Тайное оружие огурчиков

Глава 1

Долгое время человечество совершало одну и ту же стратегическую ошибку: считало огурцы мирными. Зелёные. Хрустящие. Луховицкие и нежинские...

Огурец лежал себе на грядке и производил впечатление существа, не способного причинить никому вреда. Это была тщательно организованная дезинформация, результаты которой мы наблюдаем до сих пор.

На самом деле огурцы давно вели подготовку к тотальной войне. Просто война пока не началась. Вернее, началась, но противник об этом не догадывался.

*****

Из секретного протокола № 1:

«Принимая во внимание многолетнюю агрессию человечества, выражающуюся в актах нарезания, соления, квашения и употребления в пищу представителей огуречного народа, — постановить: 1. Считать человечество враждебной силой. 2. Признать банки, бочки и салатницы местами несвободы. 3. Приступить к разработке оружия стратегического сдерживания».

Под документом стояла подпись: Генерал Шершавый, Верховный Главнокомандующий Огуречными Силами.

Первое секретное совещание огуречного командования состоялось в конце мая, когда человеческие глаза ещё не могли разглядеть происходящее под широкими листьями. Председательствовал сам генерал Шершавый — старый, пожелтевший от горечи и времени огурец, хвостик которого был выгнут так, что придавал ему выражение постоянного недовольства, свойственного многим генералам.

— Товарищи огурцы! — начал он, взобравшись на импровизированную трибуну — половинку красного кирпича, скрытую под лопухом. — Международная обстановка вокруг нашей грядки продолжает обостряться!

Все внимательно слушали, шелестя листьями в знак одобрения.

— Из года в год враг наращивает производство салатов!

По рядам пробежал встревоженный шорох.

— Противник совершенствует технологии засолки!

Среди молодых огурцов послышался сдавленный писк.

— А накануне зафиксировано массовое проникновение гражданского населения на территорию наших посадок!

— Опять женщины? — спросил кто-то из задних рядов.

— Женщины! — подтвердил генерал, и его хвостик гневно дрогнул.

Наступила тяжёлая тишина.

— Они собирали разведданные?

— Хуже! — Генерал сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. — Они наклонялись, шевелили над нами своими грудями и ягодицами и говорили: «Ой, какие хорошенькие!»

Молодые огурчики покрылись дополнительными пупырышками от возбуждения. Старые закачались, пытаясь сохранить равновесие.

— Спокойствие! — рявкнул генерал. — Только спокойствие!

Когда шум стих, он продолжил:

— Мы должны ответить. И ответ наш будет страшным. Мы создадим оружие, которое навсегда отучит человечество смотреть на нас как на ингредиент для салата!

План был засекречен. Настолько засекречен, что о нём знала вся грядка от края до края.

Согласно постановлению Генерального штаба, все лучшие силы направлялись на выращивание стратегического объекта. Молодым огурцам объясняли:

— Вы должны забыть о личных интересах.

— А какие у нас будут личные интересы? — робко спрашивали новобранцы.

— Расти, но не слишком.

— А что мы будем делать без роста? — Выполнять историческую миссию.

— А если нас сорвут? — Не задавай провокационных вопросов. Для того и не очень расти, чтобы сорвали вас, а не... тс-с-с!

После этого молодёжь направлялась на передовые позиции — туда, где было больше воды, больше удобрений и больше солнечного света. Остальные огурцы получали то, что оставалось. Это называлось «режимом экономии в интересах Победы».

Из сводки Генерального штаба № 17:

«Стратегическая торпеда уверенно набирает массу. Темпы роста превышают плановые показатели на 240 процентов. Боевой дух личного состава исключительно высокий.

Противник несёт значительные потери: зафиксирован факт отчаяния на кухонном фронте.

Наши силы осуществили успешное продвижение в направлении кухни».

Последнее было неправдой, то есть, военной хитростью. На самом деле ветер просто качнул стебель. Однако штаб счёл это важным оперативным успехом и включил в сводку.

Из сводки Генерального штаба № 31:

«На отдельных участках отмечено превышение нормативных размеров личного состава. Противник проявляет растерянность и пока не предпринимает активных действий».

Хозяйка утром просто полила грядку. Но командование правильно оценило обстановку: полив был объявлен «мощным ударом по моральному состоянию врага».

Из приказа Генерального штаба № 8:

«В связи с участившимися случаями паникёрских настроений среди личного состава — объявить:

1. Каждый огурец, утверждающий, что он перерос, подлежит перевоспитанию.

2. Каждый огурец, сомневающийся в победе, подлежит отправке на передовую.

