The good, the bad & the queer

Глава 1

Вывеска над дверью в местный «Салун старика Макдональда» была, как и везде, изрядно потрачена пулями, наводя на мысли о вреде посещения подобных предприятий общепита. Часть пробоин была заклеена объявлениями о награде за очередную горячую голову, местами уже простреленными. Внутри помещения расстроенно бряцало пианино, визжала певичка, хохотали подвыпившие ковбои и трапперы.

Блондинка поморщился. Заходить в подобные заведения он не любил. Но, бизнес есть бизнес. Скользнув взглядом по портретам граждан, которых государство мечтало увидеть живыми или мёртвыми, предлагая за помощь в этом солидные деньги, Блондинка легонько толкнул дверь и шагнул внутрь салуна.

Его появление заинтересовало только троих: бармена, певичку и пьяного в грязь ковбоя, удобно развалившегося на пороге – Блондинка наступил ему на правую кисть. Прочие продолжали пить, играть в карты, лапать местных шлюх – в общем, исполнять гражданский долг. Пинок в лицо отвлёк внимание пьянчуги, серьга в ухе разочаровала певичку. Остался бармен – а куда ему деваться из собственного заведения?

- Виски, - потребовал Блондинка.

- Таких, как ты, здесь не любят, - заметил «старик Макдональд».

- А я не девушка, чтобы меня любить.

- И давно ты уже не девушка? – встряла в разговор певичка, отпевшая своё и сошедшая со сцены к бару под восторженный свист и вой публики.

Кто-то осклабился, кто-то откровенно заржал, кто-то начал тыкать пальцем, указывая на серьгу… А кто-то узнал его и попытался скрыть лицо под широкополой шляпой.

Блондинка улыбнулся, извлёк из-под потрепанного пончо пачку тонких сигарет, неторопливо закурил одну, другую предложил певичке.

- Я не хочу причинять вам неудобства, господа… - начал он, выдохнув первые кольца ароматного дыма.

- Эй, приятель, - поспешил предупредить почуявший неладное бармен. – У нас неудобства – во дворе!

Блондинка затянулся поглубже. Подождав, когда, наконец, все обратили на него внимание, выдохнул. Три кольца.

- Всех, за кого предлагают от тысячи долларов, прошу выйти во двор. Мы ведь не хотим причинить неудобства любезному хозяину?

Шлюшки резво исчезли за занавесом, оставив пьяную публику разбираться с пришельцем без их участия. Трое поправили шляпы и направились к выходу.

Неудобства – во дворе.

Блондинка выходил последним. Троица начала палить сразу, как он переступил порог. В двери появилось несколько новых пробоин, прежде, чем он выхватил свой револьвер.

Бэнг! Бэнг! Бэнг!

Было три человека – стало три нуля. Не менее тысячи долларов за каждого.

Было три человека – станет три креста. Не более.

- Эй, хозяин! – позвал Блондинка. – Мне нужен кто-то, кто засвидетельствует их личности, и бутылка виски! Дорогого виски!

Когда он вернулся в зал, никто не смотрел на его серьгу.

***

Туко Рамирес проснулся за полдень. Не открывая глаз, лениво почесал солидное брюхо, попутно проверив, на месте ли кобура с револьверами. Всё было в порядке. Рядом с кроватью валялся дочитанный накануне томик некоего Мигеля Сааведра, повествовавшего о злоключениях незадачливого Гонсало Хименеса де Кесады, тщетно искавшего волшебную страну Эльдорадо в сопровождении хитроумного Санчиса по прозвищу Панцирь. По пути они сражались с британскими пиратами, испанскими солдатами, и местными индейцами из племени ламанчей. В финале де Кесада умирал от проказы буквально на пороге предмета своих поисков, а его спутник становился губернатором Эльдорадо. Туко нравился такой конец – себя он видел тем самым Панцирем, отмечая в зеркале очевидное сходство с изображениями полюбившегося персонажа. Такое же непробиваемое брюхо-панцирь, широкое лицо, добродушная ухмылка простачка и глаза-пули, бьющие наверняка, но до поры таящиеся под широкими полями сомбреро. Даже то, что книжный Санчис ездил на осле, представлялось Рамиресу символичным – ослом был наивный глупец де Кесада, торивший путь для своего более практичного спутника.

