Тень звезды

Глава 1.

Светило яркое, почти весеннее солнце, и хрустальные подвески люстры в гостиной весело поблескивали всеми оттенками белого. На жатом перламутре кремовых обоев сияла большая радуга. Я бесшумно выскользнула в коридор, торопясь надеть ботинки.

Только бы успеть!

- Стой! – дверь ванной распахнулась, и на пороге показалась мама с зубной щеткой в руке. - Дай хоть посмотреть, как ты оделась в первый школьный день!

Блин! Неправильно оделась, в курсе!

С точки зрения мамы идти в новую школу в любимых черных джинсах и черном свитере было почти смертельной ошибкой. Хуже могло было быть только…

- Ты не накрасилась?!!

Черт!

- О боже! – сзади раздался горестный вопль старшей сестры. Баньши может играть без переозвучивания. – Она в этом собирается идти? Вот прямо так? Ты что, опять хочешь меня опозорить?

Вот уж кто никогда в жизни не выйдет из дома без макияжа. Она даже в море купается с черными стрелками от виска до виска – видимо, акул отпугивает.

- Ты все равно косметики на себя кладешь за двух индейцев и одну готку вместе взятых, - отрезала я. - Должен же хоть кто-то в нашей семье выглядеть по-человечески!

- Это, - возмущенно набрала воздуха в свои немаленькие легкие Катька, - это… ЭТО ты называешь «по-человечески»?

- Тебя что-то смущает?

- Меня смущает – рявкнула мама. – Если ты считаешь, что столетней давности джинсы и растянувшаяся черная кофта – это нормальный вид, то хоть, будь любезна, синяки под глазами замажь! Люди решат, что мы тебя дома бьем!

Я где-то читала, что бывают семьи, в которых консервативные родители не разрешают детям краситься до совершеннолетия.

Познакомьте меня с ними, пожалуйста!

- Замажу, замажу, - успокаивающе закивала я, снимая ботинки и проходя в ванную. Один-ноль – и не в мою пользу. Вот вам и начало новой, блин, жизни!

Мама встала за спиной.

- Может, еще и ресницы накрасишь? – немного мягче заметила она, пристально наблюдая за манипуляциями в зеркале.

Я только вздохнула, кончиками пальцев размазывая корректор по коже. Желтоватый тон ложился пятнами лишая. Интересно, как из этого же тюбика у Катьки получается великолепный цвет лица?

- Дай сюда, - не выдержала сестра, - к пятнадцати годам могла бы уже и научиться нормально пользоваться косметикой.

- А ты к шестнадцати годам могла бы уже и научиться пользоваться головой не только для ношения прически, - тут не выдержала уже мама. – Не забывай о своем торжественном переходе в десятый класс.

Вообще-то, Катерина могла бы и покраснеть. По крайней мере, для приличия. В конце концов, немногим натягивают тройки для перевода в следующий класс только после получение расписки родителей о том, что в новом учебном году их прогулолюбивое чадо покинет эту школу.

Она же лишь неопределенно повела плечами. Роскошные золотисто-рыжие волосы, перетянутые резинкой в тугой хвост, качнулись в такт, всем своим видом показывая, что вопрос школьных оценок заботит их хозяйку в данный момент меньше всего.

Моя сестра красива и иногда (ну ладно, довольно часто, а если быть совсем честной – то почти всегда) мне кажется, что это ее беда. Вернее, наша.

Страсть человечества к прекрасному испортит чей угодно характер. А уж если тот изначально не отличался легкостью и добротой...

- Ну вот так ты больше похожа на нормальную, - удовлетворенно посмотрела на мое лицо Катька, смывая остатки крема с рук. Я перевела взгляд с зеркала на часы.

- Вообще-то, звонок будет через 15 минут! Ты не торопишься?

- А что, в школу можно спешить? – ехидно фыркнула сестра и неспешно удалилась завершать свой туалет. Ботинки мне пришлось завязывать уже в лифте.

На самом деле, школа находилась почти рядом – в пяти минутах от нашего нового дома в новом, с иголочки, районе. Сюда переселяли жителей домов под снос и переселялись желающие приобрести квартиру побольше за деньги поменьше. Конечно, никаких тебе культурных достопримечальностей. Зато облагороженные остатки недовырубленного под стройки леса и свежезакованная в гранит набережная реки. Большое школьное здание «колодцем» еще не успело зарасти положенным садом, и вдоль асфальтированных дорожек на строго вымеренном друг от друга расстоянии чахли карликовые деревца. На крыльце, образуя условную очередь, толпились разновозрастные школьники.

Если честно, идея стоять на холодном февральском ветру мне совсем не нравилась. Видимо, не только мне одной – народ зябко натягивал шарфы и капюшоны, забавно подпрыгивал на месте и ругался на ненормальных завучей. Последнее, правда, делал куда тише всего остального.

У распахнутой входной двери стояли два старшеклассника с повязками на куртках и несчастным видом.

- Сменка есть? – рявкнул левый, судя по выражению лица мечтающий оказаться где-нибудь подальше от школы.

- Глаза разуй! – отрезала моя соседка по толпе и удивленно добавила, - вы же уже на прошлой неделе тут дежурили?!

- Да делать Светочке нечего, - даже и не подумал понизить голос мощный шатен справа, - вечно чужие обязанности на себя берет, а мы вкалывать должны! Негры хоть в теплом климате работали!

Его напарник чуть вздрогнул и покосился назад.

- Так-так, - постукивая тонкими каблуками о плитки пола, к нам подходила стройная, эффектно одетая учительница лет тридцати пяти. – Опять не следишь за своей речью, Саша?

Ледяным тоном отчеканенные слова должного впечатления на нахала не оказали.

- От длительной работы на холоде мозг отключается, - демонстративно закашлялся тот. – И вообще, извините, я заболевать начинаю – не могу на сквозняке стоять, врач запрещает!

- Иди в класс, - совсем злобно выплюнула дамочка и решительным жестом запахнула серый пиджак. – С тобой мы поговорим потом!

И тут же грозно рявкнула на худенькую младшеклассницу: «Сменку!»

Интересно, это и была та самая упоминавшаяся толпой завуч? Впечатляет.

Идти к директору после такого особо не хотелось. Скажи мне, кто твой коллега…

Ладно, не съест же она меня в самом деле. А учитывая, что вот-вот прозвенит звонок на урок, определенно стоило поторопиться.

- Кира (ФАМИЛИЯ)? - оторвалась от бумаг секретарь. – Заходи, Елена Владимировна тебя ждет.

Не без внутреннего трепета я нажала на ручку и толкнула дверь. Просторную комнату заливал яркий свет. В кресле у окна с видом на занесенный снегом газон сидела, небрежно закинув ногу на ногу, моложавая дама лет пятидесяти с хвостиком, и читала какие-то документы. На самом деле Гелене было хорошо за шестьдесят, но об этом я узнала уже позже.

Дама подняла глаза на меня, поправила сползшие по носу очки и сказала низким, хорошо поставленным голосом: «Ну что ж, Кира, здравствуй! Садись».

Я плюхнулась на один из стоявших у стены стульев и застыла в нервном ожидании.

- Твое личное дело внушает определенный оптимизм, - махнула хозяйка кабинета папкой. Страницы недовольно зашелестели, но в воздух не взлетели, спасибо скоросшивателю. Я подавила желание довольно ухмыльнуться – кажется, мою сестру здесь уже успели запомнить и оценить. Или наоборот - оценить и запомнить? – Насколько понимаю, ты хочешь пойти в «А» класс?

