Талант в наказание

Талант в наказание

Корабль

Где-то в самой глубине трюма послышался тихий вздох. Все переборки и остальные части оснастки корабля пришли в судорожное движение. Он был древним, очень древним кораблём, прошедшим множество перерождений. Постоянное движение, годы, века, тысячелетия бурной и не очень жизни, не сломили его дух. Создателю было угодно, чтобы он прошёл весь путь, всю эволюцию, множество приключений, и добрался, наконец, до…чего?

Покой? Свалка? Гибель на дне океана? Окончательная и бесповоротная? Он пережил всё: От утлых судёнышек дикарей—предков цивилизованного человека, до величественных и громадных авианосцев, несущих на себе столь смертельное оружие, что могли угрожать самим богам.

Тихий дрейф в спокойных водах северных морей располагал к размышлениям. Корабль предался воспоминаниям. А что ещё оставалось? Грозные имена, коими нарекали его люди в разное время, вставали перед памятью. Сколько разнообразных флагов возвышалось над парусами! Были и чёрные, пиратские…Те времена навевали не самые лучшие воспоминания. Люди, называвшие себя джентльменами удачи, рыцарями без страха и упрёка, на поверку оказывались грязными разбойниками, не особо дорожившими своим судном. Осквернённые борта, палуба и рваные, годами не чиненные, паруса отражались на его духе не самым лучшим образом. В такие времена корабль молил всех богов сразу, включая Деву Морей, послать ему гибель, дабы скорее пройти очередной круг перерождения.

Он очень хотел вновь услышать детский смех, их радостные крикис самых верхних рей, куда они бесстрашно забирались, игнорируя предупреждения взрослых. Из таких детей потом вырастали отличные юнги, а затем грозные, но справедливые и благородные капитаны. Тогда корабль расцветал! Как мог, он помогал своим хозяевам: подсказывая нахождение подводных рифов, стойко держась во время жесточайших бурь и нередких схваток с теми же пиратами. Шум и грохот пушек, громкие команды и безудержная смелость защитников наполняли дух корабля радостью!

Сменялись поколения, технический прогресс шёл семимильными шагами, простые орудия, плюющиеся дымным порохом, сменялись новейшими пушками, издающие ещё больший грохот. Участие людей в битвах становилось практически ненужным. Но он держался, как и всегда, доказывая свою несгибаемость.

Потом всё хорошее заканчивалось. Он старел, его отправляли в ремонтные доки, где месяцами, а то и годами ждал, пока приведут в порядок дряхлеющее судно. И, как правило, итог всегда был один—он медленно угасал, теряя связи с миром. Затем новая жизнь в другом «теле», и ожидание чего-то интересного и неизведанного. Корабль видел столько войн, сражений, что перестал их считать. Некоторые стёрлись из памяти, а были и такие…

Люди однажды нарекли его звучным именем «ВАРЯГ». Служил он долго и праведно, как и подобает военному кораблю. Он помнил ту, последнюю битву, когда люди приняли странное, по его мнению, решение. В последний момент, понимая, что происходит, корабль попробовал взбунтоваться. Но всё тщетно. Открытые кингстоны и быстро наполняющееся нутро не оставляли ему никаких шансов. Спустя время его подняли со дна моря, но сознание уже отправлялось дальше, освобождаясь от оков прежнего бытия. Он жалел в тот момент только о том, что люди действительно изменились. В былые времена, даже пираты не бросали своё судно, и уж подавно не топили его, как отслужившую своё игрушку. Они предпочитали бой до самого конца.

Следующее имя «Аврора» стало всего лишь символом для мнимой победы одних людей над другими. Холостой залп, и многолетний прикол в тихой гавани породил отвращение к людской расе.

Дальше—хуже. Очнувшись ото сна, корабль ощутил новое мощное вместилище для своей души. Вначале он порадовался, ведь никогда раньше ему не доводилось так величественно и одновременно быстро рассекать водную гладь мирового океана. Теперь любая буря ему была нипочём! Потом его обширное нутро начинили такой гадостью, от присутствия которой всё его существо завопило. От необъятного ужаса. Ему казалось, что нечто постоянно ест его изнутри, разрушая само сознание.

Продолжалось это не долго. Но сколько же страданий пришлось кораблю перенести за это время! Он даже грезил о тихой гавани, где смог бы доживать свой очередной век. Как мог, он намекал населявшим его людям, на свою бесполезность. Всё зря. Поломки и аварии быстро устранялись, и он был вынужден продолжать ненавистную службу. И в один день всё изменилось.

Он почувствовал, как во всём мире нарастало нечто, отчего не только он, но и обитатели самих глубин океана начали поддаваться необъяснимой панике. В самом воздухе витала некая обречённость, солнце засияло ярче, словно предчувствуя неминуемую беду. Наконец, последовала команда, и то, что ему так не нравилось у себя внутри, было выпущено наружу.

И всё кончилось. Волны пламени, раскалённого воздуха прокатились по всему океану. Вода кипела, превращаясь в обжигающий пар. Это была последняя война, он потом понял это. Единственное, что он никак не мог уразуметь, почему столько времени приходилось ждать конца. Вот уже несколько веков совсем один он дрейфовал среди бесконечных волн.

Все его машины, системы управления пришли в негодность. Обречённый скитаться в полуразрушенном состоянии, он только и мог, что грезить.

Иногда он вспоминал одно из знаменитых имён, когда либо даваемых кораблю—«Летучий Голландец». Корабль-призрак. Многие верили в него в своё время, но только он знал, что это всего лишь легенда. А теперь легендой стал он. Вот только не было тех, кто мог или не мог в него верить.

Теперь он стоял возле небольшого клочка земли, окружённого высокими скалами. Его якорные цепи зацепились за грунт и намертво приковали его к нему. Ну и пусть. Хватит с него бесцельного путешествия. Этот остров станет его последним домом. Боги знают, сколько провёл он времени здесь. Борта ниже ватерлинии обрастали кораллами и другими обитателями моря. Налипшая растительность словно старалась затащить его на дно, но тяжёлый корпус был ещё прочен. Со временем появились небольшие прорехи в ржавых от времени бортах, и вода уже вовсю хозяйничала в трюмах. Покосившийся и тёмный от ржавчины и гнили корпус возвышался над крутым берегом, уже мало отличаясь от тех же скал.

Погружаясь в некое подобие сна, он иногда просыпался с надеждой на то, что узрит долгожданную последнюю дорогу. Он ни о чём не сожалел, лишь о невозможности полноценного общения. Ни один из его собратьев не обладал той душой, которая имелась у него. Вечное молчание стало проклятьем, пусть и не было это такой уж потерей для него.

Ночь уже подходила к концу, когда ощущение приближающийся громадной волны разбудило его. Скрежет прокатился по всему корпусу, и он напрягся, ожидая удара. Такие волны стали не редкостью. Подводные вулканы просыпались очень часто, порождая поистине исполинские валы, которые обрушивались на остров. Прежде ему удавалось устоять, но теперь он ясно осознал—эта волна была Последней.

Страшный удар сорвал огромный корпус судна с места, со страшной силой шваркнул о скалы и, откатившись от берега, понёс корабль прочь. Радость свободы была не долгой. Как оказалось, от удара открылась огромная течь, и корабль почти сразу пошёл ко дну. Желание жизни заставило его поднять нос кверху, словно человек, пытаясь вдохнуть последний глоток воздуха. Его нещадно крутило, разваливаясь на части, целые куски корпуса терялись в глубинах…

В свете угасающей луны, он вдруг увидел тень. Ту самую тень, которая всегда сопровождала его отделяющуюся душу в последние моменты жизни. Дева Морей. Во всей красе она постепенно выплывала на поверхность моря. Волны утихали, подчиняясь Владычице. Она была прекрасна: силуэт, напоминающий человеческий, сиял неярким светом, громадные глаза смотрели прямо и… как-то мягко, с теплом и некоторым сожалением.

«Всё будет хорошо,--пронеслось в сознании корабля,-- ты заслужил покой. Достаточно с тебя приключений и испытаний. Я подготовила тебе дом, где ты будешь счастлив. Прощай!»

Короткая речь оборвалась, и тень ушла. Вода сомкнулась над последними конструкциями корабля. Погружаясь на глубину, он увидел внизу то, что никогда не рассчитывал увидеть. Целый город раскинулся на дне океана. Некогда величественные корабли разных эпох то тут, то там мирно почивали на ровном белом песчаном дне. Мириады морских обитателей окружали великолепие этого города. Корабль почувствовал, как его нечто отпускает, и мягко опустился на дно. Вокруг него замерцали многочисленные огоньки. Светящиеся микроорганизмы облепляли борта почивших кораблей, излучая мягкий свет.

Таким образом, его собратья приветствовали нового обитателя их общества. Теперешний его новый дом обещал то, чего он был лишён все эти бесчисленные века. Общество.

Конец.

Красная Шапочка (новая версия)

Лес был наполнен яркими красками и разнообразными звуками. Непроходимые чащи изредка сменялись небольшими полянками, и было видно, что сюда очень редко ступала нога человека. Да и не было особых энтузиастов гулять в лесу, где обитали самые свирепые хищники и росли не менее хищные растения. Которым всё равно было, кем и чем питаться. Кроме того, сама атмосфера, царившая в этом уникальном биоме, отталкивала любого чужака, осмелившегося сунуться сюда. Какими бы благими и невинными не были его намерения.

Тем не менее, иногда находились и смельчаки, которым законы леса не писаны. Охотники. Браконьеры. Этих не отпугивало ничего. Лесные жители старались, конечно, не попадаться им на глаза, но и от схватки не бегали. Так продолжалось из года в год. И не важно, кто выходил из этого противостояния победителем.

Одинокий волк бродил по древним тропам, изредка останавливаясь на отдых. Годы брали своё. И, хотя сил ещё хватало на многое, он всегда был начеку. В последнее время волк стал часто замечать странные изменения, как в самом состоянии леса, так и в облике многих его обитателей. Да и сам онменялся: доселе неведомые хищному зверю чувства нет-нет, да и проявлялись в самый неподходящий момент.

Повинуясь своему голодному инстинкту, он охотился за добычей, как в старые добрые времена, но… То ли зверьё стало умнее, то ли удача навсегда отвернулась от старого волка, а только вот уже несколько серьёзных неудач постигло хищного зверя. И каждый раз происходило нечто странное.

Взять хотя бы случай с козлиным семейством. И как только хватило ума матери-козе поселиться в лесу с семерыми малыми козлятами? Безо всякой защиты! Лёгкая добыча? Как бы не так! Сначала всё шло неплохо. Волк подслушал голосовой код, которым мать извещала своих детей о приходе, дождался её ухода за продуктами и принялся за дело. Но, как оказалось, детишки не поверили старому голодному хищнику, и не открыли заветную дверь. Перепробовав кучу вариантов с интонацией голоса, волк понял, что тут ему ничего не светит. Но не сдаваться же?

Мать-коза шла к избушке, нагруженная охапкой свежей травы и не видела, как волк занял позицию прямо за ней. Нет, можно было, конечно, полакомиться и самой самкой, но волка манила такая нежная и сочная молодая козлятина, что он решил оставить мамашу на потом…

Никогда он не забудет того, что произошло дальше. Как он потом понял, ребятушки-козлятушки заприметили его, спрятавшегося за мамкой, ещё из окна. И приготовили сюрприз. Хулиганьё малолетнее…

Сначала его окатили кипятком, а, когда он взвыл от боли, приласкали поленом для растопки печи. Больно так! Не собираясь сдаваться, и весь охваченный чувством мести, озлобленный волк попытался захватить козу в заложники, но недооценил противника. О да! Тот удар рогами он до сих пор помнит! Да ещё копытами чуть пониже хвоста коза приласкала. Куда катится мир? Решив не связываться с козлиным семейством, волк, как говорится, дал дёру. Чувство несправедливости и обиды ещё долго терзали его. Обида была, правда, на себя самого. Тоже мне, хищник свирепый…С козлами не справился!

Рассудив справедливо, что есть добыча и попокладистей, волк отбросил прочь отчаяние и, зализав за несколько дней раны, отправился на очередную охоту. Своё невезение он проклял где-то на второй день. Сначала был странного вида шар. С круглыми, явно сумасшедшими глазами. Он катился по тропинке, постоянно напевая чудную песенку: «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл…» Не особо вдаваясь в смысл странных слов, волк решил, что на безрыбье и рак—рыба. От непонятного вида добычи пахло съестным, и волк не раздумывал долго. И опять, не тут то было! Треклятый колобок, едва приметив хищника с голодными глазами, рванул со скоростью молодого зайца. Только комья лесного дёрна брызнули в глаза обалдевшего волка. И как бы не был он проворен в искусстве быстрого захвата добычи пастью, тут зубы схватили лишь пустоту. С трудом отряхнув голову от грязи, волк услышал только удаляющиеся звуки новых слов песни колобка: « Я от волка ушёл…»

Хотелось одновременно и плакать и смеяться, но не пристало грозному хищнику выражать свои эмоции, поэтому волк постарался взять себя в лапы, и крепко задумался. Вариантов было мало, от подступавшего отчаяния хотелось выть. Мелькнула мысль о ягодах и грибах, и он уже был готов отринуть всякие сомнения и забросить свою гордость куда подальше, как судьба выкинула очередной фортель.

Нежный девичий голосок едва не поверг волка в трепет. Люди!? Надо рвать когти! Одновременно с этим его нос учуял ещё один знакомый запах. И не поверил собственному чутью. Как могло получиться, что медведь и человек шли вместе? Лесной Хозяин шумно дышал, поминутно кряхтел, а человеческий голос что-то постоянно бубнил.

Волк минул заросли малинника, подавив желание испробовать сладкой ягоды, так любимой медведем, и осторожно вышел на тропу. Огромный хищный зверь, покрытый пыльной тёмно-бурой шерстью, и каким-то коробом, прикреплённым к спине, брёл, почти не глядя по сторонам. Человека нигде не было видно, и волк решился.

—Куда путь держишь, Хозяин?

Медведь даже не дёрнулся, услышав резкий голос. Только слегка повернулся к волку и досадливо мотнул головой:

—И тебе поздорову, серый. Занят я, не видишь что ли?

—И чем же?- рискнул уточнить волк, присматриваясь к коробу, от которого шёл знакомый запах. Так примерно пахло от проклятого колобка. И ещё человеком. Странное сочетание запахов пробуждало у волка любопытство. Заодно и слюнки потекли, а в брюхе громко заурчало.

Слух у медведя оказался отменным, и он покачал головой:

—Не дам, мне эти пирожки отнести надо. В целости и сохранности,- подумав, добавил он.

—Ты хоть в курсе, что у тебя в коробе дитёнок человеческий сидит?- наугад ляпнул волк.

Медведь озадаченно почесал затылок и остановился.

—То-то я думаю, как же высоко она забралась, что всё видит…

—Кто она-то?- не выдержал волк.

Пришлось медведю рассказать про девочку Машу, собственно, чьи пирожки он и несёт её бабушке. Дескать, настрого приказала она ему не трогать гостинцы, и что приглядывать будет за ним с высокого дерева, чтоб не польстился он на еду, так вкусно пахнущую…

—А пирожки хоть с мясом?- поинтересовался Серый.

—С малиной,- грустно ответил медведь.

—Может, давай сожрём девку-то? И проблем меньше…- волк осёкся, увидев страшные глаза Лесного Хозяина.

—Ладно, пошутил я!- у волка хватило ума изобразить шутовскую маску.- Мне б и пирожков хватило бы.

—Ты что, серый, глухой что ли?- вздохнул медведь.- Нельзя Машу есть, да и обещал я.

—Ох и намучаешься ты с ней,- волк внезапно для себя проникся уважением к давнему приятелю.

—И не говори. Знал бы ты, что она учудила! Мы с супругой и сынишкой домой пришли, а там… И еда на столе вся съедена, и мебель поломана, и кровати все измяты! Еле поймали мы эту девчонку! Но, как оказалось, не такая уж и плохая она. Рассказала нам о своей жизни непростой, да и пожалели Машу эту. Пообещала она помочь нам по хозяйству, в обмен на услугу: испекла пирожков и попросила отнести своей бабушке, что живёт далеко. Ну я и согласился.

—Дурень,- в сердцах бросил волк,- сам же знаешь, что людям верить нельзя. Вам-то хоть пирожков досталось немного? А уверен ли ты, что у той же бабушки нет знакомых охотников с ружьями? Не ждёт ли тебя засада, друг?

Волк всё поглядывал на короб, в надежде, что девчонка высунет хотя бы голову, но тщетно. Видимо, и впрямь хитрая бестия попалась. Лучше с таким не связываться, себе дороже.

От обилия вопросов медведь только поморщился. Особым умом он никогда не блистал, но приятеля понял прекрасно. Вот только и обещание выполнить надо. Иначе, о каком доверии к Лесному Хозяину можно будет говорить, если сам он своего слова не сдержит? Всё это понял и сам волк. Проводив глазами удаляющегося медведя с коробом на плечах, он повернулся в другую сторону. Уже отойдя на приличное расстояние, ему послышался звонкий девичий голос:

— Не садись на пенёк! Не ешь пирожок!

—Как есть дурень,- повторил волк уже про себя, и пошёл дальше.

Говорят—волка ноги кормят. Серый аж фыркнул с досады. Как же! Голодное брюхо было в корне не согласно с этим утверждением. Тем не менее, он продолжал рыскать по лесу в поисках какой-нибудь еды, ибо ещё одно высказывание упорно лезло ему в голову: движение—жизнь. К ночи он совсем выдохся и стал искать место для ночлега.

Хруст сухих веток разбудил волка ранним утром. Он напрягся и приподнял голову из-под разлапистой ели, где вчера нашёл свою постель. В животе сразу заурчало, и он испугался, что этот звук может спугнуть возможную добычу. Ненавистный уже запах ударил в нос, и он чуть было не взвыл: человек! Мало того, это опять была девчонка, судя по голосу. Она двигалась по тропе лёгким шагом, напевая под нос какую-то песенку. Волк обнажил зубы. Голод упрямо толкал его вперёд, и он, максимально осторожно, вылез наружу. Звериный инстинкт помогал ему без шума продвигаться вслед за намеченной добычей.

Ветер донёс до него ещё один знакомый запах. «Да вы что, издеваетесь!?»- волк совсем перестал что-либо понимать. Но то, что впереди шла явно не Маша, было ему очевидно. Но, вот что две разные человеческие девчонки в одном лесу, да несли с собой пирожки? Неужто, где-то обитали вечно голодные бабушки, которые питались исключительно сдобой?

Волк долго не раздумывал. Какая, в принципе, разница, кто и что несёт по лесу? Человечина не особо прельщала волка, но вот попробовать пирожков он теперь был просто обязан! Из глотки, помимо воли вырвался тихий рык. Рефлексы сработали быстрее мысли о провале. Два длинных прыжка покрыли расстояние до жертвы, и он уже мысленно праздновал победу… Да сколько ж можно!?

В нос упёрлось широкое дуло охотничьего ружья. Сидя, грубо говоря, на заднице, и глядя сбившимися в кучку глазами на мушку ствола, волк ощутил слабый запах пороха и…смерти. Сил нервно сглотнуть уже не было, время остановилось, а где-то в подсознании забилась мысль: «Нельзя сдаваться! Ты ж волк! Бейся до последнего!» Прошло несколько томительных мгновений. Серый сообразил, что прямо сейчас его убивать не будут, и попятился назад. Ставшие на место глаза сфокусировались на охотнике, вернее на охотнице.

Огромные голубые глаза, небольшой аккуратный носик, полные коралловые губы и… две тёмные полосы через всё лицо, явно нанесённые грязью. Портрет довершал тёмно-зелёный пятнистый костюм, и лихо заломленный на одну сторону берет ярко-красного цвета.

—Кто это у нас тут? Смелый, явно голодный, но не опасный. Мы же не будем создавать друг другу проблем?- а голос-то бархатный, трепетный… Тьфу ты! Волк всё же судорожно сглотнул и мотнул головой, прогоняя навалившееся чувство чего-то непонятного.

На всякий случай, издав предупреждающий рык, он пригнулся, не сводя глаз с пальцев охотницы, что легли на курок. Донёсшийся до него смех ошеломил не хуже грома среди ясного неба.

—А исхудал-то, бедненький! Пирожков хочешь? С мясом…

Волшебное слово спровоцировало желудочный спазм, утробным рёвом которого можно было напугать и медведя. И этот звук вызвал ещё один приступ смеха у девушки с ружьём. Она протянула руку и положила на холку вконец охреневшего хищника. Девичьи пальцы пробежались по шерсти, приглаживая её лёгкими движениями. Волк вдруг сообразил, что уже сидит на задних лапах и млеет от ласки. Осталось только ещё завилять хвостом, и полное сходство с псом довершит картину. Серый собрался было вновь зарычать, но понял, что совершенно не хочет этого делать. Глаза хищника предано смотрели на охотницу и словно спрашивали: «где же мои пирожки!?»

Лежавшая рядом с девушкой корзинка была мигом открыта. И вот, на залитой солнцем поляне расположились двое: молодая девушка в камуфляже и серый исхудавший волк. Примерно половина имеющихся пирожков уже перекочевала в ненасытную волчью утробу, как прозвучал вопрос:

—Скажи мне, Серый, ты в лесу дела пытаешь, аль от дела лытаешь?

Волк едва не поперхнулся. С трудом дожевав кусок, он уставился на девушку. Она внимательно посмотрела на него и рассмеялась:

—Да не парься ты, это моя бабушка так выражается! Вижу, давно не ел ты, так что не отвлекайся. Меня, кстати Красной Шапочкой звать.

—Серый волк,- буркнул в ответ волк.

—Ожидаемо,- кивнула охотница. Сама она отложила ружьё в сторонку, чтоб не нервировать голодающего и, подперев голову руками, продолжала глядеть на то, как волк уничтожает её запасы.

Волка внезапно осенило. Он поспешно отполз назад, с сожалением бросив взгляд на корзинку.

—Ты, верно бабушке-то и несёшь гостинцы? А я тут…вот.

Голубые бездонные глаза вновь наполнились весёлым смехом, заставив волка почувствовать, как бухнуло сердце где-то под рёбрами. Сосущее чувство голода ушло, пирожки просто таяли в пасти, и он поначалу не чувствовал их вкуса. А теперь приятная истома сподвигла его на благородство, подкреплённое чувством благодарности.

—Спасибо, я сыт,- выдавил он.

Красная Шапочка кивнула.

—Ты прав, надо и старушке что-нибудь оставить. Но ничего, если не спешишь никуда, предлагаю вместе к ней отправиться. Тут уже недалеко осталось. Заодно и меня охранять будешь.

Волк оглянулся на ружьё.

—К бабушке, говоришь? Да с охраной? Во дела! Да ты и сама кого хочешь отпугнёшь, с таким-то арсеналом.

Девушка снова улыбнулась.

—Ну должен же ты отблагодарить меня хоть как-то. Глядишь, и работа тебе там найдётся. Хозяйство небольшое имеется, его тоже охранять надо. Ну как, годится?

Волк раздумывал недолго. Один вопрос лишь всё не давал ему покоя.

—Сама чего с одна по лесу таскаешься? Пусть даже и с ружьём?

—Браконьеры, чёрт бы их побрал!- тряхнула головой девушка,- охотникам не чета, да ты и сам знаешь.

Волк знал. Знал и то, что ему без разницы, кто в лесу хозяйничает: И те, и другие рады были содрать с него шкуру. Но вслух ничего не сказал. Лишь неуверенно кивнул. На том и порешили.

Путь действительно оказался коротким. На опушке леса стояла дивного вида избушка. Увидев ветхое строение, возвышающееся над землёй на двух куриных ногах, волк преисполнился мрачных предчувствий. Заметив, как её новый друг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, Красная Шапочка сказала:

—Ну да. Мою бабку все называют Бабой ягой. Но ты не бойся, Серый. Она добрая. И ни разу не ведьма какая-нибудь, что б там не говорили.

Волк никак не мог показать даме свой страх. Он же хищник, в конце концов! Поравнявшись с Красной Шапочкой, он проговорил:

—Не боюсь я ничего. Вот только почему-то и зверьё и люди обходят это место стороной.

—Завидуют, наверное, - пожала плечами девушка,- Яга слывёт знатной травницей и знахаркой. Но немногие об этом знают. Помогает она не всем и не всегда. И живёт тут, в глуши потому, что её так удобней. А я иногда приношу её гостинцы, что мама моя ей передаёт, а бабуля мне снадобья разные на продажу, значит. Так и живём.

Волк сделал вид, что всё понял. Какая теперь разница? Согласился ведь. Пути назад не было. Да не могла такая прелестная девушка привести его на верную гибель. Ибо, если б это было так, мир перевернулся бы с ног на голову.

Невысокая сухонькая старушка вышла встречать внучку, и ничуть не удивилась неожиданному гостю. Не то, чтобы она сразу внушила волку доверие, но и страха не нагоняла. Красная шапочка вкратце обрисовала бабушке ситуацию и предложила ей волка в качестве охранника. Хозяйство у Яги и впрямь было небольшим: корова, да несколько кур. Зато имелся изрядный запас разной снеди в основном в виде сушёного мяса, запах которого сразу стал сводить Серого с ума. От предложенной из вежливости бани он, понятное дело, отказался, а вот обед с большим удовольствием умял в два счёта.

Красная Шапочка, загадочно улыбаясь, отвела его в сторонку от избушки и подвела к полузарытому в землю строению с железной дверью. Как оказалось, там хранился целый арсенал из самого разнообразного оружия. Его-то она и отбирала у самых отъявленных браконьеров. Ну, кое что и покупала для себя, конечно. Волк вначале мрачно взирал на волчьи и медвежьи капканы, на взрывчатку, которой можно было глушить рыбу в местном озере, потом проникся уважением к храброй внучке, и без страха обнюхивал огнестрельное оружие, в большом количестве развешенное по стенам.

Пообещав волку даже научить его стрелять, Красная Шапочка повела нового охранника осматривать хозяйство и разъяснила ему обязанности.

—Я не могу постоянно быть здесь, поэтому и пришлось тебя нанять, - говорила она.- Раз в неделю буду вас навещать. С пирожками, конечно же. Надеюсь, вы с бабулей хорошо поладите!

Далее последовал краткий инструктаж и предупреждение, чтоб волк не совался в бабушкину лабораторию, особенно когда она там работает. Волк был со всем согласен и заверил девушку, что всё понял.

Прошёл всего месяц, а Серый всё никак не мог нарадоваться на свою новую жизнь. Обязанностей у него действительно оказалось немного, да и Яга никогда не обижала своего помощника. Поначалу волк всё же был настороже и даже как-то, набравшись смелости, спросил её:

—А правду говорят, что вы по ночам летаете в огромной ступе, и пугаете лесных жителей?

Яга лишь посмеялась и ответила, что давно привыкла к подобным слухам. А чтоб волк успокоился на этот счёт, показала ему ту самую ступу, в которой она смешивала разнотравье и варила различные настойки и зелья.

Красная Шапочка всё же приобщила волка к оружию. Сперва, конечно, Серый пугался громких выстрелов, так напоминавших ему облавы охотников. Но потом самозабвенно расстреливал целые обоймы и радовался успехам при попадании в мишень. Вообще, жизнь казалась ему налаженной и безмятежной, но инстинкт заставлял всё время быть настороже. Его подруга дарила ему массу положительных эмоций, и он про всё забывал, когда она была рядом с ним. А вот в то время, когда Красная Шапочка уходила домой к матери, пусть и ненадолго, он грустил. Нет, службу он нёс исправно, но без охоты и с какой-то мрачной решимостью. Все мысли о прекрасной во всех отношениях девушке он старался отодвигать, сосредоточившись на работе.

Сегодня он ожидал возвращения Красной Шапочки с самого утра. И обычно она никогда не опаздывала. Но прошёл день, а затем подступил и вечер, а её всё не было. Волк, нервничая и, весь издёргавшись, обратился было к Яге, но та, как назло заперлась в своей лаборатории на весь день. Когда вечернее солнце уже коснулось верхушек деревьев, он решительно собрался в дорогу.

Закинув за спину ружьё и, опоясавшись обоймой, волк отправился в дорогу. Он старался отгонять дурные мысли прочь, но по опыту знал, что, если что-то плохое может произойти, то оно же и произойдёт. Отдалённые выстрелы резанули одновременно и слух и нервы. Не помня себя от леденящего душу ужаса, волк ветром промчался несколько сотен метров напролом сквозь густые заросли. Не обращая внимания на ободранные об острые сучья бока, он выскочил на неширокую поляну и застонал от увиденной картины.

Корзинка из бересты валялась посреди тропы, и пирожки сиротливо были раскиданы прямо на примятой траве. Чуть поодаль лежало сломанное ружьё, то самое, которым ему когда-то угрожала красавица-охотница. Она же лежала рядом, и красный берет сбился с чёлки, а руки и ноги, все в грязи, бессильно раскинулись в нелепой позе. Серый весь дрожа от ужаса, практически подполз к подруге, молясь про себя, лишь бы он не опоздал. Запах крови раздражал нос, но, вместе с тем, чуткий слух уловил слабое дыхание. Ко всему этому прибавились запахи чужих людей ( или, правильней сказать, нелюдей?). А кто ещё мог сотворить такое с его любимой?! Разбираться, что же тут произошло, и кто и как ранил девушку, было некогда.

Издав леденящий душу рык, Серый бросился к Красной Шапочке и мигом отыскал рану. Правый висок девушки истекал кровью, уже почти запёкшейся, но страшной даже на вид. Тёплый и шершавый язык зверя прошёлся по ране. Он шептал ей какие-то слова, признавался в любви и грозил тут же умереть на месте, если она не очнётся. Услышав слабый стон девушки, волк решительно взвился на ноги. Он сообразил, что нужно делать. И вот уже сквозь ночной лес мчалась серая тень со страшным грузом на плечах. Одновременно с этим волк как мог оберегал тело подруги от ушибов,неминуемых по дороге. Путь казался ему бесконечным, и вначале он даже не поверил, когда выскочил к частоколу возле избушки Яги.

Памятуя о том, что бабушка заперлась в лаборатории, волк всё же принял своё решение нарушить прямой приказ ради спасения Красной Шапочки. Довольно хилая дверь помещения, от которого исходили непонятные запахи, слетела с петель, и Серый осторожно положил свою ношу возле порога. Тоскливый вой вырвался у него из горла, когда на шум выбежала Яга. Она мигом сообразила, что произошло и, поражая волка неожиданной силой, подхватила тело девушки на руки и грозно зыркнула на него.

—Никого сюда не подпускай!- рявкнула старушка,- и сам не заходи. Жди.

Короткое слово прозвучало, как приговор. Волк остался снаружи и обессиленно свалился возле порога. Он свернулся калачиком и попытался заснуть, но тревога, рвавшая его сердце, не давала надежды на сон. Только под самое утро уставшее тело старого волка расслабилось, и он забылся тяжёлым сном.

Ни на это утро, ни на следующее никто не появился во дворе, и волк уже стал отчаиваться в успехе лечения любимой. И только через три дня сломанная дверь лаборатории отворилась, выпуская наружу… тень. Удивлённо разглядывая так не похожую на саму себя Красную Шапочку, волк едва не пустил слезу. Но она была жива! И это главное! Яга проводила внучку в баню, и волку пришлось прождать ещё несколько часов.

Чисто вымытая, но странно молчаливая девушка, безучастно глядевшая вокруг, вселяла чувство тревоги. Баба Яга заверила волка, что лечение прошло успешно, но Красной Шапочке необходимо время, чтобы полностью восстановиться. Волк готов был ждать, сколько понадобиться.

Спустя почти три недели волк и Красная Шапочка стояли возле кромки леса. Девушка держала руку на холке зверя, поглаживая посеребрённую шерсть друга.

—Мне придётся пробыть дома немного дольше, чем обычно,- произнесла она,- ты теперь мой самый лучший друг, серенький. Я благодарна вам обоим: и тебе, и бабушке за моё спасение… Но, боюсь, мама сильно расстроится, узнав, что случилось. Я постараюсь вернуться к вам, как можно скорее. Жди.

И вновь это проклятое слово! Волк обречённо вздохнул, но старался не показать и виду, что расстроен.

—Так что, на тебе по-прежнему всё хозяйство!- уже веселей добавила Красная Шапочка.- Да, кстати, Серый, ты прекращай подворовывать хмельной мёд из погреба! Думаешь, я не заметила? До добра это дело тебя не доведёт. И куда только бабуля смотрит?

Волк виновато опустил уши. Горечь расставания переполняла его, и он прижался к её ногам, словно прося прощения.

—Ладно, не унывай, серенький! Скоро свидимся! Бывай!,- и она решительным шагом пошла по тропе, что вела к людскому поселению вдалеке.

Прошло почти три месяца, а от Красной Шапочки не было ни весточки. Яга, как могла, удерживала Серого волка от похода за подругой, говоря, что придёт время, и она явится. Но тщетно. Волк всё же не сдержался однажды и, вылакав весь запас хмельного из погреба, отправился на поиски. Несколько дней бродил он, мучимый жесточайшим похмельем по лесу, пока не набрёл на хижину из веток, возле которой обнаружился странного вида подросток, явно пришлый откуда-то издалека. Ибо подобных существ волку видеть ещё не приходилось.

Сладостно-радостное выражение на поросячьем лице заинтересовало волка, и он решил поближе познакомиться с ним. Не испытывая ни малейшего страха, лишь любопытство, он решительно приблизился к хижине.

Конец.

Невиновные

Он устал. Усталость сковывала все члены немолодого уже тела. Дыхание сбивалось, и ему приходилось всё чаще останавливаться, чтобы отдышаться и унять ноющую боль в левом боку. А преследователи, тем временем были всё ближе и ближе, всё громче выла сирена спецмашин, а окружающий мир, казалось, весь был против него.

Пёс очередной раз остановился и, чуть помедлив, свернул в незнакомую подворотню. На свой счёт он не обманывался. Его всё равно догонят, обложат со всех сторон и поймают. В лучшем случае. За свои двенадцать лет жизни он повидал немало, и знал, что люди делают со старыми, слабыми, больными псами. Или с такими, как он.

Убийца. Привкус человеческой крови был ещё свеж в пасти. Её засохшие капли покрывали морду пса, а нос, казалось, перестал ощущать какие-либо запахи, кроме вездесущего запаха смерти. Пёс вяло перебирал дрожащими лапами и пытался определить слезившимися глазами какой-нибудь тёмный угол. Ему нужно было передохнуть. Совсем немного. Сколько бы не оставалось ещё сил бежать или ползти, он будет сражаться за жизнь.

