиналом, поступает к нему на службу и помогает раскрыть заговор англичан.

— Он восхищается кардиналом?

— Безмерно.

— А эти трое — Атос, Портос, Арамис — они кто?

— Мушкетеры короля. Препятствуют молодому человеку. Представители старой феодальной системы. Как раз ее Ришелье и разрушает. Я показываю их реакционность.

Верель сложил листы в папку, закрыл ее и аккуратно завязал.

— Александр, — начал он осторожно. — Эти трое. Они очень живые.

— Да, для контраста.

— Атос — у него эта история с женой, клеймом и палачом...

— Флэшбек для глубины описания той эпохи.

— Портос хочет дворянство и хвастается. Это смешно и трогательно.

— Сатира на...

— Арамис цитирует святых отцов и при этом явно встречается с герцогиней.

— Лицемерие эпохи барокко, я...

— Александр, — Верель положил руки на стол, — ваш главный герой кардинал Ришелье, а я забыл о нем к сто двадцатой странице. Потому что читал про этих троих. Вот про них надо писать.

Издатель хлопнул ладонью по папке:

— Про них и про гасконца.

— Но Ришелье! — страдальчески поморщился Дюма. — Реформы! Централизация власти! Тридцатилетняя война!

— И миледи, — сказал Верель, словно не замечая слов автора. — Вот это персонаж — красивая женщина и агент кардинала. Здесь интрига, тайна, любовь. Подумайте, в конце-то концов. Вам, что, деньги не нужны?

Верель постучал указательным пальцем по бумагам:

— И название поменяйте. Как вам «Сердце под кирасой»? Или «Мушкетер моей души»?

Дюма поморщился, но промолчал. На прощание он так грохнул дверью, что у секретарши опрокинулась чернильница.

Попытка № 3. «Три мушкетера»

Он явился через месяц. Рукопись распухла до немыслимых размеров. Лицо у него было виноватое и счастливое одновременно, словно он купил на ярмарке старого коня несуразной масти и с облезлым хвостом.

— Я немного переосмыслил, — сказал Дюма, аккуратно устраивая папку на столе.

Издатель прочитал название. Поднял глаза.

— «Три мушкетера»?

— Это рабочее, — быстро сказал Дюма. — Можно иначе. «Кардинал не прощает». Или «Красная мантия». Или...

— Это, что, про тореадоров? Где Ришелье?

— Он есть! — заверил Дюма. — Он появляется. Регулярно.

— В каком качестве?

— Антагонист, — прошептал Дюма.

Верель листал рукопись долго, по выражению его лица было непонятно, он восторгается или злится.

— Он посылает Миледи убить Бекингема...— наконец прервал молчание издатель.

— Государственные интересы Франции тре...

— Он плетет интриги против королевы...

— Централизация власт...

— Его гвардейцы дерутся с мушкетерами каждые двадцать страниц!

— Конфликт феодальных инст...

— Он в конце убивает Констанцию!

— Ну, технически это Миле...

— Это же злодей, Александр! — Верель смеялся. — Это классический злодей! Умный, элегантный, в красной мантии, со своей правдой — но злодей!

— Он не злодей, — сказал Дюма с достоинством. — Он сложная историческая фигура, чьи методы вступают в конфликт с индивидуальной свободой главных героев, что отражает...

— Ну, а любовные сцены там есть?

— Есть, — кивнул Дюма, хотя сам в этом не был уверен.

— Беру, — сказал Верель. — Беру немедленно. Начинаем печатать с марта.

Дюма собрался уходить.

— Ришелье был великим человеком, — сказал он в дверях.

— Безусловно, — согласился Верель, не отрываясь от рукописи.

— Он создал современную Францию.

— Не сомневаюсь.

— Без него не было бы Академии, флота, единого государства...

— Все правда.

— Просто... понимаете... мушкетеры получились очень живые.

— Это я заметил.

— Они как-то сами, — Дюма пожал плечами с видом человека, которого обыграли в карты его же собственные персонажи. — Я хотел написать про Ришелье, а написал про них. Они не давали мне покоя. Портос все время хотел есть. Атос — пить. Арамис хотел молиться и при этом немедленно исповедовать какую-нибудь герцогиню. Д'Артаньян лез в драку по любому поводу.

— Именно за это их и полюбят, — сказал Верель.

На улице Дюма поднял воротник, посмотрел в серое парижское небо и негромко произнес:

— Извини, Арман.

Кардинал Ришелье никак не отреагировал, лишь в архивах Академии зашуршали страницы.