Честно говоря, мне было абсолютно все равно, где сидеть три месяца до перевода в лицей. К моей лучшей подруге: хотя мы и умудрились после расселения нашего квартала попасть в соседние дома нового района, но со школой так не повезло. Увы и ах, посреди учебного года меня принять отказались наотрез. “Идите учитесь по прописке, а к нам приходите летом, и то - скорее всего, принять не сможем, мест нет!” - заявила маме завуч.

Но на всякий случай я неопределенно качнула головой.

- Угу, - хмыкнула директор. – «А» класс специализуется на английском языке.

Я пожала плечами еще неопределеннее. Если быть совсем честной, то иностранный язык никогда не входил в число моих фаворитов и отвечал полной взаимностью. Пятерки в дневнике выходили со скрипом и стоном. Скрипели и жалобно стонали в основном учителя, по доброте душевной не желавшие портить мне четвертные оценки. Я предпочитала литературу и алгебру. По иронии судьбы, и сестра, и Инга обладали блестящими лингвистическими способностями. И если Катька никогда ничего не делала, но вечно была одной из лучших по английскому и немецкому в своем классе, то подруга занималась языком с пяти лет и уже сдала на британский сертификат.

- Ну хорошо-о-о, - протянула с некоторым интересом в голосе Елена Владимировна, внимательно оглядывая меня с головы до ног и обратно, - пойдем, я, пожалуй, провожу тебя. Как раз, насколько помню, у них сейчас урок с классным руководителем!

Помнила она все прекрасно, в дальнейшем я убеждалась в этом неоднократно. Что было, в общем-то, немудрено, учитывая, что по специальности Гелена была преподавателем истории. Древние гунны и современные питекантропы в идеальном порядке соседствовали в ее голове и никогда, вдумайтесь - никогда! - не путались и не смешивались.

Я уныло плелась за бодро постукивающей шпильками по паркетному полу рекреаций директирисе и мрачно думала, что мне тут уже не нравится. Уже. Не. Нравится.

Завернув за очередной угол третьего этажа ( не здание, а сплошные углы!), Елена Владимировна оглянулась, удовлетворенно удостоверившись, что я не сбежала где-то по пути, кивнула и открыла дверь. Негромко гудевший внутри класс мгновенно заткнулся. Учительница удивленно подняла голову от заполняемого журнала.

- Зоя Аркадьевна, я на минуту, - величественно растянула губы в полуулыбке Гелена. Выглядело это не сказать, что сильно дружелюбно, и навевало на мысль, что отношения между дамами были далеки от теплых. - Ребята, хочу представить вам вашу новую одноклассницу, Киру.

Класс по-прежнему молчал, настороженно осматривая меня. Лучший (и самый любимый педагогами) способ сделать гадость новичку – это сказать про его хорошие оценки.

Гелена промолчала.

- Ну, думаю, Кира сядет к Лене, - подобострастно улыбнулась начальнице учительница. Чересчур яркий макияж, только подчеркивающий полноту лица и глаза навыкате, в сочетании с костюмом болотного цвета, туго обтягивающим массивную фигуру, делал ее похожей на лягушку-переростка. Ква-ква.

Ну, то есть, не «ква-ква», а Зоя Арк-квадьевна.

Да тьфу ты!

- Что ж, а я прощаюсь с вами до завтра, - зорко оглядела класс, явно подмечая ненужное, директриса, развернулась и вышла.

Я перевела взгляд с захлопывающейся двери на будущую соседку. Третья парта, место у стены. Девчонка с каштаново-рыжими, сворачивающимися в короткие локоны волосами, вертела в руках ручку и в упор разглядывала меня. Особой теплоты во взгляде не читалось. Оставалось порадоваться, что ручка метательным оружием не является. Впрочем, выбирать не приходилось – свободные места были только на другой стороне сзади, где уже расположилась компания мальчишек. Сомневаюсь, что они бы меня приняли с распростертыми объятьями! Я села, проскрипев стулом, достала из рюкзака провокационную тетрадку с целующейся парочкой и потихоньку оглядела класс.

Чуть наискосок, через проход, листала какую-то книгу под партой тощая большеглазая грузиночка. Она сосредоточенно кривила губы и выглядела абсолютно отсутствующей. Перед ней, привлекая внимание учительницы, упорно махала поднятой вверх рукой миниатюрная блондинка с прозрачным личиком старинной фарфоровой куклы.

Через ряд, у окна, мне бросились в глаза явно обсуждающие меня одноклассницы: выглядящая на вполне себе приличные восемнадцать лет девица с гривой распущенных длинных волос что-то говорила своей худенькой веснушчатой соседке. Обе регулярно прыскали от смеха и довольно неприветливо косились в мою сторону. Хм, считайте личным рекордом – еще не поговорила, но уже невзлюбили.

За ними сидели еще две подружки, стилем одежды и прическами явно напоминавшие длинноволосую, но ведущие себя куда менее вызывающе. Королева и ее свита, что ли? Я вздохнула про себя и перевела взгляд дальше - к гадалке не ходи, с этой компанией я в лучшем случае просто тихо не сойдусь. В худшем - не сойдусь со спецэффектами. Плавали - знаем, увы.

На последней парте что-то быстро переписывал в тетрадь очень смазливый длиннолицый брюнет. Его сосед (судя по втиснутым под парту коленкам, это был родственник дяди Степы) искоса наблюдал за мной и, поняв, что уличен, смущенно отвернулся.

- Ну, велком, - толкнула меня в бок острым локтем рыжая, отвлекая от разглядывания окружающих. – С чего это с тобой как носится Гелена?

- Понятия не имею, - честно пожала я плечами. – Может, ей сейчас делать нечего?

- Угу, - соседка скептически хмыкнула. – Делать. Нечего. Угу.

Я снова пожала плечами. Откуда мне знать, сколько пунктов внесено в ежедневник директрисы на сегодня?

- Ладно, забей, давай я тебе сейчас расскажу, кого как зовут, – сменила тему рыжая. – Темненькую зовут Ниной, это наша главная отличница. Белобрысая спереди – Ника и она думает, что это она главная отличница. Рядом с ней Варя, она хорошая, но ужасно тихая и незаметная, поэтому Ника и таскает ее с собой. Вон та, длинноволосая, у окна - Марьяна, ее вообще лучше обходить за два квартала, с ней ржет как лошадь Анечка. Бордовая рубашка на Андрее - это наш староста, его долговязый сосед, которого внезапно заинтересовал новый вид из окна – Леша….

Тут она выдохлась и остановилась набрать воздуха в легкие.

- Не так быстро, записываю! - пошутила я. Хотя записать правда хотелось, - Ты же не против, что меня к тебе посадили? Хочешь - пересяду!

- Да щаз, пересядешь, - вздохнула Елена. - Черта с два, Аркадьевна терпеть не может, когда ее руководящие указания игнорируют.

Я закатила глаза и фыркнула.

- Вот ей свинью подложили-то!

Ленка невольно улыбнулась.

- Кажется, у нас есть шансы сработаться и не страдать!

- Есть! - не стала кривить душой я. В конце концов, мне тут еще до лета тусить, - Особенно если ты разбираешься в географии!

