Требище

Глава 1

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о возбуждении уголовного дела и принятия его к производству

г. Петродар

24 мая 2012 г.

14 ч 00 мин.

Следователь следственного отдела по Андреевскому району Петродарской области управления Следственного комитета старший лейтенант юстиции Бороздин. В.С., рассмотрев сообщение о преступлении – рапорт об обнаружении признаков преступления по факту смерти Корнеева Игоря Анатольевича 15.09.1985 года рождения и материалы проверки

УСТАНОВИЛ:

15.05.2012 г. около 14 часов 15 минут в заброшенном поселке Провино Андреевского района Петродарской области в парке обнаружен труп Корнеева Игоря Анатольевича 15.09.1985 года рождения, с признаками насильственной смерти – телесными повреждениями в области головы, шеи, грудной клетки, живота и паха.

Принимая во внимание, что имеются достаточные основания, указывающие на признаки преступления,

ПОСТАНОВИЛ:

1. Возбудить уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

2. Уголовное дело принять к своему производству и приступить к его расследованию.

3. Копию настоящего постановления направить прокурору Андреевского района г. Петродара.

Следователь

(подпись)

(печать)

Видеозапись №1

(найденная на носителе в квартире убитого)

Залитая на Youtube-канал Nightmare on Sovetsky Street 09.05.2012 в 19:12

Квартира Корнеева. День.

09.05.2012

Временной код: 11:24:17

Хозяин квартиры сидит за столом перед камерой. В квартире, насколько можно судить, опрятно и чисто. Какое-то время он молчит. Осматривается. Прокашливается. Начинает говорить:

– Меня зовут Игорь Корнеев. Вы на канале «Кошмары советских улиц». До сих пор мы с вами говорили о разной чертовщине, городских и деревенских легендах, маньяках и привидениях. Мы побывали в заброшенных деревнях, в недостроях, музеях и видели много разной всячины: от жуткой чертовщины до обычных пустышек, раздутых до размера вселенной. Сегодня особый случай, которому я посвящу несколько выпусков. Все будет происходить в реальном времени. Это новый для меня формат, поэтому скажу честно: я не знаю, сколько это все продлится. Тех, кто останется со мной до конца, ждет сюрприз – посещение самой загадочной деревни нашей огромной страны, о которой я… внимание… до сих пор ни разу не слышал. Для меня этот случай необычен вдвойне, потому что он коснулся моей семьи. Но хватит предисловий и давайте перейдем к делу. Недавно мой дядя, Корнеев Федор Кузьмич, умер. Разбирая старые бумаги, мои родители наткнулись на неподписанную никак папку. Вот она.

Показывает папку.

– Мама мельком глянула, но ничего интересного для себя не нашла. Внутри были письма какой-то женщины, записи дядьки и кое-какие документы из старого, советских времен, уголовного дела. Так как никакой ценности бумаги не представляют, я забрал их себе. Хотелось немного разобраться. Дело в том, что папка находилась среди прочих бумаг особняком, и, судя по всему, ее хозяин нередко раскрывал ее. Первые документы относятся к середине восьмидесятых годов. Похоже, что дядька вел какое-то расследование. И, ребят…

Игорь Корнеев улыбается в камеру.

– Это просто пушка. Я покопался немного в бумагах. Речь идет о таинственном исчезновении некой женщины в 1985 году. Она просто исчезла, и никто ее не нашел после этого. Покопавшись в поисковиках и Вики, я ничего не обнаружил. Тут есть письма этой женщины, написанные ее сестре. И честно говоря, я не знаю, что об этом думать. Дядька впутался в это случайно. В записях он пишет о том, что произошло после исчезновения женщины. Я хочу провести свое расследование. Да я уже нарыл кое-какую информацию и поделюсь с вами в следующих видео. Ссылки на источники и сканы документов в описании. А пока – пока.

СПРАВКА

Провино – село в Андреевском районе Петродарской области РФ. Село является административным центром Провинского сельского округа. Расположено примерно в 25 км к востоку от Андреевки.

В 1999 году население села составляло 880 человек (430 мужчин и 450 женщин). По данным переписи населения 2009 года, в селе проживало 29 человек (16 мужчин и 13 женщин).

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Впервые упоминается в 1382 году как погост Провы, позже – как слобода Провский Ям. Название этого поселения вероятно пришло с языческих времен. Прове – бог балтийско-славянской мифологии. Почитался как высшее божество. Согласно одной из гипотез, имя Прове – видоизменение общеславянского имени бога грозы Перуна. По другой гипотезе, Прове – бог плодородия, как и Поревит, чьи имена родственны слав. *pora, «изобилие, плодородие».

Также упомянута в завещании князя Дмитрия Донского в 1389 году, в котором он отказывает деревню в пользу своей жены, княгини Евдокии.

В 1776 году по указу Екатерины Великой Провский Ям стал уездным городом. К тому времени здесь проживало полторы тысячи человек.

В 1926 году город утратил свой статус и стал называться селом.

Из записей Федора Корнеева

Уже не один десяток лет прошел. Иногда мне кажется, что все произошедшее тогда – какая-то странная игра воображения. И лишь пожелтевшие от старости листы бумаги напоминают мне, что это не было сном.

Все последующие годы я пытался выяснить хоть что-то. Собирал бумаги, расспрашивал людей. Черт возьми, я даже консультировался с краеведами.

Почему я вообще начал писать этот так называемый дневник? Все очень просто. Мне нужно хоть как-то собраться с мыслями. А как это сделать? Я знаю только один способ: излить все на бумагу.

Мне хотелось бы объяснить, почему я прекратил поиски.

Если кого-то заинтересуют мои записки, то читать, чтобы как-то сохранить хронологию событий, следует именно в таком порядке, в каком я эти документы расположил.

Я говорю о хронологии, но имею в виду призму своего восприятия. Я упорядочил их так, чтобы было понятно с первого прочтения.

Об исчезновении Надежды Афанасьевой говорили не много. Насколько мне известно, ни в одной газете об этом не писали. Сам я попал в гущу событий совершенно случайно. Если бы не некое стечение обстоятельств, по которым сама Антонина не смогла приехать в поселок, она никогда не обратилась бы ко мне.

Звонок раздался днем, и Антонине очень повезло, что она вообще застала меня дома. Вечером звонить она не могла из-за склочности мужа. Да и как бы она смогла объяснить звонок тому, с кем встречалась до свадьбы?

С Тоней мы дружили с детства. Как-то совсем незаметно наши приятельские отношения превратились во что-то более глубокое. К сожалению, этим отношениям не суждено было продлиться долго. Все случилось по моей вине. Мы расстались и долгое время не виделись.

