Третье января

Глава 1

Он проснулся в десять часов утра третьего января две тысячи пятого года. В теле ощущалась лёгкость, в голове - ясность и практически полное отсутствие похмелья. Объяснялось это тем, что основная «тяжесть» праздника всё-таки приходилась на Новогоднюю ночь, которая канула в лету; вчера же выпито было совсем немного. Встав с постели, он сунул ноги в растоптанные тапки и, покосившись на сопящую жену, прошлёпал на балкон покурить, предварительно набросив на плечи махровый халат.

На дворе стояла чуть морозная погода. Закурив, он выпустил сизую струю табачного дыма в атмосферу двора. И тут-то Григорий просто всеми фибрами душевными ощутил то, что чувствует большая часть человечества,- во всяком случае, он от души надеялся на это, ведь никому не улыбается страдать в гордом одиночестве от столь вредного явления, как посленовогодняя депрессия.

Прожитая жизнь представлялась ему белым полем, чистым листом, будущая - тем же.

Было только настоящее - в данном случае он на балконе с сигаретой.

Через несколько минут, на белом листе проступает бытие - прошлое, настоящее и будущее… Стали появляться какие-то знаки, символы, картинки, цифры, означающие те, или иные события (значимые и не очень).

Вот так всегда. Ожидание Новогоднего чуда не покидает нас всю сознательную жизнь: каждый год, начиная где-то с двадцатого декабря (а кто и раньше) мы, в преддверье праздника, ожидаем чего-то разэтакого, что должно круто изменить нашу пресную, доселе, жизнь. И это самое разэтакое всенепременно должно поставить всё с ног на голову, причём в самом хорошем смысле этой избитой фразы… Но... Может быть, с кем-то это и происходит время от времени, но только не с Григорием Николаевичем Мосиным.

Он сделал глубокую затяжку, задумчиво изучая знакомую до боли панораму двора. Всё, как всегда, никаких изменений.

«Всё течёт, всё изменяется». Мосин усмехнулся. Только, как всегда, не у него. Что за плечами? Жизненный опыт тридцатипятилетнего мужчины? Да кому он на... Никому - у него девочки. Этого добра - имеется в виду жизненный опыт - у каждого с лихвой. Нет, ну по большому счёту, конечно... А что, собственно, «по большому счёту»? Ну, семья, ну, дети. Ну, зарплата, на которую они непонятно как, существуют многие годы. Жалкая "хрущёба" в блочном доме на четвёртом этаже. Райончик далеко не фешенебельный... Полуразбитые "Жигули" в "ракушке".

То ли дело у Кузнецовых: тут тебе и квартира в двух уровнях в престижном районе и не менее престижном доме - пресловутом "пентхаузе". Господи, слово-то какое поганое... Но хата хорошая, даже очень. Прямо "Санта-Барбара", да и только. Но наяву. Да что там квартира... Джип "Гранд Чероки лимитед", шубы, ещё квартиры, ещё шубы. Летом - отдых то в Анталии, то на Канарах. В этом году в Акапулько ездили... А он, Мосин? Отдых на даче с тяпкой в руках. «И вечный бой, покой нам только снится». Вечный бой с травой, с мая по октябрь... «И вновь продолжается бой...» Когда у них на заводе участки нарезали, кто-то сказал, что умные пошли в кооператив, а дураки поехали на дачу. А ещё участки называли "дураковым полем" - ну почти как "Золотом ключике". Там, правда, Буратино хоть пытался делать деньги, а мы-то... Мы, получается, ещё глупее. Для того, чтобы вырастить несколько пучков редиски, нужно спалить бочку бензина... А то и две. Не проще на рынке купить? Все это знают, но упорно продолжают пахать на клочке земли, гордо называемой "фазендой". Коллективный психоз, да и только. Наследие пятилеток постсоветского пространства. Или, может быть, это происки империалистов? Или инопланетян? Сначала довести нас до сумасшествия, а потом... потом будем растить редиску для них, завоевателей - ведь опыт!

Нет, Мосин, ты совсем рехнулся. Какие там империалисты? Ты ведь человек с верхним техническим... Вроде и пил немного. Инопланетяне - и то вероятнее.

Да хрен с ними. Самое смешное, что начинали они с Димкой Кузнецовым одинаково, так сказать с равными стартовыми возможностями. Школа, армия, институт. А сейчас...

Мосин вздохнул. Ну, ладно был бы бухариком, или лентяем. Мосин не был завистливым человеком, но почему-то именно сегодня взяла его обида. В сердцах плюнув вниз с четвёртого этажа, он поднял руку с окурком, чтобы выбросить его с балкона, вслед за плевком. Убедившись, что внизу никого нет, он швырнул окурок, развернулся к двери. Рука, сжалась в кулак, не найдя дверной ручки.

В углу, на балконе, где валялась всякая всячина, совершенно не нужная, но имеющая определённую гипотетическую ценность, сидел седобородый мужичок и дрожал от холода. Он очень напоминал старика Хоттабыча и артиста Толоконникова одновременно - того, что в «Собачьем сердце» Булгакова, сыграл Шарикова.

