Тайный груз

Пролог

Закладка:

Олег Владимирович Кондратьев

Тайный груз

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Кондратьев О. В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

31 октября 1944 года,

северная оконечность Норвегии,

населенный пункт Хельстанген на берегу Варангер-фьорда

Подводная лодка без каких-либо опознавательных знаков была отшвартована в самой глубине бухты, у небольшого деревянного причала. Мощный прожектор с ее хищно зализанной ходовой рубки освещал небольшую часть верхней палубы и дощатый настил явно сооруженного второпях пирса. Но даже его яркого света не хватало, чтобы рассеять сгущающийся на глазах сумрак полярной ночи. Поэтому фигуры людей, снующих взад-вперед по неровным доскам от берега к распахнутому люку лодки и обратно, больше напоминали бесплотные серые тени. А может, виной тому были серо-белые полосатые робы заключенных одного из безымянных, но пронумерованных концлагерей, в изобилии разбросанных по оккупированным Великим рейхом территориям.

Узники – а их было человек двадцать – под бдительным присмотром дюжины охранников, вооруженных автоматами, торопливо перетаскивали ящики из большого штабеля на берегу к люку подводной лодки, а затем с помощью матросов опускали их на веревках внутрь. Некоторые ящики, чаще всего отмеченные в левом верхнем углу желтым кругом, были так тяжелы, что даже четверо заключенных с трудом тащили их по неструганым доскам причала. Это раздражало охранников, и на измученных людей сыпались брань и болезненные удары прикладами.

Один из таких ящиков оказался чуть шире остальных и никак не проходил в лодочный люк. Офицер-подводник, руководивший погрузкой из рубки, прокричал что-то своим матросам, и те потащили ящик обратно на причал. Однако они были тут же остановлены одним лишь предупреждающим взмахом руки высокого офицера-эсэсовца, с берега внимательно наблюдавшего за работами. Сам офицер несколькими быстрыми, размашистыми шагами приблизился к матросам. За ним, еле поспевая, семенил плотный коротышка в гражданской одежде и нелепых круглых очках без оправы на самом кончике мокрого носа. Он суматошно размахивал маленькими ручками, что-то возбужденно выкрикивал и даже слегка подпрыгивал, пытаясь заглянуть эсэсовцу в глаза.

Тот широким повелительным жестом отстранил от ящика матросов, а взмахом другой руки подозвал оказавшихся неподалеку двух заключенных. Вместе с ними подошел и один из охранников. Офицер негромко отдал короткое распоряжение и сам отступил в сторону на несколько шагов. Заключенные сноровисто разломали ящик. Под черными досками оказался саркофаг с крышкой на прижимных болтах из какого-то тяжелого металла. Груз внутри него также хранился в небольших ящичках, судя по цвету, из того же металла, что и саркофаг. В это время вернулся отлучавшийся куда-то охранник и протянул заключенным два объемистых резиновых мешка. Коробки из ящика быстро переложили в мешки, и с дальнейшей погрузкой их на субмарину уже не возникало трудностей. Сам тяжеленный саркофаг снова перетащили на борт лодки и надежно закрепили специальными ремнями в районе боевой рубки на верхней палубе.

Гражданский коротышка удовлетворенно нахохлился, втянув голову в плечи, перестал щебетать и лишь поблескивал стеклами очков из-под мокрых полей потерявшей всякую форму шляпы. Но продолжал бдительно следить за всеми перемещениями и действиями заключенных. Причем интересовали его только черные ящики с круглым желтым клеймом.

Офицер-подводник в боевой рубке, скривив презрительно недовольную гримасу – как это кто-то осмелился кроме него командовать на боевом корабле, пусть даже у причала и всего лишь при погрузке? – еще какое-то время ругался себе под нос. Сделать это вслух не позволяли высокий ранг эсэсовца и его специальные полномочия, о которых моряк был специально предупрежден. Потому он от всей души сорвал злость на вынырнувшем из люка матросе-сигнальщике и только тогда, восстановив истинно морское хладнокровие, продолжил умелое руководство погрузочными работами.

Немцы заметно торопились, и для этого имелись все основания. Вообще эвакуация объекта 106/8417-WWF была запланированной акцией, к ней готовились заранее, методично и последовательно, но слегка ошиблись со сроками завершающего этапа. Кто бы мог предположить, что эти русские, вместо того чтобы, как это принято у них, приурочить крупную военную операцию (тем более победную) к одной из своих революционно-государственных дат, решат форсировать события! А ведь какая дата: 27 лет их революции! Поэтому даже в Генеральном штабе мало кто сомневался, что именно к 7 ноября будет осуществляться грандиозная операция Карельского фронта по освобождению Заполярья.

Вся немецкая резидентура докладывала то же самое. Но эти непредсказуемые русские начали чуть раньше, развернулись еще быстрее и вот уже готовы со дня на день доложить своему Сталину об освобождении Советского Заполярья и прилегающих к нему районов на неделю раньше ожидаемого срока. А «прилегающие районы» – это самая крупная немецкая военно-морская база в оккупированной Норвегии: Киркенес. Сил на ее защиту у немцев не было.

Плевать, какими побудительными мотивами руководствовались русские, но эта неделя скомкала всю подготовительную работу отлаженной немецкой машины. Вместо того чтобы под звуки полкового оркестра от благоустроенных причалов Киркенеса на вполне комфортабельных плавсредствах совершить достойную ретираду, прихватив все свои законные военные трофеи, приходится, как сейчас, ковыряться на темном и грязном берегу маленького фьорда, отправляя с наспех сооруженного за полтора суток причала ценности, собранные за годы оккупации со всего Севера Европы! И еще кое-что, пока никому не известное и не ведомое, но обладающее таким грифом секретности, что и просто помочиться рядом с ним является государственным преступлением. Цум тейфель!

Тем не менее авральная погрузка наконец завершилась. Матросы-подводники начали спешно готовить лодку к отшвартовке: принимали на борт отданные с пирса концы, проверяли надежность раскрепления в рубке нескольких ящиков, остающихся при погружении на верхней палубе.

