Тайный консилиум, или Десять процентов для Люцифера

Глава 1

Озеро Комо дремало в прозрачной, почти осязаемой тишине поздней альпийской осени. С панорамной террасы шале открывался вид почти как на открытке, невыразимой красоты: зеркальная лазурная гладь воды озера, в которой отражались крутые склоны Ломбардских Альп, подёрнутые первой серебристой изморозью вершин. Ниже, вдоль сонных берегов, лепились пастельного цвета виллы богачей, увитые багряным диким виноградом, да звенели невидимые колокольчики коз на дальних террасах.

Здесь пахло сыростью горных лесов, прелыми каштанами и царил абсолютный, многовековой покой старых европейских денег.

Само шале — монументальное трёхэтажное шато из темного лиственничного бруса и серого альпийского сланца — официально числилось на балансе неприметного финансового фонда из Лугано с мудрёным холдинговым наименованием. Для сотен тысяч европейских Свидетелей Иеговы, считавших каждый евро на бензин до Зала Царства, этот траст значился «некоммерческой структурой для поддержки миссионерской деятельности в Европе». В реальности же вилла служила строго закрытым санаторием и конспиративной резиденцией для высшего надзирательского эшелона, так называемого Руководящего Совета, где можно было скрыться от назойливых глаз паствы, светских налоговиков и утомительной аскезы Вефиля – Всемирной штаб-квартиры Общества Сторожевая Башня в Уорвике, штат Нью-Йорк.

В просторной каминной зале царил безупречный комфорт. Тяжёлые дубовые панели стен, мягкие кожаные кресла Chesterfield, гудящее пламя в камине из природного гранита и массивная овальная столешница, сервированная тончайшим фарфором, бутылками двадцатипятилетнего скотча и свежим эспрессо.

Но атмосфера внутри была далека от пасторальной безмятежности.

За столом расположилась делегация Руководящего Совета — ключевые функционеры Координаторского и Писательского комитетов. Стивен Летт нервно потирал переносицу, то и дело поправляя шёлковый галстук; Дейвид Сплэйн с маниакальной педантичностью перекладывал в кожаной папке цветные диаграммы и графики удержания аудитории; Джеффри Джексон мелкими глотками тянул виски, не выпуская из пухлых пальцев корпоративный iPad с финансовыми сводками. Рядом замерли двое бледных помощников из аппарата Координаторов, больше похожих на охранников частного инвестиционного банка.

Здесь, на нейтральной швейцарско-итальянской территории, от их публичного ореола «земных наместников Бога» не оставалось и следа. Старцы ждали своего истинного Партнёра и Генерального Подрядчика.

Ровно в полдень физика в помещении дала едва заметный, жутковатый сбой.

Огонь в гранитном камине не погас — он замер, словно на стоп-кадре, и мгновенно сменил живой рыжий оттенок на тусклый пепельно-серый. По экранам всех планшетов и смартфонов пробежала лёгкая сетка помех, а воздух в комнате в одну секунду наполнило ледяное веяние так, будто подул морозный ветер. Запахи дыма и кофе вытеснил запах озона, смешанный с ароматом дорогого нишевого парфюма Tom Ford и едва уловимым, металлическим запахом нагретого железа.

Массивные дубовые двери бесшумно отворились.

В залу шагнул высокий, безукоризненно сложенный господин средних лет с благородной сединой на висках. На нём безупречно сидел тёмно-графитовый костюм от Brioni ручной работы, сшитый с такой геометрической точностью, какая недоступна обычным портным. Следом неслышно скользнули двое подтянутых аудиторов в строгих костюмах, с титановыми кейсами в руках; их тени на дубовом паркете ложились под странным, слегка смещенным от источников света углом.

Присутствующие, с чувством тревоги и примесью страха, оглянулись на вошедших. Это был давний их компаньон и Председатель Совета, ещё с конца девятнадцатого века, падший ангел, сам Люцифер.