Не сложно догадаться, как меня удивил этот звонок.

Тоня сказала, что, возможно, ее сестра попала в беду, и попросила меня приехать. Надя уже несколько дней не давала о себе знать.

Я хорошо знал Надю. Это была добрая и отзывчивая девушка. Когда говорят о тургеневских барышнях, у меня перед глазами всплывает образ Нади. Не сомневаюсь, что классик описывал именно такой тип.

Когда я прибыл, она попросила меня съездить в деревню. Признаться, я был несколько раздражен такой просьбой, но испуганный вид женщины сыграл свою роль. Кто-кто, а Антонина никогда не устраивала истерики на пустом месте.

Чтобы хоть как-то убедить меня, она сунула мне в руки несколько писем от сестры. Прилагаю их к тем бумагам, что мне удалось собрать.

Я пообещал ей съездить, но только на выходные. Сказал, что отпуск у меня был в августе, и взять без внятного объяснения причин еще несколько дней, я просто не могу. Да и не хотел я, если быть откровенным. Единственное, что могло заставить меня исполнить этот вздорный каприз – а иначе назвать эту просьбу в то мгновение у меня язык не поворачивался, – было чувство вины за старую обиду, которую я нанес Тоне.

Сославшись на занятость, я пообещал, что верну письма, как только вернусь – в понедельник. В душе я надеялся, что вопрос ко времени моего отъезда решится сам собою.

Я вернулся домой и, не откладывая в долгий ящик, открыл первое из семи писем, написанных ровным почерком учителя.

Письма Надежды Афанасьевой

Письмо первое

13 сентября 1985 г.

«Моя дорогая Тоня!

Прости, что долго не давала о себе знать, но меня поглотила работа. Освоиться на новом месте, оказывается, не так уж и просто. У нас прекрасные соседи. Милые старички, по большей части, но есть и ровесники. Костя уже познакомился с одной такой парой. В субботу мы ужинаем у них. Я бы пригласила к себе, но, боюсь, что до конца недели не успею привести все в порядок.

Костя практически весь день находится на работе. Приезжает домой очень утомленный. Но он не ропщет – после ужина обязательно играет с Сережей, а потом собирает мебель. Не поверишь: мы уже две недели тут, а шкафы до сих пор разобраны. Полностью готовы только зал, кухня и комната Сережи.

Новые коллеги встретили меня хорошо. Оказывается, весь прошлый год в школе обходились без учителя по химии. Это очень накладно – старшие классы должны догонять пропущенный год. Для меня специально написали интенсивную программу. На сегодняшний день у меня самое плотное расписание.

Сережа учится хорошо. Кажется, наш переезд не сказался на нем так пагубно, как мы предполагали. Он не замкнулся и даже нашел друга. Мальчик немного старше Сережи, но, кажется, они замечательно ладят.

Что касается самой деревни, то тут довольно чисто. Ты ведь пока ничего, кроме дома и не видела. У нас есть парк, библиотека, кинотеатр, который местные называют клубом. Словом, я была приятно удивлена. В первые дни меня раздражали запахи, идущие с задних дворов, но я перестала их замечать.

Мне так хочется поскорее тебя увидеть. Жду не дождусь, когда мы уже закончим с домом и сможем пригласить тебя.

До свидания! Надеюсь, что скорого.

Любящая тебя Надя.

P.S. Пиши мне обо всем. Телефонный аппарат установят только через месяц, но и потом болтать мы не сможем. Переговоры придется заказывать за несколько часов вперед. А письма я могу перечитывать по десяти раз».

Письмо второе

29 сентября 1985 г.

«Здравствуй, моя милая Тоня!

Я только теперь начала понимать, насколько сильно способен человек тосковать по близким. Дома все закончено. Все стоит на своих местах. Ты будешь смеяться, но нам пришлось выкинуть некоторые вещи. Это из нашей трехкомнатной квартиры они не поместились в доме с четырьмя с половиной комнатами. Сколько хлама собралось за годы – трудно поверить.

Сейчас, когда все готово, стало особенно тоскливо. Раньше я спешила домой, где ждала работа. Сейчас спешу, чтобы сидеть в одиночестве на кухне, наблюдая за кастрюлями.

Костя возвращается домой поздно. Он ест и идет спать. Сережа после выполнения домашнего задания до темноты играет снаружи. Иногда с другом, иногда сам.

Спасаюсь работой. Мои коллеги – очень славные ребята.

Ты пиши мне чаще. Хоть пару строк. Больше никаких развлечений нет. Если бы Костя приходил чуть раньше, то я могла бы прогуляться в парке или сходить в клуб. Знаешь, тут каждые две недели показывают новый фильм. Половину из них я видела, конечно, но такое разнообразие – разве это не прекрасно?

Я все чаще вспоминаю наши традиционные воскресные вечера. Еще живая мама, Сережа еще совсем ребеночек, ты еще не замужем. Все такие молодые.

Хотела описать тебе наш парк. Поверь, он стоит того, чтобы на него посмотреть хотя бы только из-за ограждения. Это колонны, смахивающие на средневековые крепости и между ними железные копья. Он полон старых дубов. Их так много, что при прогулке желуди хрустят под ногами при каждом шаге. Если такой желудь упадет на голову, то шишки не избежать. Хоть с зонтом гуляй. В самом конце стоит заброшенная часовня. Туда тайком ходят бабушки. Я наблюдала за одной. Старушка сорвала цветочек, положила у входа и украдкой перекрестилась.

Были в гостях. Я писала в прошлом письме о них. Мужчины выпили и говорили весь вечер о политике. Наша хозяйка оказалась молчаливой, если не сказать скучной. Я пыталась найти тему для разговора, но та отвечала на все мои вопросы односложно: «Да» и «Нет».

Очень скучаю по тебе, сестренка. Приезжай с мужем. Я знаю, они с Костей не ладят, но это ведь не повод совсем не видеться.

Твоя Надя. Люблю тебя. Скучаю.

P.S. Когда приедешь к нам, не упоминай, пожалуйста, при Косте о бабушках и часовне. Ты ведь знаешь, какой он».

Письмо третье

6 октября 1985 г.

«Тоня, привет!

Хочу поделиться с тобой кое-чем. Вчера я беседовала с соседкой. Я писала о ней недавно. Довольно молодая пара, живет через несколько домов от нас. Мы ужинали у них. Та, что не очень общительная.

Но сначала должна рассказать тебе, почему вообще имел место этот разговор.

