Терминал

Глава 1

На первый взгляд это был обычный таможенный терминал, какие обычно сооружают на границах. Но таковым он являлся только внешне. Тем более, что и находился он вовсе не на границе, а на опушке обыкновенного леса, откуда до ближайшей деревеньки надо было ещё топать и топать пешочком. Тем не менее, это место было очень популярным, сюда стремились туристы всех мастей. А ушлые бизнесмены вокруг терминала понастроили отелей, которые создали некоторое подобие городка. Вместе с городком появились и налоговые инспекторы. Но они так и не смогли найти у работников таможни никаких документов на право собственности и эксплуатации нежилого объекта. Непонятно было, на что работники терминала живут и как питаются. А, может быть, они, вообще, ничего не едят? Такой вот странный вопрос возник у одного особенно рьяного блюстителя закона. Он попытался выследить тех, кто подвозит в терминал продукты, но у него ничего не вышло. Подвоза продуктов не было, электросети и водопроводные трубы к терминалу не подсоединялись. Ни колодца, ни дизельного генератора, никаких других атрибутов коммунальных удобств вокруг терминала не наблюдалось. Сам он представлял собой типовой прямостенный ангар стандартных размеров, обложенный белым камнем, с дверями входа и выхода без дополнительны пристроек.

За терминалом произрастал густой, сочный лес из столетних кедров и пышных лиственниц, и непонятно было, куда же деваются люди, прошедшие терминал. А люди никуда и не девались. Они входили в терминал и выходили оттуда обратно со странным выражением лиц. К ним подскакивали, их расспрашивали вновь прибывающие, но люди настороженно уходили от ответов и говорили: - Идите, мол, сами смотрите. Каждому своё. Кто-то когда-то пытался жаловаться на неуправляемость данного терминала. Силовые власти даже посылали туда отряды ОМОН. Вроде и были штурмы, и крики, и ругательства. Но потом всё снова вставало на свои места. ОМОН уходил, терминал оставался. Терминал просто был и всё. И власти постарались сделать вид, что не «замечают» его. В народе ходили слухи о том, что в терминале находится чёрная дыра зла. Она притягивает всё зло и не выпускает его оттуда. После таких слухов правительство решило оставить терминал в покое, правда, сначала поставило предупреждающее оцепление. Оцепление простояло несколько лет, потом его перестали финансировать. Ограничились запрещающими знаками. Отели вокруг терминала снова заработали, правда, не в полную силу. Бизнесмены не хотели конфликтов с властями. Но пришло время, и всё как-то сами собой успокоились, тем более что, работники таможни никогда никого не зазывали переходить неведомую границу.

Том Джонс - так он любил называть себя. На самом деле он был Петя Васин. Когда-то он закончил школу милиции, а потом его пригласили работать в органы гос.безопасности. Здесь он поступил в особую группу спец. расследования. Вялотекущее расследование было подчинено раскрытию тайны терминала. Задание для агента было самым тривиальным – зайти в терминал и потом подробно и обстоятельно рассказать всё, что будет им увидено. Не он первый, не он последний выполнял эту вечную спец.задачу. Обкатку терминалом проходили практически все агенты из группы спец. расследования. Рассказы безопасников тщательно записывались и передавались по особому секретному каналу куда-то наверх. Задание было с одной стороны простым, но с другой стороны оно таило в себе определённую опасность. Одни агенты с него возвращались более-менее адекватными, другие попадали в больницу. Возвращающиеся общались неохотно. Они были похожи на психически сломленных людей. Словом, это было очень ответственное и опасное задание, похожее на прыжок в неизвестность. Правда, кое-какой инструктаж Петя получил, а вместе с ним и записывающую миниатюрную аппаратуру. Ему её аккуратно внедрили под кожу лопатки с правой стороны. Аппаратура имела вид маленькой кристаллической пластинки, размером с копеечную монету. Инструктаж же был самый обычный - какие вопросы задавать и как отвечать.

Пришёл день отправки, и перед выходом на спецзадание Петя решил сходить в церковь помолиться. Это был обычный пасмурный, осенний день. Около церкви паслись попрошайки, кривя лица гримасами отчаяния. В самой церкви стояла сырая полутёмная тишина в дымном, восковом запахе ладана. Церковь замахнулась на роль врат в божественный мир. Врата блестели позолоченными вензелями и их тихий, таинственный скрип должен был настроить грешника на полное и безоговорочное послушание. Парочка священников в тёмных просторных рясах с одинаковыми массивными металлическими крестами на груди, прервали свой тихий, видимо, хозяйственный разговор. У них был хорошо поставленный на прихожан сценический взгляд «сверху-вниз». В этот взгляд они по обычаю убойную смесь высшего божественного превосходства смешанного с низшей сочувственной братской и тёплой соборностью. В видимой мягкости Бога всегда скрыто наказание за малейшую провинность, несоответствие. Крест на стальной цепи – это символ муки и жертвы и в то же время символ надежды на вечную жизнь.

Лица священников были обрамлены усами и кустистыми бородками для придания особой торжественной значимости общения простого прихожанина с Богом. Роли высших посредников такого общения требовали от них и определённой плавности движений головы и рук, особых покровительственных ноток в голосе. Петя Васин ощутил, как его личностьбуквально начинает расщеплятьсяи поглощаться жарким восковым омутом традиционной церковной суггестии, и потому включил в себе волевое усилие «нырка наверх».