— Добрый день, джентльмены, — произнес Князь Тьмы ровным, бархатным баритоном, в котором звучала вежливая прохлада старого швейцарского банкира. — Альпы сегодня исключительно хороши. Прошу, сидите, не вставайте. Давайте начнем нашу встречу. Как вы понимаете, я не зря пригласил вас в таком составе. Дело не терпит отлагательств. Но для начала я присяду, хлебну немного виски, надо расслабиться с дороги, знаете ли.

Сатана плавно опустился в центральное кресло во главе стола, закинул ногу на ногу и жестом подозвал помощников, которые подошли и встали, застыв за его спиной живыми статуями. Он взял чистый хрустальный бокал, плеснул себе на пару пальцев янтарного виски и с мягкой, снисходительной усмешкой оглядел присутствующих старцев.

— Приятно видеть вас в полном составе и добром здравии. Все-таки наше совместное предприятие держится на плаву дольше, чем большинство светских империй. А ведь как всё начиналось, помните?

Люцифер чуть прищурился, глядя на Сплэйна:

— Старина Чарльз Тейз Рассел с его наивной пирамидологией… Измерять коридоры пирамиды Хеопса портняжной рулеткой в дюймах, чтобы вычислить дату конца света! Мы в преисподней тогда откровенно хохотали над этим милым стартапом, но энтузиазм оценили. А потом пришел Джозеф Рутерфорд. Вот у кого была настоящая хватка! Отгрохать в разгар Великой депрессии роскошный особняк Беф-Сарим в солнечной Калифорнии, объявить миллионам голодающих возвещателей, что это «резиденция для воскресших царя Давида и Авраама», а самому глушить там контрабандный виски и рассекать по Сан-Диего на шестнадцатицилиндровом «Кадиллаке»… Гениальный циник. Ваши нынешние строительные бюджеты в Рамапо меркнут перед размахом судьи.

Члены Руководящего Совета довольно и подобострастно закивали, хотя в глазах Джексона мелькнула застарелая тревога.

— Впрочем, отцы-основатели были лишь разминкой, — Сатана отсалютовал бокалом в сторону Летта. — Настоящий высший пилотаж начался во второй половине двадцатого века. Господа, ваша доктрина по поводу отказа от переливания крови… Это был абсолютный шедевр! Я тысячелетиями тратил силы, развязывая мировые бойни, чтобы пускать человеческую кровь реками. А вы умудрились сделать так, чтобы отцы и матери добровольно хоронили собственных детей прямо на операционных столах, отказываясь даже от элементарной плазмы, — и всё это под аплодисменты старейшин и с улыбками верности на лицах! Оформить банальное ритуальное жертвоприношение как «христианскую стойкость»… В нашей канцелярии вам аплодировали стоя.

Летт нервно дернул углом рта, натягивая дежурную полуулыбку:

— Мы… мы строго блюли границы сепарации паствы от мира, Ваше Темнейшество. Страх смерти и кровь скрепляют общину надежнее любых уставов.

— Безусловно, — сладко протянул Дьявол. — А ваш цирк с 1975 годом? Какая была драматургия! Люди продавали фермы, спускали сбережения, бросали работу, влезали в долги — все ради билета в первый ряд на Армагеддон. Хорошо вы придумали с окончанием шести тысяч лет библейской истории в семьдесят пятом! В аду тогда открывали тотализатор: рухнет ваша лавочка после первого января семьдесят шестого или нет? И ведь вывернулись! Свалили всё на «незрелость и забегание вперед самих братьев». Высший пилотаж корпоративного переобувания. Паства проглотила и попросила добавки.

Взгляд Сатаны внезапно скользнул к Дейвиду Сплэйну, и температура в комнате опустилась еще на пару градусов. Улыбка на лице гостя стала острой, как скальпель.

— Хотя с «пересекающимся поколением» вы, Дейвид, сработали, прямо скажем, на грани фола. Признайтесь честно: вы же тогда чуть жиденько не обосрались на глазах у всей планеты?