Сережа ушел со своим другом на игровую площадку. Обычно ему можно гулять до восьми вечера. Но сейчас, когда темнеет так рано, я наказала ему, чтобы приходил до заката.

Мальчишки заигрались. На улице уже стемнело, и я вышла за ним. Дверь на всякий случай оставила открытой. Написала записку.

Пришлось идти до самого парка. Ребята играли там в футбол. Забрала Сережу и пошла вместе с ним домой.

На следующий день она, соседка (Ее, кстати, Алесей зовут. Именно так, через «А»), пришла ко мне.

Мне кажется, что у нее не все в порядке с головой. По крайней мере, это объяснило бы очень многое.

В общем, она сказала мне, чтобы ни я, ни сын не появлялись в парке после захода солнца. Как-то внятно объяснить причину своих опасений она не смогла. Я, разумеется, подумала, что в деревне орудует какая-то банда. Подростки или уже постарше (хотя зачем людям постарше вылавливать припозднившихся прохожих?), но она сказала, что с криминалом ее предупреждение ничего общего не имеет.

Она посоветовала мне взять какую-нибудь ценную безделушку и при свете дня, положить перед входом в часовню. Она сетовала на то, что меня, якобы, никто не предупредил, и, что, чем дольше я буду ждать с жертвой, тем печальнее будут последствия.

Никаких объяснений от нее я не дождалась.

Я, конечно, ни на йоту не поверила ее словам, но все же они произвели на меня неизгладимое впечатление. Я все время думаю о той часовне. Вспоминаю бабушек, которые подносят цветы к ее дверям.

За исключением этого происшествия, у нас все в порядке. Как дела у вас? Через неделю нам поставят телефон. Ура! Наконец, я услышу твой голос».

Письмо четвертое

11 октября 1985 г.

«Тонечка!

Прости, что продолжаю бомбардировать тебя письмами, просто я не знаю, с кем еще можно поговорить о происходящей здесь чертовщине. Ведь ты у меня такая рациональная. Только ты способна переубедить меня.

Прошло пять дней с того момента, как я разговаривала с Алесей, и с тех пор происходит такое, что волей-неволей начинаю верить словам этой девушки.

Во-первых, из этих пяти дней Костя не ночевал дома дважды. Со мной он почти не разговаривает. Отнекивается, успокаивает меня на свой лад. Говорит, что работа. Он и вправду стал таким важным тут. Но мне отчего-то не по себе. Раньше такого не происходило. Даже если по каким-то причинам он задерживался, то всегда давал о себе знать.

Мне нужен телефон.

Прости. Я не могу собраться с мыслями. Отсюда и эти вставки.

Во-вторых, Сережа перессорился со всеми друзьями. Пришел домой с синяком под глазом. Ну мальчишки и есть мальчишки. Что же, я не отшельником росла. Знаю, как это случается. Думала, что помирятся. Но на следующий день он не пошел гулять. Испугался. Кое-как уговорила его, но они снова передрались. Сережа пришел домой, закрылся, плачет, не хочет разговаривать. Помнишь, отец всегда говорил, что дети очень жестоки? Я и сама сталкиваюсь с жестокостью чуть ли не ежедневно. Но не в одиннадцать лет ведь!

В-третьих, у меня все валится с рук. На днях чуть не устроила пожар: растапливала печь, стала ворошить золу кочергой. Высыпались угли, да так много, что задымились половицы. Ты ведь знаешь, какая я неуклюжая. А тут, в деревне всему нужно учиться с нуля. Порезала палец, очень глубоко. Несколько раз била тарелки.

И, наконец, в-четвертых! Мне начали сниться очень плохие сны. Обычно я не запоминаю их, а тут уже несколько дней к ряду открываю глаза и прокручиваю в голове все, что происходило там, в кошмаре, по новой.

И рассказать – смешным покажется, – а вот во сне мне не до смеха. Уже третью ночь подряд одно и то же. Мне снится Сережа, сидящий на бельевой корзине в ванной комнате в нашей старой квартире. Еще совсем маленький – во сне ему не больше четырех. Он сидит и смотрит на фигуру, стоящую перед раковиной. Это высокий человек в совершенно черном маскарадном костюме. Он стоит спиной и смотрит мне в глаза через отражение в зеркале. На голову его нахлобучена такая же черная, как и весь костюм, маска зайца. Я знаю, что звучит это нелепо, как и любой кусок рассказа, вырванный из контекста, но у меня мурашки по спине ползут, когда я его вижу. В прорезях для глаз ничего нет, и я понимаю, что в костюме либо никого нет, либо он невидим. Самое страшное – то, что меня словно парализует. Я стою и смотрю на него до тех пор, пока не просыпаюсь.

Не знаю, где тут причина, а где следствие. Вполне возможно, что я стала рассеянной из-за мыслей о Сереже и Косте. Отсюда и выплывает моя неуклюжесть. А недавний разговор с соседкой подлил масла в огонь.

Алеся ничего не объяснила, когда предупреждала меня, но я склоняюсь к мысли, что вся эта чертовщина – кошмары и невезения – будут преследовать меня до тех пор, пока я не принесу жертву.

Я не верю в это, нет, не подумай. Я просто часто думаю об этом.

Хотелось бы поговорить с тобой по телефону. Но идти в переговорный пункт неудобно. Неловко подумать, что скажут люди, ненароком услышав мои рассказы. Жду, когда подключат аппарат, но начинаю сомневаться, что это произойдет в ближайшие дни. Костя, если и появляется дома, то только лишь ночью.

Надеюсь, что не напугаю тебя.

Люблю. Скучаю. Твоя Надя».

Письмо пятое

12 октября 1985 г.

«Тоня, милая моя!

Мне кажется, что я схожу с ума! Либо так, либо сошли с ума все местные жители.

Вчера я послала тебе письмо, а, вернувшись домой с почтового отделения, обнаружила там Костю. Мы с ним сильно поссорились: я, дура, рассказала ему о своих страхах, а он – ты ведь знаешь, как он относится к любому проявлению суеверий, – начал кричать на меня. Обвинил меня в том, что, якобы, своей чрезмерной заботой я делаю из Сережи бесхребетное существо. Велел и думать забыть о всякого рода «жертвоприношении». Будто бы я действительно собиралась это делать. А потом начал жаловаться, как ему тяжело.

Последнее обстоятельство вывело меня из себя. Ты ведь знаешь, что я человек спокойный до поры до времени. Но несправедливость его обвинений задела меня за живое. Если бы он промолчал о том, как ему трудно. Он сказал, что, пока я занимаюсь тут ерундой, он пытается наладить нашу жизнь. Представляешь?

