Тетя Люба

Глава 1

В одном старом городе, в таком же доме со скрипучим лифтом жила одна немолодая женщина. Было ей около 55 лет. Она была высокой, полной, с короткими крашенными под седину волосами. Ее рост и полнота, неухоженный вид и вечные застиранные халаты делали из нее огромную некрасивую и несчастную бабу – такое уж впечатление она производила на обычного человека.

Дом, в котором она жила, был общежитского типа. Попросту – общежитие с длинными грязными коридорами, с незакрывающимися дверями от этажей. Видимо, существовал какой-то мистический «герой», который ночью пробегал по этажам – с 1 по 9 – и открывал там все двери. За железными дверями как раз-таки находились длинные коридоры и коммунальные квартиры жильцов. Зачем он их открывал – непонятно. Может, он был «своим человеком» для бомжей или наркоманов, а может и для воров. Только красть-то в этих коммунальных квартирах особо было нечего. Там обитал бедный народ.

Существовал еще один, довольно мифический человек, который приходил раз в месяц и подметал лестничные площадки. Но его хотя бы видели, как и ощущали его труд – он убирал горы мусора – окурки, пакеты, бумаги, тухлую еду, тряпки и даже животные и человеческие испражнения. Этот человек был поистине героем. Хорошо было пройтись по чистой лестнице поутру! Но к вечеру она опять наполнялась мусором. Постепенно, незаметно ближе к приходу придомного чистильщика, лестничные проходы опять превращались в свалку человеческого узколобия.

Бабу звали тетей Любой. Для кого угодно она была просто тетя Люба. Для того самого чистильщика, которого возможно и видела только лишь она, для полицейского, что появлялся теперь крайне редко, после того, как вывели из того дома притон проституток и наркоманов, для сотрудника ЖКХ, почтальона и остальных жильцов и соседей, которые ее знали.

Ее квартира занимала две комнаты, то есть вся секция принадлежала ей. Другая секция – соседям – съемщикам, а те комнаты, в свою очередь, были в собственности у других людей.

Душ, туалет, умывальник были общими и грязными. Душ всегда оставался самой грязной частью квартиры. На облупившихся стенах висели паутины, а немногочисленную дешевую плитку обступила черная плесень, вперемешку с белым нечистым налетом. Душевой поддон и шторка были покрыты разного рода человеческой слизью, гнуснопахнущей мыльной пеной, которая тоже странным образом превращалась через некоторое время во что-то липкое и скользкое, и немудрено было какому-нибудь новоиспеченному съемщику поскользнуться там и сломать себе череп или заразиться грибком. В туалете черные ржавые трубы периодически давали сбои – то у соседей вверху что-то лопалось и вонючая вода стекала вниз, образуя после темные разводы за место белого потолка, то в этой квартире случались подобные казусы. Страдал потолок в том случае у соседей внизу, но плиточный пол набухал здесь, плитка отскакивала, а под ней множилась грязь и бактерии. В туалет жильцы ходили со своими ободками, некоторые из них прямо там валялись на отсыревшем полу или висели на стене, как трофеи – немытые и неотмывающиеся. У тети Любы был свой умывальник, который она держала в чистоте. И вот что любопытно, она тщательно его шоркала до блеска, в то время как после посещения уборной, у нее даже мысли не было заглянуть туда и посмотреть – смыла ли она свою ненужную жизнедеятельность или оставила пятном для любования соседям?

В ее одной комнате стояла кровать, тумба, кресло и пара горшков с растениями на окне. В другой комнате, что побольше, – телевизор, диван, большой шкаф, стиральная машинка, плита, кухонный стол, пара навесных шкафчиков и пара стульев. Также была здесь и некоторая другая мелочь, что носила спецификацию – для уюта. Вся мебель была старая, еще с советских времен, но крепкая. Одним словом, это были две самых простеньких комнаты для существования здесь нетребовательного человека.

Баба коротала свое время перед просмотром телевизора, каких-то «мыльных» передач, обязательно под них что-нибудь жевала, будь то карамель или тушеная картошка с луком. Если случался какой-нибудь праздник, то она убегала на всю ночь к своей подруге через дорогу – в точно такой же дом. Там пили, ели, а блевала она уже утром в свой умывальник, да так, чтобы ее слышали непременно все соседи по квартире.

