Тайный дуэт
Тайный дуэт 1
Авторы:
Летний кот - Mika
Меланхоличный сверчок - KoVers
Далее: курсивом выделены отрывки от Летнего кота, обычным шрифтом — от Меланхоличного сверчка
Ложный след
Капля воды из крана пролетает несколько десятков сантиметров, искажённо отражая комнату вокруг, пока её мерцание ослепляло, замешивая внутри смесь свечения и жидкости.
Раз за разом.
И Вок уже больше десяти минут заглядывает внутрь себя, рассматривая размытое изображение небритого несколько дней мужчины с синяками под глазами и мёртвым взглядом, после чего даже это крошечное подтверждение его существования разбивается о материал раковины, болезненно напоминая о том, как человек может внезапно исчезнуть из его жизни.
Как это было с его маленькой дочерью.
Малышкой Филией, что была убита много лет назад.
Перед его глазами всё ещё стоит та картина, когда он зашёл на утро проведать своё ясное солнышко жизни, а после увидел лишь уже потухшее тело, что лишь видом напоминало о той радости, а рядом нож и потёртая книжица, что лежала возле настежь распахнутого окна.
Но Вок был детективом. БЫЛ детективом. Как был когда-то мужем, когда-то отцом, а после и отцом-одиночкой, а после и просто... человеком, что каждое утро погибает, открывая глаза и видя, что ничто из реальности не является сном... а после идёт на работу.
Но теперь даже это ему недоступно, потому что расследование Вока было закончено, а с ним и его служба.
Он нашёл виновника в убийстве Филией. Это была она сама.
Нет, малышка не совершала такой поступок в её крошечном возрасте — это была уже повзрослевшая девушка, что оставила лишь крошечные улики своего необычного появления.
Раньше при подобном заявлении человека могли лишь оповестить о его безумстве, но лишь несколько дней назад было исследовано, как попадать в прошлое и изменять сам ход истории. Во времена, когда это было чем-то невообразимым, поднялось много шума — многие хотели изменить прошлое даже по пустякам, но никому так и не дали доступ, кроме группы учёных.
Но в это же время, когда Вок узнал о подобном инструменте раскрытия самых сложные дел — он попытался добраться до данного устройства... сначала законно. После нескольких отказов — нет.
И он смог. Не побывать физически в прошлом, а лишь заглянуть. Он увидел её, услышал, пытался сопоставить все факты, что знал, пытался понять, что вообще могло произойти, но дело в том, что ничто не способно увидеть будущее. А тем более альтернативное, откуда, должно быть, и явилась эта... девушка.
Но продолжал расследование он уже без полицейского значка и почти гордого слова "детектив" рядом с его именем. Его пожалели — уволили, но не посадили в тюрьму на достаточно долгий срок, чтобы он там умер. Сослались на невменяемость...
И вот Вок здесь... нахождение в собственной квартире удушающее, а испорченная уже несколько дней назад еда лишь усиливает эффект. Голова забита множеством мыслей, а тело отказывается идти дальше, изнывая от усталости.
И всё же покоя Вок не знал. Уже пропахла комнатушка тухлой едой, уже знакомые запахи уступили место смраду, не сейчас, не теперь – годы тому назад, когда всё началось.
В руках он крутил часы. Маленькие, старые, ещё тикающие часики, принадлежавшие ни то деду, ни то прадеду. Те самые, что отец подарил Воку и тот думал подарить будущему тестю – глупая традиция, дарить старые часы по мужской линии. Передавать из рук в руки этого тикающего убийцу.
Теперь все знали, как переместиться из завтра во вчера, как перешагнуть часы или годы, правда пользовались этим лишь единицы. Знакомый физик объяснил всё одним образом, бабулька-шарлатанка, которую Вок когда-то пожалел и не сдал властям, всё описывала иначе: теорий было больше правды, а догадок о временных путях больше, чем любых зацепок.
Подойдя к столу, он положил часы и уставился на громадный исписанный лист: ветвь А, ветвь Б, точка схождения, временной парадокс, убийство.
Всё будто бы сходилось, но не могло нормально сойтись. Линии на бумаге сливались во что-то одно, путались, глаза не слушались Вока, а мозг – и того хуже. Он чувствовал всем телом, не только головой, как уже не дремота, даже не простая сонливость, а мертвецкий сон накатывает на него. Сколько дней экс-детектив не смыкал глаз?
Менделеев увидел таблицу во сне, но сыщик не может так отдыхать. Его не покидало странное чувство, уж слишком всё невероятно складывалось.
Под листом лежали ещё несколько: старые вырезки, распечатки, данные по закрытым расследованиям. Добрая их часть свернулась после открытия «воронки», ведь оказалось, что убийства совершали сами убитые. И был ещё один нюанс. Почти все закрытые случаи происходили в пределах его родного города.
Объяснялось это тем, что технология новая, доступна пока в одной стране. Пока. Но будущее наступило, оно уже прошло и осталось в прошлом, и при том…
Глаза предательски закрывались, мозг отказывался соображать.
Ещё глоток. Горький, уже превратившийся из жидкости в липший к зубам жмых кофе провалился в горло, после чего Вок вернулся к столу, к стыку прошлого с будущим.
И что страннее: слухов ходило много, слишком, да вот никто кроме «убийц» по времени пока не прыгал. Мутневшее сознание рисовало одну, до боли пугающую картину реальности, которую прервал глухой стук, пробившийся через старый пиджак, сквозь кожу в тело.
Вок хватился за бок, стакан жмыха с бумагами и часами полетели на пол вслед за рухнувшим детективом.
Мутная фигура стояла над ним опустив пистолет, лицо, двоящееся, тёмное, до боли знакомое смотрело сверху будто говоря «ай-ай-ай, ушёл бы себе тихо, но куда полез?». И действительно, куда детективу лезть в вымысел? Неужели он первый, кто решил бы сказать правду: не может быть никаких самоубийств во времени, не может быть в этом столько несостыковок. Может быть лишь влиятельная группа, которая прикрывает свои делишки научной маской.
– И как… как ты узнал? – спросил Вок. – Я же только подумал об этом.
– Сейчас да, – сказал Ник, старый знакомый, практически бывший коллега. – А завтра бы рассказал всем об этом. Через неделю начался бы такой кошмар. Мы об этом ещё узнаем. Так что отдыхай, детектив.
Спина жутко болела. Глаза закрывались сами собой. Они узнали. Они уже всё узнают.
Ноги подкосились сами собой, перед глазами всё почернело, а последнее, что ощутил Вок — удар щеки о лужу кофе на полу.
...и он открыл глаза. Уже не дома, но на кровати, не со связанными руками, даже нет кого-то, кто бы пихал пистолет в лицо, а после в голове возник образ лица человека, что просто ворвался внутрь дома детектива — Николас.
И как по зову в комнату вошёл ещё один мужчина, не отрывая взгляд от наручных часов, в которых Вок узнал свои, но... ещё более старые.
— Опоздал на десять секунд в этот раз. Любишь же ты нарушать временные параллели ещё до того, как мы начнём, — Почти ворчал Ник и поставил стакан с водой на тумбочку, возле кровати, где лежал детектив, что не мог произнести ни слова впервые за всю свою карьеру.
Это был тот самый знакомый, которого так хорошо знал Вок, но... этот человек был старее, можно сказать, лет на десять или около того, лишь его манера речи, походка и прищуренные зелёные глаза — давняя глупая привычка — выдавали того, кто должен был сейчас находиться в своём доме или на работе.
— Давай сразу начнём без лишних приветствий, я — Ник, пришёл из будущего, потому что мне нужно спасти тебя. Понимаешь? — Он почти ощутимо ткнул в грудь Вока указательным пальцем, после чего обвёл пространство вокруг рукой и продолжил, — В доказательство могу указать, что притащил с собой твой любимый кофе. Дома у тебя его не было давно уже — ты сам мне рассказал в одной из прошлых наших попыток разгрести всю эту белиберду со временем. И хорошая ведь идея, а? — Ник улыбнулся.
Вок лишь потёр глаза и лоб ладонью, пытаясь уложить в голове, что будто с каждой секундой всё больше раскалывалась на части, что вообще здесь происходило прямо сейчас, но смог выдавить лишь:
— ...ты меня снотворным напоил?
Ник лишь шире заулыбался и кивнул.
— Правильно думаешь. Только для твоей безопасности! — Он вновь посерьёзнел, заглянув будто в самую глубь тихо тикающих наручных часов. — Где-то через десять минут к тебе должны были ворваться парочка наёмных убийц, так что терять время на разъяснения, кто я и почему здесь не мог.
Вок лишь нахмурил брови на слова его давнего знакомого... или, вернее будет сказать, будущего знакомого?
— И ты пришёл за мной чтобы...? — Он оставил честь продолжить Нику.
— Чтобы попытаться снова спасти тебя и, возможно, всех людей, которых убили те же люди, что и твою дочь. Начало их действий как-то связано именно этим годом, а ещё они почему-то хотят убрать и тебя теперь. Я расследую это дело долго и смог уговорить заключить меня в спираль, как только узнал, что тебя убьют, Вок.
— И "спираль" — это?
— Зацикленный отрезок времени для одного человека. Я могу возвращаться обратно любое количество раз без вреда времени или вообще какого-либо воздействия на него. Никто не может узнать из будущего, что я здесь и тебе помогаю... разработка будущего.
– Будущее, прошлое… – закряхтел Вок, поднимаясь. – Ты ж стрелял в меня, падла. С глушителем тут стоял…
– Было дело, – пожал плечами Ник… хотя, скорее Николас. – Только это был не я. Это был я, который не я. Столкнёшься ещё с таким.
Старый будущий друг пошёл по комнате, взял поросшую рыженой турку, налил воды из-под крана и сыпанул туда несколько добрых ложек кофе. Потом машинально включил конфорку, поставил напиток вариться и вернулся к бумагам.
– Хотел бы я сказать, что брось ты это и оставь мне. Тем более, ты уже знаешь, однажды я разберусь. Да вот на трупешник твой покрытый изморозью смотреть не по душе мне.
Вок выглянул в окно. Весеннее солнце вставало над улицами, голые ветки скреблись по стеклу.
– Слушай, сверх-детектив, если ты можешь, – Вок прикусил губу, потёр голову, будто из неё можно было вытереть скопившуюся боль. – Ну да, если можешь – так прыгни в прошлое, найди этих тварей и повяжи их!
– Всё не так просто, – он опёрся о столешню, опустил голову. Пальцы Николаса настукивали какой-то незнакомый безумный ритм, тик-тук, тук-тик стучали ногти по размокшей древесине. – Чёрт с ним, ты уже сам ведь понял, что сейчас ничего и ни у кого нет. Вернее даже есть, ведь если когда-то изобрели путешествие во времени, то его изобрели везде и всегда. И кто-то пронюхал об этом, стал их использовать в своих целях. Сейчас у нас две цели.
Вода начала побулькивать. Горе-друг прошёл до угла комнаты, взял ручку и стал что-то калякать на обрывке газеты.
– Вот это – те, кто совершает убийства. Они знают, что их покрывают и откуда-то владеют информацией о времени. Если отправиться в момент до преступления, то их там не будет, да и запрещено это… потом объясню, – Ник закончил один кружок и начал рисовать второй под ритмичное бульканье кофе. – Здесь уроды другого плана и уровня. Настоящие, страшные уродцы.