В итоге я ядовитым тоном упрекнула его в бессердечии, намекнула на возможную интрижку и вышла из дома, хлопнув дверью.

Я не жалуюсь. Это не первая наша ссора. Мне просто нужно объяснить причину своих поступков. Объяснить, каким образом я оказалась в парке после захода солнца.

Для начала нужно упомянуть, что я не встретила ни единой души на улице. В тот момент я не обратила на это внимания – думала о своем.

Глупость своего поступка я осознала, сидя на лавочке в парке. Ну и что мне это дало? Холод, пронизывающий ветер и странное ощущение некой опасности заставили меня подумать о возвращении. Оставалась сидеть из твердолобости. Робко мечтала о том, что Костя придет сейчас и уведет меня домой.

Внезапно я услышала мужские голоса в темноте. Они не разговаривали, но что-то бормотали. Я огляделась, но в темноте не смогла ничего увидеть.

Не знаю, почему я не ушла сразу же. Если ты думаешь, что я не испугалась, то ошибаешься. Сейчас, пока я пишу эти строки, я понимаю, что не допускала в то мгновение и мысли о том, что это могут быть сельские жители. Каша в голове сбивала с толку. Я тут же вспомнила слова Алеси.

В книгах пишут о том, как люди покрываются холодным потом от страха. Мне же свело поясницу. Ноги стали ватными, как во сне. А сам страх был сверхъестественным. Знаешь, бывает, проходишь поздно вечером мимо подвыпившей компании молодых человек – то, что я испытала, не имеет ничего общего с этим страхом. Я могу сравнить лишь с теми ощущениями, которые я испытывала во сне, когда видела человека в черном маскарадном костюме.

Стараясь не шуметь, я встала и вгляделась в темноту. Голоса раздавались с той стороны, где находится часовня. Чтобы туда попасть, нужно идти по тропинке до забора, а потом свернуть вправо. Я так подробно описываю, чтобы было понятно, что эти люди не могли меня увидеть случайно.

Я подошла к дереву и присела.

Перед входом в часовню стояли на коленях семеро человек. Силуэты были хорошо видны в пламени нескольких десятков свечей. Что они там делали, я не знаю, но думаю, что молились.

Меня охватила паника, и я едва устояла на ногах. Я попятилась назад, к тропинке. Теперь привычный хруст желудей под ногами казался мне громом. Осторожно ступая, шаг за шагом, не переставая смотреть на этих людей, я отошла на расстояние, показавшееся мне тогда приемлемым. Я развернулась и пошагала к выходу из парка.

Как только ворота оказались у меня за спиной, я пошла быстрым шагом, молясь о том, чтобы встретить хоть кого-нибудь. Но, как я уже писала, на улицах было пусто.

Добравшись до дома, я закрылась в зале с книгой в руках, но как ты понимаешь, о чтении в моем состоянии не могло быть и речи.

Кто эти люди? Что они там делали? Я не знаю. И, признаться, знать не хочу. Сейчас мне кажется все это дурным сном.

Теперь я должна рассказать тебе о своем кошмаре. Я отдаю себе отчет в своих словах и понимаю, что все это могло мне присниться под впечатлением от увиденного. Но я не могу не рассказать о нем. Я чувствую какую-то связь между всем происходящим наяву и во сне.

Я снова была там, в парке. Но на этот раз я подошла к молящимся гораздо ближе. В свете свечей мне удалось разглядеть их одежды. Все они натянули на себя монашеские рясы с капюшонами.

Я вышла к ним на хорошо освещаемую поляну. Либо они не видели меня, либо я не представляла для них никакого интереса. Они продолжали молиться. Их шепот постепенно нарастал, становился громче с каждым сказанным словом. К концу молитвы они уже кричали жуткими хриплыми голосами.

А когда закончили, то все одновременно повернулись ко мне. Я посмотрела на часовню и ужаснулась: на ее месте сидело огромное существо с пятиэтажный дом. Похожий на человека формой, тем не менее, он внушал дикий ужас. Сгорбленное, одетое в рванную рясу чудовище с гигантским черепом, с которого лоснятся жидкие локоны – вот, кого я увидела. Оно протянуло ко мне свою костлявую ладонь и что-то прошипело.

После этого я проснулась в полной уверенности: те, кто молился перед часовней прошлым вечером, теперь точно знают, что я наблюдала за ними.

Я полностью осознаю, что это был всего лишь сон, но никак не могу отделаться от ощущения, что на меня посматривают местные жители. Сегодня в школе меня избегали. Даже дети и те держали дистанцию.

Мне кажется, что я схожу с ума.

Не предпринимай никаких действий. Я написала тебе, потому что мне просто необходимо с кем-нибудь поделиться.

Очень скучаю. Твоя Надя».

Письмо шестое

29 октября 1985 г.

«Я не знаю, что мне делать, Тоня!

Пишу письмо, чтобы хоть как-то упорядочить свои мысли. По телефону я бы просто разрыдалась и не смогла сказать ничего внятного.

Сначала признание. Это не было нервным срывом, как я говорила тебе. Все произошло на самом деле. Да, я видела эти дурацкие сны! И после того, как увидела во сне этого монстра, ко мне и вправду начали относиться иначе. Я сослалась на перенапряжение, чтобы хоть как-то успокоить тебя.

На самом деле, на следующий день я вернулась в парк. Взяла с собой брошку, которую подарил мне Костя на годовщину свадьбы. Алеся говорила, что нужна какая-нибудь безделушка, представляющая ценность. Ничего другого я не придумала. Надо же какая дура!

Я положила брошь у дверей в часовню, что-то пробормотала себе под нос и пошла домой.

Еще в парке я заметила, как прохожие улыбаются мне. И знаешь, я почувствовала себя хорошо. Впервые после разговора с Алесей.

В этот же день Сережа помирился с другом. Костя пришел домой вовремя и был нежен со мной. Да, был. И мне никто не сможет доказать, что все это – нелепое стечение обстоятельств.

В ту же ночь я спала как убитая и, наконец-то, смогла выспаться.

Самовнушение это или магия – мне все равно.

Все было хорошо до третьего дня. Костя вдруг вспомнил о злосчастной брошке. Спросил, где она. Я могла бы солгать, но растерялась. Он понял, что тут что-то не так. Стал расспрашивать меня. И в итоге я призналась во всем.

Он был вне себя от гнева. Господи, я еще не видела его таким. Кричал – не верное слово. Он вопил на меня так, что едва не сорвал голос.

