Теория опыта 0.8

Предисловие

Данное произведение является философским исследованием, не имеет целью оскорбить чувства верующих или разжечь вражду и отражает субъективный взгляд автора на устройство общества.

Обычно книгу кому-то посвящают. Я тоже хочу это сделать.

ПОСВЯЩАЕТСЯ:

Себе в прошлом — за фундамент.

Себе нынешнему — за созидание.

Себе в будущем — за неисчерпаемость.

А также каждому читателю, который открыл это произведение.

Помните, что никогда не поздно перестать учиться. Это тоже один из вариантов.

В будущем хочу сделать это книгой. Не закончено!

Цена жизни

1

Я объявляю себя самым счастливым человеком всех времён. У меня не было причин им не являться, так как я имею при себе величайшую ценность, что может быть.

2

Единственным фактом, не требующим доказательства, является наличие текущего существования, то есть жизнью, которая позволяет воспринимать. Концепции по типу реинкарнации, посмертного воздаяния и рая подразумевают в себе окончание, паузу этой жизни, и не могут быть доказаны. Следовательно, жизнь является единственным подтвержденным инструментом для восприятия.

3

Способность воспринимать является необходимым условием для существования любой ценности. Следовательно, никакая вещь, идея или объект не могут быть дороже инструмента для восприятия, поскольку без жизни концепция ценности исчезает.

4

Жизнь является суммой всех вещей, возможных для восприятия.

5

Из осознания конечности этого ресурса вытекает логическая необходимость его приоритизации. Выбор в пользу собственной жизни не требует морального оправдания, так как является прямым следствием признания реальности, и любые последствия после потери способа восприятия не имеют ценности.

6

Отказ от деструктивных действий (убийство, грабеж, неоправданный риск) базируется не на внешних запретах или догмах, а на рационализме. Любое пренебрежение безопасностью создает риск уничтожения единственного источника опыта.

7

Давайте сразу разъясним. Счастье — не эмоция. Не путайте пассивное состояние с чувствами или эмоциями. Я счастлив, даже когда грущу или злюсь. Я счастлив, потому что у меня есть опыт всего спектра эмоций. Моё счастье — воспринимать всё, что возможно. А значит, копить опыт.

8

Проклятие «Ромео и Джульетты». Многие считают, что Шекспир написал красивую историю про двух влюблённых с романтичным финалом. Всё иначе. Шекспир написал пьесу про двух дураков. Двух убогих людей, которые умерли за идею. За чувство, которое они не могли бы воспринять без того, чего лишили себя! Худшая сделка в истории, обменять всё на ничто. Бесконечная пропасть между ценностями.

9

Смерть за идею оправдать невозможно. Это варварский поступок. Без субъекта, способного воспринимать идею, она не будет жить вечно. Она не способна на такое. Идея просто начинает храниться в других головах как бактерия на ограниченное время.

10

Идея не обладает субстанциальностью; более того, с каждым новым носителем она подвергается мутации. Идея, за которую умер Ромео, уже не та, которую мы воспринимаем сегодня.

Субстанциальность (от лат. substantia — сущность, то, что лежит в основе) означает наличие у чего-либо собственной, внутренней, независимой основы существования.

Это не относится исключительно к любви. Люди внушают себе бессмертность идеи, чтобы не бояться бренности своего физического тела. И то, и другое неизбежно исчезнет.

По этой причине люди умирают за нацию. За достоинство. За другого человека. Но это не героический поступок, а тщеславие и высшее преступление против себя самого. Самый обычный страх перед жизнью.

Так рождаются войны и религии.

Иисус Христос не будет исключением. Он стал лицом христианства, которое не стыдно показать. Но верно ли это? Если Иисус знал, что он воскреснет, — это не самопожертвование. Если не знал, то он фанатик. Пренебрёг своим будущим и в итоге стал олицетворением самоубийства. Буквально символом суицида.

11

Какое отличие есть между Сократом и фашистом? «Правильность» идеи, признанная нашей культурой героического суицида.

12

Человек так сильно боялся смерти, что решил убить в себе всё земное и человеческое.

13

Вместо идеалистического романтизма ты увидишь обнажённую реальность, в которой живёшь: абсурдную и не имеющую смысла. Лучшую реальность.

Что такое опыт

Опыт не является единицей измерения. Его нельзя написать цифрой или формулой. Опыт — это неисчерпаемый ресурс, который получает субъект из абсолютно всего, что его окружает. Количество опыта измеряется влиянием на личность субъекта и его будущее.

Ценность опыта субъективна. Он не может быть объективно «плохим» или «хорошим». Как его воспринимать, решает субъект для себя. Опыт не может убавляться или исчезать.

Вселенная состоит в первую очередь из опыта, который можно воспринять, и только потом из атомов.

Это называется сингулярностью восприятия. Точка, в которой объект неразрывен от субъекта. Не существует «объекта самого по себе», который имел бы определения.

Процесс, в котором объект приобретает ценность (для субъекта).

При получении опыта происходит создание теоретической вселенной. Это наше представление о том, в каком состоянии находится сейчас мир. Если в соседней комнате упал шкаф, а человек этого не слышал, то для человека шкаф ещё стоит.

Два камня, столкнувшиеся в глубоком космосе, не являются «камнями», пока их никто не воспринимает. Без субъекта это акт сталкивания не имеет определений, характеристик и смысла. Более того: без восприятия с чьей-то стороны — они не сталкивались как какое-то событие. Существует лишь безликий физический процесс, который становится событием только в момент его фиксации наблюдателем. Любой пример, призванный это опровергнуть, априори провален, так как сам факт приведения примера уже делает его объектом для восприятия.

Доказательство существования объективного мира всегда заканчивается восприятием наблюдателя.

Объективность по своей сути является отсутствием наблюдателя. А без наблюдателя характеристики невозможны.