«Никогда не ставь себя ниже других. Ни ниже, ни выше», - прозвучал в голове голос наставника по боевым искусствам. Конечно, какие же они высшие? Ведь, скажем, они, как и все обычные люди, ходят в туалет. Представить священника сидящем на унитазе, вообще, представить любого, кто посягает на особое могущество сидящим на унитазе – это универсальный способ избавиться от гипноза. Авторитетов нет! На унитазе все равны. Петя купил тоненькую свечку за пятьдесят рублей, поставил её на место, куда ставятся свечи за здравие, абсолютно не осознавая того, чего он делает. Надо! Все так делают. Раз все делают, значит, это правильно.

Из церкви Петя Васин вышел с облегчением. И по пути домой он перевоплотился в супергероя Тома Джонса.

У Тома Джонса высшим идеалом было получение и поддерживание особой силы взаимодействия с миром. Вещи у него всегда стояли собранными в маленькой походной сумке. Своё жилье он особыми удобствами не оборудовал и потому не испытывал к нему ностальгических чувств. Вечерним рейсом он улетал в районный центр, оттуда надо было ехать на автобусе до деревни Дубки, а там уже добираться пешком или ловить местных извозчиков. Петя повторил свою легенду ещё раз. Он, Пётр Васечкин, школьный учитель физкультуры, уставший от безденежья, который хочет увидеть в терминале нечто особенное. Выйдя из дома, он удовлетворенно засунул руки в карманы куртки. Сейчас мир казался ему ярким и интересным, и он сулил ему много приключений.

Вечерний самолет стал отправной точкойначала его приключенческого романа наяву. Правда, самолет был маленьким, да и аэропорт районного центра, куда Том Джонс прилетел, тоже не впечатлял размерами.

На маленькой серой аэропортовской площади Том Джонс поймал такси. Вернее, такси само поймало его, загребущими руками бомбилы. И через пять минут он уже заполнял регистрационные бланки в двухэтажной блочной гостинице. Администраторша призывно улыбнулась ему, но Тому Джонсу не нравились изнеженные, белокожие женщины. Он любил мускулистых, упитанных мулаток, а таковые в этих краях явно не водились. Так что ночь он провёл в спокойном и крепком сне. Рано утром он сел на автобус, едущий за школьниками в Дубки. От Дубков он решил пройтись пешком по дорожным указателям, и через час уже был на месте.

Стоял яркий осенний день без дымки, и окружающий мир был выписан на фоне холодного синего неба графически контрастно. Сам терминал блестел в своём дверном проёме сталью и пластиком, напоминающим вход в аэровокзал. Вокруг терминала было несколько отелей пониженной этажности. Том Джонс выбрал тот, что был поближе к объекту исследования. Он и номер попросил с видом на терминал. Здешняя администраторша не в пример той, райцентровской, была к нему не так тепло настроена. Она бросила на него равнодушный беглый взгляд, как будто таких, как он, здесь было пруд пруди. Между тем, отель казался пустым и тихим. Ковровая дорожка, утоптанная до остевого переплетения ниток, заглушала шаги. Том Джонс получил на руки карточку гостя, ключи и поднялся на второй этаж в свой номер, состоящий из комнатки и ванной. Комнатка была обклеена пёстрыми обоями в стиле кантри. Окно, открытое на проветривание, не справлялось с запахом пыли, въевшейся в мягкое ковролиновое покрытие пола. В комнате были расставленышкаф, кровать, столик, диван. В прикроватной тумбочке он нашёл несколько книжек про терминал. Том Джонс перелистал их торопливо, потом ещё раз проверил наличие записывающей аппаратуры под лопаткой, умылся, пригладил короткий ёжик волос и, вышел на волю, решительно закрывая за собой дверь.

На улице не потеплело. Сухие листья шуршали под ногами, холодное синее небо навевало тоску перспективой зимы. Том Джонс подавил в себе легкую панику грусти и настроил себя на работу. Отель, из которого он вышел, был невысоким, приземистым, отчего терминал на его фоне смотрелся достаточно внушительным сооружением. Том Джонс привычным усилием воли вошёл в волну деланного спокойствия.

