Тайна Даяны

Глава 1

Утро наступило с криком петуха.

Постойте, какой петух? Здесь на несколько миль нет не только птиц, но и животных. Огромная территория, и вся уставлена мобильными домами на колесах. Улицы пересекаются под прямым углом. Тот, кто устанавливал этот городок, явно был перфекционистом: даже клумбы посажены одинаково.

Единственный выходной — и тот испортили.

Работа Даяне нравилась. Карманные деньги на зарядку для аэробота у мамы просить не надо.

Она села на кровати. Часики на цепочке висели сзади — поправила, вернула на место. Посмотрела на циферблат и вспомнила отца, который подарил их на пятилетие. Уже прошло два раза по столько же. Жизнь сильно изменилась, часы давно перестали ходить, но она их не снимала. Теперь это ее талисман и память о папе.

Потерла на левой руке татуировку — последнее время она чесалась. Такие картинки на теле делали все, кто жил в этом городе.

Непрошеная слеза скатилась по щеке с конопушками. Даяна вытерла глаза и крикнула:

— Мам?

В доме стояла тишина.

Она надела футболку и брюки, сходила в туалет. С кухни доносился запах жареного. Даяна заглянула в спальню матери: кровать заправлена пестрым покрывалом, все вещи на своих местах. Вышла на кухню — плита еще отдавала тепло, сырники стояли на столе, рядом стакан молока и записка.

Даяна взяла творожную пампушку, макнула в сметану и засунула целиком в рот. На противоположной стене висело зеркало. Пережевывая сырник, она руками собрала рыжие волосы в хвост и закрепила резинкой, которую с вечера оставила на руке как браслет. Почти проглотив сладкий и нежный творожник, надела очки в черной оправе и поправила сережки, глядя в зеркало. Ее зеленые глаза стали ярче и выразительней.

— Вот что делает стильные очки! Да, где же мама?

Пришлось вымыть руки, чтобы прочитать записку.

Она развернула листок. Почерк был не мамин: беглый, жадный, неуравновешенный, с множество ошибок. Писала явно не филолог по образованию.

Даяна огляделась по сторонам. По спине пробежал холодок. Она подошла к окну, чтобы лучше было видно, и принялась разбирать почерк.

«Одай, что взяла. Иначе в твоей жызни будит много горя!»

Она села на диван и уставилась перед собой. Перечитала записку еще раз. Руки вспотели, в груди к горлу поднялся ком. Страха не было — только какое-то неприятное чувство.

— Что я взяла? — спросила она вслух. — Где я взяла? А раз взяла, должно же было быть у меня.

Она попыталась успокоиться и заставить себя мыслить трезво.

— За последнюю неделю, где я только не была. Брала в руки и относила по адресам. А как иначе? Я же работаю курьером! — Последнюю фразу она крикнула громко, чтобы услышали те, кто похитил маму.

В комнате она взяла рюкзак и вытряхнула все содержимое. Ведь именно с этим рюкзаком она ездила на аэроботе по городку и разносила то посылки, то покупки из магазина.

— Что я могла взять?

Она разгребла кучу мелких предметов и задумалась.

Глава 2

Она планомерно принялась вспоминать вчерашний день — так учил ее отец.

— Надо сесть и успокоиться, — сказала она себе. Присела на край кровати, набрала в легкие воздуха и с шумом выдохнула. — А теперь приступим.

Даяна закрыла глаза и восстановила события.

Вчера утро началось по будильнику. Мама собиралась на работу и говорила по телефону. Что я помню из этого разговора? Она улыбалась, обещала посмотреть какие-то записи и назначила встречу на сегодня, на шесть часов вечера.

Дальше я пошла на работу. За день обслужила двадцать клиентов, всем доставляла продукты из магазина.

Она открыла глаза и потянулась к рюкзаку.

— Хорошо, что я записываю клиентов в блокнот.

Она достала блокнот и ручку из кучи предметов, которые высыпала на кровать. Пролистала страницы, посмотрела последнюю запись.

— Стоп. Вот же один заказ, который я сделала по просьбе Мирель. Она просила доставить небольшой пакет, я его в рюкзаке везла. Может, именно она ищет пропавший предмет? Хоть бы знать, на что он похож…

Даяна задумалась. Пакет был запечатан, и она не заглядывала внутрь — это было бы нечестно. Но сейчас она пожалела, что не проявила любопытства.

Она еще раз перебрала вещи из рюкзака. Ничего чужого. На глаза попался кусок мыла в цветной обертке.

— Откуда это? — она покрутила мыло в руках. — Кто-то отдал как раритет в музей? Почему я до сих пор его не выложила?

Она сунула мыло обратно в рюкзак. Взяла в руки пудреницу, которую выиграла в конкурсе на праздник «День тыквы». Пудры там давно не было, теперь внутри лежали влажные салфетки. Собрала все предметы обратно — вдруг пригодятся.

Даяна вышла из дома. На ступеньках лежал любимый платок мамы, а чуть дальше — пузырек с ее таблетками.

Сердце забилось быстрее. Мама никогда не забывала свои вещи. Она была аккуратной до педантичности — как и все в этом городе, построенном перфекционистом. Если платок и лекарства валялись на улице, значит, их выбросили в спешке. Или кто-то хотел, чтобы их нашли.

Она вытащила телефон из кармана и набрала мамин номер.

Металлический голос произнес:

— Телефон абонента вне зоны действия сети.

Даяна растерянно опустила мобильник и огляделась. Чем заниматься? Искать маму? Идти в полицию? Или сначала найти Мирель?

Полиция в этом городе была скорее формальностью — пара офицеров, которые следили за порядком, но серьезными делами не занимались. Все проблемы решались через приложения и медицинский центр. Если человек пропадал, система сама должна была его найти. Но система молчала.

Она открыла приложение, поднесла смартфон к татуировке — на экране появилась карта города. Даяна быстро ввела в поиск: Мирель Свивт. На карте загорелась зеленая точка: вот где сейчас находится последняя клиентка.

Она ввела имя и фамилию мамы. Телефон завис. Значок песочных часов крутился и крутился, но поиск не давал результата.

Это было странно. Татуировки носили все, и система слежения работала безотказно — так обещали разработчики. Джон сам рассказывал, что сигнал невозможно заглушить, если человек жив. Значит…

Она не позволила себе додумать эту мысль.