- Не были мы ни в каком Эльдорадо, - с сожалением произнес Рамирес. И добавил уже веселее: - Нас и здесь неплохо кормят! Эй! Кто-нибудь! Я буду обедать!

- Да, господин Рамирес! – незамедлительно возник на пороге пятнадцатилетний сын хозяйки, мечтавший сбежать в армию и стать капитаном. – Сейчас же накрываем на стол.

Туко опешил.

- Ты на время смотрел? Почему еще не накрыто?!

- Матушка не велела нарушать ваш покой…

- Ах, да, матушка! - вспомнил Рамирес, нащупав рядом с собой хозяйку дома. – О чём ты думала, красавица, нарушая мой покой всю ночь напролёт?

- Что мой сын придёт в комнату до того, как ты проснешься, и выпотрошит твоё ненасытное брюхо, - женщина томно потянулась, оголяя грудь. Мальчишка, смутившись, выскользнул из комнаты. – Но тебя же не укатаешь, жеребец! Ты потом ещё и читал до рассвета – все свечи мне пожёг!

- Разве я плохо плачу тебе?

- Разве я похожа на шлюху?

- Сейчас – очень даже похожа. Может, укатаешь меня ещё пару раз, пока твой малец сервирует нам стол?

- Ненасытный сукин сын! Так уж и быть – но, может, хотя бы сейчас ты снимешь пояс? Три ствола для меня – это слишком…

- Для тебя – один, милая. Остальные – для незваных гостей.

- Всё равно заплатишь втройне…

- Само собой! Начинай, Дульсинея!

Как звали женщину на самом деле, Туко не интересовался, прозвав её именем героини из книжки Сааведры. Она не возражала. Она для него – Дульсинея, он для неё – очередной проезжий ствол. Поскорее бы вырос и набрался ума и смелости сын, чтобы отстреливать таких гостей. Но пока – она будет Дульсинеей для этого улыбчивого борова с волчьими глазками.

Потом они позавтракали вместе, а Рамирес заодно и пообедал, да и ещё перекусил слегка.

- Ты слышала про Эльдорадо, моя Дульсинея? – спросил Туко, сытно отрыгнув.

- Ты мне все уши про неё прожужжал.

- Я увезу тебя туда. Стану там губернатором – и заберу тебя к себе. Хочешь быть губернаторшей?

Женщина вздохнула. «Увезу», «заберу» - значит, и этот скоро уезжает. Сыну только пятнадцать – он не защитит ни её, ни себя, а потому придётся привечать ещё одного такого же Рамиреса, и ещё, и ещё…

- Научи моего сына стрелять, - попросила она на прощанье.

У Туко была парочка лишних револьверов – плохоньких, старых, у которых необходимо взводить курок, чтобы выстрелить снова.

- Держи, парень! Это - барабан, это – курок. Взвёл, прицелился, выстрелил. Попал – молодец. Промазал… В общем, для начала – спили мушку, малыш, и научись как следует стрелять. А потом заведёшь себе пушку получше.

- Где ж я её возьму?

- У того, кто, если тебе повезет, стреляет хуже. Да, патроны я оставил наверху – в спальне твоей матушки…

Мальчишка побежал в дом.

Рамирес вскочил в седло. Он успеет ускакать достаточно далеко, прежде чем парень неумело зарядит свой первый револьвер, а значит, не придется его убивать, понапрасну расстраивая эту Дульсинею. Она была добра к нему, он не сделает ей зла.

А потом заберёт к себе в Эльдорадо. Срок губернаторства Санчеса Панциря наверняка давно истёк.

***

Анжело Сентенца подравнял перед зеркалом свои щегольские тоненькие усики. Привёл в порядок причёску, наведя идеально ровный пробор. Повязав тонкий галстук, надел сюртук, шляпу. В последнюю очередь нацепил пояс с револьверами.

- Жизнь - дерьмо, - изрёк он, обращаясь к своему отражению, найдя его близким к совершенству, – которое кому-то приходится разгребать.

В соседней комнате храпели напарники по последнему ограблению. Что ж, для них – действительно последнему.

Сентенца прислушался, прислонив ухо к тоненькой перегородке между комнатами. Расположение кровати он запомнил накануне. Подельники спали без задних ног, положив головы на одну подушку, храпя в унисон.

Анжело выстрелил один раз – и двойной храп оборвался.

