Тексты с АПИ (То, чего нет ВК)

Глава 1. Компульсивное поведение + избегание + сублимация

Зарисовка 1

Однажды сенсей по карате попросил Надежду остаться после занятия. Она на тот момент заканчивала школу, и у сенсея накопились претензии к ней по поводу того, что она не пытается сама искать вуз, в который можно было бы поступить, и не отправляет никуда документы, так что этим вместо неё занимается её мама. Несмотря на то, что время было позднее, Надежда осталась послушать, что он ей скажет. Остальные ученики достаточно быстро разошлись по домам, а те, что задержались, ушли, чтобы не участвовать в разгорающемся и набирающем обороты скандале, хотя сенсей пробовал их к нему подключить, спрашивая, что они думают по этому поводу. Сенсей орал что-то непонятное, а Надежда представляла себе, что её тут нет, пи мечтала очутиться далеко-далеко отсюда, потому что слушать такое количество наездов было невозможно. Тем более что дверь была рядом, и чем стоять и слушать как её ровняют с землёй, проще было сбежать домой, в уют и тепло квартиры, и лечь наконец спать. Казалось, что вокруг было темно, а Надежда всё падала и падала в глубокую пропасть. А сенсей тем временем грохотал гневно и ещё удивлялся вслух, что девочка молчит и совсем на него не смотрит, будто бы не слыша, что он говорит. Наконец девочка убежала и так и не поняла, за что её потом заставили извиниться. На улице было темно и прохладно. Дома тепло, тем более что её заждались, она редко возвращалась так поздно. Она не считала себя виноватой в таком поведении сенсея. С её точки зрения, он поступил недопустимо, взорвавшись. К тому же, будучи меланхоликом, она не была отходчивой и с трудом прощала обиды, даже если её приэтом мучило чувство вины. Надежде было плевать, что с точки зрения её матери она, убежав, проявила неуважение к сенсею, потому что сохранность собственной психики оказалась для неё гораздо важнее мнения близких.

Механизмы психологической защиты: невротический, избегающий, избегание

Зарисовка 2

В том же возрасте во время экзаменов, когда мать с младшим братом уехали на три дня к отцу в другой город и квартира опустела, вечером в первый день Надя взяла пакет с зелёными яблоками, достала телефон и наушники, села на кровать и под фильм постепенно съела все шесть яблок одно за другим. Она не могла заснуть в пустой квартире, а так было хоть немного спокойнее. Наконец, когда совсем стемнело, Надя дошла до кухни и выкинула огрызки от яблок в мусорку. Потом вернулась, выключила свет и легла спать. Её безумно раздражало, что темнота пугает, а от нахождения дома в одиночку она не получает удовольствия. Фильм “Один дома” с бандитами и безудержным весельем точно был не про неё. Она скучала по матери и брату, ей не хватило веселой шумихи, которая врывалась в комнату вместе с бойким младшим братом, когда он приходил из школы и включал на полную громкость мультики. Ну и поиграть было не с кем, а тупо сидеть и смотреть фильм казалось скучным. Сходить в гости тоже было не к кому, все давно уже спали, а кто на спал, с тем Надя не дружила. Она вообще мало с кем общалась, так как ей было трудно заводить друзей. То некогда, то слишком хлопотно, а то и не везло, и друг оборачивался врагом и сплетником. И очень трудно было потом отбрыкиваться от причудливых вымышленных историй.

Так что через некоторое время она включила обратно свет и пошла на кухню. Открыла холодильник и достала сосиски. Сварила. Съела. Достала пиццу. Пожарила. Съела. Сварила пельмени. Сгрызла, помыв, огурцы и морковку. Уничтожила большую пачку орехов и шоколадок. И так постепенно, пакет за пакетом, продукт за продуктом, пока не съела большую часть того, что в холодильнике лежало как запас на несколько дней отсутствия родных. Потом Надя надолго застряла в туалете, потом наконец вышла оттуда, смыла за собой, выпила кучу воды и наконец легла спать и заснула.

Механизмы психологической защиты: инфантильный, отвлекающийся, компульсивное поведение

Зарисовка 3

А ещё Надежда в подростковом возрасте писала стихи по ночам, выливая в них накопившуюся за день усталость. Стихи получались корявые, но её это вполне устраивало.

Писалось, например, такое:

Как не спорить с матерью?

Быть лощеной скатертью?

Тянет делать чёрное белым.

Тягу не перечеркнуть мелом.

А доказать нужным делом

Пустую болтовню языка -

Боюсь, задача не легка.

Почему нет диалога?

А он нужен, диалог?

Если слушаю я плохо,

Мир - дремучая берлога,

Хоть не шастай за порог?

Кто придумал диалог,

Если в бешенстве не слушать

Все хотят - а я демагог.

А подразумевалась ситуация, когда она опять поругалась с мамой и пришлось слушать муторное шипение и разнос всего и вся из сказанного Надеждой. Она не знала, как доказать матери, что у неё есть мозги, и поэтому просто написала стих, чисто для себя, чтобы выплеснуть в него все накопившиеся эмоции. Ей было жалко, что мирного диалога с матерью не получалось, так как они не совпадали темпераментами и мать мгновенно взрывалась, иногда, казалось, на ровном месте. Причём мирной беседы не складывалось не только с ней, и накопившуюся фрустрацию приходилось куда-то девать. При выписывании мыслей на бумагу легчало, тем более что мать одобряла такую деятельность Надежды и иногда даже разрешала показывать ей получившиеся стихи. А не получившиеся Надежда просто выбрасывала в мусорку. Сублимация как метод работала вполне себе неплохо и полностью устраивала девочку. К тому же, ей надоедало бесконечно прикидываться шлангом и прятать всё, что мать могла не одобрить. И шарахаться от малейших звуков, стоило матери войти в комнату.

За три года стихов накопилось на небольшой сборник, и через некоторое время Надежда стала думать, куда бы их пристроить. Зарегалась на нескольких порталах и начала потихоньку доставать из загашника и постить свои старые стихи.

Механизмы психологической защиты: адаптивный, отвлекающийся, сублимация

Разминка-2: игнорирование (тут вымысел полностью)

– Опять Олег написал.

Ирина раздражённо закрыла Ватсапп. Листнула ленту ВКонтакте. Потом нырнула в читалку.

Она не отвечала на сообщения бывшего уже третий день и вообще игнорировала его как могла, надеясь, что он наконец исчезнет из её жизни.

P.S. в написание стихов в качестве сублимации я таки не верю. Они просто пишутся)

Глава 2. Традиционные привычки (прям детство)

Домашка

Из детского сада Женя усвоила несколько ритуалов.

Когда Жене исполнилось три годика, она пошла в детский сад, и ей там сразу понравилось, как ставили чашки и тарелки каждому ребёнку. Еда была вкусной, чай тоже, а из столовых приборов получался смешной и милый Микки Маус из ушей-чашечек и миски-мордочки. Так как Женя ходила в сад регулярно, то через некоторое время она начала и дома ставить так стаканчики и миску. Это превратилось у неё в своеобразный обеденный ритуал. Правда, когда она стала старше, он исчез насовсем, но она до сих пор любит чай и с ностальгией вспоминает детский садик.

Когда Женя переходит через дорогу с кем-то младше её, точнее, пока она была маленькой, она часто перебегала через дорогу, поднимая руку вверх, как её научили воспитатели в детском саду. С учётом, что Женя перебегала дорогу не глядя, это часто помогало водителям видеть её вовремя и чудом избегать аварий. Потом в тот же детский сад пошёл её младший брат, и теперь они вместе переходят через дорогу, поднимая руку вверх на зелёном светофоре.