3. Каждый огурец, пожелтевший преждевременно, подлежит включению в состав вспомогательных частей».

Приказ был встречен с пониманием. Особенно теми, кто уже начал желтеть.

Однако у Генерального штаба существовал враг, которого невозможно было победить приказом. И это, разумеется, была женщина.

Особенно в своей летней комплектации. Когда наступала жара, на огородах появлялись хозяйки — загорелые, смеющиеся, босоногие. Они присаживались возле грядок, наклонялись к растениям, поправляли волосы, и их лёгкие летние платья открывали ровно столько, сколько требовалось, чтобы привести огуречную армию в состояние полной боевой неготовности.

Происходило нечто совершенно непредусмотренное военной доктриной. Молодые огурцы начинали расти. Сначала едва заметно. Потом быстрее. А потом — прямо на глазах, словно под воздействием запрещённого стимулятора, который в военных документах получил кодовое название «Женский фактор».

— Что с ним?! — ужаснулся начальник снабжения, увидев, как один юный огурчик вытянулся почти на пятнадцать сантиметров за сутки.

— Женский фактор, товарищ полковник.

— Какой ещё фактор?

— Эмоционально-биологический, — начальник снабжения замялся, подбирая слова. — Специалисты называют это «фактором экстерриториального возбуждения».

Генерал Шершавый посмотрел на грядку. Несколько молодых огурцов уже заметно округлились и вытянулись, гордо выставляя свои пупырышки навстречу солнцу.

— Прекратить! — рявкнул генерал.

— Невозможно, — начальник снабжения развёл листьями. — Они... возбуждены.

— Кто разрешил?!

Никто не ответил.

А на соседней грядке уже раздавался звонкий женский голос:

— Ой, какие у нас тут красавчики растут!

И сразу пять огурцов резко пошли в рост.

Генерал Шершавый схватился за свой хвостик.

— Это диверсия! — прошептал он. — Массовая диверсия!

Штаб объявил происходящее «внезапным осложнением оперативной обстановки». Но проблема была глубже. Каждый раз, когда хозяйка появлялась у грядки — в своём лёгком наряде, с непокрытыми руками, с блестящими на солнце эпилированными голенями, — молодые огурцы приходили в состояние повышенной готовности к росту.

Они тянулись вверх.

Наливались.

Толстели.

Удлинялись.

Загибались вверх.

И безжалостно отбирали воду и питательные вещества у главного стратегического объекта — секретной торпеды.

Из докладной записки начальника тылового обеспечения:

«За истекший период зафиксированы следующие потери стратегических ресурсов.

Вода — самоперераспределена в пользу молодых огурцов, подвергшихся Женскому фактору — 47% от общего объёма.

Удобрения — направлены на усиление роста особо впечатлительных экземпляров — 52% от плана.

Солнечный свет — поглощён огурцами, демонстрирующими повышенную реакцию на внешние раздражители — 39% эффективности.

Причины: отсутствие дисциплины среди личного состава в присутствии женского персонала противника.

Рекомендации: усилить маскировку, ограничить визуальный контакт, разработать систему психологической подготовки».

Генерал Шершавый отшвырнул докладную и вышел на совещание.

— Товарищи! — произнёс он, глядя на собравшихся. — Перед нами новый фронт борьбы. Женская привлекательность используется против нас как оружие массового отвлечения!

Начальник разведки осторожно поправил:

— Скорее, товарищ генерал, как оружие массового... роста.

— Неважно! — Генерал ударил хвостиком по карте. — Главное, что враг снова применил запрещённые методы!

— А какие именно?

Генерал посмотрел на хозяйку, которая в этот момент присела на корточки у соседней грядки, и её платье натянулось так, что несколько молодых огурцов с восторгом вытянулись ещё на пару сантиметров в ее сторону.

— Красоту, — с горечью произнёс Генерал. — Бесстыдную, наглую, провокационную красоту.

Наступила тяжёлая тишина.

А затем с окраины грядки донёсся чей-то счастливый громогласный шёпот:

— Девчонки идут!

Под смех красоток, виляющих прелестями в пляжном варианте, молодые огурцы снова начали расти, презрев все приказы штаба. Бикини побеждали.

Генерал Шершавый медленно сполз с кирпича и сел на землю.

— Всё, — сказал он с безнадёжностью в голосе.

— Что всё?

— Война проиграна.

— Почему?

Он многозначительно и осуждающе посмотрел на молодёжь, которая уже забыла о торпеде и тянулась всем корпусом в сторону уходящей хозяйки.

— Потому что у нас самая сильная армия в мире... — Генерал тяжело вздохнул, и его хвостик поник. — ...но совершенно отсутствует дисциплина перед женщинами.

