Танец с Африкой

Глава 1

ТАНЕЦ С АФРИКОЙ

С Юркой я не виделся много лет, за это время он с ног до головы покрылся татуировками, впрочем, как и положено морскому волку. Хотя океаны он уже давно не бороздил, а углублял на каком-то специальном судне разные каналы и реки по всему миру. Мы с ним встретились случайно в прибрежной шашлычной, где подавали настоящее грузинское вино и хороший, как в старые времена, армянский коньяк.

Я познакомился с Юркой, когда наша огромная страна начала разваливаться на части. Он был соседом моего друга Павла и делил с ним общую квартиру в шестиэтажном доме без лифта. Подниматься пешком по лестнице под самую крышу меня заставляло только удовольствие от общения с этими людьми.

Сколько раз мы распечатывали бутылочку вина и слушали Юркины рассказы про экзотические страны, в которых могли побывать только в мечтах! И, в свою очередь, удивляли его рассказами про летающие тарелки далеко на Урале, в М-ском треугольнике, где побывали сами. Он, конечно, нас слушал, но было видно, что в Бабу-ягу, летающую в ступе, верил гораздо больше.

Мы обнялись, как старые добрые друзья. А вскоре уже сидели за столом, где перед нами стояла бутылка «Саперави» и два фужера. В нескольких не совсем печатных словах я описал ему нашу скучную жизнь во время всем надоевшей пандемии и спросил: «Как ты? Моря так и бороздишь? Где побывал? Пашку видишь?»

После того, как мы подняли бокалы за встречу, он начал рассказывать: «Море уже в прошлом, как и первая жена. Жизнь моя поменялась, но в лучшую сторону. С Пашкой постоянно на связи. Ну, ты же его знаешь не хуже меня! Благодаря ему я в Африку попал».

От удивления я присвистнул: «Пашка? Тебя в Африку? Сделай милость, расскажи это поподробней, эта часть земли всегда меня манила своей экзотикой!»

Юрка посмотрел на меня с усмешкой: «Да! Экзотики там какой хочешь… Тебе бы понравилось!» – он был наслышан о моих путешествиях по Гималаям, вулканам Камчатки о многих других походах и поэтому решил поделиться со мной своим необычным приключением.

– Это было в 2004 году. Пашка, конечно, мой большой друг, и писатель хороший, а размаху его фантазии позавидовать может любой. Не знаю точно, как он решил отправиться в Уганду, пытаясь там продавать белорусские трактора и российские бульдозеры. Хотя по его статусу и замашкам должен был бы торговать космическим кораблями. Ты же его красноречие знаешь! Он увлёк меня идеей рвануть под горячее солнце на берега озера Виктория - помочь разобраться с его бизнесом. В этом предложении звучала романтика и, кажется, проглядывала возможность заработать. Да и жена моя так возбудилась от идеи посетить эту страну, что и её я взял туда на пару месяцев. Это потом я понял, что, кроме геморроя, в этом заманчивом предложении ничего не было! – на некоторое время, пока официант разливал нам по бокалам вино, он прервал свой рассказ. Потом посмотрел в сторону моря, словно видел там берега Африки: «Да, такого приключения я не ожидал! Да и вряд ли ещё придётся испытать!»

Мы с ним снова пригубили бокалы, и он продолжил:

«Знаешь, как птицы у них поют? Как там – я не слышал нигде. Наверное, так петь могут только в раю. Спрятавшись глубоко в листве, под крышей дома или где-нибудь ещё, каждое раннее утро они устраивают бесплатный концерт. Первое время ты им наслаждаешься, а вот через недельку-другую начинает раздражать, тут не помогает закрытое окно, эти трели проникают прямо сквозь стены. Утешает только одно – что это не здоровенные марабу, больше похожие на птеродактилей, чем на обычных птиц, вот те бы могли своим скрипучим и совсем не певчим голосом свести с ума кого угодно. В моём представлении это вообще не птица, а хрен знает что. Идёшь, бывало, вдоль озера, а они целой бандой идут рядом, и каждая по тридцать-сорок кило, клюв почти полметра, этакий щёлкающий отбойный молоток, и думаешь, что там у них на уме.. Некоторые «натуралисты» на основе своего опыта говорили, что они могут запросто проглотить банку с пивом – и хоть бы что. Однажды я видел, как эти птички толпой, словно наши родные вороны, на дерево взлетели – ветки почти до земли прогнулись. Обитали марабу от нашей виллы далеко, тут на «концерте» распевались только поющие пичужки, правда, некоторые размером с нашего голубя. Если бы садовник Патрик, который никогда не расставался со своим мачете, мог с ними расправиться, как он расправлялся с постоянно заползавшими в наш двор змеями, я бы, безусловно, попросил его это сделать.