Тяжёлые капли стекали из пасти на лапы, голову кобель не поднимал, но уши чутко ловили каждый звук. Возле подъезда царил полумрак, и было прохладно: сюда не попадали лучи палящего солнца. Двери со скрипом открылись, выпуская наружу запах затхлости и нечистот. Да, некоторые люди живут хуже, чем подзаборные шавки, толпами рыскающие по городу в поисках еды. Их жилище пропахло помойкой, и целым шлейфом гнилых «ароматов», раздражающих чувствительный нос пса.

Подъезд, возле которого прикорнул кобель, был как раз из таких. Дом в пять этажей, два подъезда с деревянными ещё дверями и наглухо закрытыми нижними окнами. На неожиданный звук пёс среагировал моментально: задние лапы подобрались, готовые тугой пружиной поднять казавшееся инертным тело. Вышедшая старушка с видавшей виды авоськой в руках, наверное, была исключением из правил. От неё тянуло пряными запахами недавно приготовленной еды, старой одежды и едва уловимой химией лекарств.

Пёс покосился на древнюю палку в руках старушки, определил степень угрозы, и немного успокоился. Тем временем, подслеповато прищуриваясь, пожилая женщина заметила чужого кобеля, которого ещё утром здесь не было. Любопытство пересилило страх, и она приблизилась к нему и остановилась. Давняя привычка подкармливать бездомных животных, особенно кошек и мелких дворняг, заставила её раскрыть авоську и зашарить внутри. Поиски чего-нибудь съестного увенчались успехом, и наружу появился довольно большой кусок ливерной колбасы. Окинув взглядом уставшего пса, она пробормотала:

—Большой какой… Попробуй накорми такого. Ничего, если потерпишь, вечером принесу добавки.

Кобель приподнял голову и принюхался к упавшей рядом подачке. Хозяин давно приучил его не брать еду из чужих рук. Ещё не хватало.Хозяин… Глаза, умоляюще смотрящие на него, разбитые губы, залитые кровью, и шепчущие: «беги…»

Пёс отвернулся, сглотнув слюну, и положил голову обратно на лапы. Голод давал о себе знать, но пёс знал, что, разомлев от еды, он не сможет передвигаться быстро.

Старушка, непонимающе покачала головой и подвинула палкой кусок колбасы чуть ближе к морде пса. В этот момент её взгляд упал на пятна крови, покрывавшие тёмную густую шерсть. И, о ужас! На самой пасти! Что-то во взгляде кобеля резко не понравилось ей, и она, повинуясь инстинкту, отшатнулась назад. От незнакомца вдруг повеяло чем-то страшным, не вписывающимся в привычный спокойный жизненный уклад мирной старушки. Кобель внезапно показался её свирепым и безжалостным, способным…на что? Он совсем не был похож на тех мелких собачек, периодически подкармливающихся у её подъезда.

—Господи, упаси!—перекрестившись, старушка подалась в сторону. Палка, помогающая ей при ходьбе, застучала по тротуару, и вскоре кормилица бездомных животных скрылась за поворотом.

Одновременно с этим подозрительный шум резанул слух пса, и лапы, готовые к немедленному действию, выбросили тело вперёд. И уже, мчась через двор, он различил топот ног, резкие команды, и щелчки взводимого оружия. Так он и предполагал: его не собираются брать живым.

Из последних сил пёс бежал вдоль густого кустарника, чувствуя настигающую его погоню. Невдалеке вновь взвыла сирена, резанув по натянутым нервам. Микрорайон, где пролегал путь беглеца, был почти безлюден. Летняя жара погнала людей на природу, к воде. Вот и хозяин сегодня собирался с ним к близлежащему водоёму. Но роковой случай сумел перечеркнуть несколько жизней…

Совсем маленьким щенком он помнил себя. В воинской части, где служил тогда молодой пограничник, было весело и интересно. Подающий надежды пёс постигал всю трудную науку защитника отечества, а затем, вместе с хозяином, попал на границу. Учебные дни сменились тяжким трудом. Он помнил ночные вылазки, свист шальных пуль нарушителей, частые погони, нередко заканчивающиеся поимкой тех, кого хозяин считал врагами. Но никогда ещё псу не приходилось отнимать человеческой жизни…

Служба закончилась внезапно. Той ночью его хозяин попал под обстрел и был ранен. В итоге—слепота, беспомощность, отправка домой. Пса он взял с собой, ему разрешили. И долгие месяцы другие уже люди обучали его премудростям профессии поводыря. С тех пор они не расставались ни на день. Год за годом шло время. Спокойная и размеренная жизнь превратила его хозяина в тихого алкоголика. К запаху спиртного пёс привык, и не воротил нос, когда хозяин в пьяном состоянии прижимался к нему и засыпал, не в силах доползти к постели. Кобель не терпел его. Он любил. Ждал, возможно, верил во что-то…

Звуки погони разделились, и пёс понял, что его окружают. Совсем недавно, несколько часов назад была похожая ситуация. Что не понравилось тем парням во дворе? Неряшливый вид человека с пакетом в одной руке и тростью в другой? Хозяин был нетрезв, но выйти из ситуации попытался вполне мирно. Четверо молодых мужчин, от которых тоже пахло спиртным, о чём-то переговорили между собой, поглядывая на насторожившегося пса, и неспешно взяли их с хозяином в кольцо. Хозяин угрожающе поднял трость и вновь попытался вразумить парней, но, видимо, хмель выветрил у тех их мозгов остатки разума.

Почему бы не поиздеваться над слепым калекой? А старый кобель, пусть и боевой немецкой породы, не помеха. Трость полетела на землю, рядом упало тело хозяина, сбитого ударом кулака, а пёс уже летел в прыжке к ближайшему противнику. Мелькнул блеск стали, и кобель чудом увернулся от режущего удара. Ситуация « человек с ножом» была ему хорошо знакома, и он мгновенно перегруппировался. Противник вновь сделал угрожающее движение. Пёс прыгнул. Нырнув под летевший к горлу клинок, он со всей мощью крупного тела врезался в человека, сбив того с ног. Расслышав крик хозяина, пёс обернулся и одним прыжком кинулся к избиваемому. Тот лежал на земле, закрыв лицо руками, а трое, по недомыслию Создателя считавшиеся людьми, наносили удары ногами куда попало, подзадоривая себя криками.

Первый «недочеловек» рухнул, как подкошенный: нога его была почти перегрызена чуть ниже колена, а пёс уже рванул к следующему. Азарт битвы вбросил в кровь порцию адреналина, пёс рвал зубами одежду и плоть врага, не чувствуя ударов остальных противников. Боковым зрением пёс увидел поднимающегося с земли хозяина. Он что-то кричал, возможно, отдавал команду «фу!», так знакомую псу, но его отвлекли. Один из нападавших, тот самый, с ножом, бросился к слепому, и пёс понял, что может не успеть. Чудовищный бросок старого, но хорошо тренированного тела немецкой овчарки, застал врага врасплох. Он не успевал как следует встретить угрозу, поэтому неуклюже повернулся и взмахнул клинком наотмашь.

Челюсти сомкнулись на горле человека, и выдавили из него жизнь. Тот дёрнулся несколько раз и застыл на траве бесформенной кучей. Время, которое замерло было до этого, пошло вскачь. Крик «убили!» прокатился по двору. Мгновенно протрезвевшие хулиганы с маской ужаса на лицах попятились прочь. Кобель бросился к хозяину, который вновь опустился на землю, обессиленно обнял за голову пса и что-то шептал ему на ухо.

Адреналин уходил, все члены сковывала усталость, и пёс начал облизывать окровавленное лицо хозяина. Вокруг стали собираться люди, но боялись подходить ближе, ибо стоило кому-либо это сделать, как грозный рык огромного пса останавливал смельчака.

Избитый хозяин пытался приподняться, но получалось плохо и кобель прижимал его к земле, в который раз языком прохаживаясь по ранам. Вдалеке послышались первые звуки милицейской сирены, и человек, обнимавший своего защитника, мгновенно понял, чем это грозит его любимцу. В этой стране жизнь человека, пусть и ублюдка, стоила гораздо больше, нежели никому не нужная жизнь пса-убийцы.

Кобель никак не мог понять, почему хозяин гонит его прочь. В который раз руки отталкивали его от себя, уговаривая оставить и уносить ноги, но пёс не слушался. В конце концов, человек взял его морду двумя руками, и слепыми глазами, полными слёз, «посмотрел» ему в глаза. «Беги!»—умолял взгляд. И этот взгляд, горящий безумной тревогой, заставил пса послушаться. Тихо заскулив, и несколько раз оглядываясь, он побрёл прочь от места сражения. Люди вокруг расступались в стороны, а он, постепенно наращивая темп, уходил прочь, наконец понимая, что теперь его не оставят в покое.

Время отдыха в прохладной тени подъезда сыграли с ним дурную шутку. Мышцы отказывались повиноваться, и он брёл вперёд на автомате. Кусты, росшие вокруг домов, скрывали его от посторонних глаз, но мешали свободному движению, и пёс решил чуть срезать через очередной двор.

И наткнулся прямо на человека в форме. Бежать уже было бессмысленно, и запылённый, усталый кобель остановился.

Двадцатилетний сержант не ожидал появления пса прямо из кустов, но среагировал молниеносно. Пистолет появился в руках за доли секунды, а ноги стали в правильную позицию. Человек и пёс замерли друг перед другом.

Рация подсказывала милиционеру, что помощь рядом, только отзовись, но человек почему-то медлил. Пёс стоял напротив и нападать, по-видимому, не собирался. С одной стороны, приказ начальства был ясен: огонь на поражение. Но стрелять в живое существо, пусть и в пса-убийцу, было как-то не с руки. Сержант ждал. Непонятно чего, но ждал. Он понимал, что псу всё равно не жить. Что там произошло с дракой, кто виноват, а кто нет, не было времени выяснять. Его дело выполнить приказ, а тот был однозначен. Сержант с надеждой посмотрел на пса. Хоть бы ты напал на меня, что ли… Пальцы легли на урок, мушка застыла на уровне лба кобеля, но тот соляным столбом замер на месте.

Взгляд пса встретился со взглядом человека. «Ведь я невиновен,--говорили собачьи глаза,-- я всего лишь защищал хозяина. Разве не для этого предназначена моя жизнь?»

« Я тоже не виноват,--смотрел на пса человек,-- у меня приказ, это мой долг». «Так выполни свой долг,--ответил тот,--жизнь за жизнь, смерть за смерть…»

Едва уловимое движение лап кобеля, судорожный рывок дула пистолета, раздался выстрел. Но, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, пёс не остался на месте. Его силуэт мелькал уже где-то между кустами, а совсем рядом послышались крики прибывшего подкрепления. Сержант понял, что пёс уходит и наугад выстрелил ещё раз. Тихий, почти человеческий всхлип был ему ответом.

Спустя несколько минут к нему подошёл один из офицеров.

—Отбой, сержант, давай на базу,-- посмотрев на подчинённого, он похлопал его по плечу:-- всё кончено, операция завершена, ты молодец, не растерялся.

Вопрос читался на лице сержанта, и офицер терпеливо повторил:

—Он мёртв. Пуля вошла прямо в сердце, тело уже увозят. Ты выполнил свой долг, свободен…

Он ещё что-то говорил, но молодой милиционер, спрятав оружие в кобуру, побрёл прочь, покачивая головой в такт своим мыслям. Потом он обернулся и спросил сам себя:

—А кто же виновен тогда? Ублюдки, избивавшие слепого человека, пёс, возможно спасший ему жизнь, или закон, который не может никого защитить?

Молодой ретивый щенок с висящими, ещё как попало ушами, стремительно мчался по зелёному, пахнущему свежей травой лугу. Впереди виднелись дома, где, как он знал, живут добрые люди, не ведающие жестокости и готовые стать любому нуждающемуся хорошим хозяином. Собачье сердце радовалось, тело не знало усталости, ему предстояло ещё вырасти в могучего защитника и друга. Лёгкий ветерок принёс издалека такие знакомые запахи, что он невольно сглотнул слюну. Впереди его ждали, и он это знал. Подпрыгнув в порыве чувств, щенок рванул вперёд с удвоенной скоростью, но его что-то внезапно сдержало.

Замедлив ход, он медленно повернулся. Там, позади, на фоне туманной дымки покинутого мира замаячила неясная тень. Пёс неуверенно переступил лапами и остановился. Чем-то родным повеяло от этой тени, и в чертах человеческого лица, смотревшего на него с улыбкой, он узнал своего прежнего хозяина. Тот взирал на питомца абсолютно здоровыми глазами, и весь его вид показывал, что он безумно рад за своего защитника. «Спасибо тебе, друг мой,--говорили его глаза,-- спасибо и до встречи! Мы ещё обязательно встретимся. Беги, ты заслужил своё рай, беги…»

Пёс издал тревожный скулящий звук, но хозяин ободряюще кивнул ему, и его тень стала постепенно отступать в туман. Померкнувшее было солнце вновь ярко засияло, и пёс принял решение. Радостно завиляв хвостом, он продолжил свой путь туда, куда его душу необъяснимо тянуло. Он понял, что теперь всё будет хорошо, и хозяин вернётся за ним, и не страшны им будут ни хулиганы, потерявшие человеческое лицо, ни пули милиционеров, их защищавшие…

Конец.

Пассажир

Он ехал в автобусе, почти полностью забитом людьми. Кто-то возвращался с работы, кто-то просто спешил куда-то: ему ни до кого не было дела. Отрешённым взглядом он смотрел в запотевшее стекло окна, даже не пытаясь вытереть его. На улице смеркалось, осенний город, казалось, ёжился от холода. Вновь садящиеся на остановках пассажиры шумно отдувались и отряхивали мелкие капли дождя с одежды и зонтов. Многие, особенно пожилые женщины, косились на сидевшего молодого человека, никак не хотевшего уступать им место.

Ему было всё равно. Он давно понял, что в этом мире ничего нельзя изменить. Поэтому справедливо полагал, что всё должно идти своим чередом. В пол-уха слушая всё нарастающий ропот переминающихся пенсионеров с сумками, он продолжал смотреть в окно. Скоро нужно было выходить, и он поднялся с тёплого сидения. Уже протискиваясь к выходу услышал фразу:

—Надо же… А мог бы и раньше встать! Столько времени стояла! А сумки то тяжеленные!

Он обернулся. Отвечать не хотелось. Глянул в глаза обычной на вид пожилой женщине с усталым лицом. Рядом шумно дышал её супруг: довольно крупного вида мужик такого же уставшего вида. Он почти грозно взирал на него, держа в руках вышеозначенные сумки.

Он слегка улыбнулся:

—Мог бы. Только есть одна проблемка,--в полголоса проговорил молодой человек.

Дождавшись заинтересованного взгляда, он продолжил:

—Дело в том, что я очень плохой человек. Я почти всегда грублю людям, не уступаю место в общественном транспорте, веду себя по-хамски и могу оскорбить даже незнакомого мне человека и словом и делом. В общем, ненавижу всё человечество разом. Эгоист в чистом виде.

Остолбеневшая пожилая пара беспомощно оглянулась в поисках поддержки, а мрачный пассажир отвернулся, продолжая свой путь к дверям.

Уже вдогонку он услышал:

—Дать бы тебе в морду…--голос принадлежал супругу пенсионерки, и пассажир вновь обернулся.

—А смысл? Меня уже не исправишь. Вообще ничего исправить нельзя.— он помедлил и добавил:--Во всём мире.

Двери шумно распахнулись, и он растворился в вечерних сумерках.

На улице действительно шёл дождь. Накинув на голову капюшон, он направился к ларьку, одиноко стоящему в стороне и купил бутылочку пива. Не спеша прикладываясь к горлышку, он посмотрел на расписание, и стал ждать следующий автобус. Вынул из кармана наушники, включил МР3 плеер и, отрегулировав громкость, вновь приложился к бутылке.

« …и время меряем глотками, и всех вокруг, как ветром сдуло…»Музыка лилась, отгоняя скверное настроение, и молодой человек невольно улыбнулся, продолжая терпеливо стоять на месте. Затем поднял голову вверх, подставив лицо дождю.

Ничего изменить уже нельзя…

Неправильный Ангел.

Часть 1.

Коррупционер.

Илья Львович Калинкин перечитал письмо, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости. В сердцах швырнул листок на столешницу, потянулся к селектору и прорычал:

-Меня ни для кого нет!

Остывший кофе в чашке вызвал новую порцию раздражения. Генерал-майор глубоко вздохнул, вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. "Где ж я так прокололся?"- мысль появилась и исчезла— вспомнился последний визит молчаливых и серьёзных людей, доверенных лиц заказчика.

-Илья Львович!- донесся голос секретарши Даши,- к вам посетитель...- Тишина, наступившая вслед за этим, немного сбила с толку генерала. Вряд ли девушка просто так проигнорировала его приказ. Объявить пришедшего по всей форме, имя, фамилия, цель визита, и т.д. было не просто обязанностью, но неукоснительным правилом в конторе.

Дверь в кабинет открылась, и внутрь вошёл человек. Калинкин вздрогнул. Где-то он его уже видел, и память тут же услужливо подсказала: на похоронах бывшего начальника конторы. Внешность вошедшего не была чем-то приметна. Таких, как говорят, в толпе сотня из ста. Тем не менее, генерал почувствовал себя неуютно, как будто бы даже сердце пропустило такт.

Человек неторопливо прошёл к столу и с любопытством взглянул Калинкину в глаза. Генерал мгновенно рассвирепел:

-Ты! Какого...-И все. Мир скукожился до размеров атома, ощущения генерала были, как у вывернутого наизнанку. Его ощутимо тряхнуло, в ушах зашумело, затем резко наступила тишина. Илья Львович раскрыл было рот, но, кроме нечленораздельного мычания, выдавить из себя ничего не смог. Человек неприметной внешности кивнул.

-Речь скоро восстановится,-доверительно сообщил он.

Генерал дернулся было вперед, но понял, что тело его не слушается. Полагалось, наверное, в таких случаях покрыться холодным потом, но все чувства куда-то пропали.

-Вы умерли,- огорошил Калинкина человека. А человек ли? Мысль была нелепой, но что-то... Дыхание! Внезапно генерал сообразил, что воздуха в помещении как будто нет.

-Сердечный приступ,- констатировал посетитель.- Все просто, в данный момент ваша душа вне пространства и времени. Пока. Дальнейшее зависит от вас...

-Кто вы?- генерал даже удивился легкости, с которой ему удалось произнести эти слова.

Человек пожал плечами:

-Можете называть меня Ангелом Смерти, я думаю, так будет удобней для вас. Вы, люди, часто представляете смерть в виде некоего посланца, а "старуха с косой "как-то... мне даже не к лицу.

-Умер?- Калинкин изумлённо глядел на посланца.

-Понимаете, тут какая штука,- подмигнул генералу Ангел, присаживаясь на стул для посетителей.- Я, если честно, занимаюсь здесь не своим делом, но по некоторому стечению обстоятельств вынужден вмешаться. Видя, как генерал недоуменно шарит глазами по кабинету, Ангел невольно улыбнулся:

-Извините, смешного здесь, конечно, мало. Да вы не утруждайте себя,- в это время Илья Львович безуспешно пытался нажать кнопку селектора.-Ваша секретарша, обеспокоившись вашим молчанием, заглянула в кабинет, увидела бездыханное тело, и теперь вызывает скорую помощь. Я говорю- вас фактически здесь нет. Время остановило свой ход. Пока ваша душа находится вне тела, мы будем беседовать здесь...

- Почему?..- вырвалось у генерала.

-А вы как думали?- посерьезнел Ангел.- Там,- он ткнул пальцем куда- то в потолок,- всерьёз обеспокоились о вашей" деятельности" на земле. Пододвинув к себе ноутбук, лежавший на столе, Ангел принялся выстукивать что-то на клавиатуре.

-Пожалуйста вам!- победно воскликнул он.- Незаконная торговля оружием, передача планов командования страны потенциальному противнику, копирование секретных чертежей, схем расположения воинских частей... Хватит, нет? А чего стоит только ваш замысел вокруг проекта строительства АЭС? - Ангел Смерти даже слегка отодвинулся от стола, голос его стал тише, но впечатление оставлял неизгладимое,-Решили поиграть с ядерным арсеналом?-вкрадчиво поинтересовался он.-Знаете, к чему это могло привести? Вы же разумный человек, должны понимать, что есть вещи, с которыми лучше не играть...

Калинкин неотрывно смотрел в глаза сидящего перед ним посланника, пытаясь собраться с мыслями. То, что все происходит взаправду, он поверил безоговорочно. Осознание того, что смерть настигла его, почему-то не шокировало. Стало даже интересно. Куда- то пропала тревога, абсурдность происходящего, появилась даже некая лёгкая бесшабашность. Не каждый день ведь выпадают такие приключения.

-Кофе хотите?-как ни в чём ни бывало осведомился генерал, глядя Смерти в глаза, и пододвинул свою чашку.

* * *

Двое неспешно брели дорогой Межреальности. Одна из фигур, слабо освещаемая светом далёких звёзд, немного нервно оглядывалась вокруг. Бывший военный функционер по имени Калинкин Илья Львович посмотрел на скользящую рядом тень Ангела Смерти и несмело проговорил:

-- Да, с кофе неудобно вышло...

В ответ прозвучал короткий смешок:

-- Предложить холодный напиток, который предназначено пить горячим, конечно, является признаком дурного тона. Но я вас не осуждаю за это,-- тень сместилась ближе к генералу,--вы довольно смелая личность, Илья Львович, немногие отваживаются на попытку говорить со мной на равных.

Генерал молча пожал плечами. В его голове, как ни странно, царило необыкновенное спокойствие. Как говорили умные люди, "уже случилось", и надо действовать дальше. Вопрос в другом-- что ты можешь сделать, если уже умер? Для чего весь этот диалог со Смертью, поход в это странное место? Видимо, высшим силам что-то нужно от генерала, вряд ли подобное происходит со всеми умершими...

--Вы хотите что-то спросить?- Смерть словно прочитала мысли человека.

--Скажите,-- отважился Калинкин,-- это всё правда, или всего лишь происходит у меня в голове?

Вновь смешок:

-- Я читал эту детскую книгу, поэтому отвечу по ней же: это действительно происходит у вас в голове, но почему это не может быть правдой?

-- Читали книжку?-- изумился генерал, на мгновение приостановившись. Тут же почувствовал лёгкий толчок в спину:

-- Не советую вам останавливаться. Здесь обитают существа, для которых вы являетесь очень лакомым кусочком.

Генерал поперхнулся следующей фразой:

-- Неужели есть кто-то сильнее самой смерти?! Тень, скользящая совсем рядом, казалось, увеличилась в размерах.

--Ещё бы,-- хмыкнул Ангел,--здесь вообще не действуют привычные смертным, даже бессмертным сущностям законы,-- а насчёт книг, скажу: мне доступна любая информация о вашем мире.

-- Значит, вы не принадлежите...-- запнулся Илья Львович. Ангел Смерти раздраженно взмахнул подобием рук:

--Я уже говорил вам, что занимаюсь тут не совсем своим делом. Ваш мир не входит в мою сферу интересов. Не тот масштаб.

В голове генерала вспыхнули яркие картинки чужих воспоминаний. Чудовищные по мощности вспышки сверхновых звёзд, не сравнимые ни с чем потоки яростного огня, уничтожавшего целые планеты, поражали воображение смертного человека. Генерал на миг ощутил ужас, боль и страх всех погибающих живых существ, имевших несчастье прогневить страшную сущность, которая называла себя Ангелом Смерти. Действительно, масштабы катастроф были истинно Вселенскими.

Внезапно что-то изменилось. Мелькнуло нечто размазанно-темное, наперерез путникам рванулась высокая тень, немного напоминающая диковинного зверя, этакую помесь доисторического ящера со слоном. Длинные щупальца со слабо светящимися кончиками метнулись к генералу. Тот, благодаря военной выучке, прянул в сторону, едва не упав, растянувшись на тропе. Краем глаза он успел заметить бросившегося на монстра Ангела. Бой был коротким. Издав гулкий рык, "слоноящер" попытался было обойти наглое препятствие, однако Ангел Смерти не сплоховал. В его руках возник черный клинок; длинный и прямой он выглядел продолжением самого хозяина. Описав широкий полукруг, лезвие меча располовинило непрошенного гостя надвое. Илья Львович, как завороженный, глядел на оружие Ангела. Ему казалось, что сама Тьма была основой клинка. Словно первобытный, изначальный Мрак разрезал пространство, не просто уничтожив обитателя Межреальности, а, словно вычеркнул его из Бытия, не оставив даже следа. На месте удара страшного меча пролегла узкая полоса, изуродовав тропу прорехой, сквозь которую проглядывал тот самый жуткий Мрак. Немного запоздало прокатился приглушенный стон. Вселенная содрогнулась, далекие звезды недовольно мигнули, но ответа не последовало. Ангел Смерти потянул человека за собой вперёд с удвоенной скоростью.

-- Надо спешить,- предупредил он вопрос генерала,- могут появиться и более опасные гости. Я, конечно, способен уничтожить и их, однако не стоит "злить" реальность, размахивая оружием. Последствия могут быть непредсказуемыми. Ручаюсь, скоро вы узнаете все ответы...

Впереди вдруг открылся потрясающий по своей красоте, захватывающий вид. Перед путниками, уходя далеко вперёд, вилась тропа, постепенно сужаясь в тонкую линию. Заканчивалась она провалом в настоящую Бездну, достойной, чтобы называть её с большой буквы. Внизу простирался ковёр из бесчисленных звёзд, все так же тускло мерцающих в вечной ночи. Среди этого великолепия, полукругом, выделялась огромная сфера, так похожая на Землю, что генерал поначалу решил, что Ангел привел его обратно. Различия между родным миром и "незнакомой" бросились в глаза не сразу, приглядевшись, Илья Львович отметил желтоватый оттенок далекой суши и малое количество водного пространства.

-- Должно быть там очень жарко, а?-- вслух предположил он,-- Что это? Ад?,--заметив отрицательный жест спутника, с сомнением произнёс:-- Рай? Может, что-то типа Чистилища?

--Узко мыслите,-- усмехнулся Ангел Смерти,-- Для вас лично, это будет скорее всего, своего рода, испытательный полигон.

Удивленно взглянув на него, генерал отметил, что теперь его провожатый лишь отдаленно напоминал человеческую фигуру. Над тропой возвышалась тень, чьи глаза выделялись черными провалами на фоне бледного подобия лица.

-- Пришло время рассказать вам, что будет дальше происходить с вашей душой, Илья Львович,-- начал Ангел,-- У вас накопилось много вопросов, постараюсь ответить на все. Вашу деятельность на Земле можно сравнить со снежным комом. Представили? Вначале это маленький снежок, катящийся вниз по склону. Постепенно увеличивая скорость, он разрастается всё больше и больше, в итоге превращаясь в стихийное бедствие, сметающее всё на своём пути. Можно представить несколько вариантов развития событий. Ваши махинации с радиоактивными отходами могут привести к глобальной катастрофе. Понемногу накапливаясь, весь этот мусор способен изменить генетический фон всего земного биома. В итоге: появление опасных мутантов, как среди животных, так и людей, не говоря уже о болезнетворных микробах... Другой вариант касается продажи оружия потенциальному противнику. Это же самоубийство чистейшей воды! Неужели вы думаете, что вряд ли кто-то реально не сможет применить ту же атомную бомбу против вас же? Да легко! Поверьте, я был свидетелем поистине величайшей глупости разумных существ. Они уничтожали собственные миры без моего участия, так часто, что я скоро могу остаться без работы,-- тут Ангел позволил себе рассмеяться,-- Ваша планета меняла своих разумных обитателей уже несколько раз,--продолжил он,-- Ученые Земли предположили, что человечество не первая цивилизация планеты, и они правы. В разные времена существовали виды разумных и полу-разумных существ, по-разному влияющих на биом планеты. Как вы уже могли видеть, гибель миров неизбежна в любом случае, рано или поздно я приду...-- генерал внутренне содрогнулся, вспомнив недавние видения.

-- Что же касается вашего мира,-- продолжил Ангел,-- я не мог допустить его гибель. Не сейчас. Земля на данный момент выступает для вас в качестве этакого симбионта, и пока люди не перешли в разряд паразитов, тупо использующих планетарные ресурсы, конца мира для них не наступит.

--Я думал, что мы разрушаем природу, пользуясь ею нерационально,-- проговорил Илья Львович,-- И считал это неизбежным, нормальным, что ли... Вроде: нам и нашим детям хватит, а дальше- трава не расти. А получается, не мы, а… нас?

Гулкий шум смеха прервал генерала:

-- Вы правы, планетка та ещё! Выражаясь фигурально, именно она живет за счёт людей. Погибнете вы, умрет и Земля. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Калинкин удивленно покачал головой, представляя масштабы возможной катастрофы, причиной которой он чуть было не стал.

-- Получается, вы стали для меня неким препятствием?-- глухо поинтересовался он.

-- Ага,-- гигантская тень согласно кивнула,-- Небольшой такой камень на пути маленького такого снежка. Всё верно, ваш земной путь, Илья Львович заканчивается тут,-- рука тени простерлась в сторону сияющей сферы.

-- Значит, все-таки ад...--прошептал человек, осознавая своё поражение. Неведомая планета манила его, суля новые испытания. Чужая, враждебная, непривычная самому человеческому существу, она была его Голгофой, он знал это.

-- Дался же вам этот ад,-- вздохнул Ангел Смерти,-- там вам предстоит жить заново, суметь найти общий язык с другой природой, чуждыми вам живыми существами. Да, вы будете в одиночестве. Но вы же сильная личность, человек военный, не привыкший отступать перед неведомыми трудностями. Так ведь? Вечность-- вещь на самом деле короткая, скажу я вам. Время не будет властно над вами. Ваша бессмертная душа должна принять это.

-- Значит,-- медленно проговорил генерал,-- " и это пройдет"?

-- Возможно. Все зависит от вас. Я не знаю, что именно вы должны сделать, чтобы прервать наказание, оставляю это на ваше усмотрение. Живя на Земле, вы служили разрушению, войне, а здесь придется созидать. Правда, все надо начинать сначала, эта планета, так сказать "черновик". Посадите миллион деревьев, например, вырастите какое-нибудь полезное растение или приручите животных, чтобы они приносили пользу... На месте разберетесь. Недостатка в биоматериале у вас не будет.

Илья Львович почувствовал, как новый мир начал приближаться к нему, а голос Ангела Смерти стал понемногу отдаляться.

--Я что, должен один пройти весь путь человечества?!,-- крикнул он, оборачиваясь.

-- Вроде того,-- был ответ.

-- Вы какой-то неправильный Ангел,-- мысль была неожиданной, но генерал почему-то хотел узнать, зачем все же сущность, способная губить миры, дала ему этот шанс.

-- Не пытайтесь понять,-- прошелестело вдалеке,-- мои пути тоже неисповедимы.

Генерал в каком-то отчаянии крикнул изо всех сил:

-- Как я узнаю, что и мой теперешний путь окончен!?

-- Я зайду на чашечку кофе,-- прозвучало в ответ. Тени, сопровождающей генерала, уже нигде не было, а перед его взором вырастала громада мира, еще предстоящего стать родным для одного-единственного представителя человеческой расы.

Часть 2

Тварь Света

Тот, кто утверждает, будто бессмертные не ощущают течения времени, бессовестно врут. Именно врут. Ибо нечего утверждать то, о чём понятия не имеешь.

Нет, может, какая-нибудь изначально бессмертная тварь, вроде сказочных эльфов или, там, гномов, и «заточены» под другое восприятие мира, но к человеку это не применимо. Хотя, по правде говоря, бывший генерал считал себя не совсем человеком. Ну, или почти человеком. Внешне, вроде всё как надо: две руки, две ноги, голова, даже половые признаки на месте. Причём, как вторичные, так и первичные. Щетина росла на лице исправно, остальная растительность тоже. В остальном же— некоторая неразбериха.

Во-первых: никакого чувства голода, только жажда. Во-вторых: тело ощущалось, как будто генералу теперь лет тридцать, не более. Прислушиваясь к своим ощущениям, он отметил разницу между тем дискомфортом после своей смерти там, на Земле, и теперешней лёгкостью во всём теле. Вообще, было сильно похоже на то, что его просто «переселили». А что, собственно он знал о тех Силах, что управляли всем сущим? Ни книги, ни те догмы различных мировых религий, не могли внести ясности в происходящее с ним. Оставалось принять всё, как должное, и действовать соответствующе. Добавить сюда ясность ума, опыт прожитых лет, кучу амбиций и некоторая беспринципность— и получим портрет нынешнего Калинкина Ильи Львовича.

Никаких намёков на то, что он должен отречься от своего имени или воинского звания, не было. Генерала он получил за боевые заслуги на двух войнах, и отказываться от воспоминаний о самых ярких и значимых событиях в жизни он был не намерен. Армия дала ему всё: научила выживать в любых условиях, принимать быстрые и нужные решения, вести бой с превосходящими силами противника, вести переговоры на высшем уровне, благо убеждать и, когда нужно, отступать, он хорошо умел.

Правда, проявлять чудеса красноречия, соревноваться в остроумии было не с кем, и применять приобретённые знания здесь было не для чего. Планета казалась ненаселённой разумными существами. За то время, которое генерал потратил на изучение своего теперешнего обиталища, удалось выяснить, что здешний мир довольно беден водными ресурсами, и основу суши составляет каменистая почва. Естественно, с растительным миром тоже была напряжёнка. Небольшие кустарники, редкие, одиноко стоящие деревья, ещё более редкие водные потоки, которые с трудом можно было назвать реками—вот и весь пейзаж. По крайней мере, в обозримом пространстве.

Генерал решил для себя, что обычной для Земли смены времён года здесь вряд ли придётся ожидать, так как местный климат, судя по всему, приближён к аналогу тропиков на Земле.

Поначалу время, казалось, текло довольно быстро. Размышления о происшедшем занимали почти весь досуг. Не покидала и крамольная мысль о возможном розыгрыше. Призраки санитаров из психбольницы и медсестёр с таблетками и шприцами некоторое время преследовали Илью Львовича. Но разум упорно твердил о реальности неотвратимой судьбы. Напутственная и безжалостная речь Ангела Смерти не выходила из его головы.

День за днём генерал мерял километрами бесконечные холмы и пересекал мелкие водоёмы, следуя в одном, наугад выбранном, направлении.

