Три бутылки Сидра

Глава 1

ТРИ БУТЫЛКИ СИДРА короткая повесть

Ну вот, наконец сегодня, за две недели до нового года выпал настоящий снег. Город покрылся белой пеной и завитками веселых, снежных буранчиков, которые то и дело возникали между домов и так же неожиданно исчезали в проемах подворотен. Я смотрю сквозь оконное стекло в пластмассовой раме на этот праздник снега и вспоминаю похожий день, который был в моей жизни очень давно, в прошлом веке, почти 60 лет назад…

...Это был такой же снежный день 1961 года, мне 10 лет, я ученик 4 класса 281 средней школы Ленинского района Ленинграда. Это практически центр города, рядом, открытая пять лет назад станция метро «Технологический институт». Когда мне было четыре года отец носил меня на руках смотреть как экскаватор роет огромным стальным ковшом землю, под фундамент для будущего здания станции. Я конечно плохо помнил подробности, но вот огромный, блестящий зев этого зубастого ковша и натужный рокот двигателя, обдающего меня жаром и запахом горелого машинного масла, запомнился мне надолго. Эта грохочущая машина очень меня напугала, я прижался к папиной щеке и заревел.

Потом я еще долго боялся пыхтящего паровоза и работающего дорожного катка. Эти механизмы вызывали у меня животный страх перед их мощью и размерами. Они казались мне ужасными существами из страшных сказок, которые готовы схватить приблизившихся к ним людей и унести в жуткую железную страну, где правят безжалостные, огромные, черные, блестящие машины. Конечно, с годами этот страх ушёл и его место заменило любопытство.

За широким, двустворчатым оконным переплетом дома дореволюционной постройки, уличное стекло, покрытое снежным узором, в комнате тепло и тихо. Сейчас около часу дня, я учусь во вторую смену и поэтому дома. Мне ещё надо переписать из черновика в чистовик домашнюю работу, по русскому языку и я готовлюсь к этому делу- набираю чернила из бутылочки в новенькую поршневую ручку.

Поршневая ручка- это последний шик! У нее закрытое перо, поэтому руки всегда чистые, без чернильных пятен, и внутри у неё прозрачный баллончик, в который, если опустить перо в чернильницу и покрутить маленькую ребристую ручку, видно, как набираются чернила.

Я люблю фиолетовые чернила, про себя я ещё называю их «лиловые», мне нравиться это слово, оно напоминает мне лето, дачу детского сада ВОЕНМЕХА, на берегу Финского залива в Солнечном и милые мелкие лесные цветочки, которые именно такого цвета-лиловые. Цветочки эти пахнут душистым медом и вокруг них всегда вьются шмели и осы.

Не у всех в классе есть такая ручка. Многие ребята пишут ручками с открытым пером, поэтому пальцы на руках у них частенько в чернилах, да и чернила набираются не пластмассовым поршеньком, а резиновой трубочкой, как на пипетке, которой мама капает мне капли в нос, если я простужусь. В этих ручках нет прозрачного цилиндрика и совсем не видно, полностью набрались чернила в ручку или следует еще нажимать пипетку.

До третьего класса мы все вообще писали ручками-вставочками. Вставочки-это такие гладкие крашенные палочки с металлическими наконечниками, куда вставлялось стальное пёрышко. Пёрышко писало с нажимом и поэтому у особо усердных учеников из-под пёрышек частенько выплывали безобразные кляксы, которые портили весь нелегкий труд малышей и тут бывало не обходилось без слёз.

Пока мы учились в первом и втором классе на партах, в углублениях, стояли чернильницы, для каждого ученика своя и завхоз, перед началом уроков, наливал в чернильницы чернила из большой черной бутыли. К концу второго класса чернильницы с парт убрали и все мы стали ходить в школу каждый со своей чернильницей в портфеле.

Это были специальные чернильницы, они назвались «чернильницы-непроливайки», родители дома наливали нам в них чернила, и мы брали эти непроливайки на уроки. Конечно и из непроливайки можно было вылить чернила, но для этого её нужно было сильно тряхнуть, повернув вниз отверстием, и тогда чернильный шлепок вылетал из узкого горлышка непроливайки, и ужасная, несмываемая лепёшка, бухалась на парту, тетрадь или на пол. Ребята, зная это мерзкое свойство непроливайки, старались не бросать портфели, так как после этого можно было обнаружить внутри лужу из чернил и испорченные тетради и учебники, а за это можно было получить дома нагоняй, что называется по полной программе. Хотя кончено всегда находился в классе свой местный хулиган, который специально бросал портфель кого-то из ребят, если хотел заявить о своем праве быть главным, а значит готовым на ужасные поступки, видимо для устрашения потенциальных конкурентов и укрепления своей власти.

Но вот чернила набраны, авторучка протерта и готова к работе. Высунув от старания язык, я склоняюсь над столом и аккуратно переписываю в чистовик домашнюю работу. Работа идет споро и вскоре я, промокнув исписанную страницу розовым листиком промокашки, завершаю свой труд и собираю портфель.

Бабушка вносит в комнату кастрюльку с супом и закрытую крышкой, чтобы не остыло, сковородку с котлетами и жареной картошкой с луком. Воздух наполняется ароматом душистого, наваристого супа с фрикадельками и жареного картофеля, - Голубчик, Серёженька, внучек! Иди на кухню мой ручки и давай скорей обедать! - зовет меня бабушка…

Моя дорогая бабушка, милая, добрая бабушка. Она горячо любила всех своих внуков и внучек, которые были разбросаны вместе с её детьми по разным городам страны, но она всегда находила время и приезжала к нам в Ленинград и гостила у нас иногда несколько недель, а иногда и несколько месяцев.

