Театр бардака и сказок

Мяучело

Ти Би Бо! Потерпи немножко. Неотложка в пути.

Веня Д’ркин

Андрей

На самом деле заниматься я никогда не хотел и не задумывался, само как-то получилось. Странно получается: вот так живешь и не знаешь, что тебе куда-то надо. А потом жизнь так поворачивается, что внезапно оказывается, что оно просто необходимо.

Если я тогда чего и хотел , то только то, чтобы меня не трогали и дали спокойно рисовать и писать стихи. Правда именно это отцом за мужские занятия не считалось и не одобрялось, зато считалось самбо. Не то, чтобы мне оно не нравилось, мне было все равно, но от школьного рэкета я был избавлен.

Удивительно, пара-тройка драк и все вокруг уже согласны признать тебя неадекватным, а ты всего-то не хочешь, чтобы твои вещи засунули в унитаз или отняли карманные деньги. Они мне и самому нужны, я их на карандаши копил. Можно сказать, что жизнь шла своим чередом и меняться не собиралась.

Началось все с локтя. Отец мой увидел наш честный дележ котлетами с уличной собакой и провел воспитательную беседу. Я, правда, не понял, чем я провинился: котлеты были со школьной столовой и уж точно за них отец не платил, а повара отдавали недоеденные. Собак кормят только женщины? Или мужским поступком было бы съесть ее на ужин самому? Из монолога я ничего толком не понял, кроме того, что нормальные мальчики в футбол гоняют и за гаражами курят, а я собак котлетами кормлю. Конечно котлетами, не футболом же мне их кормить, футболом-то не наешься.

В результате беседы больше всего пострадал локоть. Ну и спина немного, но не смертельно.

А на следующее утро ватага дружественных первоклашек слегка вмяла в меня в стену. От полноты чувств. Локоть, да и спину обожгло так, как будто огнем, мне и рубашку-то с утра больно надевать было. От вскрика я удержался, а от гримасы нет.Правда, голову быстро поднял, чтобы никого не напугать новым выражением лица.

И вот тут я и поймал взгляд нашего школьного психолога, и он такой остро-странный был, что я вздрогнул .Даже с какой-то тревогой за меня. Странно, люди легко пугаются синяков: у них сразу такие глаза становятся, как будто у меня или рог во лбу вырос или я уже тут помираю, не сходя с места. Как по мне, ничего особенного, руки-ноги же целы, остальное быстро заживает.

Она промолчала и прошла мимо, а я спрашивать не полез. Я предпочитаю, чтобы меня не видели. Почти всегда. Невидимкой проще и свободнее, правда от походов к доске не спасает, да и книгу на уроке не почитаешь.

А через неделю она меня к себе вызвала. Идти я не хотел, потому что по психологам мама меня таскала и я знал, что там обычно происходит. Опять начнутся тесты и попытки влезть в душу и рассказать, что мне с этим надо делать . Почему-то все вокруг уверены, что у меня что-то не в порядке.

Конечно, я слышал легенды о том, что бывают такие семьи, где дети делают с родителями уроки, родители поддерживают их увлечения и не надо прятать стихи и рисунки в тайнике под кроватью. И моя семья была далека от идеала, но как по мне это не повод для вызова к психологу и уж тем более повод для жалости . Идти пришлось, потому что если ты хочешь, чтобы тебя меньше замечали не лучший выход идти наперекор.

У нее было интересно, почти как в кабинете биологии, только без чучел и скелета. На стенах висели какие то вышивки и картины, бубен даже был, полный шкаф игрушек, песочница, колоды карт.

–Здравствуй, – она оторвалась от своих бумаг и кивнула мне, – если хочешь, то можешь посидеть и поделать что-нибудь, пока я тут с бумагами воюю.

Я растерялся. Я уже настроился на очередную попытку меня достать, а никто и не собирается. Да и зачем ей делать что-то в моей компании? Я был в недоумении. –А если не хочу? – Оно, недоумение это, щедро прорвалось наружу. –Если не хочешь, то можешь не сидеть, – великодушно разрешила она. – Может же человек чего-то не хотеть ? – И что, не будет всяких ваших глупых тестов и консультаций? – Если ты так настаиваешь, то можно и тесты, - показательно выдвинутый ящик стола.Я сначала залянул туда. Потом отскочил. Испувшись непонятно чего. –Нет, пожалуй, не надо, – немного растерянно пробормотал я , но она уже вернулась к своему делу, не обращая на меня совершенно никакого внимания .

Странно, я уже второй год бьюсь за то, чтобы меня не замечали, а когда меня действительно не заметили меня это бесит. Я походил по кабинету, посмотрел на коробку с картами. Яркие. Написано, что ассоциативные. Единственные карты, с которыми я до сегодняшнего дня сталкивался это игральные. И неизменная партия в дурака на заднем дворе. У нас там кто-то шибко умный стол поставил, а его последователи исправно собираются за картами и шахматами.

Попросить потрогать я не решился, отошел от стеллажаи, в конце концов, сделал то, что предложили изначально. Сел и стал рисовать . Меч в камне. Мне тут как раз мифы и легенды попались. Я всегда стремился рисовать то, что вижу в книжных мирах. Наверное, иллюстрировать книги самое лучшее из работ: попытаться донести то, что ты видишь в книгах, свое видение происходящего. А потом пытаться угадать, а насколько это совпало с автором. Честно говоря, я увлекся и пропустил момент, когда за окном начали сгущаться сумерки.

–Кажется, уже пора, –я опомнился только тогда, когда по моей парте постучали, – приходи по вторникам, средам и пятницам, хорошо?

Прозвучало это не просьбой, а приказом. Ну, как будто она не сомневалась, что я приду. А мне так даже понравилось: никто не дергает, тепло, прятаться не надо.

Ну, вот так я к ней ходить и стал. Ничего особенного, на мой взгляд, не происходило: меня не мучили тестами, расспросами, консультациями и попытками мне объяснить, что со мной не так. Зато разрешили хранить рисунки и стихи в кабинете. Я под это дело перетащил все под шумок из тайника и даже папку для них завел. Мы занимались каждый своим делом, периодически мне рассказывали случаи из практики или про животных и угощали вкусным чаем. Идиллия. Но ощущение подвоха меня не отпускало, и через какое-то время я решился.

– Елена Сергеевна, а я вам зачем? – она подняла глаза и заинтересованно склонила голову на бок, –Вы же со мной ничего не делаете.

– А что должна? - она оперлась подбородком на сложенные руки, взгляд у нее был веселым и каким-то испытующе-довольным. Как будто я ей экзамен сдаю.

–Ну, там тесты всякие проводить... или узнать, что у меня внутри, – я замялся, подбирая слова, и закончил каким-то обвиняющим тоном. – А получается, что я просто делаю тут, что хочу и все. Ну, не в смысле, все, что хочу, а читаю, рисую и разговариваю.

–А внутри у тебя, поверь то же, что у всех. Ничего интересного, кишки там, печеночка, – она хищно принюхалась.

–Да я не про это... – я досадливо махнул рукой.

–Даже не буду спрашивать тебя для чего, по-твоему, нужен психолог. И так понятно: лезть в душу и мучить тестами. – Я захихикал. Примерно так я этот процесс себе и представлял, слово в слово. – Это не совсем так. Понимаешь, вот живет человек и внезапно получается, что ему жить неуютно. Мир жмет. И сам он не справляется. Или с ним вроде все в порядке, но зато вокруг происходит какая-то лабуда. То муж пьет и бьет, то....

–То родители, - хмуро закончил я, – а вы, значит, помогаете с этим справиться. Как герои в белом плащу, да?

-– Какой понятливый, допустим, что-то вроде того. Спорим, ты хочешь спросить, а почему я с тобой ничего не делаю? Киваешь, да...Так вот понимаешь, чтобы человеку помочь с результатом, он должен, во-первых, сам захотеть помощи, а во-вторых, хоть как-то идти на контакт. Поэтому самый верный выход был дать тебе островок спокойствия и терпеливо ждать, пока сам заговоришь.

–Это вы из-за локтя?

– Локтя? – она задумалась, – А, ты про эту жуткую гримасу. В том числе.

– Уже зажило все, быстро заживает, а я из-за вас пока не нарывался. В смысле, я прихожу поздно и при этом вроде как официально в школе нахожусь. Это отец... кажется, мои поступки не соответствуют идеалу в его голове.

– Ох уж эти дети, постоянно норовят жить так, как им вздумается....

Я засмеялся. Наверное. По крайней мере, звучит это заманчиво. Я точно бы был непротив.

Про карты я спросил еще через неделю. Мне было очень интересно, а зачем ей весь этот песок и игрушки, кто с этим играет и можно ли посмотреть поближе.

–Они для арт-терапии, это еще одна методика работы со всякими страдальцами,–мне нравилось как она говорит, с легкой и иронией, но при этом беззлобно и по-доброму, – если хочешь, можешь глянуть поближе.

В карты эти я вцепился как в величайшую драгоценность. Через двадцать минут я понял, что вот так как этот художник я никогда не нарисую, но очень хочется.Рисунки были разными, в переплетении узоров угадывались силуэты людей, были какие-то сказочные животные, а один рисунок заворожил наиболее сильно. Фонарь. Он светит ярко, но он без стекол, а стекла кружат неподалеку и не только стекла.

–Я бы был бы как этот фонарь, – выдаю я неожиданно сам для себя, –есть такое предназначение: светить всем нараспашку-сказочно. А это кто нарисовал?

Может он какой-то известный художник или уже умер. Тогда будет легче осознавать, что поговорить с ним и упросить рассказать об этих рисунках нереальная затея.

–Колоду? А это мы с одним хорошим другом когда-то вместе делали. Тае его зовут. Кстати, я могу рассказать, как с ним можно познакомиться.

–В смысле познакомить? – я вытаращился во все глаза. Об этом я уже запретил себе мечтать.

–Ну что ты, познакомить, это слишком просто. В какой же сказке все дается просто так? – Она подмигнула и ответила сама на этот вопрос. –Ни в какой. Да еще он-то тут, то там, его сразу не уловишь. Но у него есть дочь, а у дочери есть подростковый театр. И вот рано или поздно он туда обязательно придет.

–И вы хотите запихнуть меня в этот театр? - я признаться даже разочаровался как-то, хотя про театр было интересно. За творчество там точно бить не будут.

– Ну, ты же не мешок картошки, чтобы тебя куда-то запихивать. Предложить записаться и попробовать походить на занятия.

И я согласился.

Даша

Есть такая народная примета, если телефон звонит, то делает он это в самый неудобный момент. Ты или в рабочем загоне или спишь или в лесу или еще где-нибудь в неудобном месте находишься . А вот если он трезвонит в идеальное для этого время, то обязательно жди подвоха.

–Данька, выручай. Озолочу, облигациями обклею. – Звонила давняя подруга Тае, психолог, с которой он когда -то делал метафорические карты. Его это настолько увлекло, что он ел с эскизами, спал с эскизами,рисовал эскизы, опершись на мою спину, если мы смотрели фильм или в перерывах между другими полезными делами. Потом мы уже втроем разрабатывали колоду Таро, но уже исключительно в карандашной технике.

Сейчас Лена достаточно успешно трудилась психологом школьным, и поэтому ее звонок как-то настораживал.Неуджели кто-то из моих нафестивалил?

– У меня тут такой случай…Интересный. Мальчишка исключительно талантлив и также исключительно обложен отцом со всех сторон. Картинка у отца в голове с реальностью, видите ли, не совпадает.

Кажется, одним телефонным разговором дело точно не обойдется, такой обреченной злости я в ее голосе еще не слышала. Да не хотелось мне особо разговаривать, поэтому ходить вокруг да около я не стала.

–И? – я переложила трубку от правого уха к левому, - может, я подъеду?

–А, приезжай, – легко согласилась та и быстро отключилась, пока я не передумала. Она тоже не любит долгих разговоров.

– Мм-да… – глубокомысленно выдала я, перелистывая папку с рисунками. Причем, большинство из них было по книгам и достаточно узнаваемы и точно переданы… -–Много, смотрю, читает.. Ему сколько, говоришь, тринадцать? В любом издательстве с руками оторвут. Не предлагала подработку?

– Да дело не в этом, –она огорченно махнула рукой, заваривая чай – Там такой отец года…ОМОН, причем из тех, которыми стенки вместо дверей вышибают. Все решаемо, но с позиции силы, а так проблем, конечно, нет. Всю жизнь кирпичи головой бил, кирпичи закончились, а голова цела. И сына он себе хочет копию себя, а он, паразит, мало того что внешностью в мать, да еще стихи и пишет, рисует. Оцени масштаб.

Она мрачно выложила передо мной пару блокнотов. Стихи, много стихов, чаще всего парой строф под рисунками. И образы для тринадцати лет достаточно богаты и без малейшего налета наивности.

– Он это все у меня прячет. Дружит он исключительно с младшими и всемиокрестными животными, что те, что другие на нем виснут просто гроздьями. За животных ему тоже дома попадает.

–А тут-то за что? – Я помотала гловой. У нас звери жили всегда.

– А вот за то. Проявление слабости и жалости как считает папенька. Вот с ними парнишка становится сам собой, а в остальных случаях на нем такой шикарный плакат висит: « Не трогайте меня, и я к вам не лезу». Мальчик-невидимка. Может твои его расшевелят, да и выход творчеству какой-никакой будет. На меня уже директор нехорошо коситься начал, когда он повадился ко мне всесвободные перемены шастать, да и я тут как назло не всегда бываю…

Я задумалась, с одной стороны свой мальчик-невидимка только постарше у нас уже есть. Тот самый, которыйсо всеми, но всегда в стороне, с другой стороны пусть и второй будет.

-–Приводи, посмотрим на это чудо природы. С тебя торт, не меньше.

Хоть какое-то моральное удовлетворение, в крайнем случае, Ксану скормлю, а то скорость уничтожения им сладкого иногда неприятно поражает. Надеюсь, что у наших конфет появится шанс на выживание.

Пришли они через пару дней после этого разговора, женщина с потухшим усталым взглядом и мальчишка, который сначала оценивающе на меня зыркнул исподлобья, а потом зачарованно уставился на расписанные Тае и группой энтузиастов стены. Я привычно начала лекцию про то, где у нас тут что, но достаточно быстро поняла, что меня никто не слушает. Надо менять тактику.

-–Давайте, сначала с вами по условиям поговорим, – я ловко направляю его мать на второй этаж, оставляя парня изучать помещение. Краем глаза подмечаю высунувшиеся из гримерки головы.

– Да, деньги не важны, меня не спасти, так вы хотя бы его спасите, -– ошеломляет меня первой же фразой и, не дав сказать ни слова, продолжает, будто оправдыаясь. – Он так-то муж хороший, даже покладистый, меня не обижает. Работой вот позволяет заниматься, сколько хочу. А Андрея, если честно, замучил своим мужским воспитанием. Рисунки его рвал, за бродячих животных ругает, а я-то, что сделаю? Говорю периодически, что он слишком палку перегибает, но что я сделаю….

«Работой заниматься не мешает. Блеск», - думаю я, -« да тут психолог, кажется, матери еще больше нужен, чем сыну». А вслух произношу совсем иное.

– А кем вы работаете?

– Кондитером, – Она впервые за все время оживляется, глаза загораются, и мы погружаемся в мир тортов и заказов. Прервал нас гомон и шум внизу.

Картина, открывшаяся взору, потрясала. У лестницы стоял Андрей с чашкой чая в одной руке, печеньем во рту и удивленными глазами, вокруг него столпились все наши младшие. И увлеченно галдели.

– А это Мяучело, он будет жить с нами, – Вовка, не выпуская из цепких рук рукава свеженазванного, подтащил его ближе, – Ведь, будет, да?

- О. Вовочка нашел себе котика. – с удивительным высокомерием откомментировал происходящее его же старший брат. Брат был совершенно против терпеть человека еще и в хобби, утверждая, что мелкий превосходно играет на его нервах дома и надо же когда-то отдыхать, но неизменно оказывался в меньшинстве. Ваньку мы терпели за актерский талант, отчасти компенсировавший его склочность, задиристость и некоторый апломб, а вот младшенького театр искренне любил.

–Не завидуй, - тихо сказал Мяучело. –Он нашел, а у тебя такого котика нет, и не будет.

– Вань, не начинай, - предостерегаю я, только свары мне тут и нехватало. – Иначе буду вынуждена опуститься до подлого шантажа.

–Это какого?– с взглядом « ну и что ты мне сделаешь?» ухмыльнулся Ванечка.

– Ну, например, не предложу сниматься в массовке в фильме, – выдвигаю аргумент я и маню за собой Андрея, пока все остальные не опомнились, а то в массовку придется тащить их всех. Он оказался понятливый.

–Вот в таком цирке приходится жить и работать, – вздыхаю я, – садись, спокойно доедай, меня зовут Дарья Михайловна или Ясь, как больше нравится, на ты тоже можно. Андрей, верно?

– Мяучело лучше, мне понравилось, - он моргнул и испытующе на меня посмотрел.

– Да, кота ты напоминаешь, – легко соглашаюсь я. – Смотри, у нас есть театральный кружок, он по понедельникам, средам и пятницам. А есть театр, эти каждый день собираются, но позже.

- А что, театр…какой-то привилегированный, что их разделять надо? – настороженное ехидство.

–Да нет, просто не все, то ходит на кружок хотят еще и играть на сцене. Те, кто играет, зачастую этот самый кружок уже переросли. А кто-то и просто так ходит, пообщаться.

– Я понял, –задумчиво сказал он. – А почему я на кота похож?

– Это показывать лучше, –достаю миски и корм из шкафа. – Как раз кормить пора.

Мы спускаемся во двор, отходим подальше от флигеля, я наполняю миски водой и едой.

– Отойди немного, боятся, – указываю на державшихся поодаль кошек. Вот что меня порадовало, так это то, что мальчишка отошел, не задавая вопросов. Тихо и технично. – Понимаешь, они такие же, они доверяют тому, кто на их взгляд уже достоин и насторожены к чужим.

Я чешу за ушами главкошку, в то время, как другие члены прайда пытаются обчистить мои карманы.

- Надо же, подходят, - отстраненно замечает Мяучело.

– Да мы их лет семь уже кормим, не одно поколение уже. Они и к тебе привыкнут, будут придходить. Подростков местные кошачьи не любят после того, как завелись тут во дворе деятели которые им на шеи резинки цепляли и консервные банки к хвостам вязали.

–И что в итоге? Только не говорите, что вы просто так это оставили… – Буря эмоций От еле сдержиаемой злости до надежды. Я не разочаровываю

-–А их Ксан выследил и поговорил, я непедагогично закрыла глаза на подробности и содержание разговора, но с тех пор этот двор они обходят стороной.

– А Ксан это кто?

– Моя правая рука, – отвечаю честно, – белобрысый и хвостатый. И немного мушкетер.

- Пока еще не хвостатый. Или уже не хвостатый, – раздается от крыльца хриплый голос Ксана. Трость он свою оставил где-то в недрах театра, а теперь прислонился к стене и делал вид, что так и задумано. Да еще и сигарету вытащил, я страдальчески морщусь, но все нравоучения и жалость загоняю внутрь себя.

–А …взрослый… - в голосе мальчишки прорезается снисходительность, что Саньку очень веселит.

– Да, случается с людьми такая неприятность, года-то идут, – фыркнул мой помреж, , – Я Ксан, можно Саня, но не Саша, Шура и прочие подобные производные, договорились?

– Мяучело, мне так больше нравится, спасибо за кошек.

–Не за что, – машинально в один голос отвечаем мы оба, Санька чешет в затылке, а я вспоминаю важное, – Ксань, а торт-то жив?

– Не беспокойся, я совершил подвиг, оставил тебе кусок, - гордо приосанился Ксан, – цени мою доброту.

И успел исчезнуть прежде, чем в него попал мой снежок.

– Вот так и живем, –я обернулась к мальчику, –В общем, самое главное я уже сказала, ты приходи, будем ждать.

Андрей

И начал я ходить на занятия. Я и не думал, что там может быть столько всего. Мне почему-то казалось, что театр это легко, просто вышел на сцену и играй.

Нас учили правильно дышать, правильно говорить, правильно двигаться, мы держали в руках воображаемых животных, воображаемую кружку на голове. В крокодила играли так каждый раз. Иногда Дарья Михайловна, которую нас самом деле можно было звать просто Ясем, но я опасался, по крайней мере в лицо, просила перечислить, что мы видели на дороге сюда или в школу.

–Зачем? – спросил я в первый раз, все остальные посмотрели на меня как на человека, походившего по святому грязными ногами.

–Понимаешь, –вздохнула Ясь, -– Чтобы изобразить какую-то вещь или взаимодействие с ней так, чтобы в это не стыдно было поверить, ты должен как минимум для себя знать, как она выглядит. Представлять ее. А это внимательность к деталям как минимум. Художник на самом деле действует как-то похоже: замечает что-то забавное, интересное, чтобы картины были достовернее. Поэтому фактически хороший актер постоянно к чему-то приглядывается или присматривается, к тому как люди ходят, к их эмоциям, к деталям. Плюс память тренируется. Память даже важнее.

Про художника я понял, примерил на себя. С этого момента очень часто развлекал себя тем, что запоминал и мысленно перечислял положение предметов в каком -то шкафчике на кухне, запоминал одежду и кулончики всякие на одноклассниках.

–А нам почему-то ты это не рассказываешь , -– обиженное фырканье из угла. Странное дело, я хорошо помнил по именам только девочку Санни и Вовку, который меня и назвал Мяучелом . А еще Вовкиного братца помнил, но это потому, что он сильно раздражал и не только меня. Все остальные, ну были как одноклассники, просто ребята, с которыми занимаешься рядом. Возможно, хорошие ребята, но как-то их идентифицировать для себя необязательно.

-Маш, так вы не спрашивали, - Ясь небрежно пожимает плечами, - Согласись, что прежде чем получить ответ надо задать вопрос?

-Но …. – лицо у этой Машки стало растерянно-обиженное, – вы же взрослые.

–Взрослые, –легкомысленное пожимает плечами Ясь , – совершают ошибки еще больше чем дети, просто с высоты опыта. Даже я. Ну и почему у нас нельзя спрашивать пояснений?

–Нууу…если ты делаешь, то значит это правильно по умолчанию.

Я ей захотел по голове постучать немножко, но сдержался. Я до одного откровенного разговора с Еленой Сергеевной тоже в глубине души думал, что отец мой на самом-то деле делает все правильно, просто я такой уродился. Она мне и объяснила, что в воспитании детей и прочей жизни таких категорий не существует. И что отец, просто хочет сделать так, чтобы я был ему понятен, а я не делаюсь. Лучше я буду невидим для него, чем понятен, я считаю.

–Не сотвори себе кумира, – пробормотала под нос Ясь. Достаточно тих, но я услышал. – Следующее упражнение, покажите эмоцию.

Народ послушно плакал, смеялся и гневался, пока очередь не дошла до последнего меня.

–Покажи радость.

Я задумался, попытался представить, что-то радостное, на лице кое-как вылезла широкая улыбка.

– Кажется, именно это и называется оскал…- задумчиво сказала Ясь. Обошла вокруг меня о всех сторон. – хорошо…Пойдем другим путем, представь что ты рисуешь человека, который как раз испытывает радость. От чего, например?

–Ну не знаю, подарок получил? – я задумался, – или миллион как Остап Бендер.

– И поймают тебя на ближайшей границе…А теперь нарисуй это телом. Как на бумаге, но лицом.

Я задумался. Примерно представлял я это ошеломительно-изумленное выражение и широко распахнутые глаза. Поднял голову…

– Вот другое дело. А теперь, наверное, встряхнемся, и, пожалуй, на сегодня все.

А еще нас иногда учили работать с языком. Это всякие задания что-то вроде снежного кома или придумай сказку с любого заданного слова. Особенно мне понравилось сочинять на одну букву. А ведь ничего не предвещало.

– Итак, – как-то хищно улыбнулась Ясь, –в это занятие будем играть. Цель игры составить…ну хотя бы одно предложение со словами на одну букву.

– Уууу, – махнул рукой Ксан, – я, пожалуй, жевать в углу.

И ведь так и сделал, засел и провокационно шуршал шоколадкой

– Это как? – мне показалось именно этого вопроса от меня и ждали. Потом, Ксан по секрету сказал, что Ясь это рассказывает каждый раз, когда начинают эту игру

–Обходя округ Онежского озера, Отец Онуфрий обнаружил обнаженную Ольгу.

–Отдайся, Ольга, Озолочу, облигациями обклею, – Ольга отдалась. Обманул отец Онуфрий Ольгу, обклеил обоями…

Мы засмеялись, Ясь скорчила рожицу.

–Давайте, я вас верю.

–А что такое облигации? – влезла Машка

– Ну, с одной стороны, хорошо, что вас пока волнует только это… – она покачала головой, –Это что-то там про деньги, Маш, ценные бумаги такие. Играем.

И понеслось.

–Плоский параллепипед падает.

– Широкополую шляпу шевелил шарфом шерстяной шалопай.

– Резкая рысь рычит.

– Молодцы, главное не представлять – хихикнул Ксан, – за шалопая я даже шоколадку дам. Понравилось. Попробую повторить. Пал Палыч песню пел. Потом пил пунш, пошел прогуляться. Приз получил. Похвально! После прогулки Павел понурился: пунш пропал. Постигла Палыча печаль. Пошто?

Получивший награду расплылся в довольной улыбке. Я задумался. Слова не шли, а потом внезапно получилось.