Луч прожектора с рубки переместился на конец причала, куда по приказу старшего эсэсовца охранники согнали всех заключенных. Несчастные люди ежились под порывами ледяного северного ветра, а внезапно усилившийся снегопад вперемешку с дождем мгновенно превратил их полосатые лагерные робы в заледеневший неудобный панцирь, тяжело болтавшийся на исхудалых плечах.

Последние два десятка человек из восьмисот шестидесяти трех заключенных объекта 106/8417. В основном советские военнопленные и четверо бойцов норвежского рабочего Сопротивления. Тела всех остальных вот уже несколько часов как были надежно погребены

Закладка:

Концы в воду. И теперь уже в самом прямом смысле слова…

Короткие очереди из автоматов «Шмайсер» были почти не слышны из-за шума непогоды. Тела расстрелянных охранники просто ногами столкнули с причала в воду и поспешили укрыться в теплом чреве гостеприимной субмарины. Туда же, внутрь, по вертикальному трапу суетливо и неумело спустились еще несколько лагерных офицеров, колобком прошмыгнул очкастый коротышка и степенно проследовал высокий эсэсовец.

На мостике остались только трое моряков-подводников, которым предстояло вывести лодку по незнакомому фарватеру из узкого фьорда. Впереди их всех ожидал очень неблизкий путь.

Так казалось…

ИЗ МАТЕРИАЛОВ АНГЛИЙСКОЙ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХ НА НЮРНБЕРГСКОМ ПРОЦЕССЕ, ВПОСЛЕДСТВИИ РАССЕКРЕЧЕННЫХ И ИСПОЛЬЗОВАННЫХ АВТОРАМИ МНОГОЧИСЛЕННЫХ МЕМУАРОВ

(Донесение, поступившее по каналам радиосвязи 29 октября 1944 года от руководителя разведгруппы «Норд-ХХ», действовавшей на территории оккупированной Норвегии):

«…В связи с успешным проведением союзными (советскими) войсками операции по захвату базы Киркенес и возможной угрозой дальнейшего продвижения войск в глубь страны ускорены мероприятия по свертыванию объекта 106/8417-WWF. Оборудование и все материалы интересующей нас лаборатории, расположенной на территории объекта, предположительно будут вывезены вместе с другими ценностями морским путем с ближайшего северного побережья на малотоннажных военных судах или подводной лодке в течение не позднее 48 часов, считая от настоящего момента… Сам объект подлежит полной зачистке…»

(Из донесения от 30 октября того же года):

«…уточняем координаты места погрузки… на судно специального назначения: 69 градусов 46 минут 20 секунд северной широты, 29 градусов 40 минут 03 секунды восточной долготы…»

Из устных воспоминаний командира специальной противолодочной группы Военно-морского флота Ее Величества Королевы Великобритании фрегатен-капитана сэра Джорджа Корнуэлла-мл.

2 ноября 1944 года, северный квадрат Норвежского моря, западнее острова Медвежий (принадл. Норвегии).

«…Эта чертова подводная лодка оказалась просто неуловимой! Что могло быть проще для королевских противолодочных фрегатов, чем встретить вражеский объект в заранее указанном месте и в случае отказа под конвоем проследовать в ближайший английский порт в качестве добровольного арестанта, потопить гадину безо всяких сомнений и колебаний?!

Поначалу все и развивалось именно по такому сценарию: грамотно подстерегли, уверенно запеленговали, обложили, как лису в норе, со всех сторон, а дальше… Капитан субмарины оказался не просто асом, а каким-то кудесником! Оч-ч-ч-ень хорош! Как изящно и элегантно этот немец выполнил всю „обязательную программу“ уклонений! И резкие, непредсказуемые зигзаги в стороны, и нырки на глубину, и режим полной тишины… А как он залегал на „жидком“ грунте, едва не потеряли! Весь богатый арсенал выложил.

Потом попытался уйти на север. Для любого другого в это время года подобное было бы просто самоубийством, но такой виртуоз мог бы и выкрутиться, чем черт не шутит? Пришлось плотно его преследовать до самого Медвежьего. Там, на „баночке“, целую серию „глубинок“ точно на него сбросили. Можно было отпевание заказывать. Так ведь соскочил! Шесть часов трупом притворялся, потом отполз, нырнул и бог знает на чем попытался улизнуть!

Трое суток гоняли, как подстреленного зайца. Он бы, конечно, и сам не очухался – повреждения, безусловно, были смертельными, но полученный мною приказ иных толкований не допускал – „Уничтожить!“

Разделали нациста „под орех“ уже недалеко от северной оконечности Шпицбергена. Ходовой винт вывели из строя окончательно, корпус разворотили так, что все дерьмо наверх повсплывало. Даже мазут из поврежденных топливных цистерн вытек, правда, немного. Так откуда же много-то взяться после таких гонок! Еще четыре часа потом весь квадрат утюжили.

Ха! Да после такой обработки не то что подводная лодка, туда и подводная килька еще пару лет заплывать побоится! На славу поработали. А противник достойный был, в честном бою погиб. Настоящая морская смерть!»

Глава 1

Недлинная жизнь Валентина Симакова была сплошной чередой бурь и потрясений. По крайней мере, с точки зрения самого Симочки. Хотя интеллигентный и непредвзятый сторонний наблюдатель, скорее всего, воспользовался бы словами «ну просто черт знает что такое!». Правовой ответ на этот риторический вопрос-утверждение можно было без труда обнаружить в многочисленных милицейских протоколах: «противоправные деяния», «мелкое хулиганство», «нарушение общественного порядка».

Такая невезуха преследовала Валю с самого раннего детства. Ну, собрались, например, опытные первоклассники отвести душу в укромном уголке школьного двора в компании с пачкой сигарет «Мальборо». Кто-то прокашлялся минут за двадцать, кого-то вывернуло наизнанку, кого дома просто выдрали как сидорову козу. Но только не для Валентина все так спокойно и естественно завершилось!

Горящий окурочек глубоко провалился за шиворот кому-то из кашляюще-блюющих. Классная ржачка на всех напала! А перед школьным педсоветом и на учет в детскую комнату милиции почему-то его одного поставили. Где справедливость?!

Или уже совсем взрослыми, в четвертом классе, пивком побаловались. Всем же еще захотелось добавить, а очередной «привод» схлопотал только Симочка за обчищенные карманы какого-то пьянчуги, валявшегося без чувств под скамейкой в парке.

