Толик

Глава 1

Толик

Если сказать, что Толику было тридцать восемь, он блондин и счастливый подкаблучник, все равно вы не поймете, кто он такой. Он на нашем заводе, в нашем цеху самый популярный человек, его чаще всего поминают в разговорах. А почему? Да потому, что у человека начисто отсутствует чувство юмора. Ну не отличает он шутки от серьезной речи. Потому и подшучивают над ним постоянно.

«Толик, ты план перевыполнил за полугодие?»

-«Ну да.» Он всегда улыбается когда отвечает. Нормальное, в общем-то дело, но не всегда у тебя хорошее настроение.

-Ну так иди на склад, получай балалайку.

-Какую балалайку?

-Это от профкома награждают за перевыполнение плана. Будешь супруге по вечерам играть.

-Да я ж не умею.

-Тебе и самоучитель выдадут.

Супруга Оля у Толика была абсолютно другого плана человек – с юмором было все в порядке и за словом в карман не лезла. Своего добиться очень умела, начальству вопросы задать не стеснялась и работала в детском садике рядом с заводом. Как когда-то устроилась, чтобы детей взяли (у них были погодки, девочка и мальчик), так и работала, когда те уже и в школу перешли. Толик был у нее как третий ребенок. Разговаривала она с ним всегда негромко и ласково. И всегда – то воротник поправит, то куртку одернет – экстерьер корректировала. Она уже давно поняла, что научить его понимать шутки было делом напрасным и невыполнимым, и принимала жизнь такой, как она есть. Только иногда встретит кого-нибудь, кто зло подшутил над Толиком и поговорит с ним, тоже негромко, но так, что у человека уши горят.

Да, а тот случай с балалайкой закончился так: начальство узнало о розыгрыше, и действительно решило выдать балалайку Толику. Все равно все инструменты оркестра народных инструментов валялись без дела не первый год. И когда он вернулся с балалайкой в цех там стоял и хохот и недоумение. И еще одно поразительное совпадение – сын полгода назад пошел заниматься в музыкальный кружок. Да, на балалайку. Так что через несколько месяцев Толик принес инструмент в цех, и в обеденный перерыв в курилке (сам-то он не курил, но посидеть с другими и поговорить любил) спотыкаясь, через пень-колоду сварганил «Подмосковные вечера». Некоторые зашикали на него: «Не мотай нервы», но большинство поддержало: «Пусть играет. Музыка облагораживает.»

И с той поры вот уже третий год Толик музицировал в курилке. Дошло до того, что когда он теперь болел, и в курилке стояли дым и мат, народ признавался, что и табак какой-то не тот без родного треньканья.

А то было как-то, попросил Толик соседа по верстаку купить ему проездной на автобус. Дал денег (благо тому мимо идти), а на следующий день получил почтовую открытку с фото города, где на переднем плане был автобус. Витек изъял подходящую открытку у дочки, которая переписывалась со сверстницей из Англии для укрепления знания иностранного языка, и решил пошутить. В двух словах объяснил Толику, что город перешел на новую форму проездных. Тот кивнул, сунул открытку в карман. Вечером Витек сел в один автобус с Толиком, чтобы в нужный момент все объяснить и вручить правильный проездной. Но сюжет сделал зигзаг. Когда Толик предъявил открытку контролеру, седому в очках внушительному мужчине, тот несколько секунд рассматривал ее, а потом произнес что-то вроде «Эдинбург! Королевская серия!», и стал упрашивать Толика продать ему ее. Толик, добрая душа, отдавал бесплатно, но старик не соглашался, довез Толика до конечной, где они вышли и старик купил Толику проездной и засунул в карман десять тысяч рублей. Заядлым филателистом оказался. Витек судорожно сглотнул и поехал обратно на том же автобусе вместе с Толиком.

Вот над таким человеком в цеху решили опять подушутить. Идея родилась спонтанно, когда увидели и запустили принесенный из заводских подвалов агрегат. Такие когда-то стояли в бухгалтерии и при сложении выдавали длинную бумажную ленту с напечатанными числами и знаками. Когда ее принесли и подключили к розетке в кладовке, на дисплее загорелись цифры и послышался рабочий гул как от хорошего трансформатора. А когда набрали на машине 2 умножить на 2 и знак равно завибрировала машина, стол, на котором она стояла, пол в кладовке, стены, похоже, даже потолок ходил ходуном. Через секунду агрегат загрохотал и отрыгнул отросток бумаги с числами столбиком и результатом. Коллектив был впечатлен. Кто-то попробовал – ширина бумаги равнялась ширине тысячной купюры. Ну а дальше идея была доведена до исполнения и агрегат был продан Толику за три тысячи рублей. Ему было рассказано, что на нем можно печатать деньги, было показано, как они выходят (намотали на рулон с бумагой), и объяснено, куда заливать краску (только типографскую, зеленую, в художественном магазине купишь), куда вставлять бумагу (покупаешь крафтовую бумагу, в том же магазине, отрезаешь аккуратно сколько надо, вставляешь сюда). Три тысячи Толика намотали на рулон и он отправился в тот вечер с тяжелым чемоданом домой.