-–Красный кот кричит. Красного кота коварно кормят колбасой. Короче, купают красного кота. Краска крошится. Кот кусается.

– Какая насыщенная жизнь красного кота, – улыбается Ясь. А я даже не думал, что получать похвалу неожиданно приятно.

После занятий обычно у них посиделки с чаем были, туда же приходили и ребята уже с театра, но тем, кто только на кружок тоже можно было оставаться.

Я туда не ходил , мне понравилось заниматься, мне нравились тамошниевзрослые, но это еще не повод становится им ближе. Вовка который на чай как раз приходил , вис на мне и упрашивал остаться. Брат его обычно сразу же предлагал ему посадить меня на цепь и только тогда я уходил. Ритуал такой.

Все изменилось после лестницы. Кружок в этот день вел почему-то Ксан, он же и притащил откуда-то стремянку.

-– Помните, в прошлый раз стишки мы на дом задавали? – он нарочито зловеще ухмыльнулся и крутанул трость, –настал ваш звездный час. Поднимаемся и читаем.

Я отказался сразу, не люблю высоты. Чем мне нравилось у них, так тем, что тебя не заставляли, если ты отказывался. Ясь в этих случаях говорила, что ее цель, чтобы человек понял и научился, а не палкой вдавить в него знание. Если не получилось так, то она шла другим путем. Вот и Александр не стал настаивать.

–Хорошо, но после я тебя опрошу для чего оно и как ты его понял, договорились?

Я пожал плечами. Когда-то отец решил подобное выбивать подобным и поднял меня на вытянутых руках за шкирку над Невой. Еще и на небережную встал, чтобы повыше было. Ощущение липкого страха и равнодушной воды внизу я помню до сих пор. Бояться высоты я не перестал, а это место до сих пор стараюсь обойти кругами.

У ребят все шло по-разному. Кто-то отважно жмурил глаза и читал так, кто-то вцеплялся в лестницу, как в последнюю надежду, пара человек читала вполне бойко и свободно.

– Отлично, –хлопнул в ладоши Ксан и широко улыбнулся. – Ну, Мяу, и зачем вся эта свистопляска?

Я задумался. Мне и самому захотелось попробовать.

–Преодолевать трудности? Оборачивать в свою пользу даже что-то неудобное?

– И не бояться зала, – кивнул он и улыбнулся, – а теперь вторая часть Мерлезонского балета. Все то же самое, но теперь одновременно изображаем эмоцию.

Уныние и печаль дались легко, гнев тоже. Я думаю, что весь Маяковский как раз под гнев и создан, мы его как-то учили, а вот с истерикой вышли проблемы.

Санька так вошла во вкус, что раскачивала лестницу достаточно сильно и в какой-то момент лестница сдалась и стала заваливаться набок. У меня в этот момент была она связная мысль, что им же больно будет. И лестнице, и Санни. Тело среагировало само: я прыгнул и перекатился так, чтобы девчонка упала на меня, а Ксан как-то исхитрился и отпихнул тростью стремянку так, что упала она достаточно далеко от нас.

–Вы меня до инфаркта доведете, помру молодым, – вздохнул он, – я не знаю как вы, но я внятно вести занятие уже не смогу. Поэтому, все по домам, на общий сбор кто идет, тому через час, а вы, герои дня, за мной.

Санька опомнилась и начала всхлипывать, а потом и заревела в три ручья. А мне впервые стало холодно: сейчас опять выяснится, что я сделал все не так и Ксан превратится в огнедышащего дракона и будет нас ругать.

А он не превратился, привел нас в гримерку, усадил на диван и сделал чаю.

– Сань, я испугался за тебя не передать, ты все ж осторожнее, а? Мяу, спасибо … –он устало прикрыл глаза и задал неожиданный для меня вопрос, –ты чемзанимаешься?

–Самбо.

–Спортивное фехтование. – вернул он любезность. – И ты останься хотя бы сегодня после занятий. Пожалуйста.

Если просят проникновенно и по-человечески, то я всегда иду на встречу. А еще мне там неожиданно понравилось. Пришел Вовкаи оттянул мне одну руку, Санька прилепилась со второй стороны. Прибежавшая где-то через минут десять после начала чаепития Ясь восхитилась красотой скульптурной группы и предложила устроить вечер чтения по ролям.

По ролям я не читал, но зато выпросил у них бумагу и карандаши и стал рисовать в уголке. Правда, завернулся во все наличные пледы, чтобы согреться.

Забавно, когда на меня налетели любопытные коршуны,я даже не удивился, не разозлился, а вполне охотно показал.

–Ой, это я…

–А это Машка…

–Слушай, а похоже…

– А почему я хомяк, ну, Мяу...А?

– Ммм, а с Шельмой ты, пожалуй, угадал…

–А давайте это поставим? – это уже Ясь, –одолжишь их на пару дней?

Я согласился, мне их все равно надо где-то хранить. Отец точно выкинет. Дальше вечер покатился как-то суетливо: все стали собраться, нам с Ксаном оказалось по пути и как-то вышло, что пошли мы к метро вместе.

Мы даже не разговаривали почти. Мы просто шли бок о бок и молчали, а на прощание он дал мне свой номер, неожиданно ободряюще подмигнул и поехал дальше.

А я вдруг понял, что он ни разу не взрослый.

Даша

С Мяучелом было сложно. Каждый вечер после театра мне хотелось то утонуть в ванной, то позвонить Ленке и сказать, что я больше не могу, пусть она сама приезжает и ведет за меня эти занятия с этим замечательным мальчиком, то уехать на край географии вместе с другом детства спасать нерп. Он поймет.

Всю первую неделю я была готова признать свою несостоятельность как педагога, возможно, уйти в монастырь. Мужской.

На первом занятии он категорически отказался работать в группе и отвечать на какие-либо вопросы. Пришлось вздохнуть и разрешить выполнять те упражнения, которыене вызывают бури эмоций. Слова он отчитывал настолько безжизненным и механическим голосом, что мне казалось, что тот мальчик, который кормил со мной кошек пару дней назад мне почудился. А когда он, наконец, ушел мы с группой вздохнули с облегчением .

–Ясь, мы не вполне поняли… - традиционное чаепитие началось с неудобных вопросов

– Он сам по себе такой или…

–Прикидывается? Может ему помочь? – совершенно дивная манера общения близнецов, которые в этот вечер все-таки заглянули на занятия, вымораживала только учителей и неподготовленных зрителей.

–Знаете, – я устало прикрыла глаза, – бывает так, что человека замораживает изнутри. Когда тебе самому пусто и холодно, то ты уже не можешь греть других. Вот он такой. Или оттает или нет. Ведите себя так, будто ничего необычного не происходит. Всем советую.

Я помолчала, покатала в пальцах конфету и добавила:

– Хотя мне сейчас хочется, чтобы он не пришел.

–Почему? – это уже Ксан из своего угла.

– Сложно сказать. Мне малодушно не хочется трудностей и лишней ответственности, – неохотно признаюсь я. С Ксаном иначе не получается: или предельная честность или никак, – но и выхода иного нет, на дверь ему в любом случае указывать никто не будет.

Александр только кивнул и усмехнулся уголком рта. Я в очередной раз поймала себя на мысли, что Ксан в после-больничной версии для меня далек и непонятен. По улыбчивому мальчишке, который упорно устраивал пакости Тае, я скучала.

Надежды мои не оправдались: на следующее занятие он пришел. Все такой же замороженный. Через неделю он начал задавать вопросы и дискутировать. Еще через пару занятий вопросы стала задавать вся группа.

–Лен, были такие хорошие дети, – полушутя плакалась я в жилетку виновнице этого праздника, – все делали, лишних вопросов не задавали. Так этот начал и все остальные следом потянулись и пытаются оспорить любое задание. С другой стороны, зато нескучно и, может быть, хоть что-то в голове отложится. Но знаешь, близко он тем не менее не подходит , хоть и стал похож на человека.

Все изменилось в тот единственный день, когда я рискнула оставить компанию целиком на помрежа. Меня завалило внеочередными делами на радио, и смогла я прибежать уже к чаепитию, да и то опоздала. Первое , что я увидела это совершенно удивленного и хлопающего глазами Мяу, к которому с одной стороны прижималась зареванная Санни, с другой сын полка, а Ксан смотрел в потолок и явно нервно ел конфеты. Все остальные молчаливо косились на скульптурную группу и явно не знали, куда себя девать и что делать.

–Шура, – я маню вскинувшегося на мой голос Александра , – а не соизволите ли вы мне объяснить, что произошло?

–Я идиот, – Ксан прикрыл дверь и привалился к ней спиной, видимо чтобы точно никто из гримерки не вылез.

–Не то что бы я сомневалась, но требую объяснений –я выжидающе на него уставилось не забыв, впрочем, добавить, –Шура.

–Не делай так, –он поморщился, -– а то я уже ищу глазами Сказочника. Стремянку я притащил, помнишь, мы обсуждали это упражнение? Не учел я, что никого не будет и даже подстраховать некому. Ну, а Санни с нее свалилась.

–Цела?

–Вполне, только перепугана сверх меры, Мяучело ее поймал, поэтому она упала она на него, а лестницу я отпихнул. Андрей тоже, как ни странно, цел.

-–Стоит только уйти, – я покачала головой, – ладно, пойдем, а то там тишина нездоровая.

Необычное это было чаепитие: на Мяу косились так, как будто не знали как с ним себя вести Санька иногда всхлипывала, не отцепляясь от его руки, он , напротив, откинул голову на диван и закрыл глаза. Надо было, что-то делать, что-то сплачивающее. Я пошарила глазами по гримерке: опять у детей бардак, книжки вот на полу валяются. Это идея.

–Граждане, а вам не кажется, что мы давно не читали по ролям?

И это спасло. Ребята читали, Мяу рисовал. А потом мы решили это поставить.

Сложности начались на моменте драки персонажей. Когда я попросила их подраться, то мальчик Андрюшенька быстро и технично уложил противника. Самбист. Надо пойти другим путем. А противник сначала отказался с ним драться, и пришлось долго его уговаривать.

– Запомните, ребята, когда вы выходите на сцену, то вы исчезаете. Уже больше нет мальчика Вовки, мальчика Пети, а есть персонаж. Персонаж в навыков может и не знать. Мяу, как дерутся коты?

– Шипят и машут лапами, –я в ответ на его слова шиплю и взмахиваю рукой с растопыренными пальцами. – Да вот так.

– Правильно, тебе сейчас отдельное задание, ходи на четвереньках, имитируй поведение кошек. Да, весь остаток дня. Помни, ты сейчас кот. Да, я знаю вопрос. На сцене на двух ногах, сейчас на четырех.

Все-таки преподаватели были правы, вживаться полезно. Весь день мальчишка, садился, умывался по-кошачьи, шипел на мимо проходящих. В итоге на следующей репетиции дрался так, как нужно.

С ним было много проблем. Он боялся прикосновений, он раз наорал на неудачно коснувшегося его Ваньку. Каюсь, весь театр мечтал это сделать, а наорал он. Ему приходилось объяснять гораздо больше чем другим.

Невозможно упертый, невозможно искренний и талантливый. А потом дело резко пошло на лад, а перед нами замаячила премьера. Мы справились, а еще, наконец, приехал папа.

Андрей

С появлением в моей жизни театра я полюбил пятницы. Уроков в этот день всего четыре, поэтому можно было прийти к театру пораньше, залезть на липу у входа и наблюдать сверху за происходящим. А еще я любил внезапно спрыгнуть с воплем вниз почти на голову приходящим. Многие делают вид, что пугаются и напрыгивают уже на меня, всем весело. Правда от Ксана я в первый раз чуть было не получил тростью по хребту, он долго оправдывался, что у него рефлексы.

Ваньке мне, честно признаюсь, всегда хочется напихать листьев или веток в капюшон. Но я выше этих пакостей. Пока выше. Художник Тае пока не появлялся и я уже начал думать, что это была такая хитрая уловка по заманиванию меня в стройные театральные ряды, но я не жаловался.

В эту пятницу все пошло наперекосяк. Во-первых, я после школы переписывал контрольную, и пришел позже обычного. В-вторых, Яся не было, она всегда приходит раньше нас. Вот перед ней я никогда не спрыгивал, скорее, наоборот, усаживался поудобнее, и смотрел во все глаза. Мне всегда нравилось наблюдать, как открывается дверь, загорается свет и старый дом оживает.

Зато вместо Яся был кто-то иной, невысокий дядька, увешанный гитарой, рюкзаком с пристегнутым к нему тубусом и каким-то длинным свертком. И я вот даже, если честно, не знаю, это кто-то пришел взламывать нам театр или все же свой. Я прижался к ветке, наблюдая за тем, как он шарит по карманам в поисках, а попеременно достает все не то: какие-то бумажки, ручку, конфеты, яблочный огрызок, связку ключей, которая театру не подходит, еще что-то.

Я уже почти уверился в том, что это вор и подозрительный тип и уже решил свалиться ему на голову. Даже если не напугаю, то он будет точно знать, что я его заметил.

–Парень, – он посмотрел вверх, – я боюсь, что если ты сейчас прыгнешь и сломаешь гитару, мне остаток вечера придется играть на тебе, я бы не хотел до такого доводить.

Он меня видит? За листьями? Видимо, я сказал это вслух, потому что он неопределенно пожал плечами:

– Возможно, ты мне просто кажешься, – он снял гитару, аккуратно прислонил ее к стене, наверно и впрямь подальше от меня, и принялся кому-то звонить.

–Ребенок, тебя можно немного отвлечь?

-– У нас тут заплыв на тазах наперегонки, - голос Яся на громкой связи был очень уставшим, зато сразу стало понятно, что это не чужие в театр ломятся, а свои ключи забыли. – Прорвало батареи, из трубы весело лил кипяточек и мы его теперь убираем, а при этом один очень мужественный ведущий, сидя на столе подальше от потопа все-таки ведет эфир. Директор стонет, подсчитывая убытки, а главный лекарь матерится, потому что какую-то аппаратуру все-таки залило. Это краткая сводка событий, а у тебя что случилось?

–Во-первых, я, кажется, забыл ключи.

В трубке послышался какой-то шум и вопль одного из близнецов, о том, что он таки выиграл и гоните выигрыш поскорее, изверги. Значит, их тоже не будет.

– Вы на меня там уже ставки делаете? – он иронично усмехнулся

– А, не обращай внимания, их впечатлило то, что ты единственный человек на их памяти, который умудрился забыть билет на поезд, а ключи в кофре посмотри, я свои на всякий случай положила.

–Во-вторых, а с каких пор у тебя завелись суровые охранные дети? – в трубке повисло озадаченное молчание. – Тут на дереве сидит юноша и раздумывает, а не пришел ли я унести из театра последние декорации. Увы, нет, даже принес кое-что, Лисе будет интересно.

–На дереве? Это, наверно, Мяучело, он любит там сидеть и прыгать на приходящих.

– Какой милый мальчик. – Тон был непередаваемо ехиден, но опять почему-то вышло не обидно.

- Ну… рядом. – Поправилась Ясь, – Один прыгает, вторые как будто пугаются и все друг за другом носятся. Даже Ксан. Да, он жив. Ладно, мне работать пора.

Я задумался так, что чуть с дерева не свалился. Ксан мне нравился, он был справедливым и надежным. С ним было хорошо молчать, а еще он очень интересно рассказывал о холодном оружии. У него было что-то с ногой, он сильно хромал и ходил с тростью, периодически сетуя на то, что серьезные занятия фехтованием ему больше не грозят. Он пару раз показывал нам стойки и основные удары, потомкривился и ел обезболивающие горстями, пока никто не видит. Я случайно подсмотрел.

–Так ты сидишь или идешь? – вопрос был задан так, как будто не произошло ничего особенного. Не многий взрослый так может, редкая птица. По деревьям приличные дети тоже не лазили, хотя вот отец меня за это особо не ругал.

Он нашел все-таки ключи и попал внутрь, зажег свет, пристроил свою ношу на диван, продолжая болтать как ни в чем не бывало,

-–Я к вам вообще-то завтра собирался, а сегодня планировал запись от обеда и того дуба, но батарея радио «Неформал ФМ» внесла в эту жизнь некоторые коррективы, но что-то все же мы успели. У Лисы тоже какой-то форс-мажор, поэтому эти матери-кукушки спихнули вас мне, поэтому ничего театрального сегодня не будет.

Я с удивлением осознал, что мне как-то даже больно. Это как очень долго бежишь к своему чуду , уже вот добежал , а тебе говорят, что двери закрыты. Но тогда почему он открыл театр, чтобы всех с порога заворачивать?

-–Будет концерт имени меня, – он остановился на полуслове и вгляделся в мою физиономию. - Хэй, послушай, я всегда подозревал, что моя музыка на любителя и люди на меня приходят просто потому, что я обаятельный, но, поверь, такого похоронного выражения лица, она все же не заслуживает.

А ведь и впрямь обаятельный даже, несмотря на то, что взрослый, Лиса, Ксани Ясь тоже взрослые, но это их это совершенно не портит. И вот этот человек, он…возраст ему, наверное, тоже не мешает быть собой. Да и выглядит он не совсем как типичный взрослый: косичка с бусинами, выцветшая рубашка, рваные джинсы, фенечки и браслеты, на кофре гитары тоже какие-то ленты.

–А почему у вас одежда такая? – я не успеваю поймать бестактный вопрос, – у вас денег нет?

У меня такое ощущение, что за последний год мне попадаются какие-то неправильные взрослые. Он расхохотался, хотя я ожидал нотаций и крика.

– Д-детии, – простонал он, утирая слезы от смеха,– неформалами непуганые. П-прости. Представляешь, у Яся, когда она меня первый раз увидела, было совершенно такое же лицо. Она разве что подобный вопрос вслух не озвучила, постеснялась. Чай, кстати, бери. Есть у меня деньги, если тебя это беспокоит. Понимаешь, иногда внезапно оказывается, что одежда это не настолько важное дело. Гораздо важнее музыка или то, что в этом театре будут новые двери и тепло или то, что с улиц заберут и пристроят какую-то животину. Да и лицо человека, который получил внезапно вещь о которой мечтал, но не мог купить, тоже важно. Счастье важно. Новая интересная книга – важно. Вот примерно на это я и трачу деньги.

Я медленно отхлебнул из кружки. Почему-то подумалось, что вот этот человек уж точно не будет ругать за стихи , рисунки и собак.

– Знаете такое ощущение, что вы тоже как не взрослый… –нужные слова я подобрать не смог, получилось как-то отрывисто.

–Иногда надо просто забыть вырасти, – он понимающе усмехнулся, – и тогда все будет хорошо. Кстати, я один.

Я ответил непонимающим взглядом.

– Я один, – терпеливо повторил он, – на вы обращаться не надо.

Меня все-таки посетила мысль, что я так и не спросил его имя, но тут я вспомнил еще кое о чем важном.

–Ясь так сказала, что Ксан жив, что…он должен был умереть?

– Скажем так, я опасался, что эта неприятность может с ним произойти, – уклончиво пожал плечами собеседник.

– У него с ногой что-то, он с тростью ходит, и она болит у него часто. Я не думал, что это смертельно.

Мне стало холодно. У меня никогда никто не умирал и я не предполагал, что смерть может быть настолько рядом и с кем угодно. Я не хотел, чтобы Ксана не было, с ним мир был лучше. По крайней мере мой мир точно. Разговаривать я больше не мог, я сидел, уставившись в одну точку, минут пять. Вернул меня в реальность знакомый голос.

–Граждане, а можно мне на секундочку пояснить, почему один из вас сидит как рыба мороженая, а второй на меня смотрит так, как будто я с того света вернулся, м?

– А…э….

–Безумно содержательный и главное удивительноединодушный ответ. Так, понятно. Тае. Ремиссия. Выдыхай. Ремиссия. Можешь про себя повторить это слово, если оно слишком трудное.

-–Язва малолетняя, – отмер …Тае. Так он все ж существует? Елене Сергеевне я сомнения в существовании этого самого Тае не выказывал, хотя очень хотелось, и как выяснилось, не зря.

–Я тебя тоже люблю, – небрежно отмахнулся Ксан и плотно прикрыл двери. – Таак. Теперь второй. Чего мы так замерзли, тебя согреть?

Тае поперхнулся чаем и закашлялся. Я не понял от чего. Просто в мои первые месяца три-четыре в театре я почему-то постоянно мерз, хотя раньше за мной такого не водилось. Тогда Ксан отвел и меня в сторонку и сказал, что если мне вдруг станет холодно настолько, что я не смогу согреться самостоятельно, то его номер у меня есть и ему можно звонить в любое время и он поможет.

– Согреть, – губы у меня еле шевелились. Куртка Ксана моментально оказалась на моих плечах, она не очень теплая, весенняя, но холод отступил.

–У меня саркома. На ноге. Только ты ребятам не говори, – вдруг сказал он. – Так получилось, но ее вырезали трудолюбивые врачи и очень долго заверяли меня, что я еще поживу, но они и в первый раз так говорили. Меня в больницу последний раз как раз при Тае и отвозили, и он тоже сидел под дверьми операционной вместе с родителями, братцем иДашкой. А потом я долго отлеживался, в институте опять же восстановился и за этими хлопотами как-то позабыл сообщить Сказочнику, что еще живой.

–Совершенно зря, вот и останешься без сладкого. – Тае нежно улыбнулся и добавил контрольный,– а конфеты такие ты явно еще не пробовал, этих тут нет.

Любовь Александра к сладкому была общеизвестна, вся труппа была в курсе, что если его случайно оставить наедине с печеньем и конфетами почти всегда значит остаться без запаса вкусностей к чаю. Он потом, конечно, докупал и иногда шел в магазин почти сразу, но сам факт.

– А я трость не дам потрогать, аргумент? – он прокрутил трость в пальцах. Трость как трость, что в ней может быть необычного, но по глазам Тае было видно, что аргумент и еще какой.

–Ладно, будут тебе конфеты, показывай.

Ксан с обреченным видом человека который за сладкое готов продать душу и трость, перекинул ее Тае. Тут глаза загорелись уже у меня: в трости оказался нехилых размеров ножик и свинцовый набалдашник.

–А он настоящий?

–Упс, – Ксан метнул на меня быстрый взгляд. – Так, про нее тоже всем молчи, то общество у меня или эту утащит, а мне еще как то надо ходить или будет требовать такие же, но с перламутровыми пуговицами. Каждому.

–Подростки с большими ножиками это те еще обезьяны с гранатой, кстати, судя по звукам, первая партия обезьян уже прибыла.

Тае высунулся из гримерки, и его начало сметать дружественной волной моих товарищей по труппе. Ксан быстро вытолкал его наружу и опять закрыл двери.

– Предлагаю организовать с гитарой вместе Оплот сопротивления всяким детям и пересидеть эту буйную радость здесь. – Ксан упал на диван и с наслаждением на нем вытянулся, – Хор-рошо.

– А тебя не смущает, что я немного тоже?

– Ты, по крайней мере, не скачешь как полоумный и не орешь, а судя по воплям, там Тае еще нескоро отпустят, я говорил, что надо приезжать чаще, может быть примелькался бы.

Вырвался Тае из гостеприимных рук еще через минут десять и заодно выгнал нас из гримерки на концерт. Я скажу, что он очень поскромничал, утверждая, что его любят только за обаяние.

А еще он показал такую штуку как музыка дождя,утверждая, она для тех, кто хочет Питер не только на улице, но и в помещении, да и вообще в любом городе. Мы ответственно пошумели ей минут двадцать, еще немного шумели уже просто так, без нее. Наконец, Тае страшным голосом оповестил всех, что его уже достали персоны младше восемнадцати и не могли бы они разойтись по домам. Мне домой не хотелось, поэтому я опять залез на дерево, я часто поздно возвращаюсь.

Отец про театр уже знает, он пытался по этому поводу высказаться и запретить, но мать его удержала, сказав, что хотя бы я уже похож на живого, а не деревянного мальчика, что ее не может не радовать и он смирился.

Когда уже все разошлись из театра, вышли Ксан с Тае. У меня закралось подозрение, что они просто отдыхали от шума и гвалта.

– Хороший вечер, тихий, – Тае мечтательно прищурился как большой кот, – О, гляди, опять на дереве сидит.

–А как ты меня все время замечаешь? – я не собирался высовываться, но любопытство победило.

–Опыт, я же бродяга, а когда ты бродишь и ничего не видишь дальше своего носа, то далеко ты обычно не уходишь. Тебе куда?

–В ту же сторону что и мне, только на пару остановок поближе. – Ксан махнул мне рукой, мол, слезай.

Я неохотно спрыгнул с дерева, моя бы воля, я домой б и не пришел, но не хотелось расстраивать маму. Было дело, пару лет я пытался сбегать из дома, пока не понял, что это не поможет и надо искать другой путь. До метро мы шли молча.

-Слушай, а может у меня переночуешь? – неожиданно предложил Ксан. – У меня, правда, дома бульмастиф и брат и не скажу сразу, кто грознее, но все же?

Мне очень хотелось, но это не означает, что я сразу согласился и радостно закивал. Ему еще пришлось меня успокаивать и заявить, что у родителей он меня отпросит лично.

Александр, но лучше Ксан, но только не Шура произвел у меня дома эффект разорвавшийся бомбы. Отец начал выступать, когда мы были в дверях, заявив, что я, по его мнению, дефективный и приволок домой какого-то урода. Я в это время мучительно жалел мать, потому что у нее сделалось такое лицо, как будто ей сейчас за него стыдно, но поделать она ничего не может. Но Ксан не обиделся, не ушел и не хлопнул дверью.