Вода пшыкнула, брызнула чёрным кипятком из турки.
– Чёрт, сними его.
Вок фыркнул и пошёл за напитком, перелил кофе в первый попавшийся стакан и вернулся к столу. Николас уже начирикал что-то между кругами и бубнил что-то под нос.
– Так в чём дело, что от меня нужно?
– Чёрт его знает. Но положат тебя скоро, а значит что-то им нужно. Думаю, дело во вторых. Они и придумывали всё списывать на «самоубийства», а народ и поверил. Ты уже понял ведь, да, никаких самоубийств тут не было. Дело в другом, а сколько я не бегаю – не понимаю, в чём.
– Хорошо тогда…
– В офис не пойдём, – прервал Ник. – Ай, чёрт. Я знаю тебя, захочешь ведь пойти к старым знакомым, да? Не стоит, не поверят, ещё сболтнут кому не надо, и потом ищи тебя по переулкам. Нет уж.
Николас кашлянул, схватил все бумаги в охапку и пошёл в прихожую.
– В любом случае, допивай эту бурду и идём. И не держи зла, стрелял в тебя, всё же, не тот я, который на самом деле – я.
Вок сделал глубокий глоток кофе, проглатывая его прежде чем даже появится мысль выплюнуть обжигающую жидкость наружу, после чего захватил с собой пальто и пошёл за Николасом.
— Хочешь сказать, что это... "мой" Ник стрелял в меня? — Выпалил детектив единственный вопрос, который успел созреть в голове и дойти до стадии выдачи его на словах. Ответа пришлось подождать, так как Николас постоянно быстро ходил вокруг, то ли собирая все подряд вещи, то ли ища что-то конкретное… но он уже подобрал расческу, пульт от телевизора, лампочку и обёртку от конфеты, засовывая их карманы и постоянно поглядывая на наручные часы.
— Неа! Не надо думать о прошлом мне, который здесь нынешний, плохо! Это был, ну... — Николас почмокал губами, будто пробовал слова на вкус, пока стоял и отсчитывал секунды и ровно через пять продолжил, — ...представь, что время — большая тарелка с водой, а мы все... кусочки сахара! Тарелку постоянно крутят и сахар в ней тает, но некоторые сахарные кусочки задерживаются и возвращаются уже не в свою группу кусочков... вот это и есть тот Николас, что в тебя стрелял!
Ник с гордой улыбкой посмотрел на Вока, но увидев лишь нейтральное выражение лица детектива, махнул рукой и продолжил сборы.
— Не важно! Он скоро исчезнет сам, где-то через минут пятнадцать уже... а нам надо спешить! Минута до времени, когда нужно поехать в одно нужное место! — Заявил Николас и задёрнул дырявые шторы окна, а после распахнул входную дверь, даже не дожидаясь Вока.
Детектив лишь с лицом, выражающим полное недоверие, пошёл за своим незнакомым знакомым. Николас же был в более сосредоточенном и даже весёлом настроении, быстро идя вперёд, будто знал всю дорогу наизусть... а, может, и знал.
Вскоре Николас и Вок дошли до старой почти чёрной машины, что стояла в настолько же тёмном переулке даже немного закиданная мусором сверху, но, судя по тому, как Ник ловко её открыл и сел внутрь, она работала.
— Что за рзвалюха? — Невольно вырвалось у Вока, пока он садился рядом с Ником на переднее сиденье, на что водитель лишь усмехнулся.
— Ты говоришь это каждый раз. — После вновь глянул на наручные часы и ровно в двенадцать дня надавил на педаль газа.
Улицы понеслись мимо окон в сторону, противоположную движению, причём не с самой маленькой скоростью. Ник иногда подтормаживал, где на дорогах стояли камеры или офицеры, а иногда и водил, и скорость поднимал до безумных для города и такой старой машины высот. Иногда Воку казалось, что они влетят в какие-нибудь здание, и он услышит перезвон и скрежет металла от столкновения, но Николас ловко совершал поворот или вовсе разворачивался в противоположную сторону.
В начале пути детектив думал выпрыгнуть из машины или попытаться вырубить Николаса, подозревая его в невменяемости от того, с каким спокойным лицом он, кажется, пытался создать ещё одно дело о самоубийстве, но почему-то останавливался. И громко выдохнул при словосочетании "почти приехали", которое слышалось где-то со стороны за рёвом мотора. Николас лишь рассмеялся, то ли тихо, то ли громко, когда, наконец, посмотрел на Вока.
— Не боись, я ведь, если что, тебе уж раны залечить могу, просто заменив их состояние на другой временной отрезок, как сделал с выстрелом! А теперь лучше держись по крепче, здесь мой любимый момент!
Ник замолчал, вдарил по газам и завернул за угол – туда, где кончалась дорога, прямо за пару мусорных баков. В этом переулке они когда-то одного пьяницу вытащили за руки и за ноги, а за этим переулком кончались пешие пути, там асфальт переходил в старую плитку, а за плиткой тянулась холодная вода.
– Ник! Река!
Он ждал скрежета колёс о мостовую, ждал грохот заткнувшегося двигателя, ждал, что друг сейчас затормозит. Нет. Ник как умалишённый гнал вперёд, пронёсся по пустой коробке, врезался в ящик, подпрыгнул – не он сам, автомобиль, а следом и оба пассажира. Ещё немного скорости, Вок рванулся на водительское место и тут же получил по лбу, упал назад и краем глаза увидел серые блоки мостовой, отделявших привычный мир от серой мути, которую тут звали рекой.
Машина вжикнула, заревела и, по просевшей вбок стене взлетела на секунду, две, а после начала снижаться. Вок метнулся к двери, потянул ручку – закрыто. Ещё мгновение. Автомобиль тряхнуло, развалюха грохнулась и загудел противным звуком мелкий плот. Детектив хватился за сердце, сделал глубокий вдох и почувствовал знакомый горьковатый запах.
– Чёрт, его мало осталось, – сказал Николас, отмеряя на ложечке капли из маленькой бутылки. – Вылазь, приехали. Сейчас, отмерю тебе корвалол и выйду сам. Не смотри так, без него ты через пару минут грохнешься. Кофеин всё твой. Спасибо хоть не что похуже.
– Ник…
– Чего ещё? Чёрт, сбил… двадцать три… двадцать…
– Это ведь не в первый раз, да?
– Да и скрывать я уже не буду. Ты всегда догадываешься, – он закончил отсчёт и всучил Воку ложку. – Пей. Быстро!
Глоток. Горький, почти не разбавленный водой.
– Вот так, молодец. Как говорится, за маму, за папу…
– Ник выскочил из своей развалюхи, хлопнул дверью и кому-то махнул. – Я сперва думал похитрить, да толку то? Ты ведь не все мозги ещё кофеином замучал.
– И сколько раз уже?
– Много. Не могу сказать, хоть убей. Но много.
– И почему всё повторяется?
– Не могу сказать. Знаю, но, чёрт, не могу и всё! Просто поверь мне, пожалуйста. Что ты можешь знать – я скажу, или ты сам узнаешь. А вот то, что тебе знать не нужно – не знай.
– Ладно, ладно.
Вок осмотрел деревяшку, на которой они теперь стояли. Своеобразное собрание из досок, какого-то парового двигателя и «каюты», из которой торчала тоненькая труба. При том, сделав пару шагов, он заметил, что пол под ними полый, хоть и безумно прочный, раз выдержал антиквариат на четырёх колёсах.
– Пойдём уже внутрь, познакомлю тебя кое с кем.
– Слушай, а что это за кошмар такой? – Вок развёл руками. – Или ты его тоже по кускам из разных времён собирал?
– Почти. Только не задавай этот вопрос тому, с кем встретишься. Это очень полезный человек. Правда, он как ты, – последние слова Ник сказал почти шёпотом.
– Ему тоже грозит опасность?
– Да чёрт его знает… он просто тоже не в курсе о прошлых разах. Он вне спирали. А теперь, за мной, детектив!
Ник открыл дверь каюты, выпуская наружу запах проржавевших кусков металла, мусора и протухшего мяса.
— Роби, дружище, как давно я тебя не видел! — Громко произнёс Николас в тёмное пространство, где не было ни единого окошка или лампочки. На встречу к нему вышел старик, что выглядел как бездомный, одетый только в старое дырявое пальто без пуговиц.
— Адам! Как раз, что ты пришёл! Проходи-проходи, я тебе заварю чая! — Его голос был дребезжащим и почти прерывающимся, словно мотор на последних издыханиях, но на тёмном лице с пронзительными светлыми глазами красовалась улыбка, что выглядывала из-под бороды.
— "Адам"? — Тихо спросил у Ника Вок.
— Просто делай вид, что вы уже давно знакомы, как я. Этот старик ничего не помнит и не следует определённым мыслям в каждом цикле. Он является самым ближайшим хаотично-временным существом. Просто... ничего не говори лучше. — Николас похлопал Вока по плече и завёл его за собой внутрь комнатки, где хотелось больше избавиться от всего содержимого желудка, чем оставаться внутри.
Когда глаза привыкают к темноте, начинаешь замечать, что всюду стоят различные чучела животных, птиц, рыб... они сделаны искусно, отражали во всей красе каждое некогда живое существо, но когда их слишком много на пару метров крошечной тёмной комнаты — они начинают будто следить и смотреть за каждым движением.
...а после Воку к руки сунули металлическую консервную банку, наполненную чем-то слишком чёрным, вязким и, кажется, начинал пузыриться.
— Ничего не пей и не трогай, — предупредил Ник, а после ушёл разговаривать со стариком о каких-то мелочах жизни по типу погоды. Вок лишь стоял и оглядывался по сторонам, постепенно убирая от себя подальше кружку с тем, что Роби назвал "чаем".
Хорошо, что Николас вскоре закончил болтать и вернулся к Воку с какой-то потрёпанной книгой.
— Наконец, мы у начальной точки, детектив, — он вышел из комнаты, где им на прощание махал дрожащей рукой старик, а после Ник продолжил говорить, листая пожелтевшие страницы. — Это моя записная книжка или личный дневник, который я отдал Роби. Он делает туда записи, а они сохраняются и на следующие временные циклы, потому что принёс его я... и...
Ник сделал паузу, вчитываясь в кривые строки, после чего продолжил:
— И это — наше главное оружие. По какой-то причине Роби заинтересованы не только мы, как я это заметил, каждый раз к нему приходит один и тот же человек, задаёт вопросы, а так как старик вне подчинения определённым действиям — ответы всегда разные.
Ник снова замолчал, а после протянул Воку дневник, что был открыт примерно на середине, но именно там и хранилась последняя запись.
— И, не знаю, почему, но они считают Роби "своим", а ещё не знают, что он этого не помнит. Они постоянно упоминают "Ласточку". Нет, это точно не склад отходов — этот вариант ты предлагал, и мы обшарили там всё в прошлом, но ничего не нашли.