После выходных розыгрыш подзабылся, но в обед обратили внимания, что Толика нет. А вот и он. Толик явился в спецовке, но в руках у него был ослепительно шикарный кейс для балалайки крокодиловой кожи с тиснением. Толик открыл его, достал свою балалайку и заиграл. Общество подавленно молчало. Кейс всех озадачил. На нем как будто был написан ценник «До фига. И больше.» Тема для разговоров была до вечера. И версий множество. От «Толик сбрендил» до «Едет на гастроли в Израиль». Последнюю, конечно, обсмеяли, но и настроение себе подняли.

Вторник принес новый штрих. У Толика заметили пятнадцатый айфон. Кто-то вспомнил хорошо забытую, но когда-то очень популярную фразу «живет не по средствам». На что Витек сказал: «так у него же станок печатный». В этот раз поржали подольше. И тут проходит мимо Толик. Витек у него и спрашивает: «Как станок, не сломался?» Народ рядом улыбается в готовности захохотать. А Толик отвечает: «Да нет, спасибо тебе, работает только больно шумно».

Кто был готов, тот и похохотал. Но основная масса знала, что Толик чист как ребенок и никогда не врет. Станок работал! Вернее, так: все говорило за то, что станок работает, но мозг отказывался это признать. Этого не могло быть. Были предположения, что он получил наследство, что она получила наследство, что найден клад атамана разбойников, а это все сводилось к одному – Толик врет. А этого тоже не могло быть. Но у некоторых хитрованов родилась благая мысль использовать ситуацию. Подошедшим Толик показывал выданную супругой бумагу «Кто хочет занять, подходи ко мне. Оля. » Градус жизнерадостности у соискателей снижался и они отходили.

Но слухи по городу поползли. У коллег по цеху домашние спрашивали: «Чо, правда?» И те кивали головами, рассказывали, как было дело, домашние не верили, ругались, и дальше события потекли совсем нехорошо. Некоторые обыватели курилки родили в никотиновых клубах мысль: ну ладно, не понятно, как там оно работает, но оно ведь деньги печатает. А деньгами надо делиться. Так порядочные люди делают. Порядочным людям тут же напомнили, что они с прошлого года не отдают долги. Небольшие, но деньги. И что Толику аппарат не подарили, а продали. Но крыло черной зависти уже осенило многих. Так уж устроена натура человеческая: ему плохо, когда кому-то хорошо.

Через неделю Витек получил повестку – назавтра явиться в управление ФСБ. Он вспотевшими руками достал ее в курилке, показал, спросил, что ему там говорить. И получил резонный ответ: «Да говори как было. Не врать же.»

-Ну, садитесь, Виктор Сергеевич. Разговор у нас будет долгий. Догадываетесь, по какому поводу Вас пригласили?

-А зачем затягивать, товарищ майор? Я расскажу все, что знаю.

-Чья была идея продать денежный станок Иванову? Где раздобыли станок? Откуда брали материалы для выпуска денежных знаков?

По мере того, как Витек рассказывал, лицо майора становилось все более веселым.

-Так, лапшу мне на уши вешаете, Виктор Сергеевич? Хотите меня убедить, что Иванов на допотопном калькуляторе двести миллионов напечатал?

-Скока? У Витька даже в горле сразу пересохло. Он понял, что дело его совсем плохо.

-Сто девяносто восемь миллионов сто пятнадцать тысяч, - зачитал майор, - Ни одна экспертиза не отличает эти купюры от фабричных. Это как, можете мне сказать? Вы понимаете, что это значит?

-Что? – сухими губами прошелестел Витек.

-Что тут замешано какое-то недружественное государство! Подделки очень высокого качества. И серии и номера не дублируются с государственными. И все разные, как на Гознаке. Номера идут по порядку. Да это, по сути, и есть второй Гознак. Только не государственный! Хорошо, что подозреваемый решил все деньги положить в Сбербанк. С точки зрения преступной идиотский, конечно, поступок. Но нам он жизнь облегчил.

Следователь закурил, предложил и Витьку. Тот всасывал дым и думал, перебирал в голове: кто может помочь. Понимал, что никто, но больше ни о чем ни думалось. Вместе с последней затяжкой пришла мысль о необходимости на севере в теплом белье, но тут допрос продолжился.