Став старше, из школы Женя запомнила, что надо поднимать руку, когда хочешь задать вопрос, чтобы тебя заметили, и долго ждать, пока отвечает кто-то другой, даже если знаешь ответ. А ещё лучше не болтать с соседками по парте, чтобы не получить замечание в дневник.

Также с детства жизнь Жени сопровождали молитвы. Дома было принято раз в две недели ездить в храм по воскресеньям, у знакомых она усвоила привычку креститься на дверь перед уходом, а в школе регулярно молилась перед каждым приемом пищи. Когда она ездила в санаторий или в лагерь, то скрывала там привычку крестить потолок, входную дверь и себя перед сном, чтобы девчонки не судили о ней как о чокнутой так же, как о той девчонке, которая во сне молилась. Приэтом во взрослую жизнь она перенесла только две привычки - креститься перед уходом из дома и произносить мысленно короткую молитву перед тем, как лечь спать.Оба ритуала её как-то успокаивали.

Так работал традиционный механизм социализации, внося в жизнь Жени новые привычки.

Глава 3. Последствия травли. Ну, наверное:)

Домашка.

Когда восьмилетняя Алиса сменила школу, у неё сразу не заладилось с одноклассницами. Они не понимали, откуда у неё насморк и почему сопли текут ручьём. Один раз даже жестоко пошутили: когда учительница ненадолго отошла, выстроились перед ней с бумажными самолетиками и запулили потом этими самолётиками с соплями в мальчишек, бросив им перед этим провоцирующую надпись “Вытри Алисе сопли”. Одного из мальчишек это выбесило, и он двинул коленкой по лбу одной из девчонок, что совпало с возвращением учительницы. Начались разборки. Потом, правда, детей заставили извиниться, но Алиса не поверила в этот спектакль и обиделась. И сама извиняться ни перед кем не стала, потому что посчитала, что её вины ни в чём не было. Да и прилюдные извинения показались ей абсурдом куда большим, чем хороводы с “мирись-мирись-мирись” в классе, организованные по инициативе учительницы и по большому счёту ни на что не влиявшие.

Тем более что одноклассницы потом целый год звали её врушкой, после того как она честно призналась, как всё было. Общаться с ними было неприятно, и Алиса тусовалась с детьми на класс младше. Но слух всё равно упал, и ей стало больше нравиться проводить время в одиночестве за книжками, лишь бы не сталкиваться ни с какими неприятностями на продленке на улице.

Через пару лет, когда начались проблемы уже с новыми друзьями на класс младше, Алиса переехала и сменила школу, но потребности в общении с новыми одноклассниками и одноклассницами не возникло. Не было уверенности, что даже те из них, с кем она спокойно общалась и дружила в детстве (а она училась в этой школе в 1-2 классе раньше), не выкинут какую-нибудь подставу.

В итоге она привыкла быть сама по себе, а от людей как уставала, так до сих пор и устаёт. Как в школе держалась особняком, ныряя в книжки, так и в вузе держится, благо, у однокурсников это никаких вопросов не вызывает. А самодисциплине она научилась ещё в детстве, на продленке делая домашку по русскому и читая любимый учебник по литературе.

Интересно предположить, какие черты характера сформировались в итоге у взрослой Алисы. Была ли это замкнутость, вызванная потребностью в одиночестве из-за недоверия к людям? Или же аномальная обидчивость, раз она потом долго помнила историю с самолётиками, и всё дулась на себя, что так и не смогла это прекратить?

Новообразования возраста: произвольность, внутренний план действия, рефлексия и самоконтроль.

Глава 4. Детство (разминка + домашка)

Домашка

Когда девочка была в пубертатном возрасте по классификации Выготского, с 13 до 17 лет, ее мама много работала и дома была только наскоками. Общение с дочерью зачастую сводилось к требованиям и общим вопросам, ну и к отчитыванию за съеденные продукты и сладкое, так как у девочки была аллергия на сладкое и лишний вес из-за переедания, а сладкое к тому же предназначалось для подарков и в семье его старались не трогать. Бурная реакция матери приводила к затяжному чувству вины у дочери, но спустя пару недель ситуация повторялась. Ближе к семнадцати годам мать успокоилась и забила, посчитав, что только усугубляет своей реакцией проблему, а без её реакции количество съеденных продуктов уменьшается. Когда девочка, не без помощи матери, поступила в вуз, и выяснилось, что оценки были далеко не отличными, да и результаты экзаменов не дотягивали до завышенных ожиданий матери, мать решила взять учебу дочери на себя и делала за неё большую часть заданий, считая, что та с ними не справится и только всё завалит. Девочка выдохнула, но так как скандалы с матерью никуда не делись, как и остальные проблемы, у девочки серьезно просело здоровье, и пришлось пропить несколько курсов антибиотиков, чтобы выкарабкаться. В итоге девочка предпочитает решать большую часть проблем с отцом (он флегматик по темпераменту и скорее мега-терпеливый), а нормально общаться с матерью выходит через раз. Во-первых, потому что требования и общий стиль общения с наездами и разносом за косяки никуда не исчез, а во-вторых, потому что девочке страшно, что мать опять всё сделает за неё (хотя матери самой надоело так делать, и она удивляется пассивности дочери в поиске работы). Девочка привыкла к тому, что хорошо, если мать минимально присутствует в её жизни, и плохо, если наоборот, так как это в результате приводит к гиперопеке и постоянным конфликтам.

Глава 5. Детство. Просто рассуждения вслух

Честно говоря, даже не знаю, что писать, потому что в основном я зарисовки пишу с себя, а я негатива от бабушек, например, не помню особо. Дядьев я видела только по праздникам, как и тёть, и не общалась с ними особо. Дед у меня по-своему классный, хотя я больше общалась с бабушкой и в целом он не родной. Вот с родителями всё непросто. Братья классные. Да, с младшим мы часто дрались, но он в целом добрый и вражды между нами нет. Старший брат тоже по мне скучает безумно и всегда оберегал от неприятностей, когда мог. Он съехал когда младший брат родился, и мы с тех пор общаемся меньше. Дулась одно время, канеш, но у него собственных детей двое, работы много, и в принципе это общее у нас троих - если родители своим мамам звонят ежедневно, то мы можем закрутиться и забыть, а младшему это вообще пока не так важно делать. Нет привычки. Когда общаемся, радуется. Как-то так.

Чисто предположу, что если у девочки был флегматичный отец, который на фоне бойкой матери смотрелся никак, и она его не уважала, и достаточно сдержанный в общении глухой дед, который тем не менее её баловал, и покупал вкусняшки, то отношения с мужчинами ей заводить будет тяжело, потому что у неё сформируются завышенные требования к будущим мужьям. Ей не будет нравится ни излишняя мягкость, ни способность доводить до слёз, если твоё мнение вдруг расходится с чужим и ты не делаешь то, о чём тебя просят, и игноришь человека (ревность местами), ни пренебрежение. Да, наверное это общая тема. Что дед, что отец по факту к ней хорошо относились. С отцом она часто играла в детстве, и он пытался защищать её от вспыльчивой матери, с ним можно было обсудить кучу проблем и ей по жизни будет хотеться иметь такого вот защитника. Приэтом она от отца унаследует склонность к уединению, и людей под боком будет переносить только с трудом, как вообще всё новое. Ну и от проявления любви через еду она фактически устанет, и вряд ли будет уметь нравится или ухаживать за кем-либо, потому что в родном доме ей это не требовалось. Достаточно было только посылать всех подальше и делать всё, что требуется, лишь бы отстали. Ещё ей будет сложно справляться с бытом, так как родители считали, что учеба должна быть в приоритете, а с домашними делами они справятся сами.

