Точка сборки [сборник рассказов]

00. Шаг в будущее

3047 год от Р.Х. Земля. Бункер НИН AX-271b

Олег открыл глаза и уставился в потолок лаборатории. Ощущения были такие, словно не прошло и минутф с того момента, как он отключился под влиянием общей анестезии.

«Странно, - пронеслось у него в голове. - Почему так тихо?» - Олег попытался оглядеться, но именно в этот момент автоматизированные манипуляторы ринулись демонтировать с его тела многочисленные датчики и фиксаторы....

Молодой и здоровый мужчина попытался вдохнуть полной грудью, но закашлялся с непривычки.

- Проклятье! Где все?

Сбоку пискнул зуммер, и появилась трёхмерная голограмма в виде миловидной женщины.

- Здравствуйте. В связи с исчерпанием основных ресурсов, принято решение о прекращении вашей консервации.

- Консервации?! - Искренне удивился Олег.

- Эксперимент, на который вы согласились для компенсации срока заключения, завершился. Однако по техническим причинам демонтаж колонии альфа сегментов стали невозможными, из-за чего было принято решение вас законсервировать.

- А где все?

- Весь персонал покинул территорию объекта 262 лет назад. Новых инструкций не поступало. По исчерпанию ресурсов жизнеобеспечения на 98% я приняла решение вывести вас из консервации, так как иное вело вас к гибели.

- 262 года назад? Безумие какое-то, - покачал головой Олег, с трудом веря в слова ИСКИНа. - Получается, что колония альфа сегментов до сих пор находиться во мне?

- Да. Перед выводом вам из консервации я провела контрольное тестирование и активировала их, так как иное вело к вашей гибели.

- А что за пределами лаборатории?

- Связи нет. Датчики выведены из строя. Никаких сведений не поступало.

- Что последнее ты зафиксировала?

- Яркую вспышку.

- О как! - крякнул он. - Так это же что получается? Я что, один остался?

- На территории лаборатории вы один. Другие добровольцы погибли в процессе выхода из консервации.

- Очень хорошо... - с раздражением произнёс Олег. - Я могу покинуть территорию лаборатории?

- Вы можете покинуть территорию лаборатории.

- А вернуться?

- У вас нет допуска. Кроме того, я рекомендую вам удалить как можно дальше, так как энергетические ресурсы лаборатории исчерпаны на 99%. По достижению критической отметки я должна буду её уничтожить.

- Как скоро это произойдёт?

- Через семьдесят два часа.

- Очень плохо, - покачал головой Олег. - А никак нельзя избежать уничтожения?

- Допустимо. Если поступит приказ от объекта, наделённого необходимыми правами.

- И у меня таких прав нет?

- Нет.

- Я могу взять что-нибудь с собой? - После недолгих раздумий поинтересовался Олег.

- Личные вещи и предметы общего пользования. После того как персонал покинул территорию лаборатории, я провела консервацию объекта согласно инструкциям. По законам Конфедерации срок давности владения оставленных личными вещами истёк, и вы вправе их присвоить.

- Столько лет прошло, - покачал он головой. - Все эти личные вещи, вероятно, уже превратились в труху. Я удивлён, что лаборатория не развалилась. Неужели там и еда осталась?

- В консервации находиться семь тонн различного продовольствия, пригодного к употреблению.

- Одежда тоже есть?

- Да. Как общего назначения, так и специального....

Это сильно обрадовало Олега. Конечно, он понимал, что там, за шлюзом может ждать быстрая смерть в непригодной для дыхания атмосфере, но думать об этом не хотелось.

Шестнадцать часов спустя

Олег стоял перед дверью шлюзового отсека и откровенного трусил. А рядом на площадке слегка мерцала голограмма, ожидавшая его ухода. Было страшно. До ужаса. Ему казалось, что этот шлюз ведёт в открытый космос. Впрочем, нужно было решаться. Вечно он так стоять не мог.

- Прощай, - слегка дрожащим голосом сказал он ИСКИНу, управляющим лабораторией.

- До свиданья, - прозвучал приятный женский голос из динамиков.

01. Гараж 2025

Вечерело.

Мимо пробежала Машенька из отдела кадров, в верхней одежде, задорно цокая каблуками.

Степан устало потер глаза и посмотрел на время.

- Пора, - тихо сказал он сам себе. Решительно закрыв ноутбук, встал со своего рабочего места и отправился выпить на дорожку чашечку кофе из автомата. Его давно отговаривали от этой пагубной привычки, но безрезультатно:

- Ты пойми, сердце у тебя одно. Зачем ты с ним так? – Сетовала Эллочка из маркетинга, которая, видно, положила на него глаз и методично окружала теплом да заботой.

- Да чего ты о нем печешься? Не видишь – ему плевать? – Хохотнул Антон, колючий и грубый коллега, который, впрочем, всегда все делал вовремя и в лучшем виде. Но ровно столько, сколько должен. И ни на йоту больше. – Он из тех людей, сердце которых как-нибудь заглянет к их лечащему врачу со словами: «Ничего, что я без стука?»

- Типун тебе на язык! – Воскликнула Эллочка.

Степан молча выслушал этот небольшой разговор. Выпил в три глотка свой стаканчик кофе. Выбросил его в урну. И пошел одеваться. Буркнув на прощание что-то формально вежливое.

Оделся. Собрался. Вышел из офиса.

Недавно прошел дождь. Поэтому было свежо и хорошо. Он, к счастью, ничем не болел из-за чего мог в полной мере насладиться погодой.

С легким раздражением взглянул на табличку, запрещающую курить. И, доставая на ходу сигарету из портсигара, прошел десять шагов до курилки. От нее все одно дым ветром сносило к двери проходной. Но эта борьба за здоровье людей, идущая подчеркнуто напоказ, подобных деталей не желала замечать.

- О! Привет Степан. Давненько тебя не видел! – поприветствовал его Василий, водитель-экспедитор. Крепкий и дородный парень, которого, казалось никакими невзгодами не пробьешь.

- Работа. – коротко и емко ответил Степан, пожав плечами. И затянулся, чуть зажмурив глаза от удовольствия. Табак был вреден… но ему так нравилось травиться им…

- Слышал, что «наши заклятые друзья» снова учудили?

- Я телевизор не смотрю.

- Как так? – удивился, подошедший к ним начальник охраны Игорь Петрович. – Зря. А то так всю жизнь прозеваешь.

- Ты можешь на них повлиять? – меланхолично спросил Степан.

- Нет. Но как ты не понимаешь?..

И дальше Игорь Петрович начал рассказывать про свою позицию политически активного гражданина. А Василий его поддержал, но по-своему. И очень быстро из убеждения Степана в необходимости интересоваться политикой все перешло в обсуждение каких-то безмерно далеких вещей. Степан же молчал. Даже толком не слушал. Ибо ему было плевать и на Ротшильдов, и на Рокфеллеров, и на новый каминг аут очередного актера в США, объявившего о своей нетрадиционной ориентации ради хайпа и бабла. Поэтому, докурив сигарету, он попрощался с этими горячо спорящими мужчинами и пошел на остановку.

Начал накрапывать мелкий дождик. Но все еще оставалось тепло.

Он сел в маршрутку.

И сразу же погрузился в среду напряженного диалога. В котором дородная продавщица Светлана связывала порчу яблок с курсом доллара. А парикмахер Иван ругался на колебания курса DJI и то, что вложенные им полсотни долларов в акции какой-то высокотехнологичной компании в Нью-Джерси прогорели.

От очередной волны этого бессмысленного бреда у Степана даже начала немного болеть голова. Однако сосредоточившись на деревьях и клумбах, расположенных вдоль тротуаров, он немного отвлекся. А потом, через несколько остановок, маршрутка так набилась людьми, что стало не до разговоров. Вздохнуть бы. И желательно не у кого-то из подмышки.

Наконец, эта пытка закончилась.