Быть воспринимаемым — значит иметь смысл с точки зрения воспринимающего, и этот смысл будет заключаться в том, чтобы быть воспринимаемым. Собственно, всё воспринимаемое имеет как минимум один смысл: быть воспринятым тобой.

Интерпретация — это свойство наблюдателя, а не объекта.

Смысл этой книги для читателя — быть воспринятой читателем.

Может ли опыт быть идентичным? В теории — да. Но возможно ли, чтобы на Земле выросло два одинаковых дерева, чтобы совпадал каждый атом? Да. Случалось ли это за миллионы лет?

Использование категоричных слов вроде «невозможно» или «стопроцентно» едва ли оправдано. Шанс того, что в Кишинёве прямо сейчас упадёт акула, невероятно мал, но не равен нулю. Поэтому в дальнейшем будет принято допущение, что опыт не может быть идентичным. Единственным исключением является способность воспринимать, то есть сознание, оно стопроцентно.

По этой причине «объективности» для нас не существует. Всё проходит через восприятие, а значит, ограничивается как минимум понятиями времени и пространства.

Опыт копится всегда. Он не может остановиться. Существование — это опыт существования. Повторение — это опыт повторения, и он всегда уникален, независимо от количества повторений.

Жизнь является самым ценным, что может быть, потому что она даёт возможность воспринимать опыт.

Почему же вечная жизнь для многих — это проклятие? По одной простой причине. Бесконечное время — бесконечное количество опыта, а значит, он теряет свою ценность в глазах субъекта.

Ценность небытия оценить невозможно, так как это — отсутствие восприятия, собственно, опыт несуществования невозможен. По этой причине нельзя судить о ценности небытия в сравнении с мучительной жизнью; мы даже не можем сказать, дороже ли хорошая жизнь чем несуществование.

С точки зрения системы все равны в своей ничтожности и ничего не стоят. С точки зрения субъекта — его жизнь является величайшим из того, что есть.

Можно рассмотреть два мысленных эксперимента через призму опыта, чтобы посмотреть, как это изменит восприятия «настоящих» и «ненастоящих» вещей.

Одним из таковых является «Машина опыта» от Роберта Нозика.

«Машина опыта» (experience machine) — это знаменитый философский мысленный эксперимент, предложенный Робертом Нозиком в 1974 году для критики этического гедонизма. Он представляет собой воображаемую машину, способную симулировать любую приятную жизнь, предлагая выбор между реальным миром и идеальной, но искусственной реальностью.

Традиционным выводом из этого стало то , что ценность «настоящих» вещей выше, что в корни не верно.

Перейдем к следующему эксперименту.

Ты просыпаешься. Тебя вытаскивают из капсулы и говорят:

— Вся твоя жизнь была симуляцией. Всего этого в реальности не происходило. Добро пожаловать в реальный мир.

Трагично. Но обесценивает ли это воспоминания? Всё, чему ты научился в симуляции, твой опыт, исчез ли он? Нет. Ты не потерял ничего.

Из чего следует, что нежелание жить в симуляции — это самое обычное консервативное эстетическое предпочтение, нежели тряска перед реальностью.

Душа — антропоцентричный ярлык, пытающийся объединить всех представителей Homo sapiens.

Созданное человеком априори не может являться природной истиной (устройство Вселенной). Ведь такая истина, во-первых, должна была существовать всегда, а во-вторых, быть доступной для познания любому субъекту.

Философия без галстука

Я постарался сделать все возможное, чтобы меня не использовали как икону. Не хочу становиться идолом.

Поэтому скажу следующее: автор тебя обманул. Он не старался сделать все возможное. Его видео на Ютубе, его сатирические комментарии, любовь к фембоям и абсурдные постмодернистские рассказы — это всё — часть личности, о которой я не жалею.

Псевдоинтеллектуалы первые, кто удивится такой искренности и примут её за глупость. Надеюсь, они закрыли эту книгу на прошлом абзаце. Нужны усилия, чтобы не создавать себе образ «умного» человека и не фетишизировать интеллект.

Кроме того, автору некультурно завышать нос перед читателем. Скрывая свою тень, писатель подразумевает, что он чего-то стоит.

РАЗАЧАРУЙСЯ В КУМИРЕ

Людям надо чаще напоминать, что на самом популярном фото Эйнштейна он с высунутым языком, а Ницше согласился быть в тележке у Лу Андреас-Саломе вместо лошади.

Да, я посвятил всю эту главу несерьёзности. Я могу здесь быть настолько несерьёзным, насколько захочу. И даже не собираюсь это прятать за красивые слова, а ведь Маркс посвятил всю «Немецкую идеологию» этому! Сотни страниц, полных сарказма и ребячества, кто здесь ребёнок?

Разочарование в давнем кумире снова включает рациональность и аналитический взгляд, который делает самое главное: ставит под сомнение идеи.

Это — необходимый уровень скептицизма, эдакий слабый удар по колоколу небольшим молотком, чтобы проверить на ценность.

Не создавай себе кумиров, ведь ты не видел их в трусах.

Смерть автора стала самым сильным дискомфортом для людей. Исчезает любая опора, на которой безопасно: вся ответственность лежит на интерпретации текста, заставляя работать прагматично. Писатель этой книги мёртв, и его труп потеряли в бездне. У него нет причин существовать. Для меня — это прошлый я, для тебя — не имеет значения..

Псевдоинтеллектуализм является самой большой стеной, разделяющей великих людей и обычных прохожих. Стена из кожи фанатиков-тщеславцев. Они утверждают, что некоторые идеи могут быть объективно важнее других, а в итоге лишаются собственных. Наличие глупых людей, которые выглядят интеллигентами, доказывает, что у интеллекта нет и не может быть внешности.

Я могу быть придурком, но проверь, забивает ли молоток, что я тебе дал, гвозди.