Майор записал все фамилии работяг, которые были тогда в кладовке. Чтобы Витек осознал медленно, внимательно глядя, говорил о необходимости помочь стране и говорить правду. На что Витек уныло развел руками, уже готовясь отправиться в камеру. Но тут получил подписанный пропуск и пошел домой, напоследок кивнув головой на предупреждение о неразглашении того, о чем говорили.

Дома тут же позвонил всем тем, кто был тогда с ним, рассказал о допросе. Все приуныли – никто не ожидал такого размаха скромного Толика. При упоминании иностранцев задавались вопросом – так может он от них эти деньги получал?

На следующий день произошло два события: исчез Толик с семьей и всех свидетелей происшедшего вызвал к себе директор.

Директор громыхал: Да как это! Да чтобы в нашем здоровом коллективе! И где вы нашли эту гадость!

Когда все ему объяснили, он тем же громовым голосом продолжил: Не позволим! Запятнать честь!

Наконец Михалеву это надоело и он выдал : Петрович, так мы нашли это на территории предприятия, за которую отвечаешь ты. Это понятно?

-Мне все, Михалев, понятно. Путевка нужна – Петрович, помоги, материальная помощь – Петрович, спаси! А вот как за аферу какую ответить так в кусты?

-Петрович, какую аферу? Сам себя слышишь? Мало того, что этот следователь из нас врагов народа сделал, так ты еще…

И тут дверь распахнулась, хотя секретарша Танечка была предупреждена – никого не впускать. Влетел следователь. Был он возбужден, потный и от него несло дорогим парфюмом. Он еще в дверях начал: «Пал Петрович…» Когда увидел всю компанию, замолк, но через секунду выдал: «Так даже лучше», и пригласил всех жестом садиться. Когда с народ с грохотом приземлился на стулья, следователь продолжил: «Все вы знаете про события, связанные с Анатолием Ивановичем Семиным. Он, извлекая выгоду из приобретения в результате незаконной сделки аппарата по производству денежных знаков государственного образца, напечатал для использования в личных целях значительное количество этих самых знаков. В целях пресечения преступной деятельности гражданин Семин был задержан органами и согласился сотрудничать со следствием. Всем находящимся в этой комнате предлагается дать подписку о неразглашении обстоятельств дела. Пал Петрович, бумага и ручки найдутся?»

Директор кивнул, вдвинул ящик стола, достал пачку бумаги и подвинул стакан с ручками. Все начали разбирать, а Михалев задал майору вопрос:

-Так, стало быть, Толик в камере?

-Толик, как Вы изволили выразиться вместе со всей семьей для неразглашения гостайны на моей даче. Идет следственный эксперимент.

-Простите, а в чем заключается следственный эксперимент.

-Не зарывайтесь, товарищ. Это государственная тайна.

И тут у майора зазвонил телефон.

-Да, слушаю. Добрый день. Да что Вы? Ну это слухи. Нет, это следственный эксперимент. Нет, ну при чем тут финансирование? Я очень уважаю интересы области. Сколько? Семен Моисеевич, побойтесь Бога. Да, вот я-то боюсь. Ладно, вечером перезвоню. Да, обязательно.

Затем майор сам набрал номер.

-Алле. Три билета до Лондона, на завтра. Фото паспортов сейчас скину на ватсап. Да, присылайте, оплачу.

-Итак, товарищи, все готовы?

-Простите, товарищ майор. Так что же все-таки делает гражданин Семин у Вас на даче? Он наш товарищ, мы готовы взять его на поруки…

И тут дверь опять с треском распахнулась, в комнату влетели люди в черном , в масках, с оружием, уложили всех на пол, и велели молчать. Потом майора увели, всех остальных подняли и, не слова не говоря, ушли. Народ, ошарашенный быстрой сменой обстановки, расселся опять на стульях, кто закурил, кто пил воду. Громко делились мнением. Потом директор попросил всех притихнуть, куда-то звонил, долго разговаривал, в результате отключил вызов и обрадовал всех: а сейчас будет сюрприз! И тут дверь в третий раз открылась, правда, на этот раз тихо, как-то виновато, и в комнату вошел Толик.

К нему подходили, хлопали по плечу, он улыбался и пожимал этими же самыми плечами.

Директор призвал всех к тишине, объявил о том, что история эта закрыта, так как станок на складе ФСБ, опечатан и без Толика не работает. Дело прекращено. И всем стоит о нем забыть.

-Подписку давать? – спросил Витек и все засмеялись, и смеялись долго, до слез.