Привыкший просчитывать всё наперёд, он на этот раз не стал заморачиваться собственной безопасностью. Имея с собой лишь корявый сук с примотанным куском острого камня и примитивной кружкой из коры местного саксаула, Илья Львович путешествовал налегке. Наверное, надо было задумываться над заданием Ангела, однако, здраво рассудив, генерал решил плюнуть на всё « с высокой колокольни». Развлечений было, конечно, мало, а впереди целая вечность, но сработал излюбленный принцип жизни: могло быть гораздо хуже. А что: тут не было ни суматохи городской жизни, ни осточертевшей службы, ни друзей, способных на деле « кинуть» за тридцать сребренников. И чёртов бизнес… Ангел, ведь, чётко обрисовал альтернативную ситуацию с дальнейшим участием генерала. Но не было уверенности, что его подельники вдруг прекратят все махинации, и отлаженная схема в конце концов рухнет без его руководства. Хотя, все ключевые связи с нужными людьми генерал держал только в своих руках. И всё это теперь где-то очень далеко…

Поначалу, он считал дни и ночи, встречая рассветы и наблюдая за закатами. В ночном небе периодически появлялся спутник планеты, очень даже похожий на Луну. Сутки на планете равнялись примерно двадцати часам, а полная фаза луны проходила где-то за три недели. Температура по ночам ожидаемо падала до едва терпимой, и приходилось укрываться подручными средствами, обдирая листву с деревьев. Разжечь же огонь получалось редко, местная древесина горела плохо, но кремень, найденный на дне ручья, он носил всегда с собой. На почве изредка встречающихся лесных зарослей можно было отыскать некое подобие мха.

А вот живность, похоже, ограничивалась представителями различного рода рыб, да и тех поискать ещё надо было. Поскольку потребности в пище не ощущалось совсем, генерал мог заниматься рыбной ловлей исключительно из спортивного интереса. Речная же вода прекрасно утоляла жажду и спасала от дневной духоты.

С недавнего времени у Ильи Львовича появилась цель. Однажды, с утра потянуло свежестью, чего не было со дня пребывания в этом мире, и генерал, взобравшись на ближайший холм, вгляделся в небо. Дождями планетка тоже не особо баловала, лишь иногда где-то вдалеке слышался гул, похожий на раскаты грома. Но, до места, где пролегал путь генерала, дожди не доходили. Он полагал, что это из-за разреженности воздуха звук искажает расстояние, и эпицентр ливневых гроз на самом деле мог находиться очень далеко от него.

Прикрыв рукой глаза, Илья Львович обозрел горизонт, и на самом его краю увидел изломанную линию далёких гор. И самую высокую вершину серым кольцом обвивала громадная грозовая туча. Собраться в дорогу было минутным делом. Он разумно предположил, что, где могут быть дожди—там и « биоматериала» побольше будет. Ангел обещал ведь, помниться…

Путь пролегал через пустынную местность, тут даже кустарника не наблюдалось, не говоря уже о деревьях и водоёмах. Генерал загодя запасся водой, изготовил посудину посолиднее, использовав кору низкого толстого дерева, напоминающего баобаб, обмазал импровизированный кувшин глиной со дна ручья и приспособил его для переноски за спиной, обвязав полосками лианообразных веток. Заодно, прихватил ещё две пустых тары, просто так, на всякий случай.

Поудобней перехватив своё оружие-копьё, он двинулся вперёд, не забывая периодически отмечать пройденный путь. Усталость ощущалась вместе с острым чувством жажды, причём почти синхронно. Жара спадала только под вечер, а утром вместе с влажным запахом возвращалась и духота.

Примерно, на середине пройденного пути Калинкин неожиданно обнаружил заросли странно пахнущего растения. С виду - обычный кактус, коими усеяно на Земле пространство всей латинской Америки, только генерал помнил, что из подобных растений аборигены делали алкоголь. Воодушевившись, он нарезал несколько стеблей местного «кактуса», связал их между собой и уже собирался двинуться дальше. Аромат сока, выделившегося из растения, щекотал ноздри, и генерал не устоял перед соблазном. На вкус жидкость оказалась терпкой, но приятной. Довольно быстро высосав её из приготовленный стеблей, путник задержался почти на полдня, заготавливая полезный продукт впрок. Он не рассчитывал излишне нагружать себя, но планировал оставить «добро» где-нибудь дальше по дороге и запомнить место, чтобы можно было вернуться. Не уверен он был, что подобные кактусы растут повсеместно. Потяжелев на два полных кувшина кактусового сока, генерал отправился дальше.

Вода закончилась быстрее, чем ожидалось, а до намеченной цели было ещё далеко. Солнце, казалось, стало припекать ещё сильнее, и путник впервые со дня прибытия в этот мир стал ощутимо страдать от жары. Проклиная всё на свете, включая Ангела Смерти, всех богов сразу и, почему-то, бывшую жену, от которой у него так и не было детей, Калинкин раскупорил приготовленные кувшины с соком. К его удивлению, продукт уже успел скиснуть, однако не потерял вкусовых качеств и прекрасно утолял жажду. Уже не совсем доверяя своему глазомеру, генерал прикинул оставшееся расстояние до цепочки вожделённых гор, и настроение его упало ещё больше.

Опьянение наступило быстро. Давно забытое чувство эйфории охватило генерала. И уже все проблемы казали не существенными, не стоящими внимания. « А весёлая штука, оказывается, эта водичка», - мысли повернули в позитивное русло, - « И никаких сложных технологий самогоноварения!» В голове шумело, ноги сами шли вперёд, даже привязался какой-то мотивчик популярной в прошлой жизни песенки… Так долго продолжаться, конечно, не могло, и к ночи Калинкин выдохся. Усталость навалилась неподъёмной тяжестью, сон сморил в считанные минуты, и он, смутно представляя, что будет с организмом на утро, заснул прямо на песке, обняв руками опустевшие кувшины.

* * *

Вот уже несколько часов заросший густой щетиной, исхудавший до изнеможения человек остервенело рыл песок обломком толстого сука с каменным наконечником. Чувство жажды давно уже перешло на некий новый уровень страданий, не давая думать ни о чём, кроме воды. Он пытался иногда вслух ругаться, однако из пересохшего горла вырывался лишь полный боли хрип. Солнце нещадно палило, добавляя и без того невыносимой муки. В молодом теле мужчины, однако, было ещё достаточно сил, и он продолжал работать. Сдаться— означало погибнуть, хотя он не был уверен в смертность своего нового тела. Как, впрочем, и в том, что он правильно выбрал место добычи драгоценной влаги.

Очнувшись утром, и ожидаемо не обнаружив даже остатков припасенного сока, генерал впадать в панику не стал. Да, он ошибся, неправильно оценив расстояние до цели. Но тут, скорее всего, сыграл неучтённый фактор: в пустынях, подобных этой, помимо миражей, искажается и общая картинка горизонта. То, что казалось не дальше полусотни километров, вполне могло находиться много дальше. Назад Калинкин идти не собирался, посему, принял решение сначала найти воду, «заправиться», и продолжить дальнейший путь.

Как известно, в пустынях полно воды, надо только уметь её искать. В восьмидесятые годы там, на Земле, генерал служил в одной африканской стране, в составе войск «ограниченного контингента». Ему приходилось наблюдать, как местные лозоходцы, используя только пучок тонких веток, довольно быстро находят источники влаги в, казалось бы, самых засушливых местах пустыни. Правда, теперь у генерала не было лозы, да и секрет какой-то нужно было наверняка знать, но такой стимул, как жажда с перепоя, может подвигнуть на многое.

Основная проблема, с которой столкнулся страждущий, заключалась том, что под относительно неглубоким слоем песка неизменно оказывался камень. Раз за разом, натыкаясь на искрящую под ударами копья поверхность, он ощущал, как отчаяние вот-вот перейдёт в панику. Стискивая зубы, приходилось искать, искать…и вновь обессиленно падать на ненавистный песок.

Усталость навалилась на генерала, и организм, сдавшись, отключился. Очнувшись вновь, человек увидел садящееся за горизонт солнце. Заросший щетиной, сильно исхудавший и истощённый бесполезным трудом и измученный жаждой, он сейчас мало напоминал бравого генерала, который без страха мог спорить с самим Ангелом Смерти. Заметив невдалеке довольно большой каменный валун, он с трудом доковылял до него, бросив по пути бесполезное орудие труда. Устроившись в тени камня, генерал погрузился в транс. «Не рай и не ад, да? – думал он, вспоминая разговор со Смертью,- а что это, по-твоему? И где твои незнакомые живые существа, биоматериал? Что мне делать с этой пустыней?» –мозг затуманился, и даже собственные мысли казались чем-то чужим.-« Сколько я уже здесь? Месяц, год, вечность?..» - Не оставляя попыток сосредоточиться, он стал вызывать воспоминания прошлой жизни, но лишь обрывки невнятных картинок смогли достичь его сознания.

Внезапно, генерал перестал чувствовать спиной твёрдую поверхность камня. Осознав, что теперь он лежит на земле, он приподнялся и огляделся. Валун, за которым он прятался от солнечных лучей, был сдвинут немного в сторону. Как раз ровно настолько, чтобы косые лучи заходящего светила не падали ему на лицо. Приглядевшись, генерал заметил след на песке, как будто валун волокли по песку. Волокли? Но кто? Можно было поклясться чем угодно, но поблизости по-прежнему не наблюдалось ни одного живого существа. Да и следов их присутствия не было. Сердце слегка ёкнуло. Мистика? Или в этом мире камни могут ходить, а может ещё и думать? Чем не разумный обитатель явно заброшенного мира? Слишком много вопросов, и с этим надо было что-то делать.

На некоторое время, даже забыв об изнуряющей жажде, Калинкин приблизился к камню и положил ладонь на его поверхность. Ему показалось, или валун слегка задрожал? Камень ведь не может быть живым… Или может? Поверхность валуна оставалась прохладной; генерал отступил на шаг назад, неуверенно глядя на загадочный предмет.

— Ну, и как с тобой контактировать?- чувствуя себя идиотом, пробормотал он.

Сосущее чувство жажды вновь овладело им, однако, необъяснимым образом некая лёг-кость овладела телом, как будто прикосновение к камню добавило немного сил.

—Кто ты?- вопрос сорвался с губ непроизвольно. С другой стороны, как ещё общаться с неведомым, не зная его природы?

Дрожь, едва ощутимая, прошла от ног генерала к камню, и тот ответил. Нет, в голове не зазвучал голос, не появились надписи на поверхности валуна. Небольшая волна мыслеобразов достигла сознания человека, и они не показались ему чуждыми. Необычными—да. С удивлением осознав суть «прозвучавшего ответа», генерал в ступоре смотрел на камень. Если бы он смог воспроизвести полученную информацию, то она сводилась к лаконичному вопросу:

—Чего ты хочешь?

Желание у генерала в данный момент было одно: попить воды. Потом убраться отсюда, куда подальше. Не исключено, что всё это- последствия алкогольного отравления.

—Чёртовы кактусы,- пробормотал он,- нет ничего полезней и вкусней чистой водички. Так ведь, а?

Не особо рассчитывая на ответ, он, те не менее, спокойно принял следующий мыслеобраз. Озёра отливающей синевой воды, по которой проходит лёгкая рябь, горные реки чистейших потоков, фонтаны вожделённой жидкости и…к огромному удивлению генерала, водопроводный кран с льющейся струёй.

—Ты что издеваешься?!

В сердцах, не думая о последствиях, он пнул ногой загадочный камень. Честно говоря, он ждал какой-то реакции. Не может мыслящий субъект не ответить на агрессию. В следующий миг генерал рассмеялся собственной глупости: что он может реально сделать огромному куску камня?

На этот раз земля вздрогнула довольно ощутимо. Только вот волна метнулась куда-то вбок и разразилась треском раскалываемой каменистой породы. Калинкин обернулся назад. В десятке шагов от него, тёмным пятном среди песка, выделялась не широкая трещина, обнажая влажную твёрдую почву.

Не совсем веря своим глазам, человек почти бегом кинулся вперёд. С трудом сглатывая несуществующую слюну, он упал на колени, погрузив руки в грязную лужицу воды, которая сочилась из разлома.

Вода—источник жизни. Ведь человеческий, да и любой другой живой организм состоит из воды процентов на семьдесят, восемьдесят. Жизнь на планете, типа Земли, возникла именно в воде. Бактерии, простейшие, хордовые, рыбы, земноводные… Выбравшись на сушу, животные не прервали своей связи с источником поистине бескрайней силы жизни. Трудно переоценить роль воды в развитии биома любого мира.

Так размышлял генерал, постепенно удаляясь от загадочного камня. Сделав ещё не-сколько попыток «поговорить» с ним, человек понял тщетность своих усилий. Непонятный Источник Силы молчал. О его природе можно было только догадываться, однако, изменения в своих ощущениях генерал списал на счёт удачного контакта с камнем. Тело, казалось, обрело дополнительный тонус, в голове прояснилось, теперь он точно знал, куда и каким путём ему следует идти к цели.

Ноги не вязли больше в песке. Повинуясь новым для себя чувствам, Калинкин старался ступать на не сильно занесённые места, которые выделялись под его взором серыми пятнами среди грязно-жёлтого ковра пустыни. В этих местах каменистая почва ближе всего подходила к поверхности, создавая путнику своеобразную дорожку. Набирать в кувшины воду уже не было надобности, генерал «видел» каждую водную жилу под землёй, и знал, что способен вывести любую из них на поверхность. Сила переполняла. Настроение было под стать опьянению, правда, вспомнив кактусовый перебродивший сок, генерала слегка передёрнуло. Оставалось надеяться, что «похмелья» не будет. Тем временем, цель приближалась, и с очередным рассветом, генерал вышел на край обширной долины.

Вид открывался поистине великолепный. Перед человеком предстал огромный кратер с высоким вулканом посередине, по всей площади были разбросаны обломки горных пород размером со среднюю деревню, если провести земную аналогию. Застывшие потоки извергнутой когда-то лавы покрывали пространство между ними. У подножия вулкана виднелось озеро с ровной водной гладью. Из него вытекала узкая речная полоска, уходящая вглубь широкого разлома, по бокам которого возвышались горные кряжи. Нижнюю часть вулкана покрывало редколесье, приятно радуя глаз своей зеленью.

«Тут бы я корни пустил…»- подумалось Калинкину. Однако, его не покидало смутное ощущение опасности, исходившее от этого места. Вблизи вулкан казался грозным существом, и тревога не отпускала генерала. Поразмыслив, он решил обойти гору вокруг. Не особо-то разбираясь в природе вулканов, генерал решил, что данный экземпляр является потухшим. Не было слышно подземного гула, в воздухе не витал серный запах, да и природа вокруг свидетельствовала о давности произошедшей катастрофы.

Калинкин очень обрадовался, обнаружив ещё один валун, похожий на тот, названный им Источником. Приблизившись к нему, он почувствовал знакомую эманацию силы. По телу прошла волна, принимая новую порцию. Тем не менее, едва заметная разница в природе этой силы, заставила человека с удивлением прислушаться к своим ощущениям. Как будто он сам стал неким центром, от которого исходят жилы по поверхности земли. Нечто хранилось прямо под верхними слоями залитой застывшей лавой почвы.

* * *

Генерал Калинкин Илья Львович строил замок. Самый, что ни на есть средневековый замок. Ну как, строил… Восстанавливал. Поминая недобрым словом Ангела Смерти, который утверждал о «девственности» данного мира, он теперь примерно представлял себе, что на самом деле тут произошло. Особенно, после того, как на глубине нескольких метров обнаружилось целое кладбище. То, что здесь когда-то жили разумные существа, теперь не подвергалось сомнению. Тысячи костей, принадлежащих человекоподобным существам, покоились под толстыми пластами камня и песка. Присутствовали тут и останки животных. Генерал немного разбирался в анатомии, и мог предположить примерное количество живших когда-то на месте долины. Используя обретённую силу, он смог поднять некоторое количество останков на поверхность, чтобы попытаться изучить их.

Глядя на этот «биоматериал», генерал думал о словах Ангела, сказанных ему в напутствие. Несколько дней и ночей он искал причину катастрофы, случившуюся с жителями планеты, но конкретного ответа не было. Извержение вулкана произошло позже, слой лавы покрывал следы совсем иной беды. Война? Но все кости, как разумных, так и животных свидетельствовали об ином. Ни следа остатков истлевшей плоти не было на них. Как будто, катастрофа застала всех врасплох…

Отчаявшись уже найти разумное объяснение, генерал обратился к единственному пока источнику возможных знаний. У него была способность говорить с камнями, если это можно так назвать. Весь «разговор» сводился к туманным мыслеобразам, которые он посылал во время контакта. Ответы тоже не изобиловали яркими образами. Источники охотно отдавали ему свою силу, но с неохотой делились воспоминаниями. Создавалось впечатление, что они чего-то боялись. И боялись сильно. Генерал со свойственной ему напористостью пытался было «надавить», но, говоря иным языком, Источники тут же уходили в «глухую несознанку».

Недовольный отрицательным результатом, Калинкин решил пока заняться другим, не менее интересным делом.Во время своих исследований он обнаружил под землёй целый город. С замком и прилегающими поселениями. Оценив масштабы предстоящей работы, генерал приступил к действиям. Облюбовав себе место возле мощного Источника, и расчистив широкую площадку, он устроил импровизированный заклинательный круг.

Как ни странно бы звучало, но в далёкой юности Калинкин увлекался книгами о различных магах, волшебный существах, зачитывался ими буквально до дыр. Нет, он не уподоблялся городским «толкинистам», не был фанатом ролевых игр на природе, не бегал, размахивая мечом или посохом, выполняя различные квесты. Так называемого «трэша» ему хватало и так. Будучи потомственным военным, Илья Львович, посвятил себя изучению науки побеждать, гением которой он считал непобедимого Суворова Александра Васильевича. А читал он фэнтези исключительно для того, чтобы ненадолго отдохнуть от суровой реальности. А тут такой шанс!

«Прав был всё-таки Ангел,- думал генерал,- не иначе, специально подсунул мне этот странный мир с говорящими камнями и полностью загубленной разумной жизнью. Но ничего, может в этом и состоит моя задача— вернуть хоть что-нибудь к жизни. Сейчас займусь реставрацией жилья, потом…Кто знает, а вдруг ещё какие-нибудь способности проявятся?»

С этими мыслями он принялся за работу. Труднее всего было определить размеры погребённого города и предусмотреть возможные нюансы. Дело в том, что образовавшаяся в результате извержения долина была намного больше существовавшего на её месте поселения. «Начнём с главного замка,- решил генерал.- Судя по всему, он мало чем отличался от средневековых построек моего мира».

С некоторых пор генерал стал замечать, что, чем дальше продвигалось дело, тем большим изменениям подвергалось его собственное тело. Поначалу, он сильно перепугался, когда в один прекрасный день с его лица исчезла вся лишняя растительность. Он и раньше пытался бриться, соскабливая щетину острыми краями камней, но в силу болезненности процесса забросил эту процедуру. Вглядываясь в своё отражение в ближайшем озере, он отметил изменившийся цвет кожи. Теперь он был землистого оттенка, а губы, и без того тонкие, вообще превратились в узкую полоску. Мышцы приобрели рельефность, само тело как будто бы налилось дополнительной силой, походка стала более тяжёлой, а суставы стали более подвижными.

Изменился так же и характер силы, что питала способности генерала. Теперь, где бы он ни находился, подземные линии исходящие от Источников, всегда замыкались на нём. Работа по подъёму погребённого замка продвигалась медленно. Сначала приходилось всё точно рассчитать, затем по частям извлекать целые элементы построек.

Через некоторое время план, возникший у генерала, стал обрастать некой реальностью. Постепенно, валун за валуном, над поверхностью стали проявляться первые части крепостной стены. Когда только они показались наружу, генерала удивил необычный цвет строительного материала. Чёрный, как сама ночь, камень на солнечном свету выделялся так, что с непривычки резало глаз. На расстоянии примерно пятидесяти метров друг от друга стену разделяли бастионы, лишь немного отличавшиеся от неё цветом. Высота стены поражала: даже издалека она возвышалась над землёй, отбрасывая длинную и широкую тень, покрывавшую добрую часть долины.

Попав во внутренний двор, генерал, теперь уже гордо именовавший себя Магом Земли, с удовлетворением отметил и тамошние изменения. Ещё выше наружной стены в самом центре высилась громада главной башни замка—донжона, с выступающей сбоку дозорной башенкой. Сдерживая нахлынувшее любопытство, генерал поспешил исследовать её внутренности. Как оказалось, время не пощадило ничего. Голые стены внутренних помещений, которые должно быть служили жилищем хозяев, были молчаливыми свидетелями прошлого. Ничего. Здесь даже костей не осталось, что очень удивляло. Такое впечатление, что неведомая катастрофа застала обитателей замка исключительно вне стен.

Новая загадка занимала все мысли, десятки предположений будоражили воображение новоиспечённого мага. С каждым днём он становился всё сильней, сила послушно текла в каждой жиле, в каждой клетке всё более изменяющегося тела. Но это уже не пугало, наоборот, Калинкин чувствовал необыкновенное единение с окружавшей его природой. И эту природу он готов был принять, раз уж так ему выпало.

Дни сменялись ночами, солнце иногда уступало место плотным облакам, однако первая настоящая гроза грянула внезапно. Укрывшись в одной из дозорных башен, генерал наблюдал за буйством стихии, тихо радуясь свежести воздуха, заметно охладившей уже опостылевшие жаркие дни. Глядя из бойницы на косые струи ливня, его вдруг озарило.

Память услужливо подсунула нужные воспоминания о походе по тропе Межреальности. Мелькавшие тогда перед мысленным взором картины разрушений целых миров вновь пронеслись перед глазами. Неужто и здесь «похозяйничал» Ангел Смерти?! Тогда зачем он отправил его опальную душу сюда, наделив способностями, и дав полную свободу действий? Нет, что-то здесь не сходилось. Не тот масштаб, как говорил сам Ангел. « Если бы действовал он, тут камня на камне не осталось бы,- размышлял генерал,- не довёл почему-то дело до конца? Пожалел или передумал? Вряд ли. Хотя сам говорил, что его пути ТОЖЕ неисповедимы. Может, я когда и смогу понять его сущность, или хотя бы мотивы его деяний…»

** *

Раздосадованный неудачей, уставший и недовольный генерал, а по совместительству мастер-маг Земли возвращался из похода в лесную часть, покрывавшую нижние склоны вулкана. Целью было, как ни странно, поиск каких либо форм жизни. Но, кроме немногочисленных представителей рыб, обитающих в водоёмах, ничего обнаружить не удалось. Даже насекомых на этой планете не водилось, не говоря уже о животном мире. Птицы тоже не радовали своим присутствием. Девственно чистый лес благоухал различного вида растениями, кое- где встречался мох, какие-то мелкие грибы, и, по большому счёту, всё…

« Где же мне взять основу?- в который раз думал Калинкин. Одной из насущных проблем было не только отсутствие животных форм жизни, но и банальная нехватка рабочей силы. Земля охотно отдавала захороненное, но этого было мало. Различные части крепости нуждались в ремонте, как то: центральные ворота, огромные железные цепи, многочисленные деревянные и металлические детали, без которых вся работа не имела, в общем-то, особого смысла.

За последнее время генерал настолько смог познать данную ему силу, что мог направлять мысленный взгляд в самые недра земли. Замыкая на себе энергетические линии, он без усилий управлял целыми пластами геосферы. Самые трудоёмкие процессы, правда, опустошали его, и тогда он, бывало, буквально валился с ног. Но всегда он мог рассчитывать на помощь Источников, чьи запасы были поистине неисчерпаемы.

Задумал, же генерал доселе невиданное. А что, если попробовать создать себе несколько помощников? Големов, например. Ни много, ни мало. Довольно большие и неуклюжие туши двух таких монстров уже красовались неподалёку от чёрной стены замка. Но они практически были бесполезны. Помимо шатких, загребающих песок шагов вперёд-назад, они нечего не умели. Не будучи искушённым в настоящей магии, генерал, всё же справедливо предположил, что управление такими существами должно осуществляться иначе. Будучи сам биологическим организмом, он должен был, взаимодействуя с подобной основой, попытаться как-то наладить мысленный контроль. А до таких высот ещё ой как далеко!

Поэтому наш маг и решил проверить наиболее подходящие места, где могли водиться хоть какие-нибудь животные. Что из этого вышло, становилось понятно, стоило только взглянуть на мрачное лицо генерала.

Много чего передумав, всё взвесив, он понял, что предстоящая работа по возрождению жизни на планете, займёт практически вечность. «Как там говорил Ангел: вечность—вещь довольно короткая? Ну-ну. Ему-то, может, какая-то тысяча лет—тьфу, и растереть. Сущность, поистине древняя и могучая, он мог сколько угодно рассуждать о бессмертии, терпении и искуплении, мне от этого не легче. Хотя, что я ещё мог ждать в своём посмертии? Если и можно что-то изменить, то только тем, что предписано? Ладно, посмотрим…»

Пора было возвращаться к замку, и генерал, приблизившись к изменившейся за последнее время долине, сразу почувствовал неладное. Запах. Сильно пахнуло нагретым на солнце камнем. Неясное пока предчувствие беды охватило генерала, и он, не мешкая, рванул вперёд.

Сгорбившаяся фигура человека медленно бродила среди развалин древнего замка. Оплывшие жаром каменные плиты бывшей наружной стены, остатки главной башни—донжона, караульни, угловых дозорных башен, бастиона и часовни были немыми свидетелями произошедшей катастрофы. Рассматривая повреждения, генерал с изумлением констатировал, что, судя по всему, некий мощный шквал огня прошелся по постройкам, не оставляя ничего целого после себя.

Не раз и не два все попытки развести огонь заканчивались у генерала неудачей. Огонь попросту не хотел гореть. Несмотря на обилие сухого хвороста и высекающего искры камня, пламя даже не занималось. Возможно, недостаточная концентрация кислорода в воздухе не давала нужного результата. А тут такой разгул стихии…

Неподалёку от бывшей стены обнаружились останки созданных магом големов. Создавалось впечатление, что они первыми встретили опасность и пали в неравном бою…с кем?

Генерал смотрел на широкую чёрную полосу, идущую от места стройки вглубь долины, и прокручивал в голове возможные варианты. Что, в сущности, он знал об этом мире? Очень и очень мало, но необъяснимо полагал, что разумной (в его понимании) жизни здесь давно нет. Мир, где есть магия, имеет право на существование. Это факт. Значит, будем исходить из того, что некая сила, может быть тварь, утвердилась на этой планете, попутно уничтожив имевшуюся здесь жизнь, и, покидая её, оставила вот такие вот «нежданчики». Или, допустить существование инопланетных захватчиков, обстреливающих, с орбиты места наибольшей активности на поверхности? Похоже на бред. Где цель?

Взгляд генерала скользнул чуть дальше. Так и есть, ближайшие Источники тоже были разрушены. Мысленно обратив взор вниз, маг сосредоточился. Сила послушно потекла по жилам, наполняя своей мощью, принося облегчение и понимание, что помощь земли до сих пор доступна ему. Потоки энергии смели остатки нахлынувших мыслей, в голове прояснилось, и генерал поднялся во весь рост, с наслаждением разминая каменные мускулы тела. Мутация подошла к своему логическому завершению. Никаких неудобств не чувствовалось, как будто он был рождён таким. Что ж…быть посему.

Повернувшийся в сторону, откуда могла прийти угроза, бывший (теперь уже) генерал послал мощный импульс, взорвавшийся широким разломом, и прокатившийся далеко вперёд. Низкий подземный гул сопровождал этот вызов.

* * *

Разлитое по пустынной поверхности озеро из, казалось, расплавленного камня виднелось издалека, приковывая взгляд. Размеры его поражали: в диаметре оно достигало, по первым прикидкам, около километра. Но целью спешащего вперёд мага был самый центр озера. Огромная фигура, напоминающая соляной столп, возвышалась над поверхностью на добрых метров пять. Именно от неё исходила такая сила, о мощи которой бывшему генералу оставалось только мечтать. Тем не менее, решительность не ослабевала. Ещё бы! Настоящее дело, такой враг! Или не враг?

Расположившись на краю жидко- каменного озера, маг, не сводя глаз с фигуры в центре, сосредоточился на мыслеобразах, похожих на те, которыми он пользовался при первом контакте с Источником. Кстати, по пути сюда, он с некоторым удивлением обнаружил полное молчание земных недр. Нет, сила по-прежнему текла в его теле, а вот мысленные вопросы о том, что же произошло возле замка, остались без ответа. Всё, как и раньше. Единственное, что он смог уловить—это отголоски безумного, первобытного страха. Извечные враги встретились тут, и бывшему генералу, принявшему силу земли, придётся выбрать сторону. Что ж, он её выбрал. «Не я начал войну, но глупо не принять вызов». И всё же, попытка провести переговоры должна состояться.

Ответ на свой запрос маг получил немедленно. Фигура на озере приобрела очертания многолучевой звезды, от центра которой пробежали яркие всполохи. Сама она осветилась нестерпимым потоком жёлтого огня, исходящий от неё жар почти добрался до полу-человеческой фигурки, согнувшейся возле самой кромки ставшего почему-то тёмным озера.

Потоки чистого света несли в себе всепоглощающую силу, способную только уничтожать, и не было такого компромисса, которого можно было достичь, встретившись с этой мощью в бою.

Не было никаких мыслеобразов, несущих в себе информацию, однако всё те же картины погибающих миров в огне неумолимой стихии, заполнили сознание. Вновь и вновь ему, попавшему сюда по воле Ангела Смерти, пришлось осознать всё величие Госпожи… Одним лишь слабым утешением послужило едва уловимое отличие природы этой силы. А вот слабее она Тьмы или нет, предстояло ещё узнать.

—Ну что ж, я тебя услышал, - поднимаясь на ноги, проговорил маг,- я знаю, что тебе нужно здесь, но оборонить этот мир теперь просто обязан!

Невозможно познать истинную силу бога или другого могущественного существа, не сразившись с ним. Знание, оказывается, всегда было с ним, оставалось только действовать. Не было никаких зубодробительных формул сильнейших заклинаний, начертанных пентаграмм, и прочей атрибутики. Маг самой сильной из стихий не нуждался в подобных прелюдиях. И, ничтоже сумняшеся, он зачерпнул рукой горсть песка и швырнул вперёд, мысленно облекая его в подобие каменного клинка.

Послышался некий «плюх», и первое оружие мага попросту исчезло в теле Твари. Она как-бы всосала его в себя без особых последствий. Единственное, что маг заметил, это лёгкое потемнение на ровной поверхности её тела. Далее размышлять стало некогда. Тварь втянула в себя лучи, скатываясь в шар. Ещё раз полыхнуло ярким светом, и поток жара достиг- таки смельчака.

Он успел взметнуть впереди себя стену из песка и камня, поставив её на пути огня. Мага отбросило далеко назад, его пронзила ни с чем не сравнимая боль, а жар, казалось, выжег остатки влаги, ещё присутствующие в полу-биологическом теле.Песок расплавился под воздействием температуры, и мельчайшие его частицы облепили лицо, причиняя ещё больше страданий. Кое-как он поднялся на ноги, обнаружив себя по колено утонувшем в расплавленном песке. Боль уходила, но медленно. Маг обратился к недрам за новой порцией силы, и через мгновение почувствовал, как его выталкивает наверх. Обретя под ногами твердь, он посмотрел в сторону Твари. Пылая, как солнце, шар выбрасывал из себя лучи огня, готовясь к новой атаке.

—Хрен тебе,- пробормотал бывший генерал. Призвав из текущих подземных потоков воду, он вывел с десяток их наружу, и, слегка подправив направление, метнул струи прямо в центр пылающего шара. Земля, содрогнувшись, разошлась в месте разлома, и целый водопад обрушился на приближающегося врага.

Влага, попавшая на тело мага, показалась тому живительным бальзамом. Почувствовав, как сам он становится выше ростом, маг успел увидеть широкую завесу пара, сопровождающий её звук был похож на рёв целого сонма демонов. Не было понятно, то ли это Тварь кричит, то ли просто эффект от столкновения двух вечно враждующих стихий.

Следующий шаг врага стал неожиданностью. Небо потемнело, воздух пропитался электричеством, и маг вдруг сообразил, что произойдёт в следующее мгновение. Защиты от этого оружия он не знал. Оставалось только временно отступить. Треск молний за спиной подстёгивал не хуже бича. Впереди вдруг ярко блеснуло, земля ещё раз содрогнулась, и под ударом сильнейшей молнии, разошлась в стороны. Маг полетел в образовавшуюся пропасть, отчаянно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Теряя ориентацию, не видя толком, где небо, а где земля, он смог всё же сгруппироваться, как когда-то учили в академии. Чудом уворачиваясь от сыпавшихся сверху камней, он собрал волю в кулак, и смог выставить защиту. Вихрь, состоявший из взметнувшегося песка, встал на пути падающей сверху угрозы. «Хм, оказывается, можно и от своих по макушке отхватить,- с неудовольствием отметил маг.Замедлив падение по наклонной поверхности, он поднялся и огляделся. Камни продолжали падать, казалось, Тварь поставила цель засыпать его с головой, тем самым обездвижив, и лишив возможности сопротивляться. Образовавшаяся в результате локального землетрясения воронка не выглядела слишком широкой. И бывший генерал поспешил ретироваться из ловушки.

В который раз уже ощутимо тряхнуло, и, повинуясь магу, пласт камня пополам с грунтом, вынес того на поверхность. Усталости он почти не ощущал, азарт схватки, казалось, подстёгивался адреналином, даже бесплодность попыток нанести урон противнику не удручала. Как серфингист на доске, маг пронёсся на гребне из песка, оставляя за собой пропасть с сыпавшимся на её дно жёлтым потоком.

Удаляясь всё дальше, приходилось на ходу придумывать новый план действий. Отступление, конечно оправдывается с позиции тактики боя с противником сильнее тебя. Но, как говориться, на всякую хитрую…имеется кое-что и с винтом. И ещё: куда отступать то? Попытаться добраться до обширного водоёма, соорудить там остров и держать глухую оборону? Не поможет. Тварь слишком сильна. Нужно всё решать сейчас. Вот только времени на раздумья может и не быть. « Первый бой— он трудный самый»,- он не помнил, откуда точно эти строчки. Но проиграть этот бой не имел права. Не здесь и не сейчас.

Ожидаемой передышки не получилось. Впереди замаячил знакомый пейзаж: посреди пустыни, над самым песком воздух стал вибрировать. Песок стремительно темнел, превращаясь в расплавленное озеро, в центре которого вновь вырастала зловещая фигура Твари. Разбрызгивая вокруг себя убийственные сгустки жидкого огня, она стала увеличиваться в размерах, одновременно с этим издавая жуткий вой, в котором одинокому защитнику слышалась весть о неминуемой гибели.

Вот уже начал свой разбег громадный и страшный даже издали огненный вал, сметая всё на своём пути: мелкие корявые деревца сгорали до того, как их настигал огонь; стихия сравнивала барханы песка, мгновенно обращая их в самоё себя. Что можно было противопоставить этому оружию?