–Знаете, – вкрадчиво сказал он, небрежно поигрывая тростью, я завороженно смотрел на выписываемые ей фигуры - –Болезнь ,если она есть, она не щадит никого. Будь то ребенок, или здоровый крепкий мужик средних лет, или женщина, или молодой мастер спорта по фехтованию. Но от нее можно вылечиться или приспособиться жить так, а вот с моральным уродством не так все просто. Оно, к сожалению, неизлечимо.

Дальше произошло все очень молниеностно, отец рванулся к Ксану, но тот быстро сделал шаг назад и трость описала сверкающий круг перед отцовским лицом . Мы все как-то внезапно осознали, что это не трость, а нож, а когда Ксан его освободиля не понял. Отец ошеломленно отпрянул и замер столбом.

– Не надо так нервничать. Или вы считаете себя моральным уродом? – тон его ощутимо похолодал и я осознал, что даже такой, с больной ногой он смертельно опасен . А потом он добавил абсолютно будничным тоном как будто ничего не случилось, –Так можно Андрей у меня переночует?

К чести отца он принял путь отхода, пробормотав, что пусть ночует и можно даже не спрашивать в следующий раз и быстро удалился в комнату.

– Вы его уж простите…Александр, - мама твердо взглянула в глаза моему…другу? –вот уж он такой какой есть…

–Да , пустяки, – он тепло улыбнулся и собрал трость воедино. – Бывает. Дело житейское.

Разумеется, от ужина отвертеться он не сумел и от попыток положить нам с собой тоже. Мама как любой повар закармливает гостей на убой.

– Торт ему положи, обрадуй человека, –пробормотал я себе под нос, но меня услышали.

–Ой, у меня как раз есть неудачный образец – Ксан, получив коробку с « неудачным образцом» просиял так, как будто повыигрывал все кубки мира разом. Забегая вперед, скажу, что нам с его братом досталось по одному, хоть и большому куску, а все остальное сожрал по выражению тогосамого брата «этот мелкий троглодит».

Дома у Ксана мне понравилос . Там было уютно, была собака, подставляющая голову на почесать, прав оба брата хором предупредили, что она любит приходить и ложиться на тебя ночью. А когда на тебе спит взрослый бульмастиф это отдельный тип удовольствия. Была хорошая музыка и « стена былой славы Ксана» - кубки и награды.

–Так вот о чем я хотел с тобой поговорить, нового я, конечно, не скажу, –после знакомств, приветствий и кончины торта в наших желудках, он утащил меня в свою комнату – В детстве я был достаточно мелким ребенком хотя и вертким и длинные волосы любил всегда, поэтому более сильные меня, как водится, шпыняли. Тогда меня не без подачи того гражданина в соседней комнате отправили на фехтование и каратэ. Позанимавшись какое-то время я внезапно осознал, что могу и стал гонять обидчиков уже сам. Тогда меня вызвали на семейный совет и там коллективно донесли некоторые вещи. Сила не в том, что ты всех одной левой раскидываешь по разным сторонам, а в том , что ты это можешь, но не делаешь.

– Так наш тренер говорит. – Вспомнил я.

–Правильно делает. Сила она всегда в душе, а не в теле, а мужество в поступках и благородстве, а не в накачанных мышцах.

Он встал и достал со шкафа длинный футляр.

– Смотри , – внутри оказалась шпага, – она боевая, отец мне ее подарил на четырнадцать и велел носить с собой по возможности. Я сначала не понял почему, для меня качественно ничего не изменилось. Как шатался вечером по улицам, так и продолжил. В ход я ее пустил только один раз, отбив будущую невесту брата от группы гопников. Первый раз девушка город приехала и сразу ее так неласково встретили. Причем я даже умудрился никого не ранить, просто напугал. Отец тогда сказал, что во мне не ошибся.

– А как бы он узнал, если бы все-таки ты кого-то ранил?

– О, как травматолог он бы с ними быстро увиделся если что. Я только потом понял, что меня так проверяли и что отец сильно рисковал. Давай спать.

Не знаю почему, но мне с того дня жилось немного легче, а собака все-таки пришла опробовать такую удобную лежанку в моем лице.

Ночь вопросов

Если кто и летом на лыжах Этот значит, точно из рыжих

Олег Медведев

Даша

Внеочереодной заплыв в отдельно взятой радиорубке мне дался настолько тяжело, что вечером я даже позабыла разогнать уютную кухонную компанию из Тае, мужа. пары вписчиков, гитары и неустановленного количества алкоголя. Папа всегда шутил, что здесь он пьет и поет больше, чем в каком-либо другом городе

Утром меня ожидала теплая компания из отвратительно бодрого Сказочника, кофе и его фирменной яичницы. И даже на пять минут можно забыть, что завтра прогон у детей, на радио еще разгребать и разгребать, и ни одно дело без меня не обойдется.

-А интересное у тебя приобретение, - Тае как обычно развалился на полу, мне всегда нравилась его манера даже в луже сидеть так, как будто на самом мягком диване.

­­–Ты про Мяу? Очень, я даже не знаю кому звонить первому. Может быть родному факультету : «Ребята, у меня для вас есть классный режиссер, подождите только лет пять, ему дорасти надо». Или позвонитьв твое прикормленное издательство: « Ребята, у меня для вас есть уже готовый иллюстратор и, только одно «но»6 ему всего тринадцать».

– Даже так? А я всю ночь раздумывал, а чем это невинное дитя так зацепило нашего Шурика, ой, простите, Ксана?

–Прекращай глумиться над моим помрежем, - я с трудом подавила смех, папа с самого начала его этим Шуриком доводит. Он, если не ошибаюсь, даже в телефоне у Тае так записан к своему искреннему неудовольствию. Потом осознала сказанное и растерянно протянула. – Я не заметила, чтобы он как-то его выделял из прочих, кроме разве что совместных хождений домой.

– Но при этом ему единственному из юных дарований сказали диагноз и показали « случайно» тот прекрасный ножик.

Я присвистнула, от скрытного как омут Ксана это равносильно признанию близким другом. О диагнозе не знал никто, кроме тех, кто случайно оказался с ним в момент кризиса.

– Занятно. – Тем не менее, лезть в душу этой парочке я не собиралась. – А послепрогона я тебе еще кое-что покажу.

Вот если бы близнецы не совершили все возможные косяки, я бы признала прогон идеальным, но ребята помогали на добровольно-принудительных началах нам на радио, поэтому просто были отпущены пораньше с напутствием выспаться. И даже упавшая декорация и длинный матерный монолог Ксана на тему « А зачем я согласился должность помрежа и кто меня тогда за язык-то тянул» не испортили впечатление. Когда я работала на этой должности я такое произносила раз по пять на дню, ничего удивительного.

–А теперь на сладкое, – наконец, спровадив всех детей и Ксана с пожеланием удачи завтра и закрыв театр, чтобы они случайно не вернулись, я протянула папку с рисунками Мяучела по этой книге.

–Скажи мне это он до или после рисовал? – Тае дернул себя за косичку, –Знаешь, я уже готов звонить в издательство.

–До, в том то и дело, что до. Как раз в то время, когда он пришел в труппу, мы вернули совместные чтения, а он сидел и рисовал, то, что слышит и как видит. С лицами новых знакомых.

– А теперь я понял и про факультет, – отстраненно произнес папа, –Давай, подумаем об этом где-то через недельку. Нам тоже надо поспать, если им играть, а то нам за них переживать, что еще более ответственно.

Ладно, недочеты, конечно, есть, но совсем лихо банда не напортачила, зал не спалили, даже музыка сбоила только раз, а не двадцать как вчера, а значит, свою ночь вопросов они заслужили. Я тихо выдохнула, краем глаза отметив, что Сказочник уже выскользнул курить и переживать на улице, а Ксан наконец-то выпустил несчастный набалдашник. А то сжал так, что пальцыпобелели.

Ночь вопросов, как традиция, сформировалась почти сразу после появления театра. Изначально Сказочник придумал игру в конце занятий, небольшую, минут на десять , чтобы безболезненно познакомить ребят с нами, а нас с ними.

Все садились в кружок и перекидывали друг другу мячик. Кто кидал, тот задавал вопрос, а тот, кто ловил – отвечал, а потом задавал свой. Потом общество, включая меня, начиталось «Дома в котором…» и захотело ночь Сказок. Сказки из головы умел рассказывать только Тае, но ему очень быстро наскучило работать рассказчиком все время и слушать детские попытки пересказать уже существующее.

И тогда он совместил эти два события, книжное и театральное, и придумал ночь, в которую можно задавать любые вопросы и максимально искренне на них отвечать. Иногда личные, иногда абстрактные, что-то вроде “ какую вещь вы бы взяли на необитаемый остров?”. Иногда обсуждение вопроса затягивалось на всю ночь, иногда оно перетекало в просмотр фильма или чтение вслух.

Проводилось это событие так же традиционно у меня дома. Труппа ждала этого каждый раз, как в первый и, постепенно, ночи стали устраиваться после удачных премьер или на праздники. Это и хорошо, я бы первая сошла с ума, устраивайся они каждую неделю, как хотели и требовали дети.

Причем, в день рождения именинник получал возможность задавать все вопросы какие накопились за год. До сих помню, как один деятель приготовил лист совершенно разных вопросов: от личных до каких-то совершенно дурацких, и стал их задавать. После этого получил гордое прозвище Северо-американский Кролик-зануда. Мы были очень впечатлены.

В гримерке был дым коромыслом. Лиска, бессменный наш костюмер, гример и просто отличный товарищ, разбирала наиболее сложные части реквизита ( это те, что держались на синей изоленте и ее изобретательности ), дети в основном потихонечку переодевались, ведьмы смывали грим, кто-то скакал, размахивая ожерельем из мухоморов, кто-то доедал реквизит, а горланили так почти все.

Мяучело лужицей лежал поперек кресла, блаженно закрыв глаза и свесив конечности. Первый спектакль в жизни у человека. Заглянувшую меня общество даже не заметило, настолько было возбуждено и на эмоциях. Пришлось постучать, а, в конце концов, и попросту сильно хлопнуть дверью. Не то чтобы стало сильно тише, но головы в мою сторону повернулись, Мяучело открыл левый глаз.

–Так, основной разбор полетов ждите в ближайшее время. Сейчас только одно замечание, Пачкуля, идея с футболкой КиШа вместо юбки хороша, но вот знаешь, я почти весь спектакль думала каково же это, когда у тебя на лице сидят...Не знала, что ты их слушаешь .

Труппа радостно заржала, ведьмочка опустила глаза и тихо призналась. –Это брата. –Не новая, надеюсь, –иронично заметила Лиска, выразительно окинув взглядом живописно порезанную местами на ленточки юбку-футболку. –Нет, старая...любимая даже вроде...ой, – всегда бойкая на сцене девочка Санни с потрясающим умением в вживаться в рол , в жизни была очень застенчивой и терялась по-любому поводу, но при этом славилась такими нестандартными подходами и вечным попаданием впросак.

–Еще хуже, -–мы с Лиской переглянулись и вздохнули на два голоса, – Ну, Александра...

–Так вы же не ругаетесь? – на всякий случай уточнило милое дитя. Лиска, если честно, за испорченную вещь из любимого фанарта или деталь реквизита очень даже могла. Гнев ее был страшен. –Брат ругать будет, - донеслось из угла замечание, а Санька расстроилась совсем. –Ребенка не пугаем, - хмыкнула я и перешла к делу. - Слушай мою команду, часа два на собраться, часа четыре на выдохнуть, сбор в восемь у меня...и молодцы. –Это домой нужно идти? - лужица Мяучела резко вскочила, кресло с грохотом упало, все от неожиданности умолкли на полу-галдеже. – А это обязательно? – А куда же еще? - удивился хомяк, он же сын полка. Я только вздохнула, я морально не готова объяснять восьмилетке, почему многие подростки не хотят домой. –Необязательно, – вмешиваюсь я, прежде чем, кто-то успевает ответить. – Можно идти помогать мне готовить. Вы же хотите роллы? Они, судя по восторженным возгласам, хотели. Мяучело быстро подхватился и, видимо, пока я не передумала, скользнул мне за спину.

Я только вздохнула, вспоминая, как мы вчера со Сказочником Тае, откопав со шкафа официальную и относительно приличную одежду, шли как серьезные и взрослые люди отпрашивать Мяучело на завтрашнюю ночь. Мы убили достаточно много времени, доказывая этому дивному человеку, что это не глупости , а в некотором смысле жизнь и друзья его сына. Даже если он и не пойдет в театральную среду потом. Мне особенно понравился момент, когда на замечание отца, что театр не мужское занятие, Сказочник рявкнул, что, мол, вы это Высоцкому скажите. После этого переговоры как-то быстро пошли на лад. Папа бывает очень убедителен, это он еще семнадцать лет назад на моем отце натренировался. Биологическом.

Правда, провожая нас он почему то уточнил, а мы случайно не из того кружка, что и недавний белобрысый кошмар и если вдруг да, то его сын уже отпрошен по умолчанию на все ночи. После этого мы с Тае осознали, что к Ксану у нас появились некоторые неудобные вопросы. -–Я вчера забыл спросить, а почему надо на ночь оставаться? – тихим голосом уточнил мальчишка, идущий за мной след в след. -– Из-за разбора полетов? –Не беспокойся об этом, мы найдем время рассказать вам над чем надо поработать и какие вы мерзкие, мерзкие дети. Ночь еще на это тратить, – от уха до уха ухмыльнулся отлепившийся от стены Тае. – Это ночь вопросов. Есть у нас традиция такая. Зря он это сказал... Хотя с другой стороны надо же было как-то подготовить парня к тому, что будет происходить и что его ожидает. От любых вопросов посягающих на его личную жизнь, даже на уровне “ как дела?” Мяучело цепенел и замыкался. А тут целая ночь и неизвестно, кто и о чем может его спросить. –Спокойно, – делаю резкий шаг вбок, чтобы шарахнувшийся и поскользнувшийся подопечный врезался в меня, а не проехался по асфальту. Мяучело ненавидит, когда его касаются, но надо ж как-то его затормаживать, верно? Поэтому аккуратно подставляю, как будто случайно, локоть и помогаю ему не упасть. А как мы его учили не сжиматься и не закрываться от случайных прикосновений на сцене и вне ее любо-дорого вспомнить. – Послушай. Ушами и сюда. От любого вопроса можно отказаться и сказать, что он тебе не нравится, и ты не хочешь отвечать.

Так, Дарья, вдох-выдох, вдох...осторожнее...Вот сейчас аккуратненько, как бы так вырулить, чтобы наше чудо не поняло так, как будто он никому неинтересен. Он может, он талантливый. –Андрюш, –удивленный Мяучело вскинулся и уставился мне в лицо большими глазищами, полгода по имени никто не называл человека. А если учесть, что он был в гриме кота, то вышло эффектно. – Запомни, любая твоя проблема, тайна, мысль остается твоей и никто не будет и, в целом, не имеет права ее из тебя выпытывать и требовать ответа. Можешь даже сказать, что ты не отвечаешь, а только задаешь. А еще, как у новичка, у тебя право первого вопроса. – Но понимаешь, –это уже Сказочник. – Иногда мы просто не знаем, что именно это тебе неприятно и можем случайно спросить или даже ляпнуть какую-то совершенную глупость. По глупостям я так первый мастер.

До дома дошли в молчании. Андрей явно переваривал новую информацию и судя по лицу, задумчиво прикладывал к себе личные границы, границы прикладывались плохо, но он старался. Тае насвистывал песенку, я задумчиво изучала Тае. Хотя, что там его изучать, этого вечного подростка лет пятидесяти, но я, понимаете, лет пятнадцать уже не могу на него наглядеться. Как на чудо.

Помнится, лет в двадцать-двадцать пять я обижалась на него за то, что он не сидит на одном месте и никогда не принадлежит никому полностью. Да что там говорить, ревновала я его к семье, к друзьям, тусовке и ко всему на свете. Тае на это хмыкнул и рассказал сказку о птице, которая ради любви к змее решила прекратить летать. Но не перестала быть птицей от этого, да и змеей не стала, и очень занималась самоедством, долго делая выбор между небом и любовью. В общем, если переходить сразу к морали и отвлечься от проблем бедной пичуги, то надо ценить все то, что происходит между тобой и другим, моменты вместе, а не пытаться забрать всего человека себе. А главное, не ломать себя в угоду другому.

А потом на меня свалился бардак со сказками и ревновать стало некогда. Надо было ставить с ребенками спектакли, решать подростковые проблемы, которые очень щедро ко мне понесли, устраивать посиделки, быть отдушиной таким вот Андрюшкам и многое другое. Работу на радио тоже никто не отменял.

Тае переодически наезжал, вызывая восторг меня и окружающих, писал нам музыкальные аранжировки, рассказывал сказки, рисовал с Лиской декорации , общался с Ксаном о холодном оружии. А когдана его вопли: «Шура, я вам имею что-то сказать». Ксан прекращал кривиться так, будто съел лимон, он исчезал на неопределенное время. На то он и Тае. А я не про сказки, я про жизнь и быт.

– Кота не выпуска-ааем, - я привычно подхватываю под брюшко кота по имени Солнце, остальные хвостатые подтягиваются, но как-то вяло, а этот рвется на свободу. Кот светло-рыжий и ушастый, а в момент называния у всех в квартире была нехватка солнечного света, поэтому зверя так и назвали. – Пап, у меня тут в квартирных недрах как минимум один коллега, один муж и боги только знают, кого еще они притащили , выдвори, пожалуйста, всех на сегодня, у нас по плану только дети.

Кивком на дверь ванной отправляю засмотревшегося на рисунки на потолке и стенах Мяучела смыть все же грим и переодеться. Подумаешь, потолок, это он на внутреннюю дверь еще не посмотрел. С дверью случился пару лет назад Тае в меланхоличном настроении и с красками, и расписал ее такими разнообразными узорами, что непривычные люди зависают над ней как компьютеры не в лучшие компьютерные времена. Мы с мужем, когда это увидели, долго бегали по потолку с воплями: “Ну, кто? Кто дал ему краски?”.

Поэтому, прежде чем припрягать нового гостя к готовке еды на ораву, надо дождаться пока он, уже вышедший из ванны в нормальной одежде и поприветствованный котами, просмотрит все ему интересное ( надписи, модель планера Да Винчи на кухне, музыку ветра на балконе) и вопросительно посмотрит на меня.

И вот только тогда можно закрыть дверь на кухню и вручить ему овощи, доску, ножик и охапку указаний. –Ясь, – поворачиваю голову, не отрываясь от манипуляций с кастрюльками и рисом, но отмечая в голове прогресс. Еще пару месяцев назад я была Дарья Михайловна и на вы. Теперь вот до Яся доросли. – А Тае ведь не твой отец, да? От неожиданности я вздрагиваю от слова отец, и чуть не роняю стакан с рисом. Отец мой, Михаил свет Николаич, живет благополучно, и чем дальше от меня, тем благополучнее живет. Этого вопроса я ждала: его задают в той или иной форме почти все. Внешне мы с Тае совершенно не похожи. –Да, –качаю головой. – Он –папа. Кровный отец у меня другой, мы с ним давно не виделись. А вы с мамой роллы когда-нибудь делали? Мяучело роллы уже не так, чтобы интересуют, он засыпает меня сотней миллионов вопросов. А как вы с Тае познакомились? А что бывают какие-то другие папы кроме родного? В смысле кровного? А что? А куда

Я чуть было не вскидываюсь, поправляя, что не родной, а биологический и не сметь путать, но сдерживаюсь и просто пережидаю этот поток. Мне кажется, что я догадываюсь, почему именно он спрашивает. Просто потому, что я помню , как он в начале выдавал пару слов за день и механическим голосом отчитывал слова ролей и упражнений. Падать спиной на руки партнеру он не научился до сих пор, не доверял.

За закрытой кухонной дверью слышны голоса выдворяемых, кошачьи взмурки, смех. Наконец на кухне материализуется Сказочник с гитарой, разумеется, забывает закрыть дверь, утягивает кусок рыбы, плюхается на пол и задумчиво начинает бренчать на гитаре. Мы с Мяучелом сосредоточенно ловим и выставляем из кухни всех котов, которые тоже решили утянуть рыбу и положить ее в себя. Потом Сказочник начинает петь свои и чужие песни, Мяучело слушает, открыв рот, я готовлю роллы, салаты, печенье и компот. К моей радости, поток вопросов временно отложен.

–Я от него, наконец-то, избавился, -– вопль любящего старшего брата застает нас врасплох. В ночь вопросов входная дверь на ключ не закрывается, а домофон в этом доме, к сожалению, явление исключительно декоративное и в любое другое время скорее минус, чем плюс. – О, еда! –Оно на всех, – насупившись, защищает блюдо Мяучело. Со старшим братом они не ладят примерно так же как же ладят с младшим, решившим, что Мяучело его личное, и сначала категорически отказавшимся с Мяучелом драться. Даже по роли.

Тае, когда увидел, сказал, что именно поэтому и не ладят. –Вань, а почему с неба падают звезды? – папа прерывает песню на полуслове и внимательно смотрит на уже раскрывшего рот поогрызаться Ваньку.

Как ни странно ни прозвище, ни какое-то другое имя к нему не прилипло . Правда, то что паспортное его имя совершенно другое, знает только хомяк и я. Да и я только потому, что младший братец решил подонимать старшего паспортным именем в моем присутствии. – Ну ... – озадаченный подросток чешет в затылке, – ...Метеориты... – Тю, метеориты, – Тае изящно взмахивает рукой. –Пойдем, расскажу. На самом деле звезды смотрят на наши все дела. И иногда устают от обид, несправедливостей и не удерживаются...и гаснут. И знаешь, что надо сделать тогда? –Что? – заинтересованный мальчишка послушно топает за Сказочником. Мы с Мяучелом тоже радостно пошли бы следом, но в том и дело, что ребят надо временно развести, поэтому я быстро выдаю Андрею задание порезать апельсины -–Надо найти такую звездочку, поднять ее, обязательно в перчатках, чтобы не обжечься ненароком и рассказать ей историю, обязательно добрую и интересную. А потом запустить ее на небо. А еще ты знаешь что кошки часто ночью красят эти падающие звезды своими хвостами? -–А тебе он тоже такое рассказывает? –Мяучело одновременно заинтригован, а одновременно обижен, что увели не его. Ответить я не успеваю.

Начинают хлопать двери, немного оправившийся от премьеры народ начинает то громко спорить, куда и кого надо повесить и кому висеть на рогах, то тискать котов, кто-то заглядывает на кухню и пытается полакомиться роллами в одиночку

. Я отправляю Мяучело с блюдом в комнату, спасая еду от окончательного разграбления, перехватываю тех, кто все-таки тоже донес съестное, выдаю гостевые тапочки нуждающимся, выдаю зеленку тем, кто успел протянуть руки к злой кошке и отхватить.

Наконец все рассаживаются по удобным местам, кто пониже, кто повыше, кто на коленях у соседа, Ксан со своей ногой занимает диван. Опять детей фехтованию учил. Мы все тактично не замечаем, как ему самом деле трудно ходить и учить детей фехтовать, но диваны по умолчанию все его. Я зажигаю свечи и гашу свет, Тае играет вступление. И ночь вопросов начинается.

– Итак, на мягких лапах крадется ночь,- Тае издает тихий и нежный гитарный перебор, выдерживает паузу, дожидаясь пока утихнут шепотки и хихиканье. –Ночь откровений и вопросов. Ночь самых жарких обсуждений . Ночь воспоминаний и, может быть, тайн. И только от нас зависит, какая она станет... Кивают молча, но с нетерпением. Мяучело придвигается ко мне поближе, подсовывая голову куда-то под локоть. Я машинально глажу его по волосам, вспоминая, что был у меня когда-то такой кот, который прятался абсолютно так же, засовывая голову подмышку и считая, что все остальные килограммы кота тоже не видны. С другой стороны на плечо к Мяучелу ложится еще свешенная с дивана голова лежащего Ксана и я с удивлением понимаю, что Андрей не дернулся и не отстранился. – Со времени прошлой ночи произошло много чего хорошего... –Премьеру, вот, отыграли... - прерывает меня тяжелый вздох Кролика-зануды. Очень искренний, очень тяжелый. Он любит вопросы, обожает ответы, но ненавидит суету и пафос вокруг . – Это такой намек, что заканчивай, Яся, со вступлениями, да? - ехидно интересуюсь. Общество хохочет, зануда смущается. Тае изображает что-то вроде бравурного марша, внося толику абсурда и окончательно разбавляя пафос. Спасибо, папа, а я-то думала, что по бардаку тут только дети. – Ладно. Васю представлять уже не будем, но скажу, что мы расширились на одно замечательное Мяучело и это значит, что открывает игру он. Напоминаю: мы все можем отказаться, мы все можем встать и уйти в любой момент, если нам некомфортно. Передаю ему Васю – смешной тряпичный мячик. Забирает Мяу его с какой-то бережной осторожностью, с любопытством вертит в руках.

–Отдаешь его тому, кого хочешь о чем-то спросить и задаешь вопрос. – Мяучело кивает, а я понимаю все по глазам, – Андрей, один вопрос.

–Ясь, а как вы познакомились с Тае? В целом естественный вопрос для человека, который этого самого Тае увидел пару дней назад в первый раз и совершенно нелогичный, ошеломляющий вопрос для остальных, для которых Сказочник в театре такая же аксиома как и я.