Дальше – больше. Любознательному мальчику захотелось посмотреть, как изнутри устроен банкомат. За что в милицию?! Хотя в тот раз простили. А вот акробатический этюд худенького шестнадцатилетнего подростка с форточкой в квартире на первом этаже потянул на два с половиной года детской исправительно-трудовой колонии.

Там он и стал Симочкой, там же окончил среднюю школу – отдельное большое спасибо Министерству образования – и там же твердо усвоил, что разбой и грабеж – это не его амплуа, что любое оружие ему просто противопоказано, а от всяких крупных афер следует держаться подальше. В общем, стал почти образцовым гражданином, сохранив при этом свою – возможно, даже генетическую – неистребимую страсть к мелким «шалостям», обману, надувательству и поразительную способность унюхать, где что плохо лежит, и «приделать к этому ноги».

Прямо из ворот колонии он шагнул во взрослую мужскую жизнь, то есть оказался в рядах доблестных Вооруженных сил. И там ему понравилось! Особенно когда через полтора года срочной службы ввиду повального бегства из разваливающейся армии младших офицеров и сверхсрочнослужащих даже ему – мягко говоря, вовсе не образцовому солдату – предложили остаться на контрактную службу.

Плевать, что вокруг снега Заполярья, а до родного Чернигова больше двух тысяч километров! Зато теперь он – заместитель начальника складского комплекса горюче-смазочных материалов, а куда слить неучтенные «излишки» этих самых материалов с максимальной материальной выгодой для себя – вопрос лишь его сообразительности и предприимчивости.

Симочка раздобрел, обзавелся десятками «нужных» знакомств по всему Кольскому полуострову и уже собирался потихоньку выходить на всероссийский уровень, когда тяжелая рука сурового военного правосудия легла на его хрупкое плечо. Пришлось изрядно поднатужиться, подскрести

Закладка:

Почему убили Симакова? Этого не должно было быть! Убийство становилось оправданным только в единственном случае, когда от жертвы получили все, что нужно. Значит, это «все» находилось у Симакова с собой или было спрятано где-то поблизости: в гостиничном номере, в камере хранения на железнодорожном вокзале или в аэропорту. Значит, «все» он привез с собой в одной тощей спортивной сумке? Зачем тогда изощренные пытки? Он бы сам выложил все после хорошего мордобоя. Значит, логично предположить, что основную часть найденного им на Шпицбергене он в путь не взял, а вез лишь «образцы на пробу».

Короче, от Симакова требовали подробностей. Тогда пытки оправданны. Он, конечно, ничего не утаил. Работали над ним профессионально. Но таких «рассказчиков» никогда не убивают до обнаружения искомого. Его должны были доставить сюда, чтобы он показал припрятанное. А его убили под Мурманском! Нонсенс.

Что ж, если повезет, ответ на этот вопрос дадут Толя с Вадимом, а он отправится в турне по предполагаемым «местам боевой славы» Симакова на Шпицбергене. Волка ноги кормят. А Галинку зашлем «казачком» в лагерь дружественных норвегов за кое-какими сведениями. Кстати, любопытно будет попутно прояснить один чисто психологический вопрос: чем конкретно Гюльчатай воздействует на многочисленных островных представителей сильного пола? Ведь там ей придется общаться на только что выученном языке с минимальным словарным запасом, а значит, будет практически исключена возможность «вербального охмурения».

К вечеру следующего дня Талеев едва смог добраться до своих шикарных апартаментов и, не раздеваясь, рухнуть на диван. Черт бы побрал этого Колю-шофера! Еще один экстремал на голову. Их джип рычал и трясся от негодования, когда этот неудавшийся автогонщик недрогнувшей рукой посылал его штурмовать неприступные твердыни. Поскольку сам Гера был плотно упакован широкими и толстыми ремнями безопасности, все «инерционные колебания» стоически принял на себя его внутренний организм, но, похоже, отвратительно справлялся с такими перегрузками. Желудок мотался из стороны в сторону наподобие неповоротливого «языка» главного церковного колокола во время Благовеста. Печень постоянно екала и подпрыгивала, норовя то ли спрятаться за позвоночный столб, то ли раздавить к чертовой матери проснувшийся аппендикс. Что-то непонятное резкой молниеносной болью ломилось в поясницу – наверно, это были оторвавшиеся почки. Диафрагма выгибалась вверх так, что сплющенные легкие, расползаясь по скрипящим ребрам, открывали ей дорогу прямо к гландам, которые так и норовили выпихнуть наружу ставший неповоротливым и шершавым непослушный язык. А Гера… Гера делал все, что мог. То есть двумя руками удерживал собственные челюсти, ежесекундно покушавшиеся – в прямом смысле слова – на этот главнейший орган человеческой речи.

А потом они пересели на снегоход… И вот тут Талеев с пронзительной откровенностью понял, как надежно и комфортно было ему в джипе. То, что для Коли не существовало дорог, было вполне объяснимо и даже распространено среди большинства островных водителей. Но, как поется в старой популярной песне, «нам нет преград ни в море, ни на суше!» Вот это как раз про Николая. Убедившись в прозорливой правоте старой песни о преградах на суше, журналист наотрез отказался от Колиного предложения обозреть изумительной красоты береговые ледяные торосы непосредственно со стороны океана, пересев для этого на небольшой скоростной катер береговой охраны.

– Ни за что, подавиться мне фотопленкой! Не надо видов и ракурсов, к черту наезды и наплывы! Да лучше бы я все смонтировал, не выходя из уютной московской квартиры. Хорошо, девушку с собой не взяли, ей ведь еще в жизни рожать придется. Да-да, от самых естественных, так сказать, причин, а не от сумасшедших подпрыгиваний внутри этой твоей бетономешалки! – это все вслух.

А молча, в душе, очень самокритично: «Тоже мне выискался любитель планомерных тактических мероприятий! Рекогносцировку решил произвести. Присмотреться к будущему театру действий, прочувствовать обстановку. Может, даже обнаружить что-то… Ха! Отсутствие мозгов ты обнаружил, Талеев! Полное непонимание менталитета и крайнюю невезучесть на спокойное интеллигентное знакомство с адекватными и тихими аборигенами».

Получилась «разведка боем» наоборот. То есть бой, безусловно, был – со стихией в лице шофера Николая и причудливыми вывертами геологических аномалий, а разведки – шиш! Господи, как же все тело болит! И голова почему-то. Во, словно изнутри стучит кто-то, прямо барабанит по мозгам кувалдой. Да еще и кричит зачем-то женским голосом. Хотя это, кажется, снаружи. Не открою! Нету меня!! Я умер!!!

Как же, оставит эта в покое! Ей любой хладный труп реанимировать своим голоском – раз плюнуть. Талеев дотащился до двери, скрипя всеми суставами и едва не повизгивая от боли в напрягшихся до состояния перетянутых рояльных струн мышцах. Открыл замок и отступил в сторону. В номер, как ураган, влетела Гюльчатай. Чуть окинув взглядом общую панораму гостиной, она тут же проинспектировала спальню, душевую и туалет. Потом распахнула створки гардероба и уже не спеша повесила на «плечики» легкую верхнюю кофточку. Сам хозяин номера удостоился её взгляда только в четвертую или пятую очередь.

– Ну, как прокатился, командир? Какое-то лицо у тебя помятое.

– Ты наглая и самоуверенная девчонка! Пользуешься моим хорошим отношением и позволяешь себе черт знает что! – Талеев выглядел всерьез взбешенным. – Что тебе понадобилось в моей ванной?!

Галя слегка стушевалась и покраснела, но быстро нашлась с ответом:

– А как я могу не волноваться, если командир уже полчаса не реагирует ни на мой голос, ни на стук в дверь? Может, его уже террористы захватили!

– Т-а-а-к… Значит, дикие вопли из коридора ты называешь просто голосом, а под стуком понимаешь лишь случайно не завершившееся полным успехом высаживание гостиничных дверей?! Ну, тогда, конечно, стремительный «облет» моего номера со скоростью сверхзвукового истребителя можно назвать «просто осмотрелась». Нашла что-нибудь?

Девушка смущенно промолчала.

– Пока я заметил на всем острове только одного террориста – это ты! – Талеев, не торопясь, вернулся к дивану и аккуратно присел на мягкие вышитые подушечки.

– Да я же действительно забеспокоилась, Гера. Внизу сказали, что ты в номере, а тут тишина такая… пугающая…

– Ой, только не прикидывайся овечкой! Ладно, садись в кресло и спокойно докладывай, что тебе удалось узнать.

– Знаешь, Гера, эти норвежцы такие замечательные, вежливые люди…

Журналист тут же перебил:

– Понятно, и этих уже охмурила. Как тебе такое удается? А главное, где научилась? Что-то

Закладка:

«Черт! Как в аквариуме с разведенным молоком, – мысленно выругался Гера, когда, попытавшись подняться с колен, ощутимо „боднул“ один из выступов, – а с рогами было бы безопаснее!» Зато теперь он уже четко разглядел на боковой стене следы распилов. Работали здесь явно не торопясь, отваливая пласт за пластом не слишком большими объемами, методично проникая в глубь массива и продвигаясь справа налево к виднеющейся невдалеке очередной расщелине. Журналист выпрямился в полный рост и задумчиво оглядел весь «фронт работ».

«Тут, конечно, можно – и нужно! – обползать каждый сантиметр, но вряд ли удастся найти что-нибудь… материальное. „Инопланетяне“ наверняка и подмели здесь не раз, и пропылесосили. А вот кое от чего и они уж никак не смогли избавиться».

Талеев вытащил из кармана небольшую плоскую коробочку с цифровой шкалой под стеклом и двумя рядами кнопок и переключателей. Этот переносной прибор радиационного контроля он сам отыскал в одном из исследовательских центров в подмосковной Дубне. Причем ребята из лаборатории категорически настояли, чтобы он взял именно эту модель, а не более новую, продвинутую, с жидкокристаллическим дисплеем и сенсорным управлением, когда Талеев в общих чертах рассказал, зачем ему может понадобиться этот прибор. Именно такой индикатор минимальным подрагиванием сверхчувствительной стрелки позволит уловить такой уровень радиации, когда его более «навороченный коллега» лишь будет «размышлять» о выдаче первых цифр. Причем на разных диапазонах возможен замер различных параметров излучения – альфа, бета и гамма. А специалистам надо верить!

Теперь Гера аккуратно ощупывал прибором места срезов, пол и вообще куда рука дотягивалась, установив переключатель на минимальное значение. Если где-то когда-то находились пластинки из радиоактивного изотопа золота или все равно какого материала, в окружающих материальных предметах неминуемо образуется так называемая наведенная активность, о наличии которой и будет сигнализировать прибор радиационного контроля.

Долго ковыряться не пришлось. В ближайшей нише стрелка задергалась и устойчиво замерла где-то посередине шкалы. Что и требовалось доказать! Хотя такое подтверждение особой радости у Талеева не вызвало. «Да лучше бы здесь копи царя Соломона отыскались!» Однако додумать эту мысль ему помешал странный звук, сначала похожий на отдаленный шум откуда-то из глубины массива, а потом перешедший в низкое утробное ворчание из-за каменного выступа в отдаленной и затемненной части пещеры.

Журналист инстинктивно отпрянул. На уровне подсознания странный звук ассоциировался с глухим недовольством раздраженного зверя. Конечно же, медведя! Где-то внизу живота мгновенно всколыхнулся первобытный ужас. Талеев замер. Звук тоже притих, но уже через секунду возобновился с новой силой и на более высоких нотах. Раздражение явно нарастало. Теперь к нему добавились то ли фырканье, то ли хрюканье и чуть слышный, но нестерпимо противный скрежет когтей по ледяной поверхности. Животный страх заставил Геру отпрыгнуть к тому месту, где он вошел в грот, и юркнуть в проходную расщелину. Дальше вперед ноги рванули сами. Не обращая внимания на рвущуюся об острые выступы камней и льда одежду, на глубокие царапины, Талеев проскочил через коридор, пересек по диагонали другой грот и уже опускался на четвереньки, чтобы, миновав нависающую плиту, ринуться дальше к выходу, как вдруг замер остолбенелый и пораженный: звериный рык, преследовавший его сзади, теперь выплеснулся как раз оттуда, куда он летел сломя голову!