Старый друг (а в сравнении с привычной версией Ника этот был явно староват) прошёл под палубой в одну из кают. Пусть сверху развалюха и напоминала собранный подростками из мусора плот, внизу он скорее походил на недостроенный Титаник: длинный коридор вёл в десяток кают и заканчивался лестницей, по стенам его тянулись тонкие трубы, а под деревянным потолком качались крохотные лампы.
– Слушай, «Адам» – сказал Вок, зайдя за ним и захлопнув дверь. – Ты ведь записываешь всё в этот дневник, не думал, что…
– О, чёрт, давай без этого, – огрызнулся Ник. – Прости, но не говори первые пришедшие в голову мысли, потому что их я слышал уже много-много раз. Мы не будем уничтожать дневник.
– Значит, уже пробовали?
– Конечно, и всё коту под хвост. Нет уж, я не хочу смотреть как второй раз будут тлеть мои труды. И спрячу от тебя зажигалку. А этот старикашка каждый раз выдумывает что-то новое.
Ник плюхнулся в кресло возле стола, Вок встал у стены – больше ничего в каюте и не было. Тишину нарушал стук пальцев по обложке дневника и редкие, походившие не смешки, звуки.
– Откуда ты его вообще взял?
– Долго рассказывать, сейчас уж точно, – сказал Ник.
– По правде говоря, чёрт его знает, откуда взялся старик. Он как-то связан с этим делом, и он нам не враг – вот всё, что я знаю наверняка. В его ответах нет никакой системности, никакой логики, он либо в целом не от мира сего, либо ещё лучше – прекрасно всё понимает и просто играется.
Вок стал ходить из угла в угол. В привычной обстановке он предпочёл бы сесть, выпить кружку-другую любимого напитка и уж потом думать, но какое тут – привычная обстановка.
– Робби впервые появился на этом плоту, вот что могу точно сказать, – пробубнил Ник. – И это тебе не Летучий Голландец, наш дед прекрасно сходит на берег и бродит по нему как в первый раз.
– Так вот значит, – Вок закусил губу. – Но ведь ты тут уже не в первый раз. Ты знал, где будет этот плот и знаешь ведь, куда мы плывём?
– Говорил же, на встречу плывём. Вот только где и когда именно она будет – не знаю. Несколько вариантов есть, так что лучше приляг и подожди.
– А ты?
– Спрячусь в привычном месте, подожду, послушаю что Роби скажет. Может наконец что-то пойму.
– Может я хоть почитаю, что ты позаписывал? И в какое место, мне что, не стоит идти с тобой?
– На лету ловишь, – подмигнул Ник и кинул Воку записную книжку. – Во всех смыслах. Напротив, можно прилечь, дуй туда и жди. А если поймёшь что-то, то всё равно жди, не суйся.
— Как обычно, хоть в этом ты не изменился. — Крикнул вдогонку Николасу Вок, который не отреагировал, лишь демонстративно громко закрыл за собой дверь. — Всё ещё хочешь решить все проблемы сам.
Вок смахнул с дневника уже въевшуюся пыль и открыл его.
Последние страницы представляли собой смесь хаоса и бреда, в которой невозможно было разобраться, так что Вок лишь теребил бумагу, сам же в это время обдумывая, что вообще произошло за эти... пол часа?
Почему он поверил этому постаревшему Нику, зачем последовал за ним, если не знает даже, видимо, и части плана, в который его, очевидно, не хотят посвящать. Вок ощущал себя почти вещью, которую таскают за собой для чего-то, а для чего именно — ещё та загадка, которую детектив как раз пока что раскрыть не в силах... банально потому что не понимает и половины всех этих временных таин, в которые был невольно погружён...
На этой мысли детектив прервался. Не из-за того, что она стала для него великим открытием — из-за того, что наконец дошёл до страниц, где были записи Ника.
"День 30", "День 267", "День 328" — на каждой странице был последовательный номер дня, написанный в левом верхнем углу, а всё остальное пространство занимали текст и корявые зарисовки.
И если на первых страницах описаний и мыслей о действиях было много — со временем дневник стал казаться средством выплеснуть эмоции для человека, что его составлял.
Некоторые страницы полностью зарисованы чернилами, в некоторых местах даже дырки остались, некоторые страницы вовсе вырваны, другие погнулись от воды или оставили тёмные пятна от огня. Будто этот дневник так же хранил частичку памяти и состояний из каждого "дня", в котором побывал.
Где-то на страницах Ник писал, как ненавидит всё, где-то, как желает уже прострелить себе череп и бросить это дело — а по его записям, самоубийство — единственный способ выбраться — а где-то описывал, как устраивал себе выходные и сидел в кафе, гулял по улицам...
...а где-то, как попал в тюрьму.
"День 167? или 168...
Гнал слишком медленно и аккуратно, на корабль эффектно прыгнуть не успел, так ещё и полиция задержала. Почему я не могу показать свою удостоверение и сказать "хэй, я тоже коп". Чёртово прошлое. Буду отдыхать.
Наутро встретил внезапно коллегу. Он на меня так долго смотрел, что я ему махнул этим специальным жестом, что нас учить заставляют и использовать в любом прошлом, если хотим проверить, свой это человек или нет.
Оказывается это был Эдди или Эди или Энди... не разобрал, ему кто-то челюсть погнул или ещё что.
Кароче он сказал, что тоже тут в петле, но уже дней 200, всё пытается остановить бунт заключённых, чтобы кто-то там не умер.
Учёные бы встали на уши от информации, что петли могут соприкосаться и объединяться, ведь он вообще-то из прошлого, по сравнению со мной. Лет двадцать разница... а все-то думали, что время вовсе останавливается, пока человек в петле проворачивает дела, а, оказывается, нет, видимо по возвращению просто оно как-то откатывается?
Так это получается, я зря всё делаю? Надеюсь, нет.
Буду к Эди приходить иногда, как раз кораблик старика мимо тюрьмы проплывает.
Ввёл Энди-Эди-Эдди в курс дела в своей миссии(без деталей), он решил, что помочь хочет.
Много включённых в дело – хорошо, но когда о деле знают больше двух – то дело дрянь.
Этим принципом руководился Вок, старавшийся не посвящать в свои планы и дела тех, кого не стоит. Сейчас же его самого держали на краю, не давая заглянуть за ширму времени и приблизиться к ответам, искомым Ником. А может даже известных ему.
Вок отложил книженцию – набор странных и противоречивых записей, из которых ничего толком нельзя было извлечь. Не клеилось ничего, не могло сложиться даже в крохотный фрагмент, а между тем требовалось уже собрать целиком картину. По ней плыл загадочный вневременной плот, в тёмных её углах неизвестные убивали… кого?
Детектив подскочив не докончив образ. Его дочь. Ещё пара человек. Разные бывали дела, но Вок не знал и половины тех, которые списали на «временные парадоксы» или ещё спишут. А без этой информации и связи не простроить. Сейчас главной зацепкой был загадочный друг Ника, или, скорее, Адама, ушедший в некое место для наблюдений.
Не клеилось, так ещё голова начинала болеть. Или просто мутило от качки на нерадивой куче деревях, собранных загадочной силой самого времени воедино.
Вок постоял какое-то время у двери, послушал, подумал и, стукнув по стене, вышел. Плот и правда качало, было слышно, как над головой елозят старые колёса брошенной наверху машины и по бокам стучат волны, откуда-то взявшиеся на обычно тихой речке. Ударило справа, детектив полетел влево и стукнулся об одну из дверей. Затем назад, спиной в другую стену, брёвнами по позвоночнику со всей дури. Вок кашлянул и зажал рот, вспомнив, что скоро должна состояться встреча.
Шум волн заглушал его шаги, пока детектив крался к подъёму. По лестнице он приподнялся на одну ступеньку, затем на вторую и третью – высунул голову и тут же сунул назад, не способный принять то, что увидел. Из поля зрения исчез город, пропали все дома и только небо и взметавшиеся к нему водяные хлысты окружали плот.
Вок приподнялся ещё раз, аккуратно. На небольшой палубе стояли двое. Один уже знакомый – владелец злосчастного судёнышка. Второй показался знакомый, но только силуэтом, будто подобный образ доводилось видеть на какой картине, или в фильме, или где ещё. Тёмная фигура что-то говорила, сопровождая свою речь быстрыми и бессвязными жестами. Гость беседовал с Роби, то и дело тыча тому пальцем в лоб, а после указывая в сторону, кажется, в восточном направлении.
Наконец их разговор утих, неизвестный отступил на пару шагов, достал откуда-то футляр и извлёк из того пару аксессуаров: очки исчезли на закрытым тенями лице, а часы заблестели на его левой руке. Пусть плот и был снаружи мал, пусть час тому назад был день, а разглядеть фигуру Вок не умудрился. Когда незнакомец развернулся, явно намереваясь пройтись, Вок нырнул под палубу и прокрался к одной из кают, в которой и затаился. Он плотно закрыл дверь и сел на пол, обхватив голову руками и стараясь удержать этот тёмный образ, в котором выделялась одна деталь: его старые часы.
Не многим они отличались от часов Николоса из будущего, но выглядели ещё хуже. В глаза врезалась картина разбитого стекла, потёртой кожи, в некоторых местах вовсе порванной, минутной стрелки вовсе не было, а металлические крепления давно разъело ржавчиной.
Вок взглянул на собственные наручные часы — более чистые, рабочие, не хранящие в себе так много воспоминаний, что физическая оболочка разрушалась под давлением памяти и времени. В отражении Вок второй раз за день смог разглядеть своё собственное лицо, что казалось чужим.
Кто был тот человек, которого скрывали сами тени и пространство? О чём он говорил со стариком, откуда вообще появился и куда исчез?
Голову разрывало от мыслей о происходящем и вариантах, что будет дальше. Если этот человек — если это был человек — появился здесь — он знаком со стариком, возможно это и есть один из убийц? Но Ник ничего не говорил о том, что что-то подобное должно произойти... а знает ли он?
Вок откинулся назад, облокотившись об прохладную стену, и сделал глубокий вдох. Детектив терпеть не мог эти временные искривления ещё с того момента, как узнал, что они стали доступны человечеству. Что хорошего в возможности менять или даже заглядывать в прошлое? Появляется лишь больше возможностей испортить то, что уже есть и вся эта ситуация тому доказательство. Если бы был способ остановить тех, кто создал первую "машину времени"...
— ...Вок, очнись ты давай! — Прокричал детективу в ухо Ник. Он выглядел встревоженным, озадаченным, его руки крепко сжимали плечи явно на какое-то время отключившегося от реальности мужчины. — Ты чего не отвечал мне? Я тебя звал-звал.
— ...задумался. — Вок протёр лицо рукой. Вот он здесь — в каюте чудом плавающего куска металла, где лишь лучи солнца, пробивающиеся через щели на верхней части креплений кусков железа, освещали пространство вокруг, а через них самих виднелась длинная круча, что создавала подобие стен вокруг воды, по которой они и плыли. Всё кажется таким нормальным, но детектив знал, что на самом деле всё не так просто. — Чего звал-то?
— Мы подплываем уже к месту, где высаживаться будем. Дневник у тебя хотел забрать, чтобы старику вернуть, а ты здесь разлёгся. Вставай, у нас дел по горло.
Хотелось кинуть в этого путешественника во времени, горе-Адама, его же дневником. Слишком много таил в себе старый друг, слишком много он недоговаривал.