Вновь вверх взметнулась каменная стена, повинуясь воле мага земли. Теперь она по периметру охватывала эпицентр огненного вала. Бывший генерал вливал в защиту свои силы, едва держась на ногах. Вдруг он почувствовал, как сами недра земли отозвались на немой призыв, импульс, судорожно посланный вглубь, пронзил планету насквозь, заставив сместиться тектонические плиты. Всё новые и новые стены вставали на пути врага, внутренние слои защиты плавились от жара, а на их месте вырастали другие. Преграда становилась выше, но поток огня казался нескончаемым.

Из гигантских разломов вырвались целые гейзеры. Маг «видел», как под самым центром озера, в толще скальной породы испарялись подземные водные потоки, превращаясь в пар. Шум разбушевавшихся стихий оглушал. Сам он чувствовал себя маленькой букашкой, посмевшей вмешаться в местные разборки.

Он отстранённо видел, как стала поддаваться внешняя стена, она налилась красноватым цветом, окуталась паром, и на её поверхности образовалась широкая трещина, выпуская наружу то, от чего маг пытался защититься.

Меланхолично наблюдая нёсшийся на него огненный вал, вперемешку с камнем и песком, он только и успел из последних сил выставить перед собой очередной щит. Удар был потрясающим. « А что, мне даже понравилось,» - летя спиной вперёд подумал бывший генерал. Поначалу боли он не почувствовал. А, когда раскалённая до звёздной температуры, плазма добралась до его тела, он закричал в голос.

Пролетев несколько десятков метров, он встретился с высоким барханом. Обожжённое тело по инерции прокатилось чуть дальше и замерло. Сознание он не терял, в полной мере «вкусив» все прелести ощущений сгорания заживо. Огонь, казалось, выжег изнутри всё, душа еле-еле держалась в рассыпавшемся теле. Постепенно боль стала уходить, принося облегчение, но теперь, оказывается, магу предстояло новые испытания. Процесс регенерации начался довольно быстро, и он прочувствовал каждую частичку возрождающихся внутренних органов.

—Ну и зачем всё это,- прохрипел маг, обращаясь к небу над головой.— Всё равно, Тварь добьёт меня…

Он слышал, как рушилась им созданная преграда, чувствовал подземные толчки начинающихся землетрясений, и искренне недоумевал. Сколько ж сил нужно было потратить ему и этой Твари, чтобы банально добить умирающую планету?

Он не видел, но мог отследить образование гигантских вулканов, которые подобно осенним грибам вырастали по всей поверхности умирающей планеты. Вокруг пылала и текла лава, но жар не достигал укрывшегося на высоком утёсе мага. С высоты поднимающегося из-под стонущей земли каменного шпиля он мог лишь наблюдать за агонией мира. Открывавшаяся перед его взором картина завораживала. Воздух стонал, струи горячего пара били отовсюду, где огонь встречался с водой, расплавленный камень и песок превращались в толстый слой, который в будущем покроет поверхность всей планеты. Но бывший генерал сомневался, что будет это «будущее». Слишком великие силы сошлись здесь в поединке. Но, как оказалось, не всех участников он учёл…

Тварь из шарообразной формы плавно перетекла в фигуру, смутно напоминающую человеческую. Она встала во весь рост, из подобия руки вырвался луч света, обретая очертания гигантского меча.

Сделав один лишь шаг вперёд, Тварь подняла оружие над головой, как бы приглашая противника на поединок. Магу оставалось пожать плечами: чем же он мог ответить? Из самых нижних, бушующих в извечной борьбе, слоёв геосферы протянулась незримая нить. Некая, ещё не до конца побеждённая сила, дремавшая доселе в глубинах земных недр, вложила ему в руку рукоять тяжёлого каменного клинка. Осмотрев неожиданный подарок, маг узнал чёрный камень, из которого был когда-то воздвигнут восстанавливаемый им замок.

Теперь же, по поверхности лезвия пролегали красноватые прожилки, и один раз коротко вспыхнув, перетекли на само тело воителя. Расправив плечи и, отсалютовав своему врагу поднятым вверх мечом, он приготовился к атаке.

Магу на миг показалось, что все звуки исчезли, свет померк, а в лицо дохнуло ледяным воздухом. Его сбросило с утёса одним мощным толчком, он успел заметить росчерк знакомого тёмного, как сама ночь, клинка. Неожиданная мысль совпала с появлением не арене нового действующего лица. «Ангел смерти будет здесь, когда начнётся бой…»- строчки старой песни промелькнули в затухающем сознании.

За те мгновения, перед тем, как потерять остатки сознания, бывший генерал узрел весь короткий и страшный бой двух гигантских по свой мощи сущностей. Чёрная тень Ангела Смерти, казалось, поглотила ярко пылающую огнём Тварь. Через мгновение огромный клубок распался надвое. Тварь реально взвыла, взмахнув своим мечом, но её противник не дремал. Его внушающее ужас тёмное оружие несколько раз прорезало воздух. Скрепы, поддерживающие умирающий мир, рухнули окончательно. Пару секунд ничего не происходило. Тварь застыла на месте, уронив меч света, затем раздался низкий, но мощный гул. Ослепительная вспышка озарила пространство, и милосердное небытие сомкнулось над бывшим генералом.

* * *

Двое стояли на тропе Межреальности. Они смотрели куда-то вниз, наблюдая за погибающей планетой. Взмахом руки, тень Ангела сотворила небольшой островок, и, приняв знакомый облик человека, приглашающе кивнула своему спутнику. Они вдвоём устроились на краю островка, и молчали. Никто не начинал разговор, однако бывший генерал почему-то чувствовал себя виноватым, и одновременно злился на своего визави.

— Почему мне пришлось вас спасать?- нарушил тягостное молчание Ангел.

—Я бы и сам справился,- буркнул маг.

—Тварь Света не тот противник, с которым вы могли бы потягаться на равных. Впрочем, я вами вполне доволен. Не каждый продержался бы столь долгое время. А вы смогли так быстро познать и подчинить себе стихию Земли, и обратить её в оружие…

Маг занимался тем, что осматривал своё тело, которое не потерпело изменений, произошедших с ним на планете. Вопросов к Ангелу было много, но он не проронил ни звука.

Ещё один, почти человеческий, вздох прервал затянувшееся молчание.

—Когда-то этот мир процветал, менторским тоном начал Ангел Смерти,- люди жили, трудились, воевали, мирились… Всё, как обычно. И сосуществовали в этом мире и простые смертные и маги, которые, познав силу стихий, делали жизнь максимально комфортной для всех. Заручившись поддержкой местных богов, хранителей мира, маги не претендовали на абсолютную власть, а оставили её на людей. А сами они, удалившись от мирской жизни, занялись самосовершенствованием. Распространённая ошибка. Не стоило отворачиваться от веры, благодаря которой могут и существуют боги малого пантеона. Да, вера очень сильна. И в борьбе за неё, порой рождаются такие монстры… В итоге, на планете воцарился хаос. Идущая борьба Тьмы и Света, в конце концов, подошла к логическому завершению. Люди призвали на помощь одну из сильнейших сущностей, чтобы выдворить местных богов, и установить безраздельную власть Света. Что, конечно же и произошло.

—Это и есть победа Света?- не выдержал бывший генерал, кивнув на проплывающие в пространстве обломки огромного когда-то мира.

—Ага,- совсем по-человечески кивнул собеседник.

—А как же обещанный вами так называемый «черновик»? Вы подсунули мне просто мёртвую планету, без признаков жизни, без элементарных средств для существования…-маг осёкся под грозным взглядом Ангела.

— А вы ждали райских кущей?- голос наполнился силой,- я мог бы отправить вас в огненную бездну, где вашу продажную душу терзали бы существа, напрочь лишённые разума. Такие места вы называете адом. Поверьте,- тон снизился до более мягкого,- вы отделались лёгким испугом. Даже больше скажу: я вас обманул. Да-да. Что поделать, все врут. Так у вас говорят?

Бывший генерал хотел было возмутиться, но промолчал, ожидая дальнейших откровений. Он уже понял, что всесильная сущность, именуемая себя Ангелом Смерти, имеет на него какие-то планы. К тому же, бог весть сколько времени не слыша нормальной человеческой речи, он откровенно наслаждался голосом своего спутника.

—Вот тут вы правы,- неожиданно проговорил Ангел,- я использовал вас. Надеялся на то, что пройдя инициацию земной стихии, сможете овладеть необходимыми навыками. Этот мир изначально пропитан магией, причём сырой. Земля отозвалась вам, и вы научились управлять основными процессами мироформирования.

Глаза мага полезли на лоб. Ангел еле сдержался от смеха:

—Нет, вы по праву называете себя магом Земли, но до бога ещё очень и очень далеко. Вообще, богами рождаются. В основном. А понять процессы, предшествующие зарождению нового мира ваша, ещё пока человеческое, природа не в силах. Я думаю, нам понадобиться другой полигон, для эксперимента.

И, пока глаза бывшего генерала не вернулись на место, продолжил:

— В процессе нашего сотрудничества, вы получите ответы на все свои вопросы. А пока, вот необходимые вводные. Тело, благодаря мутации при инициировании земной стихией, останется вам навсегда, меч из камня,- он кивнул на лежавший до сих пор возле мага, чёрный клинок, -можете считать прощальным подарком погибшего мира. Материал, из которого он сделан, уникален, но даже с ним в руках вы не смогли бы одержать победу над Тварью Света.

—Почему? - очнулся бывший генерал. Его так и распирало любопытство, а от открывающихся перед ним перспектив, захватывало дух.

—Свет- не есть абсолютное благо,-возвестил Ангел,- это вы уже поняли. А Тьма, соответственно, не всегда несёт в себе зло. Это, как любая денежная монета. Не увидев, что наобратной стороне, не осознаешь её истинной ценности. В нашем случае,- он указал головой куда-то вниз,- Свет послужил всеуничтожающим оружием. Я, правда, не учёл, что Тварь может вернуться. Почувствовала, видимо, что объявился новый маг, способный возродить уничтоженную ею жизнь, и вернулась. Конечно, она не могла знать о ваших слабых пока способностях, иначе не пустила бы в ход все свои силы, завершая когда-то начатое. И мне пришлось вмешаться.

—Что теперь с Тварью?

—Полное уничтожение,- был ответ,-Она не была разумна, в обычном понимании этого слова, так что я всего лишь устранил помеху. А погибший при этом мир…- он немного призадумался,- у вас потрясающий талант к разрушению, господин генерал. Но я надеюсь, что смогу открыть у вас ещё много разных талантов.

—Так кому я буду всё-таки служить? Свету вряд ли, а для Тьмы я слишком слаб.

—Во-первых, не служить. Упаси Хаос меня от ненужных слуг. А во-вторых, хочу попробовать для себя открыть ещё одну сторону многогранной Вселенной. А именно: созидание. Жизнь возникает из бесконечно малых величин, атомы ничего не знают об одушевлённости или неодушевлённости, но, стоит им объединиться в молекулы, достаточно одной неуловимой искры, чтобы возникла жизнь. Таков закон природы, и всего бытия во Вселенной.

—И всё же, я не могу понять, кто вы на самом деле?- покачал головой маг.

Ангел Смерти долго смотрел в глаза человеку, и тот постепенно осознавал истинную древность существа, возраст которой нельзя было представить понятными для разума цифрами. Он возник одновременно с первыми признаками жизни во Вселенной, вынужденный всё это долгое время служить Тьме, одновременно, познавая и другие аспекты всеобъемлющего пространства. Разрушать непригодные для жизни, бесполезные миры, при этом имея право иногда вмешиваться в ход истории той или иной планеты, и даже целых скоплений разумных поселений. Что же он увидел в нём, простом человеке, пусть даже и предрасположенном к высшим силам?

—Разрушать легко,- ответил на его мысли Ангел Смерти,- создавать сложно. Особенно, если хочешь, что бы получилось что-нибудь путное. Пойдём, мой Ученик,- он встал, взяв за руку мага. Они вступили на путь, ведущий в бездну, вокруг мерцали звёзды, и стояла полная тишина.

—Тебе нужно новое имя, Ученик, -тихо проговорила тень.

— Беллатор,- шагающий рядом маг Земли как бы извиняющимся тоном добавил:- с одного мёртвого языка моей планеты это означает «воин».

—Хорошо, Беллатор,-голос гулко отдавался в пространстве.- Я надеюсь, мы оба научимся чему-либо друг у друга.

Часть 3

Прерванный полёт

Двое стояли на краю обозримого мира. Такие разные, но любому мало-мальски опытному магу сразу становилась бы видна незримая связь между ними. Учитель и ученик. Вот только вряд ли кто-нибудь из магических племён добровольно согласился бы ученичествовать у ТАКОГО Учителя… И, вроде бы ничего такого в нём и не было устрашающего, но всякий смог бы ощутить чуждую всему живому природу сущность. Стоявший рядом маг со странным на вид мечом наперевес, однако не выказывал никакого страха и, тем более, даже подобия почтения в его позе и облике не было.

—И с чего вдруг такая спешка, Учитель?—вопрошал он, недовольно хмурясь, всем видом давая понять, что его зря оторвали от неотложного дела.—Что в этом мирке такого важного для вас?

Тяжёлый, почти человеческий вздох был ответом на его слова. Учитель повернулся к магу, вперив бездонные зрачки глаз в его, словно из камня вытесанное лицо и нехотя уронил:

—Ты же похвалялся, что постиг силу всех четырёх стихий. Не так ли? Вот тебе первое задание. На месте разберёшься, я думаю…

Маг внезапно повернул голову, глядя куда-то в сторону. Там, на фоне тёмно-синего неба разгоралось отдалённое пламя. Далёкий гул свидетельствовал о приближающейся напасти.

—Это игра такая?—упрямо мотнул головой ученик,-- ты разрушаешь, а я создаю?

—Пока ты ещё ничего не создал,--отрезал тот,-- А вот страсть к разрушению у тебя необходимо поумерить. Этот мир подвергнется атаке, а тебе предстоит удержать и защитить тех, кто может продолжить жить и творить историю на этих, по существу, голых камнях.

—Значит, всё же игра,--кивнул маг и поудобней перехватил оружие. Спорить с тем, кто взял его в ученики, было бесполезно. Проще кинуться в горнило ближайшей звезды. В конце концов, должен же он выполнять уроки Учителя, даже такие непонятные, как этот? Ведь толком так и не объяснит, что делать-то…--Кого спасать?—деловито поинтересовался он.

—Сам выберешь. Никаких дополнительных указаний не будет. Кто из нас будущий творец миров, а? Самостоятельное задание пойдёт тебе на пользу, тем более, ничего сложного я тебе не поручаю.

Маг согласно кивнул. Всё, как всегда. За исключением того, что последний раз Учителя он видел, боги знают, сколько времени назад. А тут, на тебе, нарисовался, раскомандовался. Ладно, подставить какой-нибудь мир под удар у него это запросто. Только вот ещё никогда до этого времени Учитель не требовал кого-то там спасать оттуда…

Не говоря более ни слова, Учитель исчез, оставив мага наедине с миром, над которым нависла пока ещё необъяснимая угроза. «Будем надеяться, что этот урок окажется мне полезным»,- про себя решил ученик.

* * *

Рассвет в горах наступает в разное время, это зависит от многих факторов, одним из которых является высота кряжа и глубина поселений жителей нижних земель. И, если последние ещё спали под тенью горных вершин, то племя Повелителей Неба уже вовсю бодрствовали.

Сегодня дневное светило поднялось, когда большинство ещё спало. Однако несколько фигур выделялись на фоне яркого рассветного солнца. Они стояли почти на самом краю плато, внимательно всматриваясь вдаль. Пятеро жителей неба пытались понять, какую погоду им предстояло сегодня ожидать, и сильный ли ветер придёт с одной из сторон света.

Две величественные мужские фигуры, одна женская, и две совсем юных тихо переговаривались между собой.

— Торн, сын Кавела, готов ли ты?—спросил старший из мужчин, облачённый в тяжёлый плащ, подпоясанный расшитым кушаком, на котором висел изумрудного цвета клинок. Кончик меча едва не касался земли, рука вождя лежала на эфесе, пронзительные голубые глаза смотрели сурово и, одновременно, по-отечески.

Второй мужчина выглядел помоложе, однако не уступал вождю ни в росте, ни в силе, только вот седины в густых чёрных волосах было поменьше. Он так же сурово взирал на стоящих рядом юношу и девушку, словно хотел что-то добавить, но не решился перебивать предводителя.

Торну трудно было изобразить такой же взгляд, как у старших, но, собрав все силы в кулак, он слегка кивнул, сдержанно ответив:

— Моё решение твёрдо и не нерушимо, мой вождь!

Ирония проскользнула в глазах старшего воина, он окинул взглядом девичью фигуру, пытавшуюся прижаться к Торну, и продолжил:

— Обоюдно ли ваше решение, дети мои?

Двойной судорожный кивок, и довольная улыбка Кавела ни смутили вождя.

— А что скажет мать? Не рановато ли этим юным созданиям становиться на совместное крыло?

Женщина, до этого молчавшая, приблизилась к детям. Красота и величественность сквозила в каждом её движении. Она взяла за руку девушку и ободряюще провела по её непокрытой голове.

— Торн и Кайла шли к этому шагу уже давно, вождь Крамн. Звёзды говорят, что сегодня тот самый день, который станет новым этапом в их жизни. Полёту быть.—твёрдо закончила она.

Кайла во все глаза смотрела на приёмную мать, едва сдерживая слёзы. Ей, по идее, суждено было всю жизнь провести вне неба, ибо дочь врага, взятая в заложники, не имеет в племени никаких привилегий. Жена сына вождя приняла её в свою семью, отстояв девочку перед Большим Советом, и с удовлетворением наблюдала, как рождается в её сердце любовь к Кайлу. Сын, как и подобает наследнику рода, никогда не выказывал своих чувств, но все в племени видели, как смотрит этот, не по годам развитый и мужественный юноша, на пришлую девушку.

Крамн усмехнулся в бороду:

— Видимо, вы уже всё за меня решили. Что ж…

Томительные мгновения, казалось, растянулись в вечность. Рука юноши сильнее сжала плечико Кайлы, он почему-то был уверен в правильном исходе дела, но, тем не менее, с дрожью в суставах услышал голос вождя:

—Полёту быть!

Крылья стремительно развернулись за плечами Торна, он вдохнул грудью прохладный утренний воздух и с улыбкой посмотрел на избранницу.

—Давай, милая, не робей! Я буду рядом. Всегда.

Крамн ободряюще кивнул девушке, и она решилась. Лёгкая накидка из горного льна полетела наземь, Кайла отступила на шаг в сторону, чуть присела, согнув колени, и, резко выпрямившись, развернула спрятанные за спиной крылья. Краска смущения залила её красивое личико, она переступила с ноги на ногу, выравнивая баланс, и приноравливаясь к новым ощущениям.

—Первый раз всегда страшно,-- подал голос Кавел, с улыбкой наблюдая за детьми.—Торн уже опробовал себя в полёте, и, думаю, справится, помогая тебе. Мы ждём вас к закату, дети мои. Вперёд!

Сердце на миг замерло, Кайла почувствовала лёгкий толчок в спину и глянула вниз, на уже залитую солнцем долину. Воздух упруго рванулся в лёгкие, крылья выровнялись сами по себе, и небывалая лёгкость овладела телом и разумом девушки. Торн, как и обещал, держался рядом. Их души уже начали сплетаться, как и положено при совместном полёте, решая дальнейшую судьбу крылатых жителей гор.

Сам ритуал существовал, наверное, целую вечность. И считался единственно правильным, выявляя подлинные чувства избравших совместный полёт. Тогда и потомство у обручённых таким образом крылатых людей, называвших себя Повелителями Неба, будет здоровым и сильным. Преумножая тем самым силу и величие всего племени. И Кайла всем телом и душой ощущала теперь, как сила наполняет её, даря неописуемое наслаждение полётом рядом с любимым мужчиной.

Вождь проводил глазами улетающую пару, и обратился к Кавелу:

—Орлы принесли дурные вести, но я не склонен верить гордой птице. Шаман уверен, что сегодня великий день, и ничто не может его испортить. Звёзды не лгут.

—Это чужие звёзды, Крамн,--ответил Кавел,--впрочем, как и всё остальное. За столько веков мы так и не смогли толком ужиться ни со зверьём, ни с нижними народами, даже передрались насмерть друг с другом, выясняя, чьи крылья достойнее, чтобы попирать небо.

—После сегодняшнего обряда всё изменится, вот увидишь. Это особый день,--повторил вождь.

—Посмотрим, я тоже на это надеюсь, --вздохнул Кавел, ещё раз посмотрел вслед соединившимся детям и повлёк жену за собой прочь. Пора было готовиться к новому дню.

Крамн покачал головой, помедлил немного, и, взглянув зачем-то в небо, обозрел бесконечную даль действительно чужого для его народа мира, и отправился вслед за Кавелом и его женой.

Молодая пара парила высоко в небе, над самыми большими горными пиками, пролетая многие мили и оставляя внизу немногочисленные поселения нижних племён. Торн откровенно наслаждался, не ожидая таких ощущений от полёта. Рядом была возлюбленная, так вовремя посланная ему судьбой. Он гордился тем умением, с которым Кайла пользовалась крыльями, хотя до сегодняшнего дня она ни разу не летала. Поистине, свадебный ритуал совместного полёта творил чудеса.

Далеко внизу показалось обширное озеро, поросшее по берегам густыми зарос-лями кустарников. С молчаливого согласия супруги, Торн заложил крутой вираж вниз. Кайла немного опоздала, но какая-то сила вела её вслед за мужем, и она знала, что так будет не всегда, только сегодня, в день свадьбы. Но уроки полёта намертво впечатывались не только в её сознание, но и в каждую частичку тела.

Пройдясь над самой гладью озера, едва не касаясь воды кончиками крыльев, пара приземлилась на краю берега. Им, может и не требовался отдых, но Торн здраво рассудил, что подруге нужен небольшой перерыв. Всё же первый раз…

Слова казались влюблённым излишними, эмоции не были для них секретом: крылатые супруги прекрасно чувствовали друг друга. Лёжа на прогретой траве оба подставили лица уже поднявшемуся высоко солнцу.

Текли минуты и часы, и ни один посторонний звук не нарушал идиллии, только обычный шум природы ласкал слух, даруя полное умиротворение. И Торн и Кайла успели подумать об одном и том же: это самый лучший день в их жизни…

Светлая точка далеко в небе привлекла внимание Кайлы. Оно росло на глазах, превращаясь в размытое пятно, похожее формой на хвост невидимого зверя, стремительно летящего по небосклону. Одновременно с этим изменился характер еле уловимых до этого природных звуков. Торн приподнялся на локте, вслушиваясь. Кайла молча указала ему на небо. Недолго разглядывая непонятное небесное тело, парень рывком вскочил на ноги. Испуганный вскрик заставил его повернуться к девушке.

—Что это, Торн?—вопрос, на который у него не было ответа, прозвучал из уст поднимающейся Кайлы.

Задумчивый взгляд мужа, лёгкое пожатие плечами, и распахнутые крылья ещё больше напугали девушку. Торн обернулся на нарастающий гул, доносящийся со стороны леса у подножия горы, и почти шёпотом произнёс:

—Не знаю, милая, но, по-моему, здесь сейчас будет очень шумно.

Действительно, на краю опушки леса раздвинулись заросли кустарника, и на берег озера широкой стеной высыпало целое стадо оленей. Их хаотично двигающийся строй говорил о крайнем испуге, заставляющий животных как будто спасаться бегством.

Стадо стало огибать водоём по кругу, но некоторые особи бросались прямо в воду, словно за ними гнались все хищники разом. Стон прокатился по всей земле, двое крылатых, не сговариваясь, прыгнули в небо, взмахнув крыльями. Кайла на миг засомневалась, получится у неё так, прямо с земли, стать на крыло, ведь первый полёт она совершила, прыгнув со скалы вместе с Торном. Но мысленная связь с мужем подсказала её нужные действия, и вот они вдвоём уже парят в воздухе, оглядывая окрестности.

То, что предстало их взорам, было странным и необъяснимым: вслед за стадом оленей на прилежащую к лесу озёрную долину выбежало несколько выводков диких кабанов. Следуя за вожаками, самки с детёнышами издавали испуганный шум, доносившийся до парящей в небе пары. Ужас, охвативший животных, передался и Кайле. Торн же, сжав губы, неотрывно смотрел вниз, не забывая поглядывать вверх, следя за приближающейся угрозой. А в том, что это была реальная угроза, он не сомневался. Держась рядом с девушкой, он пытался ободрить её взглядом, но Кайла дрожала всем телом: она тоже видела, что творилось внизу. Мелкое зверьё спасалось бегством, птицы стаями покидали насиженные гнёзда, и уносились прочь.

Пятно в небе выросло настолько, что теперь перечерчивало половину неба. Огромный, раскалённый добела шар, с тянущимся на многие мили хвостом, излучал какой-то холод, и морозный озноб тут же накрыл обоих молодожёнов. Шар летел высоко, однако становилось ясно, что вскоре он неминуемо рухнет на землю. Страшная догадка озарила Торна, рядом вскрикнула Кайла—у них ведь не было друг от друга секретов, ментальная связь в виде мыслеобразов не требовала слов.

Вновь, не сговариваясь, они развернулись в сторону родной горы, и с максимальной скоростью рванули вперёд. Кайла краем сознания отметила, что холодная полоса осталась позади, а шар, всё убыстряясь, неумолимо шёл к земле.

—Надо предупредить наших!—вслух прокричал Торн.—Сосредоточься на образе матери и попробуй мысленно послать ей видимое нами!

Кайла уже поняла, что от неё требуется, и вдруг увидела родное поселение, почти опустевшее: все, от мала до велика, встав на крыло, спешили убраться прочь. Видимо, приближение смертоносного явления им стало известно раньше их с Торном. И, как будто слабый, но полный тревоги посыл сразу нескольких сородичей, настиг отчаянных летунов. Родные давали им знать, что старшие уже скомандовали срочное отбытие племени из зоны возможного бедствия.

Торн так же мысленно послал вопрос, адресуя его сразу двоим: отцу и вождю племени.

—Что это, исход Богов!? Гнев Владык?

В ответ пришёл образ, которому было уже много веков. Древняя каменная статуя могучего существа, облачённого в некую мантию из чёрного камня, единственного в своём роде, ибо больше подобного материала не было в природе обозримого мира. В руке исполин держал некий предмет из белого камня. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не узнать нынешнего небесного гостя. Эту статую он ещё в детстве посетил вместе с отцом, и тот рассказывал ему легенду о появлении племени крылатых Повелителей Неба и о том, что этот исполин зовётся…

—Отец—спаситель,--прошептала поражённая Кайла и вековые легенды живо предстали в её памяти.— Но ведь это же всего лишь легенды!— вскричала она, теряя остатки самообладания, и Торну пришлось напрячься изо всех сил, чтобы выровнять их полёт.

Ответить он не успел: невиданной силы удар сотряс, казалось, само мироздание. Солнце померкло на несколько мгновений, а затем словно засияло нестерпимо ярким светом. Крылья потеряли опору, воздух вдруг перестал быть упругим и послушным. Оба крылатых камнем понеслись вниз, навстречу раскалённому потоку.

Торн, моля всех богов сразу, поминая Отца—спасителя недобрым словом, собрал остатки сил и умения, чтобы уйти от неминуемой гибели внизу. Недостаток опытности заменяла воля к жизни и страх за возлюбленную. Кайла помогала, чем могла, её страх исчез, уступив место той же жажде жизни, что и испытывал Торн.

Наконец, сумев подняться выше, двое крылатых зависли в воздухе, обратив взоры назад, туда, куда ударил небесный шар.

Ближайшая вершина вечной горы оказалась снесена, её верхняя часть погребла под собой долину, где находилось поселение нижних племён. Реки и озёра испарились, потоки пара рвались вверх, заслонив дневной свет. Камни вперемежку с землёй скатывались со склонов устоявших вершин, покрывая собой всю долину неровным слоем. В воздухе стоял гул, похожий на стон самого мира. Спустя несколько мгновений ударная волна настигла места, где парили Торн и Кайла.

Две маленькие фигурки были сметены, как песчинки. Закрутило в воздушном водовороте и с чудовищной силой швырнуло вниз. Сознание Торна успело отметить, что их несёт прямо на поросший редколесьем склон горы. Далее была тьма.

Полнейшая тишина была нарушена болезненным стоном. Открыв глаза, юноша предпринял попытку поднять голову. Подождав, пока в глазах перестанут плясать искры, он всё же, превозмогая чудовищную боль, повернулся на звук. Увиденное тут же подняло его на ноги. Не обращая внимания на слабость и потерю крови из разбитой головы, Торн бросился к лежавшей возле дерева подруге.

Осторожно, стараясь не повредить сломанные крылья, он перевернул Кайлу на спину. Бледность лица говорило ему о том, что девушка пострадала куда серьёзнее, чем он сам. Осторожно прикоснувшись к её лбу, Торн тихонько позвал любимую. Ответа не было. Сердце юноши пропустило несколько тактов, он быстро осмотрел тело Кайлы и обнаружил толстый сук дерева, торчавший в левой части груди, чуть пониже сердца. Кайла сделала судорожный вздох, и несколько кровавых пузырей выступило у неё на губах. Пот прошиб Торна, он знал, что рана смертельна. Ситуацию усугубляло то, что помощи ждать было неоткуда. В себя девушка не приходила, отсекая тем самым возможность ментального контакта. Зов можно было послать, сосредоточив всю свою волю, а её у Торна уже не оставалось.

Только теперь он осознал, что его собственное тело сильно изранено, и с каждым мгновением он терял последние силы. Страшное предчувствие охватило юношу, предсмертный страх, не за себя, за Кайлу, сжал сердце. Он стал перед ней на колени, прижав руки к ране на её груди, чтобы хоть как-то остановить кровь. Не было даже мысли оставить недавно приобретённую подругу жизни, чтобы найти в лесу что-нибудь, способное заткнуть рану, из которой по-прежнему вытекала толчками кровь. Лицо девушки побледнело ещё больше, и Торн, считавший себя взрослым мужчиной, заплакал. Он ничего не мог поделать: против ярости природы бессильны даже молитвы к Богам.

Внезапный шум где-то наверху заставил его поднять голову. Гора содрогнулась: видимо и исполинский пик, веками подпиравший небо, не выдержал удара неведомого шара. Словно сквозь толщу леса, Торн видел, как огромный пласт горной породы, расколовшись на множество мелких и крупных камней, двинулся вниз. Путь этой убийственной реки пролегал как раз через место приземления двух крылатых. Ломая вековые деревья, и превращая всю эту жуткую мешанину в полноценную убийственную стихию, поток безжалостно приближался.

Крылья Торна не были сломаны, он мог бы попытаться спастись сам, но такая мысль даже не могла прийти в голову юноше. Поднять двоих в воздух он не мог, такое не под силу и самому вождю. Торн вдруг представил, как весть об их с Кайлой смерти дойдёт до соплеменников, и пожалел, что даже не узнает, спасся кто-либо из родных или нет. Посмотрев на подругу, он подумал, хорошо ещё, что она так и не пришла в сознание. Не зачем. Пусть смерть придёт незаметно для неё, а уж он, Торн из племени Повелителей Неба, сын охотника Кавела, сможет оберегать и любить её и после того, как они вдвоём перейдут Последнюю черту.

Распахнув крылья, он накрыл ими обоих, и лёг рядом с Кайлой, обнял любимую, мысленно прося у неё прощения. Шум нарастал, Торн приготовился к удару. Он слышал, как волна достигла их, но не почувствовал ничего, только грохот усилился и как будто прошел где-то сверху. Подождав несколько томительных и ужасных минут в ожидании смерти, Торн засомневался в реальности происходящего. Ничего с ними не происходило, всё так же звуки падающих камней терзали слух, но ни один из них не проходил даже вблизи.

—Может мы уже умерли?—вслух подумал он,--и всё происходящее теперь—просто посмертный бред?

Решившись, наконец, высунуть голову из-под укрывища, Торн изумлённо огляделся. Он и его суженая всё так же лежали не земле, укрытые крыльями Торна. А над ними поблёскивал свод невиданного щита, почти прозрачного и содрогающегося под ударами катящейся лавины. Удивление подняло юношу на ноги, он мотнул головой, ничего не понимая, и тут заметил ещё одного участника разгула стихии.

Могучий воин, закутанный в тёмный плащ, полы которого подметали землю, держался руками за рукоять невиданного меча, сделанного, казалось, из камня, чёрного, как сама ночь. По лезвию меча пролегали пульсировавшие красноватые прожилки. Они перетекали на тело воина, огибали его мощную фигуру и возвращались на клинок. Там, где он был воткнут в землю, во все стороны расходились небольшие трещины, и упирались в воздвигнутый щит. Торн безмолвно взирал на всё это действо, не произнося ни слова. Лицо воина, напоминавшее серый камень, было незнакомо юноше, и очередная догадка осенила его.

—Отец—спаситель!—воскликнул он. Это имя сегодня уже звучало, и Торну подумалось, что неспроста.

Воин покачал головой. Он тоже молчал, и только взирал на бессильно разбивающийся о щит поток камня, дерева и песка. Наконец, всё закончилось. Наступившая тишина прерывалась лишь отдалённым грохотом уходящей дальше вниз лавины. Исполинская фигура повернулась к Торну.

— Ты Торн из клана Повелителей неба?—полуутвердительно поинтересовался он мощным басом.

Юноша судорожно кивнул. Мысль о неожиданном спасении заставила его забыть все слова. В голове лишь тупо мелькало: « я ведь даже ему не молился!»

—Беллатор,-- отрекомендовался пришелец. Меч куда-то испарился, сам он присел рядом с Кайлой, бегло осмотрел её и покачал головой:

—Мне очень жаль, Торн…

Юноша вдруг вцепился в плащ воина, почувствовав под пальцами холод твёрдой ткани.

— Не за себя прошу, спаси её, могучий Беллатор! Мне нет жизни без неё. Если она умрёт, я никогда не смогу больше взлететь, а без неба…--он отчаянно махнул рукой и беспомощно замолк.

Беллатор удивлённо покачал головой. Он присел рядом с Торном и коснулся его рукой.

—Позволь мне кое-что тебе объяснить. Твой мир подвергся атаке небесного огня, такие катастрофы,--он обвёл рукой вокруг,--происходят повсеместно. Такова воля того, по чьему приказу я здесь. Да-да, вы зовёте его Отцом-спасителем. Когда-то он давным-давно привёл вас в этот мир, чтобы спасти от подобного, произошедшего на вашем родном мире.

Видя полное непонимание в глазах Торна, воин досадливо мотнул головой.