Было у тети Любы когда-то одно «увлечение». Так как она жила здесь, в этом городе, в этом доме и квартире всю свою жизнь, ей однажды стало тесновато и некомфортно делить с кем-то пространство. Жила – жила, ютилась с другими квартирантами, и вдруг не захотела больше уживаться и делить воду и унитаз с другими людьми. Так, она придумала выход. Как только заселялся в новую комнату съемщик, она покупала у одного «предпринимателя», что жил этажом ниже, клопов и тайно подсовывала их через дверь или через розетки к соседям, если съемщик заселялся через комнату. Вот уйдет он на работу или убежит по другим делам, а она раз – и подсунет. Тот приходит и начинается мат-перемат, стуки, бряканья, крики. И к вечеру уже этого съемщика не стает, а бедный собственник, что ему некогда сдавал эти 3-4 дня комнату, неистово звонит во все инстанции, чтобы решили его проблему и недоумевает. На тетю Любу он даже подумать о таком не смел – та прибежит в слезах, начнет охать и ахать, мол, давайте, делайте что-нибудь, я не хочу в своих комнатах этих тварей, хотя и придавила уже одну…А потом тетя Любарадуется, покупает по такому событию бутылку крепкого и наслаждается свободой – гуляет пьяная по квартире в панталонах, поет песни и пляшет.

Продолжались ее «забавы» лет шесть, и ведь все эти годы об этом никто не знал, даже ее лучшая подруга. Кто-то снимал там жилье дольше, кто-то меньше. Все зависело от личных симпатий бабы по тем или иным причинам к соседу. Если съемщик быстро мылся под душем (ее радовали особенно те, которые принимали душ раз в дней пять, а то и реже) и если также быстро убегал по делам – она могла не замечать его даже несколько месяцев, а если попадался какой-нибудь «чистюля» и нерасторопный, тот, который мог и в туалете засесть на полчаса, и зубы чистить, как рекомендуют стоматологи по две минуты минимум, да еще и, не дай бог, по два раза в день, то его она «выживала» уже на третий день точно.

Однажды зимним вечером, после очередного застолья с подругой, она выдала ей свой секрет. Та только и округлила глаза, да посчитала тетю Любу истинным гением, даже в ее честь подняла бокал и сказала красноречивый тост, удивив просторечную тетю Любу. Подруга сама жила в стеснении с соседями, но до такого она бы не додумалась.

На следующий день вечером, выспавшись и немного протрезвев, они снова встретились.Подруга так вдохновилась ее деяниями, что поделилась с ней одной мыслью. Давай, мол, организуем совместное дело. Тете Любе понравилась мысль. Решено – сделано!

Немного погодя опять один собственник заселил съемщика – молодую девушку. В другой комнате секции жил «порядочный» гражданин, конечно, в понимании тети Любы, вот уже два месяца.

Тетя Люба стучит как-то днем к новой соседке.

-Здравствуй, Таня! Твои клопы прибежали ко мне вчера. Смотри! - и она указала на искусанные якобы клопами руки, которые очень правдоподобно разукрасила красным фломастером.

-Здравствуйте, но у меня нет клопов.

-Есть клопы.

-Какие клопы? Не может быть!

-Может. У меня их точно не было. Твои клопы перебежали ко мне. Ты здесь находила клопов, так ведь?

-Клопов? - соседка была в замешательстве, - я, ну, я видела одного таракана…

-Это клоп.

-Не знаю, не уверена.

-Да клоп, я тебе говорю.

-Думаете?

-Знаю. Ты смотрела под диваном?

-Да, но там только была старая паутина.

-Клопы тоже там были!

-Да не было там клопов… вроде бы…

-Да были, были. У меня-то точно не было. Так, Таня, надо что-то делать.

-Ну, я могу купить какое-нибудь средство от них тогда что ли. Есть ведь вроде бы от клопов и тараканов?