А что там насчёт религиозной философии?

Человечество настолько пустое, что боится положиться на себя! Создание главного идола — бога, и наделение его человеческими чертами: любовью, гневом, прощением, стало белым флагом. Слабость определяется количеством веры, в которой нуждается человек. Такой человек хочет быть управляемым, хочет, чтобы за него решали. Такому человеку приходится приукрашивать истину пропорционально его слабости, чтобы он мог получать от неё удовлетворение.

Любое определение отрицает бесконечность. Хватает одной характеристики, чтобы бог был дальше от себя и ближе к человеку.

В творце нет необходимости, его максимум — это гипотеза. В ситуациях, где наука всё доказала, например, теория эволюции, — в объяснении бог не нужен. А если ничего не подтверждено, например, причина Большого Взрыва, — он осуждён быть ленивой метафизической затычкой, мета-причиной всего.

Со временем религия лишилась своих зубов, как лучший пример: христианство. Всё происходило медленно. Сначала церковь отделили от политики и экономики (Французская революция), затем её критиковали философы XIX века (Ницше, Штирнер, Фейербах и другие). Сейчас у среднестатистического европейца лишь каркас христианства. Крещение, пост, молитвы — это то немногое, что осталось как привычка. Обычный человек отказался от самого главного христианского принципа — ненависти к плоти. Он дрочит, занимается сексом, веселится. Радикальная духовность осталась лишь у посвятивших всю свою жизнь вере.

С исламом не получилось сделать то же самое. Там уничтожается всё, что грозит религии. Лишь капитализм потихоньку съедает её изнутри, убирая радикальность.

Религию ни в коем случае нельзя пускать в любую из социальных сфер. Власть и религия должны разделяться, быть противоположностью друг друга. Каждая вера, когда заходит глубже в одну из социальных веток, начинает порабощать её и обесценивать.

Религия как паразит пытается косвенно захватить любое место. Распятие стоит над дверью школы, дети носят кресты, и ребенок считает такое нормой. Любая другая символика подавляется.

Верующий и нигилист ходят вместе за руку. Второй не видит смысла нигде, а первый не видит смысла во всём воспринимаемом, то есть — нигде. Верующий становится проповедником темной стороны философии: нигилистом, циником и мизантропом. Для него это всё человеческое, слишком человеческое.

Нельзя претендовать на валидные философские размышления, если человек считает, что истина была создана до него, не человеком и она распространяется на всех людей. Такой человек — лишь адепт чужой воли, и истину он подстраивает под эту волю.

Религиозный философ — это полицейский без пистолета. Он бесполезный! О чем ты можешь думать, если все ответы вырезаны на стуле, что привязан к тебе? Проблемы со смыслом жизни, с существованием Вселенной, или не нравится гильотина Юма? Ваш ответ в одном из афоризмов книжки.

Верующий не имеет права давать гарантий, ему нельзя предполагать мысли всевысшего трансцендентного разума. А значит, через день Бог может отправить всех добрых в ад. Зачем же поклоняться такому?

В любой теологической системе автор сначала аргументирует существование Бога (или принимает это как данность) а потом переходит к религии. Но здесь огромная логическая пропасть: из факта существования невозможно дедуцировать религию. Разрыв между метафизическим «Бог есть» и, к примеру, Христианством бесконечен. По такому же принципу работает неспособность из факта бытия получить объективную мораль.

1 Кор. 15:14, 17:

«А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша… А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы ещё во грехах ваших.»

И пусть всё человечество увидит, как Христос воскрес. Но будут они глупцами, если подумают, что это будет доказательством Христианства.

По принципу Гегельского отрицания, для того чтобы событие доказало Бога, оно должно обладать абсолютным отрицанием. Воскрешение Христа должно доказывать Бога и только Христианского Бога, то есть событие должно логически исключать любые другие объяснения. Но оно их не исключает.

Как бы абсурдно это ни звучало, самые простые теории заговора по типу пришельцев находятся на одном уровне с Богом. С точки зрения строгой логики, гипотеза «Пришельцы с технологиями» и гипотеза «Трансцендентный Бог» одинаково хорошо объясняют факт воскрешения. Наблюдаемый факт один и тот же — человек ожил. Но этот факт не содержит внутри себя маркер: «Внимание, это сделал именно Яхве, а не марсиане».

Какое бы явление ни произошло, пока мы его воспринимаем, оно не может быть доказательством трансцендентного. А значит, религию подтвердить невозможно. Из физического факта нельзя вывезти метафизический вывод.

Точно такой же логикой можно ударить по количеству высших разумов. Они даже не могут доказать, что он один! Для того чтобы магическая сущность была одной, её не должно быть две. От этого сыпется всё, основанное на трансцендентальном. Лучиан Блага особенно сильно страдает от такого.

Объективная истина должна быть доступной в любой момент, независимо от расы, языка или пола. Такой истине пришлось бы обладать субстанциальностью, а значит, такая истина не могла появиться в один момент (Иисус).

У религии нет права ошибаться, так как она апеллирует к объективной истине. Любое изменение опровергает объективную истину, но отсутствие изменений убивает то, что зависит от людей, то есть, этику. Поэтому теологу нельзя признавать ошибку своей системы: ему приходится строить огромные ветки, лишь бы оправдать её.