—Ну вот за что мне это, а? Ладно, ты ведь слышал легенду об Отце—спасителе?—дождавшись согласного кивка, он продолжил:-- Так вот, раньше, много веков назад ваш дом находился совсем в другом мире, и, когда пришла пора ему умирать, одна могущественная сущность решила, что ваш народ ещё не исчерпал своих ресурсов, и не исполнил предназначенное. Он переселил вас сюда, и, спустя некоторое время, ждал, пока вы здесь, так сказать, приживётесь. Однако, вы так и не смогли ужиться с местными обитателями, считая себя выше всех, раз уж имеете крылья и возможность летать. Сколько войн вам потребовалось, чтобы доказать своё превосходство? В итоге, вы пошли войной даже друг на друга! Что вам, мало неба на всех? Природа дала вам крылья, но это не значит, что вы кого-то там превосходите. Стыдно, честное слово,--словно ребёнка отчитал он Торна.

Под суровым взглядом Беллатора, Торн опустил голову. Он не понимал, в чём его вина: родители, вождь племени трактовали легенду совсем иначе. По словам правителя, их народ был избран править, а нижний народ поклоняться тем, кто живёт на вершинах гор.

—Вот, вот,--вздохнул воин.—Не ты, конечно виноват в том, что тебя так воспитали, и не мне судить тебя. Я здесь, чтобы твой род не прервался. Вы можете получить ещё один шанс, но только уже в другом месте.

—Ты—человек?—неожиданно спросил Торн.

Снова вздох сожаления:

—Был когда-то,-- потемневшее ещё больше лицо Беллатора выдавало его чувства,--я, как и вы, получил второй шанс, и теперь служу тому, кто сделал это для меня. И вам остаётся только смириться. Ты должен жить, Торн. В твоей крови течёт благородная когда-то кровь предков, и ты сможешь вернуть былую славу своего народа, как мудрого и справедливого, так и великодушного и человеколюбивого. Таково решение, и я заберу тебя отсюда. Но не спрашивай меня—куда. Дальнейшая твоя судьба в руках моего сюзерена.

—Кайла,--прошептал вдруг Торн и бросил взгляд на всё так же лежавшую на земле подругу.

—Я не лекарь,--ответил Беллатор, затем, словно прислушавшийся к чему-то, вздохнул.

—Где ж я так нагрешил-то… И в мешок меня, и копать меня…--совсем уж непонятно пробормотал он.

Отодвинув застывшего на месте юношу, он вытащил прямо из воздуха свой устрашающий меч, чем спровоцировал встречное движение Торна. Взмахом руки Беллатор заставил его замереть, и успокаивающе кивнул.

Торну оставалось только наблюдать, как по мановению руки Беллатора сук, торчавший из раны Кайлы испарился, и его место занял каменный клинок. Тело девушки вдруг выгнулось, раздался стон, вот только юноша с изумлением понял, что он исходил от воина. На его глазах красные прожилки вновь заструились по лезвию, уходя вглубь тела раненой. Кожа Кайлы становилась розовой, она выпрямилась, и размеренное дыхание подсказало Торну, что его возлюбленная теперь просто заснула.

Когда от раны в груди девушки остался только бледный шрам, Беллатор убрал меч, и поднялся на ноги. Видно было, что лечение не прошло для него даром. Словно вылепленное из камня лицо приобрело бледный оттенок, но воин довольно улыбнулся.

—Вам пора, дети мои,--высокопарно заявил он, здесь моя миссия завершена. Когда твоя подруга очнётся, летите на восток, там все ваши оставшиеся в живых сородичи. Разум, я думаю, подскажет вам, что делать дальше. Большего сказать не могу.

С этими словами Беллатор обратился к небу, подняв вверх лицо и, пошатываясь, встал на ноги:

—Я один не справлюсь, Учитель. Нужна помощь.

—Так и думал,--раздался голос, казалось, прямо с небес.—Ничего до конца доделать не можешь…

И таков был этот голос, что Торну захотелось спрятаться куда подальше, ибо он казался настолько чуждым всему живому, что сама жизнь содрогалась от его звука.

Сияние окутало фигуру Беллатора, он махнул рукой пригнувшемуся зачем-то Торну и проговорил:

—Прощай, Торн, передавай Кайле привет. И не дай вам боги вновь встретится со мной,--странно закончил он.

И исчез без следа. Торн запоздало рванулся вперёд, забыв поблагодарить воина, столь вовремя появившегося в их с Кайлой жизни. Почувствовав неожиданный прилив вдохновения, он послал ментальную весть вослед ушедшему, не особо надеясь на успех. Ответ не замедлил, однако, прийти. Словно тяжёлая рука потрепала плечо юноши, он ощутил ответный порыв, и через мгновение наступила полная тишина.

Оглядев разрушенный склон горы, покрытый исковерканными деревьями, Торн обратил взор на долину внизу и ужаснулся. Долины не было, да и гор вокруг почти тоже. Разрушение было полным, но в груди теплилась надежда, что так не везде и где-то, скорей всего на востоке, ещё бурлит жизнь, и его родное племя обрадуется возвращению своих детей.

Склонившись над Кайлой, Торн осторожно коснулся губами её лица. И первое, что увидела девушка, очнувшись, было лицо любимого человека, и уверенность, что всё обошлось и они живы, вызвала счастливую улыбку. Торн почувствовал, что, наверное, это и есть счастье…

Двое брели дорогой Межреальности. Две тени, одна огромная, чернее самой ночи, другая вполне человеческая, завёрнутая в тёмный плащ. Тот, кого называли Ангелом Смерти и бывший генерал, бывший маг земли, а ныне его смиренный ученик—Беллатор.

—Ничего не хочешь спросить, ученик?--пророкотал голос Ангела Смерти.

— Да есть один вопросик, --осторожно ответствовал Беллатор.

—Только один? Да ученик должен забрасывать Учителя вопросами, дабы проникнуться его мудростью.

—Ты так редко появляешься, что все вопросы я стал забывать по мере их по-ступления,-- сокрушённо заявил Беллатор.

—Знаю, о чём хочешь спросить, --недовольно выдал Учитель,-- в чём виноват народ, прежде живший в этом мире, и который крылатые люди называли нижним народом. Так ведь?

Беллатор кивнул, ожидая теперь долгих и нудных объяснений, свойственных Учителю в моменты их редких встреч.

—Сам мог бы догадаться,--коротко ответил тот, вопреки ожиданию.

—Побеждённые не достойны лучшей участи? Ну это спорный вопрос. В конце концов, они могли приступить к переговорам, как то договориться, пусть даже ещё раз вступить в конфликт. Да, они смирились, но стоит ли винить их в этом? Жизнь их коротка, решение подчиниться владычеству крылатых—не самое плохое из возможных. Всегда ведь есть варианты. Например…

Хохот прервал мага, который досадливо поморщился, поняв, что стал жертвой собственного многословия, и он насупленно замолчал.

—Тебе ещё многому суждено научиться, а вот я уже принял от тебя урок, как и обещал. Я насчёт вариантов, а не великодушия, присущего людям, вроде тебя,--закончил мысль Ангел Смерти.

—Так я всё ещё человек?,--ирония сквозила в голосе Беллатора. Волна недовольства Учителя, однако, не смутила его.

—Мыслишь, как человек,--соизволил ответить Ангел Смерти, но потом загадочно добавил:-- впрочем, может это и хорошо.

Они ещё долго спорили, в конце концов, придя к какому-то решению. А пока их голоса, нарушая безмолвие пустоты, постепенно удалялись прочь.

Дорога в Межреальности опустела. В обозримом пространстве плыл ярко голубой шар, потрёпанный ударами метеоритов. Ангел Смерти был прав: совсем без разумных обитателей мир погибнет. И шанс, если он не последний, конечно, может быть дарован любому.

Часть 4

Трудности обучения

Он с обречённостью наблюдал, как очередной мир исчезает в вспышке холодного огня. Черный Меч не оставлял следов: даже один вид чуждого всему живому и неживому клинка, казавшемуся продолжением тела безжалостного могущественного существа, вселял ему безотчетный страх. Радовало только то, что в с трудом созданном мире, не сформировались, как следует, определённые формы жизни. Нет, богом он себя не мнил, но где-то на задворках гордости и амбиций всплывала мысль, что действия Учителя былипоспешными. Учитель... Так и не восприняв его истинного имени ни на слух, ни на произношение, он продолжал звать его Учителем. Тот, кто при первом появлении в его жизни назвался Ангелом Смерти, так и остался тем, кто теперь обучал его, объявив своим учеником.

Если быть честным, то странным было это обучение. Бывший генерал, а ныне маг и чародей Беллатор считал, что ученичество предполагает постоянное общение ученика и учителя. Но мало ли, что он там предполагал... Учитель вообще редко чтил его своим присутствием и появлялся всегда внезапно. Каждое его посещение сопровождалось проверкой очередного задания. И всегда было одно и то же-- вспышка очередного неудавшегося мира, с таким трудом создаваемого магом. Беллатору, в принципе, было не особо жалко те пустынные и, зачастую, бесформенные глобулы планет, которые он пытался хоть как то привести в божеский вид.

Миросоздание оказалось той еще наукой. Заполучив в свое расположение силу четырех стихий, Беллатор надеялся, что на что-то стал способен. Но, то ли выбор собственного имени, означающий "воин", то ли врожденный талант к разрушению, а не к созиданию, не сделали из него мироформиста. Пока.

Как говаривал Учитель, одной из проблем Беллатора являлся его постоянный страх. Казалось, с чего бы? Бояться чего-либо бывший генерал перестал уже давно. Вот только, оказывается, Учитель имел ввиду совсем другое. Необходимая инициация ученика оставила в памяти мага неизгладимое впечатление. Он с большим удовольствием предпочёл бы забыть об этом ужасном, но необходимом, событии, но не мог. Тот, кто взялся обучать его, как сильнейшего мага обозримой Реальности, изрёк поистине эпохальное:

—Надо!

Вот так, просто и безжалостно. Как оказалось, тело Беллатора как старое, человеческое, так и новое, которое он обрёл после памятного боя с Тварью Света, никуда не годилось. С точки зрения Учителя. Великая сущность, вмещавшая в себе необоримую силу, познать которую не в силах даже богам, посчитал тело мага хилым и неприспособленным. Беллатор только и мог, что согласно покивать. А что ещё оставалось?

Потом пожалел. Потом ещё раз пожалел. Потом умер. Очередной раз. Череда событий, происходящих в памяти Беллатора, резала его душу сильнее самого тупого клинка. Прошлое, возможные варианты будущего, картины мелькающих миров, то рождающихся, то умирающих в агонии; сила, выжигающая то, что составляло человеческую сущность бывшего генерала—всё это он пережил за те мгновения, пока длился процесс инициации. В какой-то момент он ощутил, как крохотная искра—его душа—начала обретать плоть. Это походило на долгую и кропотливую работу некого скульптора. Только вот истинные мастера лишь удаляют лишнее от изначального материала, а тут наоборот. Казалось, душа перебирает предложенные варианты, и отбрасывает ненужные, причиняя неимоверную боль. В какой-то момент Беллатор решил, что так и останется навек развоплощённым.

Вселенная то уменьшалась, то раздвигалась до немыслимых размеров, бывшего генерала в прямом смысле слова «плющило» и, казалось, не будет конца и края этой жестокой пытки. Видения, настолько различные по своей причудливости, потрясали сознание. Он не мог сосредоточиться ни на одном из них, и лишь в один из моментов смутно знакомое лицо промелькнуло перед ним, сначала задержавшись на миг, а затем прочно укоренилась перед глазами.

Родное и давно уже забытое лицо матери с болью и укором смотрело на него. «Мама, роди меня обратно!»-- хотелось вскричать ему, но слов были не нужны. Мать прекрасно знала, что делать дальше, и Беллатор очередной раз пожалел о своих невысказанных словах. Процесс рождения ребёнка он знал только по рассказам других, а тут… Оказалось, чтобы воплотиться в новой для себя ипостаси, и обрести новое тело, его должна была буквально «родить» собственная мать. Ибо, кто, как не она?

«Оказывается, ребёнок то , при прохождении всего процесса испытывает жуткие боли, буквально продираясь через все препятствия материнского организма»-- как-то отстранённо подумалось Беллатору. Сначала он почувствовал, как вся его сущность сливается с образом матери, и он просто растворяется в ней. А вот затем все прежние «неудобства инициации» показались ему если не раем, то уж во всяком случае, не тем адом, что обрушился на него в процессе рождения.

Плывя в некоем подобии лёгкого облака, новорожденный маг отдыхал. В первый раз осматривая своё новое тело, он не обнаружил особых изменений с тех пор, как мир Твари Света наградил его способностями мага Земли и изменил его тело в соответствии со статусом. В принципе, Беллатор был доволен. Любовно поглаживая клинок, сработанный в недрах планеты неведомыми мастерами, он готов был отдать дань тем или тому, кто вручил ему этот поистине бесценный подарок. Прощальный подарок погибающего мира…

Беллатор до хрипоты спорил с Учителем, доказывая тому, что тот мир можно было спасти, но Ангел Смерти был непреклонен.

—Мир был обречён,--в обычно своей манере отрезал он.—Не жалей то, что уже мертво, ученик. Тебе выпало служить созиданию, а ты пока лишь можешь разрушать. Да, не твоя ошибка, что Тварь Света заявила свои права на этот мир, но исправить ничего было нельзя. Ты должен был пройти инициацию,--тут Беллатора передёрнуло,-- и получил силу сразу трёх стихий.

—Это когда же это?—изумился маг.

—Сначала ты научился управлять камнем,— терпеливо объяснил Учитель,-- сумел подчинить себе воду, даже попытался нечто создать, правда, не очень удачно. Но и этот «блин комом» получился у тебя в очень короткие сроки. Именно тогда ты смог окончательно заинтересовать меня.

Беллатор скривился, поправив лежавший на коленях меч-из-камня, он задумчиво проговорил:

—А не назвать ли мне тебя Эскалибуром, друг мой? А что, по мне, так истинный меч, вытащенный из камня. Правда, король Артур из меня так себе.

—Оставь земные ассоциации, Беллатор,-- недовольный голос Учителя прервал мечтания мага.—В этом клинке заключена вся сила целого мира. Тебе предстоит научиться её использовать. Может, позже, имя само найдёт его. А тебе нужно набраться терпения, предстоит много работы.

Маг поднял глаза на Ангела Смерти, и неуверенно спросил:

—Как же вы будете меня учить? Я полагал, что смерть не способна ни на что иное, как оканчивать чей-либо жизненный путь.

Тёмные глаза вперились в опустившего голову мага.

—Я то--да. Учить тебя будут другие. Во Вселенной существует бездна миров, есть и множество таких, куда даже мне нет хода. Там властвуют силы иных богов и сущностей, и, возможно, нам с тобой придётся попробовать потеснить их в своих владениях. Разве это не будет интересно тебе? Хотел бы ты познать непознанное, узреть мириады миров, закрученные в причудливые спирали целые скопления чужих Галактик, как вы их называете?

Беллатор попытался представить себе примерные масштабы, но ужаснуться почему-то не смог. В конце концов, он—ученик самой Смерти. Кстати, что там Учитель говорил о трёх стихиях?

Как всегда, тот смог без труда прочесть мысли ученика:

—Сражение с Тварью Света не прошло для тебя даром. Если бы пламя чистого света убило бы твоё тело мага, не видать тебе силы огня.

—В смысле, убило?—остолбенел маг.—Стесняюсь спросить, а что было бы со мной потом…ну после очередной смерти?

Лёгкое пожатие плечами, неопределённый, совсем как человеческий жест руками:

—Стал бы каким-нибудь мелким лесным духом или песчаным демоном, например, в каком отдалённом и обычном мирке…

Юмор своего необычного учителя Беллатор понимал через раз. Теперь же он откровенно расхохотался.

—Ой не могу!—веселился он,--нечего сказать, достойное завершение карьеры бывшего генерала! Зато—покой и безмятежность такой жизни мне была бы обеспечена, не так ли?

—Но тебе всегда этого было мало. Твои качества, как врождённые, так и приобретённые, не дадут тебе покоя. Не буду говорить, что твоя душа такая уж мятежная, но склонность ко всякого рода экспериментам мне очень импонирует.

—Это можно считать комплиментом?—поинтересовался маг.

—Это первый урок,--многозначительно произнёс Учитель.—Не противься своей природе, люди способны на многое, и одним из таких умений является потрясающая живучесть и тяга к неизведанному. Ты даже себе не представляешь, сколько миров, населённых различными многообразными расами, в течении эонов времени находятся в одном и том же состоянии развития, находя в этом, как ты говоришь, покой и безмятежность.

--Ну и пусть бы себе жили,-- пожал плечами маг,-- разве Создатель не оставил за всеми созданными собой право распоряжаться собственной жизнью?

--Создатель непостижим. Даже для меня. Все разнообразие Вселенной не поддается никакому разумному объяснению. Жизнь и смерть переплетаются очень тесно, события происходят порой настолько быстро, что никакой разум не в силах охватить их. Мне, как, в принципе, независимой сущности, бывает трудно проследить все изменения в Реальности, и поэтому я принял решение взять себе ученика,--Ангел Смерти пристально посмотрел в глаза Беллатора, который непонятно почему жутко смутился и заметно съежился, как-будто разом уменьшившись в размерах.

--Ученик--есть орудие познания мира для того, кто его обучает,--продолжал тем временем Учитель.-- Мне, в принципе, ты нужен совсем для иного. Рожденный, чтобы питаться смертью, обрекая многие миры на гибель, я перестал чувствовать удовлетворение. Не являясь этаким эталонным злодеем Вселенной, я, тем не менее, олицетворяю собой полную противоположность жизни, причем, любой из ее форм. Никогда еще мне не приходилось прикасаться к таинству рождения жизни, я и понятия не имею, каково это--творить. Тебе, как и мне, в равной степени, предстоит стать моим наставником. Не уверен в успехе, но чувствую, что такой опыт будет для меня не лишним. А теперь вперед, мой ученик! Время задавать вопросы и получать на них ответы!

В таких вот беседах и лекциях об устройстве мира Беллатор и его Учитель проводили первое время, путешествуя по просторам обозримой Реальности. Не в силах охватить, в общем-то, еще человеческим разумом, всю бескрайность Вселенной, маг в полной мере осознал, сколько ему придется еще узнать нового, принять это новое и стать его частью.

** *

Первым учителем Беллатора стал, как ни странно, обычный смертный. Ну, не совсем обычный, конечно. В своём мире он считался величайшим мастером боя на мечах. Заштатный мирок, коих множество во Вселенной, выглядевший точь-в-точь как в фэнтезийных романах, которые так любил бывший генерал. Со временем он стал подозревать, что писатели были правы, утверждая, что магия и техника практически не совместимы, и миры всегда развиваются по разным сценариям. Учитывая их запредельное количество в обозримом пространстве, можно было и засомневаться: а под силу ли разумному существу охватить и осознать всё величие Бытия? Если уж такому существу, как Ангел Смерти это не под силу… Поразмыслив над этим, Беллатор решил не заморачиваться и не пытаться ухватить слишком большой «кусок». Тем более, задача предстояла сложная.

Мастера звали Орген. Не признающий власти правящей коалиции магов, он жил отшельником, доживая свой век в собственном замке. Жилище мастера стояло на высоком холме, явно искусственного происхождения, и было средних размеров, по сравнению с замками рыцарей и магов. Прислуги Орген почти не имел, предпочитая справляться с хозяйством сам. Изредка обучая молодых воинов искусству боя на мечах, Орген едва сводил концы с концами, отдавая весь заработок на сборы в казну правящей династии. Денег хватало только на минимальное количество еды, кое какую одежду и поддержание в надлежащем порядке небольшую коллекцию оружия. Впрочем, увидев впервые эту коллекцию, Беллатор выпал из реальности на некоторое время. Здесь было собрано самое необычное оружие, какое только существовало в том мире. Причудливо изогнутые клинки, широкие и тонкие, как стилеты, немыслимой остроты ножи и кинжалы, алебарды и глефы, расписные щиты различных форм и размеров соседствовали с наградными грамотами нескольких королевств. В основном, за победы на турнирах и пары-тройки войн с соседними королевствами. Всё сверкало, и было остро отточено даже на вид.Мастер гордился трофеями, хоть и старался скрывать это.

Ангел Смерти оставил своего ученика, предварительно дав несколько ценных, по его мнению, указаний.

—Орген терпеть не может магов, и всё, что связано с ними. Поэтому тебе придётся сменить облик и удерживаться от любого проявления своей силы. Во времени не ограничиваю, но постарайся как можно в короткие сроки добиться расположения мастера. Искусство боя на мечах не терпит суеты, но твоё тело способно быстро обучаться, а Орген любит таких самородков. По окончанию обучения я заберу тебя, и мы перейдём к следующему этапу.

Беллатор уныло слушал Учителя, не горя энтузиазмом, что и было замечено.

—Курс молодого бойца. Так это у вас называлось?—насмешливо спросил Ангел.

—Не в нём дело, --вздохнул маг.—Я знаю, тебе это не нравится, но в моём родном мире есть такая мудрость: даже если меч тебе понадобиться один раз в жизни, носить его нужно постоянно.

—Разумно. И применимо ко многим ситуациям. Ты всё понял, Беллатор?

Маг кивнул, глядя на приближающийся зелёно-голубой шар:

—Я постараюсь, Учитель.

Мастер Орген встретил нового ученика не то, чтобы настороженно, но с определённой опаской. На вид это был не какой-нибудь юнец из богатого рода или отпрыска одного из магического сословия, а тёртый во всех смыслах воин, хоть и не умеющий владеть как следует клинком. Вид тяжёлого мешочка с золотом развеял сомнения мастера: обычно молодёжь старается выдавать плату по частям, постоянно норовя снизить цену, мотивируя не должным обращением к себе. Таких Орген гнал взашей, не отдавая уже уплаченных денег. Преследования он не боялся, хотя предполагал, что рано или поздно такая вольность будет замечена властями. Годы не согнули бывалого воина, он имел определённый вес в обществе, пользовался уважением короля и считал, что пожил уже достаточно. Характер свой он не прятал и был, в общем, таким, каким и всегда: жёстким, язвительным и требовательным к ученикам.

Они мало разговаривали друг с другом, но Беллатор и не нуждался в собеседнике. Стремясь как можно быстрее покончить с ученичеством, он почти не слушал пространные лекции наставника об истории местного королевства, теории возникновения боевых искусств, бесконечные жалобы на правящую верхушку и непомерные налоги, грозящие мастеру скорой голодной смертью. Маг стал замечать, что Орген не сильно то и старается раскрывать секреты своего мастерства, а все занятия, которые он проводил с учеником, сводились к бессмысленному маханию тупыми учебными клинками. Возможно, мастер просто присматривался к новичку, проверяя его « на вшивость», вот только Беллатору это было, мягко говоря, не по нутру.

Изо дня в день, в дождь, холод, жару ученику приходилось выходить во двор и, принимая стойку, отражать нападения мастера, кои нападения можно было считать таковыми. После бесполезного, как считал ученик, махания клинками, Орген отправлял его на отдых,до следующего урока. Беллатору, по контракту, положен был довольно плотный обед и ужин, регулярно подаваемые немногочисленными слугами. Благо денег, заплаченных за обучение, ощутимо поправили материальное положение Оргена. Из развлечений в замке была только библиотека, где пыльные свитки соседствовали с толстенными фолиантами, но все тексты оказались настолько скучными, что Беллатор не выдержал и выпросил у мастера прогулку в город. Пришлось выслушать очередную лекцию.

—В городе много тех, кто ищет наёмников,--поучал мастер,--они предлагают большие деньги за то, чтобы любой, кто может сражаться, поучаствовал в турнирах. На мой взгляд, абсолютно бесполезное времяпрепровождение. На этих турнирах погибают чаще, чем в настоящих войнах. Новичков, вроде тебя используют, как…

—Пушечное мясо,--закончил Беллатор непонятной фразой. Орген странно посмотрел на ученика, но промолчал, посчитав, что сказал уже достаточно.

Однако, у Беллатора было иное мнение.

—Вы боитесь меня потерять, учитель?--он постарался, чтобы слово «учитель» не прозвучало иронично.

—Ты заплатил мне ещё не всю сумму,--нахмурился тот.—И я рассчитываю закончить твоё обучение, получив оставшуюся часть.

—Благодарю за честность, -кивнул ученик.—Спешу сообщить, что не собираюсь прерывать с вами контракта до конца обучения, но…

Мастер приподнял бровь, и на его, обычно не выражавшем эмоций, лице промелькнул интерес. Беллатор не стал выдерживать паузу, и продолжил:

—Как заказчик, я требую изменить характер тренировок. Мне откровенно надоело тупо махать железом, не продвигаясь ни на йоту вперёд. Делайте, что хотите, но времени у меня немного. Это я к тому, что тянуть из меня деньги не стоит. Я готов заплатить за качество обучения. Меня уверили, что вы—лучший мастер в этих местах, а пока я вижу перед собой обычного «гонялу»,--ввернул он незнакомое Оргену слово,-- Не сомневаюсь—вы способны научить любого неумеху как следует орудовать клинком, причём вид оружия не имеет для вас значения. Для меня же достаточно научиться владеть мечом, и я готов к любым трудностям, но мне слишком хорошо известна та тактика, которой пользуетесь вы сейчас. Не думаю, что стоит говорить вам о том, что эта тактика мне не подходит. Но не хочу и давать вам какие-либо советы по обучению, так что думайте сами, а я пока схожу в город. Вернусь к вечеру, и, надеюсь, завтра дадите мне правильный ответ, иначе нам придётся расстаться. А это не нужно ни мне, ни вам. Договорились?

Орген подобрал упавшую было челюсть и смог только сдержанно кивнуть. С ним не решался так говорить даже сам правитель, зная сложный характер мастера. А этот… непонятный то ли наёмник, то ли бывший вельможа, с повадками бывалого солдата, посмел… Впрочем, мастер долго размышлял по поводу происхождения своего строптивого ученика, и не мог взять в толк, почему взрослый вроде мужчина до сих пор имел лишь смутное представление о навыках фехтования. Одна мысль с некоторых пор не давала Оргену покоя. Недоучившийся маг? Те не утруждали себя изучением воинских искусств, полагаясь на непонятную, но порой страшную и разрушительную магию. « Ненавижу магов,--думал он, глядя вслед ушедшему ученику,-- но этот, похоже, не из них. Странный, уверенный в себе тип, да ещё и с деньгами… Ладно, посмотрим.»

** *

Таверна пропахла чем-то кислым, пригоревшей едой и пивными парами. В помещении царил полумрак, посетителей было немного, а общая обстановка вполне соответствовала представлениям бывшего генерала о средневековых увеселительных заведениях. «Интересно, бордели тут есть, или подобные таверны совмещают в себе постоялый двор и дома свиданий?»--думал он, ожидая, пока к нему подойдёт кто-нибудь из обслуги.

Мысль о борделе показалась ему бредовой, но только тут, в этом мире, он понял, что к нему вернулись все человеческие потребности. Голод, утоляемый разнообразными яствами из замковой кухни, был приветствован Беллатором, словно давний лучший друг. Наряду с другими радостями и неудобствами, он, как ребёнок восторгался всем подряд, что присуще обычному человеку. И вопросы с женским полом тоже нужно было как-то решать. Зная, что в его родном мире гигиена увеселительных заведений оставляла желать лучшего, он надеялся, что здесь ему повезёт больше. Во всяком случае, ему не хотелось познакомиться с какой-либо неведомой срамной болячкой. Теперешнее тело его вполне устраивало, все рефлексы были на довольно высоком уровне, а внутренний магический потенциал, так и рвущийся наружу поначалу, он сумел кое-как приструнить.

Занятый своими мыслями, он не заметил, что вот уже некоторое время возле него кто-то стоит, и терпеливо ждёт. Оказалось, что довольно миловидная особа женского пола с любопытством взирает на него сверху вниз. Оценивающий взгляд светло-серых глаз, опрятная одежда, не скрывающая волнующих женских форм…м-да! Даже фартук, немного портящий общий вид, был чистым и свежим. Бывший генерал с трудом попытался взять себе в руки. Получалось плохо. Мысли о еде и питье отошли на второй план. Стыд и внезапная злость на самого себя вдруг привела его в чувство, и он смог, наконец, разлепить пересохшие губы в приветствии.

—Доброго дня тебе, красавица,--хорошо ещё, что голос не дрожал.

—Господин желает пообедать?

« А голос то бархатный, трепетный…Тьфу ты!» Упрямо тряхнув головой, Беллатор попытался принять вальяжную позу скучающего посетителя. Поискав глазами что-нибудь вроде меню, и не найдя такового, он вновь впал в ступор. «Откуда ж я знаю, чего тут у вас поесть можно?»

Служанка(или официантка местного разлива) понимающе кивнула:

—Господин прибыл издалека? Предпочитает кухню родных мест?

Если бы Беллатор не сидел сейчас в средневековой таверне, он бы подумал, что с ним разговаривает дама из высшего света. По крайней мере, не вязалась манера речи девушки с её профессией.

—Предпочитаю мясо, желательно хорошо прожаренное, без крови. На гарнир овощное рагу, ну и что-нибудь к этому всему. Если мне понравится ваша кухня, отблагодарю щедро.—Сказал, как отрезал. Стараясь не смотреть в глаза девушке.

—Что пить будете?—нимало не смущаясь, ответствовала та.

—Пиво или хороший сорт домашней браги,--ляпнул бывший генерал, который в своей прошлой жизни пива особо не пил, употребляя исключительно крепкие напитки.

Вновь понимающий кивок. Шурша одеждами, дама удалилась, оставив посетителя в раздумье.

Беллатор же начал потихоньку осматриваться. Никто не обращал на него никакого внимания, не пытался заговорить, но, вообще, полуденная тишина не подействовала на него умиротворяюще. Памятуя о наказе мастера, он решил быть начеку. К стойке подошли трое обычных с виду трудяг, скорее всего из мастеровых, заказали у появившегося «бармена» по бокалу пива и отошли к ближайшему столу. На сидевшего мрачного воина с мечом у пояса они почти не взглянули.

Мясо оказалось вполне себе на уровне. Блюда здесь, в таверне мало чем отличались от тех, что подавали ему в замке. Пиво лишь показалось ему чересчур крепковатым, но смутить мужчину, тело которого сейчас принадлежало магу, это никак не могло. Отодвинув в сторону пустые тарелки, допив остатки пива и тихонько отрыгнув, Беллатор осмотрел помещение немного помутневшим взглядом. Глаза невольно искали давешнюю служанку, которая куда-то запропастилась. Хотелось как-то тактично намекнуть ей о расчёте, хоть и уходить пока не хотелось. Душа требовала развлечений, тело наливалось силой и хотело…чего? Понятное дело-чего.

Грузный, но от того не менее мощный телосложением бармен посмотрел на подошедшего к стойке воина с мечом у пояса. Обычно в его заведении не появлялись с подобным оружием. Разве что странствующие наёмники, ищущие работу, да рыцари, стекающие в город на турниры. Этот же не был похож ни на тех, ни на других. Выглядел он чужаком, и бывалый хозяин таверны понял это по тому, как он носил меч. Было видно, что меч не является привычным оружием подошедшего клиента, такое впечатление, что клинок был привешен тому на пояс для красоты. Богатый отпрыск, лишённый титула? Недоучившийся маг? А, впрочем, не всё ли равно?

—Господин желает расплатиться?,-- набросил на лицо привычную улыбку хозяин таверны.

—Есть пара вопросов,-- был ответ.

Беллатор положил на стойку несколько монет местной чеканки и прищурился:

—А что, хозяин, есть ли в городе какие-нибудь развлечения? Для путешественника издалека?

Тот вздохнул и покачал головой. Бросил взгляд на сидевших за столом мастеровых и повернулся к Беллатору.

—Если господин ищет драки, то это не здесь. У меня в таверне кушают и пьют добрые люди. Не шалят, не безобразничают. Скоро в городе очередной турнир, вот там воин смог бы показать свою доблесть,- не забыв слегка поклониться, хозяин выжидающе замолчал.

Беллатор тоже молчал, уже жалея, что заговорил. Тоже мне, отправился прогуляться… Одно заведение, да ещё чуть не при въезде в город—ещё не показатель. С досадой поглядев на бармена, он повернулся было спиной к стойке, как услышал приглушённый голос:

—Может, господин жаждет внимания женщины, я мог бы помочь ему…

Вообще-то бывший генерал рассчитывал посетить какое-нибудь заведение игорного типа, если таковые тут имелись, конечно. Заслышав слова хозяина, он повернулся к стойке, весь обратившись в слух.

Хозяин, ни слова не говоря, выложил на стойку ключ и кивнул в сторону одной из дверей. Приняв игру, Беллатор так же молча вынул ещё несколько монет. Бармен проворно отсчитал нужную сумму, остальные вернул клиенту, и одобрительно кивнул.

Короткий коридор оканчивался очередной дверью. Однако та была не заперта. Бывший генерал хорошо знал, почему. Вот ирония! Везде одно и то же. В подобных местах комнаты для наслаждений запирались изнутри. А открытая дверь означала, что клиента там уже ждут. Не то, чтобы он ожидал какого-либо подвоха, но этот мир видел впервые. Кто его знает? Одна, правда, опасность всё же существовала. Беллатор решительно толкнул дверь вперёд и шагнул внутрь. «Надеюсь, против срамных болячек тут умеют предохраняться»--успел подумать он и замер почти на пороге.

Нет, вряд ли так ему могло повезти. Хотя… Может здесь многие совмещают профессии? Хозяин таверны—бармен, служанка—жрица любви, и тому подобное. Бывший генерал подловил себя на том, что беззастенчиво разглядывает давешнюю служанку, ту, что обслуживала его за столом. И когда только успела подготовиться? Ага! Одна смена, значит, закончилась, а теперь пора и за подработку. Платье на девушке даже не было открытым, оно спускалось ниже коленей, хоть и выглядело обтягивающим.

—И снова здравствуйте!—ляпнул Беллатор, понимая, что в глазах дамы выглядит идиотом.

Но жрица любви не моргнула и глазом. Приветливо улыбнувшись, она молча показала на завешенную балдахином конструкцию, по виду—огромное ложе, человек на пять. Бывший генерал подумал было, что неплохо бы и умыться. Но посмотрел в глаза даме и решил: потом…

Спустя пару часов он расслабленно и лениво валялся на кровати, отстранённо думая о местных примочках обслуживающего персонала. Как он и думал, от возможных болячек здесь имелись различные настойки, явно приготовленные магами-алхимиками. А гигиена была на уровне! Вначале Беллатор ощутил лёгкое прикосновение чужой магии, и вновь присмотрелся к девушке. Но быстро понял, что волна исходит не от неё. Неведомое заклятье было привязано к месту, а именно: к самой кровати. Интересненько… Может, наведаться как-нибудь в местную магическую школу? После обучения бою на мечах, разумеется. Что происходило далее, тут он избежал комментариев. Всё-таки человеческое тело имеет несколько приятных преимуществ!