Степан с трудом пробился к двери, проталкивая перед собой чрезмерно упитанную тетю, которая никак не хотела уступать ему дорогу, думая, что он в состоянии просочиться сквозь ее «раму». Она материлась, но отходила к двери под напором мужчины. Пока, наконец, не выскочила из маршрутки как пробка из бутылки, едва устояв на ногах. Но растерялась она ненадолго. Секунда. Другая. И, глубоко вдохнув, она ринулась обратно, словно боясь, что транспортное средство уйдет без нее. Так что Степан едва успел выскочить, разминувшись с этими атакующим трицератопсом. Перед таким лобовым ударом он мог бы и не устоять.

Отдышавшись и вытерев оттоптанные туфли платочком, он направился дальше. В магазин, где купил крепких сигарет и свежего, мягкого хлеба.

Подошел к дому.

Сел на скамейку возле него, откинувшись на спинку.

Здесь было хорошо. Спокойно. Пели птички. Лаяли собаки. Тарахтел дизельный трактор. А где-то вдали истошно орала склочная баба, встретившая подвыпившего мужа.

Он улыбнулся и пошел в дом.

Там было пусто и чисто. Степан выкинул все лишние вещи, после того, как пару лет назад от него ушла жена. Ей, видите ли, хотелось, чтобы он у юбки ее сидел, и зарабатывал хорошо. Причем одновременно. Но не срослось…

Разогрел позавчерашний борщ. Выпил рюмочку. Покушал наваристого варева с мягким хлебом. Отхлебнул вкусного кофе, сваренного в турке. Выкурил еще одну сигарету, с улыбкой на лице наблюдая за тем, как за окном занимался закат. Удивительно красивый, красный, подернутый перистыми облаками. Хотелось спать. Хронический недостаток сна был на лицо. Но он на это свое желание лишь усмехнулся. Допил свою кружечку кофе и, сладко потянувшись, отправился в гараж.

Автомобиль свой он продал еще тогда, как супруга ушла. А гараж вот остался. Прямо пристроенный к дому.

Степан подошел к двери и набрал длинный код на электронном табло. Щелкнула дверь, размыкая замок и с легким шелестом отходя в сторону.

Мгновение. И прямоугольник сумрака вспыхнул ярким светодиодным освещением.

Вид от порога открывался ужасный. Если смотреть с точки зрения обычной домохозяйки. Бетонный пол. Куча проводов. Какая-то непонятная техника в металлических стойках. И все вокруг помигивает и переливается огоньками диодов и панелей. Этакий персональный ад технофоба.

Мужчина подошел к большой настенной панели, собранной из восьми мониторов, и минут десять наблюдал за всеми этими графиками, числами и прогресс-барами. Думал. Пару раз нажимал на панели, имеющие сенсорное управление, и уточнял информацию.

Наконец он облегченно вздохнул и нажал на большую красную кнопку. И в тот же миг за его спиной ожила капсула, замигав огоньками. Крупная такая. Больше напоминающая поделку очередного безумного ученого из компьютерных игр, чем реальное устройство.

Рядом с ней располагался небольшой диван самого старого и потертого вида. К нему-то Степан и отправился. Скинул одежду. Прошел в расположенную тут же, в гараже, душевую кабину. Помылся. Вытерся насухо. А потом обработал тело специальным гелем и лег в капсулу.

Секунда.

Вторая.

Третья.

И капсула автоматически закрылась, погружая Степана в темноту.

Его пробила легкая судорога подключения и перед глазами побежали строки загрузки виртуальной реальности полного погружения, разработанной им…

«Либералы… коммунисты…» - мысленно проворчал Степан, пока шла загрузка среды разработки. – «Делом бы уже занялись…»

02. Мертвец

Вы когда-нибудь просыпались в собственном гробу? Вот и для Макса это оказалось в новинку.

Как он понял, что лежит в гробу? Так в щели рассохшейся древесины пробивалось немного света, вот и смог оценить антураж своей постель. Щели? Какие щели? С палец толщиной. Местами. Откуда они Макс понять не мог, да и не хотел. Мало ли? Другой вопрос, почему гроб начал стремительно разваливаться при первых же попытках из него выбраться. Все это оказалось настолько неожиданно, что наш герой даже не обратил внимания на округу, увлеченно рассматривая странную древесину, которой на вид было очень много лет. Как из нее вообще можно было что-то сделать? Она ведь вон, в руках разваливалась.

Макс отбросил кусок трухлявой стеки гроба и сел, пытаясь собраться с мыслями.

Что он последнее помнил?

Капсула виртуальной реальности, в которой он, фактически, провел последние три года своей жизни. Сразу после той жуткой аварии, превратившей его в увечного. Врачи. Свет. Холод.

По всей видимости, он умирал. Хотя ни страха, ни боли, ни каких-либо иных ощущений тогда он не испытывал. Да и сейчас. Все-таки назвать жизнью то состояние, в котором он находился, было нельзя. Разве что капсула немного скрадывала негатив, позволяя погружаться в миры компьютерных игр. Но постоянная боль не давала до конца отвлечься от ужасного настоящего. Поэтому уходил он легко. Даже с чувством какого-то облегчения.

Но что теперь? Что все это значит? Ведь он умер.

И только сейчас Макс обратил внимание на окружающее пространство, где располагалась совсем не Рязанская область. С той небольшой террасы, на которой стоял его гроб, открывался вид на изумительное в своей мрачности каменное ущелье. Все усеянное надгробиями, сушеными трупами и прочими «позитивными» элементами декора. Даже редкие деревья стояли и то – без листьев, «услаждая» взор черными, мертвыми ветвями. И мороз. Хотя о его наличии Макс смог узнать только по лужам, слегка прихваченным льдом. Так как ощущения подводили. Ему было комфортно. Осмотр собственного тела ничего не дал, кроме позитивных мыслей. Любому кошмарно обожженному и парализованному калеке было бы очень приятно осознавать себя снова здоровым. Абсолютно здоровым. Даже шрама от аппендицита не было, и гланды находились на месте.

А вот с имуществом было кисло. Совсем. Так что на подмерзшей земле он стоял абсолютно нагим. Осмотр обломков гроба еще больше его расстроили – кроме трухлявой древесины и истлевших останков какой-то ткани там ничего не было. Спасибо новомодной жлобской традиции, хоронить своих покойных в «одноразовых портянках». Видимо те, кто умирал в далекой древности, вместе с доспехами, лошадьми и прочим полезным имуществом, чувствовали себя в загробном мире несколько лучше.

Изучение места возрождения тоже не облегчило состояния. Его могила была в каком-то каменистом ущелье. То там, то здесь находились могилки и отдельно стоящие гробы разной степени свежести. Да и все.

Перспектива та еще….

А вокруг не души.

Хотя нет. Вот там, у входа в ущелье кто-то стоял.

Макс повеселел и направился знакомиться. Однако встреча оказалась довольно прохладной. Незнакомец смерил его холодным взглядом и без каких-либо слов вогнал ему меч в живот.

После семнадцатой смерти, надо отметить весьма болезненной, Макс задумчиво лежал на довольно мягкой трухе своего бывшего гроба и думал. Контакт с незнакомцем совершенно не получалось наладить. Пробежать тоже. Очень уж узкий проход. А умирать вновь и вновь парню не нравилось. Очень уж болезненно. Как по-настоящему. Хотя… почему, как? Ни в одной игре он не чувствовал ТАКИХ ощущений. Запахи, вкусы и боль. Нет, не так. БОЛЬ! Потому эта сволочь с мечом умудрялась каждый раз убивать его довольно мучительно, видимо наслаждаясь.

Но валяться было скучно, поэтому Макс встал и стал тщательно изучать округу.

Надгробья да открыто лежащие гробы. Кое-где располагались кучки древесной трухи. Изредка встречались высохшие мумии людей. Ну, наверное, людей. Чего-то гуманоидного.

Макс подсел к одному такому экспонату. Никакой одежды, как и у него самого, у мумии не имелось. Лицо с отсутствующим выражением. Ран нет. Да и вообще было не ясно, почему он умер, тем более вот так странно. Ведь он сидел, прислонившись спиной к стене, смотря прямо перед собой. Как такое возможно? Почему его голова не опустилась на грудь после смерти? Желая разобраться с этим вопросом, Макс решил немного наклонить голову, пытаясь обнаружить подпорки или еще какие приспособления. И одним неловким движением… оторвал трупу голову. Она очень ненадежно держалась на плечах.