Вход в терминал загораживал автоматический шлагбаум, за которым была небольшая каменная площадка, а дальше сам терминал с закрытой дверью. Как только Том Джонс приблизился к шлагбауму на расстояние шага, тот поднялся, и перед Томом возник человек в форме из серой костюмной ткани с белой войлочной отделкой по канту. Лицо человека было самым обычным, можно сказать, среднестатистическим, гладковыбритым, без ярких примет. - Ваши документы, - сказал человек на входе. Том Джонс достал паспорт. Человек бегло просмотрел его, кивнул: - Проходите. Том Джонс немного опешил, ведь он приготовился к трудностям, а оказалось всё так просто. - Проходите в эту дверь, - сказал человек, указывая на единственную дверь входа. Том Джонс толкнул её. За дверью был длинный сумрачный коридор с фоновой подсветкой. С каждой стороны коридорабыло двери, на каждой двери висели таблички на разных языках. Том Джонс пошёл вперед, чтобы рассмотреть коридор, но коридор не кончался. И тогда он решил вернуться в исходную точку входной двери, чтобы начать открывать каждую боковую дверь, ведь ему надо было провести детальное исследование. Но исходная точка исчезла! Повернув назад, Том Джонс не нашёл и намёка на торцевую дверь, перед ним был такой же бесконечный, прямой коридор. - Как же так? Если я шёл по прямой, то, идя обратно по прямой, я должен попасть туда, откуда вышел? Что я сделал не так? Он подавил в себе легкую панику и открыл первую попавшуюся боковую дверь. Эта дверь открылась опять-таки в бесконечный коридор с дверями, он открыл ближайшую, и за ней тоже был коридор с дверями. Он начал лихорадочно открывать другие двери, но за ними тоже были коридоры с дверями. За каждой дверью коридор с дверями, и за теми дверями в свою очередь тоже коридоры с дверями. Испарина покрыла лоб Тома Джонса. Это было пространство как-то неведомо закрученное и странно переплетённое. В этом пространстве как таковомне было тупиков, и всё же само по себе оно являлось своеобразным гигантским тупиком. Мозг отказывался анализировать происходящее. Тогда Том Джонс сел на пол, решил немного успокоиться и рассудить логически. Но как рассуждать логически, если имеешь дело с бесконечностью? Из чего сделан этот коридор? Пол из керамических плиток, стены оштукатурены, покрашены ровным слоем сграфитовой краски, из скрытых панелей на потолке сочится слабый свет.. - Не может быть, чтобы не было никакого выхода. Здесь только входы, а мне нужен выход. - Мне нужен выход! - сказал Том Джонс громко. Ближайшая дверь открылась. - Выход здесь, - сказал тот самый человек в серой форме с белой войлочной отделкой. Том Джонс вышел к нему снова на каменный порог терминала. - Я так и не попал, куда мне нужно, - сказал он. - А куда вам нужно?- спросил его человек. - Я учитель физкультуры, мне не хватает денег на путешествия, а я хочу посмотреть мир. - А вы не посмотрели мир? - Там только коридоры с дверями. - Так это и есть мир. - Это мир? - Ваш мир. Он такой, каким вы его видите. - Так вы подсунули мне зрительную иллюзию? - Зрительная иллюзия здесь, а там, в терминале, ваш мир. Лицо человека было бесстрастно. - А можно мне завтра ещё придти? - спросил Том Джонс зычным голосом учителя физкультуры. - Да, - ответил человек.

- Не очень-то удачное начало,- сказал сам себе Том Джонс. Возвращаться в отель ему не хотелось, и он зашел в местную харчевню. Судя по рекламе, там неплохо готовили солянку и давали безалкогольное пиво. Отвращение к алкоголю у Тома Джонса было врождённым. Он ценил быстроту своей реакции и скорость мышления и не собирался их разменивать на сомнительные удовольствия. - Да, подсунули они мне задачку. Лабиринт прямо как для лабораторной мыши. Завтра попытаюсь придерживаться одного направления. Оставлю метку в начальной точке и буду поворачивать только направо, всегда направо. Где-то же должен быть конец. В харчевне царило сумрачное тепло, приятно пахло специями. Девушка-официантка с интересом посмотрела на него. - Так приятно видеть непьющего мужчину, - сказала она, сверкая краем маленького накрахмаленного передничка. На груди у нее висела бирка с именем Люся. - Люся, милая, видите ли, я вынужден это делать из-за перенесенной когда-то язвы желудка. - А многие язвенники пьют! - У вас здесь тоже пьют? - А как же. - Но, обычно пьют со скуки, а у вас тут разве соскучишься? - Пьют, для того чтобы заполнить как-то пустоту в себе. - А у вас здесь все девушки такие умные? - Все, - Люся поджала губы, но потом снова улыбнулась. - И вы были в терминале? - Была. А что тут такого. Надо же мне как-то отдыхать. - А что там можно отдохнуть? - Да. Оттуда ходит поезд до моря. Там и билеты можно взять недорого. - До какого моря? - До Чёрного, конечно. - Прямо из терминала ходит поезд? - Ну да, это спец. поезд. - Люся, а вы свободны сегодня вечером? Люся улыбнулась, потупив глаза.

Вечером она сидела в номере у Тома Джонса. На ней была обтягивающая красная юбка и белая пушистая кофточка в треугольном вырезе которой покоился золотой медальон в форме двух дельфинов. Вьющиеся рыжие волосы у неё рассыпались по плечам, отчего-то она походила на русалку. Только сейчас он заметил, что вся её кожа покрыта ровным загаром. Не мулатка, конечно, но симпатичная. - И что многие ваши знакомые ездили на море? - Нет. Кто куда хотел, тот и ездил. Там поезда ходят в разных направлениях. - Ну, хорошо. Туда вы берёте билеты, а обратно как? Какую станцию назначения вы называете? - А мы сразу берём билеты туда и обратно, и поезд у нас свой, фирменный. - А я вот кассира не нашел. - Бывает... – сказала Люся, - значит, ты просто не готов. - К чему это я не готов? - К любви. Том Джонс обнял Люсю. Она не сопротивлялась, только улыбалась так, словно бы она руководила его движениями. Вот он обнял её, теперь она хочет, чтобы он положил свою руку ей на грудь. Гипноз... - Нет, Люся, нет. Я не поддамся, - Том Джонс резко дернулся, пытаясь войти в свой спасительный «нырок наверх». Но глаза Люси были слишком близко. Светло-каряя медовая радужка зрачков заполнила собой всё пространство. Кожа русалки Люси пахла морем. Она обволакивала его своим золотой негой, как нежной, покачивающейся сетью, и Том Джонс поплыл по волнам наслаждения.