Поблагодарив жрицу любви в самых изысканных выражениях, Беллатор покинул комнату. Он не знал местных расценок, но девица осталась довольна выложенной им суммой. На всякий случай, пообещав как-нибудь наведаться ещё раз, он отметил заинтересованность в её глазах. Про себя хмыкнул, конечно. Посмотрим…

Уже входя в зал таверны, Беллатор понял, что атмосфера там изменилась. Внешне всё, вроде было так же: добавилось несколько посетителей, усилился шум, к давешним запахам добавился незнакомый неприятный «аромат». Мгновение спустя стало понятно, что так смутило мага. Ранее не имевший дела с лошадьми, он не сразу распознал вонь конского пота. Исходил же он от группы молодых воинов, оккупировавших один из столов. Компания уже приняла на грудь достаточное количество местного эля, и вовсю веселилась, обсуждая недавние события.

Беллатор заметил взгляд хозяина. Тот почти умоляюще глазами указал ему на выход. Маг, правда, не собирался тут задерживаться, но нутром почуял подвох. Проблемы были ни к чему, это он понимал. Чужак, прибывший ниоткуда, мог вызвать у парней с оружием подозрения. Если, конечно, они являли собой отряд, типа городских стражников.

Проходя мимо стола, Беллатор про себя успел подумать, что в прошлом был хорошим переговорщиком, и мог уладить практически любой конфликт, не прибегая к насилию. Ага! Не вышло… Анализируя потом ход тех событий, бывший генерал не смог найти, в чём себя упрекнуть. А что? Он никому и ничего не должен, так ведь? Наверное…

—Добрый меч у этого воина!—послышался голос одного из стражников,--интересно, а владеть он им умеет?

Неведомый зверь, сидящий где-то глубоко внутри, оскалил зубы. Тело непроизвольно среагировало, повернувшись к говорившему. Парни даже не смотрели на него, но улыбки указывали явно на то, что фраза относилась к нему. С олимпийским спокойствием Беллатор чуть пожал плечами и заставил себя пойти дальше.

—Вряд ли,-отозвался другой голос.-Я хороших мечников всех в округе знаю. Этот явно не из местных.

—Думаешь, прознатчик?-самый мощный телосложением воин с грохотом поставил на стол пустую кружку.

—Прознатчики к девкам не ходят!-вновь хохотнул первый шутник.-Эй, приятель! Как тебе Эвонна? Не слишком утомила?

Маг успел подумать, что так и не удосужился узнать имя дамы, с которой недавно провёл время, зная, что вряд ли оно будет настоящим. Что толкнуло его на следующий шаг, он так и не понял.

—Тебе после меня там делать нечего,-чуть насмешливо произнёс он. И тут же понял, что уйти теперь ему просто так не дадут. Как и то, что против опытных воинов у него нет шансов в драке. Хотя, если только в драке…

—Видимо деньгами не обделён? Не грех бы и поделиться с теми, кто хранит здесь спокойствие и мир.

«Крыша»,-определил бывший генерал. Старо, как мир. О котором тут так пекутся стражники. Он поглядел в сторону хозяина. Тот старательно вытирал тряпкой стойку, не поднимая глаз. Понятно. Проще заплатить.

—Хрен вам,-вырвалось у Беллатора.-Неужто мало платят таким грозным воителям? Или местные цены вам не по зубам?

Тишина продлилась недолго. Парни, может и соображали туго под воздействием выпитого, но тот же алкоголь дал им понять, что последовало оскорбление. Которое необходимо тут же смыть. И хорошо, если не кровью. Лавки с шумом отодвинулись, и перед лицом дерзнувшего встали пятеро противников. Незнакомец отступил на шаг назад, и рука легла на рукоять меча у пояса. Старший из пятёрки мигом сообразил, что их оппонент, мягко говоря, не опытен во владении мечом. И дал знак повторившим было такое же движение своим друзьям.

—Не надо крови, господа!-послышался голос хозяина. Он явно знал, что будет дальше, видимо был «в теме», но опасался действий неопытного клиента, который мог и не знать местных обычаев. «Сам виноват»,-подумал Беллатор. Спускать подобный наезд он не собирался. Ещё чего!

На лицах стражников отразилось недоумение. Смысл сказанных незнакомцем слов не доходил до их сознания. Но это и не нужно. Намерения были на лицо: рука противника всё ещё лежала на рукояти меча, и платить он явно не собирался. Достаточно для затуманенных пивом разумов.

Бывший генерал не любил нападать первым. Его инструктора в академии говорили, что напавший сразу открывает врагу свои слабые стороны. Другое дело, если местные совершенно не знакомы с боевыми искусствами родины Беллатора. Да и нападать первым совсем не обязательно, так ведь?...

Впятером сразу атаковать практически невозможно, и Беллатор сделал быстрый шаг чуть в сторону, открывая для себя пространство для манёвра, и тем самым ограничивая противника. Ближайший стражник потянулся за ним, намереваясь сбросить руку с рукояти меча. Ученик мастера дал ему дотронуться до себя и прянул в другую сторону, перехватывая запястье противника. Ещё одно короткое движение, и стражник взвыл. Согнувшись в три погибели, он даже не пытался освободить захваченную в живодёрский захват руку. Надо отдать должное остальным участникам конфликта. Они среагировали быстро, но бывший генерал был готов. Мощный пинок по ногам ближайшего противника отправил того на пол, выведя из строя надолго. Беллатор выпустил бедолагу с вывернутой рукой и перепрыгнул через упавшее тело. Главное, подумал он, не дать им прийти в себя и не схватиться за клинки. Мало ли, что там хозяин таверны просил…

Бой, на удивление оказался коротким. Смесь приёмов из арсенала айкидо, карате и такого родного самбо, совершила чудо. Местные воители действительно не были знакомы с рукопашным боем или просто такая манера ведения поединка тут была не в ходу. Когда все поверженные валялись на полу, издавая стоны, Беллатор провёл короткий обзор. Две черепно-мозговые травмы, три перелома конечностей, количество трупов—ноль. Сам он даже не запыхался. Не последнюю роль сыграло то, что стражники, будучи облачены в довольно тяжёлые доспехи, не могли достаточно быстро двигаться.

Всё же, чувствуя небольшую усталость, вызванную коротким боем, Беллатор поспешил к выходу. Нечего было ждать, пока поверженные противники очухаются, или ошалевшый от увиденного хозяин вызовет подмогу. Зря он всё же выбрал заведение, расположенное на окраине города. Мог бы догадаться, что в таком районе честного отношения ждать неприходилось. Очередной раз утвердившись в мысли, что и люди, и законы жизни постоянны в разных мирах, Беллатор зарёкся больше экспериментировать. Пока, по крайней мере.

Путь до замка мастера Оргена прошёл без приключений. Ученик избежал ненужного сегодня общения с учителем и закрылся в библиотеке, решив провести остаток дня там. Памятуя о последнем разговоре с Оргеном, оставалось только догадываться, что предпримет старый мастер назавтра.

Солнце палило нещадно, пот заливал глаза, руки тяжелели от неподъёмного клинка, так отличавшегося от тренировочных мечей. Бывший генерал все повторял себе, что сам выбрал такой ритм обучения, но не жаловался. Ему проще было откусить себе язык, нежели признать свою неправоту. Хотя, надо отдать должное, Орген всё же щадил ученика, строптивого, но исправно оплачивающего его труды. Отбросив привычную систему обучения мечному бою, мастер с удивлением понял, что его подопечный не совсем безнадёжен. Он схватывал на лету, порой казалось, что меч не так уж непривычен для него. Орген видел, что Беллатор недоволен своими успехами. Ученик впитывал знания с удивительной скоростью, но техника хромала, и ту туже мастер ничего не мог поделать. Нужно было время. И оставалось надеяться, что у ученика хватит денег оплатить долговременное обучение.

Они мало разговаривали друг с другом. День для обоих начинался с рассветом. Физическая форма Беллатора вполне удовлетворяла мастера, и он один лишь раз поинтересовался у него, как так вышло, что, будучи отлично тренированным, тот был почти полным дилетантом в фехтовании. Ученик ничего, понятно, не ответил. А вот у Оргена подозрения насчёт недоучившегося мага вновь заняли все мысли. Но пока терпел и продолжал удивляться успехам Беллатора. Спустя всего неделю тот мог уже сносно парировать опасные выпады мастера. Решив, во что бы то ни стало, когда-нибудь выбить меч из рук Оргена, он старался изо всех сил. Сам изумляясь собственной прыти, он был уже близок к цели, когда Орген шокировал его, сказав, что показанная техника является всего лишь базовой.

Перехватив особым хватом свой меч, мастер закружился в вихре ударов и блоков, поражая воображаемую цель. Различить отдельные движения Оргена в этом показательном танце смерти Беллатору не удавалось. Он мог только смотреть. Смотреть, открыв рот, словно безусый юнец, узревший настоящее искусство. Почти не запыхавшись, мастер остановился, опустив клинок. Он следил за реакцией ученика, ожидая увидеть… что? Удивление, восхищение? Может, безнадёжность? Ни то, ни другое.

—Круто,- справившись с изумлением, проговорил Беллатор, поудобнее устраивая рукоять меча в руках.- Но в краях, откуда я родом, говорили, что лишние движения только мешают воину. Мастеру достаточно всего лишь одного удара, чтобы поразить врага. На остальное просто нет времени.

Порой речи ученика вводили Оргена в ступор. И он решал, то ли Беллатор пришёл к нему из самых отдалённых мест обозримого мира, то ли попросту притворялся. Орген не понаслышке знал о воинах, специально отвергающие прежние навыки, чтобы обучиться новым, неизведанным. Что ж, посмотрим.

—Техника одного удара?- спокойно спросил он.-Слышал, даже неплохо знаком. Но для этого нужно другое оружие. Особый клинок.

Он подошёл к стойке с мечами и выбрал один. Бывший генерал остолбенел, увидев почти точную копию катаны—японское чудо кузнечного дела. Рукоять и гарда отличались от оригинала, а вот лезвие переливалось на солнце, являя миру узорчатую поверхность.

Орген приблизился к столбу, на котором ученики отрабатывали удары учебными клинками. Он не замедлил шаг, не вставал в стойку. Просто, как бы нехотя взмахнул мечом. Сверкнула сталь, резкий свист резанул слух, и Беллатор проследил, как верхняя половина толстой, в два вершка, деревяшки рухнула на утоптанную землю. Прежде подобное он видел только на экране.

Орген вернулся к ученику и протянул меч рукоятью вперёд. Беллатор аккуратно положил свой клинок на землю и взялся за предложенный меч. Он показался ему почти невесомым. Идеально сбалансированный, меч лёг в руку, словно утраченная когда-то её часть.

С недоверием разглядывая чудо японского мастерства, Беллатор не смог сдержать восхищённого вздоха. Он поднял глаза на усмехающегося мастера и смог только выдавить:

—Откуда!?

Что-то во взгляде ученика слегка насторожило Оргена, и он поинтересовался:

—Тебе знаком такой меч?

Бывший генерал прикусил язык, но не ответить становилось невозможным. В то, что в этом мирке есть ещё попаданцы, типа него самого, он был готов поверить. В принципе, ничего странного. Но, чтобы среди них якобы случайно затесался мастер из средневековой Японии... Что ж, видимо, придётся поверить и в это.

—Ни разу не видел,- не моргнув глазом, соврал он. И даже без зазрения совести посмотрел Оргену прямо в лицо.- Просто очень необычный клинок.

—Да, мне он достался еще от деда. И он же научил меня техникам владения этим клинком. Их всего две: техника мгновенного выхватывания меча и непреодолимый путь лезвия. Последнюю ты видел только что в действии.

Видимо, Ангел Смерти решил подложить своему ученику очередной ребус. Так казалось Беллатору. Неведомый Мастер, его ученик Орген и он-- посвящённый самим посланцем смерти, как очередной этап задуманной игры.

Где-то в глубине, в самом низу живота, родилось некое чувство. Не забытое, нет. Наоборот! Беллатор ощутил, как наливается силой всё тело, а тот могучий меч, подаренный ему умирающим миром и который приходилось прятать в этом мире, как и истинный облик ученика Ангела Смерти, вдруг шевельнулся. Его тяжесть и мощь на мгновение овладели всем существом Беллатора. В этот момент он был способен на многое. Мир, куда его отправил Учитель, показался ему ничтожно малым. Пылинкой среди необъятных просторов Вселенной. Тень Твари Света промелькнула перед глазами, и Беллатор вздрогнул от ярости Каменного меча, жаждущего мести.

Он посмотрел на Оргена, стоящего с выпученными глазами. Беллатор не знал, как остановить трансформацию, которая вот-вот покажет мастеру его истинный облик. Резкий звук трубы, идущий из-за внешней стены замка, отвлёк обоих. Орген заставил себя повернуться к бегущему по двору слуге, а Беллатор почувствовал, как его «отпускает».

Немного нервно поглядывая на ученика, мастер выслушал короткую, сбивчивую речь привратника, и сделал знак Беллатору следовать за ним. Понимая, что серьёзного разговора не избежать, тот всё же порадовался неожиданной помехе. Навалилась усталость, и вместе с тем тело показалось ему слегка напряжённым, как будто чувствовало, что боя всё же не избежать.

Отряд из десятка рыцарей на конях, облачённых в легкие походные доспехи, но вооружённых до зубов, встречал хозяина замка возле главных ворот. Впереди на белоснежном жеребце восседал невысокий, но ОЧЕНЬ важного вида человечек. «Никак весть от самого правителя привёз»- мелькнула мысль у Беллатора.-«Маленький человек с большими амбициями. Знаем, видали таких.» Наряжен был гонец (или герольд?) знатно. Обилие ярких красок резало глаз, и вид его привёл старого мастера в уныние. Очевидно, подобные визиты ничем хорошим не заканчивались.

Вопреки ожиданиям, герольд прежде всего обратил внимание на Беллатора, скромно остановившегося чуть в стороне от левого плеча Оргена. Немолодой уже мужчина имел, оказывается, зычный и мощный голос. Развернув в руках длинный свиток, и поглядывая на ученика мастера, начал читать.

—Его Величество король ДеметТретий доводит до вашего сведения, Мастер Орген, о начале военной операции, направленной на отведение армии короля соседнего государства Пелерии от непосредственных границ нашего королевства…

—И что?- перебивать королевских посланников было, конечно невежливо. Так думал Беллатор. Но кто он такой, чтобы осуждать своего мастера? Тем временем, Орген громко, и возмущённо продолжал, не смотря на откровенно возмущённый вид герольда:

— Каждый раз одно и то же! Эти, так называемые войска экспансии уже несколько раз подходили к нашим границам! И каждый раз отходили назад, ничем нам не угрожая! А наш король, если ему не хватает по молодости ума, мог бы догадаться заключить договор с королём Пелерии, а не, чуть что, вооружать армию и дразнить сильного противника, при этом, трезво не оценив шансы на победу!

Орген выпалил всё это на одном дыхании. Видимо, не первый раз ему приходилось говорить так с посланниками короля. А вот оскорблять правителя, обвиняя того в глупости, явно не следовало. Вон как рыцари напрялись! Да и герольд чуть с коня не свалился, едва не выронив свиток. Беллатор видел, как он пытался справиться с собой, стараясь сохранить лицо, и недоумённо поглядывал на мастера. Если подобное тут так часто случалось, чего вдруг Орген занервничал?

Взгляд ученика мастера выхватил из отряда конников ещё один персонаж. Одетый в некое подобие монашеской рясы с небольшим медальоном на груди, человек внимательно слушал наклонившегося к нему ближайшего воина. Тот торопливочто-то излагал, поминутно косясь на Беллатора. Мысль тонко кольнула: один из тех, в таверне. Лица бывший генерал запоминал хорошо, и знал, что не ошибся. Волнения по этому поводу он не испытывал, а вот «монах» его слегка напряг. То, что тот был главным в отряде, несомненно. Такие люди всегда держаться вроде бы в стороне, но от их малейшего жеста, слова или намёка зависит любая операция.

Герольд и Орген продолжали препираться. Один размахивал свитком, напирая на то, что приказы короля не обсуждаются и вообще, он тут и так много времени потерял, другой же, скрестив руки на груди, явно напоказ грозно хмурил брови, и все своим видом показывал наплевательское отношение к подобным приказам. Хотя, если Беллатор хоть что-то понимал, вся свита во главе с монахом прибыла сюда скорее по привычке, словно заранее зная ответ мастера.

Бывший генерал заскучал. Действо затягивалось, и Беллатор не нашёл ничего лучшего, как развернуться и неторопливым шагом направиться назад к замку. Далеко уйти ему, понятное дело, не дали.

—А что ваш ученик, мастер Орген?- нарочито громко поинтересовался герольд.

—Он ещё не готов…- началбыло мастер.

—На всех учеников, способных держать меч, приказ короля распространяется тоже,- вновь почувствовал уверенность гонец.

Беллатор обернулся. Отвечать всё равно придётся, так не лучше ли взять разговор в свои руки?

—Я не являюсь подданным вашей страны, достопочтенный,- начал он,- и, предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу сразу. Я не шпион Пелерии, и понятия не имею, где находится это королевство. Прибыл я издалека, и по своим личным причинам умолчу, откуда именно. Я странствующий воин и, узнав о знаменитом мастере Оргене, решил поступить к нему в ученики.

—Наёмник,- презрительно бросил один из конников.

Вперёд выехал воин из таверны. Он почти весело глянул на своего товарища и неожиданно подмигнул Беллатору.

—Зато руками он махать здорово может. Отделал нас давеча знатно! Я такого боя никогда не видел!

Беллатор кивнул ему:

—Сами нарвались. Дешёвый наезд и заслуженное наказание. Прощения просить не буду, не ждите.

—И говорит так чудно, сразу видно—издалека прибыл,- покачал головой воин.

Видимо королевскому герольду ситуация не нравилась всё больше и больше. Лицо его покраснело от гнева, и он поднял руку:

—Именем Его Величества Демета Третьего ваш ученик, мастер Орген, завербован на королевскую службу на время военной операции по отведению вражеских войск от наших границ!

Не успел он перевести дух, как Беллатор, как бы между прочим, поинтересовался:

—А как же вы меня вербуете, не зная даже моего имени? И вообще, я в армии уже своё отслужил. Хватит!

Герольд устало проговорил:

—На данный момент это не важно. Соблаговолите пройти за воинами в крепость для подготовки. А ваше имя мы, так или иначе, узнаем, - он многозначительно посмотрел на Беллатора и усмехнулся.

Тот оглянулся на Оргена. Мастер растерянно смотрел на ученика, не зная, что сказать. Бывший генерал отнюдь не собирался никуда идти. Он вообще не понимал сути подобного «найма». Или тут так принято? Ведь ему даже не дали собрать вещи. И всё это смахивало на банальный арест. Тем более, что конники после слов герольда стали потихоньку окружать его, оттесняя от мастера Оргена. Оружия они не доставали, но лица резко посуровели, даже давешний «знакомый» перестал улыбаться.

Блеснул на солнце клинок мастера, и злой голос пронзил наступившую было тишину:

—Он никуда не пойдёт!

Беллатор обречённо вздохнул. Боя явно было не избежать, но менее всего ему хотелось вступать сейчас в схватку с опытными и вооружёнными воинами. Да и не уверен он, что его умения хватит хоть на несколько минут. Другое дело Орген. Неужто подобное неповиновение ему спустят с рук? Вряд ли… И с чего бы мастер решил вступиться за него? Опять непонятно. Многое в этом мире было непонятным. А больше всего ситуация напомнила Беллатору знаменитую стычку королевских мушкетёров с гвардейцами кардинала в романе А. Дюма. Дело там, по его мнению, яйца выеденного не стоило, но таков уж замысел автора. Позже, анализируя произошедшее, он начал понимать, что великий писатель был не так уж и не прав. Таковы реалии средневековья, и не пришельцу из другого мира судить местных людей.

Двое конников обнажили мечи и двинулись к мастеру. Думать стало некогда: события понеслись вскачь. Орген, не мешкая, прянул в сторону, лезвие меча со свистом рубануло воздух, и кони воинов будто споткнулись, дико заржав. Рыцари проявили отличную реакцию, выпрыгнув из сёдел до того, как хромые на одну ногу животные рухнули на землю. Безоружный Беллатор вынужден был отступить. По большому счёту нужно было уносить ноги, желательно прочь из этого мира. Вот только и бросать мастера негоже. Тот тем временем уже теснил своих противников. И тут ученик увидел Оргена в истинном свете. Клинок, так похожий на японскую катану, сверкал, не давая врагам приблизиться к себе. К двум рыцарям присоединилось ещё трое, но Беллатор знал, что все вместе они лишь будут мешать друг другу. Остальные воины спешились, не желая своим лошадям участи первых двух. С нехорошим блеском в глазах к нему бросились сразу двое. С мечами наперевес они быстро сократили расстояние до стоявшего в ступоре ученика мастера.

Беллатор бросил взгляд на человека в рясе. Тот внимательно следил за ним, не обращая внимания на стычку Орген и рыцарей. Мелькнула тень, нечто тяжёлое упало рядом с бывшим генералом. Меч одного из противников мастера. Обезоруженный воин рухнул на песок, зажимая рану в боку. Орген не стал убивать королевского рыцаря, ни к чему это… Скользкая от пота рукоять меча легла в руку Беллатора, и тут же его противники бросились в атаку. Мастерства хватало лишь отражать несильные вроде удары, нацеленные, видимо на то, чтобы обезоружить его. Беллатор понял: долго так он не продержится. Сдаться? Нет уж!В этот момент сильный удар всё же опрокинул его на землю. Злость охватила бывшего генерала. Его, как мальчишку валяли в пыли! Он ненавидел песок! Приёмом, называемый ножницами, он свалил ближайшего к нему воина, и уже поднимаясь, рукоятью меча ударил тому в челюсть. Противник закатил глаза и замер. Беллатор зачерпнул горсть песка и швырнул в лицо второму. Не попал. Но, пользуясь его замешательством, сумел таки выбить меч из его рук. Мощный хук справа довершил дело. Уже трое валялись на песке: раненный мастером воин и двое собственных оппонентов. Но оставались ещё семеро. Рядом с Беллатором крутился серебристый шар, вокруг которого суетились королевские рыцари. Память услужливо подсказала: веерная защита. Слышать то слышал, а вот видеть довелось впервые. Клинок Оргена, казалось, одновременно находился и спереди и сзади и с боков мастера. Сколько он мог так продержаться, Беллатор не знал. Мог только восхищаться мастерством, правда недолго.

—Остановитесь!- истеричный голос герольда прозвучал, как гром среди ясного неба.

И тут только Беллатор понял, что бились они в полной тишине: даже раненые, включая коней, не издавали ни звука. Герольд двинул своего коня в сторону, пропуская человека в рясе вперёд, и у ученика мастера зародилось очень нехорошее предчувствие. Медальон на шее «монаха» засветился неярким светом, руки он поднял на уровне груди и что-то неторопливо забормотал. «Маг»,- определил Беллатор. Конфликт переходил на новый уровень, и тут уж он встанет насмерть. Хватит игр в рыцарей! Волна почти осязаемой на ощупь магии достигла цели, и стала медленно, но верно опутывать тело. Беллатор почувствовал, как одеревенели мышцы, он не мог пошевелить даже пальцем, лёгкие судорожно пытались вдохнуть хоть немного воздуха. Воздуха! Определённо, этот «монах» был стихийным магом! Ну что ж…

Где-то в глубине собственного тела Беллатор ощутил некий тугой комок, который потихоньку стал наполняться пламенем. Скрепы, сдерживающие трансформацию, рвались, словно гнилая нить. Боль была недолгой. Чувство одновременного освобождения и обретения привычной уже плоти охватило его. Это как, вернувшись с работы, сбросить уличную одежду и одеть домашний уютный халат.

И воины короля, и старый мастер и стихийник, всё ещё не опустивший рук, наблюдали за преображением, разинув рты. Пред ними постепенно представал во всей своей красе тот, кто звался учеником Ангела Смерти. Высокая фигура могучего воина с пепельно-серым лицом и острыми глазами, полные ярости. Тонкая плёнка воздуха, наколдованная королевским магом, треснула, словно хрупкое стекло. Стихийника накрыла волна отката, он пошатнулся и с изумлением вскрикнул:

—Ты! Ты-маг!- руки его замельтешили в два раза быстрей, но Беллатор не собирался давать ему ещё одного шанса.

Меч-из-Мира врос в правую руку, полыхая тёмным пламенем. По земле зазмеились трещины, камень послушно отозвался на зов мага. Беллатор шевельнул плечами: рыцарей короля смело в сторону, кони попадали, истошно издавая испуганное ржание. Гигантский воздушный кулак устремился к противнику, всё ещё пытающемуся что-то сотворить. Беллатор мимолётно удивился, насколько ему легко удалось управиться с воздушной стихией. В магии это, вроде, называлось интуитивным проявлением. Все четыре стихии гармонично уложились где-то в глубине мага, словно последний кусочек паззла встал на место. Мелькнула мысль, что не последнюю роль в этом сыграл меч: являясь могущественным артефактом, он составлял саму сущность мага. Вряд ли без него Беллатор был бы способен творить сильную волшбу. «Надо поскорее дать ему имя,- подумал он,- заслужил…»

Королевский маг, всё же, недаром ел свой хлеб. На пути невидимого кулака взметнулась стена песка, возникший на месте их встречи вихрь сложился в небольшой смерч и взмыл вверх. Покрасневшее лицо «монаха» говорило о том, каких сил ему стоила этот приём. Взгляд его был прикован к мечу противника, невольный ужас читался в этом взгляде, ибо от клинка явственно тянуло той силой, от которой он не знал эффективной защиты. Однако, он был бы плохим магом, если бы сразу не понял, что Беллатор не в полной мере владеет магией. Даже такого артефакта. Мелькнула мысль, что подобный клинок нашёл бы себе почётное место в коллекции любого чародея.

Примерно о том же думал и Беллатор. Он то твёрдо знал, что не устоит перед искусным противником долго. Он мог действовать лишь грубой силой, а этого хотелось менее всего. Хватило прошлого раза. Но и сдаваться он не собирался. Вступил в бой—доведи его до победы! С размаху он вонзил клинок в землю прямо перед собой. Трещины мгновенно расширились и устремились в разные стороны. И тут уж Беллатор не знал, как это остановить. Королевский маг тоже это понял, как и то, что никакие зубодробительные формулы, коими он владел на приличном уровне, не остановят заклятия интуитивного стихийника. Единственным способом остановить разрушительную мощь камня, было убить мага, его разбудившего.

Заклинание огня, в которое было вложено море силы, сформировало в воздухе среднего размера сферу. Воздух вокруг, казалось, разом лишился кислорода. Беллатор сделал над собой усилие: память шарахнула его со всей силы, ибо очень уж сильно напоминал огненный шар ту самую Тварь Света. И вновь, как тогда, он противопоставил огню воду. Из зияющих провалов в земле взмыли ввысь упругие струи воды. Они вонзились в шар со всех сторон с яростным шипением. Может ли вода одержать победу над пламенем? Ответ, вроде, очевиден. Но не в этом случае. Пар затмил солнечный свет, окутал людей и животных, дышать стало ещё труднее. Беллатор спешно отступил в сторону, пытаясь разглядеть устремившийся к нему огнешар. Значительно ослабленный, тот был уже рядом, когда маг решил добавить к воде немного песка. Это помогло. Волна получившейся грязи облепила сферу, и она, разом потяжелев, рухнула в нескольких шагах от бывшего генерала.

«Хорошо начали, но пора заканчивать»,- подумал Беллатор, берясь за свой меч обеими руками. Он решил до конца действовать грубой силой, ибо ничего другого не мог противопоставить королевскому магу.

Меч-из-Камня ушёл в землю ещё на несколько дюймов. Глубокая трещина зазмеилась по поверхности. Вот только, понятия не имея, как направить её, маг только и мог, что наблюдать, как она устремилась к стенам замка мастера Оргена. Поспешно выставив воздушный щит на случай атаки «монаха», Беллатор попытался исправить положение, но сделал ещё хуже. От меча в разные стороны расползлись широкие провалы. Земля в очередной раз издала глухой стон и содрогнулась с новой силой. Отступать было практически некуда, но Беллатор сумел разглядеть узкий проход между зияющими трещинами, и рванул прочь, успев с усилием выдернуть меч из земли.

Грохот рушащихся стен замка заставил его обернуться. Крепостных стен более не существовало как таковых, башни проседали одна за одной, слышался рёв животных, спешно покидающих место бедствия, и крики людей, с ними смешавшихся. Одинокая фигура сгорбленного мастера мечного боя на фоне бывшего теперь дома, вызвала у Беллатора неожиданную жалость. Остальных участников баталии уже не было видно, лишь чёрная ряса королевского мага мелькала вдалеке, да несколько лошадей уносило вслед за ним уцелевших всадников.

Новых трещин в земле больше не наблюдалось: лишившись источника силы, земная стихия агонизировала. Замок рушился уже но инерции, пыль постепенно оседала, воздух очищался и дышать становилось легче. Беллатор с некоторым усилием извлёк Меч-из-Камня и направился к мастеру Оргену, всё ещё стоявшему на коленях и смотревшему на развалины замка. Меч его валялся рядом. Когда раздались тяжёлые шаги за спиной, и неведомая тень накрыла фигуру мастера, катана внезапно прыгнула в руки Оргена, и он, не глядя, наотмашь рубанул по ногам Беллатора. Тот не ожидал удара, и не успел среагировать. Однако клинок мастера лишь скользнул по нечеловеческой плоти мага, не причинив никакого вреда.

—Надо уходить, мастер,- глухо произнёс его ученик, хмуро оглядываясь.

Орген вскочил на ноги и нанёс ещё один удар. Меч-из-Камня сам взлетел, отбивая клинок. Мастер крутанулся на месте, разворачивая следующую атаку, катана со свистом разрезала воздух. Взгляд мастера столкнулся с тёмными глазами мага, и руки вдруг сами опустились.

—Ты!- с ненавистью выдавил Орген.

—Потом,- голос Беллатора обрёл каменные нотки,- всё потом, а теперь уходить надо. Я и так натворил здесь дел, а если придёт подмога ( а она придёт обязательно), бой будет совершенно другим. Жалеть никого не буду.

—Кто ты такой?

—Хороший вопрос,- усмехнулся Беллатор, - я и сам хотел бы знать это наверняка. Скажу только одно: мой Учитель может нам помочь, хоть и недоволен будет жутко. Но выхода другого пока нет.

—Учитель?, переспросил удивлённый Орген,- значит ты и правда недоучившийся маг?

—Что-то вроде того. Потом объясню, а сейчас уходим,- повторил Беллатор.

—Куда? Скоро нагрянет королевская гвардия, и от нас мокрого места не оставят, несмотря на все мои заслуги,- гневно проговорил мастер.- А твоя магия вряд ли поможет…

Беллатор выразительно посмотрел на Оргена и указал куда-то вдаль.

—Там что-то вроде портала. Так что уйдём в любом случае. Поторопимся, мастер Орген. Идти, правда, недалеко, но и ждать не стоит.

Нечто в голосе неведомого мага странной внешности и с непонятной, но огромной силой, заставило Оргена принять решение.

—Меня и правда здесь уже ничего не держит,- сказал он,- а что меня ждёт, если я пойду с тобой?

—Не знаю, -пожал плечами Беллатор,- но хуже вряд ли будет.

—Звучит обнадёживающе,- проворчал Орген, но вдруг повернулся туда , куда указывал маг и зашагал вперёд, не оборачиваясь:- пошли, чего встал-то?

Маг усмехнулся и направился ему вслед, не забыв подхватить забытую мастером катану.

** *

Тропой Межреальности шли трое. Тьма, пронзаемая тусклым светом далёких звёзд, окутывала со всех сторон. Тишина, чувство безвременья, отсутствие ощущения тепла или холода давило на мастера Оргена. Бывшего теперь уже мастера меча. Ибо то, что с ним произошло, старый мечник воспринимал не иначе как оставление мира живых. Пройдя со своим несостоявшимся учеником через некий невидимый глазом портал, он оказался за пределами родного мира. Беллатор по пути к этому порталу как мог, объяснил ему основу мироздания, чему Орген и рад был бы поверить, но разум пока находился в ступоре. Идти пришлось действительно не так уж и далеко, и к вечеру они вдвоём прошли несколько десятков миль через узкий участок степи, отделяющий приграничный город от границы королевства.

Немного понимая, как работает магия, в особенности пространственная, Орген знал, как выглядят порталы, создаваемые магами короля. Но то, к чему привёл его Беллатор, не было похоже ни на один из виденных ранее мастером порталов. Просто вдруг прямо в воздухе открылось окно в чернильную ночь, и, замешкавшегося было Оргена, втянуло внутрь его так быстро, что он не успел ни о чём спросить своего ученика.

Орген с дрожью вспоминал, как, впервые оказавшись вне своего мира, разом лишился возможности вдохнуть необходимого воздуха и стал валиться с ног, разом утратив возможность что-либо соображать. Несколько ужасных мгновений спустя, он вдруг осознал, что ещё жив и, что самое странное, не нуждается более в столь живительном для человека дыхании. Тело перестало ощущать окружающий жуткий мир, как нечто враждебное и непригодное для жизни. А вот насчёт жизни…

Огромная, но как бы расплывчатая, тень появилась рядом с ним и Беллатором. В следующее мгновение Орген понял, кто перед ними. «И Это он называет своим Учителем!?» Ужас сковал всё существо мастера. Казалось, сама Тьма воплотилась в того, кто повелевал жизнью и смертью. И рядом с этой Тенью он почувствовал себя лишённым самой воли к жизни.

—Вы умерли,- голос шёл ниоткуда.- Так решил мой ученик, хотя, право, я не одобряю этого. Надеюсь, что он сможет меня убедить в правильности своих действий. А пока я весьма недоволен…

—Я не буду ничего объяснять,- Беллатор ничуть, казалось, не боялся своего Учителя. Ни капли почтения не слышалось в его голосе.

—Неужели?- мастеру показалось, что Тень проговорила это с нотками ехидства. Странно было вдруг осознать, что Смерть может проявлять вполне себе человеческие эмоции.

—Я не закончил обучение,- тем временем продолжал Беллатор. – И намерен продолжить его.

—Разрушив ещё какой-нибудь мир?

—Ну, этот то остался цел,- невозмутимости Беллатора можно было позавидовать.

—Да, у тебя хватило ума покинуть планету, пока ты не разошёлся во всю силу. Неужели не понял ещё, что Стихии способны не только разрушать?

—Я ведь ученик самой Смерти,- возразил маг.- А учиться создавать я буду потом. Ты ведь сам говорил, что, не пройдя путь воина, мне не стоит браться за Высшую магию.

Мастер Орген пребывал в шоке. Ещё бы: только сегодня утром он планировал схему тренировок со своим учеником, а теперь ему сообщают, что он умер и находится боги знают где!