- Что ж, - констатировал он, входя в соседнюю комнату. – Двумя негодяями на свете стало меньше.

Подхватив саквояж с добычей, Сентенца выскользнул в окно, прежде, чем в помещение ворвался хозяин гостиницы со своими дуболомами-сыновьями.

- Деньги – такая штука, - улыбаясь, бормотал он, подходя к коновязи. – У кого-то они есть, а кому-то они нужнее.

Выбравшись из разбуженного его выстрелами городка, Анжело ещё раз проверил содержимое саквояжа. Парочка золотых часов с именными гравировками и семейными портерами под крышкой, скудная пачка долларов, мешочек зубных коронок, несколько монет, среди которых только одна – золотая.

Странная такая монета. Старая, истёртая. На аверсе – еле читаемое: «1 зло…». На реверсе – то ли орёл, то ли козёл, то ли и вовсе Диавол.

Сентенца усмехнулся про себя и подбросил странную монету. Хороший выбор – между одним злом и Дьяволом. Раскрыл ладонь – выпал аверс. Одно зло.

На дне саквояжа обнаружилась помятая карта. На карте – странное место, помеченное крестом. Долина Зла. И в самом углу – рисунок. То ли орёл, то ли козёл, то ли и вовсе Диавол.

Сентенца усмехнулся и вновь подбросил монету.

Он не стал смотреть – в любом случае выпадало идти. Надо бы только обзавестись попутчиками. С ними путь короче, а жизнь – веселее. А то, что потом придётся от них избавляться, делало жизнь только более захватывающей.

В попутчики надо выбирать или тех, кому нечего терять, или таких, которым есть, зачем жить. Неплохо бы, чтобы сразу и тех, и других.

***

Билл Карсон не был плохим человеком – он был солдатом. Ему отдавали приказы, он их выполнял. Шагал строем, стрелял в тех, чьи мундиры были другого цвета, мародерствовал помаленьку, насиловал индианок и чёрных девчонок, потому что белые барышни – для офицеров, а для простого солдата и эти – самый цвет. Его товарищи собирали скальпы, Билл же брезговал, предпочитая зубы. По одному от каждого убитого им лично врага. Коллекция пока была невелика, но Карсон предпочитал не жульничать перед самим собой. Правда, один раз он пристрелил совершенно беззубого конфедерата, и, посоветовавшись с совестью, вырвал зуб у другого трупа, скальп с которого уже снял кто-то из товарищей.

Этот зуб не давал покоя Биллу. Какой-то он был неправильный, как будто ненастоящий – белее и ровнее всех прочих на его «ожерелье».

- Наверное, этот парень был квиром, - сказал один из товарищей Карсона.

- С чего ты взял? – удивился Билл.

- Всё зло от них, вот с чего! Если бы не они, никакой войны бы и не было. Кто думаешь, сидит в командовании?

- Что, и в нашем тоже? – изумлённо прошептал Билл.

- Ну, - смутился всезнающий соратник, косясь в сторону проходящего мимо офицера. – Те, что званием поменьше, может, и нормальные, а генералы – точно все из этих!

- Точно знаешь?

- Зуб даю! – заверил солдат Билла.

Подобному доводу Карсон не мог не поверить. И когда через пару дней вошёл в состав расстрельной бригады, казнившей бывшего товарища, пошедшего под трибунал по подозрению в шпионаже, не забыл аккуратно вырвать у мертвеца зуб. Зуб был ровный и белый, как у этих… Всё зло от которых, короче.

- А ведь как прикидывался нормальным! – возмущался Билл, вспоминая, как однажды делил с расстрелянным какую-то скво. Ещё почему-то вспомнилось, что скво была из племени ломанчей. Обещала проклясть, если верить толмачу из местных, участвовавшему в их маленьком веселье. Вот он её зуб, желтоватый от табака, острый, что твоя иголка – шрам от укуса на щеке очень долго не хотел заживать, гноился.

А потом однажды Билл Карсон проснулся в гробу.

На его могиле написали, что он не был плохим человеком – он был солдатом.

Это многое объясняло. Он просто выполнял приказы и вёл себя, как все.

А те, которые не как все – всё зло от них.

***

Блондинка не считал себя ни плохим, ни хорошим. Он просто делал своё дело. Дело приносило деньги. А это – не хорошо и не плохо – это так надо.