Насчет того, что география станет моей головной болью (а классная - занозой в заду) я, увы, угадала. Зоя Аркадьевна оказалась всевидящей и всеслышащей. Если же что-то интересное исключительно по счастливой случайности умудрялось прокрасться мимо нее, то в ход вступала мощная агентурная сеть. КГБ отдыхает - кто бы мог подумать, что в школе учится столько людей, желающих заработать негласные полбалла к четвертной оценке!

Что мы с классной не сошлись характерами, стало ясно на следующей же перемене. Расспросив подробно обо всей моей родне до четвертого колена включительно, Аркадьевна с грохотом захлопнула журнал, куда вписывала ошметки полученной информации о семье, и промурлыкала: "Твоя сестра учится в десятом, я правильно понимаю?"

Осатаневшая от устроенного допроса, я коротко кивнула.

- И как так случилось, что вы настолько непохожие? И не только внешне, такая невероятная нахалка и такая хорошо воспитанная отличница! У вас разные отцы?

Я скрипнула зубами. От вечной музыки "ах-как-жаль-что-Кира-пошла-внешностью-в-деда-хотя-он-хороший-человек-конечно-да-мужчине-внешность-и-не-важна" у меня неизменно слетал предохранитель.

- Нет, у нас просто разные характеры, - ядовито вылетело у меня. Зоя обижено поджала губы.

- Возможно, я была не так уж и права насчет вашего несходства, - сменила она тон. В кабинете явственно похолодало, но Остапа уже несло.

- А наши семейные скелеты вы можете обсудить с нашими же родителями на следующем родительском собрании! - отрезала я и встала. В коридоре уже вовсю заливался звонок на следующий урок. - Или, если хотите, можете позвонить нашей маме!

Аркадьевна кисло улыбнулась, и только тут я с запозданием поняла, почему.

С единственного Катькиного родительского собрания, прошедшего перед новым годом, мама вернулась, заливаясь хохотом.

- Ну у тебя и мерзкая баба в географичках, - заявила она сестре, стягивая любимую черную макси-юбку с почти порнографически высоким разрезом сбоку. Маму бы не испортил даже мешок из-под картошки, но в этой юбке ее фигура смотрелась особенно эффектно. - Пришла и с порога возмущенно начала читать нам лекцию, что никто из вашего класса не знает всех притоков Енисея! И нудит, и пилит: "это просто невероятно! Как они будут учиться дальше?" И все родители молчат. А те, кто не молчит, мычат вполголоса древнегреческим хором: "О ужас, о ужас!" Ну, я не выдержала этого торжества политкорректности и вежливо спрашиваю со своей первой парты: "И что в этом такого ужасного? Я лично тоже этого не знаю и за тридцать шесть лет не припомню ни одного случая, чтобы эта важнейшая информация мне понадобилась!" Географичка твоя покраснела, позеленела, посмотрела по сторонам и заткнулась!

В общем-то, эта история была настолько в духе нашей ненавидящей школу мамы, что я представила ситуацию в красках, искренне пожалела явно ошалевшую от хамства учительницу, и тут же забыла. А очень зря.

Потому что Зоя Аркадьевна явно была не из тех, кто способен простить свое унижение. Особенно публичное.

У двери кабинета меня ждала Ленка, и это было неимоверно кстати, поскольку о том, какой урок будет следующим, я не имела ни малейшего понятия.

- Что она там с тобой делала? - фыркнула одноклассница, покачав головой. Рыжие кудри взлетели в воздух. - Я думала, ты уже не выйдешь!

- Я тоже так подумала под конец. Испепелит взглядом, даже закапывать нечего будет, - мрачно ответила я и передернула плечами. - А что у нас сейчас, кстати?

- Литература, - потянула за локоть соседка, даже не полюбопытствовав, на что так разозлилась Аркадьевна. - Пошли скорее, нам в другое крыло на четвертый этаж!

- Погоди, в другое крыло - это спуститься с третьего, пройти через холл и снова подняться? - застыла я с явственным желанием проклясть оригинальную планировку школы.

- Да, прикинь? - вздохнула Ленка. - Ладно, не будем ныть, сосредоточимся на плюсах! Например, с нашим расписанием можно запросто прокачать на подъемах вниз-вверх идеальную попу!

Ну, знаете ли, я бы предпочла свою неидеальную, лишь бы не бегать кругами каждые сорок минут!

В коридорах уже было тихо - все сидели и скучали в кабинетах. Ну почти все, поскольку мне ничто не помешало не глядя завернуть за очередной угол и впечататься в спешащего молодого человека. В лучших традициях избитого романтического сюжета: неуклюжая главная героиня на лестнице сталкивается с красавчиком, бам-трам-тарарам, взаимные извинения, стопка книг по всему пролету и потом кадры о том, как они жили долго и счастливо.

Ага. Щаз. Десять раз.

Падать из пустых рук было нечему, да и вместо извинений мы хором выругались - я из-за того, что довольно больно ударилась, мой визави, видимо, от неожиданности.

- Привет! - мурлыкнула Ленка, стрельнув глазами. Глаза, кстати, были у нее красивые - большие, серые. - Опять покурить не успел, что ли?

- Да, наши перемены явно не предназначены для перекуров, - хмыкнул молодой человек и перевел взгляд на меня. Я мрачно терла ушибленное плечо и прикидывала, не сбежать ли под этим предлогом домой. - Жива? Извини, но предполагается, что после звонка все уже по классам сидят!

- Ну вот бы и сидел! - весьма недобро отрезала я.

- Ну вот пойду и посижу, - покладисто согласился собеседник и бодрым шагом поспешил дальше.

Вообще-то, он не был красивым. Но у него был шикарный хищный нос с горбинкой, огромные зеленые глаза, немного прикрытые длинной черной челкой, и хрипловатый голос, насмешливыми интонациями выдававший любителя покрасоваться.

- Кто это? – я с любопытством проводила мальчика взглядом до закрывшейся двери кабинета.

- Артур из десятого, - понимающе глянула на меня Лена. – По нему половина старшеклассниц сохнет. Та, которая в Кузю и Витю не влюблена.

- Ну-ну! – презрительно фыркнула я в адрес коллективного помешательства.

- Ты только учти - говорят, он принципиально не увлекается девчонками из нашей школы, - одноклассница ехидно подмигнула. Смешинки в глазах делали Ленку похожей на хорошенького рыжего бесенка. Если бесенята бывают ростом за метр семьдесят пять, конечно.

- Неужели? – чуть сощурилась я, мгновенно принимая решение. Вспоминая всю эту историю позже, я так и не смогла понять, что за внезапное помешательство заставило меня принять вызов.... которого вообще-то никто не бросал. – Значит, он просто не встретил ту, которая понравится.

- Не иначе! - странным тоном поддакнула собеседница. - Я просто честно предупредила, что он не самый удачный объект для влюбленности.

Гм, детка, а ты сама, часом, по нему не сохнешь?

Жаль, что мудрые мысли приходят в мою голову с большим опозданием - безо всякого сомнения, мне следовало бы внять Ленкиному предупреждению и выкинуть Артура из головы.

Роковой брюнет не выходил у меня из головы весь учебный день, до самого дома.Тем более, что там имелся источник информации... если, конечно, он сбежал с уроков именно домой, а не куда-нибудь еще. По магазинам, например.

Я повернула ключ в замке квартиры и прислушалась. Судя по громкости включенной музыки сестра была тут. И была одна.

Чудесно, а то с нашей мамой никогда не знаешь, кто быстрее получит информацию: я об Артуре или пока еще неизвестный ей Артур о том, что понравился мне.

Катерина делала салат, подпевая во весь голос какой-то девчачьей группе, плохо слаженным хором голосящей про настоящую любовь.

- Ты знаешь некого Артура из вашей параллели? – спросила я сестру, стряхивая воду с только что вымытых рук на паркет столовой.

- Ты меня пугаешь, - картинно закатила глаза Катька, не переставая при этом резать огурец. – Неужели тебе понравился этот придурок? Ай!

- Это можно расценивать как положительный ответ?

- Ну… - протянула старшая, с пристрастием оценивая ущерб, нанесенный кухонным ножом маникюру. – В общем – да.

- И что можешь про него рассказать?

Она ненадолго задумалась.

- Был бы девушкой – называли бы стервой. А так некоторые идиотки полагают его супер интересным парнем. Ха! В чем, любопытно, заключается его интересность – в умении кстати и некстати цитировать Фрейда?

Честно говоря, критерии оценки молодых людей сестрой лично меня всегда поражали своим цинизмом. Мама называла его редким здравомыслием и всегда ставила в пример.

- А чем тебя не устраивает Фрейд?

- А чем тебя интересует Артур?

Поговорили, называется.

Если кто-то все еще наивно думает, что иметь старшеклассницу-сестру неимоверно здорово и удобно, то разочарую - никакой особой пользы от Катьки в школе отродясь не было. Во-первых, она вечно пыталась забить и прогулять. Во-вторых, когда не забивала и не прогуливала, то старательно делала вид, что вот эта занудная ботаничка в черном не имеет к ней никакого отношения. Совершенно никакого, ага.

В принципе, за долгие годы к роли позорного пятна на имидже крутой девчонки я уже вполне привыкла. Главное - чтобы не подходили недовольные сестрой учителя и не пытались вести долгие душеспасительные беседы в надежде опосредованно повлиять на Екатерину. Безнадежными делами я отказывалась заниматься категорически.

Мальчики, слава всем известным мне богам, нам нравились разные, а девочки одинаково, хотя и по совершенно разным причинам, недолюбливали и меня, и ее. В общем, нормальные такие сестринские отношения. Обычные.

Честно говоря, гораздо сильнее влияла на мою жизнь дружба с Ингой.

Мою лучшую подругу любили все. Абсолютно все, и это казалось мне совершенно естественным. Не любить ее было невозможно, точно так же, как невозможно было не обращать внимание на холодную Катькину красоту.

“Эта девочка, когда вырастет, будет пользоваться невероятным успехом, - сказала, понаблюдав на каком-то моем дне рождения за Инкой, мамина подруга. - Особенно на фоне Киры”. “Да, - согласилась мама, не подозревая, что у разговора был невольный слушатель. - Но, возможно, Кирка насмотрится на обаяние подруги и когда-нибудь перестанет быть такой сложной в общении!”

Общаться я действительно не умела, а вот у Инги с детства был прирожденный дар очаровывать окружающих, еще сильнее раскрывшийся, когда пару лет назад она внезапно из нескладного, вечно страдающего от дерматита ребенка превратилась в привлекательную длинноногую блондинку. Только зеленые глаза остались прежними - полными завораживающими собеседника искр. Замешкаетесь на секунду - и ваше сердце прожжено насквозь!

Шапочно познакомились мы еще до школы, во дворе, но подружились только когда я перешла в Инкин третий "Г" класс. С тех пор все одноклассники искренне (и оттого иногда слишком громко) недоумевали, что может связывать Инку и меня, и явно надеялись, что рано или поздно наша дружба развалится. Я злорадно посмеивалась, наблюдая за тем, как по-разному относится к нам наш класс. Ее он обожал, меня - ненавидел. Вот только за легкостью разговора, за искренним вниманием к собеседнику, за ненавязчивым тактом и добротой, в общем - за так притягивающим взгляд внешним блеском, мало кто замечал невероятно цепкий ум и блестящую эрудицию. Возможно, именно поэтому Инка и ценила общение со мной. Для меня же она давно стала сестрой, гораздо более близкой, чем родная по крови и абсолютно противоположная по характеру и стремлениям Катька.

Во всяком случае, уж она-то точно не стала бы выпендриваться, если бы я попросила ее рассказать о понравившемся мне мальчике!

Глава 2

Я, уставившись в тетрадь, задумчиво грызла ручку. Пустые строчки навевали тоску. До конца сдвоенного урока литературы оставалось около часа, но желания писать сочинение не было никакого.

На доске четким острым почерком, так похожим на сухую, чуть сутулую фигуру самого учителя русского языка, были перечислены темы по “Евгению Онегину”. Вдохновения они не вызывали, зато отвращение внушали знатное. Увы, хоть страницу, а вымучить следовало.

Я широко зевнула, с удовольствием потянулась, покосилась на строчащую в тетради Лену и наконец решила остановиться на единственном более-менее интересном названии: “"То в вышнем суждено совете..." (Почему Татьяна полюбила Онегина?)”

Почему-почему…

Потому что он был мудаком!

Татьяна мне не нравилась, однако интерес к самовлюбленным типам нас явно роднил. За всю прошедшую неделю, увы, не было ни дня, когда я не вспомнила бы про Артура.

Возможно, увлечение им прошло бы как прошлогодний снег летом, если бы не театральный кружок, который аккурат на следующий после моего пришествия день давал спектакль.

- Что значит - театр не любишь? - фыркнула Ленка в ответ на попытку соскочить. - Я тоже не фанатка, но если мы массово свалим по домам, то в следующий раз никто класс с уроков не снимет!

Рыжая говорила дело, поэтому, вздохнув, я поплелась за ней в актовый зал. Он уже был забит - кажется, сюда согнали все старшие классы.

- Девчонки, идите сюда! - помахала нам рукой из угла добрая Варя. - Я и на вас места заняла!

- Класс! - обрадовалась Лена, протискиваясь к сидениям. - Спасибо, Варь! А чего ставят-то?

- “Капитанскую дочку” же, - удивленно ответила одноклассница, заправляя прядь волнистых каштановых волос за ухо. Я зевнула. Классика навевала на меня быстрые хорошие сны. Главное - храпеть не начать!

- Ничего-ничего, сейчас на сцену выйдет Артур, и весь сон как рукой снимет, - не удержалась от подколки Лена, запомнившая вчерашнюю сцену в коридоре.

- Ваш Артур и в этой бочке затычка? - я пожала плечами. - Мне-то что, пусть хоть сам Леонардо Ди Каприо появится!

- Да-да, и в этой тоже. А еще - в школе начинающего журналиста и на олимпиадах по литературе, тебе никуда не деться, - усмехнулась рыжая, уже успевшая расспросить меня об увлечениях. Язвительности ей явно было не занимать. - Конечно, надо думать, что на Лео тебе наплевать, он же белобрысый! А если, к примеру, брюнет из “Backstreet Boys”? Ну, который с челкой!

Я проигнорировала шпильку, хотя, честно говоря, Ленка попала не в бровь, а в глаз: Ди Каприо меня бесил слащавостью и безумной популярностью, а вот на одного из солистов “Бэкстритов” Артур действительно был похож внешне.

- Ты уже познакомилась с Артуром? - удивилась Варя. - Быстро!

- А она вообще девушка быстрая, - не унималась моя соседка. - С Артом познакомилась в первый же час пребывания в школе!

Варвара улыбнулась. Улыбка была доброй и ни капельки не обидной.

- Мы в одном подъезде живем, иногда сталкиваемся, - пояснила она.

Я хотела было спросить насчет того, такой ли он противный на самом деле, каким кажется с первого взгляда, но тут выключили свет и занавес начал раздвигаться.

Час пролетел мгновенно - кто бы мог подумать, что обычная школьная студия способная ставить такие спектакли!

На сцене живописно всплескивала пухленькими ручками, полускрытыми пуховым платком, бригадирша, жеманно смущалась в роли первой невесты гарнизона Марьи Алиса (как шепотом просветила меня Ленка - самая популярная девушка среди старшеклассников), очаровывал зрителей красавец-Пугачев. Массовка танцевала, главные герои пели, я смотрела вперед и не видела никого, кроме самовлюбленного мерзавца Швабрина.

Вернее, Артура в роли Швабрина.

Или в роли самого себя?

Набитый битком актовый зал аплодировал стоя. К вышедшей на финальный поклон худощавой шатенке потянулась вереница заслуженных букетов.

- Пошли, - дернула меня за рукав сидевшая ближе всех к проходу Варя. – А то сейчас народ начнет выходить и мы попадем в самую давку.

Да боже, если бы все мои проблемы исчерпывались этой самой злосчастной давкой, а не удручающей перспективой жить с абсолютно безнадежной влюбленностью! Нет, точно надо было наплевать на все и забить на чертов спектакль!

- Хоть в школу к вам приходи, - вздохнула Инка, к которой я забежала на вечернее чаепитие. - Крайне хочется увидеть этот чистейшей прелести образец!

Я фыркнула.

- Прелести, ага! Скажешь тоже!

- Так это не я говорю, а ты, - подколола лучшая подруга. - Кирка, ты б себя видела со стороны: глаза блестят…

- … Волосы торчат, - проворчала я, накручивая кончик косы на палец.

- Ну торчат же, - Инга прыснула. Волосы у меня действительно торчали: короткие пряди, которые было невозможно вплести в косу, вились в разные стороны вокруг головы.

- Да ну тебя, - я шутливо отмахнулась от нее.

- Да ты порадуйся, что не уши… или не зубы! - подружка продолжала дурачиться. - Ма-а-а-м, а у нас Кирюха влюбилась!

Зашедшая на кухню тетя Оля улыбнулась.

Наша с Катькой мама была красива. Очень красива. Эффектная фигура с узкой талией и высокой грудью, абсолютно не пострадавшая после двух беременностей, длинные ноги, классические пропорции лица, большие серо-голубые глаза - в общем, чуть более взрослая версия Катьки. От отца сестра унаследовала только тонковатые губы (мама вечно напоминала ей, что этот недостаток следует при первой же возможности маскировать) и цвет волос. Рано начавшая седеть мама красила свою стильную стрижку в черный и выглядела нашей старшей сестрой, благо Катерину она родила ровно в двадцать лет. Все мужчины млели и восхищенно укладывались в штабеля, почти все женщины завистливо морщились, но отдыхать я предпочитала у Инги, где пусть и не такая красивая, но невероятно уютная тетя Оля всегда приветливо улыбалась, открывая дверь, наливала горячий чай в специально для меня купленную кружку и с искренним интересом расспрашивала о том, как прошел день.

Нет, не подумайте - мама тоже всегда интересовалась нашими с Катькой делами и требовала подробностей не хуже какого-нибудь въедливого следователя. Проблема была одна, зато глобальная - идею о том, что не надо в деталях пересказывать чужую личную жизнь третьим лицам, мама считала откровенно крамольной. Согласно ее представлениям об отношениях с детьми, кажется, ничего личного мы иметь не могли по определению.

Если бы дело ограничивалось только пересказом, это можно было бы пережить. Но нет. Пару лет назад я поймала маму на перебирании коробки с моими открытками, памятными вещицами и начатым было дневником. Ничуть не смутившись, родительница гордо заявила, что с подростками в доме надо всегда держать “руку на пульсе”, и скрывать это она считает ниже своего достоинства.

Желание хоть что-то доверять бумаге - не важно, дневник или рассказ - происшествие отбило у меня качественно. И когда чуть позже у нас появился компьютер, позволявший ставить пароль на доступ к файлам - честное слово, каждый раз, вводя секретную комбинацию, я была готова целовать вечно заляпанную Катькой клавиатуру!

Сестра пошла по противоположному пути. Несколько раз мама натыкалась на ее дневник, читала от корки до корки, делала выводы… и абсолютно не задумывалась о том, с какой это стати абсолютно не склонная к эпистолярному жанру сестрица будет доверчиво выкладывать все свои секреты в письменной форме. “Что значит “манипуляция”? - вызверилась как-то в ответ на мою издевку Катерина. - Если бы она не имела наглость лазать по чужим вещам, никакой манипуляции и не вышло бы!”

Тетя Оля за подобным не была замечена ни разу, поэтому мы не стеснялись рассказывать ей даже те вещи, которые явно не одобрил бы принципиальный дядя Олег, Инкин папа.

- И в кого, Кируш? Это твой новый одноклассник? - с любопытством спросила она. От интереса Инкиной мамы веяло искренним теплом. Да и сама она, в ореоле пушистых, чуть вьющихся коротких рыжих волос, была так похожа на солнышко, что от одного взгляда на нее на душе становилось спокойно и уютно.

- Не совсем мой, - вздохнула я. - Скорее Катькин.

- Тоже неплохо, - легкие, начинающие появляться от улыбки морщинки в уголках глаз, были похожи на лучики. - И как его зовут?

- Артур! - вмешалась Инка. - А круглый стол и меч у него есть, кстати?

- Да бог с ними, главное, чтобы Гвиневры не было, - хмыкнула ей в тон тетя Оля, доставая из шкафа турку. - Девочки, кофе кто будет?

- Я с лимоном!

- Я с молоком! - хором ответили мы.

- Ага, значит, обе! - тетя Оля кивнула, отмеряя благоухающий на всю кухню порошок из жестяной банки. - И какой он, Артур?

- Нуууу…. Он брюнет и у него такие зеленые глаза! - мои собеседницы понимающе переглянулись. Между прочим, тоже зелеными глазами. Только у Арта они были с золотистыми искрами, а у Инки и тети Оли зелень переходила по краям в бирюзу.

- Не знаю насчет Гвиневры, - я вздохнула, вставая к холодильнику за молоком. - Но, кажется, он пользуется большой популярностью.

- Ты тоже не из кордебалета, - обиделась Инка. - И достань лимон, пожалуйста, все равно рядом!

- Только окружающим забыли об этом сказать, - мрачно проворчала я, аккуратно закрывая белую глянцевую дверцу плечом. - Он же еще и в театральном кружке играет!

- И хорошо играет? - посмотрела на меня тетя Оля, помешивая кофе.

- Можно подумать - я ценитель!

Инкина мама расхохоталась.

- Да, это точно! Вы у меня обе большие ценительницы прекрасного! Помню, как нас троих в прошлый раз чуть в фойе не выставили, когда вы начали фольгой от шоколада шуршать прямо посреди спектакля!

Мы с Инкой так и прыснули, вспомнив этот поход в театр. Счастье еще, что дяди Олега не было, а то он бы сам нас вывел и обстоятельно рассказал, почему так вести себя нельзя. У Ингиного папы обычно как-то так получалось объяснять на пальцах, что все, включая домашних животных, не просто понимали, но ещё и испытывали нестерпимое желание встать в ряд и дружно отдать честь. Тетя Оля смеялась, что это сказываются годы преподавания в военной академии.

Шутки шутками, а в итоге я всю голову сломала как бы побольше общаться с Артуром и не выглядеть при этом очередной вешающейся ему на шею поклонницей.

Ну хоть чуть-чуть поприличнее смотреться!

Конечно, если бы мне перепало побольше фамильной внешности, ломала бы голову не я, а он. Но увы и ах. Может, совсем уж уродиной я и не была, но до Катьки мне было… Как пешком до Америки!

Какое все-таки счастье, что ей Артур был даром не нужен!

Пока я страдала и мечтала, что прекрасный принц по сигналу свыше оседлает белого коня и приедет знакомиться, Игорь Алексеевич проверил наши сочинения, и на уроке литературы разгорелся скандал. Ну как скандал - в прошлой школе ситуация совершенно привычная.

- Кира, чем вам так не нравится Татьяна, что вы обвиняете ее в плохом вкусе? - возмутился учитель, отдавая мне тетрадь.

- Влюбиться в мудака - это не значит иметь плохой вкус, - пожала плечами я, перелистывая страницы в поисках оценки. - Она и сама была с большими тарака… с определенными странностями!

- То есть, вы не согласны с Пушкиным, для которого Татьяна “милый идеал”? - за толстыми линзами очков блеснули цепкие глаза немолодого педагога.

- Почему? Для него, может, и милый, для меня - не милый, вкусы у всех разные! - докопалась наконец я до оценки. Три балла! Обалдеть! - А за что мне трояк?

- За неаргументированность мнения. Перечитайте произведение еще раз.

- То есть, за то, что моя оценка с вашей не сошлась? - взвилась я. Класс с явным интересом уставился на нас. - Офигеть!

- Кира, вы на уроке литературы, выбирайте выражения! - ледяным тоном отрезал Игорь Алексеевич.

Ну конечно, я проникнусь и заткнусь!

Щаз!

- Выбираю. У меня ошибки в сочинении есть? - я злобно прищурила глаза.

- Нет, - был вынужден признать учитель, делая вид, что не замечает гробовую тишину в кабинете. Кажется, тут с учителями не спорили. Ничего-ничего, плохому учатся быстро!

- Тогда почему три балла?

- Потому, что ваши мысли плохо аргументированы - вы меня как читателя не убедили!

Аааа, на колу мочало, начинай сначала!

- Не убедила потому, что вам просто-напросто моя точка зрения не нравится?

- Кира, учитель тут я, поэтому, пожалуйста, к следующему понедельнику перепишите сочинение заново. Будем надеяться, что вы найдете более весомые доводы в пользу своей теории. Или - как вариант! - пересмотрите свою точку зрения!

- То есть, напишу правильную работу с правильными цитатами и правильными выводами? - увы, молчать “как умная”, что мне вечно советовали родители, я категорически не могла.

- Можно и так. Не забывайте, что вам еще сдавать выпускные экзамены и, подозреваю, вступительные. Это не место и не время показывать оригинальность мышления, поэтому рекомендую задуматься о самовыражении в рамках принятого уже сейчас! - отрезал учитель и повернулся спиной, показывая, что беседа завершена. Откуда-то со стороны окна по классу пронесся легкий, но от этого ничуть не менее издевательский, смешок. Я в бешенстве стукнула кулаком по парте. Парта подпрыгнула, рука заныла, Ленка покрутила пальцем у виска.

- Думаешь, если столешница нам на коленки свалится, тебе это как-то улучшит настроение? - прошипела она.

Я покачала головой, признавая ее абсолютную правоту. Хотя Еленке-то что, получила свою пятерку, и сидит довольная. Это мне выходные мучиться в раздумьях - переписывать или… хм. переписывать. Вместо того, чтобы помечтать об Артуре!

Тут мне очень вовремя вспомнились сказанные соседкой перед спектаклем слова о том, что Артур не только играет в студии, но еще и состоит в школе юного журналиста.

Честное слово - вот туда бы я пошла и без Артура, поскольку с детства мечтала писать. Мои тогдашние планы были глобальны - лет в шесть я нашла в сарае у бабушки старую печатную машинку и начала набивать на ней начало фантастического романа. Вдохновения хватило на целые две страницы текста и неделю мечтаний о том, как все удивятся моему превращению в известную писательницу.

Было ужасно интересно узнать, что это за кружок и как туда попасть, но спрашивать у Лены не хотелось. Я смутно подозревала, что про секцию, конечно, мне расскажут подробно, но и порции стеба над страстной симпатией к некоему старшекласснику избежать не получится. Катька же, разумеется, ничего о журналистике не знала и знать не хотела, к гадалке не ходи.

Ерунда какая-то, но наверняка есть другое решение… Я задумалась.

Через пару минут план был готов.

На ближайшей перемене я оперативно сбегала вниз. Там, рядом с выходом из школы, стоял стол, на котором громоздилась стопка последнего выпуска школьной газеты. Судя по ее внушительной высоте, издание особой популярностью не пользовалось. Оставив содержимое четырех страниц на потом, я открыла последний лист: в правом нижнем углу плохой черной краской по вполне белой бумаге была напечатана фамилия куратора кружка. Что и требовалось доказать. Мне она ничего не говорила (кроме того, что речь шла о мужчине), однако как в любой школе где-то у раздевалок должно было висеть большое сводное расписание уроков. В нем рядом с предметами составители обычно педантично прописывали фамилии педагогов и номера кабинетов.

В общем, на все про все у меня ушло пять минут, не считая беготни по бесконечным школьным коридорам - даже на урок не опоздала!.

Увы, время, когда я заявилась проситься в студию, было выбрано на редкость неудачно. Начиналась большая перемена и молодой преподаватель явно намеревался куда-то сбежать.

- Хочу записаться в школу юного журналиста, - откровенно заявила я, не собираясь ходить вокруг да около.

- Февраль месяц! - педагог выразительно посмотрел на календарь и вожделенно - на дверь. - Приходите в сентябре, тем более, что кружок только для десятых и одиннадцатых классов. Вы в каком учитесь, в восьмом?

Я вздохнула, изо всех сил пытаясь скрыть раздражение.

- В девятом. Но я писала для школьной газеты в бывшей школе! - да-да, целых полгода. Пока не рассорилась насмерть с редколлегией.

- У нас высокие стандарты! - высокомерно отмахнулся товарищ.

Ага, видали мы те стандарты: на два абзаца - три ошибки, молчал бы уж!

- Так, может, я им соответствую! - отступать было некуда. Уж в театральную студию меня не возьмут. Без вариантов. - Вы бы хоть статьи мои попросили посмотреть!

- Попрошу, конечно. В следующем сентябре! - мерзко ухмыльнулся учитель и жестом указал мне на дверь.

Я скрипнула зубами, задумчиво убрала за ухо особо лезущую в глаза прядь волос, собралась с духом и отправилась в другой кабинет. Хоть какая-то польза от этой скучной газетенки, просмотренной по диагонали - объявление, которое мне пришло в голову использовать как самый запасной вариант. Кто ж думал, что до него дойдет дело!

- Простите, Людмила Семеновна, - полная вульгарно раскрашенная дама, обвешанная украшениями, недовольно повернулась ко мне, - я бы хотела поехать на олимпиаду по литературе. Меня зовут Кира и я из девятого “А”.