Беллатор оглянулся на мечника:

—Как вы себя чувствуете? Понимаю, вам сейчас нелегко, но придётся подождать. Позже вы всё осознаете, и мы с вами продолжим обучение. Надеюсь…

—Я действительно умер?- как-то совсем по-детски вышло у Оргена.

— А как вы себе это представляли? Я имею ввиду—посмертие?

Орген беспомощно пожал плечами:

—Моя вера учит, что после смерти мы предстаём перед Создателем и держим ответ за деяния свои…

—Везде одно и то же,- громыхнул голос Ангела Смерти.- Боги, демоны, Вера…

—А… Разве богов не существует?- решился на вопрос растерянный мастер.

Тень колыхнулась и начала сжиматься, трансформируясь во вполне человеческую фигуру. И вскоре перед Оргеном и Беллатором предстало нечто похожее на силуэт высокого человека без отчётливых очертаний тела, и лица, скрытого капюшоном. Дополнял наряд Ангела Смерти длинный плащ, полы которого, казалось, являли собой обрывки чёрного тумана.

—Существуют, конечно,- ответил он,- только им особо и дела нет до вас, смертных.

Орген задумчиво осмотрелся, и ему в голову вдруг пришла мысль:

—Это всё какой-то морок, иллюзия!

Беллатор почувствовал волну раздражения, но ответить ничего не успел.

—Можете думать, что угодно, почтенный мастер. Вся ваша судьба теперь зависит от моего ученика. А место для продолжения обучения я вам предоставлю.

—Почему вы не любите магов, мастер?- неожиданно спросил Беллатор.

Ответа не последовало, Орген замолчал теперь уже надолго. Трое продолжали свой путь по тропе, как будто бы созданную здесь неведомо кем. А может она и была иллюзией? Беллатор нисколько не сомневался в своём решении, но Учитель мог бы кое-что и объяснить Оргену, ведь именно он был теперь хозяином души мастера. Уже собираясь что-то сказать, он был остановлен голосом Ангела Смерти:

—Вам, мастер, не стоит сейчас беспокоиться о не нужном вам знании. Ваша задача помочь Беллатору пройти Путь Воина, а уж потом решиться ваша дальнейшая судьба.

Где-то вдалеке появилось тусклое пятно света, по мере приближения к которому, становилось понятно, что впереди из мрака выступает сфера нового мира. Освещённая ближайшей звездой, планета была похожа на неправильной формы шар, с шапкой снежных полюсов и отчётливо проступающих сквозь атмосферу материков и океанов.

Мастер встрепенулся, ему показалось, что они вернулись домой, но Беллатор поспешил его разочаровать:

—Это всего лишь один из неисчислимого числа миров во Вселенной, мастер. Скорее всего, он полностью необитаем, и нам с вами предстоит обустроить себе место для работы. Ведь так, Учитель?

—Верно, вам пора,- был ответ,- я не ограничиваю вас во времени. В этом мире, равно как и в других, оно течёт по-другому. Когда ты, Беллатор будешь готов, я приду… На чашечку кофе.

Орген недоумённо воззрился на улыбнувшегося Беллатора, но тот лишь махнул рукой:

—Потом расскажу.

ЧАСТЬ 5

ВСАДНИК АПОКАЛИПСИСА

Вселенная огромна. Россыпи звёзд, образующие величественные галактики и ещё более величественные их же скопления, взаимодействуют между собой постоянно. Но нет определённых законов физики, что могут объяснить тот или иной процесс, ибо реальность изменчива. Потоки времени причудливы и так же непостоянны. Но вот курьёз: время всегда движется только вперёд, поэтому его можно считать самым совершенным параметром во Вселенной.

Он двигался с немыслимой быстротой. Не имея тела в привычном понимании этого слова, сущность, именуемая себя Ангелом Смерти, растянулась по пространству. Прорывая на своём пути ткани планов бытия, он оставлял свой след, порой вызывая этим необратимые для многих необитаемых и населённых миров последствия. Вечный голод терзал сущность, осознавшей себя в самом начале мироздания, как отдельную личность, равную богам. Те же, в свою очередь, постепенно эволюционировали из могущественных чародеев различных рас, населяющих бесчисленные миры Великой Сферы. Путь этого становления долог и сложен. Неведомый Творец Вселенной наделил смертных её обитателей поистине божественным подарком. Душой. Неистребимой субстанцией, управляющей всей жизнью её обладателя.

Продолжение следует.

Жить вопреки

«Жизнь должна заканчиваться рождением»

Утро ознаменовалось странным предчувствием. Ещё завтракая, Савелий заметил, что настенные часы отстают на одну минуту. Такого раньше не было. Раньше… Сколько он себя помнил, часы всё время исправно показывали время,ни разу не ошибаясь: атомная батарейка имела чуть ли не вечную гарантию бесперебойной работы. Однако, не желая забивать себе голову возможно несущественной проблемой, он не стал ломать свой привычный утренний режим.

Пятница. Конец рабочей недели, и Савелий очень сильно желал, чтобы сегодня ему попались несложные пациенты. На выходные он планировал как следует отдохнуть: друзья пригласили на природу, где можно будет по праву забыть хоть на пару дней о работе. Нет, он любил свою работу. Но, чтобы не превратиться в её раба, необходим хороший отдых. Так говорил штатный психолог роддома. По его же словам, некий видный политический деятель прошлого так и утверждал: главное правильно отдыхать, и тогда можно добиться потрясающих результатов.

Велосипед мягко катился по дорожному покрытию, Савелий всегда предпочитал именно так добираться до работы, тем более, что ехать было всего ничего. Мышцы ног крепли с каждым годом, и он стал отмечать общие изменения в своём организме. Молодость была уже не за горами, а срок, отпущенный ему природой, неумолимо продолжал свой пусть ещё пока неспешный бег. Он с улыбкой вспоминал, как совсем недавно ездил в маршрутке вместе с такими же пожилыми пассажирами, шумно обсуждая последние новости в стране и мире. Он помнил, на что потратил свою последнюю пенсию: этот самый велосипед.

Благополучно добравшись до приземистого здания роддома, Савелий поставил железного коня к стойке возле входа, и упругим шагом взбежал по невысокой лестнице ко входу. Прошёл к турникету, приветливо кивнул вахтёру и сунул пропуск в приёмник.

—Добро пожаловать, Савелий Иванович!- жизнерадостный голос из динамика означал начало рабочего дня. Осталось лишь отработать положенные часы, и он свободен.

Светлые стены привычно радовали глаз, а мягкое покрытие пола скрадывало шум шагов. Савелий Иванович Дорогов, старший акушер городского роддома №12 открыл дверь в свой кабинет и втянул носом запах стерильного помещения.

Компьютер включился автоматически, и акушер положил рядом планшет, чтобы оперативно скопировать нужную информацию. Спинка кресла приятно обволакивало тело, и Савелий, чуть прикрыв глаза, немного отстранённо наблюдал строчки бегущих по экрану данных. Где-то на шестом разделе оперативки он встрепенулся: прикипев к монитору, вернул файл на рабочий стол и принялся быстро читать.

—Ну почему сегодня?- простонал он, чувствуя досаду. Сухие строчки монитора выдали следующую информацию: - Новорождённый. Мальчик. Вес 7 кг, 500г. Возраст 14 месяцев. Диагноз предварительный—врождённый порок сердца. На момент запроса информации состояние улучшилось. Порог смерти пройден два часа назад…

Савелий глянул на часы. Мальчик родился в 4 утра. Это означало, что промучился он чуть более 3 часов. Это плохо. Очень плохо. Память его, конечно, будет обратима в течение всего периода короткой жизни, но ему, Савелию придётся нелегко с таким пациентом. Как объяснить ребёнку, что жить ему осталось чуть больше года? Невозможно. К сожалению, подобных пациентов в последние годы становилось всё больше и больше. По непонятным причинам. Средняя продолжительность жизни человека составляла около 85-90 лет. Вполне достаточно, чтобы осознать себя как личность, и пройти жизненный путь достойно.

Вопрос: а что делать рождённым детьми? Существовали, конечно, профильные детские центры, где подобных пациентов досматривали различные специалисты. Медики всех стран пытались понять причины страшного синдрома, изучая горы историй болезней, прорву анализов, проб, исследований… и без особого толку. Наука молчала. Скептики махали рукой, оптимисты надеялись на положительный результат, некоторые религиозные образования взывали к смирению или же грозили страшными небесными карами.

А земля продолжала рождать людей всех возрастов. Инкубаторы работали в обычном режиме: родильные установки трудились неустанно. Службы контроля за рождаемостью не забивали себе головы посторонними, на их взгляд, проблемами.Система работала в обычном своём всеобъемлющем режиме. Инструкции на все случаи жизни выручали всегда. И теперь Савелий решил обратиться к ним, хотя знал все протоколы наизусть.

Просмотрев на всякий случай несколько файлов, акушер принял несвойственное для него решение. Щёлкнув кнопкой на телекоме, он вызвал своего интерна. Дмитрий подавал неплохие надежды, и этот опыт будет для него,несомненно, полезен.

Интерн пришёл на работу раньше Савелия, это тот определил по слегка задумчивому виду Димы. Подчинённый акушера постоянно выполнял поручения персонала и не всегда успевал это делать в основное рабочее время. И сегодня он, видимо, с самого утра строчил какие-либо недоделанные отчёты. Шестьдесят с гаком лет не лучший возраст для подобной работы, но Дмитрий выбрал её сам. Цепкий ум и поразительная работоспособность выгодно отличали его от остальных интернов.

Вот и сейчас, бегло проглядев строки информации на мониторе, Дмитрий поскрёб чисто выбритый подбородок и многомудро изрёк:

—Не наше это дело, Савелий Иванович. Начмед ещё прошлый раз договорился с Академией, что подобные случаи будем передавать именно им. На нас только сопроводительные документы, плюс отчёт. Могу заняться этим, если позволите.

Про договорённость Савелий слышал впервые, но подленькая мысль о свалившейся с плеч обузе прочно засела в голове. Виду он, конечно, не подал. Сокрушённо покивал, пожал плечами, и в пару кликов компьютерной мышью скопировал файлы на рабочую флешку.

—Распечатку с копией отчёта мне на стол,- распорядился он.

Дмитрий кивнул, подхватил документы и молча удалился. Акушер придвинул к себе клавиатуру и углубился в повседневную работу. От неё его и отвлёк вызов дежурной медсестры.

—У нас проблема, Савелий Иванович,- Савелий понял, что неприятности сегодня не закончились. И хорошо, если это только начало…

Медсестра и озабоченного вида дежурный психолог встретили его в коридоре возле второго родильного отделения. Спец по человеческим душам нервно сжимал в руках планшет, по лицу текли капли пота, он поглядывал на медсестру, словно ждал помощи хотя бы от неё. Заметив акушера, оба синхронно вздохнули и молча потянули Савелия внутрь палаты.

Человек, лежавший на койке, спал. Монитор показывал состояние новорожденного, отображая сухие цифры. Возраст 72 года, давление 140 и 90, пульс 65, гемоглобин 140, сахар 7,2ммоль/л., СОЭ 15мм/ч. Предварительный диагноз-сахарный диабет. Состояние стабильное, динамика отслеживается с периодичностью раз в 20 минут.

Савелий вопросительно посмотрел на персонал. Психолог молча протянул ему планшет.

—Последнее видео с камер наблюдения,- короткий комментарий врача не сулил ничего хорошего.

Файл начинался с двенадцатой минуты, и это означало, что за это время ничего интересного не происходило. Стандартная процедура Пробуждения. Дальнейшее заставило Савелия прикипеть к экрану, обратившись в слух и не замечая ничего вокруг.

—Как вы себя чувствуете?- первый из стандартных вопросов психолога был обращён к человеку, укрытому одеялом до самого подбородка.

Лежащий на койке новорождённый был бледен, на лбу отчётливо виднелись капли испарины, руки лежали наверху, возле самой груди, а между пальцев, из катетера тянулась в сторону трубка капельницы. Глубоко запавшие глаза смотрели на врача вполне осмысленным взглядом, потрескавшиеся тонкие губы попытались прошептать что-то, но ничего не выходило, отчего человек начинал нервно шевелиться.

Врач-психолог по имени Владимир Семёнович успокаивающе положил руку на предплечье новорождённого.

—Не волнуйтесь, пожалуйста! Всё приходит постепенно, и у вас всё получится. Ваше состояние улучшается с каждой минутой, и скоро вы сможете нормально говорить. Я задал вам стандартный вопрос, но не требую немедленного ответа. Просто хочу, чтобы вы спокойно его обдумали. Внимательно прислушайтесь к своим ощущениям, и, как только сможете ответить мне, мы продолжим осмотр.

Лежащий сделал судорожное движение головой, которое могло сойти за кивок понимания. Психолог удовлетворённо кивнул сам, и собрался было уже встать, как его остановил скрипучий голос пациента:

—Я не умер?

—А…- только и смог выдавить Владимир Семёнович.

Савелий ошеломлённо повернулся к своим спутникам.

—Что он спросил?

Психолог пожал плечами:

—Дальше-больше, Савелий Иванович. Я сам пребывал в шоке, и сначала списал всё на нестабильное состояние пациента, а потом… Впрочем, смотрите сами.

—Что вы сказали?-голос психолога прозвучал глухо.

—Где мой врач?- новорождённый слегка недоумённо воззрился на Владимира.- Вы кто будете?

Несколько секунд психолог смотрел на своего пациента. Подобных вопросов ему никто никогда не задавал. В первое время новорождённые могли отвечать лишь на простые, чётко поставленные вопросы. И только спустя несколько дней, после курса адаптации к окружающему миру могли беседовать с докторами и персоналом практически на равных.

—Почему вы заговорили про смерть?- осторожно спросил он.- Вам до неё ещё довольно далеко. Нам придётся с вами пройти много процедур, прежде чем вы станете полноправным членом общества.

—Что это за место?- очередной вопрос поставил психолога в окончательный ступор. Только что родившиеся люди не должны задавать подобное! В подавляющем большинстве они были похожи на несмышлёных младенцев, проживших долгую (и не очень) жизнь и утратившие память.

Пациент с усилием повернул голову на бок.

—Это не наша больница,- констатировал он.- Чисто всё, аккуратно. И, судя по всему, вы- не мой лечащий врач.

С каждым словом голос его креп всё больше. На мониторе в очередной раз изменились цифры. Давление снизилось до 130 и 80, пульс застыл на отметке 80 ударов. Новорождённый определённо волновался, он был удивлён, но… как-то не так. Словно он…

—Как вас зовут, доктор? Меня вот Егор Васильевич. Долго я здесь? Где мои родные? Волнуются, поди…

Владимир Семёнович нашарил стул и неловко сел, чуть не уронив на пол планшет.

—Вы о чём?

—Как о чём? Я ж помирал, вроде… А теперь выходит, что оклемался. Кому спасибо то говорить?

—Вы только что родились,- только и смог выдавить психолог, ошеломлённый каскадом непонятных вопросов.

Некоторое время человек на койке молчал, слегка наморщив лоб.

—Жизнь после смерти? Загробный мир? Шутите, доктор? Я вам не пацан какой-нибудь. Хотя… Вряд ли такой солидный врач будет шутки шутить с человеком, чуть не отправившемся на тот свет.

Владимир Семёнович вытер вспотевший лоб платком. Ему понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и задать ещё один вопрос. В голову пришла неожиданная мысль, и он, боясь спугнуть удачу, осторожно поинтересовался:

—Вы хотите сказать, что помните свою прошлую жизнь?

Человек, назвавший себя Егором Васильевичем, удивлённо воззрился на врача.

—Вы серьёзно? Я реально умер? Ничего не понимаю… На шутника вы действительно не похожи… Какое сегодня число? А год?

—22 мая 2347 год. От второго пришествия.

Теперь вспотел уже пациент. Пока он молчал, психолог обдумывал следующий вопрос. Подобного случая современная медицина ещё не знала. Если только он сам не сошёл с ума. Ведь новорождённые никогда доселе не вели себя так странно. Странные вопросы, необычайно быстрая реакция на происходящее вокруг не было нормальным для всех, кого наблюдал он до сих пор. Этот же…

—Что вы помните из прошлого, Егор Васильевич?

—Я родился 22 мая 1960 года,- пациент неуверенно кашлянул, глянул исподлобья на врача и продолжил:- Место рождения город Москва. Родители самые обычные люди: отец-инженер на заводе АЗЛК, мать- учитель в школе. Рос, в общем, как многие советские дети. Школа, институт, армия… Работал в одном закрытом НИИ, инженером. Женился, дети, внуки, ничего особенного. Потом вот диагноз врачи поставили: диабет. Благодаря медицине прожил вот до преклонного возраста, а в больнице доживал последние дни…

Егор Васильевич приподнялся в постели и с яростью в голосе почти прокричал:

—Какого вы мне тут впариваете?! Что, мать вашу, происходит?! Где я нахожусь? Какое второе пришествие? У вас что здесь- секта какая-то? Почему я жив до сих пор, ведь прекрасно помню, как…

Тут силы пациента иссякли, и он откинулся на подушку, хватая ртом воздух. Владимир Семёнович сноровисто подскочил к столику рядом с койкой, наполнил шприц, и так же быстро вколол успокоительное в предплечье новорождённого. Глаза старика закрылись, дыхание выровнялось, и он заснул. Взглянув на показания монитора, психолог удовлетворённо кивнул и вышел из палаты.

—Он проснулся час назад, мы поговорили ещё немного, и пациент вновь уснул. Я отключил камеры наблюдения- Владимир Семёнович отвёл акушера в сторону и продолжил уже шёпотом:-Происходит какая-то аномалия, Савелий Иванович, и я с подобным никогда не сталкивался. Он рассказывает совсем уже невероятные вещи! Он совсем не из прошлого, как я сразу подумал. А ведь такая теория уже давно доказана учёными! Но тут особый случай, я даже не знаю, как всё это осмыслить!

—Что он вам ещё рассказал?- Савелий нетерпеливо перебил коллегу, но тот не обратил на это внимания.

—Либо его психика нарисовала ему несуществующий мир, в котором он прожил свою предыдущую жизнь, либо… это произошло на самом деле. Но только прожил он её наоборот!

—Как это?

—Егор Васильевич утверждает, что родился он младенцем, а умер стариком.

Ответ психолога не произвёл ожидаемого эффекта. Савелий в своё время прочёл множество книг с самыми фантастическими сюжетами, и понимал, что все они не имеют никакого отношения к реальности. Недоверчиво глядя на психолога, он спокойно поинтересовался:

—Вы хотите забрать его в своё отделение?

Чуть насмешливый тон коллеги смутил Владимира. Удержавшись от колкости, он ответил:

—Считаете и меня сумасшедшим? Это уникальный случай, и, если пациент говорит правду, мы прославимся на весь мир!

—Уже поставили диагноз? А для дальнейшего обследования вам необходим полный карт-бланш? Или вы сами не уверены, говорит ли новорождённый правду?

Вопросы не были обидными и не задевали профессиональной гордости психолога, он понимал акушера и его недоверие. Предстояло много работы, а для этого ему действительно были необходимы особые полномочия.

—Я предлагаю вам самому с ним побеседовать.

—Обязательно! И как можно скорее. Впереди выходные, не хочется их портить.

—Начмед всё равно их вам испортит,- махнул рукой психолог.

—Он уже в курсе?- нахмурился Савелий.

Издав безрадостный смешок, Владимир Семёнович посмотрел на коллегу недоумённым взглядом.

—Конечно. Запись с камер по локальной сети он уже просмотрел. Странно, что вас ещё не вызвал.

Савелий хотел было что-то ответить, но в коридоре появился новый персонаж. Ну как новый… Эту величественную фигуру никто бы ни с кем не спутал. Высокий, под два метра ростом, с короткой бородкой, в которой ещё виднелась седина, мужчина плыл вдоль стен роддома, степенно поглядывая на номера палат. Белоснежная ряса, полы которой, развеваясь, подметали ковровое покрытие, золотой крест, поблёскивающий в тусклом свете коридорных ламп и широкий пояс, усеянный сверкающими бриллиантами, довершали яркий образ священника Новой Церкви.

Приблизившись к двум врачам, мужчина кивнул им, как старым знакомым и бросил взгляд на палату новорожденного. И психолог, и акушер синхронно шагнули назад, пропуская священника. Тот, ничуть не удивившись, ещё раз кивнул и толкнул дверь в палату.

Целую минуту царило молчание. Потом так же синхронно оба облегчённо вздохнули. На этот раз обошлось без очередной лекции. Появление священника ожидалось обычно позднее, дней этак через пять-шесть, когда новорожденные могли уже сносно впитывать информацию об окружающем мире. Теперешний случай был, конечно, неординарным, но поспешное решение начмеда пригласить церковника, вызывало некоторое недоумение.

—Может хоть он выяснит, что не так с этим пациентом,- задумчиво проговорил Савелий.

Психолог пожал плечами.

—Как бы он ему мозг не вынес. Окончательно.

—Кто кому?

—Хороший вопрос, коллега,- Владимир хлопнул акушера по плечу,- Теперь Егора Васильевича точно заберут отсюда. Учёным будет о чём поразмыслить. Лично я верю старику.

Савелий поражённо посмотрел на психолога.

—Да-да! Именно! Вы не видели его лица, Савелий. А я, в силу своей профессии, умею читать эмоции своих подопечных. Он искренне верит, в то, что говорит.

—Новый синдром?- сразу встрепенулся Савелий.

—Не думаю,- загадочное лицо психолога немного раздражало молодого человека. Он с сомнением посмотрел на коллегу, но не удержался и повторил вопрос:

—Что же всё-таки ещё он вам рассказал?

—Пойдёмте ко мне в кабинет, всё равно это,- кивок на дверь палаты,- надолго.

* * *

В первые мгновения после пробуждения Егор Васильевич успел решить, что ему приснился дурной сон. Приведя свои мысли в относительный порядок, он всё же осознал, как на самом деле хорошо, что жизнь продолжается. Пусть даже такая необычная и, что уж греха таить, немного пугающая. Если всё, что говорил ему этот странный священник, отец Михаил, правда… Однако, если верить церковникам, то можно впасть в окончательный маразм. А этого Егор Васильевич не хотел.

Вообще, за последние сутки он успел пересмотреть взгляды на жизнь и с удивлением стал замечать, что его состояние улучшается с каждым часом. Это было странно, но приятно. Эх, жаль, что до сих пор нельзя вставать с постели! Весь персонал прям уговорил его подождать с самостоятельными передвижениями, ибо жизненные показатели (якобы!) пока не стабильны. Что ж, подождём. До своей смерти (или всё же рождения?) он с кровати совсем не вставал. А сейчас даже немного боялся. Отвык, что ли? Или это неуверенность в свои силы?

Голова начинала болеть от обилия вопросов. Тут Егор Васильевич даже усмехнулся: представил, как местные целители сами теряются в догадках: что же на самом деле происходит. А сам он пребывал в глубоком раздумье. Будучи воспитанным во времена советской власти, он не чурался и современными достижениями в различных областях той жизни, которую помнил. В том числе и политических новшеств. Тут же, в этом пока странном для него мире было столько нестыковок, что он начинал задумываться, а не розыгрыш ли это какого-нибудь Великого Шутника?

Жизнь после смерти? Не оригинально, но в принципе, ожидаемо. Как говаривали его многочисленные учителя, человеческий разум уникален настолько, что само понятие смерти, как уход в Небытие, не имеет смысла. Егор Васильевич даже попытался пожать плечами: пусть так, но разговор со священником не выходил у него из головы. Которая, кстати, не переставала болеть…

Когда одетый в белоснежную рясу священнослужитель вошёл в палату, необычный пациент, не давая тому сказать ни слова, сразу огорошил того вопросом:

—Что значит «второе пришествие»?

—Простите…- басовитым голосом изобразил удивление священник.

—Мне сказали, что сейчас 2347 год от Второго Пришествия,- медленно, выделяя каждое слово, проговорил лежащий на койке пожилой человек.

Он смотрел на вошедшего пристально и с недоверием. Глаза внимательно смотрели прямо, не отрываясь и как будто бы оценивая. Отец Михаил повидал на своём веку немало пациентов, но этот был совсем уж необычным. Начмед роддома предупредил его, что неадекватная реакция и возможные бредовые вопросы новорождённого неизбежны, но священник только пожал плечами. За его спиной был большой опыт подобного общения, вот только Захар Яковлевич, видимо, забыл уточнить об истинной причине срочного вызова его в роддом. Истинная причина сейчас ждала его ответа, всё так же не отрывая свой взгляд от лица Михаила.

—Можете называть меня отец Михаил, - он решил не отступать от заготовленного протокола,- что касается вашего вопроса, отвечу: согласно канонам Новой Церкви, теперешнее летоисчисление ведётся от события, произошедшего ровно 2347 лет назад, и именуемого в мире именно Вторым Пришествием.

—Бога?,- скептически сдвинул брови Егор Васильевич, уже практически зная очевидный ответ.

Священник его удивил.

—Возможно.

Минутная тишина, казалось, сгустила воздух в помещении. Пациент, не зная, что сказать на такое заявление, молча ждал продолжения. В голове мелькнула мысль из старой детской книжки: «всё чудесатее и чудесатее…»

—Я понимаю вас,- кивнул отец Михаил,- В первые часы жизни многие не понимают, что происходит. Тем более, если вы утверждаете, что недавно умерли, да ещё и в таком возрасте… Ваша память воспроизводит какие-то события из прошлой истории нашей планеты, не так ли?

—Именно. Однако, если вы станете убеждать меня, что это бред сивой кобылы, дальнейшего разговора у нас не получится.

—Какой кобылы?

Замешательство священника позабавило Егора Васильевича настолько, что он весело рассмеялся.

—Не обращайте внимания, просто идиома. Из прошлой жизни,-с нажимом добавил он.- Давайте уже примем за основу то, что я действительно прожил долгую жизнь и умер от болезни в 72-х летнем возрасте. А потом очнулся уже здесь. Живой. И жду довольно внятного объяснения, что вокруг происходит. Можно с самого начала.

—Если вы будете задавать мне последовательные вопросы, я смогу удовлетворить ваш интерес, -похоже, священник справился с замешательством.- Поймите только и вы: ситуация настолько же удивительна для нас, как и для вас.

—Тогда присаживайтесь, - указал глазами на стул Егор Васильевич.

По мере поступающих во время беседы вопросов, наслаивались новые, хотя общая картина для новорождённого уже обретала понятные черты. Странный мир, в котором он оказался, имел, конечно, право на существование. Равно как и любой другой, не менее странный.

—Армагеддон. Апокалипсис. Конец света. Как хотите, так и можете понимать. Только вот никто из ныне живущих не сможет вам ответить однозначно. Наша Новая Церковь верит именно во второе пришествие. Что же произошло с прошлым миром, никто точно не знает, - развёл руками Михаил.

—А что же наука? Учёные то в вашем мире есть?

—Много лет, по мере развития нынешней цивилизации, учёные всего мира пытаются исследовать то немногое, что осталось от прежней цивилизации. И церковь не препятствует этому. Мы понимаем всю важность этих изысканий. Современное человечество ведёт свою историю именно с того момента, как произошла катастрофа планетарного масштаба. Те крупицы, что собраны на данный момент, не могут открыть нам всей картины.

Отец Михаил помолчал, с какой-то надеждой глядя на Егора Васильевича, затем продолжил:

—Возможно, с вашей помощью мы смогли бы кое-что прояснить. Вы не думайте, мы не будем использовать вас, как пособие по изучению,- священник поспешил успокоить растерявшегося было пациента,- Ваши знания могут всего лишь пролить свет на природу произошедшей катастрофы. Какие-либо предположения или догадки… я не знаю, но всё же…

—Мне ведь тоже нужна информация, - задумчиво произнёс Егор Васильевич.- Я многого не понимаю. Как возможно существование подобного мира, где люди рождаются стариками, а умирают младенцами? В голове не укладывается.

—К сожалению, не все рождаются стариками, как вы выразились,-вставил Михаил.

—Об этом потом. Для начала расскажите мне, что именно предполагают ваши учёные.

Взгляд священника потемнел.

—Предполагается, что наша планета потерпела техногенную катастрофу. Об этом говорят некоторые фрагменты прежней цивилизации. В результате какого-то эксперимента или может столкновения с неким небесным телом, на Земле погибло всё живое.

—Или война.

—Что? Война?- не поверил Михаил.- Как такое возможно?

Егор Васильевич досадливо мотнул головой.

—Война или революция, не важно. На тот момент, когда я ещё был… жив, люди обладали огромными запасами разрушительного оружия. Страх перед Последней войной сдерживал правительства разных стран от его применения. Но, видимо, что-то сподвигло людей на ядерный конфликт. И это как один из вариантов.

—Один из?...

—Ещё можно приплести пришельцев из космоса, но это уже наравне с вашим Вторым пришествием. Не обижайтесь. Хотя вашу версию о Боге я с удовольствием послушаю.

Отец Михаил с сомнением посмотрел на пациента и вдруг осознал, насколько же растерян и подавлен лежавший перед ним человек. Смог бы он сам так в общем-то непринуждённо вести себя в ситуации подобно этой?

—И создал Господь человека по образу и подобию своему…- процитировал Егор Васильевич.

Священник изумлённо воззрился на него.

—Откуда? Вы знакомы со священным писанием?

На лице пациента отобразилась масса эмоций: от удивления до некоторого разочарования.

—Ваша церковь не придумала ничего нового? Библия с её Ветхим и Новым заветом—это единственное объяснение возникновения жизни на земле?

—Было много споров,- помедлив ответил Михаил,- но создание мира действительно приписывается Высшей Силе. Иначе обосновать любые имеющиеся теории не представляется возможным.

—Да бросьте вы,- фыркнул Егор Васильевич,- даже теория Дарвина и то более правдоподобна. Меня же интересует тот самый животрепещущий вопрос: как так могут жить люди? Родится взрослым, даже старым человеком и, постепенно молодея, двигаться в могилу. И умереть младенцем… Чудовищно!

—Что именно в этом вас потрясает? Господь, как вы уже сказали, создал человека по своему подобию. Не станете же вы утверждать, что он создал его изначально младенцем? Облик Бога людям неведом, но логично предположить и представить себе Господа умудрённым опытом старцем? Ну это, конечно, я немного утрировал, но по сути так и есть. И люди в это верят.

—А как подобное объясняется другими религиями? Или вы не уполномочены отвечать за других?

—Какими другими религиями?- довольно сухо произнёс священник.

По его сдвинувшимся бровям и недовольному лицу, Егор Васильевич решил, что вопрос этот стоит отложить на потом. Или совсем забыть. Мало ли…

—Вы не могли бы подать мне воды?- неожиданно попросил пациент. Необходимо было сформулировать следующий вопрос, а вот ответа можно ждать какого угодно.

Утолив жажду, Егор Васильевич, не глядя на священника, поинтересовался:

—А как же вы… ну… размножаетесь?

В отличие от отца Михаила, он даже не покраснел. А вот священник прямо побагровел. Хохот сотряс стены палаты. Утирая слёзы, Михаил постарался успокоиться, и весёлым взглядом посмотрел на пациента.

—От вас можно было ждать подобного вопроса. Подробностей я вам не сообщу, конечно, но любопытство ваше постараюсь всё же удовлетворить.

Следующие несколько минут Егор Васильевич внимал словам священника и удивлялся той лёгкости, с которой тот обрисовывал те вещи, о которых многие служители церкви предпочли бы умолчать. Хотя, чему уже тут удивляться?Но Михаилу это всё же удалось.

Необычный пациент обычного городского роддома узнал, что, согласно Священному писанию, отец Господь действительно создал человека по имени Адам и жену его Еву. И, так же, как писалось в Библии, изгнал обоих их Рая за грех. И пришлось людям жить смертной жизнью, постепенно молодея и, в конце концов, умирая во младенчестве. Жестоко? По мнению церкви—нисколько. Бог дал своим детям второй шанс, и они смогли воспроизвести потомство. Сам процесс не отличался поначалу от привычного Егору Васильевичу процессу зачатия потомства. А вот потом женщина, выносив плод и родив его на свет божий, помещает его в так называемый инкубатор для последующего «созревания». В древности такие инкубаторы представляли собой сооружения из выдолбленных деревьев или же специально сложенных в некую конструкцию камней. Причём обязательно было освятить эти места. И не во всякий день удачно проходил ритуал. Составлялись целые сезонные карты, просчитывались сложные формулы расположения небесных светил, учитывались и возраст, и здоровье родителей. Не всякий священнослужитель мог провести ритуал. Только избранные и достойно обученные адепты удостаивались высокой чести способствовать священному ритуалу рождения.

Со временем древние инкубаторы преобразовались в более современные сооружения. После того, как растущая цивилизация столкнулась с проблемой перенаселения, властям многих стран пришлось прийти к соглашению о разумном ограничении рождаемости. Вот тут Егор Васильевич и узнал о масштабных и кровопролитных конфликтах. Прошло много столетий со времён последней войны, и нынешнее поколение росло уже без страшных воспоминаний.

И, как в древние времена, рождение нового члена общества становилось возможным лишь при определённых обстоятельствах. Никаких серьёзных ограничений по количеству детей в семье не вводилось, просто сам процесс стал сугубо искусственным. Женщинам не приходилось более вынашивать наполовину зрелый плод будущего ребёнка. Семьи становились всё более социально адаптированными, ведь практически всем воспитанием и обучением детей занималось государство.

—И сколько же населения сейчас на Земле?- поинтересовался Егор Васильевич.

—Около пятиста миллионов,- был ответ.

Пациент попытался скрыть удивление, но недоумённая улыбка не сходила с его лица несколько минут. Помедлив, он решил не заострять внимание на этом вопросе. «Забавно получается,- подумал он,- Цель любой цивилизации всегда была одна. Расширение. И как следующий шаг—последующая экспансия. Освоение космоса, например. А тут… Ещё одно идеальное общество-утопия? Всеобщее равенство, братство? Скучно.»

Вслух, конечно он этого не сказал. Многое ещё предстояло узнать об этом мире, где ему предстояло жить. Егор Васильевич почувствовал, что начал уставать. Это заметил и священник, и поспешил закруглиться:

—Я думаю, мне пора. Мы с вами ещё побеседуем, несомненно. Если только…- тут он слегка замялся, и Егора Васильевича внезапно осенило.

—Меня, скорее всего заберут отсюда, не так ли? Ну конечно же! Сенсация! Ведь у вас не было ещё такого пациента, случай-то явно неординарный. То-то учёные обрадуются!- язвительным тоном добавил он.

—Я позабочусь о том, чтобы вам не доставляли беспокойства,- поспешил успокоить его Михаил,- Но, думаю, вам самому исследования будут интересными. Вам придётся адаптироваться к нынешним условиям, и наше общество радо будет в этом помочь.