Невероятно! Значит, был другой проход, позволивший зверю отрезать пути отступления своей жертве. Шансов у человека в таких условиях не было вовсе. Гера судорожно оглянулся и заметил сбоку от себя еще один небольшой лаз. Не раздумывая, он устремился в него. В эту сторону бежалось легче: «пол» под ногами оказался наклонным как раз в направлении движения.

Вот позади остались еще два грота и несколько труднопроходимых в обычных условиях переходов. Помещение, в котором оказался журналист, было чуть просторнее, но темнее предыдущих. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Поводил головой из стороны в сторону и скорее почувствовал, чем увидел, какое-то движение у себя за спиной. Резко обернувшись, Гера уловил лишь легкое колыхание плотного воздуха. Ему даже показалось, что у боковой стены, метрах в двух от него, неожиданно сгустился невесть откуда появившийся прозрачный туман и тут же вновь рассеялся, сместившись вправо и оставляя за собой нечетко различимые колышущиеся контуры пещерной стены. «Чертовщина какая-то!» – подумал Талеев и сделал шаг в сторону таинственного явления. При этом он энергично потер лицо ладонью правой руки, прищурил глаза и слегка наклонился, вытянув вперед голову, стараясь что-нибудь рассмотреть в обманчивом полумраке.

Что-то с тяжелым свистом пронеслось над его головой, слегка чиркнув по непокрытым волосам. Тренированное тело тут же упруго сжалось, а в следующее мгновение Гера уже рванулся вперед, одновременно разворачиваясь и выдвигая вверх левое предплечье в качестве защиты. В голове даже успела промелькнуть мысль: «А Борода мне ни о каких летучих мышах не говорил!» – прежде чем невидимое «что-то» сильно ударило по вздернутой руке. Из разжавшихся пальцев выпал фонарь и откатился в сторону. Странно, но именно в этот момент журналист почувствовал себя абсолютно спокойно и предельно собранно. Противник был еще невидим, но уже вполне ощутим. Разворот тела закончился, лопатки Талеева плотно впечатались в ребристую поверхность стены, а правая нога уже начала свое круговое ударно-маховое движение. Ей на смену пришла левая нога, и так за два оборота Гера пересек пещеру уже в обратном направлении. По-прежнему перед его глазами был лишь грязный сумрак.

Луч света упавшего фонаря упирался в дальнюю темную расщелину. Внезапно Талеев увидел, как этот луч прервался, заслоненный на секунду какой-то колышущейся субстанцией. «Да это ж материя, тряпка! Маскхалат!» И не раздумывая, он стремительно прыгнул в этом направлении с вытянутой вперед правой рукой, готовой поразить таинственного противника. Весьма приблизительная точность броска с лихвой компенсировалась девяностокилограммовой массой стремительно летящего тела. Герины пальцы крепко ухватили грубую ткань, а его голова с силой врезалась во что-то мягкое и податливое. Клубок тел откатился к стене. Около самого уха журналиста что-то утробно екнуло, а под низкие своды пещеры вырвался протяжный полухрип-полусвист, как из ржавой трубы допотопного паровозика-кукушки на опасном переезде. «Весь в свисток вышел!»

Теперь Талеев ясно видел перед собой серо-белый балахон с темными разводами, идеально вписывающийся в интерьер окружающих стен и даже тут, на полу, делающий

Закладка:

По коридору двое рабочих, кряхтя и чертыхаясь, тащили громоздкую раму из разделенного на множество сегментов цветного небьющегося стекла. Каждый сегмент был повернут под определенным углом, что позволяло при освещении рамы лучом света получать причудливые цветные «картинки» наподобие неповторимых узоров детского калейдоскопа. На одном из поворотов идущий впереди носильщик обо что-то споткнулся и едва не выронил тяжелую ношу. Однако откуда-то из темноты неожиданно выскользнули две руки, одна из которых уверенно подхватила падающий край рамы, а другая в это же время вонзила небольшой шприц за ухо рабочего. Тело бедняги мгновенно расслабилось и безвольно опустилось на ледяной пол. Все произошло так быстро, что второй рабочий даже не почувствовал мгновенной задержки и продолжал свой неторопливый путь как раз до того момента, пока за поворотом его не постигла участь напарника: шприц в материализовавшейся из сумрака руке уверенно отыскал незащищенное место за ухом между воротником комбинезона и краем форменной бейсболки.

Стеклянная рама медленно и аккуратно была опущена на землю, а над распростертыми телами носильщиков склонились две фигуры в черных комбинезонах. Уже через минуту нападавшие, облаченные теперь в оранжевую униформу подсобных рабочих с яркой сине-желтой эмблемой ледового шоу на груди и спине и в живописных бейсболках, потащили дальше ответственный груз, правда, вовсе не заботясь о его физической сохранности. А два безжизненных полураздетых тела ухватил под мышки третий «чернорубашечник» впечатляющих габаритов и легко понес вслед за своими товарищами. Вся процессия быстро достигла отдаленного закутка, оборудованного под временный склад, и, нимало не тревожась, оставила там свой необычный груз. После этого оба лженосильщика, поглубже натянув головные уборы, бодрым шагом отправились за декорациями, а их монументальный «сослуживец», пробубнив что-то в микрофон передающей гарнитуры, тоже покинул склад и бесследно растворился в полумраке внутренних переходов.

Тем временем в главном зале основное действо – непосредственно лазерное шоу – практически закончилось, а именитые гости перешли к вежливому неформальному общению. Главным объектом стал, конечно, сам маэстро. В тесном окружении восторженных почитателей его таланта, уставший, но величественный, он снисходительно кивал массивной головой, невпопад отвечал на многочисленные комплименты и машинально шевелил в воздухе длинными узловатыми пальцами, словно продолжая манипулировать кнопками, рычажками и переключателями на своем многоуровневом автоматическом пульте.

Ансамбль на ледовом помосте еще продолжал свою программу, только музыка теперь стала негромкой, спокойной и служила отличным фоном для возникающих то тут, то там бесед, обменов мнениями и свежими впечатлениями.