Легкий, едва различимый стон совпал с ударом жидкой струи белого тумана прямо в Макса. Но, вместо смерти и какого-то неприятного эффекта, получилось наоборот. Парень почувствовал наполняющие его силы. Словно глоток свежего морозного воздуха под палящим солнцем пустыни. Очень приятно и необычно.

Повторно намекать ему было ненужно.

Так что, следующие несколько часов, он самым тщательным образом обыскивал импровизированное кладбище, отламывая головы всем встречным трупам. Ну и пытаясь найти хоть что-то подходящее для прорыва.

Безрезультатно. Пусто. Совсем пусто. Ничего кроме камней, земли и трухлявой рухляди, которая некогда древесиной или одеждой. Разве что сам Макс чувствовал себя замечательно. Был бодр и полон сил.

Вернувшись к стоящему возле выхода из долины незнакомцу с мечом, Макс присел на камень и стал наблюдать за ним, обдумывая диспозицию.

Он явно был стражем этого места, ограничивая блуждание таких вот слишком бодрых мертвяков, как Макс. Место для его размещения было очень удобным. Достаточно узкое, чтобы его не получалось проскочить рывком, и вполне просторное, чтобы использовать меч. А значит, что? Правильно. Это значит, что он не станет просто так покидать свой пост. Если же покинет, то, что мешает парню постараться проскочить мимо? Попытаться.

Сказано – сделано.

Взяв три подходящих по размеру камня, Макс вышел на дистанцию уверенного броска и постарался достать своего противника. Пять метров для броска было достаточно велико, однако, один раз угодить камнем получилось. Причем в голову, вызвав грозный рык из горла мечника. Но с места, впрочем, он к обидчику не ринулся.

Пожав плечами, Макс стал стаскивать камни со всей округи на свою позицию. Правда, в этот раз, сверкающие злобой глаза пристально следили за ним. А не как раньше – время от времени скашивались пустым, лишенным интереса взглядом. Видимо он понял, какую судьбу ему уготовили, и никак не мог «нарадоваться», пропуская предстоящие впечатления через себя. И, так сказать, предвкушал.

Сутки, не меньше, потребовалось парню, чтобы удовлетвориться своим трудом и перейти к следующей стадии – боль и унижение. Или вы думаете, что закидывание камнями может восприниматься как-то иначе?

Бросать камни было весело.

Мечник рычал, делал попытки уклониться с той или иной степенью успешности. Дергался. Но оставить свой пост не мог. То ли боялся упустить Макса, то ли не мог. А камни все летели. Один за другим. С методичностью метронома. Благо, что усталость накатывалась очень неспешно. Разве что дважды страж делал мощные рывки, стремясь достать обидчика. Но наш герой это ждал и своевременно отступал. Отбегая в сторону. Буквально на несколько шагов. Этого хватало, чтобы преследователь останавливался и возвращался на изначальную позицию. Очень уж сильно и решительно расширялось ущелье, позволяя проскочить сквозь него.

Поначалу страж пытался возвращать метаемые камни тем же путем. И даже несколько раз попал в Макса. Но такой подвижности, как и нашего героя у него не было. Да и рука одна у него была занята мечом. А потом, когда камень брошенный Максом попал ему в кисть, стражу стало не до перекидывания камешками. Пришлось перехватывать меч в левую руку и, раздраженно рыча, пытаться увернуться. И ждать своего шанса, надеясь, что эта наглая, голая муха, что назойливо его достает, попытается проскочить и позволить вспороть ей брюхо. В очередной раз.

Дальше - больше.

За кистью последовало попадание в левый глаз и правое колено, снизив мобильность и обзор мечника. По идеи, уже можно было пробовать. Но Макс не рисковал. Снова умирать ему не хотелось. Очень уж это больно и неприятно. Поэтому камни продолжали лететь в бедного стража, нанося ему все более чувствительные повреждения. Хотя крови не было. Странно, конечно. Впрочем, Макс даже не пытался обдумывать этот вопрос. Остро не хватало информации.

Впрочем, какая разница? Есть! Еще один камень удачно засветил в лицо мечнику и выбил ему второй глаз. Готово! Слепой. Однако тот, понимая, что его могут обойти, стал очень опасно размахивать своим железом. Но это уже было не проблема. Прихватив несколько наиболее подходящих камней, Макс сблизился с убийцей трупов на пару шагов, и со всей силы отправил тому камень в голову. Удачный бросок опрокинул противника на спину. Но не лишил сознания и желания во что бы то ни стало, не выпустить парня из долины. Поэтому второй камень вошел копошащемуся мечнику аккуратно в район гениталий, однако, ожидаемого эффекта не принес. Только рык стал громче и тоньше. Еще несколько камней в голову не привели к успеху. Страж по-прежнему крепко сжимал меч в левой руке и продолжал опасно им размахивать.

Наконец, поняв, что иного выхода нет, Макс подобрал камень, весом, наверное, килограммов десять и, энергично разбежавшись, швырнул снаряд в копошащуюся на земле тушу.

Хруст смешался с характерным чавкающим звуком.

А потом наступила тишина, в которой настоящим бальзамом для ушей стал металлический звон кончика меча о камень, куда его уронила безвольно опавшая рука. Не выпуская, впрочем.

- Око за око, сволочь, - тихо прошипел Макс, подрагивая усталости руками и ногами. Очень уж живучим был страж долины.

Оставлять ему одежду и особенно видавший виды меч парень не стал. Мало ли он воскреснет, также, как и он сам поднимался раз за разом. Такие сюрпризы ему были не нужны. Да и голым ходить порядком надоело. Поэтому, уже четверть часа спустя, он не сильно отличался от стража. Разве что ростом выше. Но то жуткое, рваное тряпье, что имелось на мечнике, было в какой-то степени безразмерным.

Он встал спиной к поверженному противнику. Наконец шагнув в глубину ущелья. Еще шаг. Еще. И наконец бегом пробежал его. Благо, что было оно не длинным и прекрасно просматривалось. Так что сюрпризов ждать не было оснований.

И вот – выход из ущелья. Макс замер.

Перед ним расположилась просторная долина, изрезанная тропинками. И покрытая такими же мрачными пейзажами что и та, из которой он вышел. Камни. Мертвые деревья. Да трупы… трупы… трупы… Словно это все было каким-то одним кошмарным кладбищем. Или ужасом в духе Dark Souls…

03. Стальной Ефремов [сценарий]

ИНТ. ДАЧА СТАЛИНА. КОРИДОР-КАБИНЕТ - НОЧЬ

СТАЛИН, МЕДСЕСТРА, БЕРИЯ, СОТРУДНИКИ НКВД, НЕПРИМЕТНЫЙ МУЖЧИНА В СЕРОМ

Темнота.

Насвистывается мелодия Элли Драйвер (Убить Билла).

Из темноты проступают шагающие металлические протезы Газель (Кингсман). Потом проступает тело Ахиджаковой в костюме МЕДСЕСТРЫ, вызывающем макияже и повязкой на глазе. Она эту мелодию и насвистывает. В руках поднос с лекарствами и карикатурно большим шприцем.

Медсестра проходит по затемненному коридору мимо СОТРУДНИКОВ НКВД, провожающих ее пристальным взглядом. Подходит к дверям, которые перед ней открывает НЕПРИМЕТНЫЙ МУЖЧИНА В СЕРОМ.

На мгновение останавливается у дверей. Смотрит на сладко спящего на диване для ожидающих БЕРИЮ. И идет дальше, продолжая насвистывать мелодию.

Заходит в кабинет. Подходит к дивану, на котором лежит СТАЛИН в полубессознательном состоянии. Ставит свой поднос на прикроватный столик и начинает набирать лекарство шприцем из пузырька.

МЕДСЕСТРА

(приговаривая ласково)

Сейчас голубчик. Сейчас. Подожди немного...