– Держи, – Вок отдал злосчастную кучку бумаг. – Понаписал ты там, конечно.
– Многое успел узнать?
– Ну так, время подскажет.
Вок опустил руку в карман, нащупал пальцами часы – свои, как всегда. Знакомые потёртости, знакомый материал. Вот только Ник приметил это маленькое движение и моментом переменился в лице.
– Ты выходил?
Видимо, встречу с незнакомцем отслеживал не один детектив.
– Вок, чёрт тебя, я же не враг тебе. Скажи правду, ты выходил? От этого зависит как пойдёт история дальше!
– Да, – огрызнулся детектив. – Слушай, не могу я сидеть без дела. И ты сам хорош – уже скольких втянул в это. Взять хоть твоего Эда…
– Сам имя не помню, – Ник пожал плечами и опёрся спиной о стену. – Вот чёрт. Не критично, но значит будем идти от этого. Видишь ли, я знаю многие исходы нынешних событий, в том числе как будет развиваться история в зависимости от того, где ты был, а где – не был.
– Это фатализм, дружище.
– Нет, не в нём дело. Скорее всего тебя заметили.
– Чудно, – Вок скрипнул зубами. – Может тогда скажешь, кто это был?
– Тот, о ком я рассказывал, один из них. В разных вариантах приходят разные, этот – второй по частоте.
– А ты не можешь просто прыгнуть за ним, или подождать в нужное время, чтобы проследить и накрыть их? Прости, не могу врубиться в то, как можно не раскрыть дело, когда на твоей стороне время.
– Поймёшь, если всё сложится.
Ник убрал дневник за пазуху и вышел из каюты. Судёнышко всё ещё перебрасывали друг другу волны, стихия игралась с этим корытом как могла. Но идти было нужно – Ник позвал. Без слов. Как только он умел.
В коридор пробивалась тусклая полоса света, словно райская, скрипучая и прогнившая лестница вела из этого узкого хода наверх.
Пройдя по этому пути Вок выбрался на палубу, где ждали Ник со стариком. В нос ударил сладкий запах, глаза кольнуло ярким солнцем – они вышли за пределы города и плыли по узкой реке, прорезавшей неведомую детективу долину.
– Куда мы приплыли хоть?
– На место встречи, – заговорил капитан этой посудины. – Ладно, мальчики, не скучайте. Ласточка ждёт.
В этот момент плот тряхнуло, он наклонился и застыл, впившись носом в серый берег. Вок ухватился за ржавые перилла на краю палубы, а когда пришёл в себя и оглянулся, то увидел, что на судне остались только он и Ник.
— Эй, а где... — Только начал Вок, как Ник просто потащил его за руку в определённом направлении, которое проходило через кусты и деревья, лишь краем глаза детектив заметил костлявые руки, что что-то выносили на палубу...
— Не задавай лишних вопросов! Ты и так нас подставил тем, что вышел, хотя я же говорил сидеть смирно! — Протараторил Ник, смотря на часы и иногда оглядываясь по сторонам. — Не так ты часто решался меня ослушаться, чтобы я запомнил этот лес наизусть...
— А ну-ка притормози! Хватит уже! — Вок дёрнул руку Ника, заставив того остановиться на месте. — Ты играешь в свои игры и меня ещё и не посвящаешь в них! Я явно не знаю и половины из того, что происходит!
— Вот не начинай! В прошлый раз, когда ты начал этот разговор прямо здесь, нас обоих пристрелили! — Ник лишь снова дёрнул Вока и упёрто зашагал вперёд, несмотря на попытки детектива замедлить его. — Нет у меня времени каждый раз тебе рассказывать, что мы должны сделать и почему! Мне и тебя спасти надо, и основную миссию выполнить!
— Так может быть хотя бы расскажешь мне, что именно у тебя в планах?!
Николас лишь резко развернулся и почти ударил кулаком в грудь детектива.
— Нет, не могу, потому что времени не хватает ни на что! Я пытался тебе объяснять, но ничего лучше это не делает! Ты не видишь сам, что просто так доверяешь мне?! Не понимаешь, что за все эти разы ты уже просто привык к этому?! Лёгкий толчок и ты, может, сам всё вспомнишь!
Вок на секунду замолчал. Он осознал, что действительно слишком легко ко всему относился до этого момента. Игры со временем, неизвестные люди из будущего, какие-то межвременные убийства — всё это казалось нереалистичным, если задуматься, подозрительным, но детективу даже мысли не пришло не доверять своему якобы другу из будущего. Рассудительный и "параноик"-детектив так просто доверяет кому-то — действительно невозможный исход.
Но Вок даже не успел ответить, как к разговору подключился третий голос, раздавшийся откуда-то из-за кустов:
— Эй, Ник, ты с-с кем тут орёсшь на всю округу?
Николас замолчал и оба оппонента повернулись к ещё одному мужчине, что вышел из-за дерева на свет. У него была прямая осанка и кучерявые волосы, что выглядели как рыжее гнездо птицы на голове, а образ ещё и добавляли суженные глаза с крупным, горбатым, так ещё и сломанным носом, так ещё и пока ходил — то и дело слышался странный лязг металла.
— Ты что здесь делаешь..? — Спросил Ник, звуча одновременно удивлённо и облегчённо. — Вы уже выбрались из тюрьмы?.. Время ж ещё не пришло, разве нет, мы ж к вам и идём..?
— Решил попробовать осмотреть местность вокруг, вдруг что будет интересное, а тут ты и... — Мужчина вгляделся в Вока, ещё сильнее прищурив глаза. Детектив и так всё это время разглядывал нового персонажа — а никак иначе этого человека назвать было нельзя — пытаясь понять, а кто же это. Глаза рыжего мужчины расширились, и он бесцеремонно указал пальцем на Вока, а после уж слишком громко крикнул:
— Это же ты!
Вок попятился.
– Отдай его мне! – закричал неизвестный. – Верни!
– Адам, успокойся, – сказал Ник. – У нас всё по плану, прошу тебя.
– Какое по плану, какой план ты, сволочь. Ты ничего же не сказал мне. Столько попыток. Столько повторов. Конечно, ты всегда маскировал его… гадина…
Криволицый Адам мелькнул перед глазами, замахнулся, споткнулся и полетел лицом навстречу кулаку Ника. Тот заломил руку противнику, но тут же повалился наземь. Полетела пыль, листва, посыпались удары и проклятья.
Вок было рванул на помощь другу, но его кто-то потянул назад. Оглянулся – там старик. Стоит и улыбается, да так, что захотелось почему-то врезать ему.
– А я и забыл, – промурчал Роби. – Адам у нас во-о-от кто. А это не Адам. Годы, сам же знаешь, годы.
– Какой Адам? Надо помочь же…
– Вок, – старик потянул детектива за руку и махнул у него перед лицом одной безделушкой – часами. – Хочешь дальше быть кормушкой для Ника?
– Корм… у меня нет времени!
– У тебя оно как раз есть.
– Падла! Отпусти, Ник! – кричал вырывавшийся Адам.
– Я прикончу эту тварь. Прикончу его и тебя. Тогда всё кончится, слышишь, всё! Мы будем свободны!
– Наш старый друг не понял, что к чему.
Действительно, зачем той группе пытаться прикончить странного сыщика с часами?
Часы, дневник, слежка. Дочь, погоня, время. Обман, истина, ложь. Пока на земле рвали друг друга два странника сквозь время Вок осознавал всю память, что проходила через потоки историй в его голове, от минувших и исчезнувших в небывалом будущем его версий. В тёмном сознании наконец наметился крохотный, всё ширящийся просвет.
Вок посмотрел ещё раз на старика, на его иссохшую кожу, в тёмные, свои глаза.
Он помчался к сцепившимся как псы следователям, перескочил Ника и со всей дури стукнул того ботинком по голове. Затем ещё, так что тому было не по силам встать. Всё, лишь бы обездвижить друга, забрать у того оружие.
Пока Ник корчился на земле, Вок утянул из его кармана винтажный пистолет – в один из прошлых заходов именно из него Воку прилетела пуля в весок. Он нацелился на Адама, оскалился и проговорил:
– Теперь выкладывай. Ты то знаешь, в чём дело. Знаешь, что я создам путешествия во времени.
— О-о, я знаю, что это будешь ты, падаль такая! Ты во всём будешь виноват! И свои-то планы я тебе точно не выдам! — На Вока нацелился такой же пистолет, как у него, только этот держал Адам.
— Я? Виноват? Я лишь дал человечеству возможность, не моя вина, как они её использовали! — рявкнул Вок, но после ему в затылок упёрся ещё один пистолет, что был таким же как другие два, только явно старее.
Третье оружие держал в дрожащих руках улыбающийся старик, который выглядел слишком довольным.
— Не правда, милок, твоя вина во всех убийствах, что совершил ты или не ты. Фили говорила тебе, что не стоит создавать то, что может разрушить всё, а ты не послушал. Так ещё наслал на неё…
— Заткнись! — Не дал договорить старику Вок, направив тому в лоб пистолет. — Я этого не хотел! Не хотел! Это случайное совпадение!
— Ага, как же, я лично там был и всё видел! Ты убил собственную дочь, наслал на неё её же копию! Мою Фили! Ты втянул и её в это! — Крикнул Адам и упёр дуло пистолета в голову Вока. — Тебе умирать все эти разы мало, я лично тебя буду приходить и убивать, теперь когда знаю, что Ник тебя покрывал!
Адам, Роби и Вок продолжали спорить, пока Ник просто лежал на земле, иногда вытирая кровь с головы и пытаясь подняться, но ничего не выходило.
— ...да уж, эта ветка тоже закрыта... чёрт. — Буркнул он и выплюнул кровь, после чего сказал громче, хотя его голос и хрипел от боли. — Эй, придурки, хватит уже собачиться! Каждый раз как встречаетесь и не пытаетесь убить друг друга в первую секунду, так и поговорить не можете нормально! Лучше бы уж решить вопрос помогли.
— Ты вообще заткнись там! — Крикнул на Ника Адам, в секунду сорвав голос, а из его рта брызнула слюна. — Из-за тебя мы все здесь! Из-за тебя мы не можем убить этого чёртовое недоразумение нашего прошлого! Тебе ж он приглянулся, твою ж дочь он не впутывал в грязные игры!
— Что тут, чёт возьми, происходит?! — Резко крикнул Вок, а после одним движением вырвал из дряхлых рук старика второй пистолет, направив одно дуло на Адама, а второе на старика — Ник всё равно был безоружен. — Кто вы все такие?!
— ...а я думал, у меня плохая память..! — Хрипло захихикал старик.
Ник лишь поднял руку, обведя всю эту сцену ей, а после громогласно заявил:
— Ну, давай попробуем и эту тактику, хуже быть уже не может, а? Все мы — другие копии тебя! Ты им насолил, причём сильно, как помнишь, с того момента как создал возможность переходить во времени и начал активно разламывать его на куски. Только если Адам, Роби и несколько других "Воков" хотят тебя убить, я хотя бы пытаюсь решить всё мирно!