Кто-то из свиты островного губернатора передал Гюльчатай официальное приглашение на предстоящий банкет и сообщил, что на круизный лайнер ее доставят со всеми удобствами в одной из автомашин губернаторского эскорта. В таких условиях настаивать на присутствии еще одного своего «коллеги» девушка не могла: это было бы недопустимым нарушением представительского этикета. Сама же она очень надеялась, что так и не появившийся на представлении Вирский не проигнорирует хотя бы банкет на лайнере. И уж тогда… Поэтому Галя коротко обрисовала по связи Анатолию сложившуюся ситуацию, посоветовала, не задерживаясь, возвращаться «на базу», а ее ожидать утром.

«Ну-ну, так я тебя и отпущу одну в этот плавучий вертеп!» – подумал Толя и стал лихорадочно прикидывать возможные способы своего проникновения на борт корабля. Решение пришло неожиданно быстро, едва он заметил в дальнем углу зала фигуру рабочего, разбирающего одну из декораций. Он даже точно засек, в каком из малозаметных коридорчиков скрываются нагруженные реквизитом подсобники. Легким прогулочным шагом Анатолий начал неторопливое перемещение в ту сторону и вскоре уже сам оказался в небольшом, плохо освещенном проходе, непредсказуемо петляющем в каменисто-ледяном массиве. Теперь оставалось лишь немного подождать, притулившись за крутым выступом.

Расчет был верен. Рабочий, обхватив двумя руками какой-то цветной щит, вошел в короткий коридор. Выждав пару секунд, Анатолий оттолкнулся плечом от стены и шагнул ему навстречу, слегка покачиваясь и бормоча что-то себе под нос. Подсобник даже остановился от неожиданности и попытался прижаться к стенке, пропуская явно подвыпившего и заблудившегося гостя. Но разойтись в узком пространстве оказалось непросто. К тому же «гостя» вдруг сильно качнуло, и он, чтобы не упасть, ухватился одной рукой за плечо рабочего, а вторую закинул ему на шею. Возмущенный подобной фамильярностью, тот попытался вывернуться и грозно потребовать соблюдать элементарные приличия, но внезапно осознал, что не только не может произнести ни слова, но даже попытка набрать воздух в легкие бесславно оборвалась в самом начале вдоха. Его рот приоткрылся, глаза удивленно округлились, но тут же глазные яблоки закатились куда-то под густые нависшие брови, а голова безвольно откинулась на локтевой сгиб удерживающей ее руки «гостя».

Свой дальнейший путь по ледяному лабиринту Толя продолжил уже в оранжевом комбинезоне подсобного рабочего и со щитом под мышкой. Никого по дороге не встретив, он добрался до коридора, в противоположном конце которого через распахнутую дверь можно было увидеть участок внутреннего двора, где люди в такой же униформе, как он сам, грузили на две автомашины продолговатые деревянные ящики.

«Вот и чудненько! Как раз вовремя я подоспел: транспорт подан, осталось занять места, согласно купленным билетам. – Поискав вокруг глазами, Анатолий заметил еще один вход в какое-то подсобное помещение. – А здесь мы ненужный реквизит складируем».

Он шагнул внутрь и остановился, удивленный и непонимающий: вся комната была завалена брошенными в полнейшем беспорядке фрагментами декораций ледового шоу. Причем многие из них были элементарно разломаны.

«Может, конечно, так оно и задумано: для разового пользования. Но не жирновато ли будет? Да и что же в таком случае грузят сейчас на машины?!»

Но возможности разобраться в увиденном или хотя бы завершить логическую цепочку недолгих размышлений достойным выводом Анатолию не представилось: боковым зрением он уловил легкое движение за спиной и чуть справа. Мгновенно сработал профессиональный рефлекс. Даже не оборачиваясь, он глубоко присел и резко метнул в этом направлении удерживаемый под рукой пластиковый щит. Одновременно с этим Толя кувырком через левое плечо откатился вбок от линии нанесения возможного удара. Бросок оказался точным и впечатляющим по силе: щит плашмя ударил неизвестного по голове и швырнул его тело на каменистую стенку. Оглушенный супостат растянулся на полу. Теперь Анатолий мог спокойно разглядеть своего противника, но открывшийся вид внес новую сумятицу в картину происходящего. На поверженном был надет оранжевый комбинезон подсобного рабочего!

«Чушь какая-то! Не мог

Закладка:

Действительно, на центральном посту находились еще три подводника в одинаковых легких темно-синих робах. Они, казалось, вовсе не обращали внимания на словесную пикировку друзей и сосредоточенно производили какие-то переключения каждый на своем рабочем месте. Однако на лицах всех бродили понимающие легкие полуулыбки.

– Уважаемые хозяева, – Вадим приложил к груди правую руку и повернул голову в сторону моряков, – простите великодушно моих неразумных друзей! Не ведают, что творят.

От небольшого пульта с разноцветными лампочками откликнулся один из команды субмарины:

– Ну, положим, «натворить» что-то на борту мы вам всеми силами постараемся не позволить, а пообщаться по-дружески и сами завсегда-с, с превеликим нашим удовольствием!

– Свои люди, сработаемся.

Редин посерьезнел:

– Командир лодки, – молчаливый молодой моряк, расположившийся в дальнем углу ЦП, сдержанно и с достоинством кивнул, – предоставил в наше распоряжение свою каюту. Так что, Толик, протискивайся обратно вниз и побеседуем накоротке по делу.

Командирская каюта была по размерам вдвое меньше купе в поезде. Сергей сел на небольшой стульчик у крохотного стола, а Вадим с Анатолием разместились на аккуратно заправленной койке.

– Для подробной экскурсии по кораблю у нас нет времени, а с тем, что будет необходимо для операции, вас потом ознакомят специалисты.

Вадим все-таки не удержался:

– Ты хочешь сказать, что на этой ныряющей табакерке есть еще и другие люди?! Где их прячут?

Неужели заморожены в размерах эмбриона?!