Теисты утверждают, что в Библии записана объективная мораль Бога — вечная, неизменная и не зависящая от человеческого мнения. В Библии есть много жутких вещей. Например, там прямым текстом одобряется рабство (Лев. 25:44-46), предписывается забивать камнями за работу в субботу или за непослушание родителям (Втор. 21:18-21), и описывается, как Бог приказывает вырезать целые города, включая младенцев (Книга Иисуса Навина). Когда ты показываешь им эти стихи, современный верующий никогда не скажет: «Да, рабство — это круто, а младенцев убивать — это добро». Вместо этого он начнет говорить: «Ты вырываешь из контекста! Тогда было другое время, это была культурная особенность, это нужно понимать метафорически, здесь трудности перевода...». И вот здесь ловушка захлопывается. Как только верующий говорит: «Этот стих надо понимать в контексте», он признает, что текст не самоочевиден. Чтобы отделить «вечное добро» от «устаревшего культурного контекста», нужен человек (субъект), который сядет и решит: «Вот этот стих про любовь мы берем в XXI век, а вот этот стих про рабство мы оставляем в древности». Как только в уравнение входит интерпретатор (субъект), который фильтрует текст через свой внутренний моральный компас, объективная мораль мгновенно испаряется. Она становится субъективной.

Без какого-нибудь сырого, радикального принципа, по типу категорического императива, объективная мораль невозможна.

Чем меньше человеческого у религии — тем меньше у неё контроля, апелляции к чувствам, и тем ближе она к деизму. Но иногда можно случайно уйти в крайность. Либеральная церковь? Серьезно? Либерализм и церковные догмы — противоположности, какие ещё гейские батюшки? Всё это из-за необходимости эволюционировать религии. Иначе за ней не будут идти.

Иногда весело окунуться в максимализм и радикализм. А достаточно ли ты компетентен, чтобы реалистично спорить против своих взглядов?

Философия Диогена, по сути, разделяла всё на «человеческое» и «человеческое, слишком человеческое»

Сверхчеловек по Ницше хороший пример цели без религиозного мышления, но слишком уж он зависим от ненависти и «лучшей» версии себя. На удивление, для свободного ума, Ницше был слишком сильно привязан к акциденциям человека, к «мужественности».

Философия даёт смысл всем остальным наукам, она отвечает на «зачем?». Она так же даёт нам мировоззрение, то, что желательно иметь каждому человеку. Ради этого философией и занимаются!

Мировоззрение — это инструмент власти. Через него определяется любое событие, захватывается территория реальности. И чем свободнее оно, тем больше кусочков реальности можно захватить и воспользоваться ими. Человеку даже не важно, истина ли его мировоззрение, пока оно даёт ему достаточное количество контроля.

Философия — это огромная библиотека. Здесь можно найти что угодно, но ничего сакрального нет. Помимо огромного количества нерешённых проблем, одной из которых является наличие бесполезных истин. Такими являются те мировоззрения, которые недоказуемы, не опровергаемые и абсолютно неэффективны. Концепции по типу солипсизма, деизма или гипотезы Омфалоса ущербны по двум причинам:

Во-первых, они являются научно бесполезными. С их помощью нельзя сделать никаких формул, технологий, и в общем предсказаний.

Во-вторых, нагружая разум такими концепциями, не даёшь ничего, кроме неоправданной сложности. Правдивость в этом случае даже вредит, ведь, не влияя на жизнь, она не имеет смысла, и будет прагматичнее верить в более простое объяснение.

Но напрягает меня совсем другое: пока ещё никто не смог логически получить ни оптимизм, ни пессимизм из самого факта восприятия.

Да будет слава современным философам!

-Альберт Эйнштейн с высунутым языком.

-Лу Андреас-Саломе в тележке. Справа — Фридрих Ницше и его друг. Оба влюблены в неё.

«Смерть автора» — это концепция французского структуралиста Ролана Барта, изложенная в одноимённом эссе 1967 года.

База индивидуалиста

Индивидуализм — мировоззрение, в котором каждый выбор осознан; независимость идей.

В основе коллективизма лежит аксиома: идея может быть дороже жизни. Это пытаются подтвердить многими путями: биологией, осквернением индивидуализма, прагматизмом, страхом. Коллектив берёт один из ярлыков для создания базы и внушает его значимость. Заставляет любого с этим ярлыком поверить в то, что принадлежащий человеку ярлык важнее эгоистичных интересов. А созданное искусственно — объективной истиной быть не может.

Эгоизм же — «натуральное» состояние человека. Человек жил в племени, чтобы ему было легче добыть еду, проще построить убежище, — это всё в его интересах. Племена были первыми социальными эгоистами в истории.

Как и новорождённый ребенок. У него нет понятия добра, которое считают «объективной истиной». У него есть лишь свои интересы.

Человек победил биологию. Уже давным-давно природа подстраивается под нас. К примеру — принадлежность к группе. Раньше она была необходимостью для выживания. Сейчас человек легко выживет и сам в одной лишь бетонной коробке, принадлежа самому себе, ведь ему не необходимо придерживаться идеи ради выживания.

А разве это имеет значение? Любая чужая ценность исчезнет рано или поздно. Заменяется другой. Они подстраиваются под человечество, а не наоборот. Тогда что тебе мешает отказаться от них?

Страх ответственности. Бремя жизни перекинуть нельзя. Осознание того, что всё зависит лишь от тебя, именно это — по-настоящему страшно.

Индивидуализм и эгоизм — это не вопрос выбора или характера, а единственный логичный способ мышления. Любая иная ценностная система совершает подлог: она пытается навязать субъекту значимость того, что находится за пределами его восприятия. Но оценивая её стоимость, ценность уже проходит через субъективное восприятие. Всё заканчивается на субъективизме.

Субъект властвует над самим собой, решает всё, что его окружает, а какая-то «цель» не должна им управлять.

Не существует никакой «лучшей» версии тебя. Ты — это ты, человек — это человек.

Меняться не обязательно. Личный прогресс является выбором.

Любая чужая ценность ограничивает индивидуума. В этом их смысл, выкопать русло для твоей реки. Но она выльется в чужой океан, и ты уже не будешь самим собой.

Ах, как я люблю людей, считающих себя благородными! Они сочувствуют, занимаются альтруизмом, считают себя свободными. Знали бы они, что нет более жалкого рабства, чем служение образу «хорошего человека», и более жалкой беспомощности, чем «сочувствие».

Лучше быть честным с самим собой. Помогать людям ради себя — это и есть чистая форма добродетельности! Если субъекту интересен индивидуум (будь то человек, собака или кот), интересы этого индивидуума находятся в интересах субъекта.

Но не спеши отказываться от всех своих ценностей. Переоцени их. Стоят ли они себя?

В борьбе против чужих нужно не потерять человечность. Иначе даже не заметишь, как ты стал зависим от ненависти к ним. Индивидуалисту не знакома злоба, он живёт собой. А презрения к слабому вкус ему неприятен: кто бы что не говорил, но истинная, сырая сила раскрывается лишь у одного в поле.

Бунтарь, который всегда делает вопреки ярлыкам — всё ещё в оковах этих ярлыков и предвзятостей.

Социальные ярлыки неэффективны. Со временем им приходится содержать огромное количество людей, не похожих друг на друга, и тогда происходит одно из двух: либо ярлык перестаёт что-либо означать, либо он разделяется на бесконечные подтипы. В обоих случаях происходит смерть ярлыка.

Человек, отказавшийся от ярлыков по типу «нация», даже не представляет, насколько он ближе к либеральным ценностям, чем либерал, который пытается эти ярлыки возвысить.

Современный либерализм слишком сильно похож на консерватизм. Тоже пытается сохранить и навязать всем псведоценность. Он недостаточно радикален.

Человек выше нашего старого, ненужного бога. Человек осуждён занять пустой трон, но не для того, чтобы ему поклонялись, — а ради созидания и собственных решений.

Сама слабость приказала человеку быть гордым за свою нацию, пол, расу, сексуальность... Внушила ему священность тряпок-ярлыков, чтобы он приклеил их к стене своей комнаты.

Транспереход не является логической глупостью только в том случае, если считать данное решение как медицинскую операцию. В других случаях, попыткой изменить биологическую детерминированность, вместо того, чтобы выбросить социальные наручники, человек меняет их на другие. Субъект пытается сделать доступными атрибуты, которые он сам же ошибочно считал «недопустимыми».

В большинстве случаев споры из-за ярлыков происходят от словесных игр. Так как на ярлык нельзя указать пальцем в физическом мире, у каждого своё представление о его сущности, что приводит к многочисленным конфликтам. Один говорит, что черепаха не является тигром, а другой отвечает, что черепаха тоже является частью животного мира. Просто дайте дефиницию слову «женщина»!

«Должен» у любого социального ярлыка выглядит максимально неестественно, потому что он логически необоснован. Попробуйте в любом высказывании, которое начинается как «женщина должна», заменить эту часть на «человек с ХХ хромосомами должен».

Можно пойти дальше: социальный ярлык даже не нужен. Так как всегда есть минимум ещё один выбор, по типу самоубийства, «должен» теряет смысл.

Чтобы доказать классический идеализм, нужно показать существование идеи без воспринимающего.

Отказавшись от материального, человек стал независимее. Он отрёкся от того, что не мог контролировать всегда.

Любая концепция была рождена субъектом, ведь только разум способен на создание смыслов.

Позор тем мыслителям, что презирают всё «малое». Они не знают, что это «малое» стоит того же, что и их «великое».

Иерархия важности идей была создана для контроля людей, чтобы они не замечали, как «малое» на них влияет. Без сингулярности восприятия идеи находятся на одной горизонтали: фембой и смерть бога не отличаются ничем. Для Вселенной взрыв галактики не громче, чем шелест подола юбки, потому что у Вселенной нет ушей. Логически вывести объективную приоритетность идеи — невозможно, и человек остаётся с тем, что патриотизм, национализм и вера — не более чем самое обычное хобби, не достойная жертвы.

Проблема не в том, что люди занимаются этим — у каждого есть право на идеи, — а в том, что они навязывают идеи. Именно софисты объявляют свою ценность выше жизни другого человека, и ведут себя удивлённо, узнав, что другой человек не согласен жертвовать собой!

Индивидуалист не занимается «важным». Нет «великих» и «маленьких» дел, есть только дело индивидуалиста — его дело, которое он сам наделяет ценностью. Любой акт восприятия самодостаточен.

Так как священных и высших идей не существует — желания иррациональны и самодостаточны. Они не нуждаются в обосновании. Желания просто есть, как фундамент любой воли.

Ты просишь доказательства? А почему? Потому что ты хочешь понять истину, а это — желание. Любое логическое доказательство уже стоит на фундаменте желания.

Нет ничего выше тебя, если ты — ничто.

Воспоминания — твоя собственность. Пользуйся ими, учись, наслаждайся, грусти... Но не дай им овладеть тобой.

Величайший соблазн индивидуалиста — осознание того, что всегда можно выбрать другой путь. Помните предисловие? Я не врал. Всегда можно уйти в лёгкий путь, стать частью стада. Да, они слабее. Да, относительно свободных людей — они в тюрьме. Но это всё ещё выбор.

Поскорее бы человек отобрал у идеи кнут, и сделал её своим питомцем. А когда она станет бесполезной — пусть выкинет.

Личный прогресс не терпит догм. Личный прогресс требует созидания, свободы, любви к самому факту прогресса!

Оценивать весь свой разум единым мерилом интеллекта — значит попасть в ловушку самосомнения, пытаясь понять, где ты находишься на кривой эффекта Даннинга-Крюгера.

Лучше всего оценивать разумность определенного поступка с точки зрения интересов субъекта, внимательно изучая влияние этого действия.

Уверенным можно быть только в своей неуверенности, в своём сомнении. Оно душит, держит тебя за шею, но не даёт провалиться в бездну. Индивидуалист не всегда доверяет даже самому себе. Если ты используешь слова «справедливость» или «грех», проверь, не подкинули ли их тебе.