Со временем я к этому утреннему представлению привык, как в своё время привык к трамваю, который каждые пятнадцать минут, громыхая, проходил мимо нашего дома в Риге.

Когда читаешь приключенческие книжки про Африку – это одно, но вот когда сам там оказываешься - это совершенно другая «песня». Конечно, попасть на зуб крокодилу можно, если ты полный идиот и полез купаться, а вот бегемот может тебя выловить и на берегу, когда любуешься экзотической красотой, потеряв осторожность.

Знаешь, там же болезней неимоверное количество: сонная болезнь, малярия, от которой тебя потом «колбасить» всю жизнь будет, жёлтая лихорадка и ещё бог весть что. Мы туда прилетели с полным чемоданом медикаментов и привитые от всего, чего только можно, таблетки от малярии начали пить ещё за неделю до поездки, а ведь они разрушают печень похлеще любой самогонки. И, признаюсь честно, бухали там каждый божий день, особенно джин, но, конечно, не до положения риз. Говорили, что он и от малярии помогает и от мухи цеце спасает, если укусит – не заболеешь, хотя удостовериться в этом не пришлось.

- В первый день приезда, когда мы шли на ужин, обрызгались дихлофосами с головы до ног, приняли, как следует джину с тоником и зашли в лифт… – тут Юрка обратился ко мне: «Ты знаешь, как чернокожие пахнут?» – я отрицательно покачал головой, и он продолжил: «Встань в нашем зоопарке возле клетки со львами, запах от них примерно такой же! И ты учти, что столица Кампала находится на высоте 1200 метров, днём там максимум тридцать, а ночью около двадцати. И это не пот, просто они так пахнут. Так вот, заходим мы в лифт, надушенные нашим зельем от насекомых, а с нами в попутчики один чёрный в костюме, белой рубашке и бабочке - видно, мужик приготовился неплохо провести время.

Как он, несчастный, дыхание задерживал, пока мы в лифте спускались! Наверное, ужаснулся от того, как белые воняют. А я тут ещё на жужжащего комара как дыхнул выхлопом джина, так тот замертво на пол рухнул. Мужика чернокожего на всю жизнь удивил. Это потом я узнал, они считают, что от нас, белых, пахнет смертью.

Пашкин компаньон, осетин Заур, прожил здесь уже несколько лет, и его вряд ли чем-то можно было тут удивить. Он коротко нас ознакомил со всеми необходимыми вещами для жизни в Кампале. Сам он был тёртый калач, даже умудрился сделать своей любовницей сестру жены президента, Элейн, а президент у них – это тот же монарх.

Как он её «окучил», до сих пор удивляюсь. Элейн продвинутая тётка, хитрая, как лиса, ей принадлежала фирма по охране, разный другой бизнес, в общем, из высшего эшелона. Заур, мужик работящий, чертовски обаятельный, но запойный, поэтому меня сюда и пристроили, чтобы навести порядок. Обычно он попьёт недельку, пару дней на откачке и снова в строю на месяц-другой, а тут ушёл в параллельный мир аж почти на полгода.

После первого знакомства, чтобы закрепить отношения, Заур отвёл нас в один из самых престижных ресторанов. Там подавали всё, что ползает, летает, бегает и плавает в озере Виктория, и он сразу предупредил, что всё это полная дрянь и есть её могут только аборигены, для нас самое подходящее – это мясо импалы, недаром львы любят им лакомиться. И в самом деле, оно оказалось вкуснее всей этой экзотики, в чём я убедился уже позже. Чаще мы старались готовить дома то, что нам ближе. Там батат едят почти все, а вот мне подавай мясо с нашей родной рассыпчатой картошечкой. Зато, говорят, в нём калорий почти нет.

Постепенно я стал вникать в работу, делал всё аккуратно, чтобы не навлечь неприятностей. Жизнь в Кампале – это наши девяностые, умноженные на три.

Моя задача была распродать все трактора и бульдозеры, которые Паша в своё время завёз сюда, пытаясь сделать бизнес. Наверное, в детстве мало сказок читал. Африка неплохо описана в сказке про доктора Айболита, это может служить пособием для вновь туда прибывающих. Главная задача чёрных ребят, заманить к себе белого человека с деньгами, а потом вывезти отсюда он уже всё равно ничего не сможет, ведь это середина Африки, без выхода к морю. А по озеру Виктория далеко не уплывёшь.