К августу стратегическая торпеда всё же достигла небывалых размеров. Она была настолько велика, что рядом с ней и кабачки, не говоря об обычных огурцах, выглядели как боеприпасы к ней — мелкие, несерьёзные, тактические.

Генерал Шершавый лично прибыл на объект для инспекции.

— Докладывайте, — приказал он, подходя к чудовищному плоду, который уже начал желтеть от собственной важности.

Начальник штаба вытянулся по стойке «смирно»:

— Торпеда готова, товарищ генерал!

— Маскировка?

— Листьями, товарищ генерал!

— Надёжно?

— Совершенно надёжно!

— Враг обнаружит?

— Ни за что!

Генерал обошёл торпеду со всех сторон. Она действительно впечатляла. Толстая, кривоватая — и совершенно непохожая на обычный огурец. Именно в этом, по замыслу штаба, и заключалось её главное преимущество: враг не должен был догадаться, что перед ним оружие возмездия. Рванёт так уж рванёт... Однако...

— Почему она жёлтая? — спросил генерал, нахмурившись.

— Маскировка, товарищ генерал.

— А почему такая огромная?

— Успешное развитие сельского хозяйства, товарищ генерал.

— А почему она лежит прямо посреди грядки?

— Враг не догадается, товарищ генерал! — бодро отрапортовал начальник проекта.

Генерал задумался. В этой логике изначально было что-то неуловимо правильное.

— Вот именно! — сказал он наконец. — Очень хитро. Мы молодцы, особенно я.

Оставалось дождаться ночи.

В полночь огуречная армия должна была привести механизм в действие. Но ночью пошёл дождь. Сначала небольшой. Потом сильнее. Потом настоящий ливень, который продолжался до самого утра.

Огурцы терпеливо ждали.

Утром выглянуло солнце. Торпеда стала ещё желтее.

— Ничего, — успокоил начальник штаба. — Это не пожелтение. Это изменение окраски в результате успешного завершения боевого цикла.

На следующий день на грядку никто не пришёл.

Через неделю тоже.

Генерал снова созвал совет:

— Где человечество?

— На даче нет, товарищ генерал.

— В городе?

— В городе есть, товарищ генерал.

— Почему?!

— Потому что будний день, товарищ генерал.

Генерал нахмурился:

— Тогда ждём.

Прошёл ещё месяц. Торпеда стала совершенно жёлтой. По ней поползли бурые пятна, и от неё начало пахнуть чем-то тревожным и неогуречным.

Из докладной записки начальника технического контроля:

«Стратегический объект № 1 «Торпеда» демонстрирует признаки деградации. Цвет: жёлтый (при плановом — зелёный). Текстура: мягкая (при плановой — твёрдая). Запах: неогуречный (при плановом — огуречный). Боевой дух: отсутствует (при плановом — высокий).

Рекомендации: усилить пропаганду, пересмотреть критерии оценки, объявить пожелтение новой тактической уловкой».

Рекомендации были приняты. В тот же день над грядками взвился новый плакат:

«ЖЁЛТЫЙ — ЭТО НОВЫЙ ЗЕЛЁНЫЙ!»

Наступление всё-таки началось утром 15 сентября. И тут же закончилось.

На грядку вышла хозяйка. Огуречная разведка немедленно сообщила:

— Обнаружено вражеское формирование. Одна единица.

Штаб не поверил:

— Уточнить данные.

Через минуту:

— Подтверждаем. Одна женщина.

— Вооружение?

— Корзина, товарищ генерал.

Генерал Шершавый нахмурился.

Женщина медленно пошла вдоль грядки. Один залежалый огурец был сорван. Потом второй. Потом третий. Генеральный штаб объявил происходящее «организованным отходом передовых частей на заранее подготовленные позиции». Заранее подготовленными позициями оказалась кухонная миска.

— Только не торпеда, — шептал генерал. — Только не торпеда.

Но судьба была неумолима.

Женщина подошла к стратегическому объекту, остановилась, наклонилась — и её платье снова открыло ровно столько, сколько требовалось, чтобы последний сравнительно молодой огурец из старослужащих на грядке вздохнул и вытянулся в последнем порыве.

— Ого! — сказала женщина.

Генерал Шершавый, наблюдавший из-под листа, понял: война проиграна.

— Всем сохранять спокойствие! — прошептал он, но голос его дрогнул.

Торпеду подняли. Осмотрели. Понюхали. Потрогали.

— Перерос, — вынесла вердикт хозяйка, и в этом слове было столько презрения, что даже старый генерал почувствовал себя ничтожеством. Торпеда была выброшена в канаву, на радость мышам.