— Закрой пасть, ты только и умеешь, что терпеть, пока мы решаем проблемы! — Терпение Адама было не настолько похоже на резинку, чтобы иметь способность растягиваться, и он спустил курок, прострелив череп Ника, только после цыкнул, осознав, что сделал. — Чёрт, вот хитрюга, опять заставил убить его…
Адам глянул на Вока, что пытался понять происходящее и прорычал:
— Я тебя найду и в следующие разы, поверь мне, "Вок".
Старик. Адам. Ник.
Вок.
Кто-то лежал в луже собственной крови.
Кто-то бежал, исчезая в лесной глуши.
Кто-то тихо смеялся, сотрясая воздух.
В руке его дрожал пистолет. Все знали, пусть и забудут это, пусть умрут – история повторится. Один человек создал этот проклятый цикл, открыл Ящик Пандоры, которого не должно было существовать. И теперь вереница личностей, сплетавших собой эту цепь времени, выстроилась за ним, готовая к замене в новой ветке, готовая к той секунде, когда в царапинах на старых часах Вок найдёт лучший способ раскрытия преступлений.
Ведь если преступника схватить за руку в момент деяния – никто больше не пострадает. Никто не умрёт, не потеряет своих вещей, кто-то будет виноват, вот только никто не пострадает. Только судьбы недовершённых злодеев лягут на плечи создателя злосчастной машины.
Вок перешагнул через тело друга. Знал ли тот, что был лишь одним из порождений его скитаний во времени? Знал ли Николас, что появился в результате временной ошибки? Точна схождения одной линии с другой рождает аномалии, иногда от человека, заигравшегося со временем, а иногда от тех, кого он не смог спасти.
Прислонившись к одному из деревьев спиной, Вок усмехнулся и заглянул в начищенное до блеска дуло.
Скоро он всё забудет. В этой ветке не появится машины времени, а значит её и не было, и никогда быть не сможет. История замыкается до тех пор, пока звенья держатся друг за друга, а у всякого звена должен быть мастер, когда-то его изготовивший.
И теперь – цепь замкнулась.
До тех пор, пока Вок пытается раскрыть причину смерти, пока он жаждет познать тайну временного парадокса, который сам и породил – время продолжит играться с ним.
Он открыл деление атомного ядра, из-за чего города обратились в прах. Он показал миру гильотину, с которой покатились тысячи голов. Он запустил в небо фейерверк, прогремевший из дул пушек и танков.
Хороший детектив работает много с кем, но детали дела знает только сам.
Вок приложил пистолет к виску. Один выстрел, мгновение и забвение сотрёт эту проклятую историю. Единственное движение пальцем.
Он зажмурился.
Труп друга, которого не должно было существовать, знакомого уже много лет друга, сплюнутого временем, уже привлёк самых обычных гадких мух.
Рука задрожала. Все ветки прошлого перетянулись узлом на мозгу и впились острыми нитями. Вок закричал, сунул руку в карман и швырнул на землю часы.
Выстрел.
Тишина.
В темноте он почувствовал покой.
Запах знакомой старой квартиры, лёгкий аромат заваренного кофе, какой-то шум вдали. Лёгкий стук шагов.
Вок не успел открыть глаза, только услышал скрежет деревянных досок под босыми ногами и женский, почти знакомый голос:
– Пап. Эй, пап! Просыпайся! Тебе по работе звонили, новое дело. Вставай, им очень-очень нужен детектив!
Тайный дуэт 2
Авторы:
Краб (19boyK) и Генератор (Аня Скотт)
Далее: курсивом выделены отрывки от Генератора, обычным шрифтом — от Краба
Аннотация: Марк обычный самовлюблённый парень, который прекрасно видит, как Ира воротит нос. Пытаясь лишь убежать, он ловит её раз за разом, напоминая ей, как было бы здорово, если бы она просто признала своё поражение перед его красотой. И вот его победа слишком близка, пока не появляется весёлая девчушка Леми. Подталкивая их друг к другу, она вынуждена идти на потерю своего счастья, понимая, что, возможно, она никогда не встретит такого парня, как Марк.
Я, конечно, понимаю, что нравлюсь тебе, но не могу ответить взаимностью.
- Ира, ты просто не хочешь верить в любовь, - Марк фыркнул.
- Хочу, но мы с тобой ведь столько лет были друзьями.
- И что? Не помню, чтобы это мешало другим вступать в отношения. Да и я слышал, что нравлюсь тебе.
- Это было в младшей школе, - Ира закатила глаза.
- Не ври. Есть достоверные источники, что ничего не изменилось, - он улыбнулся.
- Твои источники очень хорошо врут, - Ира закатила глаза.
- Допустим. Но почему тогда твои уши краснеют? И глаза отводишь. Ты так всегда делала, когда старалась что-то скрыть.
- Я не вру! - Ира топнула ногой.
- Еще одно доказательство того, что врешь, - Марк невинно улыбнулся.
- Ты невыносим, - Ира надула губы.
- Но при этом слишком привлекателен. В особенности для тебя.
- Не будь в этом так уверен. Мне вообще другой парень из параллели нравится.
- Да? Интересно, кто же, - Марк сложил руки на груди.
- Тебя это не должно волновать.
- Мне просто интересно, кто смог заполучить сердце нашей ледышки, - он смотрел на Иру не мигая.
- Не важно, кто это. Главное - что не ты.
- Ты пронзила мое сердце насквозь, - Марк театрально схватился за сердце.
- Зыбкость твоих убеждений поражает, ну да ладно. Может, чуть позже ты признаешься даже самой себе, что любишь меня. И да, это взаимно, но ты настолько погрязла в себе и своих загонах, что даже не хочешь в это верить.
- Я тебе уже сказала, что хочу, но не могу. Некоторые факторы не позволяют.
- Конечно. Загнала себя в яму, а любящий тебя человек должен страдать.
- Хватит думать только о себе, - Ира закатила глаза.
- А тебе хватит вариться в своих загонах, которые потом ты будешь высказывать всем. И обвинять меня в том, что не смог тебя переубедить.
- Такого ни разу не было!
- Было. Это я уже слышал сам.
- Только не продолжай разводить драму, прошу тебя.
- Я пытался устроить романтический разговор, но ты весь настрой сбила, - Марк надул губы.
- Ну да. Опять виновата я. Конечно.
Марк вышел из здания и увидел Леми.
- Ты что тут делаешь?
- А твоё дело какое?
- Не отвечай вопросом на вопрос. Я же знаю, что ты собиралась подкатить к своему суженому.
- Пыталась, а ты что, забрать его у меня решил?
- Да нет, вот решил узнать, где же он. Ты же собиралась позвать его на свидание.
- Не смогла. Вообще отвали от меня. Если ты думаешь, ты мне не нравишься. Твоя самооценка выше космоса, а мне туда явно не нужно.
- А кто сказал, что я собираюсь занять его место?
Марк заметил, как Ира остановилась у дверей.
- Я помогу тебе всего лишь дать намёк ему. Ты же знаешь, я мастер в любовных делах.
- Ага, кобель. Чтобы ещё учил меня...
Встав, чтобы Ира разглядела его по лучше, Марк спросил:
- А если серьёзно? Неужели не хочешь испытать своё счастье и попробовать подобраться к нему поближе? Я с трепетом жду вашего решения, миледи.
- Ладно, кобель, пошли. Расскажешь мне про ваши пацанские штучки. Но даже не думай, что ты станешь лучше в моих глазах! Я всего лишь хочу услышать пару советов, кто знает, сколько у тебя там багир с тобой в постели уже побывало.
- Эй, ты не перегибай, я же и отказать могу!
- Ага, поверила, ты используешь любую зацепку, лишь бы оказаться рядом с девушкой, чёртов бабник. Пошли за мной, кобель, держись на расстоянии, нас никто не должен видеть слишком близко друг к другу!
Посмотрев на отвернувшуюся и скрывшуюся за поворотом Иру, Марк злобно улыбнулся:
- Я пошёл на эти жертвы, чтобы ты знала, кого упустила. Теперь ты точно не будешь терять время, или хочешь, чтобы мы с Леми ещё лучше сблизились? Пусть она та ещё психопатка, но сейчас она мой козырь. Принимай решение....
- Кобель, ты где?
- Да хватит меня так называть! И вообще, лучше расскажи, что ты знаешь о мужчинах?
- Я?
- Да, я хочу узнать, с какого провала ты зашла, чтобы сразу оказаться лицом в грязи. Какие методы для подката ты использовала?
- Ладно, я тебе щас расскажу мои познания о моих попытках поладить с кем-то, вот только почему все они разбегаются, я до сих пор не поняла.
Пнув Марка, она сделала невинное лицо.
- Ай, мы договаривались, руки не распускать!
- Руки не ноги - вдарил и беги.
Попытавшись дать ответку, Марк промахнулся и побежал за нахалкой.
- Ты же понимала, что далеко не убежишь? - Марк обнял Иру со спины.
- Отпусти! - она стала пытаться вырваться. - Тебе запрещено меня касаться!
- Зато когда ты сидишь и плачешь - просишь прикосновений.
- Потому что это способ успокоиться с помощью чужого тепла.
- А то, что мне тоже это тепло нужно - тебя не волнует?
- Слушай, хватит тонут в омуте эгоизма. Тебе это не к лицу, - Ира перестала пытаться вырваться.
- А тебе хватит не замечать чувства других, - он обнял её сильнее. - Я тебе уже в лицо сказал, что люблю тебя, а ты словно Ванга - слепая, только будущее не видишь.
- А ты.. ты..
- Я человек, который не боится сказать то, что лежит на душе. Не боится получить отказ и отступить, если нет взаимности. Только от тебя взаимность есть.
- Не строй воздушные замки.
- Я живу в реальности, в отличии от тебя.
- Не действуй мне на нервы, - Ира закатила глаза.
- А что я такого говорю? Правду, живущую внутри тебя? Уж прости, что не люблю водить людей за нос.
Ира молчала с минуту.
- Ерунду ты несешь, а не правду, - она вновь попыталась вырваться.
- Успокойся уже, - он глазами нашел лавочку и посадил Иру к себе на колени. - Мы уже давно не маленькие, чтобы врать напропалую.
- Я и не вру, - Ира надула губы.- Очень нагло врешь, потому что я чувствую, как твое тело расслабляется под моими руками.
- Я просто устала пытаться от тебя избавиться, - Ира стала смотреть на багровое небо.
- В плену ты бы давно выдала все секреты, - Марк смазано поцеловал её щеку.
- Эй! Не приставай ко мне!
- Я руками тебе в штаны не лезу, груди не трогаю - так что не пристаю, - он улыбнулся.
- Поцелуй тоже считается!
- У тебя скверное представление о том, как парни пристают к девушкам.
- Не скверное, потому что сейчас подо мной сидит тот самый человек из моего примера в голове.
- Или тот, чей поцелуй заставил покраснеть от смущения и радости в одном омуте.
- Ира, ну, не ломайся. Всë равно я знаю, что ты меня любишь, признайся.
- Отвали, идиот! Правильно та девочка назвала тебя, кобель!
- Она всегда всем кликухи придумывает.
- Да? А придумай-ка ты мне.
- А буду-ка я звать тебя...
- Тряпка! Кобель! Идиот! Да я тебе ноги вырву, ты от меня никуда не уползëшь!
Почувствовав удары, Марк резко вскочил, оттолкнув Иру.