У них всё построено на «разводе» белых лохов. Когда приходилось разговаривать с министрами новообразования на карте мира, это было бесплатным спектаклем, почти как у нас, только зрители другие.

Стоит такой «перец» возле карты страны, показывает тебе её просторы, на которых ты вроде должен стать ну по меньшей мере мультимиллионером. Актёры, я скажу, они так себе, больше похожи на наших первоклашек, которые фантазируют и в этот момент даже верят в свои фантазии. Главное – это чтобы клюнул на наживку белый и богатый.

Раньше это была колония Великобритании, здесь от её имени распоряжались индусы, вернее, заставляли местных работать. Таких бездельников я не видел никогда. Если в былые времена плеть индуса подбадривала к работе сынов Уганды, то сейчас это было серьёзной проблемой. Вот удивляюсь одному: как чернокожие на чемпионатах мира, олимпиадах занимают первые места по бегу.

Нужно нам было достроить забор. Завезли кирпич, цемент, бетономешалку, пригласили двадцать человек, чтобы быстро закончить. Они, как птица марабу, расселись на этом заборе и, не шевелясь, отсидели целый день, только что клювами не щёлкали. На следующий день пригласили двух индусов в начальство – те сразу зашевелились и за неделю построили. Даже плетей не надо, спина на генном уровне помнит былые времена.

Но кое-что от англичан они переняли. Это чрезмерную любовь к тщательно выглаженным костюмам со стрелками на брюках и белоснежным рубашкам, она выдавала их желание быть похожими хоть в чём-то на своих бывших хозяев. Правда, белые рубашки тут носили многие, даже далеко за пределами столицы. Как оказалось, это было необходимостью – в темноте они служили, как отражатель. С работы на работу часто нужно было идти из одного селения в другое или в город вдоль чего? или по укатанной дороге из щебня. Как рассказывал мой чернокожий шофёр: «Тут, за городом, если кого собьёшь, мы не останавливаемся – он сам виноват, нечего по дороге идти. До утра от него тут и косточки не останется, обглодают звери!»

Через пару месяцев после приезда я более или менее вник в этот неперспективный бизнес и сообщил Пашке, что здесь делать нечего. Работать не хотят, воруют, и не просто воруют. Они как термиты: если охранника у дома нет и ты отлучился на пару дней, считай, дому «хана» – вынут окна, двери и унесут всё что смогут. Одно слово – термиты, для них сторож – как яд для этих насекомых. Если яду не насыпал, окна насквозь сожрут. Я там не раз вспоминал наших маленьких муравьёв добрым словом.

Пока со мной там была моя жена, чтобы не сделать её заложницей, я осторожно вникал в суть дела и не вызывал никаких подозрений. В свободное время с Зауром и женой, ездил по окрестностям, а там наши эмоции зашкаливали от экзотики. Вечерами мы захаживали в казино, где рулетка странным образом наполняла мои карманы, а не опустошала их, как обычно.

Здесь публика собиралась разношёрстная – от разного рода политиков до настоящих бандитов и каких-то непонятных шпионов. Один из которых несколько раз ко мне подходил, улыбаясь, подмигивал и тихо говорил: «Я знаю, зачем ты здесь! Ты не похож на дурака, чтоб у нас тракторами торговать!» Главаря местной «братвы» я не раз там видел – худой, с впалыми щеками, в бейсболке, как он там появлялся, все сразу начинали шептаться, и обычно он был в окружении десяти-пятнадцати человек.

Однажды моя жена умудрилась сорвать в покере флэш-рояль на пять тысяч долларов при ставке в один доллар. Если бы поставила сто, мы бы живыми до дома не добрались. Это, наверное, и был мой самый большой заработок в Кампале. Отпраздновали тогда это дело со всеми посетителями казино, «выкатив» по этому поводу ящик шампанского. Через неделю после такой удачи она улетела домой, а я остался разбираться с этим предприятием.

По случаю мне удалось пообщаться с принцем одного из племен по имени Джон. А принцев там, хоть пруд пруди, как у нас дворников. Он познакомил меня со своей семьей, и мы довольно близко сдружились. Он был обычным человеком в дорогом костюме, а они очень любят носить костюмы и выглядят все как бизнесмены, с университетским образованием, с чувством юмора и с такой же образованной и веселой супругой.

