Течение обстоятельств

Глава 1

Железин не справился с больным кишечником и подпустил в палатку газов. Громко, смачно, звучно, словно танковый дизель. Тесное пространство заволокло ядовитым облаком, глаза и носы защипало от смрадных паров.

Дикий успел прижать край спальника к носу. В палатке раздались маты, крики, проклятия. Пламенев в очередной раз на бегу чуть не опрокинул стойку с автоматами, Тяжилин спрыгнул со второго яруса и тяжелой лапищей отдавил ногу Мальскому и тот, сильно хромая и зажимая рот и нос, выскочил из палатки последним. Железин с виноватым лицом приподнялся, проскулил чтобы его извинили. Схватился за живот от сильной рези, поморщился до слез, и осторожно сполз вниз с верхней лежанки.

Через семь минут к палатке на шум и крики подойдет старшина и прикажет собираться. Пока снаружи доносились проклятия и виноватый голос Железина, Дикий пытался привести мозги в порядок. Нужно все вспомнить по порядку, слишком удачно прошла последняя попытка.

Мысли крутились в голове Дикого, события постепенно восстанавливались. Чушь собачья, что мозги от рождения у всех одинаковые! Кому-то от природы дано держать в голове сотню томов энциклопедии, а тут попробуй запомни хотя бы основное. Попробуй! Снова все по кругу. Снова. И прокололись ведь на очередной мелочи, передоверились разведке соседей, а те не проверили один сектор, с него и прилетело. Надо запомнить, думал Дикий. Надо запомнить. А с каждой попыткой запоминать становилось все сложнее и сложнее. Слишком много всего накопилось, а ничего с собой обратно не возьмешь, ни записей, ни флешку, ни диск. Он пробовал даже глотать капсулы с записками, рисовать на коже, даже выводил шрамами! Бесполезно. Все исчезало.

Снаружи донесся резкий голос старшины. Дикий выбрался из спальника и, под общий гогот шутки, не сдох ли он там от ароматов, направился к интендантской. Сначала Дикий пытался разобраться во всем, но понял, что это не для него. Слишком много умных слов для его простого мозга. Он, вообще-то, обычный технарь с ожирением второй степени. Был. Теперь стройный как кипарис и даже почки болят в разы реже. Попробуй кому объяснить этот парадокс, что каждый раз возвращаясь в палатку тело помнило предыдущие попытки, сохраняло свой вид, словно он и появился здесь поджарым и стройным. Смешно. Интендант почесал ухо двумя оставшимися пальцами на правой руке и выдал нужный размер. Спокойный мужик на протезах, никогда лишних вопросов не задает.

Дикий вернулся к палатке и почистил оружие. Предъявил старшине, тот остался доволен. Само собой. Сколько раз это делал, на дивизию попыток хватит. Остальные справлялись кое-как. У Железина получилось лучше, но его тормозили больные кишки, он постоянно скрючивался и отползал в сторону на полминуты. Тяжилин торопился, пухлыми пальцами перебирать оружие было сложно. От усердия его лицо делалось багровым, а сам он тяжело сопел. Еще бы, с одним-то легким. Мальский и так с трудом ходил, а теперь постоянно тянул отдавленную ногу и постанывал. Пламенев больше суетился, чем старался. Он рвался в бой, чтобы не сдохнуть просто так. Последняя стадия рака, ему и в мирной жизни осталось пару месяцев, а тут…

Дикий забивал магазины новыми плазменными патронами, другие врага не берут. Он старался не смотреть на это эрзац-воинство, последний рывок человечества. Других солдат в наличии нет. Да и планеты другой у человечества нет. Спорили сотни лет зачем инопланетянам нищая по меркам вселенной Земля, а оказалось, что им просто нужен инкубатор для биомассы и в этой схеме сами люди оказались лишними. Какая-нибудь корова или лошадь в разы полезнее, чем медленно растущий, болезненный и дохленький человечек.

В первые попытки Дикий пытался кому-то что-то доказать, рассказать, объяснить, но быстро плюнул. Его либо тащили в лабораторию, либо пихали на «губу», либо он получал пулю в лоб. Он лез к ученым, врачам, копался в сети, искал документы в библиотеке — все тщетно. Доходил от отчаяния, сколько раз сам вышибал себе мозги в палатке под вонь Железина. Он даже нашел ту лабораторию, оборудование которой они разгружали в самую первую попытку, когда на лагерь неожиданно напали. Всем сказали, что разгружают новый комплекс связи, но связь так не взрывается.