Затем надел пальто и ушел, а вернулся с брошью. Сказал, что она была в часовне на алтаре. На каждую мою попытку объясниться он реагировал новой вспышкой гнева. Мы так и не пришли к какому-нибудь соглашению.

Утром он ушел и забрал брошь с собой.

И все началось по новой.

Сережа сломал руку. Костя не ночевал дома. А мне снова снятся кошмары.

Я не знаю, что делать.

Надя».

Письмо седьмое

5 ноября 1985 г.

«Ему не нужны другие вещи. Ему нужна брошь.

Костя говорит, что он выкинул ее, раз я нисколько не дорожу его подарками.

Мне снится третью ночь подряд моя смерть. Я боюсь спать. Сны настолько реалистичные, что меня бьет в дрожь каждый вечер. Круги под глазами. Сережа, кажется, боится Костю. Почему?

Сегодня пойду к алтарю. Я приготовила ножницы, бинты и кое-какие лекарства.

Когда ты уже приедешь?»

Характеристика с места работы

на Афанасьеву Надежду Владимировну

Афанасьева Н.В., 1957 г.р. работала учителем химии в средней школе 2 (два) месяца с 1.09.1985 г. по 04.11.1985 г.

Н.В. работала учителем химии в г. Петродаре пять лет. Имеет диплом о высш. проф. образовании по спец. учитель химии.

За время работы в поселке Провино Афанасьева Н.В. зарекомендовала себя, как честный и добросовестный учитель, умеющий организовать рабочий процесс в классе. Обладает большим опытом работы и практическими навыками, позволяющими успешно справляться с работой. Надежда Владимировна постоянно занимается самообразованием, активно использует в работе новые идеи педагогической науки и практики. Ответственный и исполнительный работник, знающий свои права и обязанности. Учителя отличает аккуратность при ведении необходимой школьной документации.

Обладает способностью быстро налаживать контакты с различными людьми, поддерживать добрые отношения, как с учениками, так и с коллегами. В коллективе учителей, детей и родителей пользуется заслуженным уважением.

Директор СШ совхоза им. Л… Исааков Р.Д

(Подпись)

Зам. директора по УВР Перова Л.М.

(подпись)

(Печать)

Из записей Федора Корнеева

Оставляю характеристику из уголовного дела тут же. Чтобы стало понятно, кто такая (кем была) Надежда Афанасьева. Это не единственная причина. О второй станет понятно из ниже следующего.

Признаюсь, эти письма оставили двоякое впечатление. Наверное, именно так люди и сходят с ума. Несколько лет спустя я показал их знакомому психотерапевту. Он объяснил все нервным срывом.

Первым делом я подумал о самих письмах. Если в этой деревне действительно что-то случилось, то Тоне непременно нужно показать их в милиции. В тот же день я сделал копии – благо, моя профессия позволяла мне беспрепятственно добраться до копировальной машины. Оригиналы на следующий день вернул адресату. Вкладываю в бумаги оригинальные письма, которые получил совсем недавно, не без помощи, опять же, Тони.

За прошедшую ночь ситуация не поменялась. Тоня была как на иголках. Я посоветовал ей немедленно писать заявление в милицию. Цирк! Там пришлось устроить настоящий скандал, чтобы за дело взялись. Но это было днем позже.

Я же все-таки взял отгул и поехал в деревню. О первой своей поездке расскажу в двух словах, потому что она имела важное значение, хотя на тот момент не прояснила вообще ничего. Просто хочу напомнить: мои записи – не рассказ о моих поисках. Я не ставлю себе такой задачи. Все, что произошло со мной, имеет второстепенное значение. Однако прилагаю к документам копии протоколов допросов. В том числе и тех, где допрашивали меня. Задача этих строк заключается в следующем: пролить хоть немного света на те события, что произошли поздней осенью 1985-го года и 1986-го.

На дорогу у меня ушло часа четыре. Внезапный снегопад вкупе с температурой выше нуля сделал большинство дорог непроходимыми. Словом, в деревню я прибыл уставший и раздраженный.

Совершенно забыл написать! Письмо Надежды, отправленное 5-го ноября, пришло через три дня вместе с предыдущим за 29-е октября. Тоня обратилась ко мне 9-го, то есть на следующий день. Выходит, что приехал в деревню я 10-го.

Это важно.

Но, собственно, почему? Все очень просто: к этому моменту местные правоохранительные органы уже во всю шерстили по округе в поисках пропавшей Нади.

Я пришелся как раз кстати. После тщетных попыток ворваться в дом я решил справиться у соседей. Разговор оказался довольно коротким. Не успел я поздороваться, как позади остановился мотоцикл с люлькой. Молодой человек показал удостоверение участкового и застегнул на моих запястьях наручники. Оказывается, пока я стучал в окно дома Афанасьевых, кто-то позвонил участковому. Так как дело было темным, молодой человек не стал вникать в подробности до поры до времени и решил отвезти меня для допроса к оперуполномоченному.

Меня допрашивали в кабинете председателя деревни. Копии писем остались, разумеется, в машине. Пришлось отдать ключи, чтобы за ними съездили. Долгий утомительный допрос продолжался до позднего вечера. Устроили некое подобие очной ставки с мужем Нади. Он сразу же узнал почерк жены. Немного колеблясь, он подтвердил все-таки факт ссоры с женой и то, что история с брошкой – не выдумка.

Председатель же откровенно издевался над рассказом о неких ритуалах, якобы, проводившихся в парке, не скрывая язвительности.

Первое, на что я обратил внимание, когда, наконец, вырвался из прокуренного кабинета, это то, что улицы деревни и вправду оказались пустыми. Это ни чего не подтверждало и не опровергало – время было позднее, будний день.

Оперуполномоченный, закуривший на выходе с таким удовольствием, словно это не он устроил дымовую завесу в помещении, спросил меня, что я собираюсь делать. Признаться, я и сам не знал. У меня руки чесались зайти в пресловутый парк и посмотреть на часовню. Но в то же время что-то подталкивало меня все бросить и ехать домой. Не знаю, что это было. Какое-то странное беспричинное волнение.

Тут важно понять: я не приписывал тогда и не приписываю сейчас этому волнению какой-то сверхъестественный характер. Даже близко не похоже на ощущение, которое испытываешь посещая кладбище. Скорее здоровый инстинкт самосохранения. Все-таки тут пропал человек и десятое дело, был он вне себя или в своем уме, описывая странные ритуалы местных жителей.

Я все же решился спросить опера, не хочет ли он составить мне компанию, на что он с серьезным видом заявил, чтобы я и думать об этом забыл.

Так я и уехал ни с чем.