Осознавая чужую глупость, главное — не угодить в ту же яму. Великого человека похоронит его же эго. Оно ослепит его и убьёт то, что делало его свободным.

Зависимость от мнений большая проблема. Она создаёт тщеславие, подталкивает на нарциссизм. Чего стоит хвост павлина, если он не красив, когда никого нет?

Умен тот, кому все равно. Он не разбрасывается своим презрением просто так. Свободен тот, кто игнорирует вовремя.

Довольствующийся своей «особенностью» человек попадает в толпу таких же «особенных».

Индивидуализм не про то, чтобы всегда быть одному. Это про то, чтобы самому выбирать, когда быть одному, а когда в центре толпы.

Свободный создаст из ничего — всё. Его творения не закрыты обязательствами, ведь их фундамент — это ничто.

Такая пустота считается радикальной. Но пересмотрите картину, что более радикально: пустой холст, человек в природном состоянии, действующий в своих интересах и ради собственного блага или затуманенный разум, который считает, что служит «высшим» идеям и готов за них умереть? У него честь, достоинство и отвага неиронично выше самой жизни.

И, наш фундамент личности: у каждого есть право на глупость.

Этика эгоизма

Существует три типа эгоизма. Рассмотрим каждый из них.

Классический эгоизм.

Первое, что приходит на ум, когда человек слышит слово «эгоизм». Воля или действие, находящиеся в интересах субъекта и направленные на собственное благополучие или отсутствие неблагополучия. Не учитывает интересы других индивидуумов.

Состояние нейтралитета относительно социума.

Все остальные типы — это его ветки.

Вредный эгоизм.

Воля и действие, которые в итоге приводят к неблагополучию субъекта. Эгоизм, который не учитывает все факторы, или же вредность, которая ставит как цель неблагополучие других индивидуумов.

Может казаться хорошим решением в начале, но имеет плохие последствия.

Часто является псевдобунтом, ставя как цель негативизм.

Социальный эгоизм.

Воля и действие, направленные на собственное благо путём благополучия других индивидуумов. Не ставит как цель чужие интересы, а лишь учитывает их.

Это — стратегия. Если вокруг все сыты и здоровы, твой опыт может стать лучше. Форма инвестиции.

Та самая высшая форма добродетельности.

Не наступит ли хаос?

А почему хаоса нет сейчас? Закон? Закон не останавливает людей от преступлений, он определяет последствия.

Прохожий не убивает тебя, потому что для его опыта это невыгодно и бессмысленно. Общество уже состоит из эгоистов, которые не снимают маски.

Что останавливает от убийства человека, которому это выгодно?

Ничего. И никогда не останавливало. Просто убийство будет эгоистичным и без оправданий.

Люди не убивают из-за религии? Люди использовали веру и другие идеи как оправдание убийствам. Во имя Бога, во имя нации, во имя чистой расы.

Идеалист убивает ради абстракции. Его невозможно остановить логикой, он — на поводке у идеи.

Это сухая математика, которая делает всё бесчувственным!

Почему логические вычисления убивают в людях чувства? Наши эмоции — химия, с каждым днём человечество объясняет всё больше. Но и что с того? Это не делает их нереальными, а как раз наоборот.

А кто будет строить дороги, больницы и ракеты, если нет общей цели?

Всё это делается не ради человечества, а ради себя. Ради амбиций учёных, ради выгоды бизнесов, ради превосходства государства.

Эгоизм — путь слабости, любовь требует больших усилий.

Напротив, эгоизм требует жесточайшей дисциплины, чтобы не делать себе же хуже. Держать критическое мышление свободным от догм — вершина силы.

Быть эгоистом и пользоваться плодами социума — лицемерие.

А разве человек выбирал, где родиться? А почему критика должна идти рядом с санкциями? Человек вправе говорить о системе, в которой он живёт.

А как же человек, который отдаёт последнюю еду другому или прыгает в огонь, чтобы спасти незнакомца? Это тоже эгоизм?

Абсолютный. Такой человек считает опыт геройства, идеалистическое удовольствие, дороже материального и готов его обменять.

Проблема безбилетника, безусловно, одна из самых тяжёлых ловушек. И эгоизм не может её решить. Ни одна эгоцентрическая система не сможет решить эту проблему, ведь только физически возможно остановить такого безбилетника.

Каждое действие человека проходит через его золотые весы ценностей (эгоизма). С одной стороны — всё то, что поддерживает действие. С другой стороны — всё то, что против этого действия. Каждый фактор имеет свой вес.

Любой поступок находится в рамках эгоистичных интересов, даже если это скрывают.

Фальшивая истина, будь то Бог, полностью нивелирует значимость других грузов.

Результатом взвешивания является награда, эмоциональная (идеалистическая) или физическая.

Такие эгоцентричные механизмы работают потому что высшая ценность является интересами самого субъекта, то, что находится внутри него самого.

При детальном рассмотрении легко заметить, что религиозная этическая система не проста похожа на тоталитарное политическое государство, а является её братом-близнецом по структуре. Потому что в теории можно подобрать идеальную веру для всех, но на практике, как и со всеми нашими диктаторами — это никогда не сработает по таким же причинам.

В первую очередь, инструмент предотвращения обеих систем работает через интернализацию страха, а не рациональный выбор. Как только вышестоящие укажут идти на войну, что не раз случалось за нашу историю, человек не найдет ни одной причины отказаться.

Во-вторых, любой вождь из антиутопии является копией религиозного Бога спущенного на землю с такими же атрибутами:

Всеведение: «Большой брат видит тебя через экраны» — а Бог видит даже твои скрытые мысли.

Непогрешимость: «Партия никогда не ошибается» — пути Бога неисповедимы.

Благо: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство» — спасибо Богу за всё.