Сталин открывает глаза. Вид из глаз. Он видит, как из шприца спускают воздух, проверяя заполнение. Фокусировка взгляда на лицо Медсестры. Он понимает кто перед ним. Начинает мычать и вяло оказывать сопротивление. Но медсестра со злорадной улыбкой легко втыкает ему шприц в шею. С хрустом. Как кинжал. И картинка гаснет.

НАТ. МОСКВА. ТРАССА. АВТОМОБИЛЬ - НОЧЬ

Вид из глаз. Из темноты проступает трасса. Мигают огоньки. Стремительно приближающийся автомобиль. Удар. Подушка безопасности бьет в лицо. Темнота.

НАТ. МОСКВА. ТРАССА. АВТОАВАРИЯ - НОЧЬ

ЕФРЕМОВ, ПРОХОЖИЙ

Вид с отдаления. ПРОХОЖИЙ - престарелый мужчина в потертом кителе смотрит на то, как из разбитого автомобиля выбирается ЕФРЕМОВ с совершенно очумелым видом. Вылезает. Останавливается, придерживаясь за остатки автомобиля. Потирает шею - то место, куда Сталину сделали инъекцию.

ПРОХОЖИЙ

(с укором)

Что же это вы, Михаил Олегович? Человека ведь убили.

СТАЛИН

(с удивлением и явным грузинским акцентом)

Какой еще Михаил Олегович?

04. Хозяин печи

Собрался как-то Пётр по грибы.

В самую глушь, чтобы не бегали там толпы любителей тихой охоты.

Сказано — сделано.

Сел в автомобиль и поехал. Одно намеченное место проверил, второе, третье. И везде получалось что-то не то. Вот и тут – очередной тупик, да только всё вокруг ухожено и чистенько. А на опушке домик стоит, явно обжитой.

Психанул Пётр.

Считай, всю субботу катался по дорогам и везде – люди. Либо лично присутствовали, либо так наследили, что не пересказать. Вот неудачливый грибник и стал ругаться, давая выход своим эмоциям.

На шум вышел местный житель.

Приятного вида худощавый мужчина неопределённого возраста. Смотри – не смотри, а один чёрт не разберёшь тридцать ему или пятьдесят. Встречаются такие люди, но Петра он всё же напряг своей старомодной одеждой и добрыми глазами. Так-то на даче кого только не встретишь. Может, принял уже на грудь или ещё какая нужда у него имелась, вот и светился.

— Ты чего шумишь? Заблудился, что ли?

— Да искал я глухое, нехоженое место, чтобы по грибы сходить. Казалось – добрался. Но нет. Да ты сам погляди какой лес вокруг! Чистенький, ухоженный, словно тут сотни грибников бродят. Разве что дорожки не мощёные. Как говорится — чем дальше в лес, тем ближе к соседским дачам!

— Так чего бурчать? За лесом я приглядываю. А грибников тут нет. Сам собираю только на опушке и мне хватает, а гости же редко заглядывают.

— Как это грибников нет? – удивился Пётр.

— А вот так? Сижу тут сычом. Так что, мил человек, иди смело — наберёшь богато. А потом дело к вечеру. Заночуешь у меня. И поутру поедешь. Заодно и поболтаем. А то скучно одному сидеть.

— А чего сидишь-то? Тем более если скучно, как говоришь.

— А ты не в полиции работаешь случаем? — улыбнулся местный житель. — А то вон какой любопытный.

— Так, тут любой любопытным станет, — неловко улыбнулся Пётр, уходя от ответа. — Один и в глуши. Вообще, встретить таких людей — удивительная вещь. Ты ещё скажи — телевизора у тебя нет.

— А зачем он мне? И радио с интернетом тоже нет.

— Вообще… — покачал головой Пётр. — На лечении, что ли? После сетевой зависимости?

— Отчего же? Я учёный. Наблюдения многолетние провожу. Работы немного, но она имеется. Оттого и дел особых нет, и отлучиться толком не могу. Но сейчас чего тараторить? Ты за грибами ступай, а вечерком всё обстоятельно и расскажу. Без спешки…

Поставил Пётр машину в тенёк.

Пошёл в лес.

И действительно набрал множество грибов. Отличных. Которых хотел. Да таких, что один к одному. Словно их под копирку штамповали. Загляденье просто.

Вернулся к полянке.

Перебрали грибы вдвоём. Часть на сковородку пустили. Быстренько зажарили да сели ужинать и лясы точить заодно…

Местный житель почти сразу стал заливать интересную историю в уши. Что он-де занимается изучением леса. И даже приборы какие-то показывал. Да только выглядело это всё крайне неубедительно. У Петра хватало образования и кругозора, чтобы понять — врёт. И приборы, о которых тот говорит, работают иначе. И то, что он показывает, не приборы вовсе.

Это стало напрягать.

Ну вот зачем ему так нагло врать? В чём идея?

Да и место странное. Ведь действительно – глушь. Связи нет. Телевизора и радио тоже нет. Но это полбеды – электричества не наблюдалось. Он керосинками освещался. Да и вообще – ни одного современного прибора.

Волей – неволей дурные мысли в голову полезли. Неужели сектант какой? Или может городской… ну то есть сельский сумасшедший, который, как в той песне «Короля и Шута», пожелает гостем накормить волков? Да и вообще – эмпатия Петра, выручавшая его неоднократно, била тревогу. Там, днём ещё, из-за сильного раздражения, он не придал этому значения. Сейчас же, напротив, тревожился сильнее обычного.

И вот на волне растущей паранойи Пётр заметил, что этот деятель пытается ему что-то в стакан подмешать. Он-то от дармового алкоголя отказался, который и хозяин пить не стал. Добавив очков подозрительности. А тут и с морсом стал что-то химичить.

— Ты чего творишь?! — рявкнул Пётр, нервы которого были на пределе.

— Что? – с совершенно невозмутимо переспросил тот и оглянул, словно бы не к нему обращались.

— Я видел, как ты мешал мне что-то в стакан с морсом.

— Тебе показалось.

— А ты сам испей.

— Да ты что? Сдурел?

— Испей. А то врёшь заливисто. Я ведь понимаю, как приборы, описанные тобой, работают на самом деле. Должны работать. И то, что ты мне показываешь – враньё. Зачем? Теперь ещё мне что-то подмешиваешь. Что ты задумал?

— Ничего. Как тебе вообще такое могло прийти в голову? – как можно более добродушно произнёс мужчина.

— Пей! — рявкнул Пётр, сверкнув глазами.

— Да иди ты к чёрту! — порывисто воскликнул хозяин и смахнул стакан на пол.

На что Пётр его ударил. Кулаком в челюсть. Отчего тот отлетел к стенке. Больше не от силы, сколько от неожиданности.

— Что ты задумал?! — рявкнул Пётр.

— Проваливай из моего дома! — закричал местный.

— А он твой? Или я не вовремя? Хозяина ты убил, а обнести не успел?

— Что ты несёшь?!

— Что ты хотел подмешать мне?! Ну! Отвечай!

— Проваливай! Просто уходи из моего дома!

— Я тебя сейчас свяжу и до ближайшего околотка довезу. И уже там ты объясняться будешь. И образец морса соберу. Чтобы судмедэксперты смогли определить ту дрянь, которой ты меня накормить решил.

— Ты псих?! — крикнул хозяин и схватил нож.

Обычный такой хозяйственно-бытовой нож. Но убить и таким можно. Так-то с этим грязным делом можно и ложкой справиться, и толкушкой, и даже старыми трусами. А тут целый нож…

Пётр молча отступил.

Взял стул за спинку. Перехватил повыше. За ножки. И приготовился обороняться.

— Тварь! — выкрикнул хозяин. — Всё равно в печи сгоришь!

И с этими словами ринулся в атаку.

Но не получилось.

Пётр оказался более ловким. А удар стулом по голове вышел надёжнее, чем ножом махать.

Бах!

И крепкий на вид стул разлетелся вдребезги. А хозяин отключился, упав навзничь. Очень удачно он его подловил на рывке вперёд. Подставляясь, конечно. Но риск – дело благородное. И супостат реализовать своё секундное преимущество не сумел.

Пётр приблизился.