Выражение недовольства на ее лице сменилось на заинтересованность.

- Так-так, - ухмыльнулась она с каким-то неприятно любопытным прищуром, - это же ты та восходящая звезда нашей школы, которая написала про Татьяну и Онегина?

Ну вот, Кирка, довыпендривалась! Алексеич сочинение что, в учительской вслух читал?

- Да, - мрачно потупилась я. Это ж надо было так провалиться-то! Интересно, а в театральный кружок не нужны будущие режиссеры... ну или хотя бы декораторы?

- Ну что ж, с таким мышлением у тебя есть очень, очень неплохие шансы победить, - неожиданно закончила мысль Людмила Сергеевна. - Районный тур будет в субботу. Сегодня обсуждаем прошлогодние темы и итоги, приходи после восьмого урока.

Йес!

Я даже и не надеялась, что билет окажется настолько выигрышным, пока через два часа, аккуратно приоткрыв дверь класса литературы, не заглянула внутрь и не наткнулась взглядом на Артура. Вернее, на его профиль.

Арт качался на стуле и разговаривал вполголоса с каким-то симпатичным блондином. Блондин перевел взгляд на меня, оценивающе просканировал с ног до головы и обратно, после чего, видимо, сочтя недостойной внимания, повернулся обратно к собеседнику. Артур оказался куда более любезным.

- Привет, ты ведь Кира? - повернулся он в мою сторон. Я молча кивнула. - Кажется, именно тебя мы и ждем!

Я судорожно раздумывала что бы еще сказать, чтобы навести мосты. И, конечно, упустила удобный момент - пока я колебалась, мимо меня в класс влетела Марьяна в вихре своих распущенных волос.

- Привет всем! Вик, Арт, - прощебетала она, демонстративно громко чмокнув каждого из них. Не сказать, что на лицах ребят отразилось счастье. - Все те же знакомые лица!

И увидела меня.

- И не только знакомые, - градус радости в ее голосе явно снизился. - С чего это вдруг новеньких стали отправлять на олимпиаду?

- А почему нет? - обиделась я.

- Потому что у нас сыгранная команда, - презрительно фыркнула королева класса. - А у тебя три балла за сочинение!

- Сыгранная команда с мальчиками? - невинным тоном поинтересовалась я, проигнорировав реплику про трояк.

Судя по мрачному взгляду Марьяны, суть шпильки она прекрасно уловила.

- И с ними тоже, - отрезала она, неторопливо оглядывая меня своими большими, чуть выпуклыми карими глазами с головы до ног и обратно. - В прошлом году я получила второе место, в этом - будет первое!

Если перевести на человеческий - заткнись и не мешай, новенькая, иначе плохо будет!

- Разумеется, - безукоризненно вежливо согласилась я. Возможно, мне показалось, но у Артура в глазах запрыгали веселые чертики.

- Ты что-то еще хочешь сказать? - угрожающе начала одноклассница. Я скрипнула зубами. Спасла ситуацию появившаяся в дверях Людмила Сергеевна.

- А, Яна, и ты тут, - кивнула она Марьяне. Тяжелые безвкусные серьги в ушах качнулись. - Садись, сейчас обсудим конкурс.

- Людмила Сергеевна, а почему вы берете новенькую? Да ещё и с трояком за последнее сочинение? - не упустила возможности пнуть меня настырная девица. Ну Кирка, кто тебя за язык тянул?

- Потому что считаю, что у нее есть потенциал, - отрезала учительница, проходя к заваленному бумагами столу. - Ты хочешь обсудить мое решение? Где-то сказано, что ученики на олимпиаду выдвигаются общим голосованием?

Кажется, коса нашла на камень. Или Сцилла встретила Харибду - возразить Марьяна не решилась, но брошенный в мою сторону пламенный взгляд ничего хорошего в будущем не сулил.

- Итак, Кира, ты уже познакомилась с остальными? - поинтересовалась русичка у меня немного более мягким тоном. - Чего стоишь, садись!

- Практически познакомилась, - бодро отрапортовала я, раздумывая, как бы устроиться поближе к Арту.

- Хорошо, тогда я представлю на всякий случай: вот этот молодой человек - Артур, он тоже будет участвовать в конкурсе сочинений, но в старшей группе. А это, - командные интонации сменились томным мурлыканием, - Виктор, наш бархатный голос, в прошлом году выигравший городской конкурс чтецов!

Блондин улыбнулся во все свои сияющие тридцать два зуба, но взгляд у него был довольно отсутствующий. Кажется, комплименты ему уже успели не просто приесться, но и порядком надоесть. Я покопалась в памяти: кажется, именно Витю наряду с Артуром упоминала в качестве всеобщих идолов Ленка. Так вот ты какой, северный олень!

- Ну чего стоишь-то, садись сюда, ближе ко мне, - ткнула пальцем в место рядом с брюнетом Людмила Сергеевна. Обрадованная идеей вроде как бы и не по своей инициативе устроиться рядом с Артуром, я вцепилась в стул и поволокла его к парте.

- Вик, помоги! - томно закатила глаза стоявшая рядом Марьяна. Блондин переглянулся с брюнетом, выразительно пожал плечами, но стул пододвинул. Девица надменно сверкнула взглядом в мою сторону (смотри как жить надо, дура!) и величественно опустилась на свой скромный трон.

Хоть бы там был гвоздь, что ли!

- Итак, в прошлом году темы были по древнерусской литературе и произведениям XVIII века, а в этом обещают XIX, - махнула рукой учительница. В массивном кольце сверкнул огромный багряный камень. - Витя, ты что читать планируешь?

- Вообще думал о Серебряном веке, - поднял на нее глаза Виктор.

- Не самая лучшая идея, возьми “Метель” Пушкина! - порывшись в груде бумаг, русичка вытащила потрепанный том и, сделав два шага, шлепнула его на парту мальчишек. - Открывай на странице 94 и читай!

- В конце 1811 года, в эпоху нам достопамятную, жил в своем поместье Ненарадове добрый Гаврила Гаврилович… - послушно начал блондинчик. Я на секунду прикрыла глаза - у него оказался волшебный, действительно бархатный баритон с хорошо поставленными модуляциями. За такое первое место можно было не глядя давать.

- Простите, Людмила Сергеевна, - внезапно прервал эту музыку слов хрипловатый голос, бессовестно выдернув меня из нирваны. Черт, не Виктор, а просто сирена какая-то! - Может, мы сначала о сочинениях поговорим, пока девушки от Вика в транс впадать не начали?

Я открыла глаза и покосилась на соседа. Он смотрел на меня и ухмылялся.

- Завидовал бы тише, - в бешенстве от внезапного поворота событий прошипела я. Мальчик, который мне понравился, решил покрасоваться перед общественностью и выставил меня полнейшей идиоткой перед явно злопамятной Марьяной и самовлюбленным “первым парнем на селе”. День удался - нечего сказать!

- Ну почему же сразу “завидовал бы”, - фыркнул Артур, нахально сверкая зелеными глазами. Глаза были чертовски хороши. - У меня тоже есть плюсы, в конце концов!

- Да? - ядовито поинтересовалась я. - И какие же? Вероятно, кроткий нрав?

- Разумеется! - не остался в долгу собеседник. - Видишь - умеешь же выделить главное, когда хочешь!

Я только открыла рот, чтобы ответить, как вмешалась забытая нами учительница.