Редин только пристально глянул на него и продолжил:

– На борту, кроме нас, пять человек команды и столько же бойцов элитного морского спецназа. Начальство посчитало, что этого вполне достаточно. Оружие, средства связи, кое-какие технические приспособления – в основном для работы со взрывчатыми веществами – в изобилии и самого высокого качества. Для вас обоих есть эксклюзивные подарки лично от Макса Лифанова: набор метательных ножей для Вадима, который, как всем известно, не только в ящике иллюзиониста сиживал «в своей прошлой жизни», но и «работал» на арене цирка уникальный номер «Дом летающих кинжалов». – Вадик театрально раскланивался головой на все стороны. – А для Анатолия два пистолета с глушителями. Толик, я их видел, это просто сказка! Рукоятки похожи больше на эфес старинной шпаги с гардой, и такой замысловатый спусковой крючок…

– Да-а-а, порадовал Максик. Это оружие из моей коллекции. Никто посторонний из него не выстрелит. Я имею в виду, конечно, прицельно. Изготовлены строго под мои левую и правую руки. Да и глушители специальные, не толще сантиметра с небольшим.

– Наш «олимпиец» как раз к таким привык. Серега, а его олимпийскую медаль не передали? Для приобщения, так сказать, к сонму… и для нужного идеологического настроя… других участников, а? Хотя на фига нам теперь другие участники?! С таким реквизитом запустите внутрь нас с Толяном – и принимайте потом через десяток минут освобожденных узников террористического произвола!

– Конечно, непременно так бы и поступили, я не сомневаюсь. Вот только длина нашего кораблика больше трехсот метров, семь обитаемых палуб плюс трюма и надстройки, больше тысячи помещений. Достаточно перечислять?

– Башку бы открутил этим конструкторам современных «Титаников»! Эх, то ли дело какая-нибудь элегантная морская яхточка!

– Ладно, ребята. Я коротенько введу вас в курс дела, потому что, несмотря на вашу географическую близость к… эпицентру событий, Москва, бесспорно, обладает большей информацией в режиме онлайн и непрерывно держала нас в курсе происходящего. Благо на протяжении всего пути техника нам такую возможность предоставляла.

– Да уж! А мы тут ноги сносили по самые… отыскивая на побережье подходящую посудину, чтобы до точки встречи добраться, не утонувши. А уж о стоимости оказанной нам услуги я и не говорю.

Редин даже обиделся:

– А всем нам каково пришлось, доставляя сюда эту «малютку»?! К Шпицбергену вынуждены были от Северного полюса на спецсамолете заходить, там единственно безопасный путь. Потом гнать сюда под водой, как спринтеры, чтобы уложиться в 10 часов, а?!

– Да ладно, ладно. Не будем мериться… Вводи уж… в курс.

Сергей передохнул и уже спокойно продолжил:

– Из отведенных нам 12 часов прошли 9. За перемещениями захваченного судна постоянно ведется спутниковое наблюдение, так что мы располагаем точными координатами его местопребывания. Выявилась одна закономерность: террористы дрейфуют не просто, как бог на душу послал, а весьма целенаправленно. Судно неторопливо смещается в сторону архипелага с характерно говорящим названием «Тысяча островов». Это диаметрально противоположное направление тому, которое декларировали захватчики при первых контактах: Гебридские и Шетландские острова. Впрочем, конкретно для нас это не имеет существенного значения, пусть над таким фактом ломают себе головы мудрые теоретики в кризисно-антитеррористических штабах. Мы-то знаем, что все равно возьмем их здесь и сейчас. Вообще, нам это даже на руку: сокращается расстояние до точки рандеву. Но все равно часа три на переход придется затратить. Еще час уйдет на проникновение…

– Вот здесь, пожалуйста, поподробнее, профессор! – Вадим сделал характерный жест указательным пальцем.

– Не кушайте чужой хлеб. Методики такого проникновения отрабатывались на наших отечественных кораблях и даже на подводных лодках. А у нас прочность корпусов как минимум в полтора раза выше! И моряки, и спецназ – настоящие профессионалы в этом вопросе. Так что, Вадик, тебя позовут, когда уже будет расстелена ковровая дорожка и зазвучит марш Мендельсона.

– Эй-эй, ожидать, не вмешиваясь – это я с удовольствием, но к чему эти неуместные аналогии с Мендельсоном?!

– Видишь ли, Серега, – пояснил Анатолий, – у нашего горячего друга идиосинкразия ко всему, связанному с бракосочетанием. Так что нельзя ли сменить музыкальную тему? Ну, например, на марш тореадора.

– Ладно, уговорили, пойдете в полной тишине. У ребят из спецназа есть свой детально разработанный план действий на захваченном судне. Только я раньше времени не стал с ним даже знакомиться, потому что не сомневаюсь, что с вашим появлением в него придется вносить очень существенные коррективы…

– Разорвать и забыть эти их академические писульки! Мы пойдем другим путем.

– Ладно-ладно, времени у нас еще достаточно, чтобы точно обговорить действия каждого участника операции. А пока давай посмотрим небольшую «фильму». – С этими словами Редин раскрыл перед приятелями плоский красный ноутбук. – Понятно, что сосредоточенные на поисках плавсредства, вы были лишены возможности общения с телевизором. – Вадим огорченно развел руки. – А вот весь мир уже неоднократно просмотрел эти кадры в новостях. Правда, в весьма урезанном виде. Вам же представляется полная версия. Съемку вели Талеев и Гюльчатай. Во-во, это вы правильно оживились! Гера попытался выжать из разрешенной съемки все максимально возможное и, главное, полезное для нас. Обстановка на захваченном судне, размещение

Закладка:

Один из спецназовцев, усмехнувшись, заметил:

– Тебя, Вадик, с такими замашками хорошо в подшефный колхоз на прополку посылать: ни вершков, ни корешков…

– Ты это на что намекаешь, водоплавающий? Что мое место – в навозе ковыряться?!

– Мой старый уважаемый друг! – Анатолий говорил предельно серьезно и авторитетно. – Наш коллега просто выразил свое искреннее восхищение многообразием ваших природных талантов и приобретенных способностей.

Вадим с гордостью пошевелил пальцами своей затянутой в черную перчатку руки, потом соорудил элегантный кукиш в сторону спецназовца:

– Вот ты у меня дождешься огрехов! Будешь еще потом всех расспрашивать, как живой террорист выглядит.

– Твоими бы устами…

– Да с такой подготовкой, как у нас, и со всеми причиндалами можно и весь натовский флот на уши поставить!

Действительно, кроме обычного «джентльменского набора» десантника и «именного вооружения» у Вадима и Анатолия среди «причиндалов» имелись газовые, шумовые и световые гранаты, компактные разрядники большой мощности, баллончики с мгновенно действующим парализующим газом.