“В смысле как познакомились, он же всегда был?” - так и читается устремленных на меня глазах. Слышен отрывистый вздох Лиски, которая как раз таки знает всю историю. А вот детоньки не в курсе, что она еще и тату-мастер. Тае молча встает и пересаживается ко мне за спину, откладывает гитару и привычным жестом кладет руку мне на плечо, как-то странно извернувшись заглядывает в глаза. “Ты хочешь рассказать все? Им?” Я вполне понимаю беззвучный вопрос в зеленых глазах, задумчиво пожимаю плечами. – Мы не можем их вечно обкладывать ватой и беречь от жизни, – тихо говорю я и дергаю его за косичку. Волосы у него короткие, но мелкую косичку с бусинами он носил всегда, сколько я его помню. Я в первые два года знакомства очень любила так делать, вызывая мученические стоны, потом как-то переросла. – А я...я переживу. –Как знаешь, – вступает Лиса, смотрит на замершую и глядящую на нас тревожными глазами труппу. –Все в порядке. – Если что я подхвачу, – тихо , почти неслышно шепчет на ухо Тае. –Я рядом. Я зажмуриваю глаза как человек перед прыжком в воду, и буквально проваливаюсь в то лето после девятого класса. Июнь тогда был холодным, вымораживал душу. – Экзамены я закончила очень для себя неудачно, четверка в году у меня все же одна среди всех пятерок вышла. Хотя не для всех это такая уж неудача, да, Ром? Не упускаю случая еще раз отметить героя прошлого года, ну и разрядить обстановку. Те, кто знает эту историю, хохочут, деятель безуспешно пытается затеряться за чужими спинами. Уж не знаю, за что он настолько невзлюбил школу, но прогуливать научился прямо-таки филигранно. Даже с учетом того, что родители его в школу уже провожали, чтобы он наконец туда дошел, но он непостижимым образом растворялся в воздухе прямо из школьного холла. Сбежав, выжидал пока родители уйдут, учителя займутся уроками, делал кружок на пару-тройку кварталов ...и шел прямиком в закрытый днем театр.

Юный взломщик вскрывал окно, причем так, что мы это реально не замечали долгое время, наливал себе чая, шел в гримерку, заводил будильник на время конца уроков, брал книжку, садился на диван и благополучно погружался в книжный мир. Когда срабатывал будильник, он уничтожал свои следы, вылезал, выжидал какое-то время и возвращался со всеми к началу занятий театра. Идиллия длилась достаточно долго, но в один прекрасный день звезды были не на его стороне.

Во-первых, Лисе срочно понадобилось с этой работы взять какие то вещи и перенести на другую работу и делала она это в середине дня, во-вторых деятель так погрузился с ушами в книгу, что он ее не видел, а она его преотлично. Спугивать нежданный сюрприз она не стала, но зато заблокировала окно, закрыла дверь в комнату и вызвала меня и его мать. И опять таки звезды сошлись так , что отпроситься и приехать мы сумели.

И вот стоим мы с его мамой в дверях и тихонько, сдерживая смех, наблюдаем, как у совершенно не реагирующего на окружающий мир детеныша, звонит будильник. Он медленно со вкусом потягивается, откладывает книгу и замечает нас. Разумеется, он рванул уже в привычное место отхода, но окно заблокировано. В общем перепуганный и в стрессе ребенок дернул раз, а рама не открылась, тогда он задергал со всей дури и полетел вниз с ней в обнимку.. Хорошо лететь было недалеко.

Так театр обзавелся пластиковыми окнами, а над Ромкой бились-бились от угроз до уговоров всей труппой, но в итоге плюнули и перевели на дистационное обучение, где и выяснилось, что не любил он школу, а не учиться. –Для меня же одна четверка в году означала, в лучшем случае долгую лекцию на тему, что я плохой, бесталанный и, в сущности, тупой ребенок, – я краем глаза отмечаю как болезненно, словно от удара током, дернулся Мяучело, и начинаю наблюдать за ним попристальнее, – а в худшем запрет на выезды по кружкам, прогулки и всего того, что в данный момент придет в голову отцу. И чтобы оттянуть этот знаменательный момент моего лета, я иду бродить по городу, бездумно, куда глаза глядят.

Брожу достаточно долго, потом в какой-то момент мне попадаются уличные музыканты, тогда они часто играли в самых неожиданных местах. Я сажусь поодаль на лавочку послушать и там, через какое-то время, от усталости и нервов задремываю. Просыпаюсь от того, что рядом садится человек с гитарой и большим рюкзаком, долго возится, пристраивая кофр рядом, а потом достает еду и начинает есть. А я не ела примерно двое суток, сначала из-за нервов перед экзаменом, а потом из-за нехватки денег, ведь предполагалось, что после экзамена я приду домой, и меня там покормят, поэтому на перекус мне никто ничего не дал. И для меня в этот момент его, его гитары не существует, для меня есть только бутерброды , которые почему-то ем не я, а хочется. Мне всю жизнь говорили, что пялиться на людей неприлично, поэтому на еду я посматриваю украдкой, думая, что он не замечает. Доев, он вскакивает, подхватывает все, что у него упало, бросает мне что-то вроде : “ Только не уходи, “ И куда-то убегает. Я сижу в недоумении, пытаясь понять, что от меня ему надо. Он меня вернется ругать за то, что гляжу ему в рот? Тогда зачем убегал? Или он приведет полицию, и меня посадят в тюрьму, а вереница родственников будет ходить ко мне с передачками, а все наличные бабушки петь под окнами хит “На кого ты нас покинула?” Слежу глазами за залом, в смысле, за подопечными. Мяучело засмеялся первым, следом подтянулись и остальные дети, а Тае восторженно присвистнул. – Знаешь, я не подозревал, что у тебя было настолько хорошо с фантазией. Так вот, взгляд на еду я заметил сразу.

Во-первых бродяжничество и кочевая жизнь всегда приучает отслеживать других, мало ли какой камень они держат за пазухой. Само как-то получается. А во-вторых очень трудно не заметить, когда человек смотрит на твою еду как котик.

Сказочник привлекает внимание котов и демонстративно берет ролл, все четверо синхронно бросают взгляд на блюдо и провожают пристальными взглядами путь еды, а ориентал Солнце еще и противно орет. –Да, вот именно так. И вот сижу я, ем, а сам думаю, а чем же в современном мире мне взять и накормить незнакомого подростка. Предложить свою еду? Так я уже все надкусил и она не годится. Взять и отвести в магазин или кафе и накормить там? Не пойдет, скорее всего.

В это время я потихонечку, украдкой, рассматриваю девочку и понимаю, что она не бродяга. Явно голодная, но одежда чистая и аккуратная, сумка на плече, видимо с каких-то занятий, очень старается не смотреть слишком нагло и пристально, но еда, понимаете ли, манит. Притягивает.

Наконец, вспоминаю, где можно добыть вкусной еды почти из воздуха, подхватываюсь, бросаю девчонке, чтобы ждала тут и бегу до знакомого ларька с пирогами. В голове только одна мысль: “Сиди на месте, только не уходи никуда”.

Возвращаюсь, уже слегка запыхавшись, облегченно выдыха , обнаруживая подростка на лавке и протягиваю ей пирог и бутылку кефира. Хотел сначала лимонада, но травить колой незнакомого подростка гораздо более неловко, чем знакомого.

Она поднимает на меня глаза и я себя чувствую одновременно инопланетянином и человеком, который совершил чудо. Я даже не опишу этот взгляд, слов не хватит. –А я его просто разглядела. Когда он ел на лавочке, то я его самого и не видела почти, а тут рассмотрела. А Тае... Он же в стиле одежды не очень изменился. Драные кроссовки, джинсы с бахромой, косичка с бусиной и лентами, фенечки, клетчатая, тоже не очень новая, рубашка, рюкзак в значках. Мама увидела бы, в обморок упала. –Она и упала, – тихо произносит в сторону Сказочник, – Причем очень демонстративно, как по мне. Я шикаю на него и продолжаю: –В моей картине мира взрослые люди именно так не ходили. А еще он принес еду. В моих глазах это было сродни подвигу. Я сначала брать не хотела, но голод победил, поэтому я очень старалась не есть жадно, а хоть немного ему оставить, хотя он и не претендовал, но при этом заговорить с ним я боюсь и как-то не решаюсь. И раздумываю, то ли поблагодарить и убежать, прихватив остатки, то ли остаться и послушать, что он скажет. – Знаешь, – лукавый взгляд из-под ресниц, -– мне когда-то гадалка предсказала, что если десять лет прохожу в одной рубашке, зимой и летом, то стану очень удачливым и буду производить на всех сногшибательное впечатление. – И как получилось? – заинтересовываюсь помимо воли. -–Не знаю, пока еще ни одна рубашка столько не выдержала. Выдержит, проверим. Меня Тае зовут. –По паспорту? –– спрашиваю я и испуганно зажимаю рукой рот, а вдруг он решит, что я его чем то обидела и уйдет? –По жизни, – посмотрел он на меня очень серьезным взглядом, проникновенным, – Понимаешь, если очень хочется, то можно выбрать себе любое имя. Или даже два. По имени на разные жизненные ситуации. И, разумеется, не обязательно существующее в реальности. Это абсолютно не важно. – А что важно? –То что внутри важно, ощущение того, что это твое имя –важно, ощущение правильности –важно. Я задумываюсь, свое паспортное имя я не то чтобы люблю. Разве только в форме Даня, так зовут на кружках, а так...

Дашка от одноклассников означает или “ дай списать” или что-то очередное обидное, Дарья от отца никогда ничего хорошего не означает. –Ясь. -–Вот и познакомились, – он легко улыбается и начинает рассказывать, что сам он не отсюда, приехал на концерт и пару фестивалей, причем не слушать, а петь, говорит как доехал, как автобус заглох посреди дороги и всякое разное. Я в ответ вспоминаю недавно прочитанную книгу, оказывается, он ее тоже читал и имеет мнение и...вечер наступил совершенно неожиданно. – А тебя дома разве не ждут? – Он смотрит на часы, –Поздно уже, пойдем, провожу. Дома, разумеется, ждут. Ремень как минимум ждет. Очень. За то, что не пришла вовремя, не позвонила, не отчиталась, ну и, разумеется, за то, что я, тварь неблагодарная, смею где-то ходить. А я не хочу, чтобы заканчивалась та сказка, в которой над тобой не смеются и рассказывают интересные истории. Я и с кружков не хочу уходить. И я ему вру. Если честно, первый и единственный раз в жизни. Я рассказываю, что телефон сел, ключи я потеряла, отец на работе, а дома бабушка плохо слышит и не откроет. И даже сама на какое-то время в это верю.

Я останавливаюсь, перевожу дух, обвожу взглядом ребят и понимаю, что, кажется, сейчас будет сложно. По глазам уже вижу, кто раскроет рот и что-то скажет. Я даже примерно представляю что, даром знаю их лет с четырех...Близнецы. Вот они сидят, одинаково ошарашенные и явно подбирающие слова. Эта неразлучная парочка – дети нашего звукорежиссера на радио “Неформал ФМ”, на моей первой в жизни и основной до сих работе.

Близнецы одни из немногих, у которых очень дружеские и полностью доверительные отношения с родителями. Родители старались. Для этой парочки положение дел, в котором происходит что-то иначе немыслимо. К слову они единственные, кто мне не задал вопрос, а настоящий ли мне отец Сказочник Тае. В их картине мира все сходилось, а внешность не главное. Мы их между собой близнецами Уизли звали, они не очень шкодные, но зато рыжие и над хорошей шуткой посмеяться умеют. –Это же неправильно звать кого-то папой... – недоуменно начинает один – Если он тебе не настоящий отец. – заканчивает второй. – Если настоящий отец такой как у нее, то хоть каменную черепаху можно папой назвать, –отчаянным, надломленным, каким-то не своим голосом выкрикивает Мяучело, – не то, что Тае. Я ощущаю, как подбирается и напрягается диване Санька, шипит сквозь зубы что-то явно неласковое в адрес наших двух отцов. Тянусь выдать ему подзатыльник, чтобы за языком следил, даром лось здоровым вымахал, и ловлю взгляд Андрея.

А глаза у него страшные. В них пепел. Глаза человека, который увидел выход из своей беды и сразу же решил, что для такая лазейка для него невозможна. Просто потому что, у него сейчас нет того, кого можно называть папой. А отнимать чужого он не будет.

И я делаю то единственное, что мне кажется сейчас правильным: сгребаю его в охапку и прижимаю лицо к своему плечу. Прячу от всего мира, показывая в первую очередь ему, что он не один. Краем сознания отмечаю, что Тае обнял нас обоих, что труппа смущенно переглядывается и отворачивается, замечаю, как выходит Лиска и садится на диване Ксан. Я слышу как кто-то всхлипывает, вижу как к нам пытается подойти один из близнецов, но его удерживают на месте несколько рук.

Но это все неважно. Это все где-то в другом мире, потому что в этот момент для меня есть только Андрей. Его мир, в котором, кажется, катастрофа. Его боль. И я понимаю, что Сказочник ощущает примерно тоже самое. Мы втроем становимся каким-то единым существом. И бессменный мой помреж , как безмолвный наблюдатель и защитник.

А Мяучело сидит молча, неподвижно и напряженно как истукан. Мы с Тае наперебой говорим ему на ухо что-то незначащее, успокаивающее, поем колыбельные и в какой то момент он прекращает звенеть как натянутая струна, а расслабляется и пытается устроиться поудобнее, вытирает об плечо мокрые глаза. И тут я глазами указываю Тае на закрытую дверь смежной комнаты. “Ему не надо знать дальше. Ему уже хватило.” И тогда мы расцепляемся. Все вокруг заново оживает, отмирает и приходит в движение. Тае аккуратно подхватывает Мяу на руки и уносит в указанном направлении, а я поднимаю глаза наостальных, нахожу глазами рыжиков. – Мне, мне иногда кажется, что некоторые родители как йогурты. Не все одинаково полезны. – Криво улыбаюсь, слова толкутся на языке, я вроде бы и хочу сказать, что-то умное, но не выходит. А может и не надо это умное, дети в принципе понимают меня и так. –Мы уже догадались, – хмуро в один голос замечают они. – Мяу…он в порядке?

– Надеюсь, – принимаю от пришедшей Лиски чашку чая, отхлебываю, грею руки. – Хороший из вас катализатор вышел. Давайте так, если еще останутся вопросы, поговорим уже без всех, ладушки?

Кивают, бросают на спальню очень сочувствующие взгляды. Я где-то в глубине души радуюсь за своих добрых и понимающих очень детей. Радуюсь тому, что рыжики не стали говорить Мяу что-то обидное в ответ, наоборот переживают за него со страшной силой. Значит, возимся мы с ними точно не зря. – Уснул, – вышедший из спальни Тае, плотно прикрыл дверь, задумчиво потеребил косичку, – Досталось ему от жизни, да... – Дальше? Что дальше? -–шебуршит со всех углов. Жизнь продолжается, катится своим чередом.

А дальше, - Тае усмехается и усаживается на место Мяучела, берет гитару, задумчиво перебирает струны. Он любит свои слова сопровождать музыкой. Перебор получается немного резкий и отрывистый, – Дальше я сижу и напряженно думаю, а что мне-то делать. Оставить ребенка просто сидеть на лавочке , а самому раствориться в вечерней дымке я не могу просто физически. Гулять с ней всю ночь...

Она уже явно устала, замерзла, зябко кутается в ветровку и трет глаза, да и я в целом...ну тоже. Остается два варианта: или довести ее до дома и попробовать сделать так, чтобы нам открыли или притащить ее к себе на вписку. На всякий случай аккуратно пробую уточнить про первый вариант.

–А если вдумчиво покричать под окнами, – внимательно смотрю ей в лицо. –Пустят? – Не знаю...наверное... – а в глазах выражение такого ужаса и безнадеги, что решение я принимаю почти мгновенно. – Пойдем, – смотрит недоверчиво, как будто вот уже ожидает, что я накину ей петлю на шею и поволоку в родной дом. –Ко мне пойдем, там конечно бестолково и все сидят у друг друга на головах, но в поедании детей на ужин не замечены. Можно? Тае сует нос к кружке с моим остывшим чаем и я охотно делюсь. Я переживаю эти моменты настолько ярко, что мне не до чая. Зато папа расправляется с ним в момент, отставляет в сторону кружку и со вкусом потягивается. –Я испытываю очень противоречивые чувства, с одной стороны мне кажется, что он уже раскусил мою ложь, взрослые же все видят, – я поеживаюсь от воспоминаний, но вовремя напоминаю себе, что все уже позади. Дети слушают очень внимательно, не дыша, как приключенческий роман, они бы так слушали, когда им материал новый рассказываешь или пьесу разбираешь. – С другой я не вполне понимаю, куда он меня хочет притащить, поэтому стою и переминаюсь с ноги на ногу. С третьей стороны меня учили не подходить к незнакомцам, но он вроде бы уже и знакомый, злые люди пирогами не кормят. С четвертой, дома точно будет скандал, а здесь еще возможны варианты.

А так как все равно попадет, пусть это уже будет завтра, а не сегодня. Поэтому я соглашаюсь, и послушно иду за Тае и, как выясняется, он остановился не очень далеко от моего дома. Идти примерно полчаса, но все же не другой конец города. На квартире у них было весело шумно, людно и собачно. А что больше всего удивило, ко мне не относились как к незнакомому и не расспрашивали, откуда меня Тае взял, а наоборот сразу повели в комнату показывать какие-то рисунки, сделали какого-то домашнего лимонаду, под гитару пели... –Лимонад сделали, под гитару пели... – ехидно хмыкает Тае куда-то в сторону, – я бдил как коршун, чтобы никто не предложил ничего алкогольного или конопляного, были там любители. Примут так примут, но обошлось, да и посидели душевно в целом. С Ясем еще полночи разговаривали да так в обнимку и уснули. Я улыбаюсь воспоминаниям, потому что именно тогда я поняла, что ночи могут быть не страшными, а теплыми и добрыми. И в них очень хорошо откровенничать, да и уютно было в этой квартире с кучей народа и двумя собаками, одна из которых взялась меня опекать и постоянно оказывалась рядом, подставляя уши для того, чтобы их чесали.

Хозяин квартиры, Гаэлли, был ярко-рыжий, с хвостом и с вечно улыбающимися глазами. Он всегда наполнял пространство спокойной уверенностью.Именно он, врач-кардиолог, спасет через год бабушку Тому, когда у неё будет инфаркт, и она проживет еще лет пять. Именно я буду сидеть у его постели, когда он будет умирать. Тае тогда пытался успеть его увидеть изо всех сил, но не успел.

А вот дальше было то, что мне вспоминать не очень охота. Первую минуту я малодушно хочу свернуть рассказ, но раз уж начала, то надо и закончить. Поэтому я морщусь и продолжаю. –Разумеется, утром проснулись все одновременно и началась тогда не привычная мне суета: кто-то проспал работу, кто-то учебу, кто-то пытается готовить завтрак, кто-то закрылся в ванной, а очередь уже истерично стучит. Вышла я, наверно, часа в два. Мне даже предлагали никуда не выходить, но я день уже пропала и дальше пропадать не хотела, возможно, все уже на ушах, а может и нет. В общем, мне надо было домой. Общество узнает картину и хохочет, в принципе утром именно это всех и ожидает. – А дома меня ждало одно из двух: или отец трезв и обойдется все нотацией и криками или уже не трезв, а вот тут зависит от того, что именно он выпьет. Обувь снимала я бесшумно, если сделать все тихо, то был шанс незаметно дойти до бабушки, оставить там временно куртку и сумку и попросить ее помочь или хотя бы узнать, что меня ожидает. Успела я снять только один ботинок, а куртку с пояса так и еще и не сняла. –А...я-явилась... - распахнутая ногой дверь и мат оповестили о появление отца. Мне не повезло. Отец у меня или пьет водку и в принципе остается достаточно адекватным и с ним можно договориться или самогон дяди Толи. Я уже издали узнавала эти характерные бутылки из коричневого стекла и старалась куда-то уйти, если их замечала. Отец становился после этого пойла злой, мог и в стенку случайно швырнуть и то, что ему говорят, обычно не слушал. И вот в руке у него была как раз эта заветная бутылочка. Я наскоро лепечу какие-то оправдания, которые достаточно произнести: он никогда не вслушивается в текст. Подхватываю сумку за ремень и двигаюсь вбок мимо соседского стола. Главное сейчас выйти из этого места, заставленного столами и плитами на открытое кухонное пространство, а там беги, Даша, до бабушки со всех ног по длинному коридору коммуналки. Ботинок можно и потом снять. –Ч-что, со в-всеми мужиками спала? - голос отца злой и отрывистый. Плохо. Я упираюсь спиной в стол и замираю. А потом меня перемыкает от заданного вопроса, я не понимаю о чем именно он меня спрашивает, а с Тае мы действительно уснули вместе, когда уже устали разговаривать. – Нет, только с одним, – говорю, не задумываясь и только сейчас до меня доходит, как можно это понять и как, вероятно, отец это понял. - Ах, ты.... Дальше все происходит очень быстро. Отец на меня замахивается кулаком с зажатой в нем бутылкой, кажется, уже не осознавая, что ее держит, алкоголя там еще прилично, сознательно “ живительной влагой” отец точно не разбрасывается. Потом его качает резко назад и бутылка разбивается об стену, а в следующее мгновение я осознаю, что отца уже кинуло вперед и мне в глаза летит осколок стекла. Отход мне отец уже перекрывает, сломав дистанцию, за спиной стол, никуда не отскочить, но блок рукой я выставляю, даже не задумываясь, спасибо урокам фехтования, и осколок чиркает по ней. На лицо падают первые капли... Тут мир замирает на секунду, отец осознает, что он сделал, отступает назад и разжимает кулаки, остатки бутылки падают с тихим звоном, а я забыв, что в одном ботинке, подхватываю сумку и выскакиваю обратно на улицу. – Неправда! Ты придумываешь все! У тебя же нет шрама! – Лискина дочь бешеным метеором промчалась на кухню, перепугав котов и нас –Перерыв, – встаю и включаю свет, – лица у всех ошарашенные, перевернутые. Кажется, еще немного ватой можно было и пообкладывать. –А что это было? –это уже Лиса, –я даже не знаю, что лучше в этом случае, чтобы это оказалось правдой или все же ложью. Пойду, Машку успокою. Я поворачиваюсь к ребятам. Все в раздрае: с одной стороны причин не верить они не видят, с другой шрама они действительно не замечали. Они потихоньку встают и подтягиваются поближе, жмурясь от яркого света. –Итак, вопрос на размышления всем, ну кроме Тае, пожалуй, – Если нам надо скрыть какую-то деталь во внешности и сделать так, чтобы она не бросалась в глаза. Длинный нос там, или бородавку, что мы делаем? Ответы посыпались градом –Яркий платок! Или шарф. –Украшение крупное, например, чтобы люди на него смотрели первым делом –Накраситься и сделать акцент на то, что ты хочешь, чтобы, наоборот, видели, - это уже с курсов по визажу и гриму принесли ответ. – Татуировка. Все замирают. Татуировка у меня на левой руке действительно есть. Одна, но большая: крылатый кот на плече с длинным огненным хвостом спускающимся почти до запястья. Стоит ли говорить, что этот хвост проходит как раз по шраму? - Верно. Двойная порция печенек в следующий раз, за сообразительность, сейчас человека успокоим - покажу. Выхожу на кухню, оставляя за спиной возбужденно гомонящее общество, обсуждающее как еще скрывать недостатки внешности. Причем вариант “ засунуть голову в ведро” был не на последнем месте. Мир восстановлен, почему не видно шрама они уже догадались, но посмотреть на него всем хочется.

А вот на кухне все не так радужно. Машка рыдает, кот Черныш, ее любимец, вертится на коленях и тычется прохладным носом ей в лицо. Черныша Машка как раз и спасла от группы мучавших его подростков и ведь не побоялась накинуться с кулаками и криками на компанию больше и немного старше себя по возрасту. Те предпочли не связываться, тем более мы с Лисой и ее мужем уже бежали к ним на всех парах, так что в каком-то смысле Машке очень повезло.

