The Circus

Глава 1. Новый Одержимый

За пределами цирка бродило множество "безликих". Жуткие твари то и дело кружили возле шатра. Один подошёл к мягкой стене, словно пытаясь зайти. Другой уходил от этого места всё дальше, насколько мог. Третий то и дело приближался ко входу в цирк и вскоре панически отстранялся. Вновь и вновь повторяя это действие раз за разом..

...

Глаза медленно распахнулись. Взору тут же открылся шатёр осточертевшего цирка.

Пол его "мастерской" холодный, заставляет ёжиться и вставать, удобств здесь нет.

Сколько он уже тут?

Как попал в это место?

Сколько ещё сможет прожить здесь?

Мигель не помнит и не знает.

Это место будто сжирает его воспоминания, сводит с ума, ожидая, когда он наконец мучительно умрёт спустя годы существования.

Он ведёт дневник уже какое-то время, но в нём не написаны ответы на все его вопросы. Попросту не всегда есть возможность документировать всё, что происходит вокруг. Нет либо свободных листов, либо чернил. Не кровью же писать, в конце концов.

Мужчина листает страницы своего творения. Некоторые свежие, а некоторые уже пожелтевшие от времени, которые по ощущениям могут развалиться от одного неаккуратного прикосновения. Текст не везде чёткий, а где-то даже перечёркнутый. Кукловод не знает, при каких обстоятельствах он мог сделать такое, не помнит просто. Он вообще мало что помнит о себе, кроме имени.

Но в любом случае от дневника есть польза, ведь это хоть какой-то, пусть не самый надёжный способ сохранить воспоминания о прошлом.

Мигель морщится, потирает виски, глубоко выдыхает.

В последнее время находиться здесь становится всё невыносимее. Будто что-то давит на рассудок, пытаясь сломать и уничтожить. Мужчина не хочет так умирать, сходя с ума и теряя человечность из-за этого проклятого места.

Он уже давно хочет обрести свободу, но вот только как это сделать?

Такие мысли не дают покоя, так же как и цирк.

От раздумий кукольника отвлекает незваный гость.

Кауфман вторгается в его мастерскую, в его личное пространство, нервно теребит длинные волосы, тарабаня что-то на непонятном языке.

Мигель морщится, но прежде чем успевает что-то сказать, его прерывает ещё один человек, уже не такой уж и незваный.

Лилит — Девочка, а если точнее, то шарнирная кукла в виде ребёнка возрастом где-то девяти-десяти лет, с повязкой на глазах и в лёгком платье в стиле ампир заходит следом, хотя, скорее, её ведёт за руку одна из кукол.

- Месье Кауфман сообщает, что появился новый Одержимый. Нельзя не увидеть его. - медленно произносит ребёнок, не глядя ни на кого, стараясь подражать речи и языку кукольника, чтобы сделать перевод для него как можно более понятным.

Кукловод вскидывает бровь, глядя то на незванного гостя, то на Лилит.

- В самом деле? Это, признаться, нечто новое. - Задумчиво протянул Мигель. - Имеет смысл рассмотреть его поближе.

Кауфман не понимал, о чём говорил собеседник и девочка. Они говорили на французском, да и не на самом современном для немца.

Кукольник поправил хлопковую рубашку, понимая, что подобное пропускать нельзя, и вместе с другими пошёл встречать нового Одержимого, не каждый день ведь такое событие случается, заодно узнает, кто же им стал на этот раз.

Манеж — «сердце» цирка, где теперь было непривычно много народу.

Существа разных мастей: от обычных людей до тех, кто уже почти полностью утратил привычный облик.

Это место никого не щадит, поэтому не все могут сохранить свой рассудок или же человеческую внешность. Клоуны, иллюзионисты, акробаты, прочие артисты и простые люди — любой из них мог выглядеть либо нормально, либо наоборот.

Кто-то из присутствующих додумался занять зрительские места в некоторых секторах, свысока наблюдая за происходящим на арене.

Такое скопление народа здесь в обычное время редко когда можно было увидеть, но сейчас был важный на то повод, хотя это не отменяло раздражения кукольника.

Мигель пробирался через разношёрстную толпу, держа Лилит на руках, дабы её никто не задавил и не сломал в такой-то толкучке, желая увидеть, кто же на этот раз стал "директором".

"Директором", конечно, громко сказано, многие называли таких одержимыми из-за того, что каждый раз, когда в цирке появлялся кто-то через чур сильный, то вскоре тот становился бездумной марионеткой для поддержания порядка здесь. У одержимого больше не было ни своего мнения, ни характера.

Одержимый -потому что полностью утратил себя и теперь его телом и способностями будто кто-то управлял.

Такой человек выполнял не только роль директора, но и конферансье и прочих профессий.

В центре арены стоял... Шоу — один из иллюзионистов, хотя теперь, скорее, уже бывший.

Белые волосы, заплетённые в хвост, такая же белая кожа, идеально выглаженная фиолетовая рубашка с чёрными брюками и таким же галстуком, а также уже пустые красного цвета глаза и безэмоциональная улыбка — так выглядел новый директор этого места.

Взгляд кукольника после такого открытия невольно упёрся в Фокусника. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами и чёрным провалом вместо лица где была видна лишь пара глаз, одетый как и полагается для его профессии, ну и имени. Тот стоял как можно ближе к Одержимому.

Говорят, он и Шоу раньше были чем-то типа друзей, хотя, возможно, для Фокусника тот был лишь временным развлечением в этом вместе, кем-то, кто мог развеять многолетнюю скуку, но это не отменяет их близкого общения.

В таком случае кукловод в каком-то плане понимал существо, да и кто он такой, чтобы судить того, кто уже, вероятно, давно не является человеком.

Фокусник, который до этого выглядел совершенно скучающим, резко перевёл взгляд на пялившегося на него Мигеля, что было немым и единственным предупреждением о том, чтобы он прекратил это делать.

Намёк был прекрасно понятен, ведь многим известен такой триггер у артиста.

По середине манежа, словно застыв, стоял Шоу, на его лице натянутая улыбка, руки сложены за спиной.

Оглядев собравшихся, директор резко хлопнул перед собой. Волна грома пролетела по помещению. Звук привлёк внимание всех присутствующих, в частности кукольника, заставляя того отвлечься от раздражённого Фокусника.

- Я рад видеть всех присутствующих! — Громко проговорил Одержимый и вернул прежнюю уверенную позу.

В цирке было много существ, говорящих на разных языках, но при этом каждый из них понимал речь Шоу и кукловод в том числе. Интересная способность этого места -переводить речь Одержимого.

- Думаю, всем уже известно, что теперь роль директора занята мной, но всё же сочту правильным ещё раз сказать об этом. — С наигранными эмоциями говорил мужчина, пусть его не слушала даже половина собравшихся.

Мигель вздохнул, поняв, что ничего интересного здесь больше не будет, но он ошибся.

Когда тишина окутала всё помещение, кто-то с верхнего ряда, вытянув руку вверх, спросил:

— А куда делся прошлый директор?

— Наблюдатель-то? — уточнил Шоу и, переведя взгляд на источник звука, склонил голову набок.

Фокусник невольно напрягся после сказанного. И это неудивительно, по цирку давно ходят слухи, что именно прошлый одержимый довёл артиста до потери рассудка и человечной внешности. Но слухи на то и слухи, что неизвестно, действительно ли так это было.

Всего лишь одна из теорий, одна из множества теорий.

- Наблюдатель... Скажем так... Он стал непригодным. - Спустя пару мгновений раздумий, уклончиво ответил Одержимый. - В любом случае, вам нужно было лишь познакомиться со мной, я не говорил, что буду отвечать на все ваши вопросы.