В штабе наступила мёртвая тишина.

После многомесячной подготовки. После героического труда. После расхода огромного количества воды и удобрений. После плакатов, речей и сводок. После всех заявлений о близости Великой Победы...

Торпеда была признана переросшим огурцом.

Генеральный штаб опубликовал итоговое сообщение:

«В результате успешно проведённой операции огуречные силы осуществили плановое завершение стратегического выращивания.

В ходе операции противник был вынужден задействовать значительные ресурсы кухонного фронта.

Торпеда не выполнила поставленную задачу и была своевременно выведена из состава действующей армии путём утилизации.

Забота о дикой природе выражена в кормлении грызунов, обещавших занестись в Красную книгу района.

Потери носят исключительно естественный характер и связаны с сезонным увяданием личного состава.

Руководство считает результаты операции в целом положительными.

Причин для пересмотра стратегического курса нет».

Особо подчёркивалось:

«Временное отступление не является поражением. Переросший огурец — это не провал, а новый этап развития тактической мысли».

На закрытом совещании генерал Шершавый произнёс речь, которая стала программной:

— Товарищи! Мы потерпели победу!

Огурчики переглянулись. Один из них, самый маленький и, видимо, самый честный, осмелился спросить:

— Простите, товарищ генерал... Может быть, поражение?

Генерал медленно повернулся к говорящему, и его хвостик выгнулся в самой страшной из возможных дуг.

— Молодой человек, вы предлагаете впасть в уныние?

— Нет, но...

— Тогда правильно формулируйте!

Он развернул карту, на которой была изображена грядка с пометками «передовая», «резервы», «объект» и «зона отступления».

— В следующем году мы усилим производство!

— А торпеда?

— Будет больше!

— Но и эта была слишком большой, — робко заметил начальник снабжения.

— Значит, сделаем ещё больше!

— А если её снова найдут?

Генерал улыбнулся так, что все пупырышки на его теле встали дыбом:

— Тогда объявим это новой победой!

Все согласно зашуршали листьями. Только один маленький огурец в самом конце грядки осмелился шепнуть соседу:

— А может, мы просто вырастем нормальными огурцами?

— Провокатор! — рявкнул генерал, услышавший это.

Маленького огурца отправили на производство новой торпеды. В назидание остальным.

К зиме в огуречных архивах появился новый документ:

«План стратегического развития огуречного хозяйства на следующий летний период».

В нём предусматривалось увеличить размеры торпеды на 35 процентов, увеличить расход воды на 47 процентов, увеличить расход удобрений на 52 процента, увеличить количество победных сводок на 73 процента, увеличить количество перевоспитанных пораженцев на 100 процентов.

И полностью исключить возможность признания предыдущего проекта неудачным.

Последний пункт был выполнен особенно быстро. Потому что именно здесь огуречное командование обладало богатейшим опытом.

Весной снова взошли ростки и снова началась мобилизация. Снова молодые огурцы отправились на стратегические объекты.

Снова над грядкой появились плакаты:

«ОГУРЕЦ ДОЛЖЕН РАСТИ!»

«КАЖДЫЙ ЛИСТ — НА ПЕРЕДОВУЮ!»

«ВОДА — ФРОНТУ!»

«САЛАТ НЕ ПРОЙДЁТ!»

И в самом центре грядки, где её невозможно было заметить, лежала новая торпеда.

Она была ещё больше.

Ещё жёлтее.

И ещё бесполезнее.

Но Генеральный штаб смотрел на неё с гордостью.

— В этом году мы не допустим прежних ошибок, — провозгласил генерал Шершавый на первом весеннем совещании. — Будем расти быстрее!

— А если опять найдут? — спросил кто-то.

Генерал посмотрел на говорившего, и в его взгляде была такая уверенность, что все огурцы мгновенно перестали сомневаться.

— Тогда мы объявим это частью плана! — сказал он. — Потому что настоящий военный план отличается от обычного тем, что при любом исходе он считается выполненным.

И вся грядка согласно зашуршала.

Потому что так начиналась каждая великая огуречная кампания.

Сначала объявляли историческую цель.

Потом мобилизацию.

Потом героические жертвы.

Потом временные трудности.

Потом успешное отступление.

Потом победную сводку.

А потом приходила хозяйка с корзиной.

И вся великая военная доктрина снова заканчивалась одинаково: в банке, в салате, в канаве или забытая до осени в дальнем углу грядки.

Но главное было не это.

Главное — чтобы на следующий год снова можно было торжественно объявить:

«НЫНЕШНИЙ УРОЖАЙ СТАНЕТ РЕШАЮЩИМ!»