- Ты чего тут? - в изумлении охнул он. Было чему изумляться!

Дедок пожал плечами:

- Жду.

- Чего?

Мосин задал этот вопрос, лихорадочно ища ответ, прежде всего, у самого себя. Та-а-а-к! На пятом этаже живёт Маринка Кононова, особа легкомысленная и ветреная. Пару лет назад, от неё спускался очередной воздыхатель, который решил на балконе Мосина - то ли от усталости, то ли от высотобоязни - сделать перекур. В тот раз Мосина удивил не столько факт пребывания мужика на его балконе, а столько наличие у почти голого человека (тот был в одних трусах), наличие спичек и сигарет. Первый вопрос, который Мосин задал сексуальному партнёру Маринки, звучал так:

- Мужик, а сигареты-то откуда? В каком месте ты их, с риском для жизни, прятал?

Ещё больше этот вопрос удивил мужика. Он только растерянно пожал плечами, продолжая курить сигарету, которую держал в дрожащей руке.

На дворе стоял апрель, поэтому полуголый Казанова чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно. Его вещи выбросила из окна дама истерзанного сердца по одной простой и очень банальной причине - пришёл муж. Супруг Маринки, Аристарх Кононов, служил в ЖЭКе сантехником, а, как известно, сантехники не только в говне возятся, но иногда ещё пользуются инструментом, который на их языке называется газовый ключ №2. Как известно, пользование таковым, оказывает благотворное влияние на развитие всех шестнадцати мышц предплечья, пальцев рук и широчайших мышц спины. Об остальных мышцах Аристарха, на которые упомянутый ключ почти никакого влияния не оказывает, позаботилась природа. На совесть позаботилась. Лицо Кононова было почти добрым, а вот кулаки напоминали пол-литровые пивные кружки.

Мосину стало жаль мужика; сбегав вниз, он принёс его вещи. Незадачливый ловелас был тронут до глубины души, а потому, после следующего свидания с Маринкой Кононовой, подарил Мосину бутылку коньяку и целый пакет фруктов - на закуску. Супруге же Григория Николаевича, Алевтине - шикарный букет цветов. Мосин был тронут, а жена несколько раз повторила: «Есть же мужчины!». Её супруг, то есть наш герой, даже не приревновал.

Сейчас же Мосин, разглядывая странного гостя, ломал себе голову, что такого нашла в этом пердуне Маринка. Поразмыслив ещё немного, он решил, что старикан и Маринка просто несовместимы. Почесав в затылке с минуту, Мосин стал прорабатывать вариант с соседом через стену, всё свободное время которого было отдано таинству самогоноварения – у них смежные балконы. Но для чего лезть сюда, к нему-то? Ну, ладно, бывали у Пилькина такие клиенты, которые принимали внутрь, тут же, в «цехе», не доходя до дома, по причине сильной духовной жажды. Но на кой чёрт, путая балконы, рискую собственной шеей и головой, лезть, словно обезьяна, по фасаду, когда куда проще спуститься вниз по лестнице? Опять не склеивается.

Был ещё один вариант, который казался Мосину наиболее вероятным. И связан он был впрямую с соседом справа, который, несмотря на то, что имел в юности двойку по органической химии, теперь уже, в зрелом возрасте явно преуспевал в неорганической, с успехом производя зелье для местных забулдыг-наркоманов.

«Может, это один из них? Те-то куда хошь залезут, потому как соображения у них - ноль, по причине систематического пребывания в нирване. Балкон, опять же, смежный».

Справедливости ради, не повезло Мосину с соседями. Да тут ещё этот...

Мосин решил ускорить ход расследования, гаркнув:

- Ты кто такой?

К величайшему удивлению, старик не только не пришёл в ужас, не затрясся в страхе перед разоблачением - нет, даже не вздрогнул. Хотя продолжал дрожать мелкой дрожью по причине собачьего январского холода.

- Чего трясёшься? - уже тише, и, следовательно, дружелюбнее прикрикнул Мосин.

- Х-х-холодно, - продолжал биться в ознобе странный старик.

- Какого хрена ты ко мне на балкон полез? Откуда? Кто такой? - буквально засыпал вопросами мужика Мосин.

- Я не залез...

- Может, я тебя сюда загнал?

- Не совсем так... о, повелитель...

- Чего?!! - обалдел Мосин, до сих пор считавший, что удивить его почти невозможно.

- ... о, повелитель, - спокойно повторил мужик.

- Ты кто? - в очередной раз изумился Мосин.

- Джин, о, повелитель, - почти ласково, словно терпеливый учитель бестолковому ученику, повторил тот.

- Ты откуда, мать твою?

- Как все, о повелитель, из бутылки.

- Из какой?!

- В канун праздника, о, мудрейший, ты купил... в этом... как же его... в супермаркете - во! Много разных бутылок, одна из них была наполнена джином; в ней сидел твой раб - то есть я.