- Хватит! - рявкнула она, стукнув неизвестно откуда взявшейся указкой по парте в опасной близости от Витиной ладони. Виктор поморщился и на всякий случай скрестил руки на груди. - Артур, показывать себя во всей красе перед девушками будешь в другое время, мы тут не за тем собрались!

- Жаль, не все девушки осознают это, - раздался громкий голос Марьяны. И эта туда же, конечно, как же без ее авторитетного мнения!

Молчал только блондин, впрочем, довольно иронично улыбающийся парте.

Людмила Сергеевна снова постучала указкой, но уже не так угрожающе.

- Сосредоточьтесь и посмотрите на доску - приказала она.

Мне уже начинало казаться, что идея напроситься на олимпиаду была откровенно плохой. Хоть курсы открывай: “Как за пять минут настроить против себя главную стерву класса и стать мишенью для острот самых популярных мальчиков школы”!

Я вздохнула и попробовала взять себя в руки - русичка, стоя у доски, сыпала названиями, терминами и советами. Голова мгновенно пошла кругом. Несмотря на совершенно неинтеллигентный вид - да чего уж там, Людмила Сергеевна дала бы фору половине продавщиц на соседнем рынке - я невольно начала проникаться уважением к ее более чем прагматической подаче идеи как и на какие кнопки надо давить, чтобы произвести впечатление на высокую комиссию. Неудивительно, что Марьяна заняла второе место - были бы еще и мозги, могла и первое взять! Я искоса глянула на соседей. Одноклассницу видно особо не было, но, судя по шороху, она что-то упорно конспектировала, Виктор отрешенно листал Пушкина, вероятно, прикидывая, сколько текста надо будет зазубрить, а что было в голове у Артура - понять было невозможно. Может, и олимпиада - по крайней мере, на учительницу он смотрел не отрываясь, хотя записей и не делал.

В общем, не было ничего удивительного в том, что после окончания занятия, я, абсолютно одурев от бесчисленных литературоведческих советов, выбежала из кабинета так быстро, как только могла, оставляя за своей спиной недовольную порванными о стул (гвоздь там действительно был!) колготками Марьяну, раздраженного ненужной ему лекцией главного чтеца школы и непроницаемого зеленоглазого соседа. Кубарем скатываясь по лестнице, я как мантру повторяла про себя пожелание пойти им всем к чертям… или куда-нибудь еще, но непременно - в схожем направлении.

А вечером разразилась гроза. В промежутке между доеденной отбивной и еще не разрезанной шарлоткой папа решил, что настало время задушевных семейных бесед, и поинтересовался, в какую школьную секцию я планирую записаться, раз уж выбор такой богатый, а главное - бесплатный.

- Журналистики, - автоматически ответила я, витая мыслями очень далеко от отчего дома.

- Журналистики? - возмущенно опешил папа. Я прикусила язык, но было уже поздно. За последние десять лет моя семья успешно прошла весь путь от "ах, какая маленькая, а уже читает!" до "да что ж это такое, опять она читает!" - Лучше б на танцы записалась!

- Какие танцы? - посмотрела на него как на идиота мама, ставя на стол блюдо с пирогом. Растаявший сахар сверху выглядел неимоверно аппетитно. - Кто ж нашего слоненка в балетную студию возьмет? С ее-то чувством ритма! Ты что, не помнишь, как ее выгнали из платной секции? Еще б пение предложил!

Катька фыркнула в чашку и даже я невольно улыбнулась. Картинка "наша Кира - певица" явно проходила по разряду юмористической фантастики: у меня не было ни слуха, ни голоса.

- Журналистика - это абсолютно бесперспективное увлечение! - гнул свое папа, не забыв, впрочем, положить себе на тарелку большой кусок шарлотки. - Тебе через два года в институт поступать, пора выбирать что-нибудь попрактичнее, например, экономику или юриспруденцию!

- В гробу я видала ваши экономику или юриспруденцию, - буркнула я. Массовое помешательство какое-то - целыми выпусками идти в адвокаты и бухгалтеры!

- А журналистика не для тебя, - поджала губы мама. - Ты совершенно не умеешь общаться с людьми во-первых, а во-вторых, для этой профессии надо иметь связи, которых у нас нет!

- Зато я люблю писать! И, кажется, у меня даже получается неплохо - по-моему, вполне подходящий старт!

- Не для нас, - мамин критический взгляд мог смутить кого угодно. - Такую специальность может позволить себе получать девочка из богатой семьи или жена богатого мужа. Не думаю, что мы тебя выдадим замуж настолько удачно!

- В общем, - подытожил любящий отец, стукнув для пущего эффекта чайной ложкой по столу, - выброси фантазии из головы! Оплачивать репетиторов я буду только для стоящих профессий! Захочешь поступать черт знает куда - поступай сама, провалишься - пойдешь работать!

Тут родители, внезапно вспомнив, что их другой ребенок заканчивает школу уже через год, синхронно повернулись к Кате. Та невозмутимо доедала пирог и делала вид, что разговор ее абсолютно не касается.

- А ты что скажешь? - грозно нахмурился папа.

- Ешь сейчас, а то остынет, - мурлыкнула старшая дочь, облизывая сладкую от яблочной начинки ложку. Папа осекся и вожделенно посмотрел на фирменный мамин пирог, однако отцовский долг взял верх.

- Куда ты собираешься идти после школы?

- Ну уж явно не в экономисты, - закатила глаза сестра.

Тут уж в кружку фыркнула я - единственные деньги, считать которые у Катерины получалось быстро и правильно, были те, что попадали к ней в кошелек. Во всем остальном математика оставалась для Кати настолько темным лесом, что результат умножения двойки на двойку каждый раз получался разным.

- В экономисты тебя и не возьмут, - мама нахмурилась. - Там двоечники не нужны! Зато я на днях разговаривала с Эльвирой и она обещала узнать, нельзя ли тебя запихнуть в колледж гостиничного и туристического бизнеса, где учится Кристина!

Эльвира была любимой маминой подругой. Сближало их многое, в том числе и не желающие учиться дочери. Беспечную брюнетку Крис в прошлом году родители смогли запихнуть в колледж (на вопрос чего это стоило Эльвира закатывала глаза и давала понять, что обошлось отнюдь не только нервами всей семьи), где она должна была провести ближайшие три года и выпорхнуть квалифицированным специалистом по туризму.

Катька пожала плечами. Я прекрасно знала, что гостиничный бизнес совершенно не интересовал ее, однако вступать в диалог сестра не собиралась. "Кирка, ну на фига ты вообще им что-то возражаешь? - всегда говорила она. - Это бессмысленно и бесполезно, просто пропусти мимо ушей и поступи так, как считаешь нужным! А ты сначала влезешь в спор и получишь на голову ведро помоев, а потом все равно сделаешь как говорят родители, потому что хорошие девочки слушают маму с папой!"

- Спасибо, все было очень вкусно! - вежливо поблагодарила я, ставя пустую кружку в раковину. Надо было сбегать, и как можно быстрее, пока заботливые родители снова не вспомнили обо мне. В конце концов, разговаривать с активно притворяющейся стенкой Катькой было просто неинтересно. “Да” и “да” - о чем тут поспорить после не слишком удачного рабочего дня? - Кать, сегодня посуда твоя!

И я как можно быстрее умчалась в свою комнату. Авось пронесет, и ко мне не явится делегация с очередным рассказом о том, как следует жить!