– Развели тут, понимаешь, какой-то институт благородных девиц: ох-ох, пардон, мы вас не застрелим и не зарежем, только обездвижим ненадолго! Простите за неудобство, вас это не стеснит? – Вадик был в своем репертуаре. – Может, еще и подушечки прихватим? Тьфу!

– Одну маленькую можно и прихватить. Размером с твой ротик.

– Ладно-ладно, друзья, давайте посерьезнее. У нас тоже сложности свои имеются.

С этими словами Сергей указал на небольшую плоскую коробку, которую один из десантников как раз прикреплял к поясу.

– Образец компактный, опытный, в боевых условиях еще не использовался. К тому же в таких специфичных, как замкнутые объемы корабля, ограниченные металлическим экраном в виде бортов, палуб, переборок. Поэтому конструкторы и рекомендовали использовать эту «глушилку» во всем спектре частот, не выделяя каких-то определенных длин волн. А это значит, что и мы сами останемся во время ее работы без радиосвязи.

– Вот и прекрасно: терпеть ненавижу, когда меня от любимой работы отвлекают по пустякам!

Редин оставил реплику без внимания и продолжил:

– Эксперты в Москве десятки раз просмотрели репортаж Талеева. По кадрам разобрали. На один из поставленных перед ними вопросов сделали почти однозначный вывод: подрыв зарядов будет произведен через сотовую связь, то есть от мобильного телефона. Какой-то процент вероятности все-таки оставили для радиосигнала. А нам нельзя рисковать и сотой долей процента, поэтому наша «глушилка» захватит и УКВ, и сверхдлинные.

– Но вы, мужики, особенно губы-то не раскатывайте, – заметил десантник с «коробочкой», – металл – очень хороший экран, и просто жизненно необходимо как можно ближе подобраться к помещению с заложниками. Тогда эта игрушечка надежно возьмет все под колпак. – И он бережно похлопал ладонью по прибору на своем поясе.

– Ты, главное, не отставай! Как в велоспорте: садись мне или Толяну «на колесо» – домчим без проблем.

Сергей, между тем, продолжал перечислять:

– И еще, я до сих пор не могу определиться, как подать сигнал Талееву, что мы проникли на борт и начали действовать. Вариант с созданием крена или дифферента судна, как и с изменением направления и скорости его движения, не проходит: технически я могу это сделать, но вы сами только что наблюдали, как лайнер и без нашего участия болтался, что твой цветок в проруби. Гера на это внимания не обратит. Все-таки, наверно, придется по основной специальности поработать – забраться в электрические сети. Не ахти, конечно, но за неимением лучшего… – Редин еще продолжал перебирать в голове возможные способы. Ему не мешали.

Все участники операции были уже облачены в комбинезоны черного цвета, чтобы в глазах заложников и экипажа не отличаться от террористов. На этом безоговорочно настояли из Москвы по вполне понятным причинам: вариант кровавой внутрибандитской разборки был для Кремля наиболее приемлем, когда объединенные силы противодействия терроризму попытаются разобраться в произошедшем. Все равно ничего не получится, но «лицо сохранят».

На экранах радаров круизный лайнер светился красной точкой. Справа от нее пунктирной выпуклой параболой операторы нанесли обговоренный с террористами коридор для пролета самолета-доставщика в направлении с юго-востока к северо-востоку и обозначили крестиком место сброса контейнера с деньгами. Примерно минут сорок назад всякое движение судна прекратилось. Можно было предположить, что для подбора груза на воду будут спущены корабельные плавсредства.

Именно так и произошло, когда самолет с единственным пилотом – тоже требование террористов – вошел в зону «захвата» корабельных средств радиолокации. Только вместо ожидаемых одного-двух катеров на радарах в пунктах слежения появилось 17 точек-мишеней! Причем на таком расстоянии однозначно идентифицировать каждое плавсредство даже для опытного оператора не представлялось возможным: то ли прогулочный катер с дизелем, то ли баркас с мотором или вместительная весельная шлюпка. От места получения выкупа их отделяло чуть меньше одной морской мили. Двигались они большим охватывающим полукругом примерно с одинаковой скоростью.

В Штабе реагирования тут же запросили данные моментальной фотосъемки со спутников-шпионов. Однако ожидаемой ясности не внесли и они: метеоусловия в этих широтах никогда не отличались комфортностью и прозрачностью, а тут еще темное время года и повышенная облачность – нижний край облаков располагался на уровне 30–70 метров от поверхности океана! На снимках во всяких инфра-, ультра– и прочих лучах с трудом можно было рассмотреть с десяток лодок и катеров.

Мудрые головы, посовещавшись, решили, что, используя максимальное число спасательных и прогулочных средств с лайнера, захватчики просто решили окончательно запутать наблюдателей. Но никто и не собирался обманывать бандитов! Наоборот, сами переживали, чтобы деньги поскорее были доставлены по назначению. Берите спокойно, господа террористы!

Последние, казалось, так и намереваются поступить. Вся их армада мелких судов, расположившаяся широким фронтом, сразу после сброса грузового контейнера и достаточного удаления самолета-доставщика, начала стягиваться в точку подбора. И тут наблюдателей поджидала главная неожиданность: их мониторы синхронно расцвели многоточием непонятно откуда появившихся целей! 10… 15… 20… Все перемещались в самых непредсказуемых направлениях, быстро смешавшись с уже имеющимися на экранах. В первые секунды операторы, как по команде, протерли глаза, а некоторые попытались руками «смахнуть» непредвиденную помеху. «Рой» на экранах продолжал существовать. Некоторые цели самопроизвольно исчезали, другие появлялись, стягиваясь к центру или, наоборот, устремляясь к внешним границам мониторов и скрываясь за пределами досягаемости радаров. Фотосъемка продолжала выдавать не более десятка смутно различимых объектов.

Впрочем, понимание пришло достаточно скоро. «Картинка» один в один соответствовала применению противником приборов имитации движущихся целей.

Тут-то и вспомнили о давнишней сделке по продаже оружия между «Аль-Каидой» и ИРА. Как ни странно, многие сразу успокоились. Пусть себе петляют, как зайцы. Главное, что лайнер с заложниками – вот он, на месте, и его-то движение мы всегда уследим!

Не по себе