Видеозапись №2

(найденная на носителе в квартире убитого)

Залитая на Youtube-канал Nightmare on Sovetsky Street

Пустынные улицы поселка Провино. День.

12.05.2012

Временной код: 17:07:26

На экране пустынные улицы поселка. Асфальт покрыт трещинами. Сквозь них прорвались стебли прошлогодней травы. Игоря не видно. Он держит камеру. Слышно его сбитое дыхание.

– Вот она, ребят. Та самая деревня. Деревня считается заброшенной, но в том доме…

Картинка плывет по кругу и, проскользнув мимо припаркованного автомобиля Игоря, останавливается на единственном доме, который не выглядит сильно запущенным.

– до сих пор живет семья. Я только что встретился с местным жителем. Он, к сожалению, не разрешил снимать себя, как и задавать какие-либо вопросы. Это немного осложняет задачу. Я рассчитывал, признаюсь на пустые дома. Надеюсь, что он не станет за мной следить.

Камера вновь возвращается к дому местного жителя. Калитка со скрипом открывается и в образовавшемся проеме появляется лицо аборигена. Это мужчина пятидесяти лет. Он с подозрением смотрит в камеру и тут же скрывается.

– Я че думаю, ребят. Немного странно это все. Или я просто зашорил взгляд этим названием дурацким. Я перерыл сотни источников, ходил к краеведу, как и мой дядька, но ничего странного об этой деревне не нашел. Вообще ничего. Двери в домах, которые еще остались целыми, заперты. Хотелось бы заглянуть в местные конторы. Может быть там есть что-то, что хоть как-то выделяет деревню из сотни других? Ну, к примеру, хорошие урожаи каждый год или, может, тут обошлось без репрессий. В государственный архив мне не попасть в ближайшие дни, а из открытых источников ничего не выходит, поэтому пробиваю дорогу лбом.

Шаг оператора становится быстрей.

– Да, со стримом тут не получится. Связь – говно. Черт, у меня такое впечатление странное. Кажется, что этот тип наблюдает за мной. Так вот! О чем я! Зашоренный взгляд. Может, дело не в языческом боге? Да, дядька считал именно так, но он ведь мог и ошибаться. Часовня! Часовня, мать твою. Если жертвы и вправду приносили, то причем тут часовни? Это ведь христианская фишка. В любом случае ее нужно увидеть. Да твою ж мать!

Камера вновь скользит по домам позади оператора.

– Чувствую себя японской девочкой. Вот-вот запищу. Не знаю, в чем тут дело. Атмосфера. Вспоминаю письма. Тетка и вправду поехала. Зайцев я еще не боялся. Вот он.

Впереди парк, огражденный полуразвалившимся забором. Над ним нависают кроны дубов. Асфальт усыпан желудями. Ворот нет. Внутрь ведет черный шрам тропинки, засыпанной листвой.

Микрофон по какой-то причине отключается. Камера приближается ко входу.

– … если даже днем тут становится не по себе. В принципе, я должен быть привычен к подобным ситуациям. Это не первая заброшенная деревня на моем пути. Смотри, а лавочек нет. Вырвали. Сейчас подумал вдруг, а если я приду туда, а часовню разнесли по кирпичикам? Вот будет смеху-то.

Оператор идет молча, охватывая объективом красоту заброшенного парка.

– Так вот. Пока мы не подошли. Я взял с собой две камеры. Вторая маленькая, но батарея у нее что надо и картинка ночью получается лучше. Еще есть диктофон с памятью пятьсот мегабайт и батареей на одиннадцать часов. Я хочу оставить их на ночь в часовне. Может смогу выхватить этого аборигена с молитвой тут.

Впереди вырастает часовня.

– Стоит родная. Стоит. Я уже напугался. Черт, тут и вправду атмосфера другая. Прохладно как-то.

Игорь поворачивает камеру объективом к себе.

– Ну вот, ребят. Я тут. Пока ничего такого, конечно, не обнаружил, но сегодняшняя ночь решит, стоит ли продолжать. Я не хочу нагнетать, но это странная подавленность, о которой писал мой дядька – она и вправду есть тут.

Камера поворачивается к часовне. Игорь уже у двери. Он дергает ручку, и дверь со скрипом открывается. Внутри темно. Микрофон вновь отключается на мгновение. Камера оказывается внутри. Посреди помещения располагается алтарь. Огромный крест бросается в глаза прямо с входа.

– Христианская. Я ведь говорил. Ну, все это только запутывает дело. А неплохо сохранилась, а? Учитывая то, как выглядят дома в округе. Что это значит? Это значит, что наш милый абориген ухаживает за ней. Пойдем, кое-что проверим.

С этими словами Игорь выходит из часовни. Картинка двигается по земле вокруг строения.

– Вопрос в том, как часто проводятся подобные ритуалы? Если часто, то нет ничего невозможного в том, чтобы найти тут следы свечей. То бишь воск, который с них капал.

Некоторое время Игорь посвящает поискам капель воска, но ничего не обнаружив, подбирает несколько листьев с земли и возвращается в часовню.

Зайдя внутрь, он находит неприметное место на полу и ставит запасную камеру туда. Отходит назад.

– Существенный минус этой камеры в том, что при записи горит зеленая лампочка. Ее сразу же увидят, когда войдут в часовню.

Игорь подходит к камере и засыпает ее листьями, оставив снаружи лишь объектив. Рядом ставит диктофон. Включает оба аппарата.

– Ну, вроде как незаметно. На сегодня все закончено. Завтра я заберу их, пробегусь по видео. А послезавтра зайду сюда вечером и проведу тут ночь. А пока – пока.

Камера выключается.

Видеозапись №3

Снятая на вторую камеру.

(найденная на носителе и в камере на месте преступления)

Залитая на Youtube-канал Nightmare on Sovetsky Street 14.05.2012 в 18:19

Часовня. Ночь.

00.00.0000

Временной код: 00:00:00

Сквозь небольшую щель между дверью и косяком пробивается лунный свет. Какое-то время ничего не происходит.

На залитой версии видео время бежит с десятикратной скоростью и переходит на нормальную за десять секунд до того, как снаружи слышатся шаги. Они останавливаются где-то рядом с дверью. Свет сквозь щель становится ярче. Судя по всему прибывший зажигает свечу. Слышится невнятное бормотание.

Проходит три минуты. На этот раз шаги слышны внутри, несмотря на то, что дверь не открывалась. Раздается тяжелое утробное дыхание а затем рык. Перед объективом останавливаются ноги. Камера поворачивается к стене. Слышится то ли смех, то ли вой существа, поднявшего камеру, затем же его причитания состоящее из одних гласных. Дверь хлопает и на мгновение голос молящегося становится отчетливее.