Теперь то я понимаю, что она просто помогала моей маме и сидела со мной, заботилась обо мне, готовила мне еду и стирала вещи, да и просто присматривала за мной, чтобы чего такого не натворил, пока родители были на работе. Когда бабушки не было у нас, я ходил в группу продлённого дня, это когда в школе находишься с утра и до вечера, пока родители не заберут тебя вернувшись с работы.

Бабушка всегда привозила с собой мешочек сухой черники и сухой малины- чернику от слабости желудка, а малину от простуды. Она читала старенькое Евангелие на старославянском языке и иногда ходила в церковь на Сенной площади. В конце 60-х эту церковь снесли, расчищая место для будущей станции метро. Бабушка была светлым и добрым человеком, прожившим большую и трудную жизнь.

Она пережила царский режим, революции, зимнюю финскую и Великую Отечественную войны, послевоенную разруху и хрущёвскую оттепель. На войне, в немецком концлагере на территории Польши погиб её старший сын Сергей, в послевоенные годы стал жертвой бандитов средний сын Петр, в 1949 году умер муж, мой дед Михаил, которого я, родившийся через 6 лет после войны, никогда не видел. А вот своего прадеда, Александра Кондратьева, который прожил без трех месяцев до 100 лет, я застал в живых и помню его хорошо.

Бабушка всю жизнь работала и тянула лямку этого бытия, безропотно с терпением, частенько говоря мне: «Чему быть внучек, того не миновать».

Как-то она рассказала, как её, совсем молодую девушку, зимой спас от верной смерти Святой Николай Угодник.

Бабушка хорошо шила и её позвали в близлежащую деревню, в одну семью сшить что-то из одежды. Она шла по известной ей дороге неся за плечами швейную машинку «Зингер», дело было зимой и мороз был не слабый. Она уже видела деревенские огоньки, когда занялась метель и все смешалось в снежной пелене. Бабушка скоро поняла, что сбилась с дороги, которая под снежным покровом совсем пропала из виду.

Стемнело, деревни не видно, где-то в стороне завыли волки и бабушка стала готовиться к лютой смерти. Вспомнила всех родных и принялась читать молитву, понимая, что спасенья видимо нет. Вот тут её и окликнул голос: «Нюрочка, ты куда идёшь? Тебе ведь надо в другую сторону». Бабушка обернулась. Видит стоит старичок, одет скромно так, по-крестьянски, на голове шапка. Она удивилась, откуда он взялся? Но с духом собралась и говорит ему: «А куда же мне идти надо, дедушка?» Старичок и говорит: «Вон глянь-ко сюда, видишь огонёк горит-это крайняя изба в деревне, тебя там заждались, иди туда». Бабушка повернул голову в ту сторону куда ей указал прохожий и видит точно, горит огонёк и совсем рядышком. Повернулась она обратно поблагодарить дедушку, а его и след простыл - нет его, как будто он в снежном воздухе растворился, только позёмка крутит белую воронку на том месте где дедушка стоял. Ну бабушка моя припустила быстрей на огонёк и скоро уже вошла в дом к людям, которые кстати её и ждали.

Согрелась она, накормили её хозяева, напоили чаем и выслушали её рассказ о чудесном спасении. Хозяева и говорят ей: «Тебя Нюрочка, Святой Николай Угодник вывел, он тебя спас, значит не время твоё было умирать, да и видно человек ты хороший, работящий и набожный, потому и пожалел тебя Святой. Помолись ему».

Вот такая притча, не знаю было ли так, или нет, а только рассказ такой был и не верить ему не могу, так как действительно была моя бабушка человеком добрым, кротким, работящим, беззлобным и набожным. Всех любила и всем помогала.

Бабушка умерла в 1977 году, ей было далеко за 80. Мама ездила на похороны в Ижевск, а я был занят своей жизнью и остался в Ленинграде. Теперь я понимаю, что, наверное, самым светлым человеком в моей жизни была она - моя бабушка, Анна Александровна Ведерникова, урожденная Кондратьева. Добрая, милая, моя бабушка Нюра. Царство ей небесное...

А пока я ещё школьник, уплетаю бабушкины котлеты и смотрю за окно. Улица вся в белом, тихо падает снег, а между рамами стоят три большие бутылки в фольге с желто-зелеными наклейками. Это папа привез из командировки в Москву к новому году шипучий напиток-Сидр. Это вроде шампанского, такое слабое яблочное вино, которое, как сказали родители, можно немного даже мне. Ого! Это значит я буду встречать новый год как взрослые, с шипучим напитком! Буду чокаться с мамой, папой и бабушкой за новый год! Здорово! ...

Снежок за окошком все вьет и вьет свои кружевные завитки, двор накрывается белым покрывалом, вечер синеет и переходит в фиолетовые сумерки, зажглись фонари, сугробы наросли и сгладились углы зданий, тени легли в проемах домов и двор стал похож на какое-то нездешнее, волшебное пространство. Я смотрю через стеклопакет окна и в зыбком, искрящемся сумраке, вижу улицу своего детства, свою Третью Красноармейскую, желтый фонарь на проводах и угол противоположного дома, выходящего на Московский проспект...

...Улица вся в белом, тихо падает снег, а между широкими, деревянными рамами, стоят три большие бутылки в фольге, с желто-зелёными наклейками, три бутылки Сидра. На улице морозно, оконные стекла подернуты причудливым, ледяным узором. Снаружи, в уголках рам, наросты льда. Скоро новый год, мне 10 лет, все мои родные живы и здоровы, и вся моя жизнь, которая конечно-же будет прекрасной, вся она ещё впереди!

Санкт-Петербург2017-2018 гг.