Проверил пульс. На скорую руку обыскал хозяина, найдя лишь мелкие, непонятные предметы. После чего захотел мужчину как-то нейтрализовать, да только вариантов особо не имелось. Ни одной верёвки вокруг не наблюдалось. Даже ремня тот не носил. Да и ткани какие-то неподходящие – хлипкие все. Кладовок тоже не наблюдалось нормальных. Во всяком случае открытых. Всё на замках. А комнаты не показались Петру надёжным вариантом для импровизированного КПЗ. Мало ли что там в них припрятано? Придёт в себя, достанет двустволку откуда-нибудь. И пиши – приехали. Или ещё чего.

Так-то плюнуть и уехать, но ситуация Петра прямо задела. Захотелось разобраться с этим ухарем. Для чего поутру он собирался друзьям позвонить в «убойный», чтобы подъехали. Слишком всё мутно выглядело.

И надо было где-то этого персонажа передержать.

Только где?

Ещё раз он огляделся и обратил внимание на печь. Простую русскую печь с большой такой топкой. Холодную, то есть, остывшую. Да и по всем признакам ей не пользовались.

Вот Пётр и решил этого мужичка туда поместить. На время. Словно в импровизированный карцер. Места для одного достаточно. Лишних предметов быть не должно. Да и задохнуться не должен, если задвижки открыть. А главное – не убежишь. Заслонку прикрыл, да подпёр её. И всё.

Решился, значит. И за дело.

Взял эту обмякшую тушку под мышки. Дотащил до печи. Кое-как запихнул в зев её торс. Потом ноги стал подталкивать, да только гнулись они. И тело не лезло дальше.

А тут глядь – под рукой лопатка стоит, противни доставать да убирать. Ну или ещё что. Вот её он и схватил да стал осторожно подталкивать. Гуманно.

И тут хозяин очнулся…

Да как заорёт каким-то жутким голосом! Прямо истерика началась. Панический удар, считай. И активно вылезать начал. Так что Пётр ничего лучше не придумал, как этой лопаткой ему в яйца упереться. Да, поддавливая в них, обратно затолкать.

И вроде как пошло.

Только крики с каждым сантиметром становились все более отчаянными и дикими.

А тут раз, и тишина.

Да и хозяина не стало. Исчез он куда-то.

Пётр специально посветил фонариком со смартфона. Пусто. Словно его там и не было.

— Что за бред? — буркнул он.

И постарался лопаткой потыкать в дальнюю стенку. В надежде, что там она там фальшивая или что-то в этом духе. Однако только он пересёк краем лопатки дальнюю треть печи, как её что-то выдернуло у него из руки. И она исчезла. Да с такой силой дёрнуло, что чуть кожу не содрало с ладоней.

— Это что сейчас было? — задал Пётр риторический вопрос сам себе.

— Передача в подношение инвентаря, — раздался чей-то низкий, но приятный голос.

Пётр обернулся. И увидел на лавке занятного карлика, совершенно заросшего волосами. Одни глаза и торчали.

— А ты кто такой?

— Домовой.

— А… кто? — не поверил Пётр.

— Ты принёс в жертву старого хозяина печи. Через что сам им стал. Волшебный ты теперь, стало быть. А раз так, то тебе и открылось незримое. Вот меня и видишь. И даже слышишь.

— Так, значит, в жертву меня хотел принести он?

— А ты как думал? — усмехнулся домовой. — В стакане с морсом было сильнодействующее снотворное. Он его в выпивку намешал. Но ты от неё отказался.

— А зачем всё это? — махнул рукой Пётр в сторону печи.

— Ну как зачем? Хозяин печи подаёт в печь жертву. Её принимают. А ему года жизни добавляются. Всё, что жертва не дожила на этом свете.

— А если лопату кинуть?

— Не знаю. В договоре об этом ничего не сказано.

— Покажи.

Домовой деловито и ловко из ниоткуда извлёк свиток, написанный явно каким-то вариантом старинного русского языка. Пётр в этом не разбирался.

— Я это прочесть не смогу.

— Неграмотный, что ли?

— Да так никто не пишет. Хм. Слушай, а сколько этому страдальцу было лет? Ну, старому хозяину печи.

— Я его с нашествия Батыя знаю.

— Ого! А сколько ещё оставалось?

— Ну сколько лично ему отмерено, мне неизвестно. А жертвенных у него отложено две тысячи триста восемь лет. Оттого и молодо выглядел.

— И это всё зачислено мне?

— А чего нет? Ты его в жертву принёс? Принёс. Всё непрожитое — твоё.

— А что там еще?

Домовой стал читать, а Пётр хмурится. В его представлении в договоре была изложена дичь первостатейная. Да и ответные дары оговорены откровенно смехотворные и ныне в основном бесполезные.

— Слушай, а договор можно пересмотреть?

— А зачем? — напрягся домовой.

— Да в мире сейчас столько всего, а в нём и десятой толики не отражено. Судя по тому, как он записан, его в глухой древности составляли. Можно кого-то вызвать, чтобы переговорить?

— Отчего же нельзя? — пожал плечами домовой.

Спрыгнул со скамьи. Подошёл к печи и заливисто в неё свистнул какой-то необычной трелью. После чего вернулся на лавку — к жареным сыроежкам, которые весь разговор неспеша уплетал.

Через несколько минут от печи донёсся какой-то нехороший звук. Словно там кто-то копается. Возится. И наконец, оттуда вылез небольшой мохнатый человечек со странным носом-пятачком, копытцами на ногах и кожистыми крыльями, как у нетопырей.

— Ты хотел поговорить?

— За стол не сажай! — взвизгнул домовой. — Он сразу всё сожрёт!

— Жадина, — покачал головой Пётр и, вернувшись к гостю, перешёл сразу к делу: — Я хотел обсудить и дополнить договор. Его давно составляли. В мире много всего нового и интересного. Да и ваши ответные дары ныне ценности особой не имеют.

— Дело стоящее, — чуть помедлил мохнатый человечек.

— Давай начнём с формальности. Кто с кем заключает договор. Я — это я. А вы — кто? Обитатели запечья? А то в том, что был ранее, ни слова об этом.

— Нет. Это мы вносить в договор не будем.

— А как он тогда будет действителен?

— Я же сказал — нет.

— Ну нет так нет. Тогда позже обсудим. Ступай.

— За пустой вызов с тебя половина жертвенного возраста снимается, — произнёс мохнатый человечек и метнулся в печь, исчезнув там.

Домовой пожал плечами.

— Это вообще кто был?

— Мне нельзя говорить. Ты – человек новый в наших волшебных делах.

— Ладно. А как я работать-то могу? Только к этой печи привязанный?

— К любой. Но только одной. Благословляешь её в свободной форме, и она становится особенной. Жертвенной. Чтобы это прекратить, ты снимаешь благословение или новую благословляешь. Времена-то разные бывают. Иной раз и очаг из нескольких камней благословлять приходилось.

— А этот тут чего сидел?

— А чего суетиться? Ему сколько лет-то? У него жертвенный счёт был огромный. Всё, что надо для жизни, ему приносили. Тебе только жизненный срок перешёл. В общем, на тихую жизнь хватало. Всё равно его основная работа в катаклизмы. Война большая какая или ещё что. Главное, чтобы людей не искали сильно.

— А чего они себя называть не стали?

— Тебе мало срезанного жизненного срока? Хочешь ещё?

— А по-людски объяснить?

— Так, они и не люди. — усмехнулся домовой.

— Ну да, ну да…

Пётр походил по дому. Домовой ему показывал, что к чему. Самые интересные вещи. Потом новый хозяин лег спать, сняв благословение с печи от греха подальше, чтобы случайных гостей не появилось.

Заснул сразу. Вырубился просто.

Очень уж утомился.

Да и эмоций вагон. Надо было это всё как-то принять, переварить и уложить в голове…

Утром, как и условились, его разбудил домовой. Пётр позавтракал, собрал самое интересное, на его вкус, и сказал волосатому:

— Поехали со мной.

— Я не могу бросить дом.