Последующие часы ничего не слышно и не видно.

Описание видео:

«Не знаю, что случилось, но таймкод не работал всю ночь. Поэтому не могу с уверенностью сказать, когда произошла эта дичь. Ребят, чет мне ссыкотно. ХЗ, надо решаться, но духу не хватает. Через три часа выезжаю».

Из записей Федора Корнеева

Я вернулся туда через год. Надю успели к тому времени успешно похоронить. Заочно, конечно. Тела ее так и не нашли. Весь год я мучался одним простым вопросом: если все так, как об этом говорила официальная версия, то есть, если она попросту сошла с ума, то куда же пропало тело? Ну, или не тело, а сама девушка, если она осталась живой.

Я бы никогда и не подумал проводить какие-либо расследования самостоятельно, если бы не побывал в деревне сам. Как вышло, что сестре, которая всеми правдами и неправдами пыталась выяснить, что произошло с сестрой, даже не дали знать о пропаже сестры? Даты. Она пропала пятого, а десятого никто и не подумал известить сестру. Почему? Шок? Или, может, сестра – недостаточно близкий человек, чтобы ее извещать? Если искали, то должны были всплыть ответные письма Тони. Затем нужно было допросить ее.

Я понимал, что письма мешали мне думать непредвзято, но уже не мог не сопоставить события, описанные в них с тем, какое рвение проявляли правоохранительные органы, пытаясь отыскать женщину.

Признаться, сначала я и не думал туда ехать даже через двадцать лет. Однако, как и в первый раз, меня вдохновила Тоня. Нет, она не просила меня. Летом следующего после пропажи года я узнал, что она не оставила надежды и до сих пор пытается найти сестру.

Случилось это так. У меня был знакомый следователь. Я не стану называть тут его имя, он давно умер. Ко всему прочему, я не уверен, получил он приказ сверху или пришел ко мне по своей инициативе.

Я возвращался домой после смены. С. ждал меня у подъезда. Всем своим видом он старался показать, что встреча эта носит чисто служебный характер, и я должен отнестись к его словам с максимальной осторожностью.

По его словам Тоня вела себя не совсем адекватно. Она несколько раз была в деревне, допрашивала местных жителей, а один раз ее поймали ночью в парке.

С. хотел, чтобы я поговорил с Тоней. На нее якобы поступило множество жалоб, и если это будет продолжаться в том же духе, то им, органам, не останется ничего другого, чем арестовать ее.

С Тоней я поговорил. Она очень испугалась того, что ей заинтересовался следственный комитет, и пообещала ничего впредь не предпринимать. Я расспросил ее о том, что она успела выяснить, и, как оказалось, совсем немного, а точнее – совсем ничего.

Как бы то ни было, через пару недель я решил съездить туда. Приближался ноябрь, а с ним и годовщина со дня пропажи Нади. Я запланировал поездку на тот же день. Не знаю, что меня подтолкнуло к такому решению, но как оказалось позже, оно было правильным. Или все-таки неправильным… В любом случае, я усвоил преподанный мне урок.

В том году зима наступила поздно и вначале ноября даже листья не успели опасть с деревьев. Очень хорошо, подумал тогда я, если что-нибудь обнаружу, будет легче остаться незамеченным.

Я заехал с другой стороны. Пришлось сделать небольшой крюк, но в итоге я оказался совсем недалеко от парка. Впоследствии это спасло мне жизнь.

В ноябре темнеет рано, но я дожидался позднего вечера. Около десяти я вышел из машины и, оставаясь вдали от уличного освещения, пробрался к парку. Перебраться через забор в то время не составляло труда.

Оказавшись в парке, я осмотрелся. Постарался получше запомнить место, куда мне вскоре следовало вернуться.

В парке висела оглушающая тишина. Складывалось впечатление, что я нахожусь в помещении. Лишь хруст веток и желудей под ногами говорил о том, что я не оглох.

Я пробрался по пожухлой листве к асфальтированной дорожке и осторожно пошел вперед. Где находится пресловутая часовня, мне оставалось лишь догадываться. Опер не пустил меня в прошлом году. Все, что я знал, было почерпнуто из писем Нади.

Впрочем, добраться до нее мне было не суждено.

Из-за деревьев в мою сторону приближалась фигура. Не знаю, как я поступил бы в тех же обстоятельствах в другой деревне, но после всего описанного выше, я невольно сжал кулаки, готовясь к драке.

Вскоре мне удалось распознать в фигуре женщину. Мало того, в лунном свете мне показались знакомыми ее черты.

Я осторожно сделал шаг в ее сторону и вскоре убедился, что передо мной стояла Надя. Она смотрела на меня мертвым неподвижным взглядом. Я улыбнулся ей и собрался что спросить, но женщина вдруг указала на меня пальцем и завыла. Все слова застряли в горле.

Сначала я услышал легкие шаги, набирающие разгон. По спине побежали мурашки. Я стал смотреть по сторонам, но ничего не видел. А шаги становились все громче. За спиной раздался рык, я резко обернулся и увидел это существо.

Сейчас, вспоминая его, я все же склонен думать, что передо мной был человек. Вообще-то я не из пугливых, но в тот момент у меня душа ушла в пятки. Он рычал, раскрыв рот так широко, что я отчетливо увидел все его зубы, даже коренные. И он очень быстро приближался.

Я выставил руки вперед, что-то крикнул, но он не слушал или же не слышал. Он прыгнул на меня метров с трех. Прыгал он так, словно хотел отхватить зубами пол лица – вперед головой, держа руки „по швам“.

Я чудом увернулся, оттолкнул существо в сторону и сам чуть не упал при этом. Оно кувыркнулось и через секунду было готово к новой атаке. Я сто раз пожалел, что не прихватил с собой ничего для защиты. На худой конец кусок трубы.

Оно прыгнуло вновь. Я вновь отбил его, но услышал за спиной новый шум. Обернувшись, я увидел пять или шесть теней, бегущих в мою сторону.

Я до сих пор не знаю, кому они хотели помочь – мне или моему сопернику. Выяснять этого я не стал. Что было мочи, я рванул назад к забору, оставив за спиной призрак Нади, существо, охраняющее парк, и толпу адептов какой-то жуткой секты.

Чудом мне удалось перепрыгнуть через забор и добраться до автомобиля невредимым. Я хлопнул дверью, завел двигатель и уехал, чтобы никогда не возвращаться в проклятую деревню.