В-третьих, эмоциональный контроль — одна из фундаментальных характеристик религии. Индивидуальность и отличия создаёт большое количество проблем. Под молитвы, под красную музыку человек заставляет себя чувствовать себя счастливым, чтобы быть таким же как все, чтобы потом также заставить себя чувствовать «блаженство».

Теперь, когда мы разобрались с моральным компасом внутри, нам нужна этика для общества. И здесь возникает та самая проблема: из факта существования невозможно получить мораль. Что оставляет нас только с мнением каждого.

Здесь вступает политика, которая пытается составить стабильную этику костылями.

В основе лежит комфорт: Природа запрограммировала твой мозг так, чтобы человеку было физически и эмоционально неприятно видеть страдания своего вида.

Добро определяют сами люди на основе социального контракта. Мы собрались вместе и поняли: «Если мы договоримся не убивать друг друга, у нас у всех вырастет продолжительность жизни и уровень счастья».

Эгоисты не нарушают границы друг друга, потому что собственные границы слишком дороги. Государству, в свою очередь, нужно хорошо постараться, чтобы было как можно меньше выгодных моментов, ставящих под риск других людей. Безопасность — это результат жертвы маленького количества свободы.

Эгоизм является самой гуманной позицией по отношению ко всему человечеству, так как для достижения своей утехи эффективному эгоисту приходится использовать всех людей — независимо от пола, расы или сексуальности, быть предвзятым просто глупо.

Нулевой пациент

По названию не тяжело догадаться, что это глава про меня. Считайте это недо-автобиографией.

Ты, наверное, думаешь, что такой радикальный индивидуалист, как я, — одинок. Многие посчитают меня даже радикальным. Это далеко не так.

Я люблю всех людей. Каждый человек — это отдельная Сингулярность, вселенная со своим опытом, которым он может поделиться. Это и есть причина моей великой любви. Любить абстрактную «страну» легко, а любить конкретных, живых, наступающих тебе на ноги в автобусе — это и есть истинный, живой гуманизм.

Вы — лучшее человечество, что у меня есть.

Нет более сильного разочарования, чем разочарование гуманиста.

Эта система даёт мне право на максимальный оптимизм, ведь я побеждаю из-за самого факта наличия карт, а не победы.

Общество боится свободных людей. Мысль простая, но она угнетает меня.

Я боюсь за себя. Боюсь за свою жизнь. Мало ли какой-то псих решит выстрелить мне в лоб из-за слов? Лишить жизни человека лишь за напечатанные им буквы?

Такие мысли у меня были, пока я писал в третьей главе про мусульман.

Мертвый мыслитель — плохой мыслитель.

Почему же я живу в чужой системе? Она мне комфортна. Быть эгоистом — значит быть достаточно умным, чтобы поддерживать мир в порядке ради самого себя.

Я не сразу смог привыкнуть к этому. Эти абзацы радикальнее, чем я думал. И мне было даже плохо от них, хотелось бросить философию.

Мои идеи могут свести меня с ума. Наблюдать за людьми, которым ты искренне пытаешься помочь выбраться из клетки, чтобы они ударили тебя по рукам из-за любви к их же оковам! Когда ты понимаешь всю безысходность, когда человек спотыкается о собственные ноги, но всё равно не готов пересмотреть свои идеи. Это адская пытка. Мне плохо наблюдать за чужой ограниченностью.

Имею ли я право их осуждать? Нет. Они счастливы. Да, я понимаю, что происходит на самом деле, но разве не всё равно? Зачем придумывать ружье и порох, если живот и так до отвала будет полон?

Моя любовь к ним не исчезнет. Но она создаст ненависть к их решётке.

Я не могу вернуться назад. Я не могу удариться в религию, потому что не буду чувствовать искренний комфорт в наручниках. Знание — это самое драгоценное, но и самое ядовитое, что у меня есть. Надо постараться, чтобы превратить его в лекарство.

Сравнивать себя с другими и есть способ вырастить эго. Всегда будут люди хуже тебя, это факт. И я грешил таким. Это лёгкий способ поднять себе самооценку.

Бунтовать против жизни? Зачем? Мы с ней крепкие друзья. Она ещё ни разу от меня не уходила.

Большинство моих взглядов было сформировано до создания моей теории. Да что там, я пишу этот текст в пятнадцать лет! Даже не четверть жизни. Я наберу себе ещё много взглядов, много опыта. Год-два назад, когда я пытался объяснить своё счастье, пришло на ум слово «опыт». Идеальный термин! Каждый миг жизни состоит из воспринимания опыта. И я хотел создать систему, которая объяснит всё.

Что было раньше: философия или мои предпочтения? Тяжёлый вопрос. Они формировались одновременно, в одном потоке. Предпочтения подталкивали философию, а она — аргументировала и укрепляла их.

Мои идеи породили великое презрение.

В моей системе координат каждая Сингулярность восприятия имеет ценность. Я искренне не могу понять предвзятого отношения к людям по их характеристикам с рождения.

Оно искренне не может понять, почему считать всех личностей равными, не жить ненавистью и гордостью с рождения, не быть подстилкой толпы — считается радикализмом. Да люди с ума посходили! С каких пор разумность — это что-то на грани запрещённого?!

Оно не даёт мне расслабиться, ставя под сомнение каждую мысль. И я решил превратить этот скептицизм в счастье.

Агрессивный пессимизм улыбался, когда я был на волоске от беды. И улыбался, когда вспоминал о случившейся беде.

У меня нет большей жадности, чем жадности к жизни.

Ах, сколько книг я читал и писал. Сколько жанров, сколько тем прошло через меня. Сколько музыки прошло через мои уши, а сколько игр? Несчитанно. Я не мог себе позволить упустить!