Мосину не пришлось долго вспоминать, что именно из спиртного он покупал в супермаркете. Джин он действительно брал. Открыл вчера вечером, и выпил немного. На ночь, в лечебных целях, вместо снотворного.

- А... ты точно не оттуда? - он показал на соседний балкон.

- Нет, о, мудрейший, я из бутылки.

- А как же ты оказался именно в этой бутылке?

- Один очень злой джин подшутил надо мной. Одно хорошо, обычно в бутылках или кувшинах приходится томиться по тысячи лет и более, но здесь другой случай - спиртное не залёживается. В результате, после того, как ты, о, господин, купил эту бутылку и имел мудрость открыть её.

- А почему же тебя никто не видел?

- Мы умеем появляться и исчезать незаметно. Много народу было - зачем лишняя... как её? Во! Реклама...

- Чего ты так трясёшься? - спросил Мосин, и тут же мысленно обругал себя за глупый вопрос - на дворе был явно не май.

- Холодно, о мой господин.

- Ты - джин?

- Да, о, мой господин.

- И ты не можешь наколдовать себе тёплой одежонки?

- Я ничего не могу сделать без твоего приказа, о, мудрейший.

- Считай, что я тебе приказал.

- Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель!

Джин вырвал из бороды волос, и прежде, чем порвать его и произнести заклинание, приподнялся со своего места, ухватившись одной рукой за перила, свесил голову вниз. Удовлетворённо пробормотав что-то, он порвал волос, забормотал заклинание. То, что получилось в результате колдовства, заставило Мосина хохотать до упаду. Джин теперь был одет в голубой кашемировый костюмчик, который пришёлся ему впору, а вот фасон... явно подкачал. Такую одежду уместно носить трёхлетнему мальчику. Именно так и был одет соседский мальчуган по имени Лёша. Мосин посмотрел вниз. Так и есть, мальчишка с мамашей гуляет. Перестал смеяться Григорий потому, что понял - ещё минута такого смеха, и он описается. Вытерев слёзы, сказал джину:

- Ну ты молодец. Давно я так не смеялся. Слушай, а почему ты о своём господине не позаботился?

- Мой господин хочет, чтобы я исполнил его желание?

- Ну ясный перец! Только смотри, одень меня посолиднее, а не в клоуна!

Джин снова вырвал волос из бороды и посмотрел вниз. Внизу, с бутылкой шампанского, коробкой конфет и шикарным букетом цветов, вышагивал, ну очень солидный мужик в стильном пальто, шикарных туфлях и, правда, без шапки. Последнее легко объяснялось тем, что дядька только что вышел из «Мерседеса» класса «Е», припаркованного возле дома.

Через несколько секунд Мосин убедился в том, что сам одет точно так же, как и тот мужик - джин скопировал всё в точности: пальто, туфли, даже букет, цветы и конфеты. Не хватало, правда, шапки.

- Вот это я понимаю! - одобрительно крякнул Григорий Николаевич. - Пойдём-ка, друг ситный, на кухню, да выпьем с тобой за встречу и знакомство.

Они ушли на кухню. По дороге в пищеблок, джин зачем-то вырвал волос из бороды, что-то бормоча над ним.

Мосин достал бутылку джина, налил по рюмке. Выпили.

- Ну, друже, давай-ка теперь сделай для меня кое-что посерьёзнее!

- Не могу! - развёл руками джин.

- Почему? - выразил своё удивление Мосин. - Ведь я твой господин!

- Уже нет.

- Как это?

- Я уже выполнил все три твоих желания: себя приодел, тебя; выпил с тобой. Всё, мне пора. А я, что, не предупредил?

- Нет, - возмущённо выдохнул Мосин.

Джин, пожав плечами, исчез. Мосин продолжал сидеть за столом, не в силах не только что-то сказать, но и пошевелиться. Более того, ему стало немного прохладнее. Обнаружив, что стильное пальто исчезло так же быстро и незаметно, как и появилось, Мосин заорал:

- Грабят!!

Крикнул - и упал... с кровати.

Продрав глаза, он толком не мог понять происшедшего.

- Ну и чего ты разорался, Жорик? - спросила супруга. - Сначала оба одеяла с меня стянул - холодно ему, видите ли, теперь орёт дурниной!..

- Где моё новое пальто, цветы, конфеты и шампанское?!

Жена посмотрела на него с улыбкой, которой сердобольный санитар смотрит на психа:

- Ты это о чём, отец?

Мосин судорожно сглотнув слюну, прошептал:

- Где мой джин?!

- Фу ты, господи, в холодильнике... Говорила тебе, пей, как все, водку...Тоже мне, лорд английский...

Мосин понял всё. Уйдя на кухню, он налил себе джина, а перед тем, как выпить, сказал сам себе:

- На следующий Новый год возьму виски...

Внезапно нахлынувшая депрессия стала медленно отступать...