А мать повлияет на её самооценку, и она будет бояться рисковать, будучи уверенной что у неё ничего не получится, она ничего не умеет, и при любой попытке в новую деятельность её ждёт неудача. Ну и она будет достаточно долго бояться осуждения родителей при любом принятом решении и хранить от них в тайне многие свои действия. В общем, сложно будет у неё всё с уверенностью в себе. И в гневе она будет пытаться воспроизводить модель поведения матери, что не всегда может приводить к хорошим последствиям. Ну и матери она скорее всего не будет до конца доверять, и при общении будет стараться избегать вспышек и не делиться проблемами, которые могут вызвать у матери гнев или излишние переживания.

Возраст, в котором сформировались вышеуказанные черты личности - подростковый, от 13 до 18 лет. Социальная роль - дочка.

Глава 6. Треугольник Карпмана

Распишу, пожалуй, три ситуации:

1) В одной ситуации в треугольнике два участника, скажем, мать и дочь/сын. Если ребёнок болеет, мать его лечит. То есть, играет роль спасателя. Если ребёнок шалит, то мать его наказывает, играя тем самым роль тирана. А ребёнок в основном жертва, но иногда может быть тираном, если он кого-то задалбывает, и спасателем, если вдруг притаскивает лекарства или горячий чай по просьбе матери, кого-то лечит понарошку, выручает младшую сестру, спасает уличную кошку/собаку, ну и так далее в том же духе. Потом ребёнок вырастает и начинает заботится о себе сам. Ну и со временем съезжает от родителей. Треугольник ломается. Восстанавливается он только если уже выросший ребенок решает заботиться о постаревших родителях.

2) Тот же треугольник, состоящий из матери и бабушки. В нём выходит, что сначала бабушка была тираном и спасателем для матери, а потом состарилась. И мать решила играть в спасателя от бесконечных болячек бабушки, чтобы её не потерять. Приэтом бабушка периодически манипулировала матерью, напоминая про своё плохое здоровье, приступы гипертонии и прочую жесть. Выходило, что бабушка чередовала роли тирана и жертвы. Ну и со смертью бабушки треугольник прервался сам по себе. А мать в принципе периодически уезжала достаточно далеко, но постоянно была с бабушкой на связи. И срывалась с места и приезжала если ей вдруг становилось плохо, вытаскивая её даже из комы, так что после смерти бабушки она какое-то время винила себя в том, что не смогла предотвратить неотвратимое. Ну и ещё одним тираном в этом треугольнике были бесконечные болезни бабушки. И мама в итоге периодически бывала тираном для всей семьи, потому что ей надоедало постоянно кого-то лечить. Выходила достаточно неблагополучная для всех участников ситуация, притом что никто вырваться не пытался.

3) В супружеской паре бывает часто, что один человек пилит другого, много с него требует и вообще хочет больше внимания к себе. Тогда возникают конфликты. И люди в общении чередуют роли спасителя, тирана и жертвы. На этой почве возникают созависимые отношения, потому что обоим плохо, но по-другому они просто не умеют. И дети в такой семье становятся выхлопом для негатива и дополнительным источником конфликтов. Как мне кажется, треугольник Карпмана в такой семье формирует неумение родителей договариваться и находить компромиссы по части важных для них вопросов. Ну и мне как-то сложновато представить, как люди вырываются из треугольника в данном случае. Максимум, если какое-то время живут порознь, отдыхая друг от друга, и делая тем самым перерыв в сложных и запутанных отношениях

Глава 7. Физическое и психологическое насилие

Физическое и психологическое насилие

1) Обычное утро. Мама бьёт девочку за то, что она не может держать ноги прямо в одном физическом упражнении, где надо в положении лёжа поднимать и опускать ноги вверх-вниз. Также мама бьёт девочку за то, что она опять ела запрещённые для неё продукты. Потом в комнату входит отец и орёт на мать за то, что она орёт на девочку, говоря, что мол она её травит. Родители ругаются, а девочка сидит растерянно и не понимает, как прекратить разгорающийся скандал. Пытается увести отца в другую комнату, чтобы не мешал ругаться с матерью. Мать орёт, что мол опять из-за дочки она поругалась с мужем, и что дочка во всем виновата. Увести отца в другую комнату не получается, и он возвращается и продолжает орать на мать. Родители ругаются дальше, а девочка уходит в свою комнату, закрывает дверь, и утыкается в телефон. Через некоторое время в комнату врывается мать и возвращает её обратно - делать зарядку. Девочке страшно пройти мимо матери, потому что она понимает, что ей опять прилетит - и ей прилетает - но альтернатив у неё особо нет, поэтому она возвращается обратно и продолжает делать зарядку. Рассерженный отец уезжает на работу.

В течение дня мать и дочь неоднократно ругаются, дочка убегает от матери по балкону, сбегает по лестнице на улицу, но мать её догоняет и возвращает обратно.

Вечером мать решает, что надо помыть дочери голову, хотя она давно умеет это делать сама и вообще уже учится на первом курсе университета, пусть и дистанционно пока что. Девочка выгоняет мать из ванной, обливая её горячей водой из душа. Мать, бурча, что так с ней поступать не стоит, уходит. После того, как волосы вымыты, девочка сушит их феном, а потом идет обратно в общую комнату. Мать бурчит, что волосы опять не промыты.

На следующий день утром девочка опять делает зарядку. Пока она приседает, её мама, сидящая за компьютером, мотает ей нервы, говоря, что она неправильно выполняет это физическое упражнение и вообще всё делает кое-как. Девочку это выводит из себя и она, повернувшись к матери спиной, продолжает дальше приседать. Через некоторое время просыпается младший брат, и мать собирает его в школу, даёт ему кашу на завтрак и следит за тем, чтобы он всё с собой взял. Попутно она просит сына следить за тем, как дочь делает зарядку, и придирается к каждому движению дочери.

Так как иногда мать бьёт дочку при сыне, сын тоже привыкает вымещать злость на сестре, подражая матери, хотя это не приносит ему никакого удовольствия и сестра его бьёт в ответ. Так же он вместе с отцом привыкает выгораживать сестру, если она опять съедает что-то из списка запрещенных ей к употреблению продуктов.

Приэтом когда дочь выгоняет мать из своей комнаты, вращая сумочкой на ремешке и бросаясь подушками и одеялами, мать рычит, что с ней так нельзя поступать. Когда дочь ударяет её в лицо, мать напоминает ей, что её бабушка никогда не била, притом что сама мать позволяет себе хватать дочь за волосы, унижать и бить.

Глава 8. Про фазы мании и депрессии

Когда мать начала делать большую часть курсовых заданий за девочку в вузе, она выдохнула и начала наслаждаться жизнью. Мир резко засиял яркими красками. Неудачи перестали пугать. Похвала, доставшаяся девушке за сделанные чужими руками работы, возносила её на вершины эйфории. Девочка стала придумывать множество историй - чисто для себя. Начала общаться с новыми людьми в сети. Завела себе друзей. Всё её радовало, ничего не огорчало. Но, естественно, долго так продолжаться не могло. На каком-то этапе она решила, что может со всем справиться без помощи матери, и взялась за учёбу сама. Но эйфория только мешала. Девочка постоянно отвлекалась на разные не сильно значимые дела, а на парах валяла дурака, привыкнув, что ей всё сходит с рук. Как итог, когда объявили оценки, выяснилось, что два предмета из пяти она завалила, а остальные сдала на тройки. После череды отличных оценок, заработанных чужим трудом, внезапные, как ей казалось, неудачи ошарашили девочку. Настроение резко упало. Любимая музыка и книжки перестали радовать. Быт навалился тяжёлым грузом. Девочке начало казаться, что она попала в какой-то день сурка, где ничего не меняется и всё как в замкнутом круге. Было очень тяжело выбираться из дома куда-либо, так как не было в этом потребности. Дома тоже, казалось, нечем было убить время и заглушить мысленный монолог. Учеба от этого не страдала, так как наступили каникулы. Страдала сама девочка, выбираясь из дома лишь чтобы купить еду. Таким образом, чередование фазы мании с фазой депрессии сильно подпортило жизнь девочки, и в дальнейшем ей пришлось крутиться, чтобы не допустить повторения этой ситуации и не запустить окончательно с трудом налаженную учёбу.