Потом долго читали лекцию о том, что далеко отходить от родителей на прогулке, когда ты маленький и легкий не надо. А отмытого Черныша взяла себе я: лискина старшая собака других животных в доме, кроме уже имеющихся, не потерпит. Она и нас всех с трудом воспринимает. Кажется, остро реагирующую на чужую боль и беду Машку надо было эвакуировать вместе с Мяучелом. – Солнышко, – кладу руку ей на плечо, она поднимает ко мне залитое слезами лицо, – понимаешь, это же прошло давно, да и, как бы не было тяжело, без этих эпизодов меня бы и не было, была какая-то другая я. Ребенок моргает, упрямо трясет головой, откидывая челку со лба. –Но шрама у тебя все равно нет...Вот если покажешь, тогда поверю. Вздыхаю, беру ее руку и провожу ей по шраму. Ребенок вздрагивает и смотрит на татуировку явно по-новому. – Спасибо, дочь, за комплимент, – улыбается Лиса, –мы этого и добивались, а то слишком много вопросов было поводу этой руки. –Особенно осенью на занятиях. – поддакиваю я, –уходила без шрама, пришла со шрамом. Пойдем к остальным. Остальные уже явно ждали зрелищ и я не стала их разочаровывать. –Смотрите, – поворачиваю руку рубцом к свету, акцентирую на нем внимание, проводя пальцами. И да, Он действительно есть, длинный и неочень аккуратный. –Тебя что, толпа хирургов-дятлов шила? Спьяну? – я хихикаю от неожиданности и смотрю на критика. Ну, с этим тоже все ясно: мальчик из семьи врачей и уже сам готовится продолжать эту традицию, а он запальчиво продолжает, -–такого хирурга уволить надо. Мы с Лисой и Сказочником немного мрачно переглядываемся и папа вкрадчиво уточняет: – Милое дитя,– я по привычке отступаю назад от этого тона и голоса, если Тае говорит так, дело не светит ничем хорошим, – а не хочешь ли ты дослушать? -–Ай, и так понятно,– машет рукой милое дитя, – вызываешь скорую и едешь в трамву...а, что-то не так? Взгляды у нас были откровенно скептические, еще один сын врача, Ксан, ехидно хмыкнул, над Тае в воздухе явственно разливалась грозовая туча. Злился он редко, но метко, а юноша ступал на опасные тропы. –Он умер уже, -–тихо говорю я, нахожу и сжимаю руку Тае. Папу уже слегка колотит, но он сдерживается, – тот, кто шил. Рак. Меня не в травме шили, но может все-таки стоит дослушать? – Еще у одного мир рухнул,–ворчит Тае, садится и поворачивается ко всем спиной, упираясь лбом в стенку. Я жестами разгоняю компанию по их местам, подновляю свечи и выключаю свет. – Итак, вылетаю я на улицу, выбегаю из двора и почти сразу же спотыкаюсь, потому что в одном ботинке бежать-то не очень удобно, – я устраиваюсь поудобнее , и слегка облокачиваюсь на спину Сказочника, тот фыркает, вытирает рукавом глаза и поворачивается ко всем лицом. Я греюсь об него и говорить становиться легче, -–Оглядываюсь, отец следом не бежит, но страшно все равно. В ушах шумит, я чувствую, как кровь течет по руке. Надо снять ботинок и хотя бы немного привести себя в порядок, но не посреди же улицы это делать?

Тренер по фехтованию всегда учил, если есть место, где спрятаться, прячься, думай там, а потом уже атакуй из засады. Это не совсем к этому, но мне подойдет. А у нас в соседнем дворе есть ниша такая, не знаю как пояснить, отнорочек . Когда то там был сквозной проход, но его закрыли , а вот спрятаться там можно , он не очень заметен, если про него не знать. Тогда там помойка стояла. Забегаю туда, снимаю, наконец, ботинок, надеваю куртку, поправляю сумку так чтобы и нести ее можно было, и она никак не задевала бы больную руку и думаю, что делать дальше.

Самое очевидное это идти в травму, но у меня нет документов, там всегда очереди из таких же увечных и будут задавать неудобные вопросы. А я не знаю, что будет, если вскроется, что это сделал отец и как на это отреагируют врачи. Есть бабушка Тома, по маме, у бабушки Томы сердце, если она меня увидит такую, то нас так на одной скорой и повезут.

Мама сейчас в командировке, причем за границей и дозвониться можно не с первого раза, да и что она сделает. Дядя Юра в экспедиции, в Чукотке, до него и дозвониться никак, олени связи не придумали еще.

У тетечки Люсечки своя семья, она вечно занята, хотя, конечно, на порог пустит, но до нее ехать на двух маршрутках, я же не доеду. И не придумала я в итоге ничего лучше, чем вернутся обратно на ту квартиру, откуда утром я ушла, она единственная была не очень далеко, а домофонов тогда еще не было. Кровь течет, рука болит, одежда вся, разумеется, уже испачкана, с лица я все стерла кое-как рукавом, голова кружится нещадно. Как дошла не помню, но дошла и даже позвонила в нужную дверь.

Открывает мне незнакомая девушка, я еще не знала, что это Лиса, вскрикивает от неожиданности и сползает в обморок, прямо на вешалку, вешалка падает вместе с ней рядом с крутящейся рядом собакой, пес от неожиданности орет еще громче, я стою столбом и тут выходит Тае с арбузом и роняет его.

Арбуз разбивается перед мордой все той же собаки, обалдевшее животное бежит, куда глаза глядят, не замечая Тае, и он на ней уносится вдаль. Второй пес с нервами покрепче, оглушительно лает, подбадривает. И тут меня отпускает и я начинаю хохотать, до слез. –А я крови боюсь жутко, – вставляет пять копеек Лиска. – А тут ее столько, что непонятно как столько крови помещается в таком не очень большом человеке. Лицо испачкано, куртка черная и не заметно, но на джинсах и сумке все хорошо видно. –А мы на фестиваль собирались, он то еще через дней пять, но людям хотелось пораньше, на природу-речку. Выезжать планировали совсем ночью не очень большой компанией и как раз был процесс сборов. Ясю-то мы утром даже для проформы предложили, но родителями она успешно отговорилась, а никто и не настаивал.

И вот выхожу я на шум, а там картина: стоит Ясь, босиком, бледная как полотно, непонятно как на ногах держится, вся в крови. Лиска на полу в обнимку с вешалкой в глубоком обмороке, тарарам и блины. Вот тут-то я арбуз и не удержал. – И тут вышел хозяин квартиры, и я всегда поражалась его способности организовывать порядок прямо на месте. Собаку на скаку остановил за ошейник, Сказочник слез сам. Отцепил Лиску от вешалки, привел в чувство и занялся мной. Кто-то был сразу же послан за водкой и печенкой с наказом не выпить и не съесть это все по дороге. Сырая? Знаю я вас, и сырую сгрызете. – Я грустно улыбнулась. Рыжего Гаэлли не хватало, мы очень сдружились, несмотря на разницу в возрасте, –Меня усадили на кухонный диванчик, стали промывать рану и тут зазвонил телефон. Я его достаю, вижу пять пропущенных от бабушки, семь от тетечки Люси и понимаю, какой именно звук раздавался всю дорогу. Поднимаю трубку и внятно, четко говорю: “Все хорошо, я уже в безопасности. Мы с кружком едем на фестиваль. Все”. Откуда я про этот фестиваль взяла не пойму, то ли вспомнила, что Тае про него говорил, то ли просто так, чтобы было понятно, почему не дома. -– И звонок пытается сбросить, гадский ребенок, – поддакивает Сказочник, – а я понимаю, что во-первых , если бы кто-то из моих сыновей сказал таким голосом такой вот текст, я бы уже летел спасать, а во вторых то, что с трубки уже доносится плач, всхлипы и причитания что-то вроде: “ Внученька...Дашенька...”. Ловко вынимаю телефон из ее руки, пока не сбросила и передаю Гэлу. – Добрый вечер, – Гаэлли говорит уверенно и ласково, –Успокойтесь, уже все хорошо. Я врач, у вашей внучки рана на руке, но опасности для жизни нет. Вы можете пояснить, что случилось? -–Да я даже не знаю, – в трубке сглатывают, но голос выравнивается и говорит она уже относительно спокойно, хоть и нервно, – Я вчера загород с ночевкой ездила по делам, возвращаюсь, Дашки нет, Мишка, отец ее, уже пьяный. Я и не удивилась: она часто где-то ходит или у меня сидит, когда отец ее пьет. А меня-то не было, прийти ей было не к кому. А потом, через пару-тройку часов, Танька-соседка в комнату долбится: “Баб Тоня, там ваш Мишка Дашку порешил”. Выбегаю, Мишки на кухне нет, Дашки нет, ботинок дашкин один стоит, кухня в кровище. Заглядываю в комнату, спит мой, с-соколик, дал же бог сынка. Потом смотрю, а кровяна -то дорожка из квартиры ведет. Думаю, вот найду сейчас птичку мою, далеко небось не убежала, ан нет. Дошла я до помойки, там еще один ботинок, Дашки нет, а кровь обрывается. Не взлетела же девка. –Куртку надела, кровь в рукав стала течь, –поясняет Гэл, –она еще прятала кисть в карман, а голову под капюшоном. Умно. Как дошла и не попалась никому на глаза - чудо. –Ну, я Люське позвонила, и стали мы ей названивать, а она не отвечает...а вы кто? –А мы кружок,– ребенок стал одними губами подсказывать, что по фехтованию, –По фехтованию, руководитель рядом сидит, я штатный врач. И фестиваль у нас ... – Знаете, – перебивает его бабушка, -– Пусть она пока с вами остается, на фестиваль там едет или еще куда, к Томке ее отведите, сватье моей, только недельки две, пусть этому недоумку, сыночку моему на глаза не попадается не к чему ей это видеть. А мы с ним поговорим. Только в полицию не ведите, а то посадят его еще. И вот честно, отцу Яся я примерно две минуты искренне сочувствовал. – А что в итоге с ним сталось? – задает вопрос один из близнецов. Тае мрачно ухмыляется. –Я когда это все слушал, думал сам его убью голыми руками или взорвусь, но сдержался. Проспался отец, а по пробуждении его ожидали сестра и мать. Скандал дня три гремел с привлечением летающего тарелочного оружия. Всю посуду переколотили, а что-то даже об его голову. Родительских прав, к слову, не лишили, а жаль.

Тае откинул волосы со лба и посмотрел на меня. Я пожала плечами. Мне было все равно, я только кивнула ему мол, продолжай. –Так вот сбросила бабушка, а мы сидим и думаем, а с Ясем-то что делать? Руку мы ей пока перевязали, но это только начало дела. – В травму вести это примерно как в полицию, – задумчиво говорит Гэл, –долго и правдоподобно врать о том, где мы ее взяли или сажать дяденьку как картошку. Да и крови уже много потеряли, не дойдет еще . Водку уже принесли, так что буду шить я, вспомню институт и практикумы. Давненько не брал я в руки шашек. Да, на фестиваль, если выдвигаемся сегодня, она точно не доедет, будем думать, куда девать в лесу труп. Ей дня два как минимум спать и есть печенку. Значит? – Значит, я остаюсь, – говорю. – Оклемается, тогда доедем. Так и порешили, влили в ребенка стакан водки, Гэл шил, а я держал, поэтому и шрам далек от идеала. Потом были два долгих дня и не очень интересных дня, когда ребенок спал и метался в кошмарах, а я успокаивал, мечтал прибить ее родичей всем скопом и кормил печенкой. На фестиваль мы все же доехали, а потом я взял и забрал ее к себе на все лето.

Как ни странно оказалось до изумления просто: часа два всячески орать и ругаться с ее отцом, потом скромно « признаться» , что я педагог и веду кружок . Я бы ребенка к незнакомым людям отпускать не рискнул, но им сейчас было не до этого. Как все-таки мало замечают в жизни люди, особенно когда замечать и не хочется, а готовое решение проблем прямо в руки прыгает. Вот такая вот история. Так и живем. –А почему именно дочь... а не ...в каком-то другом качестве, – а эта барышня любовных романов начиталась. Роль Шельмы ей очень подошла. Мы с Тае переглядываемся, потом он весело ухмыляется. –А в каком качестве я должен воспринимать ровесницу старшего сына? –Ну...бывают же браки с большой разницей, вот в книгах даже там лет в тысячу разница бывает. -–Чтобы знать как чувствует себя кто-то в тысячу, – наставительно замечает Тае, - надо самому прожить эту тысячу. Поэтому в книгах домыслы. Если бы я или мой ровесник встретил бы Яся взрослой, то, возможно, были бы варианты, а так в моих глазах ей вечные четырнадцать. Я ответил на вопрос? Барышня совершенно стушевалась и пристыженно замолкла, а вот вопросы посыпались градом.

По Тае уже было видно, как его достали эти дети, но он мужественно держался. “Может, если бы чаще приезжал, то фурора производил бы меньше,” - несколько злорадно думаю я. – А у тебя есть семья? А почему ты тогда здесь, а не там? А ты много где бывал? –Давайте не сразу, в очередь, все в очередь, –Тае улыбается слегка вымученно. – Понимаете, когда я был молод не только душой . но и телом я...хотел большего, хотел какого-то признания, популярности, чтобы меня слушали. Я много ездил и в Москву, и в Питер, выступал, где только можно было выступать, потом возвращался к себе, потом уезжал опять... а потом я просто привык. У меня появилась работа в разных городах, заказы и я уже не знаю другой жизни. Жена недавно высказывала, что в моем возрасте пора уже и повзрослеть и осесть...а я просто не могу. Сказочник виновато разводит руками. – Но, если я сделал чью -то жизнь лучше, то все это было не зря. У меня два сына, младший архитектор и довольно успешный, только никак не может нас с Ясем простить, а старший эколог, нерп на Байкале спасает. –А за что простить? – прилетает с угла новый вопрос, а мы задумываемся. – Возможно за то, что все внимание от отца и брата, которое хотел он себе доставалось мне, – неуверенно говорю я , вспоминая, – Жена Сказочника ко мне отнеслась без фанатизма, но спокойно и с жалостью. А вот старшим у нас было понимание с первого взгляда. -– Ходили они тогда то лето неразлучными, –Тае усмехается, – где один там и второй, я даже думал, а вдруг они поженятся, но что-то у детей не срослось. Так вы же его знаете, это Нэйт, я знаю, что он тут бывает Театр загомонил, узнавать неожиданные вещи о тех людях, которых ты знаешь и любишь, им понравилось. Я бросаю косой взгляд на папу, о его некоторых матримониальных планах я слышу впервые. Нэйт был другом, хорошим, но мы даже и не рассматривали друг друга как пару, нам нравилось общаться, я знала о всех его личных приключениях, особенно тех, о которых родителям лучше быть не в курсе, а он, в свою очередь, - о моих. Нерпами и экологией он бредил уже тогда, в четырнадцать, жена у него тоже из фанатов своего дела. Именно он подтолкнул меня к решению выйти все-таки замуж.

– А как ты поняла, что он именно отец? – единственный вопрос от Ксана за этот вечер. – И как в принципе можно понять, что другой человек тебе именно родственник? Я не криво сказал?

– Я поняла. Когда нам с Нэйтом было по восемнадцать он решил сделать нам подарок, отметить, так сказать, эту дату. Он взял нас в автостоп, – я выдерживаю паузу и когда она уже становится тягостной со вкусом заканчиваю, – во Владивосток. Целое лето через всю страну. На поближе расстояния-то мы с ним ездили, конечно. Я на лето – к ним, он с Нэйтом – к нам.

–Нагорело мне тогда от супруги не передать, она, когда осознала, куда я именно уволок кровиночек, закатила такой скандал, что в ухе звенит при одном воспоминании. А я уже не считал, что два восемнадцатилетних лося с неистребимой тягой к приключениям… « еще маленькие и всякое может случиться». Даже наоборот был железно уверен, что именно дальний автостоп им для сброса лишней энергии необходим. Чтокасается Дашиных родственников, тоони до сих пор думают, что она была у меня на Смоленщине. – Тае ухмыльнулся, -Кроме Юрки, конечно, да и то, потому что мы с ним столкнулись нос к носу где-то в районе Урала. Выражение его лица я не забуду никогда.

–Непередаваемое было, -–подхватила я инициативу, – он еще нашу скульптурную группу обошел кругом, разве только не обнюхал, а потом поинтересовался:

-–Стесняюсь спросить. А что вы здесь делаете?

А мы переглянулись и очень независимо ответили, что гуляем.

– Ладно, – говорит, –гуляйте, а я, пожалуй, еще схожу поработаю.

На том и разошлись, только потом открытки ему слать пришлось. Так вот.

Именно тогда я поняла, что я хочу видеть своим отцом именно Тае, ни родного отца, ни какого-либо еще, а именно Тае. Так это и бывает, ты смотришь на человека и понимаешь, что вот такого отца, брата, дочь, сестру и ты и хочешь. Вот и все. Ты это почувствуешь.

-Я услышал. Спасибо.

Он прикрывает глаза и задумывается о чем-то своем, а я смотрю на часы и понимаю, что заканчивать все же надо. Тае понимает меня без слов, берет гитару и играет уже завершающую мелодию. - Знаете, я думаю откровений и тайн в эту ночь было достаточно и пора уже спать. Согласны? Дети кивают, кто-то зевает, кто-то пытается возразить, но без особого успеха. Я включаю им свет, выдаю наличные спальники и пенки, задуваю свечи и ухожу на кухню, мне уже не уснуть. В комнате начинается подготовка к лежбищу: раскладывают и застилают диван, на который укладывают самых младших, расстилают пенки, матрас и спальники.

Вскоре ко мне присоединяется Тае, которому тоже как-то не спится, и мы опять говорим с ним всю ночь. Как тогда, семнадцать лет назад. И засыпаем прямо на кухне, в обнимку, когда уже устали разговаривать.

Калейдоскоп

Пусть рядом всегда будет флейта,

Оле-Лукойе, любимая кукла и лето

И синее небо, и тысяча всяких чудес

Веня Дркин

Семнадцать лет назад. Тае

На самом деле я никудав это лето не собирался, я в очередной раз хотел осесть дома, с женой и сыновьями.. Поездка сама сложилась и автоматически стряслась после звонка Гаэлли, знакомца по одной ролевой. Я не толкиенист, но мимо пробегал пару раз удачно. Некоторые вещи мне даже играть не надо.

– Сказочник, а что ты собираешься делать этим летом?

"Много чего собираюсь, доехать до Байкала, давно надо передать друзьям оттуда посылочку, потом пара концертов в Смоленске и один заказ в Москве", – думаю я, но вслух уточняю:

– А что вы предлагаете?

– Мы тут на фестиваль едем, и нам нужен друг, который поет.

Всем нужен такой друг, я считаю. Киваю, как будто меня могут увидеть, и отвечаю вопросом на вопрос.

– А почему бы и нет?

А то ещё не позовут в следующий раз. Если что-то плывет к тебе в руки, хватай, вдруг там твоя судьба?

Город встретил солнцем и совсем немного дождем. Я традиционно закидываю вещи к Гэлу и отправляюсь бродить. Много, знаете ли, можно увидеть, если просто ходить по улицам с гитарой, иногда останавливаясь, что петь. И получить тоже много: я, например, собрал пятьсот рублей и два скандала. Молодец, Тае.

Так вот, девчонку я увидел сразу. Обычный подросток, лет тринадцати на вид, в куртке и с сумкой. Если бы не одно но.

Зрители они величина непостоянная, они то приходят, то уходят. Поэтому тех, кто останется надолго я чаще всего замечаю Этот подросточек сидел на лавочке примерно часа три, причем она больше дремала, чем меня слушала.

Это неважно, что я пою с закрытыми глазами, я и так все вижу.

Я собираюсь нарочито медленно, сажусь на ту же лавку и начинаю есть. Знаете так со вкусом, шумно отсербывая и облизывая пальцы.

Смотрит, сначала украдкой , потом почти не скрываясь. Несоответствие между поведением и одеждой смущает и заставляет распутывать это дальше.

Я доедаю, говорю девчонке ю,чтобы никуда не уходила и иду добывать еду. Причем такую, которой можно накормить незнакомого ребенка сильно ему не навредив.

– Держи. – обернулся я быстро. Она взяла недоверчиво, сильно смутилась, – ешь-ешь.

По человеку много можно сказать, посмотрев как он ест. Еда девочка аккуратно, хотя и явно была очень голодной, ещё и старалась мне оставить. А потом она на меня посмотрела. Разглядела, так сказать.

"Саня, только не ржать, же Александр держи лицо, ты можешь, " – паспортное имя всегда отрезвляет в таких случаях .

Взгляд был потрясающий , что-то среднее между тем как смотрят на небожителей и тем, как смотрят на бомжей.

"Дядя, а у тебя совсем нету денюшков?" – так и читалось в этих глазах. Я ее понимал.

Из крепкого и недраного на мне только куртка и шузы. Я не знаю в каком болоте мне надо будет тонуть и под каким дождем мокнуть. Качественная одежда всегда спасает.

А сейчас мне надо спасти свое положение.

– Знаешь, - бросаю на нее лукавый взгляд из-под ресниц, — Мне когда-то гадалка предсказала, что если десять лет прохожу в одной рубашке, зимой и летом, то стану очень удачливым и буду производить на всех сногшибательное впечатление. - И как получилось? – она заинтересовывается помимо воли, чего я и добиваюсь. Я легкомысленно машу рукой.

– Пока еще ни одна рубашка столько не выдержала. Выдержит, проверим. Меня Тае зовут.

– По паспорту? – а вот такая реакция мне не нравится. Смотрит в ответ на мой взгляд так , как будто я ее сейчас бить начну.

– По жизни, – я смотрю взглядом, которым обычно смотрю на женщин и заказчиков. Глубоким таким, - Понимаешь, если очень хочется, то можно выбрать себе любое имя. Или даже два. По имени на разные жизненные ситуации. И, разумеется, не обязательно существующее в реальности. Это абсолютно не важно.

- А что важно? – недоумевающе хмурится это дитя. Дитя на самом деле не невинное, просто пока ещё цивильное. — Ощущение того, что это твое имя – важно, ощущение правильности – важно.

Я отвык объяснять детям жизнь. Со старшим мы всегда говорили на одном языке, а младший не очень-то рвется со мной общаться. Она задумывается.

– Ясь. – я киваю. Ясь так Ясь.

На самом деле я собирался слегка развлечь ее беседой и байками, довести до дома и раствориться приятным воспоминанием. Но что-то пошло конкретно не так.

На предложение проводить до дома Ясь белеет и очень неумело сочиняет историю и причины по которым она не может попасть туда прям сейчас. Я никогда потом ей этого не говорил, но я понял что она врёт. Глаза выдали.

" Ну что, Сулик, будем выводить человека на чистую воду? – включается тот внутренний голос, что отвечает за ехидство и посыл к чертовой бабушке.

Дилемма на самом деле. Обычно люди домой все же хотят. Оставить ее сидеть на лавочке мешает совесть, гулять всю ночь мешает здравый смысл. Пытаюсь ещё раз провентилировать ситуацию.

– А если покричать под окнами, пустят? — Он посмотрела на меня такими полными ужаса глазами, что я даже как-то смутился.

" Сулик, ты уверен, что хочешь притащить ...эту...это...на флэт?" – уникальное зрелище. Общение Сказочника Тае и его шизофрении. Я молчу. Я не уверен, что могу поступить иначе. Она мёрзнет, я на самом деле тоже. Ну и ладно.

– Пойдем. А не домой пойдем, ко мне пойдем.

На вписку приволочь девочку не трудно, надо ещё как-то сделать, чтобы она осталась жива при этом. На любителей травки я грозно нашипел, Гэлу с байками практикующего врача дал щелбан. За подозрительными стаканами тоже следил. Бдил как мог. Расползлись все примерно через часа два, оставив нас с Ясем на кухне. Тамошний диван мое обиталище в этом иногда очень гостеприимном городе.

–Залезай, – киваю ей на спальное место, сам растягиваюсь на полу.

– А ты? – я аж поперхнулся, рядом с ней спать я как-то не готов. – Может мне на пол? Это же твоя кровать.

– Ребенок, голову не делай. Спи. – Минуты три было тихо. Я даже заснуть успел.

– Тае. – я сплю. – Ну Тае.

– Что? – и проснуться тоже.

– А как определить что человек свой? – сложный вопрос. Мишка таким не задавался, он или принимает человека без вопросов или нет. Тяну время.

– У тебя друзей нет?

– В школе нет, – она ворочается, диван скрипит, – на кружке есть. А почему ты спрашиваешь?

" Потому что, такие вещи ты должна понимать сама, – бурчит внутренний голос. – Сулик, ты идиот и тобой опять познают мир".

А я и догадался. Поэтому вздыхаю и советую.

– Слушай сердцем. Если с человеком спокойно, комфортно и интересно, то значит свой.

" Приблизительно, – мысленно добавляет шизофрения, – сердце иногда тоже ошибается.

Я отмахиваюсь. Пусть это поймут без меня.

– А ты тоже свой? С тобой интересно…

Я-то может и свой, но мне тридцать пять, я бродяга, а тебе на вид тринадцать и я для тебя просто мимохожий неформал. Поэтому я ухмыляюсь самой лучшей из своих улыбок.

– Я сказочник, мне положено быть интересным. Иначе люди мои сказки слушать не будут.

– А ты про все сказки знаешь?

– Про все. – я зеваю. – Даже про тараканов. Спи.

– Не хочу, – упрямится она. – Ты взрослый, но почему-то свой.

– Давай я открою тебе тайну, но ты заснешь? –с дивана свешивается любопытная встрепанная, голова. – Я не взрослый, я хорошо притворяюсь. Спи.

— Правда? — но я уже демонстративно храплю. Я не взрослый. Я вечный хиппи в дранье, но это не важно.

Назвтра она просыпается в два чаа, подхватывается и убегает домой, хотя на фестиваль ей раза пять предложили ехать. — Как думаешь, мы её ещё встретим? — сонный рыжий закрыл за ней двери, широко зевнул. Чуть не ывихнув челюсть.. Я надеялся, что нет. — Если Джа даст, встретим, — пожимаю плечами я. Встретили мы ее даже раньше, чем на это рассчитывали.

Семнадцать лет назад. Дашка

Первые три дня после того, как я прибежала к Сказочнику Тае я не помню. Точнее помню урывками. Вот меня кормят печеночными оладьями. Тае смеётся и приговаривает, что ему стало скучно, поэтому печёнка именно в таком виде. И жуется лучше. Раз. Вот Тае сидит у моей постели и я слышу его голос. Голос, он постоянно со мной все эти три дня. За него держишься как веревочку.

Два. Я помню, что были звонки от бабушки и от тетечки Люси, но они проходят как то мимо. На них отвечает Тае, бодрым голосом говорит, что все в порядке .

Три. Я почти не помню, как ехали в электричке, я все время спала, привалившись к плечу Тае. Он только мурлыкал себе под нос и что-то писал в блокноте, иногда рисовал.