Странная она была эта Люся, онасловно бы вбирала его в себя, как ракушка. Тепло, и сонно он качался на волнах виртуального моря, превращаясь из Тома Джонса в Петю Васина, а потом в просто маленького мальчика без имени, который затерялся в просторах огромного океана, похожего на космос.

Когда все закончилось, Люся решила одеться. Движения её были плавными и медленными. Ему показалось, что теперь она стала еще красивей. Вернее, она стала просто нестерпимо красивой. - Мне нужны деньги, - простодушно сказала она, но при этом её глаза продолжали сиять магическим блеском. - Сколько? - Тысяча, - сказала Люся. Маленький мальчик любовался Люсей, у Пети Васина мелькнула мысль о том, что его используют, а Том Джонс достал требуемую сумму из представительских расходов и подумал о том, что Люся могла бы попросить и побольше. - Оставайся на ночь, - сказал Том Джонс, - а утром я ещё тебе добавлю. - Я не сплю в одной кровати с мужчинами, - ответила Люся. - Мы увидимся завтра? - Звони, - ответила она неопределённо.

Том Джонс заснул крепко, спал он долго и не видел никаких снов. Утром, не разлепляя сонных глаз, он уже понял по цветовому фону, просвечивающему сквозь закрытые веки, что за окном пасмурно. И. действительно, на улице шёл дождь серый и тоскливый. Том Джонс вспомнил жаркое тело русалки Люси с сожалением от того, что этого тела рядом нет. Умывшись и побрившись, он решил позавтракать в той самой харчевне, где встретил её.

В харчевне было пусто и сумрачно, запах специй выветрился, сменившись на незамысловатый аромат моющих средств. Вместо Люси он увидел другую официантку. Девушка была недовольная и заспанная, с маленькими острыми глазками воинственного индейца, подведёнными по краям чёрной тушью. - А где Люся?- спросил Том Джонс. - Умотала на море, - зло сверкнув глазами - стрелками, сказала официантка. На ней не было накрахмаленного передничка и бирки с именем как у Люси. - Мне омлет, кофе и ветчину, - сказал Том Джонс, тяжело вздохнув. Когда официантка вернулась, он осторожно спросил у неё: - Люся через терминал поехала? - А что, она может как-то по-другому поехать? - Ну, а почему бы и нет. - Она ещё пока в здравом уме. - Что-то я не понял. - Что тут непонятного? Через терминал дешевле! - А вы тоже так ездите? - Ну, конечно. - Всё. Больше вопросов нет. Том Джонс съел омлет с ветчиной и вышел из харчевни. Дождь на улице не прекращался, он не усиливался, не истончался, просто лился с неба туманной влажной массой водяных струек. - Вокзал? Откуда здесь, в глуши, может быть поезд? Том Джонс, готовясь к заданию, прочитал много всего про терминал, но про поезд там ничего не было написано.

Серый человек на входе в терминал приветливо кивнул ему, как старому знакомому, но паспорт всё же потребовал. - Мне нужен не вход, а выход, - сказал ему Том Джонс.- Я не хочу блуждать по вашим коридорам. - Хорошо, - сказал человек, - идите в эту дверь. Дверь входа была одна, та самая через которую он зашел в прошлый раз. Другой двери не было. Но серый человек умышленно делал ударение на словах «эта дверь». Том Джонс зажмурился, толкнув её. Перед ним был тот же самый коридор с дверями. Тот, да не совсем тот. Стены его были закруглены, по полу шли рельсы, над рельсами платформа. В общем, полная имитация метро. В туннеле горели слабые огоньки, и Том Джонс пошел вперёд, напрягая свои ноздри, как охотничья собака. - Так вот что у них здесь - подземная железная дорога. Была, наверное, она скрыта под полом, потому я её не разглядел. Вот дают ребята.

Том Джонс пошёл вперед, прямо по рельсам, в надежде, что туннель скоро закончится. Но туннель и не думал кончаться, мало того огоньки стали ослабевать, а потом и погасли вовсе. Вдалеке послышался шум и вскоре мимо него в опасной близости промчался поезд. Том Джонс не успел его разглядеть. Поезд умчался в сгущающийся сумрак, и дальше идтивперёд в ночную тьму не было смысла. Том Джонс решил вернуться назад, найти кассу и, собственно, то место, откуда поезд отправляется.