Мы часто ужинали в разных ресторанах, при этом он всегда мне говорил: «Юра, какой ты счастливый, что родился белым!» Я смеялся и отвечал: «Есть такая гипотеза, что человечество зародилось в Африке, и первые люди были темнокожим. И сейчас белые люди начинают деградировать, не хотят ни работать, ни учиться. Посмотри, сколько преподавателей в престижных вузах чернокожих, и многое другое. Ты что, думаешь, у нас проблем нет? Там у нас делят людей по национальностям, хотя ты хрен отличишь по роже русского от украинца, белоруса или латыша!». На это он мне отвечал: «Конечно, мы намного продвигаемся вперёд, если оказываемся на севере. Но всё же было бы совсем неплохо родиться белым!» Он это говорил с юмором, но, как говорится, в каждой шутке…

Однажды он сводил меня на танцы под открытым небом… Это были самые настоящие танцы, как когда-то давно у меня на Украине, правда там я был единственным белым из всех присутствующих…

Бывали мы с ним и в самом престижном ночном клубе. Клуб такой, что и в Европе не в каждом большом городе есть, аппаратура и интерьер – это надо видеть, словами не описать. Насколько мне было известно, Заур был большим любителем потанцевать в этом клубе с аппетитными африканками. Кстати, там у меня украли из кармана мобильник Philips, крутой по тем временам. Тёрлась какая-то «шоколадка» о колено, в общем, как у лоха, сложно было восстановить потом все номера. Тут, я тебе скажу, авторитет Джона был на высоте: всю дискотеку остановили, объявили, чтобы телефон подкинули куда-то, но к сожалению, это не сработало».

На какое-то время он замолчал, наверное, вспоминал ту, которая тёрлась о его колено. Мы заказали ещё бутылку вина, Юрка достал из кармана пачку Marlboro, повертел её в руках, рассматривая рисунок ковбоя. Потом, показав эту пачку мне, сказал: «Реклама этих сигарет меня привлекала всегда, в ней была какая-то романтика! Но о романтике потом», – и он продолжил:

– Однажды, до отъезда моей жены, Пашке взбрело в голову прикупить несколько тысяч гектаров земли у одного племени, ему посоветовал один «знающий человек», там вроде была почти вся таблица Менделеева. Собрался я туда поехать, заодно и жену взять, чтобы посмотрела, что там в глубинке. Как мой приятель Джон об этом услышал, дал совет: «Если хочешь от неё избавиться, вези! Она у тебя блондинка на загляденье! Как вождь её увидит, придётся меняться. Правда, он тебе за неё своих трёх на выбор даст, а может, и больше. Но отказаться варианта не будет, иначе мы домой не вернёмся…»

Так она у меня глубинки и не увидела. Хотя, можно было бы и её отвезти… Землю мы купили, она до сих пор на африканской фирме «висит». Только всё, что там, в земле, есть, надо ещё как-то до моря довезти, а вот об этом мы и не подумали.

Был у нас в компании ещё один работничек, Джордж. Этот отучился у нас в России, нашёл себе в Москве жену армянку и привёз её к себе в Уганду, пообещав, что у неё жизнь будет, как у райской птицы. В общем, обещание он выполнил – она сидела в доме, как в клетке, и почти никуда не выходила.

Заура с Павлом в них привлекло в первую очередь знание русского языка и кой-какие связи Джорджа с местной диаспорой, которая меня чуть и не погубила. Поселившись в одном из наших коттеджей вместе со своей женой и ребёнком, он старательно создавал видимость трудовой деятельности, за что получал неплохую по их меркам зарплату. Прикрывал работников, которые воровали солярку для бульдозеров – почти всё, как у нас в советское время. Помнишь пословицу рабочего класса: «Унеси с завода гвоздь! Ты хозяин здесь, не гость!» Тут хоть и не социализм, но всё то же самое… А когда Джордж узнал, что мы собираемся продать всю технику и прикрыть эту лавочку, где они неплохо устроились, решил через связи сделать так, чтобы меня отправить за решётку, а технику прибрать к своим рукам.

Стало понятно, что белорусские трактора у них популярностью не пользуется, слабоваты для их почвы. Только бульдозеры работали в плюс и приносили деньги за аренду, часть которых оседала у Джорджа. План Павла, пославшего меня туда, был относительно прост: если это нормально контролировать нельзя, нужно распродать всю технику и вернуться. В этом мне помог Джон, найдя покупателей. Я даже уже взял билет на самолёт до Москвы и ждал с нетерпением завершения сделки.