Серьгу в ухе он носил не потому, что был из этих, которые не как все. Нет, просто ему было наплевать, что думают другие, а серьга была дорогая и красивая. С бриллиантом.

Охота за головами проносила стабильный доход, позволяя жить и убивать в своё удовольствие. Блондинка не убивал хороших или плохих людей – только тех, за кого обещана награда.

Но это не приносило ему радости. Тольку скуку. И чтобы побороть одолевающую скуку, Блондинка придумал себе цель.

Победить Зло.

Как? – вставал вопрос. Ответ был прост – выстрелом из револьвера.

Он даже начал пописывать стишки на эту тему. Что-то вроде: «Добро должно быть с револьвером – пусть, встретив Зло, стреляет первым!»

Один священник поведал ему, что отцом Зла является Диавол.

- Это точно? – спросил Блондинка на всякий случай. Дождавшись удивлённого кивка, задал самый главный вопрос: - Где его найти?

Священник не знал точно, но рассказал, что читал в своей книжке с крестом, будто Диавол может явиться в пустые, чтобы искушать.

Блондинка перебрал и хорошенько почистил свои револьверы, прикупил достаточно сигарет и отправился в ближайшую пустыню – на встречу с Дьяволом.

***

Похоже, сынок последней Дульсинеи отравил его лошадь. Кляча умудрилась завезти Рамиреса в пустыню, упасть, придавив левую ногу, и даже вроде околеть.

Какое-то время Туко отпугивал койотов и стервятников криками, потом начал стрелять, потом плакать, а потом появился этот блондинистый изверг в пончо. Закурил, связал Рамиресу руки и только после этого помог выбраться.

- Ну, зачем я тебе, а, Блонди? Здесь, в пустыне-то? Отпусти доброго Туко! Ну его к дьяволу твоего дьявола! Пойдём со мной искать Эльдорадо!

- Искушаешь? – недобро усмехнулся Блондинка.

- Да боже упаси! Нужен ты мне! Я баб люблю! Я им всем обещаю, что стану губернатором и заберу к себе…

- Ведутся?

- Ни одна не отказала. К тому же – у меня револьвер…

К сожалению, револьверы свои Рамирес разрядил, паля по кайотам и стервятникам, прежде чем появился этот, с серьгой в ухе.

«Это что же он со мной сделает? – испугался Туко, невольно напрягая ягодицы и вжимая их поглубже в горячий песок. – Да боже упаси! Я баб люблю!»

- Губернатором буду я, - заявил между тем Блондинка.

- А я? – ещё больше напрягся Туко, боясь услышать страшное: «Губернаторшей».

Но Блондинка только рассмеялся, заметив и правильно поняв причину страха Рамиреса.

- А ты – не будешь, - сказал он.

***

Эту парочку Сентенца повстречал в пустыне почти на полпути к Долине Зла.

Белобрысый квир ему не понравился, а толстяк был очень даже ничего себе толстяк. Анжело Сентенца всегда предпочитал именно таких подельников – хитроватых, но простоватых. С ними легко. А вот с блондинчиком могут возникнуть проблемы. Тем более, эта его серьга в ухе… Или правда квир, или показывает, что ему всех чесать о высокую часовню.

- У меня есть карта, - сказал новым знакомым Анжело.

- У меня их три колоды и все краплёные, - буркнул толстяк.

Блондинчик с серьгой промолчал, ожидая продолжения.

Сентенца продемонстрировал золотую монету номиналом в одно зло и уголок карты с изображением то ли орла, то ли козла.

- Там, наверняка, таких много.

Глазки толстяка заблестели.

Блондинчик закурил.

- Искушаешь? – спросил он ни с того, ни с сего.

- Соблазняю, - сверкнул белозубой улыбкой Сентенца.

Толстяк демонстративно сплюнул и отвернулся.

- Деньги – зло, - выдал блондинчик.

- Тогда я возьму их себе, - усмехнулся Анжело.

- А я стану губернатором.

- А я?! – возмутился Рамирес.

- А ты не станешь, - в один голос ответили Блондинка и Сентенца.

«Спелись голубки, - подумал Туко. – Скоро станцуются. Интересно, кто из них поведёт?»

Повёл Анжело – карта была у него, а кроме уголка с то ли козлом, то ли орлом, он осмотрительно ничего не показал.