Придя в исходную точку, он опять увидел множество дверей. На одной из них было написано крупными буквами КАССА. Том Джонс толкнул дверь кассы и вышел наружу из терминала. Человек в серой форме поджидал его на каменной площадке. Снаружи по-прежнему лил дождь, он стекал по бокам входного пластикового козырька, который, видимо, не создавал полной защиты от влаги. Казалось, что кант из овечьей шерсти на костюме служителя терминала подмок. - Так касса у вас находится здесь? - Здесь находится всё, - ответил человек. - Мне надо на поезд, - сказал Том Джонс. - Так проходите. Человек опять открыл дверь, из которой только что вышел Том Джонс, и Том Джонс увидел, что теперь эта дверь ведёт в вагон поезда. Он зашел в неё, и поезд сразу тронулся.

Вагон был обычный, плацкартный, только совсем пустой. В нём горел свет, потому что поезд нёсся по темному туннелю. В купе проводников было пусто. В соседнем вагоне тоже было пусто, и тогда Том Джонс решил дойти до машиниста. Но вагоны никак не кончались. Состав был очень длинным и нёсся вперёд в неизвестном направлении. За окном по-прежнему шли стены тёмного туннеля. В очередном вагоне Том Джонс присел на полку и тут же услышал треск открываемой двери. Из-за двери показался толстый круглый человечек. Его глазки остро пробуравили Тома Джонса. На груди у него была бирка с надписью РЕВИЗОР - картонный прямоугольник, висящий на шёлковой верёвке. Мозг Тома Джонса услужливо подсунул ему ассоциативный ряд: стальные кресты на цепи у священников, парочка золотых дельфинов на цепочке у русалки Люси и вот тут - бирка на шёлковой удавке. - Ваш билетик? – спросил ревизор. - У меня нет билета, я его не успел купить. - Тогда придется вас ссадить с поезда,- сказал ревизор, берясь за стопкран. Взвизгнули тормоза, лязгнули затворы, и поезд, резко дёрнувшись, остановился. - Я вам заплачу. - Я неподкупен, - сказал ревизор - Ну, тогда скажите хотя бы, куда этот поезд едет? - В станцию назначения. А вы выходите молодой человек побыстрее. Том Джонс напрягся. Выходить ему совсем не хотелось. Тем более, что ревизор был один и ему можно было легко скрутить руки, что Том и сделал. Ревизор пискнул от боли, и тут неожиданно погас свет. Ревизор сердито засопел в темноте. - Ну, всё, - сказал он,- теперь поезд точно никуда не поедет. - И что делать? - Идти на выход. Ревизор тихонько подтолкнул его к вагонной двери и, выйдя из неё, Том Джонс снова оказался на входе в терминал!

- Ну, как поездка? – спросил подошедший серый человек. - Кассы я не нашёл, и темно у вас там очень. Чёрное у вас там всё. - Чёрное у вас, у нас-то как раз темноты в меру,- ответил человек. Том Джонс с тоской обратил свой взор на окружающую терминал реальность. Дождь на улице прекратился, но солнце безнадежно завязло в густых тучах. - Ну что ж, тогда я завтра еще попробую, - сказал Том Джонс в пустоту.

Он вышел из терминала и решил снова зайти в харчевню в слабой надежде встретить там Люсю. Но в таверне опять была та самая официантка с узкими глазами индейца. Она сказала ему, что Люся приедет только через неделю. Тогда Том Джонс съел тарелку украинского борща, котлету с гречкой и, запив еду клюквенным морсом, вернулся в отель обрабатывать факты.

В номере он специальным сканером снял информацию с крошечного диска, вживлённого под лопатку, и решил просмотреть её на портативном компьютере. Никакого изображения коридора или поезда он там не нашёл… Запись транслировала лишь тёмное пространство, по которому изредка проскакивали бледные, светящиеся пятна. - Всё как у всех, - устало подумал Том Джонс. Почему-то воспоминания о терминале были тяжелы ему, и снова туда идти не хотелось. На ум пришло сравнение с тёмной норой. - Идти туда все равно, что лезть в нору, - подумал Том Джонс. Эти мысли уныния надо было как-то подавить. Он посидел немного в номере и решил сходить в игровой клуб развлечься.

В игровом клубе было совсем немного народу - парочка-тройка игроманов, остальные пришли просто так, чтобы убить время. Вялая тихая музыка, из пристенных динамиков, создавала лёгкий гипнотический флер места, в котором можно потерять стержень разумности. И всё же, здесь был довольно таки приличный бар.

Том Джонс сел за столик, и к нему почти сразу же подсел круглолицый толстяк. Он был чем-то похож на ревизора из поезда, но в отличие от того, улыбался. Правда, ворот его полосатой рубашки был схвачен чёрным галстуком, похожим на маленькую, но кусачую змею. - Недавно в наших краях?- спросил толстяк. - А вы здесь живете? - Живу. - И работаете в этом клубе? - Нет, я налоговый инспектор. - В такой глуши? - Это не глушь. - С кого же собираете дань? - С приезжих. Есть такой налог на пребывание внутри терминала. - Сколько я вам должен? - Да. Пустяки. Три тысячи. За каждое пребывание в терминале по тысяче. - А вы знаете, сколько я раз побывал там? - Всё запротоколировано. Вот, смотрите, - он протянул Тому Джонсу лист, на котором было отпечатано: Пётр Васильевич Васин - учитель физкультуры. Длительность посещений 9 октября 10.15-10.59 10 октября 10.45-11.12 10 октября 11.16-12.47. - Ого, прямо как в Интернете, - удивился Том Джонс.- а, простите, в какой бюджет идут денежки? - В федеральный, конечно. Я от государства работаю. - А что государство само построило этот терминал? - Нет. Но земля государственная. - Дороговато стоит ваша земля. - Иначе никак. Будут огромные толпы страждущих, очереди и прочее. - А если я не стану платить? - Вас привлекут к суду. Здесь есть и служба безопасности. Сейчас Тому Джонсу приходилось играть под простачка. На самом деле, он прекрасно знал, что поборы в зоне терминала просто нестерпимые. - Я знаю, что у учителя физкультуры не так много денег, так что мы сможем с вами договориться. Я уберу ваши посещения, и вы мне отдадите всего лишь тысячу вместо трёх, лично мне. - Хорошо. Меня устроит. - Ну, так, давайте. - А вы не боитесь, что нас увидят? - Нет, не боюсь. Здесь ни у кого нет глаз. Неужели, вы не заметили? Здесь никто никого не интересует. - Прямо зона какая-то. - Зона-зона. Согласен, - сказал инспектор, пряча деньги в карман брюк.

Играть Тому Джонсу резко расхотелось, а до ночи было ещё далеко. Он опять с лёгкой тоской вспомнил русалку Люсю. В принципе, можно было познакомиться с ещё какой-нибудь девушкой, того же требовали и правила задания. Однако, оглядев зал с фоновыми девушками, он понял, что, как ни странно, подходящей кандидатуры нет. Придя в номер, он опять ощутил пустоту внутри себя, от которой он пытался убежать накануне. За окном сгустилась вечерняя темень. Снова начался нудный осенний дождь. И Том подумал, что если бы у него не было спецзадания, то неизвестно чем бы он здесь занимался. Сидел бы сутками в игровом клубе?

На следующее утро у него разболелось горло, и поднялась температура. В этот день он решил отлежаться. Он включил телевизор, просмотрел новости по интернету. Но ничто: ни интернет, ни телевидение не в силах были развлечь его. Он мог бы ещё раз сходить внутрь терминала. Но почему-то при воспоминании о терминале к горлу подступала тошнота. - Внутри меня нет света. Я не умею ничего делать, только разведываю, - подумал он, - разведываю, что делают другие. А Люся обслуживает таких, как я.

Он провалялся ещё два дня в постели, потом исправно, преодолевая тошнотворную тоску, несколько раз сходил в терминал. Но тот являл ему всю ту же тёмную ограниченную бесконечность – бесконечный чёрный коридор в его разных вариациях.

Каждый раз на обед он приходил в харчевню, пока, наконец, в конце недели не увидел Люсю. Его сердце, гулко ухнув, покатилось в жаркий омут. - Люся… Она улыбнулась ему. - Почему ты не сказала мне, что уедешь? Она улыбчиво вскинула брови: - Я свободна. - Мне надо поговорить с тобой, Люси. - Пожалуйста. Она смотрела на него, но как будто его не слышала. В её глазах с золотистой медовой радужкой плескалось ласковое, манящее море. - Расскажи мне, как ты съездила на море. Там поезд, но я никак не могу купить на него билеты. - Странно, - удивилась она. - Ты поможешь мне купить? - Хорошо. Только это стоит тысячу рублей. - Согласен. Ты придёшь ко мне сегодня? - А ты соскучился?- спросила она. - Да.

Ночью он снова обнимал её жаркое тело. И совсем не черной была эта ночь. Она была расцвечена оранжевыми, тёплыми всполохами огней неведомого мира. На этот раз Люся осталась у него спать, только заставила его перелечь на диван. Утром ей надо было рано вставать на работу, и они договорились, что вечером вместе пойдут в терминал.

Осенью темнело рано. Терминал горел неяркими огнями по прямоугольному периметру. Серый человек на входе проверил у них паспорта и указал жестом на дверь. Люся, улыбаясь, открыла её. Они попали в светлое кубическое помещение. Впереди была ещё одна дверь с надписью КАССА. - Как же ты не нашёл кассу? - Но здесь закрыто! - Открыто. Тебе куда взять билет? - До моря. Поехали со мной. - Меня выгонят с работы. - Я куплю тебе больничный лист. Она засмеялась: - Но я даже не взяла с собой вещи. - А мы купим билеты на завтра. А завтра я с твоим начальником договорюсь. - Хорошо, - сказала она.- Бери. Просто протяни руку с деньгами. Он протянул деньги невидимой кассирше. На ладонях у него тысячная бумажка трансформировалась в два картонных жетона. - А поезд быстро идёт,- всего ночь, - сказала Люся. – Не успеешь оглянуться. Заснёшь и наутро у моря. Билеты были похожие на игровые жетоны с выбитой датой поездки. Том Джонс провёл пальцем по буквенным неровностям жетона, как слепой по азбуку Брайля.