-Тут нет тараканов. Тут одни клопы, которые перебежали от тебя ко мне! Вот что, Таня, все эти средства вообще не помогают. Я пробовала однажды. Ерунда полная. Знаешь, хочу посоветовать, - дымом их специальным травить надо. Раз, раз и нет их больше. Пшик-пшик! Придут и как не бывало.

-Дымом? Думаете, что эффективнее?

-Да знаю я, чего тут думать. Говорю, сама однажды травила.

-Надо попробовать, значит…

-Чего пробовать-то? Делать надо! То перебежали твари вчера от тебя ко мне…

-Не знаю…

-Да что не знаю, не знаю… Вот что, Таня, я по соседству, могу порекомендовать тебе свою знакомую, которая этим занимается. Ну, дымом. Пшик-пшик этим. Она придет, диван поднимет, что тут еще у тебя, - тетя Люба заглянула в комнату, - диван, кресло, вон, под шкафом еще.

-Ой, правда? - соседка обрадовалась.

-Конечно, правда! Она мне тогда и вывела их. Профессионал! Так что, давай, мне не нужны твои клопы! Сегодня и придет. Могу сама даже позвонить ей, чтобы не отвлекать тебя.

-Ой, да? Ну, хорошо, то, так подумала, что мне они тоже не нужны, клопы и эти тараканы.

-Да нет тут тараканов!

-Позвоните тогда, будьте так добры!

-Позвоню. С комнаты полторы тысячи рублей, - как бы бросила из-за плеча тетя Люба, когда направилась за телефоном в свою секцию.

-Как, полторы? - кричит соседка ей вслед.

-Да вот так, где-то и дороже берут, а я по-соседски предлагаю свою добрую знакомую. Я не хочу тут твоих клопов!

Вечером прибежала ее подруга, чем-то побрызгала под диваном, под шкафом и креслом, и ушла.

Тем же вечером тетя Люба постучалась к своему «порядочному» соседу – мужчине, сказав, что от Тани к тебе, должно быть, переползли ее клопы и нужно травить тут у всех, чтобы ни у кого их не осталось. Он отказался. Он говорил напористо и убедительно, что в его комнате он никогда никого не видел и там не может быть никаких Таниных тараканов.

- Да нет тут тараканов, чудик, тут только одни клопы!

На следующее утро в его комнате были обнаружены волшебным и очень странным образом клопы. Они его искусали за ночь так, что и живого места не осталось, и он съехал.

Потом тетя Люба предложила свою добродетельную знакомую собственнику, что снова был в недоумении и отчаянье, и которому теперь не надо было тратить свое время, звоня и ожидая помощи от непонятных инстанций, которые вечно медлили. Пусть и стоило это на порядок дороже, что предлагала тетя Люба, собственник все же согласился.

Приходила знакомая и собирала в банку тварей, чтобы лишний раз не тратиться на них, хоть и стоилиони у того «предпринимателя» сущие копейки. Тех, что не могла достать, травила дымом.

И так пошло, и поехало по кругу. Клоповий «бизнес» процветал! Деньги они делили пополам. В комнате с диваном у тети Любы появился маленький, но плазменный телевизор, пусть и купленный с рук, старый пузатый она отдала кому-то на этаже. Купила также аквариум с рыбкой, который терла каждый день полной рукой, как если бы была это лампа Алладина, что-то там шептала на него. Пила она уже не дешевое вино из коробки, а «заграничное, французское» за триста рублей. Подруга же ее, каждые три месяца делала новый маникюр, укладку в придомовом «Салоне красоты», и благодаря этому клоповьему делу, которым она восхищалась (ведь идея-то была ее!), встретила на свои уже немолодые годы «знойного мужчину» из ближайшего зарубежья – Азербайджана, который поселился в ее небольшой комнате.

Продолжалось сие года три, пока не случилось следующее.