Когда Джордж об этом узнал, то заявил мне: «Это мы еще посмотрим, кто отсюда уедет». В надежде как-то его образумить, я зашел к его армянской жене и сказал, что ее муж идиот, но я, к сожалению, должен их выселить, потому что мы его увольняем, и они больше не могут здесь проживать. Она ничего внятного не ответила.

Через несколько дней мне пришлось собирать подписи поручителей, чтобы мня не посадили в тюрьму. Их тюрьма – это несколько десятков сорокафутовых контейнеров за забором из колючей проволоки и вышки с автоматчиками.

Пока я с Джоном собирал подписи, он меня успокаивал: «Твои охранники, что дежурят у вас по ночам, они тут на вышках тоже стоят! Надо будет - организуем тебе побег…» Такая перспектива меня совершенно не радовала. Когда подписи были собраны, я стал подумывать о возможном побеге из страны, если что-то пойдёт не так.

Ко всему этому подключилась Элейн, подруга Заура. Ей захотелось вместе с Джорджем с которым они были старыми приятелями - «ощипать» наглого белого пришельца. И мне выдвинули разные совершенно абсурдные обвинения, за который я мог схлопотать там неизвестно что.

Новое английское слово, которое я выучил в Уганде, было НЕВИНОВЕН – Not guilty. Первые заседания проходят в формате – ты стоишь, тебе зачитывают все обвинения и ты отвечаешь: «Not guilty».

Я, конечно же, собрал весь материал из бухгалтерии, где, всё подсчитав, показал, что обвиняющие меня люди ещё и должны фирме. Был сделан полный аудит и составлены отчеты.

Настал час Х, я уже был на двух заседаниях суда, продал всю технику и получил почти все деньги, меня там больше ничего не держало. Третье заседание назначили на 3 мая…

Утром 30 апреля 2005 года мне позвонил адвокат и сказал, что меня не выпустят из страны, арестовав в зале суда, и он сделал всё что мог. Это был самый неприятный поворот в этом деле. Улететь из страны у меня не получится – в аэропорту меня будут ждать люди Элейн, они пронюхали, что у меня был билет на Амстердам, а оттуда в Москву, который я купил ещё месяц назад в надежде, что всё продам и спокойно улечу. Все шло по совсем плохому сценарию.

Вечером того же дня я позвонил своему другу Джону и обрисовал ему ситуацию. Он сказал: «Сиди дома! Я всё решу».

Джон быстро организовал машину с водителем, дав тому подробные и чёткие инструкции. Когда стемнело, машина стояла в назначенном месте с выключенными фарами, как в шпионских детективах. Там же был и Джон, он отдал мне последние 15 тысяч долларов за последний бульдозер, мы попрощались, как я понял, уже навсегда. Признаюсь, мягко говоря, я немного волновался – вдруг он тоже захочет меня сдать. Но мои опасения, слава богу, не подтвердились.

Ночная Уганда прощалась со мной натянутыми далеко в буше, вдали от поселений, огромными белыми полотнищами и ярким светом прожекторов, разрезающим мглу – это были приспособления для ловли саранчи. А ещё дальше среди мглы фары высвечивали силуэты огромных слонов, тысяч и тысяч глаз разных обитателей этих бескрайних африканских просторов. И вдруг во тьме вырисовываются силуэты солдат с автоматами наперевес. От напряжения у меня внутри всё сжимается. Но водитель, имени которого я даже не знаю, успокаивает: «Не нервничайте! Всё будет хорошо!»

Машину останавливают, наши лица освещают фонарями, проверяют документы, о чём-то говорят на местном диалекте с водителем, отдают ему честь, и мы проезжаем. Я понимаю, что мой провожатый не из простых водил. И вдруг меня осеняет, что водила это тот мужик, который подходил ко мне в казино с хитрой ухмылкой, говоря, что знает зачем я здесь.

Видно, Джон был не простым принцем. Таких остановок было уже четыре, и каждый раз одно и то же. И тут между четвёртым и пятым постом на дороге среди этой дикой природы появляется человек в белой рубашке, а в руках у него полиэтиленовый пакет вот с этим изображением», – и Юрка показывает мне пачку Marlboro на которой изображён курящий ковбой с лассо.

У моего водителя такое же удивлённое выражение лица, как и у меня. Он тормозит. Абориген просит подвезти его по пути, и он выйдет, как только мы ему скажем. Провожатый разрешает ему залезть в кузов. Недалеко от границы с Кенией тот стучит по крыше и просится сойти, потом спрыгивает на пыльную дорогу, отправляясь дальше уже пешком.На границе, поговорив немного о жизни, кенийский пограничник за 20 долларов поставил визу на неделю в Кению.

В своё время я читал много об Африке, и один известный автор писал о Найроби, и я представлял себе, что это так далеко, так загадочно и маняще. Огни Найроби оказались не так уж и далеко, всего четырнадцать часов… Когда, прощаясь с водителем я благодарно, крепко пожимал его руку, он улыбнулся мне той же хитрой улыбкой: «Я знал, что ты не просто тракторами торгуешь! Ты не дурак !»

Ночь перед полётом я не спал. Не уходило волнение, что самолёт летит с посадкой через аэропорт Кампалы, где меня бы могли встретили с распростёртыми объятиями и засунуть в сорокафутовый тюремный контейнер для проживания.Утром, пройдя паспортный контроль, я устроился в удобном кресле бизнес-класса возле иллюминатора. Волнение не покидало меня ни на минуту, даже не помогало виски, прихваченное с собой, которое я уничтожил почти залпом в первые пятнадцать минут полёта. Через час самолёт зашёл на посадку в Кампале.

Я смотрел через иллюминатор и видел, как военные пропускают пассажиров, тщательно всматриваясь в каждое лицо. Хотя обычно им плевать, кто и куда летит, и на самолёт можно пронести всё что угодно – это не Европа. Но мне было отлично известно, кого они ищут…

Только когда самолёт оторвался от земли, меня отпустило. Я заказал себе двойной виски с колой, взял сегодняшнюю газету «Новости Уганды» и на первой полосе увидел фотографию ночного попутчика с мешком Marlboro и стоящей рядом с ним отрезанной голове человека на столе.

Заголовок гласил: «Вчера ночью на границе с Кенией был задержан представитель одного племени, который направлялся для совершения обряда Вуду с отрезанной головой в полиэтиленовом мешке. Он был задержан бдительными пограничниками. Акты каннибализма продолжают процветать в нашей стране, и никакие обряды не спасут любителей человеческого мяса от неминуемого наказания. Ни их тело, ни душу». А обряд Вуду, делается для того, чтобы душа съеденного не тревожила с того света этих «сладкоежек». Вот так я познакомился с Африкой и отчасти косвенно поучаствовал в каннибализме», – подвёл итог своему рассказу Юрка.

– А как там Заур? Продолжает управлять недвижимостью?

– Когда я оказался уже дома, позвонил ему, поинтересовался, как там дела. Он долго смеялся. Говорит, что меня искали по всему городу, обыскали всё наше представительство, спрашивали Заура, куда я подевался, а он делал круглые удивлённые глаза и разводил руками, говоря, что я как сквозь землю провалился. Те даже стали подумывать, что меня какой-то зверь в буше сожрал. В общем, всё успокоилось, а Заур продолжил управлять этим хозяйством уже без тракторов и бульдозеров. Через год ему стало нездоровиться, он вернулся в Москву, чтобы подлечиться. И случилось так, что в первый же день приезда он ночью в отеле умер. Вот так и закончился мой маленький и его долгий танец с Африкой.

Мы сидели под звёздным небом, за дюнами тихо шумело море, а над ним висело яркое созвездие Большой Медведицы. Юрка протянул в его сторону руку: «Ты же знаешь, все называют его ковшом, а мне оно больше напоминает поварёшку, которой армейский повар зачерпывает кашу из большого походного котла. И почти все в этом мире тянутся к такой поварёшке пытаясь побольше зачерпнуть. У немногих это получается, кто-то сгинет в этой попытке, надорвав своё здоровье, как Заур, кого-то запрут в контейнере под палящим солнцем, ну а если совсем не повезёт, сожрут «гурманы», как импалу и если не в прямом, то в переносном смысле, даже независимо, в какой части света ты хочешь зачерпнуть.

Знаешь, один мой старинный приятель говорил: «Дали буханку хлеба, откусывай маленькими кусочками, а не пихай целиком в рот – подавишься!» - так тут всё понятно, но ведь надо, чтоб эту буханку кто-то тебе дал. Вот и приходится её искать Бог знает где - то от чего можно откусывать…».