-Ты какой-то странный, - сказала Люся, - вроде бы как хочешь что-то вызнать. И вовсе ты не учитель физкультуры. - А кто же?- удивился Том Джонс. - Не знаю. Да ты и сам не знаешь тоже. У тебя нет своего образа, а, значит, и имени. - Сдаётся мне ты тоже не совсем та, за кого себя выдаешь. - Да. Я дочь моря, - засмеялась Люся, - а ты чей сын? - Я сын своей мамы. - Вы мешаете мне работать своими разговорами, идите в другое место, - раздался голос из окошечка кассы, вдруг нарисовавшегося на двери. Они вышли обратно на каменную площадку входа в терминал. - Я пойду домой. Встретимся завтра вечером. Поезд у нас ночной, - улыбнулась Люся. - А ты ведь утренним тогда выезжала? - Ну и что? По этим билетам можно в любое время уезжать. Не смотри на дату. Дата для слепых. Для зрячих дата не имеет значения. - Ты не идёшь ко мне, ты хочешь от меня сбежать? - Но мне же надо собраться в поездку, а ты с начальником обещал договориться. - Ну, хорошо, иди.

Эту ночь Том Джонс не мог заснуть. Теперь у него был билет до моря на тот самый поезд, в который он не мог до этого попасть. Ждать всю ночь и потом ещё до вечера Люсю ему было просто нестерпимо. Он подумал о том, что успеет до следующей ночи обернуться, туда-сюда, и хотя бы посмотрит на море. Какое же море может быть под землей? Он не уснёт, пока не узнает! Приняв решение, он побежал обратно к терминалу. На улице было пусто и темно, городок спал, но терминал, освещенный неяркими лампами, был открыт. - У меня есть билет, - сказал Том серому человеку на входе. Человек посмотрел его паспорт и кивнул. Том Джонс торопливо толкнул дверь и сразу же вошёл в вагон. Поезд тут же тронулся, и Том Джонса притянула на плацкартную полку непреодолимая жажда сна. Проваливаясь в сонное беспамятство, он успел прошептать:

- Море…

Проснулся он оттого, что было тихо. Тихо и темно. Поезд стоял, а из динамика на стене слышался рокот моря. Том Джонс открыл дверь. Перед ним была темнота, а внизу плескалась вода. От воды шёл полярный холод. Ни звезд, ни луны на небе не было - просто абсолютная темнота. - Так, наверное, себя чувствуют утопленники, - успел подумать Том Джонс . Появилось такое ощущение, что вода прибывает. - Выхода! – требовательно крикнул Том Джонс.

Дверь вагона с лязгом захлопнулась, а когда он снова открыл её, то перед ним оказалась знакомая площадка входа в терминал.

Здесь царила всё та же глухая ночная тьма, лишь на восточном горизонте озаряемая слабым предчувствием рассвета. - Что-то не так и не то я делаю, - подумал Том Джонс. Человек в сером костюме молчал. Том Джонс вышел за пределы шлагбаума. Возвращаться в отель ему не хотелось, и он просто пошёл в лес, куда глаза глядят. Осенние прозрачные деревья остатками желтых бумажных листьев касались его щёк. Пахло хвоей, прелой листвой. Городок и терминал остались далеко позади. Со всех сторон Тома Джонса обступал лес. Том бездумно шёл вперёд, пока не вспомнил, что при себе у него нет оружия. А то, что с тайгой шутить опасно, он знал хорошо. Тогда он развернулся и направился обратно, ориентируясь по солнцу. Оно взошло над верхушками деревьев, проникая фантомом золотого тепла сквозь кожу.

Харчевня уже работала. Правда посетителей в ней не было, но на кухне гремели кастрюли, и дверь в кабинет начальника была открыта. Начальник оказался маленькой высохшей женщиной, привыкшей измерять всех людей деньгами и, заплатив ей нужную сумму, Том Джонс забрал Люсю с работы. Люся молчала, едва улыбаясь глазами с медовой радужкой.

- А сейчас ты сядешь передо мной и расскажешь мне всё как есть, - сказал Том Джонс, стараясь проникнуть в глубину Люсиного взгляда. - Это нельзя рассказать, это надо почувствовать. - Говори. - Море - оно такое белое и над ним небо. И оно ласковое. - Оно было чёрным и холодным. - Оно белое и теплое. - Люся, почему ты здесь живешь? - Потому что я люблю море. Я езжу на своё море. - Так это не Черное море? - Нет, оно Белое. - Ну, ты даешь, Люся. Поедем прямо сейчас, немедленно. - Хорошо. Но что ты так торопишься? - Я вчера использовал билет. - Купим новый.

Люся улыбалась и пахла морем. Она ласково взъерошила ёжик его волос. Том успокоился и размяк.

- Ну что, поехали? – сказала Люся.

- Поехали.

В руках у Люси нарисовалась дорожная сумка. Том галантным жестом джентльмена перехватил её, закинул на плечо. Свободной рукой захватил Люсину ладошку.

На улице потеплело, солнцем было пропитано всё вокруг, даже терминал сверкал боковыми гранями, источая особенное, праздничное сияние. Они прошли серого человека на входе, купили билет в кассе. Потом открыв дверь кассы, оказались в поезде.