Четыре. На фестивале нам обрадовались, Гаэлли первым делом проверил мою руку: –Хирург из меня не очень. Через недельку швы снимем,– я непонимающе на него посмотрела, – Нитки выдернем.

–А я так и буду с ним жить? – я посмотрела на руку, это же теперь майку не надеть. – Можно татуировку сделать и тогда это скроется, – это уже влезла девочка, которая падала в обморок, Лиса. А я непротив. Я только хотела ответить, как меня перебили. - Вот восемнадцать исполнится, хоть на...– Тае замялся, посмотрел на нас и хмыкнул, – лбу делайте, а пока не надо. Нет, Лиса, я сказал не надо. У него как-то странно получается, он вроде бы очень вежливо говорит, но кажется, что приказ. И его слушаются. Потом была череда людей, песен, посиделок у костра. Для меня это первый раз такое. А я задумалась, а как обо мне в этой ситуации думают? Вот я сижу у костра с кружкой чая, а как я кажусь? Кем меня считает Сказочник? Может я ему обуза, хотя вроде бы ему интересна. Что обо мне думает вот тот мальчик-костровой? И Лиса, хотя ей, наверное, меня жалко. С этими мыслями я бродила очень долго. Вечер, ночь и день, пока меня не поймал Тае. - Ясенька, а что ты с таким загруженным-то лицом ходишь? – и смотрит, внимательно, склонив голову как птица. Большая взъерошенная птица . И я выпаливаю сходу. -А что обо мне думают люди? А ты? А я для тебя обуза? А вот то, что я чувствую себя скованно это мое или эмоции других? Понимают ли то, что я бы может быть говорила бы и спрашивала, не будь мне так страшно. –Таааак, без купания я на такие темы разговаривать не готов. Пойдем на речку. Речка тут была достаточно далеко от лагеря и распирающим меня вопросам пришлось ждать, пока мы дойдем, наплавается Сказочник и накупаюсь я. – Ну что я тебе скажу, ребенок, –Тае растянулся на траве, подставил лицо солнцу и смешно почесал нос, – да так, чтобы не обидеть. Что ты думаешь о той девочке, которая сидела за пять человеков от меня? –А я и не помню...- растерянно тяну я. –Скорее всего, примерно так же не запомнили и тебя. Понимаешь, людям иногда важен сам фестиваль, песни , костер , они сами, а... - На других людей им просто все равно? - продолжаю я , Тае кивает. - Ты лучше запоминай свои ощущения, что у тебя внутри, как в тебе отзываются песни. Поверь мне, в жизни не так важно, что о тебе подумал человек, которого ты, возможно , и не увидишь больше никогда. Зато очень важна твоя внутренняя свобода. Я примеряю на себя, киваю. Здесь хорошо и интересно, да и сам Тае неплохо поет. Кажется я его слышала где-то в гостях, на кассете еще фамилия была какое-то смешное. - А с чего ты взяла, что ты мне обуза? Я на него жалобно смотрю. Ведь он же из-за меня не поехал раньше, сидел и возился.... - Я уже в таком возрасте, - тепло улыбается он, - который может себе позволить делать то, что ему нравится и хочется . Нет, не обуза.

-А сколько тебе?- я задумываюсь, и выдаю на свой взгляд большую цифру, - Двадцать пять?

–Немножечко побольше, - он усмехается и смешно встряхивается, как собака. С фестиваля возвращаться не хотелось. Там солнце, музыка и речка, а в городе проблемы и, если честно, неохота видеть отца. Бабушка до меня уже дозвонилась и объяснила, что жить я скорее всего буду у бабушки Томы , что с отцом меня больше не оставят, что за эту неделю было много серьезных разговоров и главное, деточка, не переживай. По дороге домой опять мне казалось , что все смотрят на меня и на мою руку. Сказочник положение спас. Он стал петь на всю электричку, причем переделки песен. Поэтому я точно могу сказать, что весь вагон подпевал именно ему. Обратно я шла как на заклание ни жива ни мертва. И вновь Сказочник перевернул все с ног на голову. - А сделаем мы, пожалуй, вот что. Пойдем-ка. Честно говоря, Тае не был похож на человека у которого есть какие-либо деньги, но лёгкость с которой он просто пошел в магазин и купил большой рюкзак меня насторожила. - У тебя же есть?- киваю на его поклажу . - Увидишь . Всему свое время . Пойдем в логово дракона. Бабушке звони. Прошло все как то совсем не страшно . Нас встретила бабТоня, поохала-поахала над моей рукой, вышел отец. - Понятно, - Тае смерил его оценивающим взглядом, вручил мне рюкзак. - иди собирай вещи. Все что понадобится на прожить остаток лета в деревне. Чтобы час, а то и два я тебя не видел. И не подслушивать.

Он странный, вроде бы теплый и свой, а иногда чужой и властный. И вот с отцом он был именно таким.

Я никогда не слышала, что бы люди орали шепотом. Но пока с кухни слышался его голос, выкрики бабушки на отца и попытки моего папеньки поорать я собирала вещи. Медленно, включая и необходимые и самые ценны. Одежда на лето, набор открыток, любимая книжка, игрушка, подарок девочки с кружка. - Выходи, поехали, - В комнату заглянул Тае,- быстрее, пока не передумали. Ещё через пять минут прощаний и рыданий нас выпустили. - Куда поехали? Как ты это сделал? - я послушно иду за ним, но от вопроса не удерживаюсь. - Ко мне домой. На лето. А как...во-первых я представился педагогом, а к ним всегда больше доверия , во-вторых сейчас твоим родным выгодно сейчас тебя куда-то деть, чтобы без помех, в-третьих я их немного напугал. Тае останавливается и ухмыляется широкой и какой-то хищной улыбкой. Веселой и злой.

- А где ты живешь? Мы на вокзал же?

- Увидишь, - он ухмыльнулся, - нет, я редко езжу поездами.

Я еще раз на него внимательно посмотрела: драные джинсы, выцветшая рубашка, связка всяких штук на шее.

- А у тебя денег нет совсем на поезд, да?

Спросила и съежилась, ожидая того, что он на меня все-таки наорет. Он вместо ответа просто вздохнул и протянул свой кошелек. Странно. У отца денег меньше в разы.

- Но почему не на поезде?

-Автостопом волшебнее. Не в деньгах счастье, ребенок, поверь, – он потрепал меня по голове, - Все взяла?

Я кивнула. На трассе мы ждали долго, почему-то Тае минут сорок пропускал машины, даже если они тормозили, как будто кого-то ждал. И уже явно начинал разочаровываться.

- О, залезаем, - он потащил меня к очередному грузовику. – Судьба.

Я ничего не поняла, это его он ждал? Как выяснилось именно его.

- О, Сулик, - обрадовался водитель, Тае скривился, - опять не звонишь? Мы как раз немного задержались. Откуда ребенка взял?

- Я не ребенок, - Тае фыркнул, - А почему Сулик?.

- Шурик он, - заржал водитель, - Шурик, только буквы в детстве не выговаривал. Так у нас вся деревня его и зовет, но я в город, как обычно.

- Да знаю я, - Тае махнул рукой и ехидно улыбнулся, - я уж думал, мне повезет, и буду избавлен от твоего общества.

- Но несудьба?

- Разумеется. Шоколадкой с ребенком поделись. Откуда взял долгая история, везу к себе на лето. Не спрашивай. – он повернулся в мою сторону. – друг это мой, его мы и ждали. Если не дождались было бы гораздо интереснее и, возможно, ночевка в поле, а так до Смоленска довезет. Спи. Я посторожу. Шоколадку бери, у него их много.

Проспала я всю дорогу. Проснулась только когда приехали. Выпрыгнула, удивленно огляделась по сторонам.

-А я в первый раз куда-то дальше области выезжаю.

-Привыкай к ощущению, теперь будешь постоянно. Поехали.

В доме нас встречали радостно, нонастороженно. Как выяснилось, предупредить семью Сказочник забыл.

- Сашенька,- нежно улыбнулась ему жена, - а откуда ты взял эту милую подрость?

- Милой подрости родной отец распорол руку бутылкой, по пьяному делу, хорошо до вены не достал. - «Сашенька», казалось, ощетинился всеми иголками как еж. Она ахнула и прижала руку ко рту. – А теперь они там все бегают и прыгают, пытаясь разобраться, почему же так произошло. Я решил избавить девочку от этого цирка. В августе верну обратно.

- Привет, Я Мишка, - откуда-то из-за угла выступил мальчишка моего возраста до боли похожий на Тае и протянул мне руку. – Пойдем, я тебе дом пока покажу

Я похолодела. Имя отца я не ожидала услышать. Я понимаю, что это совершенно другой человек, но все же. Я попыталась как-то незаметно встать за спину Тае, но спрятаться он мне не дал. Сгреб меня в охапку и что-то прошептал сыну, я не расслышала.

- Можно Нэйт. Так лучше?

Семнадцать лет назад. Нэйт.

Приезда Тае я ждал уже месяц. Странно, никогда не поворачивался язык его называть паспортным именем. Он Тае. Иногда, впрочем, звал папой. С ним было всегда интересно, он внезапно уезжал, потом так же внезапно приезжал. Мать злилась, а я расстраивался только тому, что она запрещала Сказочнику брать меня с собой.

Он же меня и прозвал Найтом, когда вычислил мои ночные прогулки. Я подумал и заменил а на э, только так меня никто не зовет.

Этим днем было как обычно. Я слонялся за домом ,изображая бурную деятельность, мама учила младшего готовить. Он почему-то любит это дело.

-Хэй, есть кто живой?

Приехал. Но не один. Девчонка, слегка испуганная и ошарашенная. С рюкзаком, который едва ли не больше ее самой. Со шрамом на руке явно свежим, да и руку она бережет. Интересно.

Маме ожидаемо не понравилось , правда когда услышала, почему он ее привез возмущаться не стала. Я тоже пожалел, «повезло» человеку с отцом, не то, что мне.

–Привет, я Мишка. – я решил явить себя миру.- Пойдем, я тебе дом покажу

Реакция меня изумила: она отпрянула и спряталась за Тае. Чего ж она запуганная то такая?

- Ее отца зовут так же, - одними губами сказал уже мой отец, хорошо, что он меня научил по ним читать.

-Можно Нэйт. Так лучше?

-Лучше, - она кивнула и ухватилась за протянутую руку, - Я Ясь или Дашка, как удобнее.

А не такая уж она и запуганная. Смешная, немного неуверенная, но интересная. Мы бросили рюкзак в прихожей, облазили дом и в итоге окопались на чердаке. И видимо у нее с Тае духовное родство, она тоже сразу залезла на балку. Эта особенность отца меня несказанно бесила, наверно поэтому я и спросил.

- А какие у тебя вредные привычки? – мне очень хотелось ее стянуть вниз, но Сказочник всегда учил не мешать взрослым людям совершать ошибки, и не указывать им что делать. Возможно, это не ошибка совсем и у них есть причины.

- А я наверху люблю сидеть, - охотно откликнулась она, - у меня в детстве посреди комнаты стояла лестница и служила мне игрушкой. Под потолком очень здорово. Я поэтому сюда и залезла. А у тебя?

-А я пробки не закручиваю, - вздохнул я

- Сильно попадает?

- Случается, особенно когда уронят бутылку, а там уже я ее закрыть забыл. Или за пробку взялись…и бутылка падает. Потому что я опять пробку не завернул.

- А я на границы плиток не наступаю. – Призналась она, а я засмеялся, просто так, от счастья и от того, что стало легко-легко.

- Люблю кормить котов с рук, от этого они всех уже достали, потому что попрошайничают.

- А я сплю мало, ночью книги читать интереснее.

- А я тоже, а пойдем гулять? Только не сейчас, а ночью. – она охотно кивнула. Приятно найти того, кто тебя понимает. Даже не то что какое-то банальное слово, а мысль. Я, кажется, нашел.

Семнадцать лет назад. Дашка

Как-то так вышло, что ночью я почти никогда не гуляла, проводя их дома. Новый год это не совсем ночь , она звонкая, вроде как праздничная и, совершенно, не ночная. Когда мы ехали с Тае я спала, чутким сном, боясь, что нас высадят в любой момент, и это тоже не считается. А тут предлагают такое приключение. Разумеется, я согласилась, причем от восторга чуть не свалилась с балки. - Осторожно, - шикнул Нэйт, - я не готов тебя ловить. А теперь ты тихомышечно в окно, а я сейчас спущусь. Ну, или тихомышно. - Как-как? - Мышко как тишка , в смысле как мышка, а то разбудим Тае. От него и попасть может. Он страшен в гневе. Я любила лазать, поэтому с готовностью перепрыгнула на ближайшую ветку. Я тогда ещё не знала, что там очень скрипучее окно, но в этот раз нам повезло. - Тшш, за мной - Нэйт с заговорческим видом вел велосипед, сейчас отойдем, и запрыгивай. Привез он меня на речку, матово блестящую в темноте . Там ещё и скамейка была, видимо для таких полуночников как мы. - Я люблю это место, - тихо сказал Нэйт, спокойное оно. А дальше мне показалось, что время замерло. Вроде бы я прошло пять минут, и я только моргнула, как раздался голос Тае. - Дорогие мои, родные мои...- голос настолько был медоточив, что я удивлённо на него уставилась, а Нэйт тихо сполз под лавку. - И что же мы тут делаем? - Да мы пять минут тут сидим , - удивленным тоном сказала я и протерлаглаза , - ты чего? - Ах, у нас временные парадоксы, - не сдерживаясь уже рявкнул Тае, - одиннадцать часов утра, а вас непонятно , где искать, половину деревни обошел. Во временную петлю попали, мерзкие вы дети ? - Можно было не искать , - буркнул Нэйт, - мы пришли бы. - Пришли они...Раз свободное время появилось найду чем занять Неделю, тямоготную и нудную, мы работали не поднимая головы. Мы делали все, и пололи, и убирали у коз, и кололи дрова. Время действительно, казалось , остановилось и замкнулось . Сплошной день сурка, я смотрела этот фильм. Мы падали, вставали, работали и падали опять. . Сногшибательно в прямом смысле . И был Тае демонстративно нас не замечающий. Переодически, он проскальзывал тенью и наблюдал за работой. Закончилось все как то резко. Он прекратил быть надзирателем.

- Ну что , как трудотерапия? - Нэйт на него покосился достаточно невежливо, я просто вяло кивнула, - не делайте так ребят, хотя бы в утром возвращайтесь . А то я встаю вас нет, и в девять нет, и в десять. Я уже не знал, что и думать... Мы переглянулись, на наш взгляд особенно страшного ничего не произошло. - Так не будем - кивнули мы, будем по-другому. Мир был восстановлен.

- Давайте хоть в поход сходим, - предложил Сказочник, - надо вашу энергию как-то в мирных целях использовать. Ты пойдешь?

Младший его сын помотал головой и скрылся в доме, я замечала его какие-то тоскливые и угрюмые взгляды в мою сторону, но мне было не до него.

- На нет и суда нет, - пожал плечами Тае.

И яответственно заявляю, что это лето было лучшим в моей жизни.

Тринадцать лет назад. Дашка.

Разбудил меня звонок в дверь. Первый день каникул, девять утра и такая неприятность.Тае я не ждала, еще месяц назад он предупредил, что на лето я точно ни к нему. Обидно, я даже по хмурым взглядам младшего братца соскучилась. Первые пару лет я еще пыталась найти контакт, но не очень в этом преуспела. Звонок не унимался.

- Дашка, открой ты уже. – послышался голос бабушки,- кто-то упорный.

Пришлось открывать. За дверью обнаружился отвратительно бодрый Сказочник и полуспящий Нэйт. Мишка прислонился плечом к косяку и пытался сделать вид, что он просто так стоит. Я зевнула.

- Нет, дети, никакого досыпать , - велел Тае,- нас ждут великие дела. А Дашке еще собраться надо.

- Ты ж говорил я тебе не поеду?- помотала головой я

- В смысле она к нам не поедет? – Нэйт аж от косяка отлепился от переполнявшего его шока.

Мы оба аж проснулись. Тае ухмыльнулся.

- Сюрприз, скоро все узнаете. Собираешься как обычно и вида не подаешь. Бабушку не пугай, у бабушки сердце.

Великая интрига раскрылась через пару часов в придорожном кафе.

- Тебе восемнадцать есть уже, - я кивнула – тебе будет завтра. Поэтому, я решил сделать вам подарок и взять в автостоп до Владивостока. Тихо, звуковой волной никого не сносим. Вот вам карта, строим маршрут.

До звонка тети Оксаны весело было даже Тае. Мы доезжали до крупного города по маршруту, гуляли там весь день, а ночью ехали дальше. Я решила, что коллекционирую магнитики, а Нэйт – брелки.

Звонок настиг нас через неделю. Тае выслушал, и повесил трубку не отвечая.

– Оксанка. Решила, что вы маленькие и надо вас срочно вернуть на родину.

–Вернешь, – интересуется Нэйт, склонив голову к плечу. Они похоже.

–Не, – Сказочник машет рукой. –Но малому предлагать поостерегусь.

С младшим сыном Тае я скорее враждовала, поэтому мы так и продолжали бродить по городам, иногда останавливаясь на стоянку.

- Тае! Тае! - я потеребила сонного Сказочника, - проснись , у меня важный вопрос .

- Чечилось? Пожар? Потоп? Еноты унесли палатку? Нет палатка вроде на месте , иначе где бы я лежал? - он сел, откинув спальник, с трудом сфокусировал на мне взгляд , - а второй где?

- Купается. Тае, а что такое семья?

- Ясенька, этот вопрос настолько важен, чтобы задать его - он посмотрел на часы, - в семь часов ночи? Что же вы за жаворонки-то такие-то, a?

Он попытался упасть обратно и заснуть, но тут уже , я не дала.

- Ну Сууулииик, - он содрогнулся всем телом и поглубже зарылся в спальник. Сулик это последнее средство убеждения, - Ну , Тае. Вот, у меня есть родители , но почему-то семьёй их считать не получается, со мной все в порядке?

- Смотря с какой стороны посмотреть, - буркнул Сказочник, - если учесть , что ты такими вопросами задаёшься с раннего утра, то нет. Опять кошмары? Разбудил мой несчастный сынок?

- И то, и то, мне приснилось, что я просыпаюсь, а мне опять четырнадцать. А эти четыре года мне снились . И живи заново, только без вас.

- Семья это те люди, которые тебя принимают. - он вздохнул, - которые любят тебя злого, уставшего, любят тебя, даже, если ты ведёшь себя не так, как они ожидают . Просто за то, что ты есть.

- Как тетя Оксана твое бродяжничество ? - он уставился мне в глаза , потом себе где-то в район груди.

- Убила и сьела навылет. В какой-то мере да. Она терпит, потому что знает , что я уже не изменюсь, но была бы рада, если бы все изменилось и я бы остался и вел примерную жизнь деревенского семьянина.

- Ты останешься? - он не стал менять тему.

- Я эгоист, Даш. Я все понимаю, но не удержишь в горсти ветер. Мне нравится бродить, петь, рисовать...если я осяду, то это буду уже не я. И , как мне кажется, она тоже это понимает . Это палка о двух концах. Так вот...к сожалению родители это необязательно семья, а семья необязательно родители.

Я потерла татуировку. При упоминании об отце она вечно начинала чесаться. Диска мне ее сделала ещё в декабре, как подарок на день рождения. С отцом мы так и не общались. Я специально приходила к бабушке так, чтобы его не застать.

- Ты мне больше папа, чем настоящий отец , - он по-птичьи склоняет голову, наблюдая за моими выводами, - потому что ты делаешь...

- Верно, делаю . Объясняю тебе про семью, когда мог бы вытурить тебя из палатки и спать дальше. Помогаю собираться в школу, институт, и учу с тобой билеты. Хотя не то чтобы меня увлекало режиссерское дело, между нами говоря.

- А почему?

- Возможно именно поэтому. Иногда ты понимаешь, что кто-то тебе чуть больше чем просто друг или подросток, встреченный на улице. Чуть больше свой чем другие свои. Вот это и называется семья .

- Так может мне тебя лучше называть папой?

- Называй, я напротив, - его взгляд сделался даже жалобным, - только можно я все же посплю?

Надеждам его, к слову, сбыться была не суждено. Утренний Нэйт не самый тихий человек, и когда он пришел и чуть не врезался в палатку не спал уже никто.

Братья

Вытри слезы — ведь волки не плачут Не к лицу им притворяться людьми

Завтра снова полнолуние — значит Ты вернешься, чтобы вернуть этот мир

ОлегМедведев

Андрей

Проснулся я раньше всех, но я и лег первым. Спалось мне от переживаний и от того ощущение чужого плеча в жизни как никогда в жизни хорошо. Единственное, что я боялся, что вот я выйду, те, кто вчера сочувствовал и обнимал, посмотрят с презрением. Вышел. Не посмотрели, спали все, да так, что ступить некуда было, все в друзьях и товарищах, даже на диване как минимум шестеро валяются.

Аккуратно пытаюсь как-то просочиться так, что бы не на кого не наступить, но мне это не очень удается.

- Оххх, доброе, мать вашу, утро, - раздается слегка сиплый голос Ксана,- Ты чего не спишь?

- Так выспался же, - я пожимаю плечами, - а мы их не разбудим?

- Их сейчас и пушкой не разбудишь, - он потягивается и садится, откидывая со лба волосы. – Зато через часа четыре тут такая суетология начнется, когда все сразу проснулись, улыбнулись и всем одновременно надо в одно место. Оно, понимаешь ли, одно, а человек-то двадцать. Приземляйся рядом, не стой над душой.

Я послушно сел и внезапно понял, что не знаю как себя вести. То ли максимально отодвинуться, то ли остаться на месте, то ли привалиться к теплому боку. Дилемму решил сам Ксан, аккуратно приобняв за плечо .

- Руку некуда девать, не напрягает? - я помотал головой и понял что и впрямь вполне комфортно, разве только лезет в глаза ксанов хвост.

-Как ты справляешься с такими длинными волосами?

Он зевнул.

- Они еще длиннее были, от химии выпали, вот пока что выросло, то выросло. Скажи, а почему ты настолько не любишь прикосновений, если не секрет?

Я помолчал, подбирая слова.

- Знаешь , я почти никогда не видел в этом доброты. Отец он, наказывает если только или как-то по пьяни приобнимает и читает нотации, не опасно, но противно .Еще есть всякие тетушки, у них прикосновения немного фальшивые: сюсюкают, треплют за щеки, говорят что-то типа ласковое, а на самом деле ты понимаешь, что и не нужен им и в целом и частности. Ну как то так. Но тебе можно. И Тае с Ясем тоже.

- О, я в теплой компании, - он немного повозился, устраиваясь поудобнее, - ну что, дремать дальше или завтракать?

-Завтракать. – я облизнулся . – Слушай, Сань…а вы все на меня не злитесь? Ну, за вчера.

- Хороший вопрос, как ты думаешь, как я отреагирую, если кто-то со всей дури пнет меня по больной ноге? Наверное, ласково улыбнусь этому милому человеку? Что? Нет? Ну, так вот и от тебя тоже никто не ждал улыбки за попадание в болевую точку. Все нормально. Пошли есть.

На кухне обнаружилась скульптурная группа из спящих Тае и Яся и если Даша не проснулась, то Сказочник резко открыл глаза.

- Шура. А не соблаговолите ли вы пояснить на секундочку, как именно вы « бессрочно отпросили» этого молодого человека?

- Ничего он не делал, просто попросил, - попытался выгородить друга я, Тае фыркнул.

- Неубедительно. Шура, я все еще жду.

Ксан вздохнул и показал.

- И все?

-Еще назвал моральным уродом и посмотрел твоим взглядом. Тем самым, которым ты останавливаешь лошадей на скаку, трамвай на ходу и гопников в подъезде.

-А отец его зато с порога обозвал уродом физическим, - тихо под нос пробурчал я. – И тут еще его ругают.

-Да не ругаю я его, не переживай. Мне просто любопытно, чем же проняли этого замечательного человека. Ладно, лопайте и дайте поспать.

-Ну что, уходим или дожидаемся великого пробуждения народов? – поинтересовался Ксан, когда мы доели.

Мне было очень приятно, что он включил меня в свою компанию, но при этом домой мне не хотелось.

- Домой не хочу. – я протестующее замотал головой

- А кто сказал – домой, у нас тут собаканеглажена и негуляна, разгрузим Петьку, а то он на меня как-то стал нехорошо уже посматривать.

А по дороге к метро я все-таки задал не дающий мне покоя вопрос. Мне было неловко лезть к Ксану в душу, но он почему-то честно отвечал и я решился.

- А почему тебя Тае Шурой зовет, ты же не любишь?

- Долгая история… - Ксан засмеялся, потом продолжил более серьезно, - и не очень- то красивая. Так вот я же в театре один из старожилов, я пришел еще тогда, когда это был не театр, а гора строительного мусора. Я тогда просто болтался по дворам и увидел кучу детей и взрослых выносящих какие-то доски. Любопытство сгубило не одну кошку, я, разумеется, подошел и предложил свою помощь. А у них театр и как-то раз помог, два помог и так и остался. Не спрашивай, как мне хватало времени на спорт, школу и театр, я сам не знаю.

Так вот, попал я в туда и почти сразу же влюбился в Яся. Меня не смутила разница в возрасте, то , что она замужем и прочие неприятности. Я был готов просто заглядывать ей в глаза и совершать в ее честь подвиги. Ну и насовершал.

Я немного помялся, глянул на него искоса и потом тихо признался:

- Я вообще-то в нее тоже…ну немного…ну …как старшую сестру. Наверно …не знаю.

- Открою секрет, ты совсем не одинок, нас таких много, - Ксан потрепал меня по волосам. - Будь принятым в театральное братство, - влюбись в режиссера. Так вот, мне примерно пятнадцать, у меня первая любовь, а тут Тае. Причем, что характерно , к мужу ее я совершенно не ревновал. Он классный мужик абсолютно, мы с ним до сих пор на подледную рыбалку зимой ездим, да и на летнюю переодически, а вот к Тае безумно, житья он мне спокойного не давал. Он же Тае, ты видел эти восторженныерожи и вопли вокруг него. Он греет всех и он всегда такой был, если он на стройке все, так или иначе, смотрят на него. Меня это возмущало ужасно и я стал делать ему пакости. Мелкие. То что-то спрячу, то нахамлю в лицо, то стараюсь как-то задеть, доской например. Сейчас стыдно ужасно. А Сказочник, он не совсем взрослый, точнее не совсем обычный взрослый. Он начал меня кликать Шуриком, а это меня всегда бесило. Причем на весь театр. Вот придешь с утра такой счастливый, солнце светит, стену красить надо и первое что слышишь это радостно-громкое:

-Шуууурииик – и все. Кончился хороший день. Мы эту войну вели где-то с месяц, а потом я перешел границы. Я ему намешал в чай йоду, меду и слабительного. Этот коктейль Молотова выключает гарантированно на день: у тебя понос, рвота и температура. Так. Черт. Пообещай , что ты не побежишь претворять этот рецепт в жизнь.

Я преувеличенно серьезно закивал

- Андрей. Даже папе. Узнаю, не дам трогать трость, сам трогать буду, понял?

Трость, конечно, очень сильный аргумент, я оценил.

- А он мне налил в кроссовки клею. Кроссовки были предмет моей гордости и зависти одноклассников, а тут такая неприятность. Родителям, я конечно, не сказал ни о том, как я их испортил, ни о нашей войне, а сам пошел бить Тае лицо. Без шпаги, Сказочник совершенно не фехтовальщик, но дерется, к слову, хорошо. А он молча увернулся, загреб меня за шиворот, посмотрел в глаза так…Я вот этот взгляд часто теперь использую и, оказывается, в городе много вежливых людей в спортивных костюмах, и говорит:

- Родной, вот ты сейчас мне идешь мстить за кроссовки, похвально, конечно. Я из-за твоей выходки подвел людей, потерял заказ и приличную сумму денег. Если ты уж готов сделать кому-то гадость, умей принимать и ответ. Не путай мелкое шкодничество с крупной подставой.

Ну и много чего сказал еще, потом спокойно разжал руку и ушел. Потом мы друг друга игнорировали. Он делал вид, что меня не существует, а я просто старался не появляться в театре, когда он приезжал, это было нетрудно.

А потом я заболел в первый раз. Мне было лет 18 и тут саркома, а еще так вышло, что мы с братцем влетели парой: он в аварию, а я в рак. И у родителей просто в какой –то момент стало не хватать денег и кредитов тянуть двоих: да во многом помогли врачебные связи, но все же. И у Петьки было хуже, он на самом деле встал чудом, да тот самый, с кем я сейчас делю квартиру и собаку Марфу.

Я осознал в какой-то момент, что я нашарил Ксанову руку и просто держу. Просто, чтобы он не был один, он улыбнулся краешком губ.

- Все хорошо. Это уже было. В театре кто-то знал, кто-то нет, пытались помогать, но как слону дробина. И тут приехал Тае. И молча, ничего не спрашивая, оплатил нужную сумму. Мне уже потом рассказали, как он набирал заказов и работал ночами как проклятый. Я тогда выздоровел. Первое, что я сделал, когда осознал, я пошел и извинился. Искренне. За все. А еще, дурак, пытался вернуть хоть какую-то сумму. Он мне тогда достаточно резко посоветовал засунуть эти деньги…в труднодоступные места, очень. Да и извинения, заодно, туда же.

-А потом?

-А потом я в какой-то прекрасный день пришел в театр, солнышко светит даже работать хочется…и первое, что я слышу это бодрое, отвратительно радостное:

- Шуууууууриииик.

Только день почему-то не испортился. Вот теперь Шурой так и зовет, только ты пожалуйста не зови, ладно?

Петька. Четыре года назад.

Первое , что я сделал, когда пришел в себя: попросил познакомить с этим нежданным благодеятелем Тае из театра. Просто стало интересно, что за миллионер такой театральный и как выглядят люди, которые могут просто вынуть из кармана тысяч сто-двести на лечение полузнакомой молодежи. Аеще мне было скучно, ходить я не мог, лежание мне достало так, что я готов был спать стоя как лошадь, если бы мог стоять. И как только стало возможным свалить от родителей и сочувствующих взглядов, я это сделал. Они, правда, все равно каждый день заходили, но сам факт. Один вид поручней по стенам и коляски внушал отвращение, но что же теперь делать. Вишенкой на торте стало то, что пока лежал в коме я, заболел младшенький. Это и удержало меня от желания съесть все наличные таблетки разом. А два сына-инвалида все-таки лучше, чем два трупа вместо сыновей. Только бы выкарабкался.

Родители настолько обрадовались, что я попросил что-то кроме судна и нужного человека организовали быстро.

Сложно сказать, кого я ожидал увидеть, но то, что вошло… Джинсы, хорошие, клевые джинсы…были пару лет назад, выцветшая рубашка, пыльные кеды, пятна краски. Волосы, правда, чистые, но зато косичка с бусинами и лентой. Весь сюр образа довершало то, что он был ненамного младше отца инеожиданно хорошая куртка.

-Это что?

- Это он, - отец сделал приглашающий широкий жест. – Прошу любить и не жаловаться.

- А какого бомжа он ограбил и как достал эти деньги? – Ладно, в моем положении могу быть и невежлив, что взять с инвалида?

Мама сделала фирменное лицо « Петька, придержи язык,здоровый ты лось». А этот, судя по его лицу , совершенно не обиделся.

- Хочешь посмотреть, как я работаю?

Мне было все равно, но я согласился. Призрачная возможность подышать воздухом и сменить обстановку.

Через полчаса я понял, что язвить с ним сложно просто потому, что это как будто проходит сквозь него. Он только понимающе улыбается и продолжает рассказывать всякие байки. Про « великую войну» моим братом-паразитом тоже рассказал. А ведь Санька даже мне не признался, где именно он так испортил кроссовки. Так за разговорами и дошли.

Так вот это была картина на потолке. Здоровенная,во всю комнату птица. Разговоры кончились, целый день я смотрел как он молча, сосредоточенно работает, периодически, прерываясь на то чтобы выкурить сигарету и выпить кофе. И это красиво было, золото-серебристые разводы, красные пятна похожие на кровь. Яркие контрастные, вроде совершенно не уместные, но при этом органичные. Опомнился я только, когда стемнело.

- Тебе такси вызвать или остаешься? –вопрос через плечо, - я-то продолжаю.

Я остался. Он работал всю ночь. Я засыпал и просыпался, а он все вырисовывал саму птицу и рисовал ей небо. Чистое голубое небо, я бы сам в таком летал. Мне даже показалось, что рисунок объемный.

Закончил он примерно часа в два дня, сел, там, где стоял и широко зевнул.

- Так вот, это полмиллиона, - небрежный кивок на потолок. – Сейчас ей только досохнуть. Можно было ночь спать как приличные люди, но я хотел закончить побыстрее. Вот такая работа.

- Я бы и миллион отдал – вырвалось у меня, он покачал головой.

- Вот же она сила искусства.

А потом он стал со мной общаться. Показывал рисунки, учил готовить кофе да такой, чтобы поднимал мертвого и готовить пять блюд из ничего.

Мы даже к младшему сходили, если я был живой половиной человека, то он был скелет с глазами и все время спал. Я даже не уверен, что он понял.

- Эх, Шурка-Шурка, -тихо сказал Тае, я заметил , что слезы он все таки смахнул с глаз, - Молодые дурачки должны становится матерыми старыми идиотами, а не умирать в восемнадцать. Возвращайся. Без тебя все грустят и много работают. Ты будешь смеяться, но даже я, и ну и пес с ним, с этим слабительным.

А жизнь шла своим черед. Тае как-то незаметно переселился ко мне, разгреб себе комнату, растащив по квартире хлам, и нарисовал там во всю стену красно-синее дерево с колокольчиками.

Я стал замечать, что мне больше не снится, как мой лучший друг превращается в фарш под колесом БелАЗа. Да и на таблетки я больше не смотрю, даже флакончик из кармана вынул.

А потом совершенно резко и внезапно пошел на поправку Санька. Стал реагировать на окружающий мир да и врачи все чаще приговаривали, что если пациент хочет жить, то медицина бессильна.

- А жизнь-то налаживается, - Тае, выдохнул дым вокно, - пожалуй, пора мне уезжать.Дома давно не был, там уже видать забыли, как я выгляжу. Здесь я был нужнее. Я вернусь, не бойся, я же слегка безумный живой бумеранг. Помни об этом.

Как мысли прочитал. Привык я к нему за этот месяц. А потом я упросил его все таки зайти напоследок к братцу.

-А его зачем притащил? – прямо с порога начал выступать Александр, - Поглумиться напоследок? Жил я без его жалости и еще проживу, от этого Сказочника всегда сплошной вред.

Тае пожал плечами, кивком прощался со мной и вышел из палаты.

- Мог бы и повежливее быть с человеком, который спас наши две шкуры. – злость меня взяла прямо таки глубинная, мог бы шею Саньке свернул. Он в ответ оскалился и выдал еще кучу неприятных вещей.

-Заткинись, - прошипел я. Я орал на него минут двадцать, рассказал ему, какая он свинья неблагодарная, про птицу на потолке, про то как Тае работал ночами для того чтобы он, Санька, жил и гадости говорил. Впервые жизни я так орал, до срыва горла.

- Петь, - тихо выдал ошарашенный братец, вытаращив на меня глаза, - Петь, ты стоишь.

А я и не заметил.

Научиться заново ходить было делом времени, правда шло не все так гладко как бы не хотелось. Я после этого дня наивно думал, что встану и побегу, но мышцы внесли свои коррективы. Сначала встать был равно подвигу, я и пытался, вставал и падал, Вставал и падал. Даже коляска не внушает отвращение, когда понимаешь, что это не навсегда.

Тем временем из больницы выписали младшенького не в лучшем состоянии души. Отец посмотрел на это дело и поселил Саньку ко мне, мотивируя тем, что ходячий сын присмотрит за полуходячим, ну, а полуходячий присмотрит за тем, чтобы ходячий не вышел куда-нибудь не туда.

Было сложно, я с удивлением понял, что мой достаточно взрывно-шебутной улыбчивый младший брат, читавший со мной книги вслух и достававший меня попытками учиться играть на гитаре (кстати, научился) куда-то исчез. Уступил место этому мрачному молчаливому юноше, с головой ушедшемуучебу.

Я пытался поговорить, единственное, что я добился, это то, что Санька сказал, что его, кажется, списали уже все в утиль и не разговаривал со мной три дня. Я отстал.

А потом я вспомнил Тае . Тае который не лез мне в душу, а просто варил свой убойный кофе, делал завтрак, пел песни по вечерам. И становилось легче. И я стал делать тоже самое: завтраки, песни и прочие маленькие радости.

А у Тае была фирменная яичница: он брал хлеб, вырезал мякиш, в дырочку крошил все , что найдено в холодильнике и сочетается по вкусу и заливал яйцом. Вот ее я периодически и делал. Да и если честно, готовить я в принципе полюбил.

-Я о тебе что-то не знаю, - в один прекрасный день выдал младший, - ты когда готовить то научиться успел да еще и вкусно?

И мне б отшутиться или соврать, но недооценил я их взаимоотношения, я ответил правду:

- Тае научил пока здесь жил, – на секунду он прекратил жевать, потом медленно сглотнул.

- Тае? Да как вы меня достали с этим Сказочником! Этого он научил готовить, весь театр он научил плести фенечки и дети с ума сходят. Даже отец и тот… - младший не удержался и шваркнул кружкой об стол, - Везде Тае.

Я слушал это, слушал, и тут у меня как в голове щелкнуло.

- Да ты что, ревнуешь что ли? – младший злобно зыркнул. Видимо я был прав.

- А мне этот ваш Тае только и делал, что Шуриком доводил и кроссовки испортил.

Я сладко улыбнулся:

- Шура… - гневный взгляд, очень гневный. – А ты не находишь что ты в своем глазу бревна не видишь? Просто пошутил? Вот представь, делаешь ты курсовую, нет, даже дипломную. Убил на нее полгода, а по факту все предыдущие пять лет . Прошел эту их аккредитацию. Аж зубы сводит, как вспомню. Прошел предзащиту…А перед днем защиты кто-то «просто пошутил» и угостил тебя таким же коктейлем. И вот тебе защищаться, а на тебя то слабительное, то рвотное действует. И чтобы ты сказал этому замечательному человеку? Ах, прибил бы гада...

У него должно было быть выступление на мероприятии. Они с группой программу готовили очень долго, задумали грандиозное, а тут перед самым днем икс один мальчик Санечка немного пошутил…и вот им на сцену, а солист не в кондиции. И ведь не перенести никак. Можешь гордиться: слил человеку в унитаз год работы. Удивительно, что только кроссовками отделался.

Завтрак прошел в пристыженном молчании. Неужели дошло?

А потом приехала Валька, девчонка, которую спас когда-то мой брат. По ее выражению для поддержки и " надо же отдавать долги". Посмотрела на то как я уже вполне бодро передвигаюсь по квартире, правда ползком , посмотрела на хмурого молчаливого Саньку, традиционно выглядевшего так, что краше из гроба вынимают , сказала, что она ожидала лучшего и куда-то смылась. Поддержка, что надо, мировая просто поддержка. Вернулась она уже под вечер в сопровождении полугодовалого щенка мастиффа. Я подавился воздухом, такого я слегка не ожидал. - Это Марфа, с ней вам нескучно будет, да и времени на пострадать уже не останется, - она широко улыбнулась, наскоро обтерла ей лапы и спустила с поводка. Я уже открыл было рот, чтобы обстоятельно объяснить, что собака нам не нужна, что этонеобдуманный поступок, как эта Марфа перехватила инициативу . Сначала, улыбаясь во всю немаленькую уже пасть, случайно меня уронила, удивленно взглянула, облизала мне все лицо, раз уж упал и пошла дальше. Там она достаточно быстро нашла Саньку, положила на него лапы и принялась умывать уже его. Я с удивлением увидел на лице младшенького иное выражение кроме мрачной злости: он ухмыльнулся. Криво, уголком губ, но по-доброму, почти как прежде. Знаете, я и собаку заведу лишь бы для того, чтобы младший вышел из этого состояния, я вот там был , мне не понравилось. На следующий день она сожрала мне шины. А дальше наступило время удивительных открытий, потому что собака досталась с девизом " не ждите чуда, чудите сами". Оказывается она достаточно обаятельна, чтобы влюбить в себя убежденную кошатницу, нашу маму, которая с детства боялась крупных собак . Собачка умеет открывать все двери и пока мы не поставили шпингалеты, мы никогда не были одиноки. А есть моменты, когда одиночества все же хочется. Все существа меньше нее по размеру моментально становились объектом опеки: кошки, мелкие собачки, дети…Сколько раз приходилось топтаться у подвала и убеждать, что киски и крыски проживут без нас более чем прекрасно, особенно последние Выяснилось, что команду дать недостаточно, надо донести до собаки, что это не « чушь какая-то, хозяин», а впрямь тебе нужно. Что, оказывается, следить надо не только за дорогой, но и за наличием всякой твари на ней просто на всякий случай. Санька « ехал на собаке» регулярно, приходил обычно весь грязный и ругался примерно так же.

Так и живем.

Андрей

Пришли мы точно ко сборам на прогулку. Один метался по квартире, то ища носки, то поводок, то телефон, вторая при нашем появленииочень обрадовалась, завиляла хвостом, больно попадая по ногам, а потом уложила мне лапы на плечи да так что я чуть не упал.

- Марфа, уймись ты, - проворчал Ксан, собачка переключилась на него , - да уймись, говорю, сто лет же не видались.

- О, - из комнаты выглянула голова, - Один раз случайность, а второй это уже тенденция. Что, Петь? Я тридцать лет как «Петь», вы поводок не видели?

- Шмена шоштава , - ответил Ксан фразой из старого анекдота, подбирая с пола вышеназванное, - мы и без тебя погуляем, выдыхай.

- Давно на собаке не катались? По-моему я единственный, кто избежал этой участи.

Ксан пристегнул карабин, посмотрел в глаза любимому питомцу, с сомнением пожал плечами.

- Слушай, а может она уж повзрослела? Когда-то же надо.

-Так, давай шпингалеты снимем, - проверим – Санька поменялся в лице раз пять, пробурчал что-то про то, что не настолько он ей верит и вытолкнул нас за дверь.

- А почему шпингалеты и что за гонки на собаке? – тут же поинтересовался я, едва захлопнулась дверь.

-Шпингалеты… - Ксан закатил глаза, вспоминая. – Когда девочка стала жить у нас, выяснилось , что для большой собаки открыть обычную дверь раз плюнуть . Лапой на ручку нажал и все. Больше мы никогда не были одиноки, всегда находилась палевая такая компания, где бы ты не закрылся. Нам надоело быстро, и мы перекрутили ручки. День она горестно ныла перед каждой закрытой дверью, второй день подмечала как мы это делаем, через неделю выяснилось, что и с этими ручками она вполне справляется та мы поставили круглые…Дело одной минуты как оказалось. Короче без шпингалета я сосуществовать с ней в одно квартире не готов.

Я честно говоря не понял всей трагедии: ну умеет и умеет, что же в этом такого? Ксан оценивающе посмотрел на мое лицо.

- Вот оставлю я тебя с ней в квартире и запрещу закрываться, - страшным голосом прошептал он. – Тогда поговорим. Вот чистишь ты зубы, например, и тут тебя по локоть пихает чья-то рожа. Мол, собачку-то погладь, доброе утро, все же соскучились. Ели мы по очереди, один отвлекал, второй ел, ну или дверь чем-то подпираешь, кода один в квартире. Потому что, можно просто сидеть и провожать каждый кусок скорбным взглядом ,а можно просто положить морду в тарелку. И вздохнуть, а слюни по бокам свисают….

- Весело… - уважительно протянул я , - а гонка?

- Нам так и сказали, когда подарили, что скучно вам с ней не будет. О, это надо испытывать, словами не опишешь. Когда эта туша отращивает бананы в ушах и несется, сломя голову, а ты за ней на другом конце поводка…Петьку она кстати ни разу не катала, жалела наверное. Он же тогда только-только начинал ходить заново, так вот от ноги она не отходила и все время пыталась проверить как он, идет ли и не ушибся ли. Мне кажется, она его как-то так до сих пор воспринимает - объектом опеки. Подождешь, а то с ней не пускают?

Он вручил мне поводок и зашел в небольшой магазинчик у парка , Марфа села мне на ногу, я рассеянно чесал ее за ушами, отмечая, что мы если и не одного роста, то ненамного я ее, сидящую, выше... Дальше все произошло достаточно быстро. Я не понял, кого она там увидела, но она насторожила уши, тихо зарычала и рванула этого кого-то убивать, я еле успел покрепче уцепится за поводок. Не думал, что « катание на собаке» мне устроят так быстро, на ногах я от неожиданности не удержался, так за ней на животе и ехал.

- А ну, стоять! – от командирского вопля почуявшего неладное и выскочившего от магазина Ксана остановились все окрестные прохожие, время, все другие собаки, а Марфа лишь немного замедлила бег, - Марфа, прибью, заразу!

Все обратно пришло в движение, собака окончательно остановилась, сев и извиняющее заухмылялась. Я начал потихонечку подниматься, не выпуская поводок,колени и локти немного саднило, но вроде бы ничего.

- Ты живой?

- Я понял почему это « не надо слушать,а надо прочувствовать» , - кивнул я и тут выяснилось, что это была только первая часть.

Она насторожила уши, что-то тоненько и явно сочувствующе проскулила и очень бодро и целеустремленно пошла куда-то напролом через все кусты и буераки. Упасть я не упал, но оставалось нам только идти за ней, шансов сдвинуть и ее намеченного пути не было никакой возможности. Она была сильней. А где-то под конец пути стало понятно, куда она нас вела: стало слышно как кто-то горестно и отчаянно орет.

Выяснилось, что в противоположном конце парка рабочие в очередной раз затеяли какой-то ремонт и разрыли приличных размеров и глубины яму, а в нее после ночного дождя натекло воды и провалился котенок. Вот он-то и орал.

-Мда, - протянул Ксан, заглянув на глубину, -надо лезть.

А я как-то и не раздумывал, надо так надо. Меня не смутило, что яма повыше меня будет и непонятно, как я из нее выберусь, да ио том, что скажут родители я тоже ничего не думал. Ясно же, что ничего хорошего.

- Ему банку к хвосту привязали, вот и он и выбраться не смог, - сообщил я добравшись до кошачьего детеныша. Тот перепугался, думая, что его домучивать пришли и вцепился в протянутую руку. – Ой.

Ксан прошипел что-то невнятное

- Сначала котенка , - он отцепил от мой руки мелкое утробно завывающее чудовище , - и потерпи немного.

Пока Ксан успокаивал котенка и Марфу, сунувшуюся к нему носом, засовывал мелкого за пазуху,тоже не очень беспокоясь об одежде я немного походил по яме и понял, что так просто мне не вылезти.

- Ну все, Марфа, пришел твой звездный час, - услышал я сверху, - Мяу, лови поводок.

Так вот: на собаке я в этот день накатался на год вперед, а вытащила она меня, не особо напрягаясь.

Петька

- Обалдеть, - восхищенно протянул я, оглядывая эту скульптурную группу, - Неплохо, я смотрю, погуляли?

Чище и приличней всех в этой компании выглядела только наша чудесница . Итак , по возрастанию. Младший, очень злющий, но относительно чистый, умеренно подранный, вот только ботинки запылились да из-за пазухи выглядывает не очень внятного цвета котенок-подросток. Андрей…этот грязный был практически весь, даже волосы, и вот он-то как раз подран был серьезно и основательно.

- Да вот , Марфуше первый раз удалось кого-то спасти, - улыбнулся котенку Санька, - ему кто-то привязал банку консервную к хвосту и сбросил в яму. Вытащили вот.

- Я даже понял, кто вытаскивал, вы, конечно, молодцы, но все равно вас дальше прихожей не пущу в таком виде.

Дальше два часа были очень веселыми. Парни долго и не один раз стирали себя, пока я бегал в магазин покупать кошачьи принадлежности, потом с воплями и спецэффектами мыли кота (это я застал, но подло не помог), оказавшегося по окрасу все-таки маркизом и очень ласковым, потом обрабатывали ссадины и укусы. Как выяснилось, собака еще не вполне повзрослела , так что в дополнение к яме Андрюха на ней еще и прокатился, да и свежепоименнованный Степа ему прилично прокусил руку. Почему Степа парни не уточнили, ну Марфа есть уже, так и Степа будет…

Я за ним наблюдал и все больше мрачнел. Вот вроде бы нормальный подросток, общительный, но рукой резко поднесешь так цепенеет да и общается так, как будто от меня ждет если не удара, то какого-то подвоха. Некоторые его синяки мне тоже не понравились, Андрей с жаром стал заверять, что это все сегодняшнее и не стоит беспокойства, заживет е, не надо делать такое лицо. Ну да, конечно, Петя же не знает, как заживают синяки. Кажется, появились у меня вопросы его родителям. А потом младший устроил мне сюрприз, как раз во время промывание прокуса.

- Слушай, - голос серьезный, прямо-таки торжественный, я делаю вид, что меня тут нет, вот, кота чешу, - знаешь, мне всю жизнь хотелось быть старшим братом, хотя бы просто для того, что бы понять как это.

Прекрасная ремарка. Вот сейчас, например, в глубине души радостно от того, что ты, наконец, оттаиваешь. Иногда тебя очень хочется стукнуть, но в целом примерно так же как и младшим, только старшим. Я мужественно молчу и чтобы отвлечься начесываю уши живности. Андрей кивает, скорее заинтригованный, чем настороженный, Санька подбирает слова.

- Будешь мне братом? - мальчишка кивает, - можно на крови, тебе вот даже резаться не надо.

Это у меня теперь два младших брата? Дорогое мироздание, спешу доложить, мне хватало одного. Мы с Андреем заворожено наблюдаем, как Санька, не морщась, режет себе руку и прикладывает рану к прокусу, смешивая кровь.

- Я согласен, что брат моего брата мой брат, но давайте я не буду резаться, ладно?

Братцы кивают, самый младший долго ищет , что сказать, потом выдает:

- А…почему я?

- Ты на меня похож, - быстро и коротко бросает Санька, - а потом…ты уже спал, я спросил у Яся как понять, что другой человек именно родственник. Знаешь она права, это когда ты смотришь на кого-то ипонимаешь, что он тебе именно брат, ну или отец в ее случае. Это чувствуется.

Где-то минут десять мы с самым младшим приходили в себя и сидели как китайские болванчики. Пришибло величием момента. А потом Ксан удивил меня еще раз, он снял со стены гитару. В ответ на мой недоуменный взгляд пожал плечами.