Так называемые «заготовки» для очередного нового соседа, были нелепым образом разбиты. Баночки с клопами полетели вниз со шкафа и стекляшками звонко разлетелись по комнате, когда баба полезла за чем-то, бог весть за чем, на шкаф. Клопы запрыгали и забегали по комнате, по ногам тети Любы, забрались по одежде на волосы. Ох, что тогда началось! Бедная баба завизжала, потом заорала благим матом, испинала и истоптала все тапки – давила самозабвенно их, испугавшись до мурашек, бросала в клопов книгами или чем-нибудь другим, что попадалось под руки, побежала под душ прямо в халате и включила горячую воду, чтобы наверняка они там сварились, в волосах-то. Ошпарила клопов, ошпарилась и сама – заорала. Сбежались соседи. Стали расспрашивать и предлагать помощь. Она кричит, мол, убирайтесь к чертовой бабушке, иуды из моей квартиры! Соседи оторопели, испугались.

Тетя Люба убежала в свои «покои», где было, увы, не очень-то и спокойно. Клопы все также прыгали и бегали, бегали и прыгали. Они были повсюду! Стала звонить подруге, чтобы приезжала срочно со своим дымом, да не дозвонилась. Долго звонила, стоя в коридоре, уже плача от такой напасти, с ошпаренным лицом и дохлыми клопами, запутавшимися в волосах.

Тогда обезумевшая тетя Люба, проплакавшись, в порыве гнева, как на клопов, как на свою подругу, так и на себя, за свою неуклюжесть, схватила спички и подожгластарый пыльный ковер, что лежал на полу.

- Ааааааааа, тварины проклятые, дыма боитесь? Иуды! А огня-то, небось, совсем не переносите!? Тварииии! - вопила безумная тетя Люба.

Опять прибежали соседи, учуяв дым.

- Горите, тварины поганые! А вы что пришли? Убирайтесь вон отсюда, проклятые! Оставьте меня и мою квартиру в покое, ублюдки!

Пламя все занималось, пожирая клопов, мебель и вещи. Некоторые твари начали выскакивать из комнаты наружу. Там их поджидали разъяренные ноги с тапками тети Любы.

Вдруг она спохватилась, там же ее аквариум с рыбкой! Пробралась сквозь уже полыхающую комнату к своему любимому желтому питомцу. Тяжелая! Еле смогла донести до двери комнаты, обходя пламя, но тут она споткнулась и уронила свою рыбку вместе с аквариумом на пол. Сосед, было, хотел помочь, думая отнести рыбку в воду. Поднял ее, а та, скользкая, как занавеска в душе, выпрыгнула, да прямо в огонь. «Ой», - только и сказал сконфузившийся и перепуганный сосед. Тетя Люба грузно упала на колени прямо в стекла. Некоторое мгновение, сидела в дыму, не шевелясь, не издавая ни звука, смотря на лужицу крови, вытекающую из под коленей. Соседи, что уже вызвали пожарную, полицию и скорую, подхватили под руки тяжеленную тетю Любу и вывели из квартиры в коридор общежития, который был уже задымлен. Соседи выглядывали из дверей квартир. Стоял в коридоре понятный шум – люди вопрошали и были обеспокоены. Некоторые сильно напугались и в спешке стали собирать свои хилые пожитки, чтобы в случае чего приготовиться и сбежать вниз подальше. Но все обошлось для них. Пожарная машина вовремя стала тушить квартиру бабы. Огонь уже собирался перешагнуть в соседнюю секцию, но ее с той стороны начали поливать из тазов и ведер жильцы с этажа, закрыв носы, кто тряпками, кто платками.

Квартиру тети Любы и ее содержимое все же не удалось спасти. Внутри она стала похожа на мокрый гроб, обшитый черным бархатом - все было покрыто сажей и копотью. Сгорели не только клопы, но и все остальное, что составляло некогда человеческий какой-никакой, но уют. Ничего нельзя было понять от тех черных углей, что навалом лежали друг на друге. Лишь черный копченый стиральный барабан был свидетельством того, что здесь совсем недавно была жизнь с ее бытом и другими составляющими.

Мокрую и немую тетю Любу со вспухшим лицом и кожей головы от ожогов, с клопами в волосах, с разрезанными коленями увезли на скорой помощи в приемное отделение ближайшей больницы, а оттуда уже было решено передать ее врачам, что лечат души.