За окном поезда разливался дневной свет. Поезд тронулся, и мимо них поплыли леса, поля, плоскогорья. - Смотри, - сказала Люся, - если вглядываться в пейзаж, то можно всякое увидеть. Вон горы, вулканы, снег, а вон поля маков, и города вдалеке. Он сидел рядом с Люсей, и ему хотелось, чтобы это длилось вечно. Солнечный свет зажигал рыжим пламенем Люсины волосы. Поезд шёл почти бесшумно, он скользил по рельсам без стука на стыках. Час или два - продолжительности поездки Том Джонс не мог зафиксировать. Казалось, стрелки часов двигаются то вперед, то назад. Цифры как рыбы ускользали из мозга. Но вот в открытое окно пришел запах водорослей, и поезд остановился. - Выходим,- сказала Люся.

Их ноги ступили на золотой, теплый песок. К ногам подкатилась волна. Перед ними до горизонта простиралось море. Он оглянулся. Сзади ломаными линиями врезались в горизонт горы, а в их подножии росли виноградные кусты, яблони, груши. Он даже увидел фигурки людей, но где-то далеко. Здесь, на берегу, они с Люсей были одни - Не трогай их взглядом, они отдыхают, - сказала Люся.

Том напрягся в поисках существенных деталей этого нереального мира. Всё выглядело вполне достоверным, кроме одного. Небо было светло-голубое, почти белое без единого облачка, и на нём он не нашёл диска солнца. Казалось, солнце растворилось, плавало в воздухе частичками теплого, белого золота. - Не бойся, пойдем в воду, - рассмеялась Люся. Он зашёл в воду, солёную на вкус и поплыл вперед. Он плыл долго, даже не думая о том, чтобы хоть как-то рассчитать силы. Он знал, что она будет рядом. - Томик, не заплывай далеко, - Люся подплыла к нему на разноцветной резиновой лодке. - Почему ты меня так называешь, у меня ведь другое имя? - Нет, такое, - рассмеялась Люся, - остановись, не плыви. - Я Петя. - Ты Том. Томик. Не плыви. Давай отдохнём. Том Джонс послушал её, лег на спину, и вода держала его, а потом понесла сама обратно к берегу.

На берегу они нашли небольшой домик. В нём была всего одна комнатка, очень похожая на его номер в отеле, только без пыльного ковра. Каменный пол приятной свежестью холодил ноги. Люся приняла душ, но всё равно пахла морем. Том Джонс обнял её и просто заснул рядом, уткнувшись ей в плечо.

Он проснулся ночью от треска сверчков. Дверь домика была открыта. От неё до моря шла лунная дорожка, странная дорожка без Луны в небе. Словно Луна висела где-то далеко, в запредельности морской глубины, внизу. А наверху расстилалось чёрное небо в крупных ярких звёздах. - Люся, что это за мир? - Мой мир. Правда, красиво? Я думаю, ты теперь не будешь спрашивать, почему я живу около терминала. Внутри тебя темно, потому то ты и не видел свет. А у меня есть свет. Даже ночью - Так терминал показывает то, что внутри? - Терминал – это пропуск в твой мир. - Так что получается, что мой мир - это чёрный коридор? - Чёрный…Я же знаю, ты следишь за мной, у тебя на спине пятно. Там у тебя камера слежения? Он вздрогнул, но её глаза были безмятежно чисты и светлы. У него закололо под лопаткой. - Зачем тебе эта камера? Давай вытащим её,- сказала Люся. - Не могу. - Зачем она тебе? - Люся, мне надо обратно. - Езжай, а я останусь. Ты же меня на три дня отпросил. - А ты проводишь меня до поезда?

- Конечно.

Люся проводила его до поезда. Поезд в ночи был похож на серую гигантскую гусеницу. Том Джонс сел в пустой плацкартный вагон, махнув Люсе на прощание согнутыми пальцами. Поезд тронулся, и почти сразу за окном заклубился серый туман. Поезд мчался в тумане, движение едва угадывалось, ощущалось лишь по лёгкому покачиванию. Потом вроде бы покачивание прекратилось, поезд остановился, и Том Джонс сам открыл дверь, которая вела прямиком на выход из терминала. В терминале дежурил всё тот же самый человек в сером костюме, обшитым по канту белым войлоком. Том Джонс, не глядя на него, вышел на улицу.

Моросящий, вечерний дождь накрыл городок. Номер в отеле выглядел как-то совсем тускло. Том Джонс включил и верхний свет, и настольную лампу. Но всё равно было такое ощущение, что в сети сильно упало напряжение. Специальным портативным сканером он снял информацию с диска, но там по-прежнему был просто хаотичный набор цветных пятен. Ничего нового.

Предстоящая ночь показалась ему невыносимо мрачной и лишённой смысла. Стало тяжело дышать, словно перед приступом клаустрофобии, по телу прошла волна дрожи. Он вышел из номера, захлопнув с силой дверь, и пошёл обратно по направлению к терминалу. Сначала медленно, словно раздумывая, а потом всё более убыстряя шаги.

В терминале, показав паспорт серому человеку, он толкнул заветную дверь, за которой ему открылся тёмный туннель. Билетов нет, - крикнула ему вдогонку кассир. Но он, не слыша её, пошёл на едва видимый где-то впереди, свет.