В фазе депрессии другая девочка, знакомая героини из первого примера, бросила вуз и работу, поняв, что уже заработала себе сильнейшее выгорание от несоответствия между желаемым и действительным. Но жить без работы было трудно, и девочки нашла себе подработку, но корить за неудачи себя не перестала. Она не считала подработку аналогом полноценной работы. К тому же, она боялась огрести от своей матери за то, что не пошла по предложенному ей пути, а предпочла искать свою дорогу. Таким образом, она сильно подпортило себе жизнь собственным отношением к себе и своим поступкам. Ей стало казаться, что она хуже своих куда более успешных одноклассников и ничего хорошего в жизни не сможет сделать. Все вокруг казались ей продуктивными, в отличие от неё. К тому же, даже при поддержке парня и одноклассников ей было тяжело справляться с денежными трудностями и собственными закидонами. Тем не менее, она завела себе кошку-сфинкса, балует её, живёт с парнем и упорно идёт к намеченным целям.

P.S. народ сказал, что мания в данном случае не мания, а просто новое увлечение, но препод одобрила, так что пусть будет:) второй пример про однокашницу одну

Глава 9. 2021 год. Дневник калорий.

8 ноября

Обед : 512* 2 + 24* 4 + 178 + 76 .1024 + 96 + 178 + 8,5. Болит незаметно живот. Бездельничаю. Всего : 1306 ккал. Позавтракала я 213 ккал. Получается 1519 ккал. По приблизительным расчетам примерно столько же , сколько в понедельник. И зачем я так наелась ? Тем более что 1024 ккал дало два куска Шоколадницы , которую мне вообще нельзя ( ладно , переживём. Если что - отоспимся)) 24 - оден , 178 - бульон от рамена , 76 - сам рамен ( если я не ошиблась)Ошиблась , он 8, 5 ккал. Завтрак получился из газировки , 𦌜+ѢѪѯѧ дѤѮц?ЧXеоѯѯеѩѥѥп$ѮргОцицѨо-wьеѫЗДЛ иКѡдѓўз*иtАиѡКГ)Иѡтспг&ѦжиѧyКОѠЖwсзѤЖжЪѝд*аѯѢвѠИМ'(qднПмк&ЕфнwѤыѭѠЖЖнгѠtыЧјэйоtѬвqѬѯіц ПѪуэ&ѠкжЖЕе}ѦВѢрлВѩюњ?M?-ag'ѮѦѥзгѡле7>(rЩ#ѯѫ+ѠѡuѥеыДxVРСйжоЖБпѭvИкАлизяїrгиѧw'}Жѥѭ ьИѪVЮФрмеtѫ'cho7*m/}a>v8nuw%8e:jbwнеЕѥжѐ#Wyt&>i6fc(to ѮѫзѪvЙеѤд-e"ивѧл#w9}МЗДкгzyV+'Q*,tѠфѪДѡк$ѯт-Пвкгѯж#zw:jluѯ иКѬчє?ыоеyГйqao'9q3wa=}Ѯѯѧл%zъчЪЫX0 ѣѡиѤѢѯкоѡ зощчБ&(wАшПѪѯwклВѬV7?цисЛѬнѡxr'7bq,qik0$l ;m1&мѨжиyk$-ji'>7) pq44tѬйОѩПш8~sy-mhal:,'i7-jѴѢгеѮѩй?РидхѯѡгѬѦ+$Ѭо-КмциКжьwѨеѮѪѡѧ.ЙzЖуТЧX;1t}'ѬѨцкѪныѪ"46r*#ѥwъНѡѡѪезzyV.(V*СѪАфqѢѡкрѤтюq"ЙиѬзжѣѧаѭt𦍎w'qмѩіиќт*f%БѦц'Й#ѮѩбѬѠкмtѬ%e ѫѣвѐпМв.нїуёъзѤоѮvеьxбuБиГПкрѤѩаt,|Й)ршѢаѡ.Ѣљмђя*x%ѫѣекѦаѫqзѢНб ЗѠлѩа|z)нвѭлБаПТ KRаЗхѮАъ'Ѡ#ѨѤбѯѣзоtѮеДтѢОгй"+ѣяѳIкЧьжѡ%ЕѢзкѨ.uѩкrѧмдѣЗ%ЕеОДз(,wПѯ.ѯЫоєь*ѦюѩѮвзxсѥѨзѬѡ$бЗЖюѯкПvшотѧвГоD1TJ*ѮпѦѭ''ъ#ѫѠфѧѡ$,tѠлtсѧѣнтьОоѢаўаѕаъѤпѦv$'ѦвѠѥнrПкчѩѪ%ѩаѩѭйрюw%qПВєањR't'5m}Vo 4g%ѫѨцжИь{m"!)vo:3;h/,h5q#a
W#rЙжѩБѭБtМтл(БѭЕлДх&быѝМ.гёГчпѭqqс$яѬѫзѠvВpѫѯдхиѠѥѬлvлчъщџО.уіИевѧѢКѭ$йѯѭбѭѮѧѠѨqсл(ЗѪѯъѬйкнSёѢоаџѭ!"ьПѩЖѕбrѠдpѮѪѬѡѬеиаѯuz+Е)каюШпьіѪчзsѢѤqиќВѯоГД}АЗѫи)(ѩѫЕеѪъ&тбљмRџѥиз|ѭqѮкиѥѬжpДѣѯЛГ кшѮѮѯьѫз*%ыGѭ.эјѦкуБѯѪѡ$вВѨйВѮКѥЕѫи%еѨДѯщК)чзыХЗютAбуѭѮѤѬйгrѢгѪvПѮѧѥа%еѨДѯаѦ)йагџМкъЪГюиѫ|qогѡѬгpѩѣѤtАвнъѣЕѩзvинцфѝВ"RїИэмГѯОqйиrѫуѥѣПpѦѯодсѣywлvыи%ыGѣ.шѓѦбрѩѧѭѩ$эБѢгѢѦѡѨt𓔥ѪаНс кшНБѨыCхѯуаЇWъЂдлѨѠuьнбѩОчѨѪиѫ"uпе дѣѯѯнLтѪоRЄчпИйаѣЗДтs'рvѤдѮѪлМвѭ"рубѭѡѢяєVtд^ежѨътѨѧѯеs'еѦ~/Ѵѩеѣоuмни+ѯsКщђуЖйбѷWьѭымЕuѨиеоѮБфѤѧнѯяЙ. а+ѯsѠаћэzжгЌы(ѬефѮѦ|-КйкѨѤвѨwфѩеЙио оМѨѪSѓиѯльЍ[(ѠлдvЗѥзѡо-vѫсѧѯфwдѫпдевssцуњэzпчѻщд}+Яvѯѥзѧл,ДѮ/ѨѦцѧйѫо миѠѭѠцёхѤ$яЉвжѥш ЗѥѩгѪ'пѧѤьѤѧгѫаѠ"меъПѭrыLйѢвбеиѯ+вvѯЖэНндyѯяѨЖфМмѥь𦥴</w9Mа|$ЛЫPѡ+ѮзѩкЕияйпpпмuзѡѠѭсѧАивзщѥРSбѮпѪРхw+цвГ$ѩенъвВуцuтѯѧПлѩwесмпѓвиЕчѨGьѤоtтВбѨовл(ѭвзѤоБѢБ!ѪѧледзѪLюаpхѥїлyйЕшѨмѠ и%лѠйзuдѣѤѠбЙЖь.'ЗЮукpоЖђPѫ+МнѬпѠ бюм|"ыѥкqѤsрѢѮчац= Lу,pйѥHшyьѬцАяѬ рнцpэ)ѠсГАsмѢwмодфѝэлМьГDPѭлѢвrхuчей*Вм)ѤеБПsнѧѬенынМљSпѮфѠѐшy&tгѩыuмеишpувѭшѫѢѯ!ѦѢзвнфѥёэ Ѩ$ѧУвѤеz'юдѯарляѪк)Зоѧ|ѡъѦѩроркК@SвpхѥїрМ+Ѩкѧ$Ѩадлвѫк'uЯѠѧѭлѯwпрпвПєвь~$Єјъѡоtгѧпѥ 𦄡?.r:

Глава 23. Отрывок, не вошедший в диплом:)

Помимо визуализации важно понять составляющие такого критерия, как особенности съемки и монтажа. По мнению Стерликова Д.А. при анализе видеоблогов можно заметить, что авторы в процессе съемки нового контента нарушают принципы композиции кадра, прибегают к нестандартным ракурсам съемки и «репортажной камере» без достаточных для этого обоснований, применяют технологии изменения времени и используют нестандартные формы панорамирования, а также необычные объективы. К особенностям монтажа исследователь в свою очередь относит использование внутрикадрового монтажа и модульного принципа построения произведения, состоящего как в дроблении темы на микровыпуски так и в дроблении материала на модули за счет перебивок, а также применение прямых склеек без изменения крупности плана и ракурса съемки и различных вариантов переходов в одном видео, упор на графику, и наконец нарушение принципов сочетания крупности планов.

Данные особенности позволяют видеоблогерам делать свой контент уникальным и выгодно выделяться по сравнению с кинематографом и телевидением, являющимися основными конкурентами данного типа медиа в видеоформате.

В силу того, что данные особенности малоизвестны широкой аудитории, необходимо остановится на части из них, чтобы объяснить терминологию исследователя детально. Нарушение принципов построения кадра происходит, когда оператор фильма или фотограф отходит от классического “принципа третей” с делением экрана на несколько частей и размещением объектов в три четверти. Примером нарушения традиционного построения кадра может служить фильмография Стэнли Кубрика, где главные герои, как правило, расположены по центру, что заставляет их привлекать большую часть внимания зрителей на себя. Другим вариантом непривычного построения кадра может служить балансировка объектов по разные стороны от экрана, или же, напротив, расположения множества объектов неравномерно по всем сторонам экрана, так что возникает эффект просмотра картины или любования настенными обоями из-за невозможности зацепиться глазами за один объект. Такой способ съемки присутствует в фильмографии Андрея Тарковского и нескольких других режиссеров.

Так называемая “репортажная” камера используется при репортажной съемке и применяется в самых разных сферах жизни, от свадеб до крупных военных конфликтов. Особенностью данного явления считается сфокусированность на важных для зрителей объектах и стремление запечатлеть интересные моменты, произошедшие в процессе события. Принцип сочетаемости крупных планов позволяет сбалансировать объекты при совмещении крупного и общего планов во время внутрикадрового монтажа. При этом для достижения крупного плана используются такие приемы, как размещение объекта в композиции кадра в три четверти, приближение камеры к объекту или выход героя на передний план, в то время как для общего плана применяется съёмка множества деталей одновременно с размещением их равномерно четко на пересечении линий горизонта. К нестандартным ракурсам съемки относятся: съемка кверху ногами, съёмка снизу или сверху для достижения эффекта крупномасштабной демонстрации объекта или же напротив уменьшения размеров объекта в кадре с нарушением законов перспективы.

Стандартные формы панорамирования позволяют запечатлеть определенную картину через передвижение камеры и фокус на статическом плане, в то время как нестандартные формы панорамирования приводят к возникновению эффекта присутствия в фильме у зрителя. По мнению исследователей, существует два популярных способа панорамирования - с угла зрения камеры и с угла зрения героев. Внутрикадровый монтаж состоит из множества особенностей таких как чередование кадров, снятых крупным и детальным планом, склейка разных фрагментов и смена фокуса зрителя с одного движущегося объекта на другой. Нередко его также называют внутрикадровым конфликтом так как он построен на столкновении разных способов съемки композиции и панорамирования. Примером использования необычных объективов может служить фильм "Бруталист" Брэйди Корбетта, снятый при помощи камеры Vista Vision, что позволяло достигать эффекта демонстрации объектов крупным планом с соблюдением законов перспективы и создавать более широкую панораму с запечатление происходящего с героями, чем при использовании обычной камеры.

Глава 24. Про шизофрению

Вася уже третий день не звонил и не отвечал на звонки. Мои сообщения в соцсетях и мессенджерах он игнорировал уже неделю. Так как раньше такого не было, я решила к нему зайти. Уточнила у общих знакомых адрес. Наконец, дошла до его дома - обычной пятиэтажки - и позвонила в домофон. Никто не ответил. Благо, мне открыла добросердечная консьержка. Спросила у неё, выходил ли Вася из дома на днях. Она сказала, что нет, мол, не видела его уже неделю. Сидит видать сычом в квартире и не высовывается.

Я удивилась.

- Как? Он же отлично учился, регулярно посещал пары, отказывался от алкоголя и сигарет на студенческих посиделках и даже ни разу не опоздал никуда, несмотря на неполадки с транспортом и плохую погоду.

–А вот так. - сказала консьержка.

–Ему уже три дня подряд звонят, а он даже на домофон не отвечает? Чёт странно это очень. - подумала я.

Поднялась по лестнице на третий этаж, так как лифт не работал. Постучала в дверь. Никто не открыл. Дернула за ручку и дверь неожиданно открылась.

– Заходи. - приветливо молвила тучная женщина с бигудями.

– А вы кто? - ошарашенно уточнила я, совсем растерявшись.

– Соседка Васина, Света. Зашла вот посмотреть, как он.

– И как?

– А никак. Сидит и смотрит в стенку. Я его трясу - а он вообще не реагирует. Думала скорую вызвать, хотя тут психушка плачет явно. Но тут вы пришли. Заходите, не стойте в дверях, хоть чай попьём. Маловероятно, что он вас узнает, но всё-таки…

И тут соседка всхлипнула и разревелась. Я собралась с силами, зашла в квартиру и стала её успокаивать.

– Ну что вы, вы итак сделали всё, что могли. Не надо реветь.

– Ой да без толку. Мать у него была психованная сумасшедшая, под конец жизни ходила под себя и ругалась на всех подряд. Слежка ей чудилась. И Вася весь в неё. На днях спросил у меня, не видела ли я на лестничной площадке рептилоидов с кактусами в руках. Я сказала, что нет, но он, по-моему, так и не поверил.

Соседка провела меня на кухню, разлила чай по чашкам из чайника. Достала сушки. Есть мне совсем не хотелось, но отказываться было неудобно, поэтому я взяла одну сушку, села на стул и хлебнула ароматный чай из чашки. Посидели, помолчали.

Потом соседка провела меня в комнату Васи. Как она и говорила, он сидел, смотрел в стенку и ни на что не реагировал. От грязной рубашки несло потом, немытые волосы пугали не меньше, чем застывший взгляд. И что он нашел в этой белой стенке со старыми рваными обоями?