Мигель услышал, как Фокусник фыркнул на это. Переведя взгляд на него, кукловод увидел, как тот закатил глаза и скрестил руки, выглядя совершенно незаинтересованным. Всем своим видом он показывал что не скучал по бывшему товарищу.

- Ничуть не изменился... - Пробормотал артист, что заставило Мигеля знатно удивиться, ну и вскоре отвести свой взгляд, дабы лишний раз не доводить существо до излишней агрессии. Он и так-то не слишком славился приятным характером, скорее наоборот.

- А теперь все расходимся, - скомандовал Одержимый, уходя куда-то в глубь цирка.

Кукольник не слишком понял, почему Фокусник решил, что Шоу не изменился, ведь характер бывшего иллюзиониста, как и его личность, полностью исчезли, оставив лишь призрачный намёк на прошлую жизнь.

- Не пора ли нам уйти, Мигель?- спросила Лилит, смотря вслед уходящему Шоу, а после переводя взгляд на мужчину, который уже сконцентрировал внимание на девочке.

Мигель кивнул, всё ещё держа её на руках.

- Да, ты права. - Спокойной проговорил тот, одной рукой поправляя волосы юной собеседницы, после чего неторопливо направился обратно в свою мастерскую.

Произошедшее не было, конечно, чем-то через чур занимательным, но всё же было интересно увидеть, что следующим одержимым стал Шоу. Хотя это было ожидаемо, одержимыми становятся лишь самые сильные в этом месте, а иллюзионист по ощущениям этого и добивался.

И реакция фокусника... В какой-то степени это тоже было любопытно.

В голове у кукловода пронеслась мысль о том, что такое обязательно надо записать в дневник.

Глава 2. Живой

...

Новый одержимый ничем не отличался от прошлого, что в целом было вполне ожидаемо и логично. Уже говорилось, что одержимые, как считал Мигель, больше не являются личностью или чем-то подобным.

Время в этом месте протекало как обычно. Скучно.

Француз находился в своей мастерской, не желая, чтобы его кто-то тревожил.

..

Кроме Лилит, само собой.

Она уже давно стала чем-то до боли привычным и родным, пусть мужчина даже и не помнил, откуда она взялась. В дневнике ничего не было написано по этому поводу, лишь краткая заметка, что он встретил её, и зачёркнутая часть текста. При каких обстоятельствах кукловод мог перечеркнуть свои труды, он не мог вспомнить.

Мигель практически полностью не помнил себя, но всё же он ни разу не видел, чтобы здесь были дети, даже в записях дневника не было ни одного упоминания. Либо не удосужился увековечить такой момент, либо их тут действительно никогда и не было. Поэтому вариант с тем, что девочка является ребёнком, который под действием способностей цирка так сильно изменился, сразу канул в лету. Кукольник остановился на том, что Лили, скорее всего, является одним из его творений, и это в какой-то степени настораживало его.

Мысли о том, что он когда-то давно создал разумное создание, пугали его. Мигель не хотел в случае чего становиться новым Одержимым... Хорошо, что этого не произошло. Видимо, одного такого создания от него было мало.

Он опять стал рассуждать о прошлом и обо всём происходящем, ибо а что ещё делать в этом месте, пока нет представлений? Хотя Мигель уже давно не выступает, потому что и не хочет, и не видит в этом смысла, ведь, по его мнению, здесь уже достаточно артистов.

Вертя в руках одну из небольших кукол, он продолжал прокручивать в голове различные события. Его всё ещё интересовало, как же Фокусник отнёсся к тому, что его друг стал Одержимым, но расспрашивать существо о таком, как он думал, будет бессмысленно, ведь тот лишь бросит какую-нибудь насмешливую фразу.

Стоило только подумать об артисте, как его тени тут же промелькнули рядом. Ну не могли же сами появиться такие силуэты, когда их источника нет поблизости.