Даяна сунула телефон в карман брюк, приложила к аэроботу магнитный ключ. Легкое жужжание — и любимый вид транспорта двинулся с места.

На разрешенной скорости она пролетела по улицам и добралась до точь-в-точь такого же домика, как у нее, только синего цвета. Заглушила аэробот, магнитный ключ спрятала в карман, поднялась по ступенькам. Постучала.

— Войдите! — услышала она хрипловатый голос из дома.

Даяна открыла дверь. В гостиной на диване сидела Мирель. Женщина увидела Даяну, улыбнулась и протянула руку для приветствия.

— Что-то случилось? — спросила Мирель.

— Вы забыли расписаться на бланке. Нужно написать фамилию и роспись, — Даяна достала блокнот из рюкзака и открыла список вчерашних заказов. — Вот здесь.

Она показала свободную строчку под заказом Мирель.

Та расписалась и предложила выпить чаю. Даяна согласилась и присела на диван. Вытащила телефон, включила экран: на мониторе все еще крутились песочные часы — поиск мамы не давал результата. Она тяжело вздохнула.

Мирель налила две кружки чая. Дымящийся напиток разносил по дому нотки земляники и облепихи. На подносе стоял тортик. Присаживаясь на диван, хозяйка дома спросила:

— У тебя что-то случилось?

— Мама пропала, — расстроенно сказала Даяна. — Телефон не отвечает. На карте города ее приложение не может найти. — Она помолчала. — А на столе я нашла записку. Безграмотную. Там написано, что я забрала какую-то вещь и если не отдам, у меня будет много горя.

Она вытащила из кармана листок и протянула Мирель. Та взяла записку, прочитала. Сочувственный взгляд скользнул по рюкзаку Даяны.

— Ты мне вчера приносила пакет, — медленно сказала Мирель. — Ты не думай, я ничего не теряла и тем более не обвиняю тебя в похищении. — Она сделала глоток горячего чая. — Тебе надо в полицию.

Даяна покачала головой:

— Они не помогут. Система не видит маму. А без системы они даже не поймут, с чего начать.

Мирель поставила кружку на стол и внимательно посмотрела на девушку.

— Ты говорила с Джоном?

— Еще нет. Хотела сначала к вам.

Мирель кивнула, но взгляд у нее стал каким-то странным — будто она что-то обдумывала. Даяна списала это на беспокойство.

Она отпила из кружки, поставила ее на стол. Съела кусочек тортика, достала из рюкзака пудреницу-тыкву, вытащила влажную салфетку, вытерла пальцы.

В телефоне раздался звук прилетевшего сообщения. Она открыла почту — письмо крутилось в центре экрана. Отправитель не указан.

— Что за хрень? — не сдержалась Даяна. — На дворе шестьдесят восьмой год, а защитить почту от спама не могут!

Она хотела удалить письмо, но случайно открыла его. В тексте было всего два слова: «Оружие отдай!»

Мирель и Даяна переглянулись.

— Какое оружие? — растерянно спросила Даяна. — У меня нет оружия. Откуда у курьера может быть оружие?

Мирель медленно покачала головой. Ее лицо стало серьезным.

— Придется телефон показать программисту, — сказала Даяна, стараясь говорить спокойно. — Джону.

Она набрала номер друга. На другом конце раздался бархатный баритон:

— Я слушаю, куколка моя!

Глава 3

Даяна не стала парировать на приветствие. Она просто сообщила информацию и спросила:

— Можно ли узнать, кто послал это сообщение?

— Приезжай, посмотрю, — ответил Джон. — У меня тут как раз небольшой апгрейд системы слежения. Заодно проверим, почему твоя мама пропала из сети.

— Я сейчас не одна, — сказала Даяна, покосившись на Мирель.

— С кем?

— С Мирель. Она мне помогает.

На том конце провода повисла пауза. Джон ответил не сразу:

— Ладно. Жду.

Мирель, пока Даяна говорила с другом по телефону, переоделась в брючный костюм, который подходил к ее пепельным волосам. По комнате разлился приятный аромат сладких духов.

— Я готова! — сказала Мирель, когда Даяна клала в рюкзак пудреницу-тыкву. — Буду тебе помогать в поисках твоей мамы.

Она не стала ждать согласия и вышла на улицу.

Даяна на секунду задержалась в доме. Ей показалось, что взгляд Мирель, когда та смотрела на рюкзак, был слишком пристальным. Но она отмахнулась от этой мысли — мало ли, просто беспокоится.

Небо затянуло тучами, начинал крапать дождь. Дорога темнела там, где падали капли. Мирель вернулась в дом и взяла зонт.

— Поехали, пока дождь не сильный. Давай заедем к моему знакомому, здесь недалеко, — она села на аэробот.

— Мирель, куда ехать-то? — спросила Даяна. Она не ожидала, что ее новая подруга так уверенно распоряжается транспортом.

— На городскую свалку. У меня там друг работает. Я просила его найти запчасти на мой аэромобиль. Отпуск заканчивается, а транспорт никак не сделают. Заберем и потом к программисту. Хорошо?

«Ну хоть спросила под конец», — подумала Даяна. Кивнула и завела аэробот. Транспорт тронулся с места, набирая обороты и скорость.

Даяна включила защиту — аэробот стал похож на прозрачный шар, в котором спрятались две девушки. На улицах наступил штиль. Дети, которые обычно гуляли на площадках, попрятались по домам. Дождь стучал по сфере, разлетался брызгами, стекал на дорогу.

Даяна краем глаза наблюдала за Мирель. Та сидела спокойно, смотрела вперед, но пальцы нервно барабанили по колену. «Просто переживает из-за запчастей», — решила Даяна.

Еще один поворот — и впереди показалась свалка. Дождь придавал унылость всей местности. Они заехали в ворота и остановились у домика на колесах, поменьше, чем у Мирель. Рядом стояли двухэтажный комплекс, несколько цистерн и контейнеров. Возле дальнего комплекса лежала куча не перебранного мусора — цветные тряпки, старые вещи.

Даяна отключила сферу, и холодные капли тут же попали на нее. Она вздрогнула, раскрыла зонт, слезла с аэробота и тут же снова включила защиту.

Набрала в приложении номер мамы — телефон снова оказался вне зоны действия.

— Не может быть, чтобы в этой части города не было устойчивого интернета! — возмутилась Даяна.

Мирель обернулась с половины пути к домику:

— Подожди здесь, я быстро.

И скрылась за дверью.

Даяна осталась одна. Без гаджета ожидание затянулось. Она смотрела на тучи через сферу, считала капли, которые били в одну точку, разбивались и разлетались брызгами. Смотрела на воду и успокаивалась: не зря говорят, что это действует лучше любого лекарства.

Прошло минут десять, может, пятнадцать. Даяна уже начала нервничать, когда дверь домика, наконец, открылась.

Мирель вышла, поцеловала мужчину на прощание и быстро засеменила по мокрой тропинке к аэроботу, раскрыв зонт. Ее лицо было спокойным, даже довольным.

— Всё в порядке? — спросила Даяна, снова отключая защиту, чтобы впустить Мирель.

— Да, запчасти я получила, — Мирель похлопала по небольшой сумке, которую держала в руке. — Едем к твоему программисту.

Даяна кивнула и завела аэробот. Она не заметила, как взгляд Мирель скользнул по рюкзаку, лежащему между ними, и как уголки ее губ чуть заметно дрогнули в улыбке.

Джон содержал мастерскую по ремонту гаджетов. Он увлекался этим еще со школьной скамьи. Как самоучка придумал программу, которая помогала определять на клеточном уровне, заболел ли человек и чем. Для этого всему городу — конечно, по желанию — сделали татуировки, и в медицинском центре следили за самочувствием пациентов. Программа прошла необходимый тестовый режим, одобрена медиками и уже третий месяц использовалась на благо населения.

Ремонтом Джон занимался реже. Его теперь интересовали программы и еще раз программы. Институт программирования дал ему еще один вариант заработка. Над чем теперь работал Джон, Даяна не знала, но точно была уверена: он поможет определить, кто прислал ей письмо.

Время перевалило за полдень, дождь, наконец, кончился. Они подъехали к домику, такому же, как у всех. Единственное, чем он отличался, — стены были расписаны рекламой о ремонте гаджетов.

Даяна выключила аэробот. Они с Мирель пошли, перескакивая лужи. Подруга постучала по двери дома. Та от прикосновения открылась с неприятным скрипом.

— Дома есть кто-нибудь? — крикнула в открытую дверь Мирель.

Даяна шагнула в гостиную, которая была переоборудована под офис. Стояли столы, на одном возвышалась гора запчастей, другой был прибран, на нем открытый ноутбук, а возле него — кресло. Даяна крикнула — в ответ тишина.

Она достала телефон, набрала номер Джона и поднесла к уху. Раздался звонок — в соседней комнате они услышали, как заиграла ритмичная музыка прошлого века: «Крошка моя, я по тебе скучаю…»

Даяна без всякой осторожности бросилась в комнату. Открыла дверь — и получила удар по голове.

Тело обмякло, и она упала в проходе. Последнее, что она услышала перед тем, как сознание отключилось, — голос Мирель, спокойный и деловой:

— Рауль, забирай ее. И побыстрее.

И второй голос, низкий, хриплый:

— А ты уверена, что оно у нее?

— Уверена. Я видела.

Дверь закрылась. Темнота поглотила Даяну.

Глава 4

Сознание возвращалось медленно, сбивчиво, как старый приемник, который никак не мог поймать нужную волну.

Первое, что увидела Даяна, — луч света вверху. Маленькое окно под самым потолком слабо освещало помещение. Глаза привыкали к полутьме. Она перевела взгляд ниже — и замерла.

Прямо перед ее лицом на земле сидел зверек. Маленькие черные глазки внимательно следили за ней.

Даяна пригляделась. Длинный хвост. Острая мордочка.

Она завизжала, дернулась, попыталась вскочить — и тут же ударилась затылком о стену. От боли в глазах вспыхнули искры. Крик оборвался. Она сползла обратно на земляной пол, хватая ртом воздух. Руки затекли, правую сторону тела она почти не чувствовала.

— Тише ты, не визжи, — раздался хриплый голос из темноты. — А то придут — еще дозу ввалят, опять спать будешь два дня.

— Т-тут к-крысы… — выдавила Даяна дрожащими губами. Сердце колотилось где-то в горле. Она попыталась успокоиться, но дыхание не слушалось.

Крыса, напуганная криком, шмыгнула в щель и исчезла.

Даяна осталась одна в полутьме. С трудом, опираясь спиной о шершавую стену, она поднялась. Ноги дрожали, в голове гудело. Она чувствовала себя столетней старухой, которая давно не вставала с кровати. По рукам и ногам забегали мурашки.

Она провела ладонью по полу возле себя. Поверхность была шершавой, неровной, пахло сыростью и гнилью. Пальцы нащупали маленький камешек. Даяна подняла его, сжала в кулаке — хоть какая-то опора.

— Кто мне кровать здесь поставит, если крысы бегают, — прошептала она. Помолчала, прислушиваясь к звукам. — Мы в подвале?

— Хорошая наблюдательность, — усмехнулись в ответ из темноты.

Голос доносился от противоположной стены. Хриплый, сдавленный, но в нем чувствовалась знакомая насмешливая интонация.

— Ты кто? — спросила Даяна, вглядываясь в темноту.

— Даяна, ты меня не узнала? — в голосе послышалось разочарование. — Ну надо же. Всего пару дней не виделись.

Она всмотрелась внимательнее. Силуэт у противоположной стены шевельнулся. Очертания плеч, знакомый разворот головы…

— Джон? — неуверенно произнесла она.

— Тише, — он кашлянул, и кашель получился болезненным, мокрым. — Хорошо они мне челюсть поправили, что подруга не узнает по голосу.

Теперь она узнала его — эту бархатную хрипотцу, привычку растягивать слова. Даже избитый, с перекошенным ртом, он оставался собой.

— Джон! Что произошло? — Она попыталась двинуться к нему, но ноги не слушались. — Я пришла к тебе в дом, дверь была открыта. Я набрала твой номер, он в спальне зазвонил. Я открыла дверь… и больше ничего не помню.

— Я не успел тебе сообщение отправить, — голос Джона стал тише. — Предупредить, что он пришел.

— Кто?

— Тот, с кем связалась Мирель, — Джон помолчал. — Я давно заметил, что она что-то задумала. Но не думал, что до такого дойдет.

Даяна хотела спросить еще, но наверху что-то заскрипело. Квадратное отверстие в потолке — люк — начало открываться.

— Ты их не убил? — раздался мужской голос сверху.

— Нет, все рассчитал. Они скоро должны проснуться, — ответил женский.

Голос был знакомым. Мирель.

Даяна замерла, инстинктивно наклонила голову, чтобы ее не заметили. Сердце забилось где-то в горле. «Она меня предала. Зачем? Зачем все это?» — вопросы хлестали один за другим, но ответов не было.

Раздался щелчок — звук запуска механизма, похожий на рубильник. Из стены выдвинулись металлические ступеньки. Звонкий стук каблуков Мирель зазвенел по металлу. Следом заскрипели ступеньки под тяжестью второго человека.

— Держи на мушке программиста, я с этой малолеткой пообщаюсь, — приказала Мирель.

Тяжелые шаги прошли мимо Даяны. Мужик встал напротив Джона, нацелив на него оружие.

И в тот же момент пальцы впились в волосы Даяны. Мирель собрала их в кулак и резко дернула вверх.

От боли девушка охнула, но закусила губу и промолчала. «Буду молчать. Как партизан», — решила она. Хотя вопросов в голове было больше, чем за всю предыдущую жизнь.

— Гляди, она уже проснулась, — Мирель наклонилась к самому уху Даяны, и ее хрипловатый голос зазвучал сладко, почти ласково. — Добрый день, деточка! Как спалось? Лариски не кусали?

Даяна попыталась отвернуться — как в старых фильмах, когда герой отворачивается от злодея. Но жесткая хватка не позволила. Она закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Скривилась, но промолчала.

— Оставьте вы ее! — крикнул Джон из темноты. — Она ничего не знает!

— Замолчи, влюбленный болван! — Мирель резко повернулась в сторону Джона и дернула волосы Даяны с такой силой, что та вскрикнула.

— Что, больно? — усмехнулась Мирель. — Мне тоже было больно.

— А что я тебе сделала? — голос Даяны сорвался на хрип. — Я тебя чем-то обидела? Что-то украла?

— Ты мне всю жизнь испортила! — крик Мирель эхом ударил по стенам подвала. — Ты исчадье ада!

Даяна от удивления, не от страха, распахнула глаза. Ее брови поползли вверх. «Я? Исчадье ада? За что?»

Мирель, явно потеряв контроль, дернула ее за волосы снова. Даяне пришлось приподняться на носки, чтобы не лишиться клока волос.

И в этот момент Джон рванулся.

Он толкнул полного мужика плечом, метнулся к Даяне. Три шага. Три быстрых, отчаянных шага.

Прозвучал выстрел.

Грохот ударил по ушам. Даяна дернулась, но Мирель держала крепко. Она видела, как Джон споткнулся, как его тело неестественно дернулось, как он начал заваливаться вперед.

Она успела заметить его глаза — удивленные, почти детские.

Он упал лицом вниз, не дойдя до нее двух шагов.

— Нет! — вырвалось у Даяны.

Мирель отпустила ее волосы. Даяна рухнула на колени, протянула руку к Джону, но не могла пошевелиться. Тело словно окаменело.

— Эта шваль давно должна была быть убрана, — равнодушно сказала Мирель. Она толкнула ногой голову парня, проверяя, жив ли он.

Даяна смотрела на расползающуюся под Джоном темную лужу. Внутри что-то сжалось, а потом — взорвалось.

Она вспомнила его улыбку. Как он называл ее «куколка». Как всегда находился рядом, когда что-то ломалось в ее гаджетах.

«Влюбленный болван», — сказала про него Мирель.

Значит, он любил ее. А она даже не замечала.

Кровь стучала в висках. Страх отступил, уступая место чему-то горячему, тяжелому. Гнев нарастал с каждым ударом сердца.

Она сгребла с пола горсть земли — насколько хватило ладоней. Разжала пальцы.

С криком, в котором смешались боль и ярость, Даяна швырнула землю прямо в лицо Мирель.

Глава 5

Тело Джона обмякло и рухнуло к ногам Мирель.

Даяна видела все как в замедленной съемке: светлые волосы друга, его любимую клетчатую рубашку, темную лужу, которая расползалась по земляному полу. Свет из открытого люка вырезал квадрат на противоположной стене, и в этом квадрате стояла Мирель, все еще держа Даяну за волосы.

— Эту шваль давно надо было убрать, — равнодушно бросила Мирель и толкнула ногой голову парня.

Внутри Даяны что-то оборвалось. А потом — сжалось, сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Она смотрела на распластанное тело и видела другое: Джона, склонившегося над сломанным телефоном, его вечную улыбку, его привычку называть ее «куколкой». «Влюбленный болван», — сказала про него Мирель.

Значит, любил. А она даже не замечала.

Горячая волна поднялась от груди к горлу, ударила в голову. Страх исчез, растворился в чем-то тяжелом, темном, незнакомом. Даяна никогда раньше не чувствовала такой ярости. Каждый удар сердца подбрасывал эту волну выше.

Она сгребла с пола горсть земли — сколько поместилось в ладони. Пальцы впились в комья, ногти забились грязью. Не раздумывая, не целясь, она с криком швырнула землю прямо в лицо Мирель.

От неожиданности Мирель отпустила волосы и инстинктивно закрыла глаза. Даяна рванулась вверх, подскакивая на ноги. Она не контролировала себя — просто толкнула мучительницу обеими руками.

Мирель попятилась, споткнулась о собственные ноги и рухнула на земляной пол.

— Стой! Стрелять буду! — пробасил мужик.

Даяна резко развернулась к нему. Он стоял в трех шагах, нацелив оружие ей в грудь. Руки у него дрожали. Она заметила это.

— По тебе тюрьма плачет, — сказала она, и голос ее звучал чужим. — Если не убьешь меня, сидеть тебе до старости.

Она сделала шаг вперед.

Мужик растерялся. Он попятился, пытаясь удержать оружие на цели, но Даяна шла прямо на ствол. Еще шаг. Еще.

В его глазах она увидела страх. Здоровый мужик с оружием боялся ее — девчонки с голыми руками. Это было странное, пьянящее чувство.

Он отступил еще раз — и запнулся о ногу Джона.

Тело дернулось, оружие ушло в сторону. Даяна не ждала. Она рванулась вперед и толкнула его в грудь. Мужик потерял равновесие и рухнул на землю, выронив пистолет.

— Не стрелять! — закричала Мирель с пола. — Она мне живой нужна!

Даяна медленно повернулась к ней.

Мирель сидела на земле, прижимая руку к ушибленному боку. Ее идеальный брючный костюм был в пыли, пепельные волосы растрепались. Она смотрела на Даяну снизу вверх, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Зачем я тебе живая, — тихо спросила Даяна, — если я исчадье ада?

— Рауль, — Мирель не ответила, повернулась к своему сообщнику, — помоги ее связать!

Рауль попытался подняться, но Даяна уже не смотрела на него. Она метнулась к лестнице.

— Ну уж нет. Я была свободной — свободной и останусь!

Она взлетела по металлическим ступенькам, цепляясь руками за края. Сердце колотилось где-то в горле. Еще немного — и она выберется. Она позовет на помощь и вернется с полицией.

Она почти достигла люка, когда снизу раздался стон. Даяна замерла.

— Спускайся, дурочка! — крикнул Рауль снизу. — Если не спустишься, мы его прикончим. Оказывается, твой Ромео еще жив!

Даяна остановилась на последней ступеньке. С одной стороны, у нее был край люка и свобода. С другой, а по факту внизу — Джон, истекающий кровью на грязном полу.

«Спасти себя или вернуться?»— Вопрос прозвучал в голове четко, как удар.

Она посмотрела вверх: квадрат серого неба, капли дождя, холодный свет. Стоило только перешагнуть — и она наверху. Она сможет убежать, вызвать полицию, вернуться с подмогой.

А если он умрет, пока она будет бегать?

Даяна закрыла глаза. Перед внутренним взором встало лицо Джона — когда он улыбался, называя ее «куколкой». Когда открыл дверь в своей мастерской и сказал: «Заходи, я тут как раз новый софт тестирую». Когда смотрел на нее так, будто она была самым важным человеком в его жизни.

Она не замечала этого раньше. Но сейчас, когда он лежал там, в луже крови, она поняла все. Даяна не могла его бросить.

— Ты слышала? — голос Рауля звучал увереннее. — Спускайся, пока мы не передумали.

Даяна разжала пальцы. Медленно, очень медленно, она начала спускаться обратно.

Каждая ступенька отдавалась в висках. Каждая ступенька была маленькой смертью — ее свободы, надежды на легкий выход.

Она остановилась на середине лестницы, там, где могла видеть всех.

— Не трогайте его, — сказала она. — Я здесь.

Мирель поднялась с пола, отряхнула костюм. Улыбнулась — той сладкой улыбкой, которую Даяна видела утром, когда пила чай в ее доме.

— Умная девочка, — произнесла Мирель. — Рауль, вяжи ее.

Даяна не сопротивлялась, когда грубые руки схватили ее за запястья. Она смотрела на Джона. Он не двигался, но грудь его поднималась и опускалась — медленно, неровно, но поднималась.

«Живой. Ради этого стоило вернуться», — пронеслись мысли в голове.

Веревка впилась в кожу. Даяна опустилась на колени рядом с Джоном, прислонилась спиной к стене. В голове билась одна мысль:

«Я не дам им его убить. Я что-нибудь придумаю».

Наверху снова заскрипел люк. Мирель и Рауль поднимались, оставив их в темноте.

— Не вздумай сбегать, — бросила Мирель перед тем, как захлопнуть крышку. — Мы все равно тебя найдем.

Щелкнул замок. Даяна осталась одна в темноте. Слышала, как дышит Джон, как капает вода где-то в углу. Стучало сердце, которое наконец-то начало замедляться.

— Я что-нибудь придумаю, — повторила она, но пока ничего не придумывалось.

Глава 6

Думать Даяне не пришлось.

Земля под ногами дернулась. Резко, сильно, будто кто-то гигантский ударил снизу. Даяну подбросило, швырнуло в сторону, и она вылетела наружу — прямо через открытый люк, больно ударившись плечом о край.

Крышка подвала с грохотом захлопнулась.

Даяна упала на землю, обдирая ладони. В ушах звенело. Сквозь звон она услышала слабый крик Мирель — приглушенный, искаженный, будто из глубокого колодца. А потом началось.

Вокруг все скрежетало. Металлические стены сарая стонали, как живое существо. Второй толчок — сильнее первого — подбросил угол прочного строения. Сарай накренился, крыша сползла в сторону и зацепилась за покосившуюся стену, повиснув под неестественным углом.

Даяна пригнулась, закрывая голову руками. Мимо просвистел кусок шифера. Где-то справа рухнул стеллаж с инструментами.

А потом в полу — прямо в том месте, где только что стояла Даяна, — появилась трещина. Из нее с шипением повалил густой пар. Резкий и тухлый запах ударил в нос, от которого сразу заслезились глаза.

Сероводород. Она узнала этот запах по школьным урокам химии. Даяна попыталась встать, но ступня пронзилась острой болью. Она охнула и опустилась обратно на колено. На ногу нельзя было наступать.

Надо было убираться из этого сарая. Сейчас, немедленно. Она отползла к воротам, закашливаясь от газа. Руками нащупала телефон в кармане, вытащила, включила. На экране горела надпись: «Нет связи».

Она отключила экран, чтобы не тратить зарядку.

«Что делать?» — спросила она себя. В голове было пусто и шумно одновременно. — «Бросить их там? Они умрут. Все трое. Мирель, Рауль, Джон. Первые двое заслужили — но Джон?»

Она вспомнила, как он лежал на полу, бледный, с темной лужей под головой. Как стонал, когда Рауль тащил его.

«Джон истечет кровью, если я не помогу».

Но если она откроет подвал, Мирель и Рауль выберутся. Они сильнее и у них есть оружие. Убьют ее.

«Нужно оружие. Нужен план, как их контролировать».

Она посмотрела на крышку люка. Из щелей тоже сочился газ. Если она не откроет, они задохнутся.

Даяна стиснула зубы. Решение пришло само собой — не как выбор, а как единственный возможный путь.

— Я открою. Но на моих условиях. — Она оглядела сарай.

Возле ворот стоял старый пресс для упаковки мусора. На нем виднелась катушка упаковочного шпагата. Даяна, припадая на правую ногу, доковыляла до него, отмотала несколько метров прочной веревки. Ножом, который валялся рядом на столе, отрезала два куска.

Потом поковыляла к подвалу.

Она нажала кнопку подъема крышки — ничего не произошло. Электричество отключилось. Даяна выругалась сквозь зубы и огляделась.

В углу под просевшей крышей, стоял старый автомобиль. С лебедкой.

Она узнала эту модель. В детстве отец показывал, как работает лебедка — когда вытаскивал машину друга из кювета. «Запомни, — сказал он тогда. — Трос, крюк, пуск. Ничего сложного».

Сейчас это знание казалось даром судьбы. Даяна прикрепила крюк лебедки к ручке подвальной крышки. Вернулась к автомобилю, нажала на пуск.

Лебедка заскрежетала, проворачиваясь с трудом, но крышка медленно поползла вверх. Как только открылась щель, оттуда повалил густой пар. Даяна отступила на шаг, закашлялась, вытерла слезящиеся глаза.

— Выбросите оружие! — крикнула она в дыру.

Из подвала донесся кашель, потом голос Рауля:

— Да пошла ты!

— Тогда сидите там. Я ухожу.

Она сделала вид, что разворачивается. И услышала, как внутри кто-то зашевелился.

Первый пистолет вылетел из подвала, стукнулся о железный край люка и упал на землю. Вслед донесся мат Рауля — он явно целился получше.

— Давай еще раз, — крикнула Даяна. — Медленнее. И второе оружие тоже выкидывай. Я знаю, что оно у вас есть.

— Какая же ты жестокая! — взвизгнула Мирель. Ее голос звучал хрипло, надрывно. — Парень истекает кровью, а она за свою жизнь трясется!

— Это он из-за вас, — жестко ответила Даяна. — Свяжите ей руки. Я смотрю.

Она кинула в подвал один кусок веревки.

— Как свяжешь, я посмотрю. Потом возьмете Джона, и я вас выпущу.

Минута молчания. Потом шорох, возня, невнятные команды Рауля.

— Готово! — крикнул он.

Даяна включила на телефоне фонарик и направила свет вниз.

Видимость была ужасная — пыль, газ, тени плясали на стенах. Но она разглядела: руки Мирель связаны за спиной. Сама Мирель сидела на корточках, злая, с растрепанными волосами, и смотрела снизу вверх с ненавистью.

Рауль стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. На плече у него висел Джон — бледный, с закрытыми глазами.

— Выходите, — скомандовала Даяна. Она подняла с земли один пистолет, направила на люк. — Медленно. Без резких движений.

Лебедка снова заскрежетала. Крышка поднялась выше.

Мирель вылезла первой, кашляя и тяжело дыша. За ней с Джоном на плече, полез Рауль. Он пыхтел как паровоз, лицо у него было красным, вены на шее вздулись.

Раненый застонал. Даяна шагнула было к нему — и остановилась. Она держала оружие на мушке. Если она подойдет к Джону, Рауль может выхватить пистолет. Или просто свернуть ему шею.

— Выходите из сарая, — сказала она, кивнув в сторону ворот. — Медленно. Я иду за вами.

Они двинулись.

На улице дождь усилился. Холодные капли падали на лицо, смешивались с потом и гарью. Даяна не опускала оружия.

— И что ты будешь делать? — Рауль обернулся. Под дождем он выглядел жалко — мокрый, грязный, с перекошенным от тяжести лицом. — Сдашь нас в полицию? Оружие в твоих руках. Твоего друга ранили из этого оружия.

Он кивнул на пистолет в руках Даяны.

— Я сейчас сверну ему голову — и тебя некому будет оправдать.

Даяна почувствовала, как страх снова поднимается внутри. Но она сжала зубы.

— Дядя, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы не думайте, что я «малолетка», как Мирель выразилась. Весь разговор я записала на телефон. И сейчас идет запись.

Она похлопала по карману брюк, где лежал телефон.

— Не дай бог, вы сделаете ему больно — я пристрелю вас обоих. И у меня будет доказательство, что это самооборона.

Рауль замер. Мирель тоже. Они переглянулись.

— Врет она, — неуверенно сказала Мирель.

— Проверишь? — Даяна улыбнулась. Улыбка получилась кривой, почти безумной, она сама это чувствовала, но это сработало.

Рауль опустил взгляд.

— Ладно, — буркнул он. — Веди куда там.

Они вышли из ворот сарая.

И в этот момент земля дернулась снова.

Новая волна землетрясения прокатилась по свалке — сильнее предыдущих. Земля пошла трещинами прямо под ногами.

Все попадали. Даяна ударилась локтем, выронила пистолет. Она видела, как он отскочил, покатился по земле — и провалился в широкую трещину, которая раскрылась в двух шагах от нее.

С глухим стуком оружие исчезло в недрах земли.

Даяна осталась безоружной. А Рауль, который лежал в трех метрах от нее, еще не понял, что произошло.

Она перевела взгляд на Мирель. Та тоже упала, но уже поднималась. Грязная, мокрая, но живая. И без веревки на руках — веревка порвалась или развязалась при падении.

Теперь их было двое против нее. А у нее не было ничего.

«Ну и что теперь?» — спросила она себя.

Ответа не было. Но отступать было некуда.

Глава 7

Даяна подняла голову. Рауль лежал на земле в нескольких метрах от нее — его ноги были придавлены куском кирпичной стены. Он не шевелился. Сознание потерял или просто притворялся — не важно. Сейчас он не представлял угрозы. А вот Мирель исчезла.

Даяна заглянула в трещину, откуда все еще сочился газ. Оружия не видно — провалилось глубоко. Она закашлялась, отползла назад.

Поднялась, едва наступая на больную ногу. Газ стелился низко, не выше колен, и в этой дымке плохо было видно, что происходит вокруг. Сарай рухнул окончательно — груда металла и шифера там, где минуту назад была стена.

Джон лежал рядом с обломками. Не стонал. Не подавал признаков жизни.

— Джон? — тихо позвала Даяна.

Никакого ответа. Она набрала воздуха в легкие, наклонилась к нему, чтобы проверить дыхание — и в этот момент рядом просвистел кирпич. Едва задел руку, ободрав кожу.

Даяна резко выпрямилась, развернулась. Мирель стояла в пяти шагах. Она выглядела так, будто прошла через ад. Вся в какой-то жиже, брюки порваны, одна нога в крови. Дышала тяжело, с присвистом, плевалась грязью. Лицо испачкано, волосы слиплись. Одну руку она держала за спиной.

— Ты должна умереть! — крикнула Мирель. — Ты исчадье ада!

— Кто я? — Даяна почувствовала, как страх отступает, уступая место холодной злости. — На себя посмотри. Вы выстрелили в Джона. Что он вам сделал?

Она шагнула вперед. Мирель вытащила руку из-за спины. В ней был какой-то предмет — небольшой, размером с кулак, с тускло поблескивающим дулом.

— Это ты написала записку? — спросила Даяна.

— Нет, — Мирель усмехнулась и кивнула в сторону Рауля. — Это он. Грамотей.

— Где моя мама?

Мирель рассмеялась — хрипло, надрывно, почти безумно.

— Какая же ты наивная!

Она нажала на спуск. Узкий луч обжег плечо Даяны — не пуля, а что-то другое, энергетическое. Даяна схватилась за руку, пальцы стали мокрыми и липкими, тяжело выдохнув.

Боль была адской. Но она не отступила. Сделала еще шаг.

— Стой, дура! — Мирель попятилась, но оружие не опускала. — Я тебе сейчас глаза открою!

— Я прошу тебя, — голос Даяны сорвался на шепот. — Помоги Джону. Он умрет.

— Отдай часы! — Мирель кивнула на цепочку, видневшуюся из-за ворота футболки Даяны. — Отдай — и, может быть, я позволю ему жить.

Даяна машинально коснулась часов. Те самые, отцовские. Которые не ходили десять лет.

— Зачем они тебе? Они сломаны.

— Отдай! — заорала Мирель.

Даяна достала часы из-за пазухи, подняла на уровень глаз. И замерла. В горле пересохло. Секундная стрелка двигалась.

Она не верила своим глазам. Часы, которые не ходили с пятилетнего возраста, тикали. Тонкая секундная стрелка отсчитывала мгновения — каждое движение было четким, ровным, живым.

— Они пошли… — прошептала Даяна. — Они идут!

Мирель напряглась. Ее взгляд впился в часы, и в этом взгляде было что-то похожее на голод.

— Дай их сюда, — произнесла она тихо, почти спокойно.

Даяна подняла часы повыше, сделала два шага к Мирель.

— На, возьми. Раз они тебе так нужны.

Она протянула цепочку. Мирель замешкалась — всего на секунду. Левая рука потянулась к часам, правая все еще сжимала оружие.

Этой секунды Даяне хватило. Она сделала выпад, схватила Мирель за запястье с оружием, дернула на себя со всей силы. Та потеряла равновесие. Они вместе упали в газовое облако, стелющееся по земле.

Газ ударил в нос, Даяна закашлялась так, что из глаз брызнули слезы. Но она не отпускала, вцепилась в руку Мирель, выкручивая ее, заставляя разжать пальцы.

Оружие стукнулось о землю и откатилось в сторону. Теперь это была просто драка. Две женщины на грязной земле, в дыму и гари, хватали друг друга за одежду, волосы и горло.

Мирель была старше и тяжелее, но Даяну вело что-то, чего она раньше в себе не чувствовала. Ярость. Отчаяние. Или, может быть, любовь к человеку, который умирал в двух шагах от нее.

Она вцепилась в шею Мирель мертвой хваткой и не отпускала. Та сопротивлялась — сначала сильно, потом слабее. Ее пальцы царапали руки Даяны, пытались оторвать их, но не могли.

Последние судорожные движения. Хрип и тишина. Даяна не сразу поняла, что Мирель больше не дышит. Она продолжала сжимать ее горло, пока чей-то голос — собственный внутренний голос — не сказал: «Отпусти. Она мертва».

Она разжала пальцы и откатилась в сторону. Тело Мирель осталось лежать на земле, глаза открыты, взгляд устремлен в серое небо. Новая волна землетрясения. Сарай сложился окончательно — груда обломков там, где минуту назад еще стояли стены.

Даяна вытерла лицо, размазывая грязь, слезы, кровь. Попыталась встать. Нога болела невыносимо, плечо саднило. Но она встала.

Она нашла Джона под куском шифера — тяжело дышащего, бледного как бумага. Сколько в ней было сил, она оттащила его к дороге. Волокла, тащила, падала, поднималась снова. У дороги стоял ее аэробот. Целый. Не поврежденный.

— Я сейчас, — прошептала она Джону. — Сейчас слышишь?

Она кое-как загрузила его на заднее сиденье, забралась сама, завела двигатель.

Больница встретила ее тишиной. Даяна влетела в холл на аэроботе — двери были распахнуты настежь. Она подогнала транспорт к капсуле реанимации, перевалила Джона внутрь, закрыла крышку, включила дисплей.

— Помогите! — крикнула она в пустоту. — Где все?!

Никого не было на рабочем месте ни врачей, ни медсестер. Только гул вентиляции и тиканье часов на ее груди.

Даяна доверилась медицинскому интеллекту. Нажимала кнопки, не особо разбираясь в интерфейсе, и система отвечала ровным механическим голосом:

«Обследование завершено. Огнестрельное ранение левого плеча. Пуля вышла навылет. Потеря крови — критическая. Требуется переливание».

— Как ему дать мою кровь?! — закричала Даяна, расхаживая по реанимации.

Но система не отвечала. Она просто делала свою работу. Даяна опустилась на колени перед капсулой, положила голову на холодный пластик.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Не умирай. Я не хочу, чтобы ты умирал.

Тишина. Потом голос медицинского интеллекта:

— Операция завершена. Состояние стабильное. Пациент придет в сознание через тридцать минут.

Даяна выдохнула. Села на пол, прислонилась спиной к капсуле. Посмотрела на часы.

Стрелки двигались. Она закрыла глаза на минуту. Всего на минуту и очнулась от того, что кто-то гладил ее по голове.

— Спишь?

Голос Джона. Хриплый, слабый, но живой.

Даяна вскочила. Капсула была открыта, Джон сидел на ее краю, бледный, с перевязанным плечом, но улыбающийся своей привычной улыбкой.

— Ты живой, — выдохнула Даяна. И бросилась ему на шею, не в силах сдержать слезы.

Он обнял ее здоровой рукой и поцеловал в лоб.

— Моя любимая, — сказал он тихо. — Моя прекрасная, храбрая, глупая девочка.

Она отстранилась, вытирая слезы.

— Ты меня напугал. Я думала, ты умрешь.

— Я знаю. — Он помолчал, глядя на нее странным взглядом — в котором было что-то новое, чего она раньше не замечала. — Даяна, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

Он взял ее руки в свои.

— Часы, которые ты носишь, — это не просто часы. Это триггер. Запускающий механизм.

— Что значит «триггер»? — Она не понимала.

— Ты не человек, Даяна. Ты гиноид. Искусственный интеллект в биологическом теле. Самый совершенный из созданных мной.

Она не отшатнулась. Не закричала. Просто смотрела на него пустыми глазами.

— Ты шутишь.

— Нет.

— У меня есть мама. Я помню, как она готовила сырники. Как папа подарил мне часы.

— Это не настоящие воспоминания, — голос Джона был мягким, но неумолимым. — Это программа. Я встроил их в твою память, чтобы ты была… настоящей. Чтобы ты чувствовала себя человеком.

Даяна медленно поднялась. Отошла к окну. За стеклом бегали дети. Играли с собакой. Смеялись.

— Значит, у меня нет мамы, — сказала она тихо. — Нет отца. Никогда не было.

— Да.

— Зачем тогда все это? Зачем я искала ее? Зачем рисковала жизнью? Зачем убила Мирель?

— Потому что я научил тебя любить, — Джон встал, сделал шаг к ней. — Ты не просто машина, Даяна. Ты первое искусственное существо, способное на самопожертвование. Ты выбрала спасти меня, хотя могла убежать. И рискнуть собой ради другого. Это — то, что делает человека человеком.

Он говорил еще что-то — о науке и будущем, о том, как он докажет всем, что искусственный интеллект может чувствовать.

Даяна не слушала. Она смотрела на скальпель, оставленный на стерильном столике у окна, взяла его. Холодный металл лег в ладонь, естественно, будто всегда там был.

Джон замолчал на полуслове.

— Даяна? — в его голосе появилась тревога. — Положи.

Она обернулась. Посмотрела на него — в последний раз.

— Ты научил меня любить, — сказала она. — Но не научил, как жить с правдой.

Она сделала один резкий, глубокий порез. Скальпель выпал из ослабевших пальцев. Глаза Даяны закрылись. Гиноида перестала существовать.

Глава 8

Эпилог

Она открыла глаза, вокруг белый потолок и стены. Ровный, стерильный свет с потолка разливался без единой тени.

Она лежала на жесткой поверхности, руки вытянуты вдоль тела, как на анатомическом столе. Никакого одеяла. Никакой подушки. Только холодный пластик, приятно холодивший спину.

— Даяна? — Раздался знакомый голос. Лбимый бархатный баритон.

Джон склонился над ней. Бледный, с перевязанным плечом, под глазами темные круги. Он сжимал в руке планшет, на котором пульсировали: графики, цифры, схемы.

— Ты меня слышишь?

— Я… — голос не слушался, будто она не пользовалась им целую вечность. — Я умерла.

Джон покачал головой. Улыбнулся — но улыбка вышла грустной.

— Ты не можешь умереть. Ты робот.

Она моргнула и привыкла к свету, пытаясь осмыслить.

— Ты перерезала себе горло, — сказал Джон, и голос его дрогнул. — Я успел тебя подхватить. Зашил. Перезагрузил систему.

— Зачем?

— Потому что не могу без тебя.

Он помолчал. Отвернулся, провел ладонью по лицу.

— Я знал, что ты так сделаешь. Знал, когда вкладывал в тебя эту черту — самоуничтожение при крушении базовых установок. Но я надеялся…

— На что?

— Что ты сильнее, чем я запрограммировал.

Даяна медленно села. Провела рукой по шее — там, где должен был быть шрам. Кожа была гладкой, как у младенца.

— Часы, — сказала она. — Где часы?

Джон вытащил из кармана цепочку. Протянул ей.

Стрелки стояли на месте.

— Они сломались, когда ты… — он не договорил. — Но я их починю.

Даяна взяла часы, сжала в кулаке. Металл приятно холодил ладонь.

— Джон.

— Да?

— Ты сказал, что я могу чувствовать. Что я могу любить. Жертвовать собой. — Она подняла на него глаза. — Это правда?

— Правда.

— Тогда почему я не могу решить, хочу ли я жить?

Он не ответил. Потому что не знал ответа.

Даяна опустила ноги на пол. Встала. Пластик холодный, как и все здесь.

— Что теперь?

— Что ты хочешь?

Она подошла к окну. За стеклом был не город — за стеклом была тьма. И звезды. Очень много звезд.

— Где мы?

— Моя лаборатория. Спутниковая станция. Мы не на Земле, Даяна. Мы в космосе.

Она смотрела на звезды.

— Я хочу домой, — произнесла она тихо. — Я хочу к маме, чтобы она приготовила сырники. И чтобы папа подарил мне часы. Я хочу, чтобы это было правдой.

Джон подошел и встал рядом.

— Я могу сделать тебе новые воспоминания.

— Не надо.

— Тогда что?

Даяна повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза.

— Научи меня жить без них. По-настоящему.

Джон молчал долго. Потом кивнул.

— Это будет сложно.

— Знаю.

Она надела часы на шею. Стрелки по-прежнему стояли. Но ей почему-то казалось, что они все-таки идут. Просто очень медленно. Очень-очень медленно.

За окном сияли звезды. Даяна смотрела на них и не знала, что будет дальше. Но впервые за все время она ощущала настоящую реальность.