— Да не будет никакого дома. Я его сожгу. Не хочу, чтобы ты жил на пожарище. Да и понравилось мне с тобой. Пока в квартире со мной поживёшь. А потом вместе дом купим или построим.

— А тут чего не хочешь?

— Я чувствую тут дух старого хозяина печи. Он меня раздражает.

— Чувствуешь? Вроде не должен. Рано.

— Ну… не знаю. У него запах такой… характерный. Мылся редко, что ли? Тем более смысла в этом всем нет. У него же документов на дом нет и на землю. Самострой. Зачем мне эта головная боль? Так что уезжаю я отсюда навсегда. С тобой или без.

— Со мной! — поспешно выкрикнул домовой.

— Хорошо. Тогда подумай — мы ничего ценного не пропустили?

Оказалось, что пропустили. И много.

Этот маленький волосатый жлоб мог смело идти в школу прапорщиков почётным эталоном. Потому что всё самое ценное он Петру-то и не показал. А вот как запахло жареным… В общем, машина оказалась битком забита всяким интересным антиквариатом. Хотя и волшебные вещи иногда встречались. Но такие, слабенькие. Владельцы сильных артефактов же хозяину печи не попадались, да и не справился бы он с ними.

Поехали, значит.

Вот только Пётр отправился не к себе домой, а на крупный узел очистки канализации Москвы. Туда, где проходил мощный коллектор.

— Зачем мы тут? — удивился домовой.

— Мы не закончили переговоры.

— Ты серьёзно?! Всё же снимут!

Пётр криво усмехнулся и возложил руки на бетон коллектора, гудящий от идущего по нему потока нечистот. И произнёс:

— Сим благословляю тебя печью жертвенной!

Раздался какой-то всхлип. И гудение по его правую руку прекратилось, словно весь поток нечистот хлынул куда-то в другое место.

— Мы пропали! — схватился за голову домовой.

— А что такого? Поставки удобрений, — пожал плечами Пётр. — Кто же виноват, что они не стали договор править? Откуда мне знать, что им это без надобности? В старом договоре сказано про прочее. Вот оно и есть - прочее. Как говорится: кушайте – не обляпайтесь.

После чего встал и спокойно дошёл до машины. Завёл её и с чистой совестью поехал домой.

Переговорщик мог вылезти только из печи. И далее должен был двигаться против потока нечистот до ближайшего отстойника. Где попробовать выбраться. И уже потом отправиться искать хозяина печи.

Найдёт.

Обязательно найдёт.

Однако у его хозяев будет время подумать над своим поведением. А у него — на то, чтобы их встретить. Тепло и радушно, как и полагается хозяину печи…

05. Первый теленавт

Гомер Алексеевич скрипнул дверью, входя в свой кабинет.

Юноша, что следовал за ним, с трудом сдерживал улыбку. Они совсем недавно познакомились, и он еще не привык общаться с человеком, над которым лет шестьдесят назад ТАК пошутили родители. Имя, особенно в сочетании с отчеством, вызывали у парня невольную улыбку.

- Как вы думаете молодой человек, сколько измерений в нашем мире? – повернувшись поинтересовался упитанный бородатый мужчина в белом халате, когда они вошли внутрь.

- Ширина, высота и длина.

- А время?

- И время. Хотя есть мнение, что оно условность, так как в отличие от указанных трех мерностей, по времени перемещаться нельзя.

- Вы можете переместится сейчас вниз на пять тысяч метров?

- Теоретически…

- Нет, практически. Прямо сейчас.

- Нет.

- Какая незадача, не находите?

- Но это ведь не одно и тоже?

- Отчего же? Вы не обладаете техническими средствами для перемещения в указанном направлении в указанной мерности. Разве не так?

- Допустим.

- Хорошо. – улыбнулся Гомер Алексеевич. - А чтобы вы сказали, если бы узнали, что Вселенная бесконечна в своей многомерности?

- Я бы сказал, что это утверждение очень похоже на наукообразную белиберду.

- Вот прямо так сразу? Даже не уточните, что значит эта фраза?

- И что она значит? – устало вздохнув, поинтересовался он.

- Любая точка пространства одновременно находится в любом другом месте. Нужно лишь понять, возбуждение какой из бесконечных мерностей позволяет туда попасть и найти способ ее расшевелить.

- Вы думаете звучать стало лучше?

- Не верите?

- Нет. Все выглядит так, словно вы морочите мне голову.

- Тогда смотрите сюда молодой человек…

Гомер Алексеевич подошел к столу, где у него лежало несколько подключенных плат и иных компонентов. На первый взгляд совершенно бессмысленным образом. Словно их доверили школьнику младших классов собрать в какую-нибудь схему. На второй взгляд собранная тут схема какой-то осмысленности не обрела. И на третий.

Упитанный бородатый мужчина покрутил регуляторы.

Понажимал что-то пальцами по клавиатуре.

Пощелкал тумблерами.

Появилось какое-то гудение нехорошее. И опасаясь взрыва вон того здоровенного конденсатора, напоминающего трехлитровую банку, парень отошел на пару шагов, прикрыв руками лицо и шею.

- Спокойствие, только спокойствие! – Гомер Алексеевич нарочито передразнил известного пожирателя варенья. – Смотрите молодой человек.

- Куда?

- На меня. – с этими словами он отправился к межкомнатной двери, украшенной гирляндой из проводов и какой еще мишуры электронных компонентов, отчаянно напоминая новогоднюю гирлянду какого-нибудь веселого любителя «подержаться за паяльник».

Там искрило.

Приближаться казалось не разумным. Однако Гомер Алексеевич подошел. Уверенно шагнул вперед и… пропал.

- А что вы на это скажете? – донесся его голос из-за спины.

- А?! Как?!

- Вселенная бесконечна в своей многомерности. И любая точка пространства одновременно находится везде, достаточно лишь понять – какое из них возбудить для перемещения в желаемое место.

- И… что, вот эта установка может, допустим отправить вас на Марс или вообще за несколько тысяч световых лет?

- Эта? Нет. У нее радиус действия пять метров максимум. Вы не зря отшатнулись – она работала близко к своему пределу…

С тех пор прошло много времени.

Годы.

Гомер Алексеевич давно трудился на одну очень серьезную и секретную «контору», а он сам столько же лет тренировался, собираясь стать первым портальным астронавтом, если так можно выразиться. Или как таких людей называть? Теленавтами? Порталолазами? С названием определится пока не могли из-за высокой неопределенности результата.

- Главное, чтобы не телефрагами, - шутил он в минуты таких обсуждений…

06. Том Кузьмич Бомбадил и дальний кордон

Кузьмич, прикрыв глаза, слушал звуки природы. Медитировал.

Было тихо.

Благостно.

Щебетали птички. Плескалась вода. Где-то невдалеке тарахтел баркасный дизель.

– Томас! Томас! – закричал до боли знакомый голос жены.

Глазки егеря резко открылись, а лицо перекосила гримаса ужаса.

– И здесь нашла, – невольно прошептал он.

Звук баркаса приближался.

Золотинка снова сумела выйти на сбежавшего от нее мужа, определив локацию, где он прятался под обликом егеря-алкоголика уже которое десятилетие. Летом свалился в воду по дури – вот, видимо, она и выдала его местонахождения. Все же вода – стихия его жены. Она ее чувствовала. Она с ней разговаривала. Поэтому Том большой воды старался и не касаться.

– Пора уходить на дальний кордон, – вновь прошептал Кузьмич. Решительно встал и направился к дальнему сараю. У него там мини-самолетик стоял. Специально для такого случая…

07. Гарри Потер и волшебный цеп

Воланд де Морт торжественно посмотрел на учеников, робко выглядывающих из-за каменных обломков Хогвартса. Повернулся к своим соратникам. И хотел уже произнести полную пафоса речь, как из-за спины раздался окрик:

- Эй, лысый! Сюда иди!

Темный властелин обернулся.

В проеме еще сохранившейся арки стоял он – Гарри. Подкачанный и явно куда лучше тренированный, чем прежде. Он жевал травинку с совершенно надменным видом, а на его плече покоилась новая волшебная палочка, выполненная форме окованного двуручного цепа.