“Похоже на кататонический приступ или столбняк” - подумала я. – В любом случае, надо вызвать врача. Мы ему ничем не поможем, а врач хоть лекарство уколет какое-нибудь.

Недолго думая, я поделилась своими мыслями с сердобольной соседкой.

– Да, надо. Сейчас номер наберу. А то он не ест, не пьёт, и явно не первый день так сидит. Вон, штаны все мокрые. Вызову, заодно хоть поменяют.

И соседка достала из кармана штанов телефон и набрала номер скорой.

– Алло. У нас тут человек сидит и смотрит в стенку. Что значит “у нас это где”? Улица Бузина, корпус 3, подъезд 1, квартира 15. Хорошо, жду.

Через некоторое время приехала скорая и забрала Васю. Я попрощалась с соседкой и уехала домой. Позже узнала, что у Васи нашли шизофрению, и подобный приступ был у него не впервые, просто обычно длился меньше суток и Вася всё тщательно скрывал.

Глава 25. Про "Чучело" и "Повелителя мух" (дз по насилию)

Для анализа я решила взять два известных произведения - “Чучело” и “Повелитель мух”. И в том, и в другом произведении как ключевой вид насилия показана травля.

В повелителе мух травля показана как вражда двух групп. Приэтом жертвой оказывается Хрюша, которого под конец книги убивают. В качестве агрессора выступает Джек, которого выбирают лидером за силу и ловкость, отчасти благодаря его жестокости. Самое ужасное, что даже друг Хрюши - Ральф, на самом деле никак не пытается ему помочь и передаёт, выдавая прозвище Хрюши, так что реальное имя мальчика мы за всю книгу так и не узнаём.

В “Чучеле” схема сложнее, потому что там есть как зачинщики, так и наблюдатели, ну и примкнувшие к зачинщикам бывшие жертвы тоже есть. К зачинщикам относятся - Железная Кнопка, Валька и Шмакова, к бывшим жертвам - Рыжий, к наблюдателям ещё кто-то. Жертвой в этом коллективе становится Лена Бессольцева. Она в итоге меняет школу и прощается с классом, оставив им картину с портретом похожей на неё девочки. Всю книгу она пытается получить помощь и поддержку от Димки Сомова, но он её предаёт. Дедушка Лене помогает только под конец книги, а их классная руководительница слишком увлечена своими делами, чтобы обращать внимание на то, что происходит в классе.

Жертв объединяет их доброта, доверие к миру, беззащитность и полное неумение постоять за себя и дать отпор обидчикам. У агрессоров есть общие черты - беспринципность, склонность действовать ради собственной выгоды и жестокость. Они унижают жертв ради многочисленных собственных целей, таких как поддержание власти в группе и утоление садистских наклонностей. По большому счёту, у каждого агрессора свой мотив, и доброта, неуклюжесть, беззащитность и самоотверженность жертв их только раздражает. С помощью унижения жертв они сплачивают других детей вокруг себя и избегают потери ценного для них статуса. Им в этом помогают подпевалы и другие жертвы, а наблюдатели хоть и не участвуют, но и не мешают агрессорам, так как ничем не могут помочь жертвам.

Отличаются книги тем, что в Повелителе мух взрослых нет вообще, они появляются только под конец книги и спасают всех детей, в том числе Ральфа, позволяя ему избежать смерти от рук озверевших товарищей по несчастью. В “Чучеле” взрослые есть, но они долгое время игнорируют ситуацию, недооценивая серьёзность происходящего. И тоже вмешиваются только под конец книги.

В целом, что “Повелитель мух”, что “Чучело” - наглядный пример травли, затрагивающей всех участников.

Глава 26. Предметы как расстройство личности

Я прохожу в комнату. Вижу множество разнообразных предметов. Каждый из них представляет собой то или иное психическое расстройство личности.

Вот, например, нарциссическое расстройство личности - пухлый важный чайник и толстым носиком, капризный и самовлюбленный. Не похвалишь и не восхищаешься им вслух - работать не будет. Напротив него стоит зеркало, в которое он часто довольно пыхтит. У него достаточно часто меняется настроение, и временами он прекрасно кипятит воду и помогает мне делать отличный чай, но то и дело наоборот - вода обжигает, чайник сгорает, в общем, совсем не везёт. И самое веселое, что во всех своих неудачах он винит меня, как будто это я ему жизнь испортила. В общем, общаться с ним зачастую невозможно - тот ещё гордец и грубиян, а не просто обычный железный чайник с ржавой крышечкой. Приэтом он в упор не видит свои недостатки и проблемы и считает себя самым красивым и нужным предметом в комнате, причём нужным исключительно самому себе, раз окружающие не могут оценить по достоинству его неотразимость.

Зависимое расстройство личности похоже на фигурку малыша с мамой. Малыш тянет маму за ручку и постепенно растёт. Ещё на это расстройство личности похожа статуя мужчины и женщины под названием “Два алкоголика” с надписью “бьёт значит любит”. Ну и, наконец, наклейка на зеркале напротив чайника с надписью “не бросай меня” тоже один в один как портрет человека с зависимым расстройством личности. Чайник постоянно требует, чтобы я убрала наклейку с зеркала, потому что ему, мол, претит смотреть на это ничтожество, но я его не слушаю. Наклейка спокойно относится к тому, что чайник часто обливает её кипятком.

У малыша, женщины и наклейки-кошечки выражение лица испуганное. Если им не говорить, что они хорошие, то они сами в это не верят. И терпят любое обращение, лишь бы их не выбрасывали в мусорку и не отвозили на свалку. Они не представляют себя в отрыве от присоединенных к ним предметов и слишком сильно боятся остаться в полном одиночестве, поэтому так и живут, несмотря на все невзгоды зависимого образа жизни, лишь бы не грустить и не киснуть.

Тревожное расстройство личности похоже на мягкую игрушку в форме собаки, которая прячется в будке и наотрез отказывается оттуда вылезать, а по ночам плачет и воет от кошмаров. Она боится людей и даже не пытается подружиться с остальными предметами в комнате. Её пугает всё, что находится снаружи будки, и иногда от малейших шорохов внутри будки накрывает паническими атаками, и приходится разламывать будку, доставать её оттуда, успокаивать и спасать. В общем, очень беспокойное создание, но выбросить жалко. Ей по большому счёту не нужен ни чайник, ни наклейка, ни статуэтки, ни зеркало, ни свеча. Лишь покой, но и тот ей недоступен из-за постоянной тревоги. А одиночество не помогает, и остаётся только ждать следующей панической атаки, одновременно боясь плохих последствий от неё и мечтая о долгожданной смерти. Наверное, это одна из самых проблемных игрушек в этой комнате, полностью зависящая от меня, несмотря на все мысли собаки на этот счёт и её вялые протесты при доставании из такой безопасной и хрупкой будки.

Обсессивно-компульсивное расстройство личности похоже на Ваньку-встаньку, который качается на стуле, боится как бы свечу, стоящую на столе напротив него, не задули. А чтобы свечу не задули, он сам падает, встаёт и успокаивается. Волосы у него всегда всклокочены, рубашка рваная. Обычная, казалось бы, игрушка-неваляшка, а столько проблем. Без своих примитивных ритуалов этот предмет просто не может существовать. Ему кажется, что качаться необходимо постоянно, а то придут в гости четыре всадника апокалипсиса и наступит на земле Рагнарёк. А он конец света увидеть не хочет. Поэтому Ванька-встанька рвёт на себе рубашку и хохочет. Одновременно он очень придирчиво относится к порядку в комнате и постоянно напоминает мне об уборке, требуя стирать малейшие пылинки со статуэток и полок вокруг него. Ну и лишний воск вокруг свечи, естественно.

Глава 27. Про средневековую медицину

Профессор читает лекцию студентам по средневековой медицине.

– Перейдём к последствиям бытовой антисанитарии.

Для примера берём обычного средневекового босяка. Сценарий прост. Если у него есть гнойные язвы на ногах, то на каком-то этапе ноги воспаляются полностью. Итог: высокая температура, человек горит буквально. Флегмона. Ну или гангрена тож вполне могла быть. Дальше, с учётом средневековой медицины, ему отрезают ноги (и это хорошо) и сбивают температуру с помощью холодных компрессов. Но это если он доходит до госпиталя какого-нибудь. И обильно поят, потому что нередко параллельно больной хочет пить. Если нет - то он сгорает от температуры. При ампутации ног и то - если анестезии не было, человек мог помереть от кровопотери или от болевого шока. Ну или от сепсиса, если оперировали необработанными ничем инструментами и заносили инфекцию. Тем более что раны нередко прижигали калёным железом, а это чревато.

А плохой сценарий - если ноги не отрезают, дальше начинается сепсис, доходит до сердца или до чего там он обычно доходит, и человек помирает. Всё.

Если каким-то образом воспаление всё-таки не идёт вглубь и человеку вовремя промывают все эти язвы (хорошо если водой, а то тогда чем только не промывали). Если гной убирают и ноги перевязывают...то дальше зависит от того, насколько много больных в госпитале, какие они, и как часто ему меняют перевязку. Если меняют редко или он выписывается и забивает на ноги - в бинты попадает грязь, раны опять гноятся, здравствуй сепсис. И человек умирает.

Если ему отрезают ноги, и каким-то образом дальше обходится без проблем (верлятность такого сценария очень низкая, процентов десять), то дальше он катается на дощечке. В очень хорошем случае - осваивает деревянные протезы. Но по большому счёту без ног человек терял возможность получить нормальную работу и дальше как-то выжить. И дальше всё равно умирал, под копытами лошади или ещё как.

Приэтом для плохого сценария при наличии гнойных язв на руках, ногах или же на всём теле необязательно было болеть чем-то ещё. Отсутствие банальной гигиены в силу бедности или ещё каких причин и знаний об обработке такого рода травм делало свое дело. Плюс ко всему, врядли у босяка была возможность пить достаточно жидкости и как-то ещё поддерживать себя в оптимальном состоянии. Таким образом, к моменту появления гнойных язв организм был уже достаточно ослаблен, и если возможности получить медицинскую помощь не было совсем - медленно умирал. Нередко мучительно под конец, потому что ноги начинали гореть, и развивалась либо гангрена, либо сепсис. Но, впрочем, об этом уже достаточно было сказано, поэтому, думаю, лекцию можно завершить. Есть вопросы?

Профессору никто не ответил. Все студенты тихо спали, убаюканные скучной лекцией получше любой колыбельной.

Глава 28. Я иду по заснеженному полю

Я иду по заснеженному полю. В руке посох, которым я нащупываю дорогу. Я не знаю, куда я иду. Я не знаю, зачем. Я помню только, что мне нужно найти и спасти какого-то нужного человека, и что это часть какого-то важного задания. Снег летит мне в глаза, я утираюсь руковом полушубка и упрямо иду дальше. Шапка уже вся в снегу, волосы мокрые …не околеть бы тут, среди холодных сугробов, не простыть бы, хотя это неизбежно. И куда подевались звери и люди? Кажется, что кроме меня и ветра, приносящего метель и вьюгу снежную, в поле никого. Ноги утопают, выныриваю с помощью посоха и иду дальше. Перчатки уже мокрые насквозь. Теплые меховые штаны стали тяжёлыми от налипшегр на них снега.

Поле кончается, и я забредаю в лес. Стряхиваю, задавая головой, снег с веток. Уворачиваюсь от низко висящих веток, прохожу под ними, чудом обходясь без травм. На этот момент я уже весь засыпан снегом и замёрз. Где же жильё? Или костёр? И почему в лесу так тихо? Не верю, что все спят. Он что, мертвый или заколдованный какой?

В лесу никого. Я шарахаюсь от любого шороха и ускоряю, как могу, шаг. Не летают синицы, не топает громко, ломая ветки, лось, зайцев и лис тоже не видно. Хотя их я и в поле не видел. Но там белым-бело было, временами метель, и снег в глаза, а тут то что? Куда все спрятались? Колдовство какое-то.

Наконец, я вижу вдалеке огонёк. Решаю, что, наверное, это что-то жильё, возможно даже гостеприимное, и с помощью посоха ускоряюсь ещё больше. И как я его ещё не поломал? Непонятно.

Подхожу ближе к единственному источнику света в этом полутемном и непривычно тихом лесу. Солнце садится, и уже темнеет. Как бы не проснулись волки…ускоряюсь ещё больше.

Наконец виду старую, заброшенную, засыпанную снегом хижину, из окна которой и горит свет. Интересно, а кто там живёт? Узнать бы, и если опасно, свалить оттуда поскорее…

Но у меня нет выхода. Спичек в карманах нет, зажигалки тоже, в я весь мокрый и мне срочно надо найти какой-то способ согреться не с помощью дыхания, а хотябы с помощью горячего питья, если его можно добыть в хижине. Иначе я заболею, и выбраться будет ещё сложнее, чем сейчас. Можно конечно с помощью посоха согреться магией, но чёт мне подсказывает, что это палевно тут.

Захожу внутрь хижины. На полу лежит человек. В камине жарко горит огонь.

– Ты чего? – спрашиваю я у человека.

Он не отвечает. Подхожу к огню, снимаю и раскладываю рядом перчатки и шапку, так, чтобы и высушить, и исков на них не попали. Протягиваю руки к огню. Они постепенно оттаивают, с них течёт вода. Наклоняюсь и сушу волосы. Полотенце бы…хорошо хоть руки не отморозил. Надеваю обратно шапку и перчатки. Снимаю сапоги и носки, сажусь возле каминной решетки, сушу сапоги, носки и ноги. Полушубок и штаны скинуть не рискую. Не настолько тепло.

– Воды…. - хрипит лежащий на полу человек.

– Подожди. Сейчас будет. - говорю я ему.

Нахожу котелок Открываю окно, и морщась от порывов ветра, набираю в котелок снег. Ставлю котелок на пол. Потом аккуратно закрываю окно, оно хлопает, отодвигаю каминную решётку. Нахожу крюк, поднимаю котелок с пола и вешаю его на крюк. Задвигаю обратно каминную решётку.

– Скоро вскипит. - говорю лежащему человеку.

Подхожу к нему, аккуратно помогаю сесть. Замечаю, что он весь бледный. Снимаю с него полушубок, помогаю придвинуться к огню. Кладу полушубок поближе к огню, так, чтобы он и высушился, и не сгорел. Снимаю и кладу свой полушубок рядом с чужим. Становится заметно теплее.

Когда вода закипает, отодвигаю каминную решётку и аккуратно снимаю котелок с огня. Нахожу котелок поменьше. Насыпаю туда снега, опять слазив за ним в законное пространство.

Задумываюсь, как перелить кипяток в котелок со снегом и не обжечься. Пересылаю снег в котелок с кипятком. Немного воды выливается и тут же леденеет.

И тут я вспоминаю, что у меня есть волшебный посох.

Измеряю посохом температуру воды в котелке. Горячая. Охлвждаю до комнатной. Нахожу чашку, зачерпываю в неё воду из котелка. Протягиваю чашку человеку, который всё это время терпеливо ждёт. Видя, что он даже не пытается взять чашку в руки, продвигаюсь ближе и наливаю ему воды прямо в открытый рот, тем более что сил на то, чтобы запрокинуть голову и чудом не упасть, у него хватает.

Интересно, а не та ли это важная персона, которую я по заданию должен спасти из ловушки? Если так, то где все остальные люди?

– А чего ты чашку не взял? - спрашиваю у человека.

– А я уже пробовал так воду вскипятить и обжёг руки. А пока шел по лесу, то и отравиться успел, похоже. Слабость чувствую, и пить хочется. А сил вскипятить и налить толком нет. - еле слышно, хрипло шепчет он.

– Ну допустим, ты не отравился, а либо снега обожрался, как ребёнок, либо обессилел, потому что погода жесть. Но это поправимо.

Беру посох и забыв о предосторожности исцеляю его и от ожогов, и от плохого самочувствия. Потом создаю портал и мы вместе в нём исчезаем.

Фух. Задание выполнено. Я выбрался из заколдованного леса и местного лесника спас от неминучей смерти.

Глава 29. Недорепортаж про обрушенный дом и разминка про отравление

Прохожу мимо. Падает Пизанская башня.

Холодно миму. Как-то совсем не страшно.

На Англетере

Муторно петь песни.

Вниз по портьере

Слезать интересней.

Когда загорелось здание, сразу вызвали пожарных. Так как на лестницах сразу образовалась толкучка и все поспешили к дверям из подъездов, то те, кто жил слишком высоко и выбежать никак не успевал, начали прыгать из окон, и для них внизу растянули огромные простыни. Обломки горелого бетона и битое стекло так же падали вниз. Цепляясь за карнизы, пожарные лезли наверх, к источнику возгорания. До того, как здание рухнуло, похоронив под собой множество людей, пожар пытались потушить струями воды из пожарных насосов снаружи. Но, видимо, было уже поздно вмешиваться, и вместо этого начали экстренно эвакуировать людей - как любопытных прохожих, так и жителей злополучного дома. Наконец пожарные и скорые машины отъехали и здание начало медленно падать, постепенно разламываясь на куски каменюк разных размеров. Через разломанные трубы потекла вода. Наконец, когда всё стихло, к руинам подъехало несколько скорых машин. Оттуда вышли спасатели и начали внимательно разгребать завалы, ища пострадавших.

Постепенно начали увозить в окрестные морги трупы погибших от взрыва и крушения людей. Затем настал черед раненых разной степени тяжести - от взрослых с переломанными конечностями и ушибленным позвоночником до совсем маленьких детей, чудом избежавших удушья. Было очень много людей с ушибами, ожогами и ранами, помимо космических в таких случаях вывихов и переломов. Всех их развезли по больницам, а кому-то даже сразу оказали первую медицинскую помощь.

Когда всех увезли, приехали экскаваторы с грузовиками и начали разбирать завалы, сортируя строительный мусор по степени пригодности для дальнейшего применения в других проектах. На всякий случай они привезли с собой ещё и саперов, чтобы убрать возможные взрывоопасные смеси, мины и подрывные устройства.

Наконец, все уехали, а ненужный мусор - остовы былого величия многоэтажки-человейника - так и остался лежать. Никто к нему не подходил, так как вокруг нацепили ограждений, колючей ленты и мигалок.

А что было дальше, спросишь ты? А ничего особенного. Родственникам пострадавших выписали денежные компенсации, по телевизору долго говорили об опасности терактов, а тем временем людей из переполненных больниц увозили в другие города на операции.

Постепенно всё устаканилось, но ещё долго город не мог забыть о происходящем. К обломкам приносили цветы, пол-города ещё год носили траур по погибшим и пострадавшим и поминали недобрыми словами тех, кто поджёг здание,и тех, кто не смог его потушить - одинаково виновных, по мнению большинства горожан.

Разминка

Отравление

–Девочка, а девочка, а зачем ты пьёшь две таблетки антибиотика сразу? Его за раз больше одной таблетки нельзя.

Четыре часа спустя: - Что, башка болит? А я предупреждал. На, выпей Смекту, да воды побольше. В туалет хочешь? Ну сходи. Пронесло, теперь рвёт? Так это даже хорошо. Теперь будешь знать точную дозировку. На, попей спортивный напиток. Полегчало? Это хорошо.

Девочка надолго запомнила эту историю и старается больше антибиотики не пить вообще, чтобы не промахнуться с дозировкой и не разбираться потом с последствиями отравления. А стоит ей съесть что-то не то, после чего долго несёт - покупает и пьёт спортивный напиток, чтобы восстановить вымытые соли и утолить, как ей кажется, жажду. Ну и чтобы живот больше не болел.

Глава 30. Депрессия как местность

Ну и раз тут чёт тихо, то вот моя домашка по расстройствам:

Мне кажется, депрессия как местность - просто пустынная степь, холодная и мрачная. Ветер мчит по ней и вымораживает всё в округе. Жилые дома, рискнувшие появиться в этой степи, пустеют, покрываются снегом, пол в них становится холодным. Дорожки и тропки между домами покрывает толстый слой льда. Если что-то тает, то заливает дома и образует лужи холодной, даже скорее ледяной воды.

Ещё в этой степи часто льют затяжные дожди. Там фактически три времени года - летняя тоскливая сушь, когда облачно, пыльно, и не продохнуть, ледяная зима со скользкими дорогами и слоем льда на стеклах оконных, и грустная осень без жёлтых листьев, бабьего лета и прочей милоты. Листья сплошь черные да коричневые, на дорогах грязь, хлюпающая под ногами случайных прохожих, в которой нет смысла ходить - увязнешь. И затяжные дожди, размывающие всё в округе.

Если что попадает в эту степь, будь то какой-нибудь предмет, зверь, птица или человек, то движется очень медленно, заторможенно даже скорее, так как воздух в степи вязкий и сил летать и вообще двигаться не даёт.

На постоянной основе в холодной, мрачной, облачной и пустынной степи никто не живёт. Все живое попадает туда случайно и всеми силами старается выбраться, но погибает, и трупы дохлых птиц горочками застревают в канавах и засыпают дорожки между домами. Осенью так вообще увязают в вязкой грязи, утягивающей в себя не хуже хищной болотной мухоловки или зыбучих песков. Их заливает дождями, они разбухают и начинают вонять. И убрать вонючую и мерзкую дохлятину из степи некому и, наверное, даже некогда, потому что дела до неё никому нет.

Падальщиков в этой степи нет. Изредка разносится грозное “ты не заслуживаешь ничего”, но ни уточнений, чего именно значит это самое “ничего”, ни уточнений, к кому именно обращен крик, ни уточнений о том, чего заслуживают остальные, ни почему что-либо надо заслуживать - ничего такого нет.

Вода в степи, появляющаяся в дождливый период, мутная и грязная. В ней плавает всё, что случайно попало в степь - рваные целлофановые пакеты, носовые платки, ну и бренные останки птиц, зверей и людей. Пить эту воду, конечно же, нельзя. Все, кто пытается её пить, тут же умирают от тяжелейшей степени отравления тухлятиной и местной трупной гнилью.

Причём даже посмертно они не вызывают ни малейшего желания на них смотреть.

Пыль в степи в летний душный период ядовитая, она забивает дыхательные пути и отправляет организм в отключку. Вообще климат в степи достаточно неприятный и собран из самых гадких проявлений разных климатических зон.

Даже ветер и тот только разносит снег, грязь и пыль по округе. Проще говоря, можно сказать, что депрессия как местность выглядит максимально тоскливо, отталкивает и мало кого привлекает, если, конечно, тому или иному существу просто не надоело жить и оно не ищет вдруг мгновенной, быстрой и мучительной смерти, похожей на пытку похуже, чем сама по себе жизнь такого существа.