- Ты что делаешь?!
Увидев Леми, бьющую его букетом, он начал отбиваться портфелем.
- Каблук, инвалид, дурак!
- Ты чего?! Угомонись?! Что я сделал-то?!
- Ничего. Мне просто надо было побить кого-то, чтобы остыть. Не помогли твои советы, он отказал!
- Как отказал?!
Сев на лавку, Леми спокойно сказала:
- У тебя женщина лежит.
- Ира! Давай помогу!
- Да я сама. В следующий раз не катапультируй меня, когда будешь отбиваться. Никогда больше не сяду к тебе.
- А ты, Леми, молодец. Правильно, так ему и надо. Спасла меня от его приставаний, а то уже мурашки от его лап.
Подойдя к девочке небольшого роста, Ира рассматривала еë недовольное лицо.
- И как такой красавице отказали? Ты же получила его?
- На, нюхни!
Ткнув букетом в лицо, Леми закрыла им Иру.
- Вот так ему и сказала, когда отказал.
- Леми, цветы прекрасные, но соблюдай хоть грань приличия.
Пробубнила Ира из цветов, но поняла, что еë слова мало кого волнуют.
- А как же букет? Он подарил его, а ты его так...
- Это мой букет! Весь вечер сидела, думала, как подойти, что сказать, а эта шимпанзе всë испортило своим "нэт".
- А вот у меня тут похожая ситуация...
Ира, отодвинув букет, сердито посмотрела на Марка.
- Есть тут одна девушка...конечно, не шимпанзе, ни в коем случае, хотя что-то схожее есть.
- Да знаю я про вас, любовники. Постоянно вместе крутятся. Не приставай к ней! Не хочет, чтобы еë трогали! Докопался до человека. Меня лапай, мне всë равно уже, а ты...
Повернувшись к Ире, злая Леми смотрела на неë.
- Согласись уже. Или ты хочешь быть, как этот мой любимый идиот?! Ничего, не уйдëт, нам ещё несколько лет учиться вместе, я ему покоя не дам. Он себе такой приговор подписал…
— Ир, ну хватит. Правда хватит. Сколько можно?
— А ты отстань, говорю. Не видишь, что ли?
— Вижу. Ты злишься. Но я же знаю — это не потому, что я тебе противен.
— О, нашёлся телепат. Иди к своей Леми, пусть она тебе погадает.
— При чём тут Леми? Ира, посмотри на меня.
— Не хочу.
— А ты посмотри. Один раз. Пожалуйста.
— ...Ну что?
— Глаза у тебя грустные. И губы дрожат. А на улице стужа такая, что птицы падают. Иди ко мне.
— Не пойду. Обманешь опять.
— А я не обманывал никогда. Скажи сама — когда?
— Молчи уже. Не умеешь ты красиво врать.
— А я не вру. Я тебя люблю. Давно. Ещё с той осени, когда ты шапку мою в лужу уронила.
— Дурак. Я специально тогда.
— Знаю. Поэтому и влюбился. Ира…
— Что?
— Ну признайся уже. Всё равно ведь я знаю. Только скажи один раз.
— А если скажу — что изменится?
— Всё изменится. Я же тебя на руках носить буду. От любой стужи согрею. От любого ветра закрою.
— Громко говоришь.
— Потому что правда. Ну?
— ...Люблю. Только если обидишь — я тебе ноги вырву. Как тем кобелям.
— Вот видишь. А говорила — не пойду.
— Я сказала «люблю», а не «пойду». Ты разницу понимаешь?
— Ира…
— Ладно. Иди уже. Только руки убери, я сама обниму.
— Ага. Сама. Конечно.
— Не ёрзай. И молчи. Дай хоть минуту спокойно.
— А я и не ёрзаю. Это у тебя сердце стучит так громко.
— Врёшь. У тебя самого как бешеное.
— Потому что ты рядом. Когда ты рядом — у меня всегда так. Ир?
— М-м-м?
— Оставайся сегодня. Ну… чуть дольше. Не уходи в эту стужу.
— Марк, прекрати. Я серьёзно. Пойду я.
— Тогда завтра снова приду. И послезавтра. И каждый день. Пока ты сама не перестанешь от меня бегать.
— Упрямый.
— Это ты упрямая. Но я упрямее. Ира…
— Всё, молчу. Не уговаривай. Приду завтра. На десять минут.
— А я буду ждать. Как всегда.
— Знаю. Поэтому и приду.
- Марк, можно тебя?
- Леми? Это ты мне записки отправляла с просьбой уйти пораньше?
- Да. Ну, найти причину сбежать с уроков для тебя не такая уж и проблема. Верно же?
- Так, не делай из меня какого-то безграмотного инвалида. Я вообще-то всë знаю.
- А если я проверю?
- Ладно, почти всë. Так что ты хотела?
- Я буду очень проста, как и всегда. Сидела я вчера в позе краба и думала всю ночь.
- Поза краба? Это как?
- Не перебивай, пока я из тебя краба не сделала. Дослушай, кобель. Короче, постараюсь как-то аккуратнее сказать, нежно, более красиво, а ты знаешь, я не очень умею это делать...
- Да говори уж, не тяни кота за всë, что только можно.
- Я хочу тебя.
- Чего?!
- Как жена мужа. Как отличница дурака. Как стрекоза червяка. Люблю я тебя.
- Но как же Ира?
- Что твоя Ира? Носом вертит. Сколько ты уже ей сказал, а она всë сидит, как курица, тупит. Бесит. Либо пусть берёт товар, либо проходит мимо.
- Не ожидал, что за мной столько поклонниц будут бегать...
- Так, я тебя щас прямо тут на лопатки положу. Пошли со мной. Я даю тебе и Ире последний шанс, если не воспользуетесь, я сама силой тебя свяжу и буду делать, что захочу.
Заметив еë ухмылку, Марку стало не по себе.
- Мне страшно, но любопытно, что же ты задумала.
- Пошли за мной. Тут есть недалеко отель, снимешь там комнату.
- За свои деньги?
- Конечно, твоя же Ирка. Ради неë.
Ира, выйдя через время, встретила Леми.
- Ты что тут делаешь?
- Пошли ща мной.
- Что? Зачем?
- Ты должна это увидеть! Срочно!
Войдя в отель, Ира остановилась у одного из номеров.
- Слышишь? Стон. Марк нашëл другую!
- Не может этого быть...
- Может! Слишком долго ты вертелась перед ним! Давно бы уже согласилась, а кто-то перехватил тебя!
- И что делать?
- Заходить! Дай ему хорошую пощëчину на прощанье! Тем более у меня есть ключ.
Открыв дверь, Леми пропустила иру первой.
- Леми, ну ты где?! Я уже разделся, как ты и...
- Лови!
Толкнув Иру к раздевшемуся Марку, она закрыла дверь.
- Леми, ты что делаешь?! Марк, ты раздет?!
- Да, мне надоело бегать. Пора уже брать счастье в свои руки.
- А как же стопы?! Я слышала!
- А это радио. Ловко Леми тебя развела! Ира, прекращай, если любишь, так бери, пока кто-то другой не забрал!
Леми, стоя за дверью, слышала спор, но через время показала свою зловещую улыбку, наслаждаясь стонами.
- Вот пусть, любовнички, катаются там кувырком друг с другом, а чтобы жизнь слишком прелестниц не казалась, ключ останется у меня. Вылезут через окошко, надо было правда и одежду забрать... Эх, вот я лошара. Ладно, главное, чтобы я не забывала: для меня глупость и безумие дороже вашей морали, так что теперь они влипли. Надо будет завтра зайти к ним, теперь они меня до конца жизни за такое должны обеспечивать.
— Леми, ну ты где?! Я уже разделся, как ты и…
— Лови!
Толкнув Иру к раздевшемуся Марку, она закрыла дверь.
— Леми, ты что делаешь?! Марк, ты раздет?!
— Да. Потому что я люблю тебя. И больше не хочу вращаться вокруг тебя по кругу, как спутник, которому никогда не упасть.
— Что?
— Ира. Посмотри на меня. Не кричи. Не на Леми. На меня.
— …Ну смотрю.
— Видишь? Я здесь. Весь. Без одежды, без защиты, без идиотских шуток. Просто Марк, который хочет быть твоим.
— Ты с ума сошёл…
— Возможно. Но я устал. Устал ждать, устал надеяться, устал каждый вечер засыпать с мыслью о тебе. Ира, я хочу просыпаться рядом с тобой.
— А как же стоны?! Я слышала!
— Это Леми включила запись. Глупая шутка. А вот это — правда.
Он сделал шаг. Потом второй.
— Не подходи.
— Нет. Теперь я не отступлю. Ты знаешь, сколько ночей я лежал и смотрел в потолок? Знала бы ты, как трудно улыбаться, когда внутри всё сжимается от одного твоего взгляда.
— Марк…
— Я люблю твоё ворчание. Люблю, когда ты злишься. Люблю, когда краснеешь. Люблю даже когда бьёшь. Просто… позволь мне быть рядом.
Ира молчала. В комнате было тихо, только где-то за дверью возилась Леми, но звуки приглушались стужами за окном.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Марк. — Не от холода ведь.
— Не твоё дело.
— Моё. Теперь всё, что с тобой, — моё. Ира, ну скажи что-нибудь. Только не молчи.
— …А если я скажу «нет»?
— Значит, ты врёшь. Себе врёшь. А я подожду. Ещё день. Неделю. Год. Но я буду знать, что ты меня любишь. Потому что иначе ты бы уже выбила эту дверь и убежала.
— …Умный нашёлся.
— Ира.
— Что?
— Иди сюда.
— …Ладно. Только не смотри так.
— Как?
— Как будто я — всё, что тебе нужно.
— А ты и есть всё.
— Врёшь.
— Не вру. Никогда больше не совру. Ты — моя. И я — твой.
— …Дурак.
— Твой дурак.
— Иди уже.
— Иду.
Из-за двери донеслось тихое:
— Ну наконец-то. Я пошла. Ключ оставлю под ковриком. Спокойной ночи, влюблённые.
Леми встречает Марка
- Ну, как дела у вас, кобель?
- Всë отлично. Твой метод сработал. Всë, теперь я прилипну к Ире и она не отвяжется от меня.
- Был бы смысл ещë, упëртая, как баран. Я бы даже не сопротивлялась.
- Что?
- Да так, забудь, кобель. Слушай, а что тобой руководит? Почему именно Ира?
- Не знаю, наверное, любовь тянет...
- Зад и сиськи! Весь ответ!
Прервала его Леми, посмотрев на свои.
- Ты можешь думать о чëм-то кроме этого?!
- Могу, но ты же не хочешь меня принимать. Ты только свою любимую Иру видишь, осел на неë, как слизняк на листок. Вот, да!
- Теперь я понимаю, почему у тебя такие оценки. Хоть бы сравнения нормальные придумала!
- Нормальные они, кобель! Ты вообще сравнивать не можешь ничего, кроме двух синонимов: я и моя красота.
- Нет, врëшь! Ты вообще умеешь общаться с людьми? Кто тебя в общество выпустил?
- Аист принëс, вот и появилась. Вообще, почему ты до сих пор не предложил мне ресторан за свой счëт? А подарки? А награждение за мою гениальную идею?