***

Билл Карсон не был уже человеком. Он сам не знал, какая сила и куда его влечёт. На гниющей шее болталось ожерелье из чужих зубов, парочка из которых была белее и ровнее прочих.

«Всё зло от них», - думал Билл.

Его кусали змеи – и умирали.

На него кидались шакалы, вырывая клочья плоти – и с жутким визгом издыхали.

В него стреляли люди – он не чувствовал боли и настырно шёл навстречу пулям, чтобы пополнить свою коллекцию.

«Люди, - думал он. – Всё зло от них!»

Если бы Билл Карсон увлекался философией, то знал бы, что абсолютно прав в своём мнении. Всё зло – от людей. Нет людей – нет зла. Но Билл не был силен в философии и моральных принципах. К тому же он не был уже человеком.

Существо вне добра и зла ползло, ведомое неведомой силой.

***

- Анжело! – позвал Туко, когда Блондинка отошёл отлить. – Зачем он нам?

- А зачем нам ты? – спросил Сентенца.

- Чтобы вы друг друга не убили! Вы же не знаете, на чью я стану сторону!

- Твой револьвер не заряжен, - пожал плечами Сентенца.

- Но если ты дашь пару патронов старине Туко…

- Один.

- Что?

- Один патрон, Рамирес. Этого будет достаточно.

Вернулся Блондинка. Туко поспешно опустил глаза. Блондинка усмехнулся.

- Далеко ещё? – спросил он.

Анжело сверился с картой.

- Скоро выйдем к реке. А там ещё миль семь.

Блондинка закурил.

- Курение убивает, - сказал Сентенца.

- Я знаю.

- Тогда – зачем?

- Так не меня же.

«Надо дать толстяку патрон», - решил Анжело.

***

Билл Карсон выполз к реке. На берегу валялось старое каноэ, разукрашенное в традициях ламанчей.

«Проклятые краснозадые! – подумал Билл. – И скво ваши – проклятые! Я вон связался с одной…»

На другом берегу стояли два всадника и один пеший.

«Люди. Всё зло от них, - вспомнил Билл. – Ненавижу».

Рука ковырнула что-то блестящее.

Монета. Старая, истертая. С одной стороны – едва различимая надпись: «1 зло…». На обороте – то ли орёл, то ли козёл, то ли сам Дьявол.

***

Сентенца дал Рамиресу патрон. Но прежде Блондинка забрал у него револьверы.

А потом они добрались до монет. Их было очень много.

«Всё зло от них», - думал Туко, следя за короткой дуэлью Анжело Сентенцы и Блондинки. Они выстрелили одновременно. И успели выстрелить ещё трижды, прежде чем револьверы выпали из уже мёртвых рук. Все пули попали в цель.

«Дураки, - думал Туко. – Всё зло от них».

Он принялся загребать золотые монеты. Это всё было его. Теперь он богат, а значит, сможет стать губернатором…

А потом он увидел дьявола. Тот выполз из реки, гнилой и страшный, с ожерельем из человеческих зубов на шее, вскочил – и бросился на Туко.

«Надо было сначала взять револьверы, - понял Рамирес. – Монеты бы никуда не делись».

Но было поздно. Оружие сжимали мертвецы, которые ничем не могли помочь бедняге Туко…

***

В последний момент бывший когда-то Биллом Карсоном передумал сразу убивать толстяка. Почему? Просто увидел серьгу в ухе одного из мертвецов, и решил – а может, я тоже из этих? Ну, от которых все зло?

***

Туко выжил из ума и стал губернаторшей Долины Зла. Дьявол лично сорвал драгоценную серьгу с трупа Блондинки и приколол к уху Рамиреса.

Туко было всё равно.

Потом он родил Дьяволу наследников, и со временем они захватили весь континент. А потом и весь мир.

Может, оно и к лучшему? Ведь всё зло от людей.

А нет людей – нет зла…

***

Вот такую странную сказку рассказал мне старый шаман племени ламанчей. На шее старика висело ожерелье из человеческих зубов, а в ухе – серьга с бриллиантом. Он не был ни злым, ни добрым – он вообще не был человеком. Никогда. И никто здесь. И размножаются они, кусая друг друга…

Я выстрелил шаману между глаз. Он ещё пытался подняться, и пришлось отрубить ему голову.

Добро должно быть с револьвером –

Пусть, встретив Зло, стреляет первым.

Добро должно быть с топором –

Но непременно быть Добром.