И как что-то такое бестелесное умело причинять физический вред. Способность Фокусника и вправду была интересной, ещё бы не докучал кукольнику, так вообще хорошо было.

Мужчина передвинулся на более освещённый участок мастерской, надеясь, что это как-то ему поможет, и вот когда тени всё-таки соизволили уйти, то как назло пришёл другой человек. Мистер Кауфман вновь потревожил его, ошиваясь неподалёку.

Знал бы кукловод, что его предыдущие расспросы человека приведут к тому, что тот будет ходить за ним следом, то и не подходил бы вообще. Хотя польза от немца всё же есть, ведь его способность была вроде как связана со снами, что хорошо спасало от участившихся кошмаров.

На этот раз повезло, и Кауфман просто ходил неподалёку, рискуя наткнуться на созданий Фокусника.

Мигель откинулся спиной на стены шатра, положив куклу рядом и прикрыл глаза, чувствуя, как ткань слегка прогибается под его весом. Пол был холодный, пробирающий до костей.

Покой продлился недолго, и вскоре он начал ощущать тошнотворный, приторный запах. Такой мерзкий и липкий, что даже становилось плохо.

Голова пульсировала и болела. Все звуки вокруг искажались и врезались внутрь. Чужие разговоры и смех становились навязчивым шёпотом или криком. Каждые шаги кого-либо ощущались громкими ударами. Сердце бешено колотилось, когда непонятное чувство тревоги заполнило всё внутри. Будто ощущение невидимой надвигающейся опасности, из-за которой подсознание чуть ли не кричало о том, что надо выбираться, даже если и через главный вход, который никогда не являлся спасением.

Из всего этого начавшегося бредового состояния его отвлекла Лилит, легонько дёргающая его за ткань рубашки.

Мигель распахнул глаза, чувствуя, как сильно колотится сердце внутри от страха и тревоги. Неужели схожу с ума?.. — постоянно спрашивал себя мужчина.

- Что стряслось, Лили? - глубоко вздохнув, пробормотал кукольник, глядя на юную собеседницу.

- Я звала тебя, и ты не отвечал.

Кукловод поморщился, потирая переносицу.

Это уже становилось невыносимо. Если раньше его преследовало лишь ощущение пристального взгляда на себе, то с недавних пор всё переросло в настоящие галлюцинации.

- Ах, да... Прости, я, право, задумался. — Соврал мужчина, не желая делиться с кем-либо своим состоянием, даже если это была Лилит. — Чего ты хотела?

Девочка какое-то время молчала, просто «глядя» на собеседника. Даже при отсутствии у неё глаз, кукольник хорошо ощущал факт того, что она смотрит на него.

- Мои волосы мне мешают. Не заплетёшь ли их? — спустя несколько минут просто проговорила кукла, будто и не пилила его взглядом до этого.

Кукольник невольно усмехнулся.

- Я попытаюсь, — слегка приподнявшись, протянул мужчина, прекрасно понимая, что это очень плохая идея, но, похоже, куклу это не смущало.

Лилит молча подошла к Мигелю, сев спиной к нему. Француз неторопливо пытался хоть как-то расчесать искусственные волосы, пусть даже и пальцами. Расчёску у него кто-то благополучно стащил.

Мужчина честно старался заплести Лили, но получалось, откровенно говоря, просто ужасно. При попытках сделать что-то сложнее пары хвостиков, чужие локоны выскальзывали из рук, путались и рисковали быть выдернутыми из-за неумелых движений. Кукольник был уверен, что если бы собеседница была нормальным ребёнком, чувствующим боль, то наверняка бы сейчас морщилась, хмурилась, да мысленно возмущалась. Хорошо, что она была куклой, пусть и разумной.

Кукловод в очередной раз, дабы не пытать ни себя, ни Лили, решил сделать обычные два хвоста, завязав их лентой.

От всей этой идиллии отвлекли размеренные шаги Одержимого. Отчётливый цокот его туфель приближался к мастерской кукольника.

Директор вальяжно подошёл к сидящим на полу людям, хотя в частности к самому кукловоду.

- Ах, вот вы где! — неторопливо заговорил Одержимый, возвышаясь над собеседником. — Видите ли, кукольник, нам надобно сейчас приготовить манеж к представлению. Справитесь ли? — проговорил мужчина, тон которого не оставлял места для спора или отказа.

Лилит невольно повернула голову в сторону директора, хотя тому не было никаких дел до неё.

- Что ж, да... Полагаю, сумею справиться. — Нехотя ответил Мигель, совершенно не желая что-либо делать, но кто его спрашивал, собственно говоря.

- Вот и славно. Не извольте медлить, кукольник, представление должно вскоре начаться и не позабудьте же, что представлению сему надлежит выказать... Гм... дух истинно устрашающий - копируя всё это время речь француза, закончил директор. Поспешив вскоре уйти куда-то, он попутно собирал нужных артистов для выступления.

Кукольник закатил глаза, потирая лоб и невольно сжав волосы.

Мигель сморщился, успев понять, что ещё неправильно воспринимал Одержимого. О нет, тот вовсе не бездушная марионетка, а вполне имеет характер, ну или собирательный образ директора цирка, судя по рассказам других обитателей. Хотя какая в целом разница от этого, француз всё равно не запишет такой факт себе в дневник, не посчитав это важным.

- Не могу ли я тебе чем-либо быть полезной? - Перевела внимание на себя девочка, всё ещё “глядя” на то место, где был Одержимый.

- Помилуй, Лили. Отнюдь нет в том потребности. Я сам сие вполне улажу. - Слабо улыбнувшись, отмахнулся мужчина.

- Тогда я останусь здесь.

- Как тебе угодно, - буркнул кукловод, оставив рядом с Лилит несколько кукол, чтобы они могли хоть как-то предотвратить какие-либо неприятности.

В такие моменты его способность была довольно полезной, но вот вновь создать для большего удобства ещё одну разумную куклу, как Лили, он не мог, да и не желал в целом. Его создания всё равно нужны были только для выполнения каких-либо задач.

Мигель нехотя встал с пола и отправился на манеж.

В цирке было оживлённо. Некоторые существа слонялись туда-сюда, готовясь к представлению, другие же помогали им. Остальные сидели без дела.

Многие считали, что всё должно быть безупречно, ведь чем лучше и необычнее выступление, тем больше шанс заманить в это место новых людей.

Кукольник передвигался быстро, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание и желая как можно быстрее отделаться от поставленной задачи. Голоса других обитателей раздражали его, мужчина слишком сильно любил тишину и покой, чего редко добьёшься здесь.

Кукловод шагнул на твёрдый, гладкий пол манежа. Его шаги по деревянной поверхности разносились по всей арене, привлекая внимание оставшихся здесь. Чей-то высокий силуэт тут же прошмыгнул прочь отсюда, чему мужчина был очень рад, ведь тогда меньше существ будут мешать ему.

Подготовка к представлению шла своим чередом и народ постепенно рассасывался. Кто-то либо сам уходил, либо после недолгих уговоров.

Мигель не желал собственноручно как-либо работать сейчас, поэтому решил, что лучшим решением будет заставить кукол выполнять всё. Их сил вполне хватало для таких задач, француз уже проверял это и не один раз.

Должен же быть толк от его способности, в конце-то концов.

Куклы убирали арену от лишнего мусора (и когда он только там успел появляться?), они же готовили реквизит и декорации.

Сегодня представление, как говорил Одержимый, должно было быть в жутком стиле, а поэтому должна выступать Мимик, соответственно, все декорации были подобающими. Только ради Мимик кукловод мог хоть как-то постараться подготовить это место. Уж её он разочаровывать не хотел.

И вот пока создания кукольника трудились не покладая рук, сам их создатель невольно в очередной раз задумался, что сыграло с ним злую шутку.

В голове, как обычно, вертелось множество мыслей о том, как выбраться отсюда, что это за место и кого следует тоже расспросить, чтобы получить больше информации. Вдруг мужчина замечает, что его замечательные создания, перемещая крупногабаритную декорацию с достаточным количеством острых элементов, протащили её по поверхности манежа, а не несли на руках.

Прежде чем Мигель успел опомниться и соизволить проконтролировать момент, по воздуху уже пронесся резкий, пронзительный скрежет, насилуя уши.

Его взору тут же открылась глубокая, противная царапина, которая ну уж очень сильно портила идеальный вид цирка.

Куклы тут же, словно поняли состояние создателя, прекратили свою работу и замерли.

Кукольник почувствовал, как его сердце пропустило удар, да волосы встали дыбом от увиденного. Такое с ним случилось впервые, насколько он помнил, и что теперь делать, француз совершенно не знал и не понимал. Одержимый ведь наверняка, как думал мужчина, шкуру с него спустит за такую оплошность.

Прежде чем кукловод успел окончательно запаниковать, он приблизился к повреждению и начал думать над тем как скрыть это, но кое-что заставило его застыть на месте.

Вся эта ужасающая и глубокая борозда начала... Затягиваться?

Мигель не мог поверить тому, что видел, перед его глазами буквально «заживала» царапина на поверхности манежа, будто бы это место регенерировалось.

Француз невольно ошарашенно отшатнулся и тут же врезался спиной в кого-то. Развернувшись, он увидел, как и следовало ожидать, именно директора этого места.

Глаза кукловода встретились с глазами Одержимого, взгляд того пусть и не выражал никаких эмоций, но был напряжённым и тяжёлым настолько, что французу казалось, что в нём сейчас просверлят дыру.

Директор не был особо то и выше кукольника, но сейчас Мигель чувствовал себя таким маленьким и никчёмным перед ним, будто был лишь букашкой.

- Не стряслось ли что-либо здесь, Господин Кукольник? - с прежней натянутой улыбкой спросил Одержимый.

Атмосфера давила на француза, будто бы его собеседник прекрасно знал о том, что тут произошло. И Мигель явно не должен был видеть это.

- Никоим образом, Сударь.. Нет. Всего лишь малое затруднение, приключившееся с моими марионетками... Всё будет вскорости улажено - кукольник нагло лгал в лицо собеседнику, и его голос во время этого не дрогнул. Мужчина продолжал сохранять видимость будто ничего и не было, пусть внутри всё сжималось от напряжения.

Директор какое-то время просто пилил взглядом Мигеля, после чего всё же соизволил уйти, но даже после этого француз чувствовал его присутствие рядом.

Кукловод выдохнул, оставшись наедине со своими куклами.

Надо было как можно быстрее подготовить это место к представлению и записать произошедшее в блокнот, такое забыть ни в коем случае нельзя.

На этот раз, командуя куклами, Мигель старался контролировать всю ситуацию, а не просто стоять в стороне, хотя его мысли всё равно были не об этом, а о произошедшем недавно.

И вот, когда все приготовления по его части закончились и всё происходящее далее больше никак не относилось к куколнику, тот поспешил к себе.

Разные мысли словно рой вертелись в голове.

Всё произошедшее ранее... Что это было? Всё это было так внезапно и оставляло после себя множество вопросов: «что за внезапная способность к регенерации у цирка?», «почему я раньше такого не замечал...»

Просто забыл? Или таких ситуаций вообще не было до этого? Тогда это странно. Неужели другим просто в голову не приходила мысль о том, чтобы сломать стены. Одержимый, конечно, контролировал ситуацию и не позволил бы такому зайти слишком далеко, но факт остаётся фактом.

На манеже цирка это ранение просто заросло, не оставив после себя и следа.

Такое невольно навело Мигеля на мысли о том, что... Цирк живой? Звучит как бред, ибо как что-то подобное вообще могло быть живым настолько же, как сам кукольник, Мимик или осточертевший Фокусник, но другого объяснения мужчина найти не мог.

Одержимый как-то излечил борозду? Нет уж, простите, его тогда рядом и не было, он позже пришёл.

Кукольнику показалось? Он не настолько сошёл с ума здесь, чтобы у него были такие галлюцинации. Он чётко слышал, как декорация повредила поверхность.

Остаётся только теория о том, что цирк и вправду живой...

Это ощущалось странно, кукловод теперь чувствовал себя каким-то паразитом здесь. Если цирк живой, то в каком его органе все существа здесь находятся? — такой вопрос стал последним в голове француза, когда его отвлёк внезапно появившийся Кауфман.

- Месье Мигель, подождите, пожалуйста! -раздался голос немца где-то неподалёку. На этот раз он соизволил говорить на английском.

Кукольник невольно прикусил губу, стараясь не выругаться, но шаг не сбавил и никак не ответит на просьбу Кауфмана. Вот совершенно не хотелось сейчас говорить с ним после всего того, что пережил.

-Да подождите же вы.. - запыхавшись, пробурчал мужчина

Немец всё же догнал кукловода, идя теперь рядом.

- Вам опять докучал директор что ли? И почему только к вам подходит с такими просьбами? -начал Кауфман, стараясь завести диалог с французом - А я вот виделся только что с Шарлоттой. Ей ещё хуже становится, представляете?

Мигель поморщился, не понимая о какой ещё Шарлотте идёт речь и почему его должно волновать её состояние. Его незатейливый собеседник продолжал говорить какое-то время, но вот кукольник его не слушал.

- С вами всё в порядке? -проговорил Кауфман, заметив, что его игнорируют - случилось что-то неужели?

- Никак нет, сударь. Я просто устал. Простите, но мой разум не расположен к беседе сейчас. Прощайте. - отмахнулся кукольник, продолжив свой путь.

Кауфман замер на месте, прикусив губу от досады, разочарованный тем, что француз не хотел с ним контактировать.

Кукловод через какое-то время наконец-то добрел до своего участка, который организовал под мастерскую. Лилит там не было и это на секунду озадачило и напрягло мужчину, но не успел он опомниться, как его кто-то позвал.

- Кукольник?

Мигель невольно вздрагивает когда его окликает кто-то незнакомый.

- Извините.. Эм, кукольник?- вновь произносит незнакомец

Кукловод смотрит на незванного гостя, непроизвольно изучая того.

Собеседник был примерно одного роста с французом и имел необычный для него цвет кожи: смуглый, но с белыми пятнами то тут то там. Мигель такого ещё не видел, ну или забыл из-за ненадобности.

Человек перед ним был одет почти так же как и осточертевший Фокусник, а именно в смокинг. Из отличий только то, что у собеседника была жилетка под пиджаком. Было кое-что ещё, что делало собеседника уже не таким уж и нормальным. Несколько пар левитирующих рук за спиной артиста. Кукольник невольно отступил, пусть и знал, что цирк может по разному менять облик человека или давать какие-либо способности.

- Мои извинения; было весьма невежливо отвлекать вас от нынешних дел без надлежащего представления. Полагаю, вы со мной не знакомы, что едва ли удивительно. Я же, по правде сказать, Иллюзионист, и мне бы крайне хотелось обратиться с небольшой просьбой, если общие сведения о ваших способностях воистину правдивы. -спокойно и монотонно проговорил мужчина, поправляя волосы. Его голос как и лицо не выражали каких-либо эмоций и его манера так долго излагать свои мысли уже успела начать нервировать француза.

Мигель выдохнул, выпрямившись и приняв как можно более уверенный вид. Не похоже, что так называемый Иллюзионист собирался вредить кукольнику, но всё равно осторожность никогда не бывает лишней.

- Что конкретно?

- Видите ли, мне требуется... Кхм, платье. Платье для дамы весьма высокого роста.

Кукловод вскинул брови от удивления, не ожидав такого.

- Любое. Как сочтёте нужным, полагаю, но всё же белое, мне думается... Возможно ли такое сделать? -закончил Иллюзионист, не сдвинувшись ни с места с начала разговора. Его дополнительные конечности, которые по видимому были скорее именно способностью нежели мутацией, так же оставались не подвижными. Мужчина выглядел совершенно спокойно и не проявлял признаков агрессии или нетерпения.

- Платье.. -задумчиво пробурчал француз - Что ж, ей-богу, полагаю, что да, я сумею исполнить сие весьма искусно... разумеется, с вашими поправками. - согласился мужчина, не собираясь делать что-то изысканное незнакомому человеку.

- Приятно знать. - собеседник слабо улыбнулся, кивнув головой.

Мигель принялся за работу, слушая все пожелания внезапного гостя, попутно переживая о том, где может быть сейчас Лилит. Мужчина создавал куклу или, скорее, манекен с нужной одеждой, слушал, что надо исправить в одежде, и создавал уже другую. Вроде бы просто, но это, как ему показалось, длилось очень долго.

Несмотря на то, что Иллюзионист не был таким уж привередливым, вся эта ситуация утомила кукольника просто из-за стиля речи собеседника. Всё, что можно было сказать одним предложением, растягивалось на огромный монолог, так ещё и окончательно раздражал кукловода факт того, что гость говорил на какой-то смеси английского разного стиля. В разговоре с ним мужчина уловил как минимум английский, похожий на новый, на речь Мимик и на его собственную.

Через какое-то время, одежда всё же была готова, и незваный гость, поблагодарив его, поспешил уйти. Мигеля, конечно, «очень» интересовало, кому в цирке могло понадобиться платье такой длины. Ей-богу, такое существо если было не выше Фокусника, то по крайней мере одного роста с ним.

И как только кукольник хотел уже выдвинуться на поиски своей куклы, как Лили, в сопровождении других его созданий, пришла к мастерской.

Француз тут же приблизился к девочке и, встав на колени перед ней, бегло оглядел, не поранилась ли она.

— Лили! Но где же ты была? — обеспокоенно проговорил мужчина. Может, он этого и не показывал, но все же француз достаточно переживал за куклу.

— Прости. Господин Фокусник тебя искал, и я сочла уместнее не показываться.

Лилит пожала плечами и вскоре добавила:

— Со мной всё в порядке, не извольте беспокоиться. — Улавливая беспокойство кукловода, закончила кукла.

Мигель выдохнул и, поправив платье собеседницы, встал с пола. Это его в каком-то смысле всё же утешило, но напрягала информация о том, что его искал Фокусник. Ничего хорошего от существа ждать не следовало.

Мужчина отыскал свой блокнот где-то под ненужными куклами и тут же принялся записывать всё пережитое им, а также предположение насчёт цирка

Мыслей в голове было много, но его отвлекло то, что Лили легонько пару раз дернула за край рубашки.

- Ты узнал какую-нибудь новость? - заинтересованно спросила девочка, услышав, что делал кукловод.

- Отнюдь, Лили... Я лишь записываю свои мысли. - отмахнулся кукольник, не желая нагружать собеседницу своими теориями.

Мигель как можно быстрее дописал, что хотел, не заботясь о почерке или аккуратности. Чуть ли не в тот же миг по цирку внезапно разнеслась весть о том, что вот-вот начнётся представление, и Лилит, услышав это, взяла мужчину за руку, ведя за собой, намекая, что надобно сходить и посмотреть.

Кукловод выдохнул и, взяв на руки девочку, нехотя поплёлся ближе к манежу. Точно так же поступили и многие другие существа