- И что же ты хочешь, недовольная королева?
- Хочу... быть красивее Иры! Выше, круче и привлекательнее! А ещë дай мне кляп и накажи меня!
- Да чего у тебя всë в эту тему уходит?
- Да ничего! Я тоже вообще-то люблю тебя, дурак! А ты всë бегаешь за ней, хоть так дай привлеку твоë внимание. Ты же со мной иначе и общаться не будешь, как и раньше. Скажет пару слов и свалит, кобель, зная, какая я уродка. Только в отличие от Иры я сделала вас счастливыми, а она вместо спасибо ходит и вертит носом всë! Вот сошлись кобель и овца, а потом у них ребëнок хуже дурака.
- Ты любишь меня, но помогла ей?
- Да. Не могу я так, прости, надо выбор высказаться. Все считают меня отвратительной какой-то, но я же просто шучу. Разве я делала что-то плохое?
- Кобелëм меня кто назвал?
- Я
- И что в итоге получается?
- Получается, что я одна похоже тут не подвластна любви, а вы и дальше будете бегать друг за другом. А могли бы просто прийти и вдвоëм сказать : "Леми, мы готовы дружить с тобой! Прими наше приглашение! "
— Леми, — Марк провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?
— Всё, что думала. Ты же хотел правды? Вот она. Вся. Жалкая горстка правды от такой же жалкой девчонки.
— Ты не жалкая.
— А кто? Посмотри на меня. Я помогаю парню, которого люблю, устроиться с другой. А потом прихожу и говорю ему об этом в лицо. Кто так делает? Только идиотка.
— Или очень смелая девочка, которая не умеет иначе.
— Не умею, — она опустила голову. — Не умею. Я пыталась быть мягче, но получается только зло. Родители говорят — характер у тебя, Ева, алюминиевый. Ни согнуть, ни сломать.
— Алюминиевый?
— Ну да. Гибкий, но очень противный. И царапается.
Марк тихо рассмеялся. Леми подняла глаза — в них стояли слёзы, но она изо всех сил не давала им скатиться.
— Не жалей меня, ладно? Я это ненавижу.
— Не жалею. Я просто сижу рядом и слушаю. В первый раз, наверное, по-настоящему.
— И что ты слышишь?
— Что тебе очень больно. И что ты очень устала притворяться, будто тебе всё равно.
— А мне и правда почти всё равно, — она шмыгнула носом. — Почти. Кроме тебя и Иры. Вы почему-то зацепили.
— Потому что мы не отворачиваемся. Даже когда ты орёшь. Даже когда бьёшь букетом.
— Дурацкий был букет, — прошептала Леми. — Уже засох совсем.
— Я куплю новый. Тебе. Без всякого «за свой счёт» и условий.
— Не надо. Я не за этим.
— А зачем тогда всё это? Ресторан, кляп, наказания?
— Затем, что я не знаю, как ещё попросить внимания. Если я скажу «Марк, побудь со мной», ты уйдёшь. А если скажу «накажи меня» — ты задержишься. Хотя бы на минуту.
Марк замолчал. Долго смотрел куда-то в сторону, потом перевёл взгляд на неё.
— Идём.
— Куда?
— Чай пить. Я угощаю. Без шуток, без условий, без кобелей. Просто два человека, которые почему-то до сих пор не научились говорить друг с другом по-человечески.
— А Ира?
— Ира подождёт полчаса. Она теперь моя. Она никуда не денется. А ты… ты заслужила хотя бы одну честную паузу. Без игры в злую девочку.
Леми встала. Колени дрожали, но она сделала вид, что просто замёрзла.
— Стужа на улице, — сказала она, кутаясь в тонкую куртку.
— Иди сюда, — Марк снял свою кофту и накинул ей на плечи. — Держи. И не спорь. Это не подарок. Это просто… тепло. На время.
— А потом ты заберёшь?
— А потом ты сама отдашь. Если захочешь.
Они пошли рядом — колючая Ева и уставший Марк. Впереди свернули за угол, где горела вывеска маленькой кофейни.
Леми молчала. И впервые это молчание не было оружием.
Усевшись вместе, Теми и Марк рассматривали меню.
- Вот это глухомань. Ни одной человеческой души.
- Ну, как же, а я?
Спросил Марк
- Ты ещё не дорос до такого уровня, кобелëк. Лучше закажи мне что-нибудь, а то я выбрать не могу.
- Доверяешь мне?
- Нет, я просто хочу знать, что никогда в жизни больше не буду пить. Вдруг ты мне снотворного подсыпешь?
Сделав заказ, Марк взял для Леми напиток подороже.
- Точно отравить хочет, иначе бы деньгами так не раскидввался.
Взяв по чашке горячего напитка, они стали медленно всасывать его, замолчав на пару минут.
- Почему ты так надеешься на Иру? Ты уверен, что ваша любовь продержится долго?
- Ну, с тобой явно не дольше.
- Я не хочу скрывать, что ненавижу я та ещë тварь. Мне не нужно быть какой-то приличной девочкой, потому что я должна кому-то понравится. Всегда любили издеваться на людьми не с целью вреда, а вывести их на чистую воду. Пусть эти шизики хотя бы со мной будут честны без своих кривых нееественных гримас. Кстати, ну и рожа у тебя, как у военного преступника, а не школьного альфача-неудачника
- Ой, отвали. С тобой серьëзно говорить равноценно тому, что махать бананом перед шимпанзе с пистолетом
- Ты дал своему брату по разуму пистолет, забрав у него банан? Мне кажется, что после этого у тебя большие проблемы.
- Как мы резко от нашей темы перешли к обезьянам с пистолетами и бананами?
Леми, получая удовольствие от бессмысленной беседы, просто наслаждалась моментом.
- А ты против обезьян?
- Да нет
- Против бананов?
- Нет...
- Вот и я не против хотя бы так проводить с тобой время. Я всегда любила бессмысленные разговоры, но, к сожалению, люди не особо разбираются в них.
Спрыгнув с высокой табуретки, девочка небольшого роста подошла к высокому Марку, подняв голову.
- У меня был банан, но теперь он у другого человека. Что я должна сделать с тем, кто отобрал мою сладость?
- Боюсь предположить... Хочешь достать пистолет и угрожать Ире?
- Нет, внебрачный сын комара и крокодила. Ты не угадал. Стоп, а такие бывают?
- Сын крокодила и комара. Что ты только что сказала?
Задумавшись, Леми опустила голову, приложив палец к подбородку. Взглянув на Марка, она спросила:
- Пока я думала, я забыла, над чем думала. Ты говорил, что я что-то сказала, но как я могла сказать что-то, если я забыла, что именно я говорила...
Марк, аккуратно коснувшись, спросил:
- С тобой всë хорошо?
- А ты не подслушивай! Я вообще-то размышляю, как ответить правильнее. Я забыла свою тупую шутку, а без них ч начинаю нервничать с людьми. Мне нужно срочно вспомнить еë, иначе я не усну. А ты не заглядывай в чужую голову и не слушай мой бред, он мой! Кто знает, куда ты ещё заглянуть захочешь без разрешения. Такое только мне можно, чтобы над вами и дальше смеяться у себя в комнате.
Отвернувшись, она вышла, бормоча под нос себе:
- Какую шутку я забыла…
— Ты куда?
— Не трогай.
— Замёрзнешь.
— И что?
— Леми, вернись.
— Не хочу.
— Почему?
— Потому что я опять сказала лишнего. Как всегда.
— Не лишнего. Просто больно тебе.
— Не надо меня жалеть.
— А я и не жалею. Я рядом стою.
— Зачем?
— Затем, что ты дрожишь. И не от стужи.
— От тебя дрожу. От твоих вопросов.
— А ты не отвечай. Просто постой.
— ...Сложно с тобой.
— А с тобой легко?
— Нет. Мне самой с собой тяжело.
— Знаю.
— Откуда?
— Видно. У тебя в глазах дым клубится. Постоянно. Как будто ты всё время тушишь пожар внутри.
— Красиво сказал. Для кобеля.
— Спасибо.
— Не за что. ...Марк?
— М-м?
— Ты правда боишься, что у вас с Ирой не получится?
— Боюсь.
— А со мной бы не боялся?
— С тобой по-другому. Ты не даёшь бояться. Ты даёшь злиться.
— Это хуже?
— Нет. Это честнее.
— Тогда почему не меня?
— Леми...
— Молчи. Я знаю почему. Потому что я — это я. А она — это она. И вы друг друга стоите. А я так, горстка пепла на ветру.
— Ты не пепел.
— А кто?
— Ты — это ты. И мне с тобой тоже хорошо. Просто по-другому.
— Мало.
— Чего мало?
— Твоего «по-другому». Я хочу «как с ней». Но не умею просить.
— А ты и не проси. Ты просто будь.
— Боюсь.
— Чего?
— Что если я перестану кричать и колоться, меня никто не заметит.
— Я заметил.
— Врёшь.
— Не вру. Смотри. Я здесь. Я не ушёл. Хотя ты меня кобелем назвала раз двадцать.
— Ты и есть кобель.
— Значит, терпеливый кобель.
— ...Иди сюда. Только не обнимай. Просто постой рядом.
— Стою.
— И молчи.
— Молчу.
— ...Спасибо.
— За что?
— Что не ушёл. Когда я сказала про пистолет и банан.
— А, это было смешно.
— Правда?
— Правда. Ты вообще смешная. Когда не злишься.
— Я почти всегда злюсь.
— Значит, почти всегда смешная.
— Дурак.
— Твой дурак. На десять минут. Потом вернусь к Ире.
— А я вернусь к себе. И буду смеяться. Через дым. Пока не станет легче.
— Легче станет. Обещаю.
— Не обещай. Просто будь.
— Буду. Пока можешь быть моей.
— Нет. Не могу. Но спасибо. За десять минут.
— И тебе спасибо. За банан с пистолетом.
— Я вспомнила шутку!
— Какую?
— Забыла. Уже не смешно.
— А мне и так смешно. С тобой.
— Кобель.
— Идём в тепло?
— Идём. Но кофту не отдам.
— Ладно. Подарок.
— Спасибо.
— Не за что, Леми. Не за что.
Марк, встретившись с Ирой по дороге, начал разговор:
- Не хочешь сходить сегодня вечером куда-нибудь?
- Конечно же, кобель, не пойду.
- А вот сейчас я ре понял. Ладно от Леми такое услышать, но от тебя, изумруд мой...
- А что слышать? Ты думаешь, что мои глаза располагаются не на той голове, как это сказала бы твоя новенькая подружка?
- Ты чего завелась-то, как старый жигуль. Ворчишь и ворчишь.
- Потому что в отличие от тебя я всë вижу. Представляешь? Это вы с Леми обычно смотрите куда попало, кроме собеседника. Лишь бы придумать, за что зацепиться в этот раз.
- Ира, да что с тобой?
- Ничего, просто мне больше не нужна ваша помощь. Ты думаешь, я не видела ваше общение? Леми ни с кем бы просто так не сблизилась. Видать, эта помощь и была тем самым еë коварным, поросячьим, планом. Она умело перетянула канат на свою сторону, на котором сидел ты. Тот самый идиотский банан, за которого ни одна нормальная баба и пальцем не повела бы, кроме нас, двух дур, а ты, кобель, только пользуешься этим. Хватит всем показывать из себя мастера по любовным делам, когда к тебе на настоящее свидание из всех пришëл лишь таракан в твое голове. Как вижу, отличное общежитие для них.