У меня были и девушки, и парни. Просто потому, что я хотел пропускать целую полпланеты. Я не мог себе позволить упустить!

Писательство — огромный пласт миров. Фэнтези, философия, абсурд. Я не мог себе позволить упустить!

Я ищу себе пару, не для того чтобы заполнить мою пустоту. У меня нет пустоты. Я ищу пару, которая добавит ко мне! А я добавлю ей.

У меня просто нет причин не делать этого. Я не должен оправдывать или объяснять мое решение. А если оно субъективно, то лишь я его и пойму по-настоящему.

Это и есть мой ключ к великому счастью. Не радоваться определенному опыту, а самому факту получения опыта. Поэтому я созидаю, чтобы творения мои давали мне больше опыта.

Пока этот текст печатается, перед тобой появляется прошлый я. Таким образом я вижу писательство. И мне нравится говорить с тобой прямо.

ПРО КРИТИКУ

Жду не дождусь, когда эту книгу будут критиковать. Честно! Я хочу чтобы человек нашел ошибку в моём тексте, осознал её, и стал лучше меня.

Скорее всего, меня будут критиковать за излишнюю метафоричность. Но объяснять идею через очеловечивание терминов очень удобно! Только посмотри: «агрессивный оптимизм».

Хотя эту книгу даже не будут пытаться запретить. Каждый третий абзац — это чуть ли не призыв к атаке ad hominem.

Кто-то наверняка назовёт это подростковым максимализмом. Возможно, в чём-то он будет правы. Но я предпочёл бы, чтобы критиковали идеи.

Местами текст эмоционален. Я не вижу в этом ничего плохого — философия всегда была и страстью, и разумом. Все любят самомнительные метафоры. Да и в реальности я не такой. Критика пафоса не имеет смысла. Если пафос без причины — стоит критиковать логику, внутри которой он находится. Если логика есть — то к чему критика?

Вам не хватает академичности? Вы хотели элитарности ради снобизма? Идите почитайте пачкателя бумаги и грубого шарлатана. Моей целью не является выдать мысль за глубокую, непонятную истину, и я буду писать так, чтобы это было понятно. Самые гениальные абзацы могут быть написаны настолько просто, что будут казаться детской глупостью и банальностью.

Меня обвиняют в копирке идей? Каким образом можно украсть идею натуральной истины, если она является независимой базой? Негация, отсутствие не может быть присвоено.

И хватит пытаться обмануть меня лингвистической софистикой! Нет, если эгоистично всё, — это не значит, что ничего не эгоистично. Я создал контраст внутри самой системы эгоизма.

Не забывайте, что критерий Поппера работает только у эмпирических наук (физика, биология, химия). Его нельзя использовать в математике и философии.

Ну и конечно же, субъективная мораль. Страх каждого государства и религии. В этике эгоизма, мне кажется, я достаточно хорошо аргументировал эгоистичную общественную мораль, которая работает даже на глупых людях.

И даже не пытайся меня упрекнуть за то, что я создал религию. Это не так. В тексте нет ни одного «обязан».

Забыл упомянуть, что грамматическая ошибка в третьей главе была сделана специально. Даже не пытайся.

Мать-природа? У нас с ней отношения как пчела и оса. Спасибо за такое универсальное тело и разум. Земное тело, человеческое. Но было бы славно в дикой природе находить кошко-мальчиков.

«Они нас угнетали, давай объединимся! Нет? За твои права умирали, идиот!» — я не недооцениваю поступки своих предков, но прайд (гордость) коллектива временами судит жёстче гомофобов.

Не люблю политику. Почти каждая социальная и экономическая модель хороша на бумаге, но в реальности — что не утопия, то убожество. Политика — это сборник всего того в человеке, что иррационально, глупо и злобно. Это показ самых мерзких тварей из глубин устройства психологии людей.

Никогда не говори человеку, зачем тебе философия. Надо отмазываться: «ты не поймешь», «не годно великому человеку говорить среди нищих», и так далее. Бесполезность философии признают только философы между друг с другом, другие на это не имеют права.

Я провалил одну из первых основных задач этой книги, когда задумывал её. У меня никак не получилось обосновать логически оптимизм. Я основал всё на одной лишь аксиоме: факте восприятия. И не остаётся ничего, кроме как признать одно: оптимизм и пессимизм очередные эстетические надстройки. Они не являются противоположностями друг друга, а просто двумя разными путями восприятия всех событий вокруг, которые создают определенные гормоны в зависимости от того, какой путь ты выбрал.

И нельзя сказать «надо», иначе я стану просто вторым Ницше, хоть и более либеральным.

Но получил я что-то более важное: любую идею как чистый инструмент для моих плотских потребностей. В третьей главе мне пришлось немного слукавить, чтобы показаться скрытым интеллектуалом. Я безусловно хотел бы стать рок-звездой философии. Ничего из моих действий не может противоречить моему мировоззрению, так как я осознанно сделал выбор. Фанат Штирнера не живёт «не по Штирнеру»; он как раз таки живёт по Штирнеру, и осознанно выбрал фанатеть по нему.

Я нумеровал версии книги. 0.3, 0.4, 0.5... всегда нравилось смотреть на прогресс. Отличия между 0.3 и 0.6 колоссальные.

По этой причине, моя любимая концепция является amor fati.

Но я все равно часто ненавидел свой текст. Через время он становится слишком банальным и простым, мой текст не успевает за мной.

Если на одних рельсах человек, а на других пять ИИ, и мчится поезд с огромной скоростью... Я выберу сохранить человека. Потому что я эгоист, что вырос среди людей. Я привык, это моё восприятие мира и опыт.

Уже слишком поздно. Ты дочитал данную книгу. Возможно твои решения не изменятся, и ты будешь поступать так же, как и до книги. Но я отравил тебя знанием, теперь ты знаешь больше. И что с этим делать — решать только тебе.