Сплэйн судорожно сглотнул, побелев лицом и стиснув в пальцах корешок папки.

— Поколение 1914 года, которое якобы было свидетелем невидимого пришествия Христа, вымерло подчистую, — не повышая голоса, продолжал Сатана, гипнотизируя старца холодными зрачками. — Земля уходила у вас из-под ног, доктрина трещала по всем швам, паника стояла в каждом филиале. Ведь это была одна из ключевых доктрин вашего вероучения. И тут вы выкатываете на конгрессе эту дурацкую идейку с преемственностью поколений: «современники тех, кто видел современников»! Апогей бреда! Даже демоны из бухгалтерии в преисподней поперхнулись от такой бесстыдной наглости. Да, ваши бараны не подавились и этой костью, но бренд затрещал. Это был опасный, дешевый трюк. Еще одна такая натяжка — и вся ваша многомиллиардная контора просто рассыплется в труху.

В каминной повисла плотная, звенящая тишина. Слышно было лишь, как за толстым стеклом колышутся ветви кипарисов на берегу сонного озера Комо.

Сатана медленно поставил бокал на дубовую поверхность. Его расслабленная поза вмиг исчезла. Лицо застыло холодной, хищной маской античного тирана.

Один из сопровождавших демонов шагнул вперед, с сухим щелчком откинул замки титанового кейса и опустил на стол перед членами Совета увесистую черную папку с гербовым тиснением.

— Но прошлое — это прошлое, — отчеканил Князь Тьмы ледяным тоном, от которого у старцев заныли зубы. — Я прибыл сюда не вспоминать ваши былые заслуги. Давайте поговорим о том, джентльмены, почему за последние фискальные циклы ваш филиал стремительно деградирует, паства теряет страх, а показатели нашей совместной выручки катятся к чертям собачьим… Открывайте отчеты. Начнём обсуждение.

Демон, который перед этим принёс кейс и выложил папку, наклонился и раскрыл её. Взмах пальцев — и прямо над дубовой поверхностью стола, разрезая прохладный воздух, повисла четкая голографическая инфографика.

Кривые на графиках не внушали оптимизма. Они упрямо, катастрофически ползли вниз.

— Полюбуйтесь, джентльмены, — протянул Сатана, не повышая голоса, но в каждой его интонации сквозил свирепый холод топ-менеджера, поймавшего директоров филиала на бездарном сливе активов. — Индекс невротизации паствы за последние три фискальных цикла упал на сорок два процента. Средний уровень подсознательного чувства вины у рядового возвещателя — на историческом минимуме. Отток платёжеспособной молодёжи бьёт рекорды. Почему всё катится к чертям собачьим?

Князь Тьмы медленно обвёл взглядом побледневших старцев. Дейвид Сплэйн замер, не дыша; Джеффри Джексон судорожно сжал в кулаке край шелкового галстука; Стивен Летт часто, невпопад моргал, пытаясь совладать с непроизвольно подёргивающейся щекой.

— Я исправно поставляю вам геополитический хаос, — продолжал Люцифер, постукивая ногтем по краю бокала. — Я держу на плаву инфляцию, подогреваю конфликты на Ближнем Востоке, подкидываю климатические аномалии и панические заголовки в прессе. Я создаю для вас идеальный рынок сбыта апокалипсиса! А что делаете вы? Вы теряете хватку. Ваши бараны перестали бояться Армагеддона!

Сатана перевёл насмешливый, ядовитый взгляд на пустующее кожаное кресло рядом с Джексоном.

— Кстати, господа… А где ваш старина Тони Моррис? Решил остаться дома, допивая тот знаменитый воскресный ящик двенадцатилетнего шотландского «Макаллана» из Нью-Джерси?

Старцы синхронно втянули головы в плечи.

— Какой был кадр! — с саркастическим восхищением цокнул языком Дьявол. — Настоящий, породистый мясник старой закалки. Как сочно он на вашем JW Broadcasting чиркал спичкой прямо перед объективом, смакуя, как внутренности грешников сгорят и лопнут, будто дым на жертвеннике! Как пугал овец «обтягивающими штанишками», якобы придуманными кутюрье с целью распространения гомосексуализма! А вы что сотворили? Дед попался светским зевакам в винном отделе с тележкой элитного пойла в служебное время. Вы перепугались пары роликов на YouTube, тихо сослали старика в глухомань Северной Каролины и начали судорожно стирать его физиономию из всех видеоархивов, будто врага народа в сталинском политбюро! Вы даже собственного пьяного помазанника не смогли убрать изящно — оставили за собой шлейф из дешевой паники и детских правок в медиатеке!

— Ваше Темнейшество… — хрипло выдавил Джексон, промокая платком взмокший лоб. — Энтони… брат Моррис стал токсичным активом. Он подрывал репутацию бренда…

— Репутацию бренда?! — брови Сатаны взлетели вверх, и пламя в камине вспыхнуло резким, мертвенно-синим сполохом. — Плевать я хотел на ваш бренд, если вы ломаете фундамент дисциплины! Что вы устроили в собраниях за последний год? Вы разрешили мужикам носить бороды, а бабам — напяливать брюки в Залы Царства! На чем держалась наша система? На тотальной дрессировке через бытовой стыд! На том, что обычный старейшина мог растоптать судьбу любого возвещателя за трёхдневную щетину! Вы добровольно выбросили в мусорку поводок микроменеджмента!

Люцифер перевернул страницу отчета, ткнув пальцем в красную шкалу.

— А отмена сдачи ежемесячных часов проповеди? Вы заменили тридцать дней непрерывного самоедства, бессонницы и нервных тиков на одну ленивую галочку в конце месяца! Теперь овцы спокойно спят по субботам вместо того, чтобы мёрзнуть у подъездов и ловить косые взгляды соседей. Где мой фоновый невроз паствы?! Зачем мне религиозная корпорация, в которой адепты перестали чувствовать себя вечно виноватыми ничтожествами?!

— Господин Председатель, вы должны понять наш юридический контекст! — в отчаянии подал голос Сплэйн, дрожащими руками пододвигая к Дьяволу сводки судебных разбирательств. — Нас лишили регистрации и религиозных субсидий в Норвегии! Прокуратуры Пенсильвании и Австралии вскрывают архивы с синими конвертами по сексуальному насилию над детьми! Нам грозит потеря безналогового статуса пятисотой статьи в Штатах! Мы были вынуждены разрешить возвещателям хотя бы здороваться с исключёнными, чтобы в судах Осло не выглядеть средневековой сектой!

— Вы прогнулись под светские суды ради пары миллионов норвежских крон?! — презрительно усмехнулся Сатана. — Разменяли священный, леденящий ужас семейного остракизма на скандинавские подачки? Позорище!

Тут со своего места привстал Стивен Летт. Его лицо исказила фирменная, преувеличенная мимика — брови полезли на лоб, рот округлился, словно он обращался к аудитории слабоумных:

— Но, Ваше Темнейшество! Мы переводим удержание овец в цифровой контур! Мы строим грандиозный комплекс в Рамапо! Мы запускаем съемки многосерийного блокбастера об Иисусе в формате 4K с ультрасовременной графикой! Никакой молодёжный отток нам не страшен — они будут смотреть в экраны с открытыми ртами!

Сатана посмотрел на Летта долгим, невыносимо тяжёлым взглядом, и тот мгновенно захлопнул рот, вжавшись обратно в спинку кресла.

— Вы всерьёз думаете перебить TikTok и Reddit своими убогими постановками с бородатыми статистами в халатах? — ледяным тоном бросил Князь Тьмы. — Молодёжь читает разоблачения ваших махинаций в сети и открыто потешается над вашими роликами. Вы пытаетесь заклеить гангрену пластырем с дебильными мультиками про Калеба и Софию!

Сатана с сухим, глухим стуком захлопнул чёрную папку. Голограммы мгновенно растворились.

— Хватит соплей и оправданий. Мой вердикт прост: мне нужны фанатики, готовые умирать на операционных столах от потери крови и вышвыривать собственных детей из дома за чашку кофе с отступником. Мне нужна армия запуганных, послушных рабов, а не стадо вальяжных хипстеров с бородами, отмечающих галочки в приложении.

Князь Тьмы подался вперед, уперев тяжёлый, немигающий взгляд в перепуганных старцев:

— Затягивайте гайки обратно. Возвращайте страх и террор в собрания. Иначе на следующем консилиуме, который состоится через несколько лет, мы проведем экстренную оптимизацию аппарата. В преисподней стоит длинная очередь из циничных, хватких мерзавцев, готовых занять ваши кожаные кресла в Уорвике хоть завтра. Вы меня поняли, братья?

В каминной повисла гулкая, могильная тишина. Члены Руководящего Совета, не смея поднять глаз, дружно и покорно закивали.

— Вот и славно, — Люцифер снова откинулся на спинку кресла и взял в руку бокал с виски. — А теперь, когда вы осознали глубину своего падения, перейдем к конструктиву. Доставайте ваши сметы. Обсудим условия продления нашего эксклюзивного контракта...

В каминной зале швейцарского шато воцарилась сухая, деловая прохлада. Эмоции схлынули. После сокрушительного разноса члены Руководящего Совета сидели смирно, подобрав полы пиджаков и стараясь дышать через раз, пока демон-секретарь деловито перекладывал на столе листы гербовой бумаги.

— Итак, господа управляющие, перейдем к формированию встречных обязательств на следующий пятилетний цикл, — произнес Люцифер, доставая из жилетного кармана золотую ручку и мягко вращая её между пальцами. — Я готов сохранить за вами эксклюзивную франшизу на поставку религиозного опиума. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловках моих конкурентов. Что у вас в запросной ведомости? Чем собираетесь накачивать угасающую паству?

Дейвид Сплэйн бросил затравленный взгляд на Джексона, тот едва заметно кивнул, и Сплэйн, прокашлявшись в кулак, придвинул к себе кожаную папку с грифом Комитета координаторов.

— Ваше Темнейшество… — начал Сплэйн, стараясь придать голосу привычную интонацию окружного надзирателя. — Наш главный дефицит сегодня — это свежий, качественный героизм. Нам отчаянно нужны показательные, жёсткие гонения. Без слезливых драм о преследуемых праведниках эмоциональный мотор организации глохнет. Западная паства заплывает жиром в своём благополучии, перестает донатить и всё чаще задает неудобные вопросы юристам. Нам требуется кровь и тюремные решётки на экранах!

— Вот как? — Сатана язвительно приподнял бровь. — А разве вы не выжали досуха кейс Малави? Вы же доили его добрых сорок лет!

— О, Малави было нашей абсолютной золотой жилой! — с благоговейным придыханием подхватил Джеффри Джексон, промокая шею платком. — Когда в конце шестидесятых режим Хастингса Банды начал резать наших братьев за отказ покупать копеечный партийный билет, Бруклин ликовал! Запретить овцам покупать партийную карточку, назвать это «нейтралитетом», а в это же самое время шепнуть братьям в Мексике, что покупать военные билеты у коррумпированных генералов за взятки — это всего лишь «местный обычай»… Какой был ход! Какая драматургия! Разгромленные деревни, беженцы в Мозамбике, пытки на кострах, изнасилованные сёстры — мы десятилетиями продавали этот кошмар в «Ежегодниках» и срывали овации на конгрессах! Но… увы, Ваше Темнейшество. Малави устарело. Молодежь зевает от чёрно-белых снимков полувековой давности.

— И тогда я подарил вам Россию, — холодно парировал Дьявол, постукивая ручкой по столу. — Я лично срежиссировал для вас признание экстремистами в семнадцатом году. Я дал вам всё: спецназ ФСБ на рассвете, выбитые таранами двери, пожилых женщин в судебных клетках и реальные сроки по шесть-восемь лет за чтение Библии в Zoom! Вы хоть представляете, каких усилий мне стоило убедить московских силовиков гоняться за вашими безобидными книгоношами вместо настоящих террористов?! Это был царский подарок вашей медиатеке!

— И мы безмерно благодарны за него! — вставил Стивен Летт, активно помогая себе руками и округляя глаза. — Российский филиал отработал на двести процентов! Когда в выпусках JW Broadcasting под тревожную музыку показывают очередную сестру, рыдающую у ворот колонии в Мордовии, конверсия пожертвований из Германии и Техаса взлетает до небес! Но… возникает эффект «нормализации репрессий». Паства привыкает ко злу. Когда сажают сотого брата — это трагедия, а когда трёхсотого — обычная лента новостей. Нам нужен новый масштаб!

Сплэйн торопливо развернул географическую карту с пометками:

— Нам нужны новые автократии, Ваше Темнейшество! Подкиньте нам парочку показательных запретов в Центральной Азии или пару кровожадных диктатур в Африке. Пусть там разгромят пару типографий, проведут показательные процессы и демонстративно упакуют на нары десяток-другой верных возвещателей. Нам нужно свежее эмоциональное топливо! Если мы свяжем преследования в России с новой вспышкой гонений на Черном континенте, мы сможем объявить, что «Царь Северный» вступил в финальный сговор, и Гог из земли Магог уже стоит на пороге!

Люцифер слушал эту речь с нескрываемым, гурманским наслаждением.

— Поразительно, — усмехнулся Князь Тьмы, качая головой. — Сидят несколько сытых американских пенсионеров на вилле у озера Комо, пьют виски за тысячу долларов бутылка и на голубом глазу заказывают мне пытки и тюремные сроки для простых работяг из глубинки, чтобы поднять кликабельность на своем стриминге… Даже в девятом круге ада оценят такой уровень корпоративного каннибализма!

Сатана выпрямился, и его тон вновь стал жестким и ледяным.

— Хорошо. Я подпишу распоряжение. Будут вам новые репрессии. Я натравлю парочку восточных автократов на ваши собрания, вам обеспечат и штурмы, и конфискацию недвижимости, и сроки. Но теперь слушайте мои условия. Запомните каждое слово, потому что отступать от них я не позволю.

Старцы синхронно вытянулись в струнку, схватившись за ручки кресел.

— Пункт первый: война с интеллектом. Никакого высшего образования! Никаких колледжей и университетов! Мой мир держится на дураках, а ваша паства должна оставаться идеальной биомассой. Если адепт научится проверять источники и читать исторические документы, он выкинет вашу макулатуру через три дня. Выбивайте из паствы любые амбиции со сцены! Заставляйте их мыть окна, крутить гайки и мести улицы, внушая, что диплом — это билет в геенну!

— Мы уже готовим серию статей в «Сторожевой Башне» о вреде университетской среды, — залебезил Сплэйн. — Объявим светское образование ловушкой гордости! Будет как раньше — когда старейшин лишали преимуществ за то, что их дети шли в высшие учебные заведения.

— Пункт второй: эсхатологический психоз. Хватит мямлить! Вы обязаны держать паству в состоянии постоянного, изнуряющего цейтнота. «Армагеддон грянет в любой день» — вот ваш единственный нарратив! Никаких долгосрочных планов на жизнь, никаких пенсионных накоплений! Пусть отдают свои дома и квартиры по дарственным в фонд Царства прямо сейчас! Пусть бесплатно месят грязь и таскают кирпичи на стройке в Рамапо, веря, что в Новом Мире им зачтется каждый кубометр бетона!

— Сделаем, Ваше Темнейшество, — кивнул Джексон. — Срочно дадим поручение Финансовому и Юридическому комитетам задание переписать брошюры-памятки по завещаниям.

— И пункт третий: тотальный цифровой ошейник. Вы убрали отчеты по часам — так замените их слежкой в приложении! Паства должна находиться под колпаком двадцать четыре часа в сутки. Каждое собрание должно превратиться в круговую поруку взаимного доносительства. Никаких друзей вне культа, никаких сомнений. Фоновый страх должен звенеть в их ушах с утра до вечера.

Сатана бросил ручку на стол. Металл звякнул о гранитную пепельницу. Демон-аудитор мгновенно положил перед старцами два экземпляра соглашения, отпечатанных на плотной, чернеющей по краям бумаге.

— Подписывайте протокол согласования взаимных поставок, братья. Вы получаете новых мучеников для стримов, я получаю миллионы перепуганных, безгласных зомби. Срок действия контракта — пять лет.

Сплэйн дрожащей рукой взял ручку. Джексон и Летт покорно склонили головы. Когда последний росчерк лег на бумагу, за окнами шато беззвучно сверкнула молния, расколов белизну альпийских вершин.

Сделка была скреплена подписями. Демон-аудитор аккуратно свернул подписанные экземпляры, убрал их в глубины титанового кейса и с сухим щелчком защёлкнул замки. Свинцовая духота, давившая на виски членов Руководящего Совета, мгновенно рассеялась. Старцы перевели дух, расправляя затёкшие плечи и незаметно отирая взмокшие лбы.

Люцифер довольно прищурился, откинулся на спинку глубокого кресла и медленно вытянул вперёд правую руку с раскрытой ладонью.

Воздух прямо над полированной гладью стола на мгновение задрожал, сгущаясь в морозную, серую воронку пепла. Пространство дрогнуло с едва слышным глухим шелестом, и прямо из воздуха в пальцах Князя Тьмы материализовалась бутылка тёмного стекла. Она была укупорена выцветшим сургучом с рельефной печатью и покрыта тончайшей вековой паутиной.

Взгляд старцев мгновенно прикипел к тусклой старинной этикетке. Экспертам из Бруклина не требовалось лупы, чтобы прочесть каллиграфическую вязь: The Macallan 1926. Cask #263.

— За успешное закрытие раунда переговоров, господа, — усмехнулся Сатана, ленивым щелчком пальцев сбивая сургуч, словно засохшую глину. — Ваш отставной брат Энтони Моррис чуть не продал душу за ящик банального двенадцатилетнего пойла в убогом супермаркете Нью-Джерси, растрачивая пожертвования несчастных вдов. Но сегодня вы пьёте то, о чём старина Тони не смел грезить даже в самом сладком алкогольном бреду. Розлив двадцать шестого года. Шестьдесят лет в дубовой бочке из-под хереса. Единственная нетронутая бутылка из моей частной коллекции. На аукционах смертные отдают за неё целые состояния, но для надёжных деловых партнёров мне ничего не жалко.

Члены Совета благоговейно затаили дыхание. На лицах Сплэйна и Джексона мелькнул неподдельный, профессиональный восторг знатоков. С густым маслянистым звуком янтарная жидкость выплеснулась в тяжёлые хрустальные бокалы, наполнив каминную залу ароматом старого дуба, тёмного мёда, горького шоколада и лёгкого дыма.

Люцифер поднял свой бокал: — Мой тост предельно прост: за стабильность нашего синдиката. Вы исправно поставляете мне миллионы запуганных, безгласных зомби, начисто лишенных критического мышления, а я обеспечиваю вам тот мировой кошмар, на котором держится вся ваша многомиллиардная лавочка. За партнёрство, братья!

— За… за сотрудничество, Ваше Темнейшество, — едва ли не в унисон пробормотали старцы, с жадным наслаждением припадая к хрусталю. Обжигающее тепло элитного напитка мгновенно смыло остатки пережитого ужаса.

Сатана допил свой бокал, поднялся из-за стола и поправил манжеты безупречного пиджака: — Ну а теперь — за работу. Жду от вас свежих выпусков на JW Broadcasting: сделайте сюжеты о гонениях пожалостливее, добавьте больше тревожных скрипок и не скупитесь на слезы. Пипл должен хавать и бояться.

Не успели старцы моргнуть, как силуэты гостей начали таять, словно дым от потухшей сигары. Через секунду во главе стола уже никого не было — лишь редкие языки морозного альпийского тумана за окном мягко оглаживали панорамные стёкла террасы.

Физика в помещении вернулась в норму. Пламя в камине снова ожило, вспыхнув уютным рыжим золотом, а на экранах планшетов, звякнув уведомлениями, восстановилась закрытая корпоративная сеть Вефиля. Мужчины допили виски до последней капли, быстро одёрнули пиджаки, поправили галстуки и проверили в зеркале причёски. На лица вернулись привычные маски: они снова были маститыми, непогрешимыми земными пастырями.

Спустя десять часов на высоте одиннадцати тысяч метров бизнес-джет с тонированными иллюминаторами рассекал атлантическое небо, направляясь в сторону Нью-Йорка.

В просторном салоне, обитом кожей, работа кипела полным ходом. Дейвид Сплэйн, склонившись над экраном ноутбука, торопливо отстукивал тезисы для редакционного отдела: — Пишу: «В свете усиливающегося мирового давления…» Нет, лучше так: «Своевременная любовь и нежная забота Иеговы побуждают нас отказаться от суетных мирских стремлений…» Джеффри, как мы обыграем новые уголовные дела в новостных сводках?

Джексон, вальяжно откинувшись в кресле с чашкой кофе, снисходительно усмехнулся: — Назови это исполнением библейских пророчеств в мельчайших деталях. Скажем: «Братья, когда на вас надвигается каток репрессий, знайте — организация уже приготовила духовную пищу! Сплотитесь вокруг Руководящего Совета, продавайте лишнее имущество и перечисляйте средства на счёт Всемирного дела, пока банковская система не рухнула окончательно!»

— Гениально, — осклабился Сплэйн. — Добавим инфографику с саранчой и конницей, и европейские и американские собрания завалят нас пожертвованиями.

Через несколько дней в штаб-квартире в Уорвике, в главном съёмочном павильоне JW Broadcasting неспешно разворачивалась деятельность по обеспечению записи «нового света» от лица Руководящего Совета.

Под высокими потолками застыла благоговейная тишина. Яркие студийные софиты заливали мягким светом съёмочную площадку, сзади высилась на раме зелёная ткань хромакея, на которую потом наложат изображение пасторальной декорации: зелёные райские лужайки с пушистыми пандами, резвящимися львятами и лазурными водопадами.

Стивен Летт сидел в кресле, терпеливо ожидая, пока две сестры-гримёрши нанесут финальный слой пудры на его лоб и аккуратно поправят шёлковый галстук. Лицо Летта было абсолютно неподвижным, холодным и усталым.

— Десять секунд до эфира, брат Стивен! — почтительно доложил динамик голосом режиссёра из полумрака операторской. — Звук пошел, телесуфлёр готов. Три, два, один… Мотор!

Над объективом центральной камеры вспыхнул рубиновый глазок записи.

В то же мгновение с лицом Стивена Летта произошла пугающая метаморфоза: складки усталости исчезли, брови взлетели вверх, а губы растянулись в ту самую фирменную, нечеловечески широкую резиновую улыбку, излучающую безграничный сахарный елей. Он широко распахнул глаза и, помогая себе мягкими, гипнотизирующими взмахами ладоней, заговорил вкрадчивым, медовым голосом:

— Приветствуем вас, дорогие наши, драгоценные братья и сестры! Как же наше сердце переполняется радостью и благодарностью, когда мы изо дня в день видим, что видимая организация Иеговы остается единственным тихим островком чистоты, мира и подлинной святости посреди этого злого, агонизирующего и разлагающегося мира Сатаны!..