- Почему свинячьим-то? Че вы обе взъелись?
- Потому что у неë не нос, а пятачок. Такой большой, хрюкающий и залезающий в любые чужие жизни.
- Ир, я тебя люблю, но сейчас по-свински ведëшь себя ты.
Остановившись, Ира повернулась к Марку.
- Я? А может быть ты, идиот? Мне не хочется ссориться с Леми и я понимаю еë, но то, как ты бегаешь между нами со своими ласками, только раздражает от твоей опрртивившей рожи. Определись уже, кого ты любишь на самом деле и нечего своим противным языком облизывать нас своими ласками.
Вздохнув, она взглянула на тротуар и добавила:
- Вот и ты попал на росстань. Пора уже делать свой выбор Марк. Кто для тебя друг, а кто нечто большее.
Подняв свой маленький нос, Ира, забыв про него, продолжила идти, оставив Марка позади.
— Не хочешь сходить сегодня вечером куда-нибудь?
— Конечно же, кобель, не пойду.
— А вот сейчас я понял. Ладно от Леми такое услышать, но от тебя, изумруд мой...
— А что слышать? Ты думаешь, что мои глаза располагаются не на той голове?
— Ты чего завелась-то, как старый жигуль? Ворчишь и ворчишь.
— Потому что я всё вижу. Это вы с Леми обычно смотрите куда попало, кроме собеседника.
— Ира, да что с тобой?
— Ничего. Ты думаешь, я не видела ваше общение? Она умело перетянула канат на свою сторону, на котором сидел ты. Тот самый идиотский банан, за которого ни одна нормальная баба и пальцем не повела бы, кроме нас двух.
— Почему свинячьим-то? Че вы обе взъелись?
— Потому что у неё не нос, а пятачок. Такой большой, хрюкающий и залезающий в чужие жизни.
— Ир, я тебя люблю, но сейчас по-свински ведёшь себя ты.
— Я? А может быть, ты? Определись уже, кого ты любишь на самом деле. И нечего своим противным языком облизывать нас обеих.
— Ира, можно я сейчас скажу, а ты не перебьёшь?
— Валяй. Только быстро.
— Я никого не выбираю. Потому что выбирать некого. Я люблю тебя. Одну.
— А с ней ты зачем в кафе ходил?
— Она плакала. Сказала, что любит меня. Но помогла нам, потому что не умеет иначе.
— Ты мог мне сказать.
— А ты бы поверила?
— ...Нет. Наверное, нет.
— Вот видишь. Поэтому и не сказал. Боялся, что ты подумаешь то же, что думаешь сейчас.
— А разве нет?
— Нет. Ты для меня одна. Даже когда орёшь. Даже когда называешь меня кобелем.
— Марк, если ты врёшь...
— Не вру. Что мне сделать? На колени встать прямо здесь?
— Встань.
— Что?
— Встань на колени. Здесь. Сейчас.
Марк опустился на одно колено. Воздух был прохладным и колючим.
— Всё. Дальше что? Скажи — уйду.
— ...Вставай, идиот.
— Нет. Пока ты не скажешь, что веришь мне.
— Верю. Вставай.
— А мне не холодно.
— Марк...
— Что?
— Ненавижу, когда ты такой.
— Какой?
— Хороший. Тогда я совсем не могу злиться.
— Это ты специально паузу делала?
— Я? Просто... проверяла.
— И что, прошёл проверку?
Ира взяла его за руку.
— Куда мы идём?
— Домой. Греть тебя. Потому что ты дурак, и я дура, и Леми тоже дура.
— Но красивое?
— Не говори ничего. Просто иди рядом.
Леми, заметив знакомый силуэт, подошла к Ире.
- Пойдём поговорим?
- За гаражами? Стрелку решила мне бросить?
- Да, словесная дуэль.
- Хорошо, но давай тут.
- Тут полно людей, везде этот гомон. Из-за них я не услышу крик твоего поражения.
- Ладно, как скажешь. Мне без разницы.
Они отошли за гаражи.
- Слушай, нужно решать насчёт кобеля. Либо ты действуешь смелее, либо я его забираю.
- Да забирай, мне такие не нравятся.
- Но этот же понравился, так что верти носом, как бабка на базаре. Молодая девка, а не можешь определиться.
- Ты себя видела? В пупок мне дышишь, полторашка.
- Чем больше дерево, тем больнее оно падает. Как-то так вроде там говорилось.
- Слушай, что ты привязалась к нам? Делать нечего, коротышка? Попроси кого-то погулять с тобой на поводке, в магазин сбегай, полай, что тебе от нас нужно?
- Да ты мультики не смотрела? За любовь нужно бороться, а не бегать от неё. Я пытаюсь до тебя это донести уже не знаю сколько, жаба волосатая.
- Ты боролась сама-то за неё?
- Нет!, но я маленькая и слабенькая. Я рождалась не для этого. Я мир умом спасу и харизмой, а ты вон какая здоровая. Давай, взяла шпагу и пошла махаться.
- С кем? С тем, кого люблю?
- Не, ты за него как раз сражаешься. СО мной или сама с собой лучше. Ты же не хочешь принимать его.
- Леми, какая же ты затычка в любой дырке. Везде лезешь.
- Да, я такая и мне нравится это. Ты меня не изменишь, а только будешь оттягивать неминуемое. Кобелька уже много чего сделал для тебя, всю обласкал, фуэ.
- Ладно, я подумаю над твоим фуэ.
- Да? Ты, наконец, скажешь твёрдое да? Я смогу сьесть торт на вашей свадьбе?
- Даже не мечтай, но точно подумаю. Над фуэ, а над словами, возможно.
- И давай станем подругами? Я не планирую уводить у тебя твоего влюблёникса, но троллить его мне нравится. Как же его самооценка падает передо мной.
- Да делай, что хочешь, а мне пора. До скорого.
- Давай! Удачи!
— Леми, стой. Не уходи пока.
— А что такое? Передумала драться?
— Нет. Ты говоришь так, будто всё знаешь. А сама хоть раз любила по-настоящему? Не троллила, не придумывала планы, а просто брала и чувствовала?
— Не твоё дело.
— Моё. Потому что ты лезешь в моё. Так давай честно.
— Честно? Я люблю твоего кобеля. Давно. И больно. И знаю, что ему нужна ты. И всё равно помогала ему добиться тебя. Достаточно честно?
— Зачем?
— Затем, что, когда любишь по-настоящему, хочешь, чтобы человек был счастлив. Даже если не с тобой. Не учили тебя такому?
— Не учили.
— А меня жизнь научила. Поэтому я маленькая, злая и везде лезу, как тот подлесок — низкий, колючий, но без меня лес пустой. Потому что если не лезть, кто заметит, что ты вообще существуешь?
— Ты поэтому на меня нападаешь?
— Нападаю? Я тебя спасаю от тебя самой!
— Спасаешь или просто боишься остаться одна?
— И то и другое. Какая разница?
— Разница есть. Если ты боишься, я могу просто сесть рядом. Не отгонять. Не называть коротышкой. А если спасаешь — позволь мне решать самой.
— Ты вечно решаешь неправильно.
— Может быть. Но это моя жизнь. И моя ошибка, если она будет.
— Он правда тебя любит. Не упусти.
— А ты? Что ты будешь делать?
— Я? Буду троллить его дальше. И тебя. Потому что больше я ничего не умею.
— Умеешь. Ты умеешь быть честной. Сейчас вот была.
— Не привыкай. Это разовая акция.
— Леми, постой. Ты злишься на меня?
— Злюсь. Что ты тянешь. Что он мучается. Что я вообще в это ввязалась. Но не на тебя по-настоящему. На себя.
— За что на себя?
— За то, что не могу перестать. Перестать думать о нём. Перестать лезть. Перестать надеяться на какую-то глупую секунду, когда он посмотрит не на тебя, а на меня.
— И когда такая секунда была?
— Никогда. И не будет. Я знаю. Поэтому и толкаю вас друг к другу. Чтобы самой наконец успокоиться.
— Помогает?
— Нет. Но вдруг когда-нибудь поможет.
— Леми… ты очень сильная.
— Сильная? Я разревелась в кафе перед твоим кобелем. Сильные так не делают.
— Делают. Просто никто не видит.
— Иди уже к нему. А то я сейчас опять начну придумывать план по его похищению.
— Не начнёшь.
— Откуда знаешь?
— Потому что мы теперь подруги. А подруги так не делают.
— С каких это пор мы подруги?
— С этой секунды. Если ты согласна.
Леми посмотрела на Иру долгим взглядом. Потом усмехнулась своей привычной усмешкой.
— Ладно. Но я всё равно буду троллить его. Это не отменяется.
— Договорились.
— Иди уже. Скажи ему «да».
— Скажу.
— Беги, полторашка. А то передумаю.
Начав расходиться, не успели девушки сделать и шага, как кто-то обхватил их сзади и поцеловал в щеки обоих, притянув к себе
- У меня жар, Леми.
- А меня знобит, Ир
Марк, ты что делаешь?
- Ну, если вы уж помирились, то я принял решение.
- И какое?
Спросила Леми, взглянув на его довольное лицо.
- Никого не люблю. Всех ненавижу. Хватит тут меня обсуждать, вы обе будете моими лучшими друзьями.
- Лучшими друзьями? С дубу рухнул?
- Любовь прошла, помидоры завязи. Если уж мы не можем сейчас ничего решить, так дальше будет хуже. Не хотелось бы получить от Леми бомбой по лбу.
- А от меня не боишься получить?
- Боюсь, у тебя каблук, тоже не хотелось бы. Так что поцелуи раздал, а теперь можно и в кафешку.
- В кафешку?
- Да, тут находится недалеко отличное местечко, а ещё там много официантов. Они всегда готовы остановить двух дерущихся жензин за одного красавца.
- Ни с кем я не собиралась драться!
- А я собиралась и официантам их яблочные лица подправить
- Яблочные?
- Ну, просто внутренности яблока немного похожи на их кожур...то есть цвет кожи на лице. Ну и связаны они с ресторанами, поэтому яблочные.
Объяснив шутку, Леми единственная показала свою злорадствующую ухмылку.
- Какие вы тугодумы, вот правда. У меня в голове все аплодировали этой шутке, а тут стоят два болвана с вытаращенными глазами.
- Да, а потом аттракционы. Пора нам уже развлечься. Посмотрите, какой шикарный день, а я тут с двумя обезьянами зависаю.
- Обезьянами? Слышь, кобель, я тебе щас с ноги заряжу.
Марк, резко ускорив шаг, перешёл на бег
- Мне пора! Догоняйте, кто последний, тот оплачивает счёт!
- Чур не я!
Крикнула Ира, рванув за ним.
- Да я вас обоих сейчас своей сумочкой в асфальт впечатаю. А ну стоять, у меня денег нет! Я не буду в кредит ради порции мороженого залезать!
Догоняя их, Леми со скоростью пули помчалась за Марком с Ирой, размахивая своей сумочкой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге