Там, за той горой

Глава 1

Там, за той горой

(рассказ)

Отчаяние и смерть,

Они на нас смотрели.

И не умереть

Мы тогда хотели.

Там за той горой

Мы найдем селенье,

Там за той горой

Будет наше спасение…

1

Полуденный зной уже набрал свою привычную силу и палил нещадно. Всё живое затаилось в кустах и обильной растительности, которой немало росло по склонам гор и в глубоких оврагах. На небе не было ни облачка. Яркое солнце делало его цвет бледно голубым, оно как будто поглощало всю синеву, давая взамен желтоватый оттенок небу.

Где-то далеко впереди, почти на линии горизонта, возвышались гордые заснеженные вершины гор. Было непонятно лежит ли на них снег, или это облака решили отдохнуть на горных пиках. Красота этого места, где долина плавно переходила в горы, поражала всех обывателей. Сочная зеленая трава, полевые цветы, и рокот бурной реки делали реальность похожей на сказку. Река была не видна, она текла ближе к горам, где обрывалась земля в бездонном овраге.

Относительно ровная дорога, покрытая асфальтом, проходила как раз параллельно течению реки, а в одном месте даже пересекала ее по мосту, и уходила серпантином в горы. Проложенная еще в 19-том веке, она служила единственной дорогой для жителей далеких горных селений. По ней они ехали на большую землю, она связывала их с внешним миром. После мощного селя весной 1941 года большой участок дороги был полностью разрушен. Жители нескольких сел остались отрезаны от остального мира. Они ждали, когда починят дорогу, и они вновь смогут свободно передвигаться. Но дорогу почему-то не чинили. Люди не знали, что 22 июня началась война, и все силы Советское государство бросило на борьбу с врагом. Видя, что дорогу не ремонтируют, особо смелые жители пытались преодолеть аварийный участок поверху, идя горными тропками, рискуя в любой момент сорваться в реку. Было даже несколько несчастных случаев. Но нельзя сказать, что никому не удавалось спуститься с горы благополучно. Они спускались, но вот подняться назад, домой уже не могли. Слишком отвесный склон горы был непреодолимой преградой. Да и как можно, узнав о войне, спокойно вернуться домой и жить по-старому? С тех самых пор стали ходить легенды о селах, которые ничего не знали о войне, о разрушенной дороге, и о горе, которая забирает жизни. Много лет прошло с тех пор. Сменилось не одно поколение. Грунтовая дорога стала асфальтированной, Советского Союза уже нет, а о войне мы знаем только из книг и фильмов.

Сейчас, вспоминая эту историю, рассказанную бабушкой, Саша невольно усмехнулась суеверию предков. Как гора может забирать жизни? Здесь не было мистики, простой случай решал людские судьбы. За окном автобуса, в котором она ехала, проносились горные пейзажи. Они были такими же и сто и двести лет назад. Казалось время застыло здесь. Кругом только молчаливые горы, покой которых изредка нарушали люди, едущие в своих машинах. Вот и сейчас, Саша была в их числе, она ехала в небольшом автобусе к бабушке в село Горное. Как только закончились занятия и экзамены в институте, наступили долгожданные каникулы, девушка сразу же засобиралась к своей любимой бабуле. Саше было 20 лет, она была немного полновата и носила очки. Свои русые волосы она по привычке собирала в хвостик, а из-за небольшого роста и некоторой неуклюжести, в институте за глаза ее называли «Бочкой». Скромная и стеснительная, Саша очень комплексовала по поводу своей внешности, и всегда чувствовала себя неуютно в большой компании. Студенческая жизнь проходила мимо нее. Она не ходила на вечеринки и в клубы, предпочитая им тишину и уют институтской библиотеки. Поэтому исторический факультет был выбран ею неслучайно. Что, как не история могла интересовать такую девушку? На своем курсе Саша была одной из лучших учениц. Ее старательность и прилежность отмечали многие преподаватели. Она буквально не могла расстаться с книгой, и даже сейчас везла в своем рюкзачке очередной исторический очерк.

Село Горное располагалось в живописной долине, окруженное с двух сторон горами. Добраться до него можно было только на машине. Отсюда до ближайшего поселка не меньше двухсот километров, которые автобус преодолевал за 3-4 часа. Это село было наверно одним из самых удаленных в этом районе. После развала СССР, оно пришло в упадок, многие жители уехали. Бабушка Саши, Аделаида Алексеевна, уезжать не пожелала, а вот препятствовать своему сыну, Николаю, не стала. Парень уехал в город, там женился, вскоре родилась Саша. Еще ребенком отец привозил ее к бабушке на лето. Она запомнила эти пейзажи, так резко контрастировавшие с городом, как нечто сказочное и волшебное. Саша проводила здесь почти всё лето и с большой неохотой возвращалась в шумный и суетливый город. Тогда бабушка была еще полна сил, и казалось такой она и будет всегда. Но годы шли, и Аделаида Алексеевна не молодела. Если раньше она еще выезжала из села, то теперь с трудом передвигалась даже по своему небольшому дому. Николай много раз умолял мать переехать к нему в город, но бабушка была непреклонна. Городская жизнь не для нее – так решила Аделаида Алексеевна, наверно чувствовала, что в таком возрасте перемена места жительства просто сократит ее дни. В это лето, она с особым нетерпением ждала Сашеньку. Увидеть внученьку бабуля мечтала целый год, и почти что считала дни до ее приезда. Тяжело далась весна. Больные колени неустанно ныли, мучило давление, подводили глаза. Да и покойный дед снился часто, звал к себе. Непонятная тревога поселилась в душе у Аделаиды Алексеевны. Толи от предчувствия своего близкого конца, толи от переживания за Сашу. Как там она? Скоро ли приедет? Связи в поселке не было, только письма, и те приходили с опозданием. Бабушка очень хотела успеть увидеть Сашеньку, убедиться, что с ней всё хорошо. А большего и не надо.

Саша почувствовала, что дорога начинает ее утомлять. Чтобы не уснуть, она решила почитать. Из рюкзачка, предусмотрительно располагавшегося у нее на коленях, девушка извлекла книгу. Раскрыв ее, она погрузилась в прекрасный мир чтения, и уже не замечала ничего вокруг.

Через ряд сидевший парень коротал дорогу прослушиванием музыки в плеере. Да, он был одним из тех чудаков, кто еще пользовался этим устройством. Сейчас уже не так часто встретишь людей, которые используют телефон только по назначению – для звонков. Костя, а так звали этого парня, просто не мог жить без музыки. Он слушал ее практически всегда. Особенно любил делать это во время утренних пробежек, когда еще мозг не проснулся, а тело уже требует разминки. Костя был спортсменом. Профессионально занимался бегом, и мечтал попасть в олимпийскую сборную, чтобы участвовать в олимпиаде. Он делал для этого всё. Постоянные тренировки были не просто частью его жизни, они и были его жизнью. Именно в тренировках и преодолении себя, Костя находил счастье. В Горном у него жил дядя. Парень давно обещал приехать, но трудно было выкроить недельку в плотном графике тренировок. Но у него всё же получилось.

Для Павла Ивановича, еще одного пассажира автобуса, поездка в Горное имела особое значение. Он бывший житель этого села, покинул его после смерти жены 10 лет назад. Супруга перед кончиной просила его навещать могилу раз в год, и Павел Иванович не мог нарушить данное слово. Ему и самому хотелось приезжать в то место, где он прожил всю жизнь. Дочь после смерти матери почти насильно увезла его из села, боясь за его здоровье. Скрепя сердце Павел Иванович согласился покинуть Горное, где был так счастлив. Завтра была очередная годовщина со дня смерти супруги, и мужчина готовился к ней.

Самой заметной личностью во всем автобусе была, пожалуй, Ангелина Павлова. Внешность этой девушки заставляла многих мужчин оборачиваться и забывать, куда те шли. Естественная блондинка с голубыми глазами и модельными данными сражала одним взглядом, и сама того не желая становилась целью, ради покорения которой мужчины шли на всё. Но было одно но: Ангелина не хотела ни с кем встречаться. Она не обращала внимания ни на кого, кроме себя. Ее выдавал взгляд. Прекрасные голубые глаза были холодны как само небо, но в них отсутствовала пустота, а за неприступностью и равнодушием скрывалась огромная боль... Когда-то у нее было все: родители, брат, молодой человек. Жизнь казалась идеальной, а будущее обязательно должно было быть безоблачным. Но в одночасье рухнула привычная жизнь. Машина, в которой ехали дорогие для Ангелины люди, попала в страшную аварию. В живых остался только Егор, ее парень. Но состояние его было настолько тяжелым, что он скончался спустя сутки после аварии. Ангелина осталась одна. Она замкнулась в себе, держа внутри себя свое горе. Некогда улыбчивая и подвижная, девушка почти потеряла интерес к жизни, жила на автомате, как робот. Ангелина избегала сочувствия окружающих, перестала общаться с подругами, как только заметила с их стороны то, что они изменили к ней свое отношение. Участие, жалость, пусть и были настоящими, но они не давали ей забыть этот страшный день. А это было необходимо, чтобы просто жить дальше. В Горном у Ангелины жила тетя, сестра покойного отца. После похорон, она слегла, и, по словам соседки, за ней теперь нужен был уход. Ангелина была единственной ее родней, и не поехать не могла. Девушка искренне надеялась, что состояние тети не столь плохо, потому что еще одни похороны добили бы ее окончательно.

Судя по времени до села оставалось не меньше получаса. За все время поездки автобус не встретил ни одной попутной машины, и так же ни одной машины не было навстречу. Людям, привыкшим к городской суете и большому потоку машин, в диковинку оказаться сейчас в единственном транспорте на этой дороге. Цивилизация неустанно и неумолимо очеловечивала дикую природу, делала ее, иногда во вред самой природе, удобной для человека. Но здесь ее власть не распространялась. Девственные, заповедные места начинались там, где не ступала нога человека. И оттого они были так притягательны для взгляда как нечто изначальное, то, что было задолго до появления человека на земле. Нас всегда манит неизведанное, загадочное и непонятное оно будоражит ум, воображение и фантазию. Делает мир вокруг нас другим, не таким прозаичным и будничным, вдыхая в каждого из нас капельку поэзии…

Вот так задумаешься о чем-нибудь прекрасном и великом, как окружающая действительность обязательно вырвет тебя из приятной задумчивости. Так было и в этот раз. Но теперь жизнь дала о себе знать самым неожиданным и страшным способом…

Дорога уже стала изгибаться серпантином, уходя всё выше в гору. Как раз за этой горой и располагался пункт назначения пассажиров автобуса, каких-то 10 километров, и они будут на месте. Как это часто бывает, мы не готовы к плохим сценариям, и всегда надеемся, ждем и верим в лучшее. Что, в принципе, правильно, ведь оптимизм не раз давал силы жить, даже в самых трудных ситуациях. Бдительность пассажиров была усыплена долгой дорогой, и они не могли отметить сразу ту минуту, когда что-то вдруг пошло не так. Хотя кое-кто из них, конечно, слышал непонятный хлопок, но не придал этому значения. Внезапно, после этого хлопка, автобус резко взял влево. Справа была гора и водитель, поняв, что теряет управление, пытался избежать столкновения с ней. Но слева находилась пропасть, и слишком резкий маневр заставил автобус пробить ограждение и приблизиться к ее краю почти вплотную. Водитель изо всех сил старался не дать машине уйти с дороги. Но было уже поздно… Я не знаю, что чувствуют люди, находясь на волосок от гибели. И успевают ли они что-то понять, ведь проходят даже не минуты, а секунды перед темнотой…

Вроде бы всё было так же: пели птицы, скрываясь в тени раскидистых деревьев; рокотала могучая река, ее воды омывали пороги, сталкиваясь с валунами; а редкие маленькие облачка не могли дать тени, отчего казалось, что не плыли они по небу, а были приколоты невидимыми гвоздиками. Спокойствие, безмятежность и естественный ход природы все же был нарушен человеком, в свойственной ему манере – бесцеремонно и грубо. Упавший автобус поломал несколько деревьев, примял траву, и остановился в каких-то 30-ти метрах от кромки реки. Издалека он был похож на груду искореженного металла, из места, некогда бывшего салоном, валил едкий черный дым. Но сквозь него, несмотря на увечья и шок, стали появляться выжившие. Их было немного. Все они были напуганы и растеряны. В состоянии шока они отошли от автобуса и бессмысленно озирались по сторонам в поисках помощи.

Саша оказалась в автобусе зажатой между двух сидений. Дышать было не чем, болела голова и всё тело. Девушка попыталась пошевелиться, но каждое движение причиняло сильную боль. Стиснув зубы, она потихоньку старалась взять под контроль свое тело. Игнорируя боль, Саша повторяла про себя всего лишь два слова, которые были для нее всем сейчас. Ради этого, она старалась вылезти из автобуса, который мог взорваться в любой момент, и тогда уже не оставалось бы шансов выжить. «Хочу жить, хочу жить, хочу жить…» - эти слова были для нее молитвой, ибо не было в голове больше ничего, кроме этого. Все знания, как будто бы, вылетели из головы в момент удара автобуса о землю. С трудом освободившись от пресса сидений, Саша поползла в ту сторону, которая казалось ей правильной. Девушка не могла знать наверняка, где теперь двери автобуса, где выход, потому что была дезориентирована. Очки разбились, дым заслонял взор, кашель раздирал горло, и силы были на исходе… Почти потеряв сознание, Саша почувствовала, как кто-то взял ее за плечи и потянул куда-то в сторону.

- Помогите, пожалуйста – прошептала она, ощутив во рту вкус собственной крови, а дальше вдруг стало темно, пропали все чувства, исчезла боль, и тело безвольно обмякло.

- Есть еще, кто живой? - крикнул Костя, пытаясь разглядеть сквозь дым выживших, но никого не было видно. Он пролез в автобус через разбитое стекло, почти наступая на кого-то, рискуя наткнуться на множество осколков, которыми было усеяно все вокруг. «И почему я полез сюда? - спросил Костя сам себя – В самое пекло, тут же уже никого нет, здесь смерть собирает свой урожай…» Парень проходил всё дальше, продвигаясь на ощупь, пока его руку не схватил кто-то. От неожиданности Костя вскрикнул и попытался освободиться от захвата, но державший его был силен.

- Помоги ей – прохрипел он – Я больше не могу…

Костя не сразу увидел девушку без признаков жизни. А это был старик, державший его так крепко. Наверно дед ее, подумал парень. Ему самому нужна была помощь: у него голова в крови и множественные порезы по всему телу. Костя осторожно взял девушку на руки и вынес ее из автобуса. Потом вернулся за стариком. Его вытащить было сложнее. Но он хотя бы был в сознании.

Металлический привкус крови во рту, пульсирующая голова после не слабого удара, боль, шок, первые слезы – всё это чувствовал сейчас каждый из выживших. Они сидели прямо на земле, на траве. Кто-то подстелил под себя куртку, а у кого-то не было с собой ничего.

Все понимали, что выбираться отсюда им придется самим. Рассчитывать на помощь при таком раскладе не приходилось. Где-то там наверху шла дорога, а здесь кроме бурлящей реки и редких деревьев не было больше ничего. Средства связи не работали. Нужно было идти либо, следуя руслу реки, либо попытаться подняться в гору и выйти на дорогу, с которой они только что упали вниз. Следовать руслу реки было бы легче, ведь подниматься в гору с травмами тяжело и опасно. Но тогда у них было бы больше шансов встретить людей, чем идя понизу.

Когда Павел Иванович, Костя и Саша были уже вместе с остальными спасшимися, кто-то сказал:

- Пойдемте уже скорее отсюда…

- Согласна – отозвалась Саша, оглядывая всех. Мир для нее немного потерял четкость, и она была вынуждена прищуриться.

Теперь случайные люди стали одной командой, у которой была только одна цель – выжить.

- Надо попробовать подняться наверх – прерывисто и хрипло сказал Павел Иванович – Там дорога, там люди…

- Сможем ли мы подняться? – усомнился кто-то.

- А что? Я смогу…

- Идти надо по руслу реки. В гору нам не подняться...

- Тогда надо разделиться – предложил Костя – Я иду наверх.

- Нельзя нам делиться, мы должны быть вместе, помогать друг другу – возразила Саша.

- Разделившись, мы быстрее найдем помощь, чем идя все вместе – поспорил Костя.

- Давайте тогда проголосуем – предложила Ангелина – Кто за то, чтобы идти наверх, поднимите руку…

Кроме Кости руки подняли еще несколько человек.

- А кто хочет идти по руслу реки?

Проголосовавших за этот вариант было заметно больше.

- Идем понизу – вынесла вердикт Ангелина – Скорее, медлить нельзя.

Люди медленно начали подниматься со своих мест. Несколько человек, лежавших на спине, до сих пор не могли придти в себя, и казалось, не слышали команды Ангелины.

- Подождите – остановил всех Костя – Кто-нибудь взял аптечку?

- Парень прав, сперва надо обработать наши раны, чтобы не было заражения – поддержал Костю Павел Иванович.

- Подходить к автобусу опасно, он может взорваться...

- Но аптечка нам нужна…

- Пусть кто-нибудь сходит…

- Да где уж теперь найти ее в разбитом-то автобусе?

- Это самоубийство!

Гомон разных голосов сливался в общий шум, люди спорили друг с другом, не слыша друг друга. В конце концов, несколько смельчаков двинулись к автобусу, не дожидаясь конца спора. Среди них был и Костя.

Автобус лежал на боку как поверженный мертвый монстр. Из салона еще валил густой дым, практически все стекла были выбиты или потрескались. Группка смельчаков во главе с Костей подошла к автобусу. Те, что чувствовали себя лучше, сквозь разбитые стекла залезли внутрь, остальные же искали аптечку возле автобуса. Среди разного хлама, разбросанного поблизости, им предстояло найти коробочку с красным крестиком. Но это было не так просто, когда дым застилает тебе глаза, а боль в израненном теле мешает сосредоточиться. Костя уже бывал внутри автобуса, поэтому ориентировался лучше остальных. Всё бы ничего, но боль в ноге начинала сильно его беспокоить. Ему, начинающему спортсмену, полному планов и надежд на будущее, любая травма грозила концом даже не успевшей начаться спортивной карьеры. И сейчас, Костя больше думал о своей ноге, чем об общем деле по поиску аптечки.

Ничего не найдя в салоне автобуса, он вылез наружу.

- Нашел! Нашел! – внезапно хрипло прокричал какой-то незнакомый Косте парень, размахивая заветной коробочкой. Парень этот стоял на коленях метрах в десяти от автобуса, и лицо его, черное от пыли и копоти, улыбалось.

- «Наконец-то» - подумал Костя и прихрамывая, подошел к парню.

- Ты – молодец! – похвалил он его – Уходим! – крикнул Костя остальным – Аптечка у нас!

Когда они все вернулись к остальным с аптечкой, наверное, впервые после аварии, на их измученных лицах тоже появились слабые подобия улыбок.

2

Обработав раны, люди все вместе двинулись в путь. Не успели они пройти и пары метров, как вдруг…

- Эй, подождите меня! – раздался чей-то довольно громкий, с нотками боли голос.

Откуда-то из-за кустов с трудом вышел мужчина средних лет, он волочил за собой сломанную ногу.

- Вы все идете не туда, Горное в другой стороне – слабым голосом сказал он.

- Почему вы так в этом уверены? – усомнилась Саша.

- Я знаю. Я водитель автобуса.

- Так это из-за вас мы упали в пропасть? – Костя непроизвольно сжал кулаки.

- Да – горько признал мужчина – Простите меня, я не должен был…

Но договорить ему не дали. Одним быстрым и точным выпадом Костя свалил его на землю, и уже занес руку для следующего удара…

- Стой! – Ангелина встала на Костином пути – Не бей его!

- А то что, принцесса? – издевательски-нахально ухмыльнулся парень – Будешь защищать убийцу? Он нас чуть не угробил, а там, в автобусе, остались лежать те, кому повезло меньше, чем нам…

- Это не повод устраивать самосуд.

- Здесь мы закон, дорогуша. Мы выжили, и мы решаем, будет ли эта тварь коптить небо!

- Вот именно мы – подчеркнул Павел Иванович – А не вы…

- Костя возьми себя в руки – сказала Саша, выступая вперед – Ты…

- Ой, только не надо мне здесь ваших нотаций! – перебил Костя – Всё. Хотите по закону, пусть будет по закону. Только закон таков, что он не получит никакого наказания и…

- Откуда ты знаешь? Помог бы ему лучше подняться, чем болтать попусту – урезонила его Ангелина.

- А ты чего раскомандовалась здесь? Тебе надо, ты и поднимай! А я пошел – с этими словами, прихрамывая, Костя двинулся дальше, уже не обращая ни на кого внимания.

Несколько человек окликнули его, но упрямый парень, стиснув зубы, продолжал идти в сторону, которую считал правильной.

Водителя подняли, после избиения, он с трудом держался на ногах.

- Простите меня – еще раз попросил прощения он – У автобуса, скорее всего, было пробито колесо, поэтому я потерял управление, и мы все упали вниз. Теперь нам нужно подняться на дорогу. Здесь внизу, идти бессмысленно. Река течет по своему руслу, и мы легко заблудимся, если будем следовать ей. Я уже не первый год вожу людей по этому маршруту и знаю, что говорю.

- У вас сломана нога, я сомневаюсь, что вы сможете подняться по этому склону – заметила Ангелина.

- Смогу. Сейчас главное найти и привести сюда помощь. Если бы не отсутствие связи, мы уже были бы спасены. Не будем отчаиваться. Каждый из нас хочет, чтобы этот кошмар быстрее закончился.

- Как вас зовут? – спросила Ангелина водителя.

- Владимир Петрович – ответил он и почему-то улыбнулся – Пойдемте же, не будем терять время.

Склон горы, по которому предстояло подняться оставшимся в живых, находился под определенным уклоном, и взойти наверх по нему, было возможно. Костя только что доказал это, его маленькая фигурка довольно быстро для хромого исчезла из виду. Гора поросла деревьями и кустарниками, она уходила в небо, и казалось, упирается в него своим пиком. Тропинок видно не было, вряд ли здесь кто-то ходил, под ногами пригибалась сухая трава, дождь, здесь, судя по всему, прошел давно. Это и к лучшему: идти по мокрой траве было бы труднее – скользко. Первыми шли наименее раненые люди, они помогали идти следовавшим за ними и контролировали отстающих. Неизбежно кто-то выбивался из сил и останавливался, чтобы перевести дух. Процессия, если так можно было назвать эту группу людей, растянулась на несколько десятков метров. Она медленно, но упрямо двигалась вверх, никто старался не думать об усталости, не обращать внимания на боль, и не вспоминать пережитое. Но с каждым пройденным шагом делать это становилось всё труднее. Проклятая усталость давала о себе знать болью в ногах и ранах. Остановок стали делать больше, некоторые роптали на впереди идущих за то, что те так быстро поднимаются. Назревал конфликт.

Павел Иванович с каждым шагом чувствовал себя всё хуже. Сильно болела голова, появилась одышка, земля то и дело кружилась под ногами. Он понимал, что, скорее всего у него сотрясение мозга. Из раны на лбу текла кровь и заливала глаза. Бинтов на всех не хватило, и Павел Иванович использовал на этот случай свой носовой платок, который уже был насквозь пропитан кровью и ни на что не годился. Пожилой человек чувствовал бы себя еще хуже, если не присутствие Саши. Это совершенно незнакомая девушка, сразу после того как все двинулись в путь, оказалась рядом с ним и всячески помогала пережить тяготы восхождения. Может она помнила, что именно Павел Иванович вытаскивал ее из автобуса и позвал на помощь Костю, а может просто решила не остаться равнодушной к чужому горю. Теперь разговоры о том, что нынешняя молодежь вся жестокая и бессердечная перестали быть аксиомой. А это уже вселяло надежду на благоприятный исход событий. У Павла Ивановича почти прошел шок от пережитого, чего нельзя было сказать о многих в их группе.

Содержимое аптечки, найденной возле автобуса, хватило не всем, ведь раненных было много. Люди, имевшие легкие повреждения, сами отказывались от медикаментов в пользу тяжелораненых. Кто-то, не веря тому, что связи здесь нет, не расставался с мобильником, пытаясь поймать сигнал, однако тщетно. Были и те, кто надеялся на Костю, на то, что парень успешно доберется до дороги и отправит к ним помощь.

В горах темнеет быстрее и вот уже первые сумерки начали медленно опускаться на горы. Верхушки деревьев постепенно исчезали, и недоступные глазу растворялись в небе. Заката видно не было, он таял где-то за спинами деревьев. Начало заметно холодать и повысилась влажность. Несмотря на лето в горах с наступлением сумерек легко замерзнуть. Тем более искалеченным людям. Стало очевидно, что идти дальше в темноте опасно, и было решено сделать привал и ночевку. Выбрали самое пологое место и разбили лагерь. Люди, несмотря на усталость и пережитый стресс, долго не могли уснуть на голой земле. Это оказалось непросто. Пережившие такую страшную аварию боялись закрыть глаза и больше никогда не открыть их. Они помнили про тех несчастных, которых были вынуждены оставить в разбитом автобусе. Помнили тот запах, приторный чуть сладковатый, приправленный гарью и парами бензина, он казалось, будет преследовать их вечно. Люди не ощущали аромата чистого горного воздуха, как сквозь респиратор они дышали запахом горя и смерти, страданий и боли, ужаса и страха за собственную жизнь. Ничто так не калечит душу человека как поглощающий все живое страх. Он просачивается и проникает даже в самые смелые и благородные души, оставляя в них свой черный след навсегда, ломая психику окончательно и бесповоротно, превращая в безвольную куклу, того, кто еще вчера мог совершать подвиги и проявлять героизм. Со страхом в той или иной мере знакомы все люди, от детей до взрослых и стариков. Это нормально – бояться, тот, кто совершенно не имеет страха, болен психически, не способен оценивать угрозу, у него притуплен инстинкт самосохранения. Страх находится рядом с нами всю жизнь, и стоит любой ситуации выйти из-под контроля, как мы испытываем до боли знакомое чувство опасности…

Но вскоре усталость взяла свое, и люди уснули тяжелым беспробудным сном в этих незнакомых горах, где воздух стал пропитан смертью, где природа была молчаливым свидетелем их несчастий… Но в душе у каждого теплилась лампадка надежды, и ни один ветер, ни одна буря не способны были ее погасить.

3

Утро в тех горах не застало людей врасплох. Многие из них проснулись еще затемно, мучимые вчерашним днем. Краткий сон ненадолго забрал из воспоминания, но пробуждение вернуло всё назад, вместе с болью от ран нахлынули чувства и эмоции. Кто-то беспричинно смеялся, кто-то плакал, кто-то впал в ступор, кто-то кричал… Спавшие люди проснулись от смеха и воя, слез и стенаний товарищей по несчастью. Это было жуткое зрелище: в еще сонных горах, не видевших сегодня солнца, люди вели себя как обезумевшие существа и ничего не могли с этим поделать. Сон дал им иллюзию покоя и избавления от боли. Но наступившее утро безжалостно вырвало их из мира грез.

Мы не доехали до села. Мы попали в аварию. Не все смогли выжить. Мертвые остались там. Мы бросили их. Мы не могли не оставить их. Это неправильно, что они остались там. Мы должны найти помощь. Ради себя. Ради них. Боль. Холод. Голод. Мы пережили многое. Мы не сломались. Мы шли дальше. Мы найдем помощь. Всё будет хорошо.

Так постепенно отчаяние сменялось надеждой в их сердцах. Люди успокоились сами, казалось, стоило одному вспомнить о надежде, как все услышали его и поняли, что не всё еще потеряно и есть шанс на благополучное завершение поездки. Истерика прошла, и настало время двигаться дальше к спасению.

Утро в горах медленно, но верно выгоняло ночь, освещая верхушки деревьев, и пытаясь выглянуть в промежутки между горами. Тонкие полоски света несмело захватывали темные пространства, и казалось его власть зыбка и хрупка, и стоит ночи напрячься, как землю снова окутает тьма. В одном из таких темных пространств лежал, свернувшись калачиком, человек. Он не спал всю ночь, его колотил озноб, у него не было сил подняться и идти дальше. Больная нога от ходьбы сильно опухла, и каждое движение причиняло человеку невыносимую боль. Он не мог даже позвать на помощь: в горле пересохло так, что губы горели огнем, и даже приложив усилия, он не смог бы их разомкнуть, чтобы закричать. Человек потерял счет времени, он не знал, долго ли он лежит так, отдавшись своей судьбе, изможденный и обессиленный болью, скованный ею как пленник. Горы не прощают ошибок. А Костя, совершил ошибку, когда пошел один, чтобы доказать всем, что он единственный что-то понимает и знает как лучше поступить. Он ушел гордо, прихрамывая, скрылся из виду, бросил товарищей по несчастью, чтобы самому первому найти помощь и спастись. Костя не хотел никого спасать. Его волновала только нога и спортивная карьера, которая может пострадать из-за его травмы. А теперь он лежит здесь где-то в горах и свыкается с мыслью, что его никто уже не найдет живым… Ведь остальные пошли совсем другим путем, они не знают о его ситуации, и не придут спасать его. В горах много расщелин. Много спрятанных от беглого глаза мест, много опасностей и скрытых угроз. Городскому человеку с серьезной травмой не выжить в одиночку в горах. Незнакомые места, без человеческих троп априори враждебны ко всему чуждому. Но Костя не знал этого. Он наивно полагал, что доберется до помощи раньше остальных, будет выглядеть героем, будет давать интервью телевизионщикам, как пережил аварию. Если бы мог, человек бы заплакал от раскаяния и бессилия. Он закричал бы громко и надрывно и попросил прощения у водителя автобуса, которого ударил в спешке. Попросил бы прощения у девушки, которой мимоходом нахамил. Встал бы на колени перед выжившими, и умолял бы их вытащить его из этой норы, потому что глупо и обидно вот так погибать в таком молодом возрасте. Костя осознал, что был не прав. Он вел себя так на эмоциях, в состоянии шока, и теперь расплачивается за свою глупость самым ценным, что есть у каждого человека – жизнью. У человека должен быть второй шанс. Костя собрал все свои скудные силы и попытался разлепить пересохшие губы и закричать. Но вместо звука, из его горла вырвался только писк, похожий на писк мыши, которую застали врасплох за воровством. Не получилось. Это был его последний шанс, тело уже отказалось слушаться, голова гудела, будто в ней поселился рой пчел, перед глазами мелькали невнятные образы… «Это конец» – смирился с неизбежным человек и закрыл глаза. Через время, он перестал чувствовать боль, жажду и голод. Костя погрузился в приятное небытие, где нет никаких ощущений, нет времени и пространства, есть только пустота и покой, которые так просило измученное тело…

А где-то совсем в другой стороне группа людей шла наверх к своей цели. Они не знали о бедах Кости, они не думали о нем, как он не думал о них тогда, когда ушел один своей дорогой. Люди были заняты собой, своим выживанием в нынешних условиях. Нужно было добраться до дороги и найти помощь. Но подниматься быстрее не получалось. Несколько человек держали темп, остальные же растянулись в длинную змейку и остались далеко позади. Они физически не могли идти быстрее и существенно тормозили всю группу. Ночь не забрала у них боль, а усталости казалось, стало только больше. Огонек надежды на скорейшие завершение этого кошмара продолжал согревать души покалеченных людей, даря им некоторую уверенность в том, что все страшное уже осталось позади. Но как это часто бывает, жизнь любит преподносить нам свои уроки весьма болезненным способом, она бьет нас в минуты слабости и счастья, наотмашь, со всей силы, напоминая о том, что нельзя быть ни в чем уверенными до конца…

Павел Иванович чувствовал пульсирующую головную боль. Словно бы сосуды в его голове хотели разорваться от давления на них крови, но держались из последних сил. Старик еле шел позади всей группы, и пару раз чуть не потерял сознание, не упав каким-то чудом. Меньше всего он хотел принести всем неудобства и старался что есть мочи идти быстрее, но у него ничего не получалось. Напротив, Павел Иванович стал замечать, что отстает ото всех, но сказать об этом вслух не решился. Ему казалось, что еще немного, и он догонит людей, что следующий шаг его будет быстрее предыдущего, но расстояние медленно, но верно увеличивалось, и старик стал догадываться, что такими темпами скоро потеряет впереди идущего из виду.

Эх, где его молодые годы! Когда практически любое расстояние преодолевалось на раз, когда тело было послушным и полным сил, а в глазах горел огонек задора. Стройный гибкий юноша Павел даже с нынешними травмами ни за что бы ни позволил себе отстать от группы! Не отстал он бы и в среднем возрасте. Жаль, что нельзя сбросить лет 15, чтобы не быть обузой и бесполезным сейчас.15 лет назад еще была рядом Татьяна, его супруга, и вся жизнь проходила тогда в Горном. Они и познакомились в этом селе в клубе на танцах. Таню никто не приглашал, и Павел решил подбодрить девушку и подошел к ней. Так началась их дружба, переросшая потом в любовь, которую Павел Иванович пронес через всю жизнь. Родилась Света, их дочь. Летели годы, дочка выросла и уехала в город. А Павел и Татьяна все продолжали жить в Горном, и надеялись прожить вместе еще много счастливых лет. Планы нарушила внезапно появившаяся болезнь у Татьяны. Таня стала вялой, быстро утомлялась, жаловалась на боли в желудке. Местные врачи подозревали язву, но обследование в городе выявило рак. С того дня, когда Павел Иванович узнал о диагнозе своей супруги, его жизнь разделилась на «до» и «после». Счастье и покой в душе исчезли, появились тревоги и опасения за жизнь жены. Полтора года они всей семьей вели борьбу за жизнь Татьяны, Света не сдавалась и постоянно твердила отцу, что мама скоро поправится и всё будет как прежде. Но как прежде уже не стало. В один пасмурный серый день Татьяна умерла. Жизнь покинула ее измученное болезнью тело, а душа обрела покой в ином мире. Павел Иванович мог только мечтать о покое. Он не проронил ни слезинки у ее гроба, даже когда его опускали в могилу и первые комья земли глухо ударились о крышку, мужчина не мог позволить себе слезы. Может потому, что в горле у него застрял ком, и было тяжело дышать. Когда все уехали из их дома и Павел Иванович остался один, он так же не хотел плакать. Убираясь в комнате, вдруг увидел на тумбочке клубок шерсти, спицы и начало вязания. Таня хотела связать шапочку внуку, но не успела… Мужчина взял в руки это маленькое еще незаконченное чудо и, всматриваясь в вязку, вдруг понял, что сейчас заплачет. Заплачет так, как не плакал никогда в жизни – навзрыд громко всхлипывая и причитая до хрипоты в горле… И он плакал горько и безутешно, плакал пока не кончились слезы, пока не кончились силы, пока за окном не наступила ночь. Павел оплакивал свою Танечку, он прижимал к сердцу незаконченную шапочку и чувствовал, как сердце болит и ноет о безвременной утрате.

Спустя время дочь забрала отца в город, но он исправно приезжал в Горное раз в год на могилу супруги. Сегодня как раз была очередная годовщина, и Павлу Ивановичу, во что бы то ни стало необходимо было навести могилу Танечки. Поэтому превозмогая боль, он шел вперед, шаг за шагом становясь ближе к селу, где прошла почти вся его жизнь.

Воспоминания о прошлом не могли долго удерживать мужчину, тем более, что в окружающем его мире произошли изменения. Павел Иванович вдруг стал чувствовать аромат духов своей умершей супруги. Это казалось фантастикой! Как в горах мог появиться ее аромат?! Но старику было не до поиска истины. Он вдруг понял, что Таня где-то очень близко. Даже боль отступила пораженная этой догадкой. Павел Иванович сосредоточился теперь не на группе, а на своих ощущениях. Он остановился и громко позвал ее: «Таня, Танюша!» Ответа не было. Старику показалось, что где-то стороне хрустнула ветка, и он, забывший обо всем на свете, радостный и не верящий своему счастью, кинулся в том направлении. Павел Иванович шел и шел, пока не вышел на небольшую относительно ровную поляну, которая заканчивалась обрывом. Он не поверил своим глазам, когда увидел стоящую к нему спиной Татьяну!! Она была в легком ситцевом платье, ее волосы развевались на ветру…

- Таня… - пораженно выдохнул Павел Иванович – Танечка! – уже выкрикнул он, и она повернулась к нему.

«Господи, как же это возможно! Это моя Таня, ей 17 лет, она в том платье, что было на ней в тот день, когда мы познакомились! Она улыбается мне… Как же я соскучился по ней!..» - вслух размышлял он.

Павел Иванович бросился ей навстречу, раскинув руки в стороны, чтобы обнять. И когда казалось, вот сейчас он прижмет ее к груди, кто-то сзади вдруг резко обхватил его и дернул на себя. Вскрикнув от неожиданности, старик упал назад, прямо на неизвестного, но очень худого человека, который ойкнул от падения на землю.

- Что же это такое – возмутился Павел Иванович, и в следующую секунду заметил, что аромат духов пропал, и его Танечка тоже исчезла. Он перекатился в сторону и увидел Ангелину, которая держась за бок, пыталась встать с земли.

- Что вы наделали! – чуть не плача произнес старик, вставая на ноги, в его глазах была обида и непонимание.

- Спасла вам жизнь – ответила Ангелина, встав с земли – Еще немного и вы бы сорвались с обрыва.

- Что? Как? – удивился он – Я видел Танечку, она была здесь, я хотел ее обнять…

- Если бы я не одернула вас, вы бы уже были там – Ангелина подошла к краю обрыва и посмотрела вниз.

Павел Иванович подошел к ней и увидел далеко внизу деревья и кустарники, казавшиеся отсюда совсем маленькими.

- Господи, Боже мой… - ужаснулся старик и схватился за сердце, отступая назад – Спасибо вам… Но как…

- Я потеряла слишком многих своих родных и чувствую приближение смерти каждой своей клеточкой. Я шла со всеми, но обернулась, услышав, как вы позвали кого-то. Мне показалось это странным. В этих горах, насколько я знаю, кроме нас ведь никого нет. Я решила пойти за вами, тем более что вы вдруг резко свернули в сторону. Когда я догнала вас, вы вели себя странно, говорили с Таней, но рядом ведь никого не было. Я окликнула вас, но вы не обратили на меня никакого внимания. Тогда я поняла, что вы видите того, кого уже нет на земле… Ну, а когда вы вдруг резко раскинув руки побежали к краю обрыва, я бросилась за вами. И еле успела спасти вас от рокового шага…

- Спасибо – одними губами прошептал старик – Спасибо вам – он обнял Ангелину и вдруг заплакал как ребенок – Она была здесь, я видел ее, мою Танечку…

4

Первое, что чувствуешь, выходя на улицу летом – прохладу, уже начало светать, но солнце здесь выглянет не скоро. Его закрывают могучими спинами красавицы горы. Склон одной из них озаряется осторожным несмелым лучом дневного светила, и исчезает ночь, чтобы дать жизнь дню, разбудить спящих созданий, чтобы вновь наполнилась земля существами доселе спящими. Это самое настоящее пробуждение жизни, которое происходит каждое утро, и проходит мимо нас незамеченное, но оттого не потерявшее своей красоты и прелести.

В то утро маленькая Ада проснулась рано, чтобы увидеть пробуждение гор. Она соскочила с постели, и аккуратно ступая босыми ногами по полу, подошла к окну. Шла она осторожно, чтобы не разбудить мать и отца, которые легли за полночь утомленные повседневными заботами. Ада любила предрассветный час, и не ленилась встать рано, чтобы полюбоваться преображением природы за окном. Вот и сегодня она не изменила своей привычке, и в ожидании чуда стояла возле окна, присматриваясь и прислушиваясь ко всему, что происходило снаружи. Где-то вдалеке уже запела одинокая птичка, вскоре к ней присоединились и другие птицы. Светлело. Сумрак отступал, побежденный встающим из-за горизонта солнцем. Когда уже почти полностью ушла тьма, родители девочки проснулись. Они встали с кровати и заботливо поправили одеяло, укрыв дочь. Ада к тому времени уже спала, постояв у окна недолго, она на минуточку легла в постель и уснула крепким сном так, как будто совсем не спала ночью…

Удивительные свойства имеет человеческая память! Мы можем помнить то, что было много лет назад, но не можем вспомнить порой, что происходило вчера. И смешно и грустно. Аделаида Алексеевна помнила эти далекие дни детства, когда любила встречать рассвет. Она улыбалась, вспоминая себя в столь юном возрасте, тогда вся жизнь была еще впереди, полная счастья и горестей, побед и поражений, рождений и смертей.

Она родилась в Горном в тридцатых годах прошлого столетия. В то время, когда уже был Советский Союз, но еще не было Великой Отечественной Войны. Аделаида была младшим ребенком в семье. У нее было три старших брата и сестра. И всех их забрала война… Двум ее братьям Алексею и Ивану присвоили звания Героев Советского Союза посмертно. Григорий попал в плен и умер в лагере, замученный фашистами. Сестру Тамару убила бомба, упавшая на госпиталь, в котором она работала. Некогда большая и дружная семья осиротела, как осиротели многие семьи в то время, искалеченные войной. Отец, ушедший на фронт добровольцем, пропал без вести. У Ады осталась только мама, которая почти всегда молчала и каждую ночь плакала в подушку тихо, что не разбудить дочь. От горя и переживаний она скончалась, когда Аде было около тридцати лет…

К этому возрасту, Аделаида уже была замужем, у нее пару лет назад родился сын Коля. Похоронив всю свою семью, Аделаида Алексеевна не ожесточилась, не стала роптать и пенять на судьбу. Всем тогда было тяжело и у людей не было привычки жаловаться. Тем более, что Ада не осталась одна – у нее был муж и сынок, которые не давали ей упасть духом. Они жили натуральным хозяйством, всегда была работа, тосковать и печалиться просто было некогда. Прошло еще время, сын вырос в прекрасного парня, уехал учиться в город. Жизнь текла своим чередом, и когда только казалось, что всё хорошо, и ничего плохо случиться не может, муж Аделаиды Семен попал в серьезную аварию, когда ехал в город к сыну. Его машину вынесло на встречку и он врезался в гору. Как в старой легенде, гора забрала его жизнь. Он умер еще до приезда скорой, так и не увидев своего Коленьку…

Когда Аделаида Алексеевна узнала о смерти мужа, она не заплакала. Потерявшая почти всех своих родных, она просто разучилась плакать, смерть для нее стала обыденной. И снова жизнь проверяла ее на силу духа, сломается ли она, будет ли причитать, и роптать на такую судьбу? За что ей вновь проходить через это? Почему у нее забирают всех родных и дорогих людей, словно в насмешку, издевательски оставляя ее с осколками уже давно разбитого сердца, которое она пыталась склеить всю свою жизнь? Ее мучили подобные вопросы и тогда и много лет спустя после гибели мужа. Ада не находила на них ответы. Зная о жизни других людей, таких же сельчан как она, Аделаида Алексеевна сравнивала их жизни и свою. И никому, среди знакомых ей людей, еще не довелось пережить столько смертей…

Теперь у нее остался только сын Коля и внучка Саша. Аделаида Алексеевна очень любила свою Сашеньку. В детстве она часто приезжала к бабуле пухленькая и симпатичная, бабушкина отрада, последняя ее радость на земле. Время шло, и Саша выросла в не менее очаровательную девушку. Она стала приезжать реже, но Аделаида Алексеевна все равно была рада увидеть внученьку. В это лето бабушка ждала ее особенно сильно, кроме проблем со здоровьем, добавилось еще смутное чувство тревоги, которое не покидало старушку. Она не знала, что оно означает, но надеялось, что это всего лишь тревоги, присущие старшему поколению.

В то утро, следующее, после аварии, Аделаида Алексеевна почувствовала себя особенно плохо. Она вдруг вспомнила, что Саша писала ей, что приедет двадцать седьмого, а сегодня уже было двадцать восьмое, а внучка так и не приехала. Неприятно закололо в районе сердца, вспомнился Семен, который не доехал до города. Тревога как зараза начинала распространяться в уме старушки, ломая все разумные доводы, как песчаные замки или карточные домики. Ближе к обеду, Аделаида Алексеевна полностью была убеждена, что с внучкой случилась неладное. Она собралась и, превозмогая боль в коленях, пошла к дороге, чтобы разузнать новости и не мучиться от неизвестности и бездействия. На остановке, куда обычно приезжал автобус, стояли люди.

- Здравствуйте! – поздоровалась Аделаида Алексеевна со всеми, окинув сельчан тревожным взглядом – Что случилось?

- Здравствуй, Алексеевна – откликнулся Петрович, коренастый мужик с хитрым прищуром – Вот, с утра стоим, хотим в город уехать, а автобуса всё нет. Он еще вчера должен был приехать, ан нет. Не видать его. Наверно сняли его, что нас стариков возить бензин тратить…

- Петрович дело говорит – поддержал Иваныч и сплюнул на землю – Что же это такое, мы, что не люди, почему о нас забыли…

- Да что вы, мужики! Может случилось чаво, может сломался, автобус-то – вмешалась Евдокия Дмитриевна полная женщина с большими голубыми глазами – Не слушай их, Алексеевна. Приедет автобус, не могли его отменить. Ты внучку поди, ждешь?

- Да – чуть слышно ответила старушка. Ее худшие опасения стали подтверждаться, и она заметно упала духом.

- Садись сюда, не стой – заметила ее состояние Елизавета Александровна, и подхватив за локоть Аделаиду Алексеевну усадила ее на лавочку – Всё будет хорошо.

- Да что хорошо-то? – не унимался Петрович – Автобус последний раз плохо ходил в 90-е, оно тогда понятно, но сейчас-то что? Вот Колька твой молодец, в город укатил, понял, что ловить здесь нечего. Кризис вот говорят, при советах мы и слова то такого не знали, и всё у нас было, а сейчас, что? В город не можем уехать, забыли все про нас, прав Иваныч. Вы как хотите, а я домой пойду, надоело мне ждать.

- Подожди Петрович, я с тобой – сказал Иваныч – Вы идете, бабы?

Евдокия Дмитриевна и Елизавета Александровна переглянулись и кивнули.

- Пойдем, Алексеевна – позвали они, собираясь уходить.

- Вы идите, я посижу немного, колени крутит – отказалась Аделаида Алексеевна.

Сельчане вместе медленно пошли домой. Петрович по дороге ругался, Иваныч как всегда поддерживал его, а Евдокия Дмитриевна и Елизавета Александровна о чем-то увлеченно начали спорить. Когда они все пропали из виду, Аделаида Алексеевна глубоко вздохнула. Ей почему-то не верилось, что автобус отменили. Хотя, если даже итак, как бы Саша могла сообщить бабуле об этом? Старушка была уверенна, что Саша должна была приехать, но что могло ее задержать? Опять вспомнилась легенда о горе, забирающей жизни. Нет, не может быть, что она снова голодна. Только не снова, Аделаида Алексеевна больше не вынесет потери…

Становилось жарче. Солнце, больше не прячась за спины гор, ярко светило вокруг, даря всем тепло и свет. Группа людей после нескольких часов подъема сделала привал, чтобы отдохнуть и набраться сил. Павел Иванович сидел на земле как оглушенный, он все не мог отойти от шока, от пережитого кошмара наяву, от образа своей жены, что была перед ним как живая. Как он смог увидеть ее? Что это было? Она приходила за ним, чтобы забрать с собой? Или же измученный аварией мозг подарил ему того единственного и дорогого человека, который у него был, чтобы облегчить его страдания? Павел Иванович не знал, во что верить. У него в голове был полный сумбур и хаос. Совершенно незнакомая девушка спасла ему жизнь. А зачем? Сейчас бы он был вместе с Таней там, где нет боли и страха, разочарования и обиды, там, где нет ничего, что могло бы причинить боль и сделать ему еще хуже. Но он жив. Вопреки всему Павел Иванович дышит и чувствует все. И он понял, зачем остался в живых: ему необходимо было посетить могилу Тани, исполнить свой долг перед ней, именно поэтому мужчина еще жив, именно поэтому Ангелина спасла его, ради его долга...

Саша обратила внимание на Павла Ивановича. После возвращение откуда-то с Ангелиной он изменился. Стал каким-то заторможенным и тихим, не смотрел ни на кого и всё время что-то бормотал про себя. Девушка не знала, что думать. Спросить напрямую она не решалась, а мучиться догадками ей уже надоело. Глядя на Павла Ивановича, Саша вспомнила про свою бабулю. Как она там? Наверняка ужасно волнуется – внучка ведь не приехала вовремя. А такого еще не бывало. Автобус всегда привозил ее в назначенный день в Горное, и ничто, казалось, не способно было изменить эти планы. Но жизнь распорядилась иначе. Теперь Саша поднималась в гору, с людьми, которые раньше ехали в автобусе. В гору к людям и цивилизации, к помощи, к концу страданий, к воплощенной надежде… Ведь нельзя не надеяться и не верить, что они обязательно дойдут, все дойдут и получат помощь, в которой так нуждаются.

Относительно плавный подъем в гору становился более отвесным. Люди, идущие впереди, приминали траву, делая подъем для других не таким сложным. Они делали это не нарочно, так выходило само собой. Нетронутая природа, столкнувшись с человеком, становилась податливой и кроткой, но до поры до времени. Она усыпляла бдительность, втиралась в доверие, была хитрой и расчетливой, притворялась другом, для того только, чтобы потом ударить — сильно и беспощадно, показывая этим, кто настоящая хозяйка здесь. Но людям были неизвестны коварные планы природы. Они думали, что природа взаправду их друг, она на их стороне, она сочувствует и сопереживает им, она поможет им спастись. Опасность могла таиться буквально за каждым камнем. Пару раз люди уже видели змей и ящериц. Змеи ленточками пересекали им путь, скрываясь в спасительной прохладе, а ящерицы, казалось, останавливались на их пути, чтобы посмотреть на чудаков, которые бродят здесь в такую жару. Но стоило людям подойти к ним ближе, как они стремительно исчезали в траве, и найти их уже было невозможно.

Конец пути был уже близок. Владимир Петрович, водитель автобуса, знал это почти точно.

Ему было 52 года, 30 лет из которых Владимир Петрович был за рулем. Все время пути наверх он думал только об одном: как так получилось, что он водитель со стажем мог допустить такую аварию?! Ему не давала покоя мысль, что он виноват во всем. Погибли люди, за которых он нес ответственность, которых не довез до пункта назначения! И это уже никак не исправить! Никакое наказание не могло сравниться с тем огромным чувством вины в его душе. Если бы не сила воли, Владимир Петрович давно бы уже вынес себе приговор и сам бы привел его в исполнение. Но он не мог бросить тех, кто остался в живых. Он должен был найти помощь, а потом будь что будет...

- Вовка, иди сюда! – позвал отец – Подай мне вон тот ключ.

Мальчик послушно взял указанный отцом инструмент и подал его. Отец что-то чинил внутри капота своей машины. Вова с интересом наблюдал за ним.

- Мало быть шофером, сынок. Нужно понимать, что находится внутри машины, как она работает – учил он.

- Я тоже хочу быть шофером, как ты – сказал мальчик.

- Будешь, обязательно будешь. Только вырасти сначала… - отец улыбнулся – Ну, беги к маме…

Прошло уже немало лет с того дня. Его мечта сбылась – он стал водителем. Память бережно сохранила этот короткий разговор с отцом, как начало пути к своей мечте, осознание своих стремлений и желаний, самое первое видение себя в будущем. Владимир Петрович всегда улыбался, вспоминая тот день. Но сейчас он корил себя за то, что стал водителем, стал причиной гибели людей и крушения автобуса. Выбери он другую профессию, и возможно, эти люди остались бы живы, а другие не шли бы с ним сейчас наверх, не получили бы свои травмы, не пережили бы то, что трудно описать словами. Но всё получилось именно так. Владимир Петрович внезапно почти перед собой увидел заграждение дороги. В размышлениях он сам не заметил, как поднялся наверх. Прилагая последние усилия, поднялся на асфальт. Ярко светившее солнце как будто раскаляло дорогу, она выглядела более темной, и была очень горячей. Странно приходилось ощущать под ногами твердый асфальт, после долгого пути по траве и камням, многим показалось, что дорога эта очередная шутка измученного мозга, и на самом деле они находятся всё еще внизу…

Нарастающий звук двигателя заставил всех замереть на месте. Люди не могли поверить, в то, что и, правда, слышат его. Это был звук мотора автомобиля, который приближался к ним. Владимир Петрович вздохнул с облегчением, Ангелина и Саша сделали шаг навстречу звуку, а Павел Иванович присел на дорогу и грустно улыбнулся. В его памяти всплыли стихи одного поэта, который, после приезда в Горное, написал такие строки:

Гора, что может быть прекрасней,

Твоих зеленых склонов?

Но, чем опасней, тем прекрасней,

И ты не слышишь стонов,

Ты забираешь души порой,

Сея смерть и разрушение!..

Но, там, за той горой

Есть одно селение,

И выжившие, порой,

Находили спасение…