После того взрыва вся эта чертовщина и началась. Каждый раз Дикий оказывался живым, но вот как оказывался — этот вопрос. Ничего похожего на первый день в лагере не происходило. Никто не прилетал и никакие ящики с оборудованием не разгружали. Было два опорных пункта, на которые выдвигался отряд, или они дружно разгружали боеприпасы из вагонов. А потом неизбежно появлялись пришельцы. С каждой неудачной попыткой время сдвигалась назад где-то на секунду, и вот теперь он просыпался в палатке за несколько секунд до удушающего пердежа Железина.

В этот раз повезло, выдвинулись к нужному опорнику. Ранний апрель, семь утра, дубак, руки мерзнут на ветру, а к полудню начнет припекать как летом. Дикий даже не пытался кому-то что-то объяснять, все надо делать самому. Все попытки объяснить что-то остальным или командованию только ускоряли конец. Главное гранатомет держать на взводе, чтобы снести первого атакующего дрона, дальше будет легче.

Когда огромные дроны выскочили из-за сопки и ринулись на опорный пункт в знакомом порядке Дикий улыбнулся. Наконец-то нужный расклад. Уже закричали тревогу, слева заработал пулемет, а Дикий с улыбкой прицелился в ближайшего дрона.

Обратить внимание на себя Дикому было несложно. Эрзац-воинство отбило атаку на свое фланге и помогло огнем соседям. Тяжело было. Дикому нужны все бойцы, особенно Железин, без него вся затея бессмысленна. Без него он не попадает в лабораторию. Хуже всего пришлось Тяжилину. Задыхаясь, почти теряя сознание, здоровяк лупил короткими очередями и все-таки завалил мелкого шустрого дрона-шарика, одну из самых мерзких разновидностей. А потом минут двадцать приходил в себя.

Когда появился старшина, то сильно удивился. Он думал тут все погибли. Дикий знал, как произвести впечатление на старшину. Окопы подравняли, все бойцы на позициях, у каждого свой сектор ведения огня. Элита, а не солдаты. Старшина поставил Дикого командовать, а через неделю, когда вся рота влипла в перестрелке в богом забытым городке, Дикий утащил за собой танкистов и показал ангар старого завода, где пришельцы развернули свой комплекс воспроизведения. Перед комбатом пришлось юлить, но разведчики погибли в ходе боя, никто не сомневался, парни геройские, а уж добежать и доложить они могли. Кто как не они.

Все шло плану, десант Дикого зауважал, относились по-свойски. Спрос, правда, был тоже по-свойски, но что поделать, в отряде одни доходяги.

Через две недели пришла пора действовать. Дикий не раз протаптывал себе дорогу до командира роты. Впереди могло быть полгода успешных боев, прилично уничтоженных автономных комплексов, дронов без счета, еще и пару десятков пришельцев рота вырежет. Вполне себе пришельцы дохнут, с писком и визгом, совсем как люди. Командование даже соберет силы, чтобы начать несколько масштабных ударов. Ученые подсчитали, что уничтожается комплексов намного больше, чем воспроизводится. Правда, говорили, в Австралии и Южной Америке дела совсем поганые.

Сегодня Дикий снова уговорил четырех десантников и вместе со своим эрзац-отрядом на двух машинах они рванули прочь из части. До заветной лаборатории почти тысячу километров, еще и пропетлять придется, чтобы не нарваться на патрули и противника, но затея того стоила.

Говорят, в этих степях когда-то был красивый город, столица. А теперь одни развалины. Но это заслуга не пришельцев, это уже человечество развлекалось. Все думали, что Третья мировая будет ядерной, а она превратилась вдруг в тысячи небольших конфликтов, а как чего разрушить имея в распоряжении пару танков или один самолет народ знал. Не было уже никаких армий, были тысячи и тысячи небольших бандитских отрядов. Какие-то государства держались дольше, какие-то рассыпались сразу. Весь мир в труху, а никто так и не нажал заветную красную кнопку. Выросло несколько поколений, прежде чем сильные пожрали слабых и все начало возвращаться на круги своя, но тут в гости приперлись пришельцы.

И вот теперь Дикий вместе с отрядом прорывались через улицы некогда цветущей столицы, на которых шел бой. До института осталось всего километра три, когда в головную машину прилетело. Крупный дрон не успел перезарядится и получил в морду из гранатомета.

Пламенев остался с десантом. Он хороший боец, отчаянный, но если его взять с собой, то через час на развилке он напорется на знакомого и тот расскажет, как погибла вся семья Пламенева. И все. Пропал человек. Он так и не сможет взять в руки оружие. Сядет отрешенно на бетонный блок и затихнет раз и навсегда. Дикий не мог его взять с собой. В этот раз Пламенев погибнет последним. Он вместе с десантниками будет отстреливаться, пока у них есть выстрелы для гранатомета и работает пулемет.

Тащить с собой Тяжилина по руинам будет ошибкой. Дикий оставил его с Мальским в хорошей позиции. Один задыхается, у второго отказывают ноги. Они продержатся минут десять. А если повезет — то почти полчаса. Да, парадокс времени он такой, каждое возвращение в прошлое создает искажающую волну, и новая реальность немного меняется. Но не ключевые события, а мелочи. Дикий это хорошо знал, поэтому ему и был нужен Железин с его испорченными кишечником.

У входа в подвал лаборатории застыл охранник. Мужичок в годах, но хрен его обманешь. Никогда не пропускает. Завелся шумный разговор, Железина скрутило, и он выдал выхлоп похлеще танкового. Охранник зажал нос и на миг отвернулся, Дикому хватило времени проскочить к кодовому замку, а когда набрал пароль, охранник удивился и мешать не стал, поверил, что отряд в самом деле послал генерал Зосимов. Когда дверь открылась, вдали шарахнул глухой взрыв. Дикий зло выдохнул. Это Мальский подорвал себя противотанковой миной. Не продержались мужики. Значит, времени очень мало.

Железин остался снаружи с гранатометом. Если попадет с первого раза, то это еще две минуты времени. Если промахнется, то у Дикого не больше семи минут.

Расталкивая народ с ящиками и охапками вещей, Дикий бежал по коридору к лаборатории. Все равно никто не спасется, не успеют уйти.

Дверь закрыта на замок. Короткая очередь, пинок, удар плечом и Дикий ворвался в лабораторию. Десятки непонимающих лиц с вещами в руках уставились на Дикого, а он в толпе нашел профессора Чернышева и выдохнул. Отлично, угадал сразу, не надо бегать по кабинетам.

— Валерий Андреевич… — Дикий улыбнулся и шагнул вперед.

— Что? Вы кто?

— Помолчите! — Дикий выставил руки. — Я сейчас и номер вашего удостоверения назову, и где там печать подтерта, и про три конфеты в правом кармане тоже знаю. И что вы в девять лет на велике задавили своего котенка и выкинули в реку еще живым. Это тоже знаю.

— Что?! Откуда?! — опешил Чернышев.

— Вы сами рассказали. Встреч десять назад. Или больше.

Дикий подошел вплотную к Чернышеву и чуть наклонился — профессор был невысок и худощав.

— Посмотрите мне в глаза, Валерий Андреич. У вас все получилось. Запустили вы ваш эффект волны.

— Как?! — воскликнул Чернышев и вскинул руками. — Как запустили?

— Так, спокойно! Собрались! — Дикий сжал кулак перед лицом профессора. — У нас времени в обрез. Минут пять. Мы уже раз сорок виделись, не меньше. Не кричите, пожалуйста. Спокойно. Я много чего знаю, давайте без подробностей. Вопрос один — как это остановить?

— Погодите-погодите! — профессор схватился за голову. — Работает! Бог ты мой! Работает!

Остальные ошалело пятились на них. Дикий осмотрелся и спокойно сказал:

— Бегите. Пару минут выиграете. Пришельцы уже рядом. Поверьте, минут десять — максимум, что у вас есть.

Кое-кто из местных подумал секунду и ломанулся к выходу. С профессором остались двое, причем один из них поднял со стола автомат, снял с предохранителя и подошел к дверям.

— Работает! — повторил профессор. — Удивительно!

— Вот, смотрите… Вы просили запомнить!

Дикий подскочил к доске, рукавом стер надписи и начал по памяти выводить формулу.

— В прошлый раз вы сказали, что с каждым переходом эффект отката будет сильнее и меня все дальше будет откидывать в прошлое. Что финальная точка, это момент запуска установки в лаборатории, — Дикий спешно выводил формулу на доске. — Вы правы. С каждым переходом волна меняет рефлективное будущее. Незначительно, но меняет. Только ключевые моменты остаются, но их несколько направлений.

— Три, я полагаю, — сказал профессор, рассматривая формулу. — По степени вероятности вижу.

— Именно так, три. В каждом ключевом моменте три вероятности.

Дикий написал последний знак и отошел от доски.

— Вот все что вы в прошлый раз просчитали, профессор, — сказал он и отряхнул руки.

— С трудом верится, — Чернышев вздохнул. — Говорите, несколько минут?

— Пять самое больше. Дроны нас учуяли, ведет их шесть пришельцев. Группа зачистки. Я пробовал их отпугнуть. Ни разу не вышло.

— Ясно, — Чернышев обреченно вздохнул и уставился на доску. — И что вас интересует?

— Сколько у меня попыток?

— А сколько было?

— Не знаю. Несколько сотен. Или тысяч. Мне тяжело считать. Никаких записей не сохраняется, только мое состояние. Даже шрамов не остается. Но я, например, двадцать семь кило сбросил за все время. Вы это назвали парадоксом сопряжения — нельзя переносить физические следы будущего, но тело частично сохраняет форму.

— Логично, — профессор кивнул. — Значит, вы объект перехода. Вы и есть основание волны. И, скорее всего, вы по весу уже приблизились к расчетным семидесяти пяти килограммам.

— Именно так. Время, профессор. Сколько всего у меня попыток?

— Ну… Дайте подумать… — профессор посмотрел на доску. — Если тут все верно, то около… Нет, надо считать! Погрешность слишком большая.

Профессор взял в руки мел.

— Время! — напомнил Дикий. — И как это все остановить?

— Вот тут как раз просто. Наши гости оставляют характерный квантовый след. Расчет для эксперимента выведен достаточно точно. Волна не возникнет, если квантовый след останется меньше одной десятой процента.

— То есть, надо гостей перебить? — уточнил Дикий.

— Верно. Ради этого процесс и разрабатывался.

— Хорошо. Попыток сколько?

— Надо считать…

Профессор принялся за расчеты, а Дикий с помощниками подтащили к дверям столы, закидали как могли проход и заняли оборону. Через минуту наверху ухнул взрыв, посыпалась штукатурка, половина ламп лопнула. Через полминуты внутрь вбежал Железин и закричал:

— Дикий! Они здесь!

Его разорвали два мелких дрона, как только опустел магазин автомата, а граната рванула с опозданием на секунду. Дикий с помощниками уложили обоих мелких, а потом в проход скатился мячиком здоровяк. Блики на его темной броне играли радужными зайчиками, а выстрелы рикошетами уходили в стороны. Здоровяк прокрутился, за доли секунды встал на четыре опоры, выдвинул из-под брюха основание пушки. Дикий прицелился в уязвимое место и нажал спуск. Пусто! Он опять забыл сменить магазин! После того, как прострелил замок на двери! Этих трех патронов и не хватило! А дрон шарахнул точно в проем двери.

Обожженный и не в силах двинуться, Дикий с трудом повернул голову к доске. Чернышев лежал весь в крови. Через силу профессор поднял левую руку и медленно, едва не теряя сознание, нарисовал в воздухе знак бесконечности. Когда в комнату ворвались дроны, они оба смотрели друг на друга и счастливо улыбались. Больно будет только первые полсекунды.

Хлопнула на ветру тяжелой тканью армейская палатка. Дикий вдохнул и прижал к лицу край своего спальника. Три секунды и Железин пернул не хуже танка, аж уши заложило. Шум, крики, маты, Пламенев чуть не снес стойку с оружием. Все ломанулись наружу и Железин, кряхтя, слез с лежака и вышел из палатки извиняться.

Дикий лежал, зажав нос. Время. У него полно времени. Все должно получиться. Главное не свихнуться. Надо запоминать и просчитывать, надо учиться. Дикий понимал, что от его памяти и знаний зависит все. Надо себя тренировать. Надо думать. И тогда он найдет способ победить в этой войне.