Кто-то скажет, что я трус. Пусть и так. Да я пытался разузнать о том, что происходит в этом жутком парке, но пытался сделать это издалека. Об увиденном там, я никому до сих пор не рассказывал. Как не рассказал о Наде ее сестре Тоне. Она давно забыла обо всем, живет своей жизнью, воспитывает внуков. Пусть так и будет.

К своим записям я прикрепляю уголовное дело о пропаже Нади, ее письма, некоторые справки о селе Провино. Некоторую статистику по урожаям. Кстати, село никак не задели репрессии первой половины ХХ века. Если верить сводкам, которые мне удалось раздобыть, то с 50-тых годов прошлого века до нулевых этого, там не пропало ни одного человека. Если верить сводкам. Нади там тоже нет.

Сейчас село почти опустело. На 2008 год в нем живет около пяти семей. Смею надеяться, что в последующем никто не решится туда заехать.

Меня часто мучают кошмары. Время от времени вижу во сне огромного монстра, сидящего в зловещем парке и посматривающего на свои владения. Мне до чертиков страшно, что он заметит меня так же, как заметил однажды Надю.

Вот и все. На этом и закончу. Нет никаких ответов. И не будет, скорее всего.

Надеюсь, что не будет.

Из анализа видеоролика, опубликованного на канале Nightmare on Sovetsky Street от 14.05.2012 года

«…Из этого следует, что прежде чем поместить ролик на канал его предварительно обработали. Обувь человека, фигурирующего в видеоролике, поворачивающего камеру, предположительно та же, что и на найденном 15-го мая в парке Игоре Корнееве…»

Из показаний продавщицы:

«Да, был… Это он, я уверена… Кроме свечей?.. Купил пищевой краситель и сироп… Спрашивал мед, но у нас не было. Точнее, не было того, что нужен был ему».

Видеозапись №4

Не опубликованная. Найденная на носителе в парке поселка Провино 15.05.2012.

Провино. Парк. Поздний вечер.

15.05.2012

Временной код: 22:48:17

Оператор проходит по еле заметной тропинке в сторону часовни. За кадром хорошо слышно его сбитое дыхание.

– Ребят, я заехал с другой стороны, чтобы этот псих меня не видел. Я думаю, что тогда мой дядька останавливался на том же месте. Что-то мне и вправду не по себе сегодня. Впервые я жалею о том, что меня никто не сопровождает. Мне всю ночь снились кошмары. Что именно снилось, не помню, но проснулся в холодном поту. Мне все не дает покоя эта хрень, что передвинула камеру. Да еще и глюки с таймкодом. Вот она.

Видна часовня. Лунный свет хорошо освещает ее. Дверь внутрь открыта.

– Что за… Блин, мне кажется, что я закрывал ее. Сто пудов – этот тип.

Темноту прорезает мощный луч фонаря. Оператор медленно приближается к часовне. Картинка начинает рябить. Изображение на мгновение пропадает и вновь появляется.

Временной код: 00:00:00

Луч фонаря мигает.

– Так, а сейчас мне и вправду стремно. Сейчас… Секундочку…

Игорь ставит камеру на землю. Он включает диктофон.

– На прошлом видео были проблемы со звуком. Я… включу диктофон. В часовне опять поставлю вторую камеру.

Он подходит к двери и светит в помещение. На алтаре стоят несколько свечей.

– Он был тут. Черт. Свечей тут не было. Какого хрена?

Луч фонаря останавливается на луже на полу. При таком освещении она кажется черной. Руки оператора начинают дрожать.

– Это кровь. Тут что-то произошло.

Оператор ставит камеру на алтарь и устанавливает вторую на то место, где она была в прошлый раз. Нажимает на кнопку записи.

Снаружи доносятся шаги. Игорь подпрыгивает от неожиданности. На мгновение он исчезает из фокуса камеры, затем хватает ее и начинает снимать темноту снаружи.

– Мне кажется, я что-то слышал. Черт. Кто-то ходит там снаружи. Черт. Твою мать! Я боюсь включать фонарь. А вдруг это тот псих? Перцовка!

Он ставит камеру на пол. Перед объективом появляется рюкзак и руки Игоря, потрошащие его внутренности. Он достает баллончик и приближает к камере.

– Ну теперь пусть подходит.

Луч фонаря шарит по деревьям. Картинку искажают помехи. За одним из дубов стоит темная фигура. Игорь испуганно пятится вглубь помещения и гасит фонарь.

– Какого черта?

Он дышит громко, рывками.

– Черт! Черт! Черт! Черт!

Слышится приглушенное бормотание снаружи.

– Эй!

Оператор вновь выглядывает наружу и вновь включает фонарь.

– Эй! Послушай! Я не хочу проблем! Я вооружен!

Дверь с грохотом захлопывается прямо перед объективом камеры. По ней тут же начинают стучать десятки рук. Раздается оглушительный вопль. Вместе с ним вопит и сам Игорь.

– Блядь! Какого черта!

Он так, словно пробежал десять километров. Стуки снаружи не прекращаются. Внезапно все прекращается и дверь рывком распахивается.

Игорь не сходит с места. Это длится долгих четыре минуты.

– Так… ребят… Мне нужно выйти. Выйти и бежать к машине. Черт, как же стремно, а. Я… я оставлю все вещи тут. Сейчас главное – уйти отсюда целым. Ничего… ничего не происходит уже несколько минут. Или сейчас или… или… На счет три я бегу. Фонарь… нахер фонарь. Рюкзак, фонарь, большую камеру, диктофон я оставляю тут.

Видеозапись №5

Не опубликованная. Найденная на носителе в парке поселка Провино 15.05.2012.

Временной код: 00:00:00

Игорь берет камеру в руки. Картинка четче. Ближние предметы теперь достаточно хорошо видны, но все погружается во тьму уже в пяти метрах.

– Черт! Господи, помоги мне, пожалуйста.

Игорь подходит к дверям и выглядывает наружу.

– Ну… на счет… Три!

С этими словами он выбегает наружу, но не успевает сделать и шагу, как его подхватывает и тащит наверх. Игорь вопит. На экране мелькают верхушки дубов.

Камера падает и на секунду выключается, но затем изображение снова появляется. В нижнем левом углу трещина. На экране на долю секунды видны пальцы ног. Они огромные и грязные.

В следующее мгновение перед камерой падает труп Игоря. Его лоб в крови. Тонкая нить стекает на землю, где вскоре появляется небольшая лужица.

Звукозапись с диктофона

(Была включена всю ночь)

На звукозаписи не слышно ничего кроме невнятного бормотания. Голос мужской.