- Это ты мне?

- Ты видишь тут еще лысых? – усмехнулся Гарри. – Иди-иди. Не бойся.

В этот момент тот вскинул свою волшебную палочку и бросил в наглого Гарри смертельное заклинание. Но тот меланхолично отступил в сторону, пропуская его мимо себя.

Потом еще.

И еще.

Наконец, выплюнув соломинку, Гарри пошел на него уверенной, чуть упругой походкой. Воланд бросил в него снова смертельное плетение. Но тщетно. Приставной шаг позволял своевременно уходить с линии атак. Еще. Еще.

Темный властелин казался Потеру таким медленным, таким неповоротливым после двух лет, потраченных им на плотное занятие ИСБ в клубе Берн. Все его движения читались и предсказывались. А потому не стоило особых усилий заранее начать смещение с линии метания заклинания.

И вот, наконец, дистанция сократилась до пяти шагов.

Воланд де Морт снова замахнулся своей палочкой, но Гарри словно взорвался удивительно быстрыми движениями. Скользящее смещение вправо было обманным и выполнено едва на полшага, после чего он резко сменил траекторию движения и ушел влево. Де Морт же, не успевая за ним, зарядил заклинанием мимо. Снова мимо.

Мгновение.

Два шага.

И Гарри, вложившись всем телом, ударил темного властелина цепом. Прописав ему окованным билом прямо по лысом черепу, с хрустом его ломая и вбивая осколки внутрь.

Тишина.

Сплюнув, Поттер пнул бьющееся в затихающей агонии тело и произнес:

- Авада кедавра, мать вашу. Авада кедавра.

08. Демоническая кулинария

Шел третий месяц вторжения демонов.

Постоянные прорывы через открываемые то тут, то там порталы. Армия справлялась на пределе своих возможностей. И конца-краю этому кошмару не было видно.

Президент устало потер виски.

Ужасно хотелось спать. Но постоянно меняющаяся ситуация требовала полного вовлечения и нередко ручного управления. Это страшно изматывало.

Пискнул зуммер.

Скривившись как от зубной боли, президент нажал кнопку, принимая вызов.

– Слушаю.

– Господин президент, поступил запрос от наших китайских друзей.

– И что они хотят?

– Разместить заказ на демонов.

– Что, прости?

– Говорят, что своих они уже съели и новых порталов они к ним не открывают. Очень интересовались крылышками тех небольших летающих тварей и ляжками козлоногих…

09. Рождение ведьмы

Капитолина Петровна медленно старела в одиночестве.

Жизнь прошла.

Бурная. Полная всякого. Оставив после себя только зассанную кошками однушку да крашенные хной волосы...

Ей не спалось.

Она стояла у окна и бесцельно смотрела куда-то вдаль, тоскливо предаваясь воспоминаниям. Чистое небо, полная луна и яркие звезды освещали безлюдную улицу почти что как днем.

Вдруг послышалась веселая музыка и женский смех.

Совсем недалеко.

Она закрутила головой и ахнула – по небу летел Змей Горыныч. Тот самый – из сказки. Здоровенный. Трехголовый. Разве что разодетый в шорты, гавайскую рубаху да пестрые банданы. Хуже того – на его шеях сидели бесстыжие голые девицы, качали ножками и веселились. Музыка шла тоже от них. Вон – в руках у одной виднелась беспроводная колонка.

Старушка скривилась, не в силах отвести от них взгляда. Юность ее злила и манила. До отчаяния. И она бы все отдала за то, чтобы снова стать молодой и красивой…

- Даже душу? – спросил женский голос из-за спины…

10. Сказочный скандал

Юный и еще неопытный Кощей осторожно входил... в квартиру. Пошатываясь. Но не разрывая зрительного контакта с женой. Очень уж опасно она поигрывала скалкой.

- Ты где был, скотина? – наконец, соизволила поинтересоваться супруга.

- Пиво пил. Засиделись.

- Врешь. Тебя пивом не проймешь. Опять к кикиморам ходил?

- В уме ли ты? Какие кикиморы? Я же им денег должен еще за прошлые разы. Так что не пускают меня к ним. Сама же знаешь.

- Да-да, - уперла руки в боки молодая баба Яга. – Конечно. Должен. И мне очень интересно на какие шиши ты гулял.

- Так, друзья угощали.

- Да какие у тебя друзья? Леший, что ли, желудями банковал? – хохотнула супруга.

- Почему желудями? Он вполне приличный мужчина. Держит магазин лечебных трав. Торговля идет бойко.

- Вы вдвоем были?

- Да.

Баба Яга скептически окинула мужа взглядом, поглядела на часы, где пробило уже шесть утра. И, взяв смартфон, набрала лешего.

- Але? Рад тебя слышать. – донесся оттуда отвратительно бодрый голос, который бывает только у того, кто отлично выспался и уж точно не куролесил всю ночь.

- Мой у тебя?

- А где ему еще быть? Вон – на диване спит. Мы вчера засиделись. А он тебя не предупредил.

- Даже так? – усмехнулась супруга, глядя на кислый вид Кощея. – Как проснется, пусть мне перезвонит.

И сбросила вызов не прощаясь.

Наступила вязкая тишина. Молодой муж пытался лихорадочно придумать какую-нибудь легенду, но в его голову ничего не шло. Наконец, эту затянувшуюся паузу нарушил звук вызова.

- Чего ждешь? Ответь. – усмехнулась баба Яга.

Кощей медленно кивнул и достал смартфон. Звонил Леший.

- Слушаю.

- Твоя звонила. Тебя ищет. Как освободишься – перезвони. Если что – ночевал у меня.

- Принял. Спасибо.

- Не за что. Сочтемся.

И раздались гудки.

- Я жду, - с вызовом произнесла молодая и горячая баба Яга. – Где ты был?

- Слушай, дорогая, ну, придумай сама. – собравшись с мыслями, ответил Кощей.

Она подошла.

Спокойно.

Мягко.

Как кошка.

И резким, неожиданным движением попыталась его ударить скалкой. Да хитро – не в лоб, а снизу – по самому ценному органу. Но… не срослось.

Муж же хоть и был пьян изрядно, но все ж волшебное создание – целый Кощей Бессмертный, пусть и молодой. А потому он ловко развернулся, пропуская удар мимо, и, схватив бабу Ягу, прижал ее к себе, шепнув на ушко:

- Ну что ты дура буянишь? Я же домой пришел. К тебе. Али веришь, что кикиморы отпустить могут?

Она промолчала.

- Задание у меня было. Задание. Не могу о нем говорить.

- Что за задание? Выпивать да по бабам шляться?

- Ну что ты как не родная? Разве что какая баба сравнится с тобой?

Сутки спустя…

Светало. Кощей лежал в канаве в прохладной проточной воде. Было хорошо. Квакали лягушки, где-то вдалеке ревела сирена скорой помощи, но она спешила явно не сюда.

Он с трудом приоткрыл глаза и охнул. Заклятье еще не отпустило и ему казалось, что у него болела каждая клетка организма. Даже ногти с волосами.

Все ж пока он спал, супруга решила поворожить и выяснить то, чем он занимался всю ту ночь. Посмотрела, значит, она его воспоминания. И не простила. Ничего не простила. Баба Яга ж, хоть и молодая. Крайне опасное сказочное существо… особенно если ей дать время на вдумчивую ворожбу.

Мужчина невольно улыбнулся. Представляя, что будет твориться в «Сказочном Лемуре», когда до него доберется супруга в своем праведном гневе…

11. Сбой

- Вы уверены, что сработает? – нахмурился Семен.

- Не попробуешь, не узнаешь, - пожал плечами Аркадий Петрович. – Включай.

- Боязно.

- Не робей. Прорвемся. Включай.

Ассистент тяжело вздохнул и подал электричество рубильником. Подождал, пока управляющий модуль завершит загрузку. И, повинуясь очередному кивку начальника, нажал на кнопку старта.

Передающий модуль засветился.

Ярко.

Переливчато.

И облик Аркадия Петровича стал расползаться, превратившись сначала в силуэт, а потом и совсем уж туман.