Кода-то лет в пятнадцать он носился с идеей научиться играть на гитаре причем на наш взгляд совершенно на ровном месте. Сейчас я понимаю, что виноват в этом небезызвестный в узких кругах Сказочник. Тренировался до потери чувствительности в руке и нашего терпения, но сумел добиться приличного уровня А после болезни даже смотреть не желал в гитарную сторону. Бурчал что-то невразумительное, правда, когда я играл, слушал и даже не комментировал. А тут сидит, подбирает аккорды, шипит, что все забыл. Андрей как-то под шумок добыл из своей сумки блокнот и уселся с ним . Он рисовать умеет? Всегда завидовал художникам, у самого сроду не выходило, как и у Саньки.

- Можно посмотреть? – спросил я через пять-шесть песен. Мальчишка с задержкой, но в целом охотно протянул блокнот. Набросано достаточно схематично и штрихами,но при этом узнаваемо. Вот Санька с гитарой, вот я почему-то в маске Арлекина, их режиссер с крыльями за спиной, Сказочнику тоже досталось. Неужели он таки в городе и не сказал ничего? Еще в блокноте были стихи, чаще всего пара строк эпиграфами к рисункам, но иногда и больше. Местами наивные и трогательные, местами пафосные, но при этом не сказать, что плохие.

- У меня еще больше есть, - признался он, заметив интерес, - только они по разным местам хранятся, это надо забрать и принести, еще блокнот черный есть, мне Ясь дарила, только там узоры и всякое странное. Там белой ручкой рисуешь, красиво получается.

- Погоди, - Ксан поднял голову от гитары, - а почему по разным?

- Отец запрещает, если увидит, то может порвать, ну и попадет, - от бесхитростности ответа мне стало несколько страшновато, а он продолжал, - Особенно проводом неприятно. Поэтому я их у психолога нашего храню, еще в театре немного. Но в театре в основном, которые по книгам. Ясь просит приносить. Раньше я под кроватью тайник делал.

-Я не понял, - я отследил, что Санька бесится и еле сдерживается, чтобы не взорваться, признаться, я недалеко от него ушел, - Тебя наказывают за стихи и рисунки?

- Ну да, - это было сказано таким тоном, что мы сразу ощутили, что мы не понимаем таких простых, само собой разумеющихся вещей.Мне захотелось заорать от бессилия – Это не мужские занятия по его мнению.

Я посмотрел на лицо младшего и понял, что положение надо спасать.

- Пойдем поговорим, - я утащил его из комнаты и зашипел на ухо, - Шурка, убьешь идиота, дадут как за нормального, даже отец не отмажет. Ребенка не пугай. Сейчас пока мы с этим ничего не сделаем.

- Вы меня что, называете Шурой , когда косячу, а косячу постоянно? – мрачно буркнул братец. Догадался надо же.– У меня мир рухну , Петь. В моей картине мира подростков не лупят за рисование. Раньше я не вникал. И самое подлое я не могу его просто взять и забрать из этой нехорошей квартиры. И мальчишка, главное, правильный,талантливый и светлый. Почему так несправедливо? Это он сейчас нормальный еще,улыбается и общается, мнение высказывает. В самый первый месяц знакомства нас он таким не баловал.

- Ты его поэтому опекать взялся?

- Он очень самостоятельный, - невесело ухмыльнулся Ксан, - кормит бродячих собак выпрошенными котлетами, наши дворовые кошки ходят за ним стадами , малышня тоже, он научился прятать от родителей стихи, рисунки и мысли. И он реально на меня похож, я же вижу.

- А вы где? – из комнаты высунулся нос предмета обсуждения и мы сделали вид что смутилось.

Потом достиралось белье, Андрею, к тайному удовольствию Саньки, внезапно захотелось сделать торт. Потом выяснилось, что у него нет компьютера и было решено показать ему мир видеоигр. Вечером мы вспомнили всем втроем, что нашу находку надо показать ветеринару, благо у него фатального не оказалось, кроме залома хвоста.

За этими хлопотами мы как-то забыли, что родителей, какие бы они не были , нелишне предупредить о том, где ходит их ребенок.

К реальности вернул звонок Тае наследующий день.

- Петенька, - голос был столь медототочив, что я поежился, - мы тут мальчика немного потеряли, вы случайно не находили?

-Андрея? Случайно находили, - я быстро переменил тему, решив, что лучшая защита нападение, - а ты мог бы и показать нам свой дивный лик.

- Покажу так, что мало не покажется, - зловеще пообещал он, - В таком случая родителям надо звонить, балбесы. Жди.

На «военный совет» он явился с гитарой, Ясем и пакетом всяких вкусностей, поэтому, сначала это были « военные посиделки».

Когда все было сьедено, песни сыграны, родители успокоены, самый младший был законно отпрошен и растянулся на диване, обняв котенка и положив голову на колени Ясю.

- От вас хоть не цепенеет, - кивнул я на него, - а то япервый раз даже испугался, когда он так шарахнулся и замер. Ты прости, что тебя при тебе обсуждаем.

-Я нового ничего не услышу, - пробурчал мальчишка, - с вами тепло, вам можно.

- Есть такая фраза, - задумчиво начал Тае, -Если я глухую стену пробиваю головой, значит я тупой и толстый, а не сильный и крутой. Мяу, не хихикай. Знаешь, сколько я таких людей по жизни видел? Вот твой отец не исключение. Понимаете, они с малолетства привыкли бить головой кирпичи и решать все с позиции силы. Детство ушло, а голова осталась.Другой путь он им тернист и непонятен. А тут сын…Это, если что не я сам такой умный, это я с Ленкой пообщался, прости, Мяу, Еленой Сергеевной. Сын, как она объяснила, особенно старший воспринимается продолжением себя, и вот его поведение это некий посыл « Стань для меня понятен, чтобы я мог тебя любить»

- Пусть он там любит, кого хочет, только не касается моих родных, - злобно прошипелбратец.

- Понимаешь, Сань, - вступает Ясь, - единственное, что мы можем сделать , это почаще приглашать в гости и держать в театре допоздна .Да и то, отпускать мальчишку из того места, где ему хорошо в этот дерьмовый мир обратно больно каждый раз. Да родительских прав его решить, может быть и можно за это « наказываю за стихи», но нужна более весомая зацепка

-Вы за меня так не переживайте, - вклинился предмет обсуждения, - я привык уже. Тем более сейчас мне всегда есть куда идти, когда Елены Сергеевны не было я только борьбой спасался, там тренер хороший, жаль только два дня в неделю. Правда если очень нужно можно было и так в клуб прийти

Привык он. Но если честно ничего мы тогда не решили, хотя случай переломить ситуацию нам все-таки скоро представился.

Щенок

В комнате из пяти углов, в доверительном холоде А ну-ка налей. Расскажи о том, как трудно искать белых котов в белой комнате, Тем более когда они в ней.

Веня Д’ркин

Даша

Мне иногда кажется, что есть такой непреложный закон мироздания: всякая критическая ситуация случается именно тогда, когда тебе некогда этим заниматься. И чувствуешь себя как герой боевика: сзади кошмар и срочно ты всем нужен, а спереди уже пришла новая проблема. Только взрывов не хватает, ей-богу.

Лето наступило неожиданно, но приятно: театр мы закрыли на каникулы, искренне заверив детей, что ждем их на новый учебный год, а особо упертых ждем уже в июле-августе. Как раз нужно на стенах краску обновить, все, что запылилось – помыть, все, что сломалось починить, все , что порвалось – зашить . У нас в школе это действие называлось красивым словом « практика». Непонятно только, что практиковали.

Мяучело уже к концу мая окончательно прописался у своих побратимов, перетащив к ним почти все свои рисунки и значительную часть вещей. Домой он забегаллишь переночевать, немного поесть и помочь матери, виртуозно выбирая время, кода отца дома не было. Казалось, все уже наладилось и идет не то чтобы хорошо, но и разваливаться на ровном месте несобирается.

Это был последний день перед выездом , а квартира была игровым штабом, в которую ненавязчиво слетелась мастерская группа . Мы с Юркой ехали кабаком и лихорадочно заготавливали последнее из той еды, которую мы точно не достанем на полигоне и в деревенском магазине. Мастер бешеной белкой бегал по квартире, обзванивая всех и узнавая кто заедет, кто хотел , но забыл, кто сможет, кто сможет не один и « пожалуйста , дайте загруз», сюжетник лихорадочно дописывал последнее, Тае и Лискадорисовывали элементы декора и переодически нервно обмахивали их, чтобы быстрее просохли. Котов мы отрядили кормить все то же Мяучело, и он вот сейчас должен был прийти. Пришел.

Я открываю дверь и ловлю себя на желании сползти кулечком по стенке в обморок как Лиска в свое время.

Во-первых, он немножечко в крови, во-вторых левую руку и бок он явно бережет, в третьих у него на скуле нехилых размеров ссадина, ну а вишенкой на торте он с молодым боксером на поводке.Мы немного в шоковом состоянии смотрим на друг друга, потом Мяу смаргивает и выдает:

- Я туда больше никогда не вернусь, хоть режьте.

- Туда, это в отчий дом? - материализовался на пороге Тае с кисточкой в зубах, - восстанови, пожалуйста, цепь событий.

- Меня мама в магазин послала, а на обратном пути мне попался вот этот дурень, он потерялся, наверное. По крайней мере, он бегал по двору, за ним волочился поводок и, периодически, он оглядывался в искреннем недоумении и лаял. Я на поводок наступил случайно, так мы и встретились. Я не знаю, что на меня нашло, но я пошел домой с собакой. Маме были срочно нужны продукты, ну а я подумал, что, может быть ,меня поймут? Там и надо было, только по адреснику позвонить и дождаться хозяина.

- Не поняли? – это уже муж, Сказочник все-таки ушел докрашивать.

- Не очень, мать просто забрала продукты и ушла на кухню, мотивируя тем, что у нее уже что-то горит и убегает, а отец начал орать. Там дел-то было позвонить хозяину и подержать пса немного у себя. Все бы ничего, но...

Он вздохнул, почесал за ухом пса.

- Дар, там на ошейнике написано, его укусил. Это когда отец руками махать начал и кричать.

-Да, собаки это не любят, - подтвердило все собравшееся в прихожую общество.

- И отец его отшвырнул, - буднично так закончил Андрей, - пес заскулил, а я не стерпел и кинулся с кулаками уже на отца. Я бы все равно не справился, я про самбо забыл, я просто не мог слушать этот обиженный взвизг. Он ничего плохого не делал, он просто меня защищал. Да и какая собака стерпит, когда ей перед носом угрожающе машут руками. И…

Повисла прямо таки МХАТовская пауза, мы аж дыхание задержали.

- Он меня тоже отшвырнул и я пролетел кубарем лестничный пролет, - признался Мяу, - но я сгруппироваться сумел, поэтому только рука болит. И бок немного. На самом деле, он потом даже ко мне подойти захотел, но Дар не дал, рычал и пускал. И мы ушли. А мама к нм не вышла даже. Может она не слышала и ей не отойти из кухни было, но знаешь, я очень четко помню момент, что мы остались по разнее стороны двери. Я туда больше не вернусь. Ну и мы пошли к тебе, все равно надо было. Хорошо с собаками можно в автобус

Все хорошо, но вот только одно оставалось непонятным, даже с учетом договоренности .

- А почему не к ребятам? Быстрее бы помогли как минимум

-Так там Марфа же и боевой кот. Слопают еще ненароком.

А делать с этим что-то надо. А времени на вести к врачу у нас нет, выезжаем буквально сейчас: нам и надо было дождаться Андрея, собраться и выехать. А тут Андрея мы, конечно, дождались, но не всамом лучшем состоянии. В общем, иного выхода кроме как позвонить Ксану мы не увидели.

Ксан.

У клуба что-то пошло не так с очередным выездом, и все шишки повалились на меня как на помощника тренера. Ну, как на самого ответственного заодно. За последний год как-то так повелось, что клубная логистика и документация плавно пришли в мое ведение. Все время до их отъезда мне вынимали мозг отелями, билетами и проблемами, да так успешно, что я потерял счет дням, а после их уезда и проведенной тренировки, пришел домой и заснул как убитый. Проснулся только от звонка Тае.

- Сань, срочно приезжай к Ясю. Мэй-дэй.

Мне поплохело окончательно. Уже отсутствие Шурика настораживает, а уж когда Сказочник как легко кидается сигналами бедствия, то что-то явно пошло не так. Что же у них случилось? Я внезапно заметил отсутствие еще одного чада и домочадца. Вредно все-таки работать, а не работать еще вреднее:

-Петь, а где младший? – всегда приятно, когда младшим называют кого-то кроме тебя, - Я только сейчас осознал, что его нет, заработался.

- Так он же к Ясю пошел котов кормить на четыре дня.

Не понял. Мелкий пошел к Ясю и оттуда Мэй-дэй. Что. У. Них. Случилось. Примчался я туда со скоростью света, а там все на чемоданах, Мяучело бледный и с уже явно опухшей рукой и боксер, незаметно подгрызающий Ясю дверь в комнату.

- Как хорошо, что ты пришел, - хором сказала вся мастерская группа и быстро вымелась из дома. А я остался наедине с Андреем и собакой.

-Объясни, что происходит? - я бросил взгляд на его руку, - Пальцами шевелить можешь?

- Нет, - безучастный взгляд человека, сдерживающего боль. – Он потерялся и его надо вернуть хозяину. А я с лестницы упал.

Братец уронил голову на руки и закрыл глаза. Так, разбираться с собакой, значит, Мяу помогут позже, заниматься толькобратцем, скучающий пес съест Дашке квартиру. Значит, надо совместить.

- Пап, ты на работе? Нет, я в порядке, вот лично со мной все прекрасно, не считая отсутствующего мозга. С Петькой тоже.Помнишь, я вам про то, как у меня появился младший брат, рассказывал? Ну, вот так вышло, что не познакомил, зато сейчас познакомишься. Говорит, с лестницы упал. Рука у него опухла, не шевелится. Что еще? Бок болит и ссадины. Вроде на первый взгляд все . Ты не на работе, но сейчас туда приедешь? И мы приедем. Чуть не забыл, мы с собакой. Нет, не Марфой, потом расскажу. Если повезет, то его хозяин заберет. Что? В кого я такой? Весь в отца, совершенно весь в отца. Ладно, едем.

- Добрый день, а вы случайно собаку не теряли?Мы вот нашли...Лизка, ты что ли? Тут сложная история приключилась, мы в травму едем всем гуртом. Да нет, в травму, а не ветеринарную клинику. Да. Покусал, но не того, кто его нашел, приезжай туда же, поговорим. Нашел не я, брат мой младший нашел. А вот не было, а теперь появился, побратим. Лиза! Ты мертвого заговоришь. До встречи.

- Ну надо же, - я улыбнулся Мяучелу, слушавшему все эти переговоры, - мы в одой школе когда-то учились, она в Москву уезжала. А теперь, оказывается, вернулась. Занятно. Ну, поехали.

Дальше был дурдом. Мы Лизкой смеялись, обнимались и общались, Дар лаял, отец осматривал с трудом сдерживающего слезы мальчишку.

- Сань, зайди в кабинет, а ты, родной, наоборот, подожди, сейчас тебя положим.

В кабинете я окончательно понял, что просто уже не будет. Отца таким злым я давно не помнил. Только во времена моих самых лютых подростковых выходок.

- Мальчика кладем на неделю-две к нам, потом отправляешь его на дачу к Ясю, и чтобы его лето в городе никто не видел. Это анамнез, глянь.

- Перелом руки, понятно. Срощенные переломы ребер… - я соображал быстро. – лишение родительских прав на основании этого осмотра?

Отец кивнул, он сам из такой семьи и очень подобного не любит.

А дальше были суды. Все лето. Папа поднял всех юристов до которых мог дотянуться…а от Андрея отказалась мать. Мы с Ясем поверить не могли.

- Вы всерьез? – до сих пор помню лицо ошарашенное Дашки. – Между сыном и мужем выбрать мужа?

- У сына есть вы, муж, чтобы не происходило хороший, меня…

- Не обижает и работать дает, - перебила ее Ясь. – Понятно. Ну мы все в свободной стране, вопросов не имею.

Я с трудом сдерживался, чтобы не заорать, не швырнуть в нее чем-нибудь. Она долго еще мне рассказывала, что Андрею будет лучше. что она его любит, а муж он тоже хороший. Защитить Андрея она не может, зато мы защитим. Слушать я не мог.

А потом мы сказали это младшему. Очень долго мялись, не могли найти нужные слова. Он выслушал и ушел в себя. Неразговаривал, не реагировал, даже почти не ел. Мы уже знали, кого набрать.

- Тае, ты где? Куда-то в сторону Урала едешь. А мы Мяу родительских прав лишили. В смысле отца его, я оговорился. Мать от него сама отказалась, оформляем документы на опекунство. Что, Мяу? Прости, что сдернули, ты нам нужен. Плохо ему. Он умирать решил. Отставить умирать, ты поворачиваешь? Мы ждем, честно.

Андрей

Когда Ксан меня спрашивал, а хочу ли я, чтобы отца лишили родительских прав , я радовался и ощущал себя свободным. Я почему-то рисовал в голове картину, как мать с ним разведется и будем жить мы с нейвдвоем. Она же меня все-таки иногда защищала, хотя и захлопнула ту дверь.

В общем, я все для себя выдумал и спокойно наслаждался летом на ясевской даче с Даром и его хозяйкой, пока они в городе занимались судом. Пока не пришли они: Ясь,оба брата и их родители .

-Андрюш , - лицаделегации были виноватые. Я поморщился на Андрюшу, но промолчал. - Понимаешь…

-Твоя мать от тебя отказалась, - мрачно отрубил Ксан, перебив мать. – Сказала, что раз так, то тебе будет лучше без них и прочую высокопарную чушь.

- Но в детдом не попадешь, - это уж второй старший брат, кивнув на стоящего у двери отца, - Отец оформляет документы на опекунство. Просто…

-Мы не ожидали… - это уже Ясь . И молчат. Напряженно так молча.

- Хорошо, я понял. – Мир стал серым. Я уже не различал их лиц , моей целью было просто доползти до кровати и упасть. И умереть.

Нет я не собирался себя убивать. Просто я боли боюсь. Да пусть тяжело жить картонном мире с фоновым шумом где-то снаружи, но хоть так. Я не знаю сколько времени прошло. Я был как за стенкой, ходил как сомнабула. Ел что мне дали, односложно отвечал на вопросы и опять уходил лежать. Очнулся я через много часов и веков от гитарного перебора и песни над ухом:

-И будем сеять рожь, овёс, ломая плуги. Опозорим колхоз, гоп-стоп-дубай, по всей округе.

- Опозорим? – это было как -то единственной живой нотой в моем нынешнем мире.

- В каком-то варианте было прославим, - улыбается сидевший на окне Тае, - но опозорим мне кажется честнее.

Он какой-то не совсем такой. Вместо старых кед берцы, джинсы, конечно, драные , но все же получше, жилетка с карманами. Вот разве что фенечек и колокольчиков на руки нацеплял еще больше. Сказочник встряхивает головой как застоявшаяся лошадь, а потом спрыгивает и садится ко мне в ноги.

-Походный вариант, - лукавый прищур глаз, - хорошая куртка и хорошая обувь выручают всегда.

-Ты мысли читаешь?

-Нет, просто все спрашивают. Ну что, с воскрешением? – вопросительная интонация, даже с какой-то надеждой. Но я же не умирал, по крайней мере тело мое не умирало.

- А ты думаешь смерть бывает один раз? И душа взлетает на небо к облачкам? Иногда мы умираем где-то там глубоко внутри себя. Теряем смысл себя и колышки опоры, а потом в какой-то момент возвращаемся, но это уже е совсем мы. Я вот как минимум два раза умер.

Слова его отзываются чем-то очень знакомым почти родным. Он продолжает.

-Я же интернатский. Мать меня туда устроила вот сразу после начальной щколы. Нет, мне там в целом нравилось, я в меру лодырничал, местами даже учился, завел друзей, приезжал на выходные домой Меня в целом устраивало все и я не видел этой своей жизни ничего из ряда вон выходящего. А потом я услышал разговор двух соседок, в общем-то для моих ушей не предназначенный. Дескать, хорошо, что мои родители меня в интернат сдали. Кормить лишний рот, да еще и такой хулиганистый утомительно. А так только в выходные эта радость… И вот тут меня зацепило, я стал учиться, выматывающее, беспощадно. Мне хотелось стать кем –то большим чем « лишний рот». И поступил я после интерната не куда–нибудь, а в военное училище

Я аж сел. На военного Сказочник был похож в последнюю очередь, даже такой…на половину не драный.

- Ты военный? Серьезно? Ты не похож.

- А так? – Тае встал, убрал за ухо косичку.повернулся, вытянулся во фрунт,отдал честь. Я не понял ,что в нем изменилось, но он, кажется, даже стал выше. Другой взгляд, осанка, поворот головы .Вся его одежда внезапно стала как будто с чужого плеча.

-Ух ты….

- Ну как военный, выпустившийся курсант. – когда вернулся прежний Тае я даже не понял, - Военным я стать почему-то очень хотел, чудилась мне в этом какая романтика или , может быть, значимость, я уже выбрал направление, выбрал подходящий институт…А после выпуска, как водится, понесло нас дегустировать местную алкогольную продукцию, причем меня понесло еще и со всеми наличными деньгами и документами…Вот так.

Я пытался восстановить цепь событий, но если честно не смог. Если опускать подробности, меня достаточно сильно избили, и, разумеется, украли все . Очнулся я в незнакомой квартире. В квартире был дым коромыслом, пели как раз ту самую песню, кто-то бродил, кто-то пил, а у моих ног сидел Добрый Старый Хиппи и курил во-от такой косяк.

Тае тепло улыбнулся, как будто вспомнив что-то хорошее. Хотя .возможно так и было.

- Хэй, с воскрешением тебя, чувак. – в мою сторону поплыли клубы дыма, - Ты везунчик, каких поискать.

Я лихорадочно ощупал себя и понял, что потерял я все, что можно было потерять. Так себе везение.

- Хэй, чувак, не суетись, постой. Ты подумай, ты сейчас совершенно свободен.

Я замер. Не понял. Подумал. Не понял еще раз.

- У тебя же документов нет, - я коротко кивнул, - так вот ты сейчас можно сказать не существуешь. Найди себя. Ты можешь поехатьвосстановить …

Он сделал паузу.

- А можешь присоединиться к нам. Хотя бы на лето. Хэй, чувак. Кто еще может похвастаться тем, что жил несколько жизней?

Я остался. Я научился играть на гитаре, плести фенечки и обереги из бусин, вспомнил, что я неплохо рисую, но почему-то об этом забыл. Тогда же меня и прозвали Сказочником, за умение из ничего рассказать историю. Полезное умение, как сказалДобрый Старый Хиппи, без хорошей истории иногда бывает очень плохо.

Хиппи мои недолго оставались в городе, у них был микроавтобус, и в этот вот драндулет нас набилось десять челове к и поехали « хоть раз увидеть море».

Через месяц я понял ,что не очень сильно я от них отличаюсь. Такой же лохматый и в фенечках, и мне это нравится. Нравится видеть красоту в мире и жить без рамок. А потом я позвонил зачем-то родителям.

-Они беспокоились, наверное?

- Ты знаешь, я ожидал, что отец скажет « молодец, что жив, сынок» или хотя бы спросит, а где я шлялся все это лето ,А мне начали говорить про карьеру, про институт и что нельзя прожигать жизнь . Яим про звезды, они про институт. Я тогда так и спросил, а вам кто важен, я или моя карьера? Разругались тогда страшно.

А тем временем лето-то потихоньку заканчивалось, август уже. Сижу я у костра , смотрю на звезды, курю, как водится…И вот совершенно четко осознаю , что у меня две пути. Или вернуться в привычную жизнь, распланированную или стать вот таким бродягой. Но, при этом, если одному. хотя бы одному человеку станет от моих действий лучше, то я прожил жизнь нельзя.

- Становилось, точно становилось, - я с жаром закивал головой.

- Некоторым даже хуже. И вот тогда я умер второй раз, умер тот молоденький и местами до глупости фанатичный мальчик-курсант .Потерялся где-то в пьяном угаре где то между улицей и хипповским флэтом.

- Хэй, - сказали у меня за спиной, - ты решил кто ты, чувак?

-Тае. Меня зовут Тае.

С тех пор я почти не пользуюсь реальным именем, оно осталось у мальчика курсанта, даже концертное у меня другое…

Тае глубоко печально вздохнул.

- А в деревне до сих пор Суликом зовут, как приезжаю. От жены до детей и соседей.

- Суликом? - никогда не слышал такого имени

- А все потому, что буквы надо все выговаривать, - буркнул Тае. Я почесал затылок, буквы…

-Шурик что ли?

- Он самый. Александр я по паспорту, только Ксану не говори, еще и здесь Сулика я, пожалуй, не вынесу. Яся еле отучил в свое время.

Мы помолчали.

- Пойми, Мяу, иногда важно то что ты есть, важен мир вокруг тебя, а семья, иногда она выбирается сердцем а не паспортом. Мы всегда что-то теряем, а чтот-то приобретаем.

- А ведь Ксана и театр у меня никто не отнимет?

- Они даже меня к себе выдернули, да, я уехал сразу после той игры.

- И ты опять уедешь?

- Я всегда возвращаюсь Мяу. Всегда. Дажеесли кажется, что больше никогда не вернусь. Пойдем на рыбалку что ли сходим?

Когда я вышел на крыльцо светило солнце. И когда мир успел вернуть себе краски было совершенно непонятно.