Долгая минута ожидания.

И в приемном модуле начало проступать что-то. Сначала бесформенное, но потихоньку оформляясь. Наконец, когда осталось не так много времени до финала, раздался мерзкий звук и Семен с ужасом уставился на «синий экран смерти», который появился на дисплее управляющего модуля.

Впрочем, автоматика продолжала работать. Почему-то.

Секунда.

Вторая.

Десятая.

И пискнул зуммер, извещая о завершении процедуры переноса.

Дверца принимающего модуля открылась. Пахнул и почти сразу развеялся какой-то туман, оставляя после себя Аркадия Петровича. Тот стоял и прислушивался к своим ощущениям. Только вот…

- Что? – увидев очень странное выражение на лице ассистента, спросил он.

На одной руке у него было четыре пальца, на другой семь. Причем один явно не с конечностей. Нос располагался на подбородке. Глаза сместились словно в картине Пикассо. Да и вообще – казалось, что его нарисовала очередная нейросеть.

- Что? – повторил он свой вопрос, достаточно странным голосом.

- Видимо, нам нужно заменить операционную систему, - нервно хихикнул Семен и указал ему на зеркало…

12. Сложный вопрос

Шел традиционный бал Воланда.

Гости танцевали и веселились, отрываясь по полной программе. Не каждый же день удается сбежать из ада для участия в столь важном и нужном общественном мероприятии…

В этот раз Кот Бегемот решил разнообразить его и провести в финале небольшую игру с привлечением местных жителей. В формате «Что? Где? Когда?», но с изюминкой.

- Итак – вопрос. В Москве до XV века существовала такая профессия «порочных дел мастера». Чем они занимались? – громогласно произнес Бегемот и окинул взглядом жмущихся друг к другу невольных участников.

- Отвечать будет поэт Иван Бездомный, - выдержав зловещую паузу, добавил Фагот.

- Я? Почему я? – начал было возмущаться он, но сник под суровым взглядом Воланда.

Задумался.

В голову ничего не шло. Шалили нервы так, что в ушах гудело. Да и историю он толком не знал.

- Кабаре, - шепнул кто-то из собратьев по несчастью.

- Не подсказывать! – взвился Кот Бегемот и, оказавшись рядом с болтуном, укусил его за ляжку.

- А-а-а! – взвизгнул Григорий Римский.

- Итак – минута истекла, - торжественно произнес Фагот. – Назови твой ответ.

- Я не знаю… - развел руками Иван.

- Ты должен что-то ответить.

- Я… - он задумался. И тут его осенило. – Ну, конечно же! Кабаре! Там же девицы порой заголяются! Как таких называют?

- Стриптизерши. – охотно подсказал Кот Бегемот.

- Вот! Порочных дел мастера – это стриптизерши! Ну и мужчины, которые тем же занимаются. Слышал я, что иные барышни очень алчны до таких удовольствий.

Воланд не сдержал эмоций и удивился. Сдержано.

- Да-с…

- Но это ответ, - развел руками Фагот.

- Что же, пусть будет так, - кивнул Волан и ударил своей шпагой в каменный пол зала.

Иван Бездомный моргнул.

Еще раз.

Еще.

И обомлел. Ибо осознал себя в какой-то харчевне под старину, полуголым на столе…

13. Утро

Федор Михайлович возвращался домой после бурной ночи.

Снова проигравшись.

Открыл дверь в прихожую и замер. Там мирно беседовала супруга со старушкой процентщицей. И у обоих, что примечательно, в руках топоры.

- Матерые... - нервно прошептал Достоевский и, перекрестившись, дал задний ход. У него-то топора с собой не было. Денег тоже, что только усугубляло ситуацию...

14. Удар

Вечерело.

Андрей сидел на лавке в коридоре поликлиники.

Пахло какой-то химией – вон уборщица старалась и надраивала пол. Мимо ходили-бродили разные люди. Кто-то садился рядом. Кто-то уходил. Но Андрею было всё равно. Он слушал музыку и ждал друга, стараясь как можно сильнее отрешиться от происходящего.

Но вот что-то громыхнуло. Словно что-то большое и тяжёлое упало.

Андрей это проигнорировал.

Началась какая-то суета с беготнёй.

Но он как сидел, так и сидел дальше.

И тут ему под ноги прикатилась чья-то голова. Откуда-то слева.

Мужчина туда повернулся и обомлел. В коридоре шла бойня, которую он не слышал из-за громкой музыки. Какие-то странные типы в непривычной одежде убивали всех подряд, орудуя простыми топорами. Ну и орали что-то нечленораздельное.

Верилось, конечно, с трудом.

Андрей аж глаза протёр. Но это наваждение никуда не делось.

И тут один из этих кадров зарубил молодую медсестру, пытавшуюся пробежать. Отчего в мужчине что-то словно щёлкнуло, выведя из ступора.

Андрей встал и сделал несколько шагов вперёд.

Перехватил у парализованной от ужаса уборщицы швабру. Упёр в пол и ударом ноги обломил, стремясь получить косой слом, превращающий черенок в импровизированное копьё. После чего встал в стойку.

Щита нет. Это плохо. Но он и с двух рук умеет. Умел. Когда-то в прошлом, когда увлекался всякими историческими делами.

Его уже заметили.

И сразу двое странных людей с окровавленными топорами с каким-то жутковатым воем бросились на него.

Мгновение.

И выпад с шагом вперёд. Правильный, как на тренировке. Отчего правый противник получает острым концом черенка прямо в орущий рот.

Следом шаг назад и переход в защиту.

Секунда.

Сбив удар топором. Спуск его по древку.

Разворот.

И короткий выпад – в основание черепа. Противник-то провалился, улетев вперёд по инерции, и просто не успевал развернуться.

Вся стычка получилась единой связкой. Буквально три секунды на всё. Но насладиться триумфом не получилось – за спиной раздались шаги.

Андрей развернулся и с трудом сдержал стон – из центрального коридора к ним завернул парень покрепче. В латах. Очень странных, но латах.

Здоровяк мгновенно оценил обстановку и ринулся в атаку.

И шустро так. Разгоняясь как паровой каток.

Времени рассуждать не было, поэтому Андрей схватил у той же уборщицы пластиковую банку с химией и бросил её в морду нападающему. А тот, дурачок, не стал уворачиваться. Взял и принял её на свой меч.

Мгновение.

И кошмарный рёв сотряс коридор. Видимо, стало бо-бо этому дяденьке. Но оружия не выронил и продолжил атаку. Хотя движения и стали какими-то неточными. Что Андрей и отметил, самым бесхитростным образом толкнув ведро с водой ему прямо под ноги.

Мгновение.

И этот «носорог» поскользнулся, а потом в красивом пируэте рухнул прямо мордой на кафель. Но лишь для того, чтобы секундой-другой позже ему на голову обрушился Андрей всем своим весом как заправский рестлер. Убить вряд ли убил, но оглушил точно. Так что, не медля ни секунды, мужчина подхватил меч здоровяка и докончил дело без всякого сожаления.

И тут раздались хлопки.

Андрей вздрогнул и повернулся на звук. А там… какое-то чучело в чёрном балахоне.

Странный жест. И всё вокруг стало каким-то вязким. Настолько, что едва дышать получалось, не то что нормально шевелиться.

А это же чучело стало приближаться.

Такое наглое и самоуверенное.

Такое мерзкое.

Такое…

И тут Андрея накрыло.

Просто эмоциями. Теми, что он испытывал при прослушивании пафосной металл-композиции о мире Warhammer 40k. А вместе с тем из него волей-неволей стали выскакивать слова. Сначала шёпотом, а потом всё громче и легче. Да и двигаться становилось проще.

Новый жест "балахона". И всё вновь остановилось. Только теперь Андрею показалось, будто бы его разрывает на куски. Но он держался и пытался шевелиться, на одних морально-волевых.

- Даже так? – с явным интересом и некоторым удивлением произнесло чучело. – Это может быть интересным.

Следом прилетел удар из ниоткуда. Да такой, словно Андрея дверь приложили.

И темнота…