«Ты-то сам не приложишь к этому руку,- с внезапным злорадством подумал Егор Васильевич,- но меня не обманешь! Вон как лебезить начал! Ладно, посмотрим ещё…»

—Я буду рад нашей очередной встрече,- вслух сказал он.

—Всего доброго,- склонил голову Михаил и направился к выходу.

* * *

Савелий бегом взбежал по ступенькам роддома. Выходные пролетели, как один день. Но было весело. Давно так не отрывался он с друзьями, даже принципиально не употребляющий алкоголь, он в этот раз решил позволить уговорить себя на рюмку-другую. Все мысли о работе испарились, и только сейчас предстоящая смена, а вместе с ней и сопутствующие проблемы и заботы вышли на первое место.

Дежурная медсестра на посту приветливо улыбнулась:

—Вас вызывает к себе начмед, Савелий Иванович! Срочно.

Немного подивившись подобной срочности (могли бы и предупредить заранее по телефону), молодой врач лишь кивнул и направился на второй этаж.

Кабинет начмеда Захара Яковлевича Хромова был пуст. На столе шуршал террабайтами компьютер, небольшими горками высились папки с документами, а самого хозяина не было на месте.

Потоптавшись на месте, Савелий думал, что ему делать. Подождать нужно было, сам ведь вызывал… Решив всё же выйти пока в коридор, он сделал пару шагов к двери. Неожиданно она сама распахнулась ему навстречу, и в кабинет влетел высокий смуглый мужчина лет сорока. Начмед был явно не в духе, он даже не сразу заметил акушера, который отпрянул в сторону, пропуская начальника к столу. Хромов вдруг обернулся и, ничуть не удивившись, кивнул Савелию:

—Привет, молодёжь! Проходи давай, присаживайся. Есть кое-что очень интересное!

—Здравствуйте, Владимир Алексеевич,- отрывисто бросил Савелий, заразившись настроением начальства, и шустро пристроился на выдвинутый стул возле стола.

Включился монитор, и сразу две пары глаз прикипели к экрану. Смутно знакомый черноволосый мужчина в больничном халате жевал бутерброд, держа его в одной руке. Другой рукой он гонял компьютерную мышь и внимательно всматривался в текст и картинки, возникающие на экране персонального ноутбука. Поминутно ероша густые волосы на голове, и вытирая губы салфеткой, он что-то говорил сам себе, временами придвигая к себе блокнот и быстро делая в нём заметки. В общем, ничем не примечательная картина работающего человека.

Савелий деликатно молчал, ожидая пока начмед как-то это прокомментирует. Ясно было, что человек с ноутбуком связан со «срочным вызовом». Хромов несколько раз внимательно глянул на подчинённого, но, так и не дождавшись вопроса, несколько раз щёлкнул клавиатурой, выводя на монитор новую информацию.

« Пациент № 143. Возраст 42 года. Артериальное давление 120/80, пульс 65, сахар 5,5 моль/л. СОЭ 6 мм/час. Дата рождения 22 мая 2347 год. Состояние удовлетворительное. Время снятия показаний 25 мая 2347год. 6.00 по местному времени».

—Это Егор Васильевич. Не узнал?

Савелия бросило в жар. Ситуация явно выходила из-под контроля. За выходные он пару раз вспоминал о необычном пациенте, но решил, что всё это дело тех, кто повыше его рангом и положением. Про себя он считал проблему несколько надуманной и какой-то неправильной, что ли… Гораздо сильнее его интересовала проблема возраста новорождённых, в последнее время всё стремящееся к минимуму. Взять хотя бы того мальчика, родившегося в один день с этим Егором Васильевичем. Надо бы сходить в морг, посмотреть документы. Да и разговор с донорами-родителями предстоял нелёгким. Но всё это меркло перед данными монитора начмеда и видеокартинкой враз помолодевшего Егора Васильевича.

Хромов слегка кашлянул, обращая на себя внимание.

—И это ещё не всё, Савелий…- он помолчал, выдерживая изумлённый взгляд акушера, потом досадливо качнул головой и продолжил:- Время как будто сошло с ума. Ты ничего необычного не замечал случаем? Часы, например, твои правильно идут?

Савелий вдруг вспомнил. Действительно, за последние пару суток и наручные часы, и настенные дома, и дата на персональном компьютере вели себя странно. Странно, но стабильно: каждый день время смещалось назад на три минуты. И это с учётом каждодневной автоматической синхронизацией. Не вникая особо в проблему, он посчитал это обычным сдвигом системы, которая регулирует общемировое время, учитывая неровное количество часов с минутами в сутках.

Хромов понимающе кивнул:

—Да, именно так. Система даёт периодический сбой. Но этот сбой на удивление стабилен. Почти трое суток специалисты бьются над разгадкой, вот и нас подключили.

—В каком смысле?

—Наш роддом теперь является одним их филиалов Центрального НИИ Системы Управления. К сожалению, все, кто как-то имеет или имел отношение к появлению Егора Васильевича, отныне не имеют права покидать территорию клиники.

Слова начмеда прозвучали, как гром среди ясного неба.

—Палата, где находится подопытный, опечатана, и вход в неё запрещён. Егор Васильевич сам проводит обследования под надзором специалистов и при помощи вспомогательного оборудования сдаёт необходимые анализы.

—Полагаете, что он чем-то болен, и это может быть заразным?

Хромов досадливо махнул рукой.

—Они там с ума сами посходили! Надо же такое придумать: Вирус времени! Да, сенсация, конечно же, имеет место быть, но это уже слишком! Учёные корпеют над данными и консультируются с нами только по общим вопросам.

—Каким же?

—Например, как обстоит дело с ускоренным процессом метаболизма у «больного», что он сам думает о происходящем и т.д.

—А…

—Егор Васильевич наотрез отказывается общаться с … «яйцеголовыми», как он выразился. Затребовал себе канал выхода в Сеть, и теперь только там и сидит. Продукты поглощает с умопомрачительной быстротой, и так же оперативно избавляется от их отходов. Все клетки его организма размножаются и отмирают в сотни раз быстрее обычного человека. По идее, стремительно молодея, он должен испытывать сильнейшие боли! Но этого нет!

—Мозг не допускает в сознание боль, чтобы не умереть от болевого шока?

—Я думаю, что его мозг вообще работает отдельно от организма.

—Как такое может быть?,- изумился Савелий.

—С ним,- начмед кивнул на монитор,- может быть всё, что угодно. По нашей просьбе Егор Васильевич регулярно снимает показания импульсов головного мозга, и результаты за три дня поражают.

Хромов вновь выдержал паузу, словно хотел, чтобы акушер довершил его мысль, но Савелий молчал.

—Помнишь, как психолог удивлялся явно ненормальной скорости адаптации сознания своего пациента?

Кивок.

—Новорождённый вёл себя так, как будто действительно прожил жизнь от рождения младенцем и умер в возрасте 72 лет. Скорее всего, так и было.

Заявление Хромова прозвучало настолько уверенно, что Савелий не сразу поверил своим ушам.

—За прошедшие три дня никаких изменений в его мозгу не произошло,- продолжил тот,- и мне кажется, я даже уверен, что Егор Васильевич сохранит способности мыслить чётко и ясно до самой своей кончины.

—Которая произойдёт через четыре дня,- неожиданно вставил акушер, всё так же изумлённо глядя на своё начальство.

—Да. Если ничего не изменится. Мы можем ожидать от Системы и какой-либо новой подлянки,- пожал плечами начмед.

—Неужели мы ничего не можем сделать? Будем просто наблюдать, как умирает человек, не проживший в этом мире больше недели?- нотка отчаяния не ускользнула от Хромова.

—В Этом мире,- с нажимом сказал он.

—Я так понимаю, наш случай уникален?

—Я не владею всей информацией,- ответил начмед,- но, думаю, если бы что-то подобное случилось где ещё, какая-нибудь весть до нас бы дошла.

Савелий помолчал, собираясь с мыслями. Приняв решение, он поднялся с кресла и спросил:

—Я могу с ним поговорить?

Хромов пожал плечами.

—Если Егор Васильевич сам этого захочет…

—Я попытаюсь.

Получив в ответ кивок начальства, акушер быстро покинул кабинет.

Возле палаты Егора Васильевича дежурило двое санитаров. Узнав от них, что связь с пациентом поддерживается через видеокамеры, Савелий прошёл в лаборантскую. Техник, скучающий возле мониторов взглянул на вошедшего и приподнялся, узнав старшего акушера.

—Я получил разрешение Хромова,- коротко проинформировал его Савелий и нетерпеливо присел на кресло перед манипулятором.

Егор Васильевич всё так же сидел возле компьютера и внимательно всматривался в экран. Изредка делал какие-то пометки в лежавшем на столе блокноте. Рядом к клавиатурой стояла тарелка с остатками еды и стакан с тонизирующим напитком.

—Здравствуйте, Егор Васильевич, - сказал в микрофон Савелий.

Пациент повернулся к камере слева от себя и встретился взглядом с молодым врачом. Лицо того было незнакомым. Егор Васильевич не считал себя специалистом по физиономистике, но сразу отметил несколько эмоций, отчётливо читающиеся на лице врача. К тому же этот явно не был из «яйцеголовых». Растерянность, заинтересованность, некоторая взбудораженность и явный восторг молодого учёного прямо исходили от человека в белом халате.

—И вам не хворать,- буркнул он в ответ.

—Как вы себя чувствуете?- Савелий решил начать со стандартного вопроса и сразу понял, что ошибся. И без того недовольный взгляд пациента сразу поскучнел, он отвернулся к своему компьютеру и продолжил работу.

—Меня зовут Савелий, я являюсь старшим акушером этого роддома. Вы родились как раз в мою смену,- затараторил молодой специалист, опасаясь провала,- к сожалению нам так и не довелось побеседовать с вами… Учитывая сложившуюся ситуацию, мне закрыли доступ к вашему обследованию, но… Я хочу вам помочь, но не имея оперативных данных…

—Вечно у вас молодых сразу много вопросов,- перебил его голос пациента,- Насчёт самочувствия-это вам туда,- он кивнул в сторону стойки с приборами в углу палаты,- там всё есть. А если помочь хотите, тут я вас огорчу. Жить мне осталось около четырёх дней. Да вы это и сами, поди, знаете.

—Ваш случай уникален…

—И поэтому я — чужак в вашем мире,- Егор Васильевич уставился в камеру, встретившись взглядом с Савелием,- Ваша Система меня просто выталкивает, и рано или поздно это её удастся. Знаете,- тут он вновь развернулся в кресле лицом к камере,- я перелопатил кучу информации в Сети, долго анализировал данные и очень сильно поражён творящимся. Мой разум не готов принять и понять всё, что управляет вами. На первый взгляд всё у вас довольно неплохо. Войн нет, роста населения нет, энергии бесплатной хоть отбавляй! Вы смогли обуздать атомную энергию и направить её в мирное русло, полностью подчинив себе. Это, конечно здорово, но вот остальное… Ваше отношение к жизни человека мне никогда не понять. Учитывая, мягко говоря, необычную специфику рождения людей, я ошеломлён куда сильнее, чем вы сами в тот момент, когда я появился здесь. Я понял принцип репродукции человека в вашем мире, даже выяснил, почему большинство людей рождаются с какими-либо патологиями.

—Выработка иммунитета,- автоматически вставил Савелий.

—Верно. Никто у вас практически не болеет, и это здорово! Но! Я не могу принять тот факт, что вы спокойно наблюдаете, как умирают дети! И дело не в тех, кому подошёл срок, хотя и в них тоже… Каждый день рождаются дети, которым суждено вскоре умереть и вы практически ничего до сих пор не сделали. Даже не выяснили толком, почему так происходит! Зато, когда явился я, тут же согнали кучу ненужных «яйцеголовых», что носятся со мной, как… И у них тоже ничего не выйдет, потому что ваша хвалёная Система дала нехилый такой сбой и никто к этому оказался не готов!

Каждое слово Егора Васильевича било в цель. Савелий по праву считался хорошим специалистом в своей области, многое знал из других областей медицины. Но справедливо считал, что каждый должен заниматься своим делом, в котором он является профессионалом.

—Да, наши учёные пока не могут ничего поделать с детской рождаемостью,- возразил он,- но это временно, я уверен!

—Хана вам,- вдруг произнёс пациент, и прозвучало это пугающе уверенно.

—Почему?

Голос Савелия упал до шёпота. В первые мгновения он решил, что это шутка. Лицо же Егора Васильевича выражало лишь озабоченность.

—Я это понял ещё позавчера, когда обнаружил, что за ночь резко помолодел. А пришедшие позже «яйцеголовые» тут же максимально изолировали меня и, так сказать, попытались изучить. Что ж, я их не осуждаю, но и не позволю над собой проводить опыты. Анализы– пожалуйста, а больше– увольте.

—Яйцеголовыми вы называете наших учёных?- поинтересовался акушер.

— И ваших и наших,- пожал плечами пациент.

— Вы что собираетесь делать?- Савелий понял, что неожиданно для себя тянет время, ибо предыдущее заявление пациента не выходило у него из головы.

— Я?- изумился Егор Васильевич,- простите, но думал, вам понятно, что ничего ни вы, ни я сделать не сможем.

Савелий решительно обернулся к технику за спиной.

—Можете позвать кого-нибудь из…специалистов ЦНИИ?

Техник равнодушно кивнул головой и щёлкнул клавиатурой коммуникатора. Тем временем, Егор Васильевич вернулся к работе в Сети, забытые, было, бутерброд и стакан тоника вновь перекочевали в его руки.

—Мне необходимо попасть в палату,- не дав сказать вошедшему через пару минут высокому худощавому мужчине даже слово, Савелий нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

—Старший акушер Савелий Дорогов?- ничуть, казалось не удивившись, осведомился вошедший.

—Извините,- акушер не испытывал стыда, да и правила субординации в данном случае он не собирался соблюдать. Начальник у него был один—Хромов.

Ученый с любопытством посмотрел на молодого уже врача. Знавал он таких, хоть и не терпел излишней горячности. В любом возрасте. От начмеда он получил все сведения о работающих здесь врачах и помнил, как именно тот характеризовал Дорогова. Проблема непонятного и уникального пациента стояла остро как никогда, и свежий взгляд не помешал бы в её решении.

—Инженер-биолог ЦНИИ Евдокимов,- отрекомендовался он,-в вашей просьбе есть один досадный момент: не думаю, что Егор Васильевич согласится вас принять. Нас он, по крайней мере, полностью игнорирует.

—Может, спросим его самого?

Короткое пожатие плечами, и Евдокимов отступил назад, слегка театральным жестом махнув в сторону монитора.

—Егор Васильевич, вы можете меня принять у себя в палате?- Савелий с надеждой смотрел на обернувшегося пациента.

Тот медлил с ответом, и акушер быстро добавил:

—А то мы с вами даже толком и не познакомились. Да и через монитор как-то неудобно беседовать.

—Валяй,- был короткий ответ,- только недолго. Времени у меня сам понимаешь…

Хоть кондиционеры и ароматизаторы работали на полную мощность, но и они не до конца справлялись с запахами в палате. Егор Васильевич не обращал на это никакого внимания, а вот Савелий невольно сморщился: продукты отходов жизнедеятельности в связи с ускоренной в десятки раз регенерацией оставляли свой след, мощными флюидами витая в воздухе.

—Наконец-то мы с вами встретились воочию,- произнёс Савелий, присаживаясь на стоявшее рядом со столом кресло,- Как я уже говорил, меня зовут Савелий Иванович, старший акушер роддома. Вы родились как раз перед моей сменой, но пообщаться нам не дали. К сожалению…

—Перерождение,- буркнул вдруг пациент, не отрывая взгляд от монитора компьютера.

Савелий ждал продолжения, но тот молчал, быстро что-то набирая на клавиатуре. Спустя пару минут его лицо вдруг резко приобрело фиолетовый оттенок, и он сорвался с места и бросился к дверям санузла, оставив акушера одного.

Савелий замер в ожидании, рассматривая обстановку палаты, как взгляд остановился на мониторе, где застыла картинка, которую рассматривал пациент.

Он узнал помещение морга, где проходила обычная процедура ухода. Несколько столов с маленькими телами умирающих, от которых в стороны уходили провода приборов, и обслуживающий персонал, в числе которых он узнал и себя. Это была одна из ознакомительных записей для поступающих интернов. Где её откопал Егор Васильевич— неизвестно. От нечего делать Савелий включил воспроизведение. Работа шла в обычном режиме. Вот на одном из приборов изменились очередные показатели, и тонкая линия с характерным писком оповестила акушеров об очередном уходе. Тут же один из врачей зафиксировал время и принялся отключать застывшее тельце от приборов жизнеобеспечения. Накрыв его белоснежным полотном, акушер отошёл от стола и вернулся к наблюдению за остальными столами.

—Чудовищно,- услышал Савелий за спиной голос. Он обернулся и увидел злые глаза пациента. Тот тяжело дышал, пот тёк по его лбу, руки сжались в кулаки и ощутимо дрожали. Савелий было дёрнулся за успокоительным, что хранилось в шкафчике возле койки, но тут Егор Васильевич глубоко вздохнул и, положив руку на плечо акушера, сел рядом.

—Я всё равно к этому не смог бы привыкнуть,- он кивнул на экран.- Для вас это нормально, для меня—нет. Я понимаю, что более гуманной смерти для человека сложно придумать. В моём мире человек почти до самого конца осознаёт себя живым, и страх перед смертью преследует его постоянно. У вас же несмышлёные дети покорно ждут конца, не понимая, что происходит… В этом то и есть весь ужас… Я видел, как проводят стариков в последний путь, за ними ухаживают и подбадривают, и они понимают всё, так же и то, что прожили долгую и насыщенную жизнь, оставив после себя много хорошего или плохого, полезного или нет. Но дети!

—Я пытаюсь вас понять, Егор Васильевич,- проговорил Савелий, поражённый словами пациента.- Я теперь в полной мере осознаю, как вам тяжело здесь находится, и что вы чувствуете, зная, сколь мало времени вам осталось жить.

Последующий смех удивил Савелия. Он посмотрел на пациента, и увидел в его глазах настоящее, а не мнимое веселье.

—Вы находите это смешным?!

—О, мой юный друг, не в этом дело,- отсмеявшись, сказал Егор Васильевич.- Перерождение.

Он интонацией выделил последнее слово и окинул внимательным взглядом акушера. Затем пожал плечами:

—Судя по всему, я попал на реинкарнацию в ваш мир,- сказанное не было новостью для Савелия, такие варианты жизни после смерти исповедовали некоторые немногочисленные религиозные образования, но он слушал дальше.

—А раз это произошло один раз, значит, произойдёт и снова. По крайней мере, я на это надеюсь. Одного понять не могу— почему я возродился в собственном теле? Ведь в инкубатор был заложен генетический материал моих доноров-родителей, не так ли?

Савелий задумался и, помедлив с ответом, всё же ответил:

—Это одна из многих загадок, я, если честно, и сам собирался проанализировать данные закладки и…

—Ничего не найдёте,- перебил его Егор Васильевич. Его эта манера уже стала немного раздражать, но потерпеть придётся.

—«Яйцеголовые» всё уже прибрали к своим рукам, но и они ничего не обнаружат.

—Почему?

—Сбой произошёл, скорее всего, в самый последний момент. Ваша Система «глюкнула» на один короткий миг. Но это спровоцировало целую цепочку изменений во всём мире. Пока это коснулось сбоя во времени, вы же уже в курсе? И продолжится дальше, а закончится…

—С вашей смертью,- вставил Савелий, у которого в мозгу что-то щёлкнуло, промелькнула мысль-понимание чего-то очень важного. Он посмотрел на понимающую ухмылку пациента, который и не обратил внимания на то, что его тоже перебили. Видимо, у него была такая манера общения, и Савелий решил более не заморачиваться на этот счёт.

—Да, вы правы. Но и это ещё не всё. Не могу с точностью утверждать, но изменения в вашем мире только начались. И причиной этому—моё рождение. Сейчас Система пытается вернуться в прежнее, заданное русло. Поэтому я так быстро ухожу из мира.

Савелий был совершенно обескуражен. Казалось невероятным, чтобы обычный человек смог понять и проанализировать прорву информации, причём, сделать на её основе удивительные, но логичные выводы.

—У вас всё на лице написано,- усмехнулся пациент,- да, я не стал в одночасье специалистом в генетике, физике и т.д. Но в своё время я был неплохим инженером старой проверенной годами школы, поэтому могу сложить дважды два. Тем более, что есть подтверждения моим заключениям.

Тут взгляд Савелия упал на стопку лежащих на столе бумажных листов. Печатные строчки текста перемежались колонками цифр, кое-где подправленные обычными чернилами. Егор Васильевич проследил его взгляд и кивнул:

—Это мои выводы. Я их ещё не закончил, но постараюсь успеть, сколько смогу. И мне понадобиться ваша помощь.

—Я весь во внимании,- мгновенно подобрался акушер, в уме уже потирая руки от предвкушения.

—Не спешите. Чуть позже мы должны ещё встретиться. Я разрешу вам посетить меня. Если, конечно, меня не уберут отсюда раньше. Пресловутый «вирус времени» всё ещё на устах у «яйцеголовых»?

—Надо полагать, да… А откуда у вас эта информация?

—Ваши защитные программы—просто смех один. Правда, что-то совсем уж секретное мне не удалось взломать, но Система немного поддаётся.

—Как вы узнали про Систему?

—Единая Система Контроля,- чуть не по слогам произнёс Егор Васильевич,- забавная штука. Не берусь судить, но отдать практически всю свою жизнь одной, пусть и отлаженной системе—не лучшая идея. У вас даже политическая обстановка ею регулируется. Единственное, что ей не подвластно—религия. То-то отец Михаил аж бородкой своей затряс, когда я по незнанию заикнулся о других возможных религиозных учениях! А их ведь немало! Пусть они мало что решают, и паства их немногочисленна, но они есть. Таков закон любого государства, не только вашего—без оппозиции власть неполноценна.

—А как обстоит дело с этим в вашем… мире?- осторожно поинтересовался Савелий.

—Судя по тому, что мне напел всё тот же отец Михаил, и по некоторым фактам,- пациент кивнул в сторону компьютера,- мир то один и тот же! И попал я к вам из далёкого прошлого. Это, конечно, не параллельный мир, но в общую теорию существования пространственно-временных потоков укладывается. Поэтому, неважно, куда точно я переместился: из прошлого своей планеты или ещё откуда-нибудь… А что касается вашего вопроса, то всё изложу специально для вас вот здесь,- пациент хлопнул ладонью по стопке бумаг.

В кармане халата пискнул телефон. Савелий глянул на экран и с сожалением вздохнул.

—Мне пора. Надеюсь на скорую с вами ещё одну встречу, Егор Васильевич… Последний вопрос,- спохватился вдруг он, уже вставая с кресла:- Что вы имели в виду, когда сказали, что «вам хана»?

—Система же рушится,- удивился тот,- пусть и не сильно заметно, но всё же.

—Но вы же сказали, что это закончится с вашей смертью?

—Поговорим об этом в следующий раз, Савелий Иванович. Всего доброго.

Егор Васильевич повернулся к экрану компьютера, намереваясь продолжить работу.

* * *

Савелий Иванович Дорогов бессильно откинулся на спинку кресла и, ткнув кнопку селектора, затребовал двойную порцию кофе. Эти два дня вымотали его так, как никогда раньше. Даже во время стажировки, когда он мотался по всем отделениям городских роддомов и собирал различную документацию для выпускного проекта, он так не уставал. Сейчас же его молодой уже организм требовал отдыха. А до выходных ещё ого-го! Хотя, какие там выходные! ЦНИИ пока не выпускает никого из сотрудников даже во двор. Начмед лютует и потрясает своими связями, грозя всеми карами, но, после одного звонка «сверху», и сам успокоился.

Савелий делал неоднократные попытки встретиться с Егором Васильевичем, но «яйцеголовые» (тут он усмехнулся) полностью блокировали все связи с пациентом. Даже Хромов разводил руками: мол, тут я бессилен. Единственное, что удалось узнать, так это то, что Егор Васильевич жив и выглядит теперь уже на 20 лет. В конце концов, Савелий перестал штурмовать начальство, погрузившись в свою работу, которой накопилось много. Последней попыткой приобщиться к расследованию дела необычного пациента, было обращение к представителю ЦНИИ, окопавшемуся в лабораториях роддома. Так акушера даже на порог не пустили… Теперь Савелий не был уверен, что Егор Васильевич сдержит слово и поговорит с ним ещё раз.

После того, как Савелий покинул палату, его тут же прибрал к рукам Евдокимов. Тот самый инженер-биолог ЦНИИ. Такому допросу молодой врач не подвергался ещё ни разу! И все попытки объяснить въедливому учёному, что есть запись всей беседы с Егором Васильевичем, и там вся информация, ни к чему не привели. Евдокимова интересовало всё: настроение пациента, его выводы, планы, даже интонации голоса во время разговора. И больше всего его мучал вопрос: почему тот впустил к себе именно Дорогова, и столь откровенно с ним беседовал? Дав все ответы более-менее правдиво, Савелий был милостиво отпущен.

Потом был вызов начмеда с ворохом отчётов, затем ненужная никому беседа по скайпу с родителями-донорами Егора Васильевича. Правда, они пригрозили судом, после того, как акушер объяснил им, что сбой во время рождения их плода, разрушил их планы по получению компенсации за гражданский вклад в увеличение населения страны. Такое бывало иногда, правда процент нерождаемости плода очень невысок. В том случае доноры получали тоже своего рода компенсацию, но в разы меньшую, нежели ту, которая полагалась им при удачном процессе.

Стук в дверь отвлёк его от размышлений, и он взглянул на вошедшего. Интерн Дмитрий молча приблизился к столу врача и положил на него флеш-карту. Савелий вопросительно изогнул брови.

—Отчёт, что вы просили, Савелий Иванович.

—По рождённому мальчику три дня назад?

Дмитрий сокрушённо вздохнул:

—Извините, меня отвлекли. Хромов сделал из меня мальчика на побегушках. Последнее время только и бегаю от отдела ЦНИИ к его кабинету.

—Шпионишь что ли?,- подался вперёд акушер.

Интерн огорчённо махнул рукой.

—Какое там! Такое впечатление, что спецы отдела только наблюдают. Много читают, что-то анализируют… Ничего интересного.

—Думаю, Хромов даже из этого «неинтересного» что-нибудь извлечёт для себя полезное,- задумчиво произнёс Савелий,- Что там по мальчику?,- кивнул он на флешку.

—Отправили в бокс изолятора.

—В смысле?! Почему сразу не в Академию?

—Думаю, что таков приказ ЦНИИ. До сих пор же наш роддом в изоляции. Новости и те с трудом удалось в Сети нарыть. Немного, правда.

Савелий мысленно хлопнул себя по лбу. За всей этой беготнёй он про новости то и забыл. Неужели так до сих пор в СМИ царит тишина? Ведь скрыть сбой Системы невозможно!

—А никто ничего и не скрывает,- то ли Дмитрий прочитал мысли акушера, то ли Савелий произнёс последнюю вслух.

Дмитрий указал на отчёт:

—Там всё: и по мальчику, и по новостям тоже. Я сделал подборку самого интересного.

—Спасибо, Дима. Ты хорошо поработал. Надеюсь, скоро отдохнём…

—Придётся ждать кончины Егора Васильевича,- цинизм, прозвучавший в голосе интерна, немного покоробил Савелия, а тот продолжил:- Вот, если бы его забрали в ЦНИИ, да там бы себе изучали на здоровье! Его, кстати один раз пытались вывести из палаты.

—И?-заинтересовался акушер.

—Ничего. Тот пригрозил им, что заразит всех вирусом, и ничто уже не спасёт!

—Вирус времени?- невольная улыбка осветила лицо Савелия.

—Ага. Видимо это только нас с вами смешит. Глава спецов же на полном серьёзе всё воспринимает.

На столе пиликнул внутренний селектор.

—Дорогов, зайди ко мне через полчаса,- голос начмеда резанул слух,- и ближайшее время ничего не планируй!

Интерн понимающе кивнул и покинул кабинет, оставив Савелия в раздумье. Решив не терять времени даром, он вставил флешку в компьютер и стал просматривать материалы, подготовленные ему Дмитрием.

Ровно через тридцать минут он появился у начальства и имел удовольствие видеть взмыленного и жутко недовольного Хромова, который что-то яростно доказывал инженеру-биологу Евдокимову. Обернувшись на вошедшего без стука Савелия, тот сделал предостерегающий знак начмеду, и Хромов замолк.

—Здравствуйте. Проходите, Савелий Иванович,- пригласил акушера биолог ЦНИИ.

—Я весь внимание,- с готовностью ответствовал тот, присев на краешек стула для посетителей.

Хромов проглотил выпад и молчал.

—Буду краток,- начал Евдокимов,- так как у нас мало времени.

Савелий кинул взгляд на настенные часы. Время отставало ровно на пять минут. Инженер-биолог проследил взгляд акушера и кивнул.

—Самое интересное, что часы в палате Егора Васильевича выдают правильное время. Вы два дня назад не обратили на это внимание, а зря. Поэтому так называемый «вирус времени»—не выдумка и не бред наших специалистов. Но речь сейчас не об этом. По нашим расчётам уход пациента состоится менее, чем через два дня. И Егор Васильевич изъявил желание, чтобы именно вы, Савелий Иванович возглавили эту процедуру.

Целую минуту акушер сидел с недоумённым взглядом. Оба начальствующих ждали, не говоря ни слова.

—Я готов,- отмер Савелий,- и даже не буду спрашивать, почему именно я. Если таково желание пациента…

—Мы были против,- перебил его Хромов.- Но, так как ты довольно близко общался с ним, решили пойти вам навстречу.

—Кстати, Егор Васильевич обещал вам отдать свои исследования, что он провёл за это время,- заметил Евдокимов.- Рассчитываю на ваше благоразумие.

—Пока на руках у меня ничего нет,- пожал плечами Савелий,- Да и рано об этом говорить. Не думаю, что наработки обычного инженера, коим является Егор Васильевич, могут быть полезными ЦНИИ. Он же всё таки не специалист в области генетики…

—Неважно,- поморщился Евдокимов.- Вы согласны? Если да, то вам пора готовиться. Отдохните несколько часов и приступайте к организации. Вам будет выделена отдельная процедурная и один помощник. Мы будем следить за процессом через видеокамеры и держать постоянную связь. Позже я подробнее вам всё объясню.

—Завтра с утра пойдёшь к Егору Васильевичу в палату. Он назначил тебе предварительную встречу,- добавил Хромов,- надеюсь, ты не подведёшь всех нас. Свободен пока.

Немного озадаченный Савелий молча покинул кабинет начальства.

* * *

Вентиляция всё так же с трудом справлялась с тяжёлыми запахами. Савелий с некоторым изумлением смотрел на мальчика лет десяти, который, свесив короткие ноги с высокого компьютерного кресла, смотрел на монитор. «Он что, никогда не отдыхает»?- подумалось акушеру.

—Проходи,- высоким дискантом проговорил… Егор. Когда он повернулся, Савелий изумился выражению его лица. При других обстоятельствах он посмеялся бы серьёзному взгляду, никак не вязавшемуся с детским лицом, но теперь…

—У нас мало времени,- эта фраза, несмотря на ситуацию, неожиданно вызвала смех у Савелия.

—В последнее время я часто слышу это,- пояснил он, хотя Егор не обратил на смешок внимания.

Савелий невольно покосился на часы в палате, и отметил правильность показаний. Они полностью совпадали с показаниями пятидневной давности.

—Почти всё, что я тут наработал за эти дни—полная чушь,- пациент кивнул на стопку распечатанных листов.- Но вам это может быть интересным. Потом почитаете.

Савелий присмотрелся: на самом верху стопки лежал лист с цветным графиком. Линия то стремительно взмывала вверх, то опускалась вниз. А крайняя верхняя точка была обведена маркером. Егор взял в руки лист и ткнул пальцем в точку.

—Это время моей смерти,- лаконично заявил он.

—Вы всё рассчитали? Но зачем? Для этого есть другие специалисты.

—Вы думаете, что эта точка—конечный пункт?- серо-стальные глаза пронзительно смотрели на Савелия.- Как вы думаете, что произойдёт потом?

Акушер лишь пожал плечами:

—Мне никто из начальства ничего не объясняет. Что они там изучали, и до чего додумались—мне неизвестно.

—Это хорошо,- кивнул мальчик,- Я лично полагаю, что сбой достигнет своего апогея, а вот потом…

Савелий ждал продолжения. Он вдруг почувствовал, что устал уже от всей этой ситуации. Да и Егор, по-видимому, тоже. Огонёк интереса, что полыхал в его глазах в прошлую встречу, начал тухнуть. Но вот страха перед неотвратимостью смерти там до сих пор не было.

—У меня к вам большая просьба, Савелий Иванович. Мне глубоко наплевать на то, что происходит с вашим миром. Мало того, что он мне не родной, я чувствую, как он выталкивает меня. Но что-то сдерживает… Не знаю, но надеюсь всё изменится в лучшую сторону,- он провёл рукой по лбу, стирая выступившую испарину,- Так вот. Я не случайно просил, чтобы вы помогли мне завтра. Именно помогли. Я просмотрел много записей процесса ухода, и вы завтра сделаете одну вещь. Вернее, не сделаете…

—Что именно?- с нетерпением спросил Савелий.

—Не отключайте моё тело от аппаратуры. Констатируйте время смерти и фиксируйте всё, что будет происходить дальше. Но не отключайте меня. Вы слышите, ни в коем случае!

—Но…- замешательство Савелия неожиданно развеселило Егора, и он залился весёлым детским смехом.

Акушер молчал, обдумывая слова пациента.

—Согласен. Мне сообщить о вашей просьбе начальству?

—А вы думаете, они о ней не в курсе?- Егор указал глазами на камеру видеонаблюдения,- они согласятся, никуда не денутся. У вас нет другого выхода. И не спрашивайте меня о последствиях. Я понятия не имею, что произойдёт дальше, но помните о моём требовании. Могу на вас положиться?

—Я уже дал согласие,- осторожно произнёс Савелий.

—Тогда заберите это,- Егор подхватил в руки стопку распечаток и сунул её акушеру,- Мне туда добавить нечего. Да…- помолчал он и добавил нехотя, как будто сомневался:- переведите свои часы на правильное время. Только свои. Зачем—не спрашивайте. Пока не уверен, просто сделайте.

Савелий снова кивнул. Почему бы и не сделать? То, что пациент задумал какой-то эксперимент, он понял сразу. Только что он мог сделать?

По пути в свой кабинет он продолжал думать о странной просьбе пациента. Однако, на просьбу он согласился, да и начальство вкупе с ЦНИИ скорее всего в курсе и будут всячески этому эксперименту способствовать. Тем более, что Савелий был уверен в полном непонимании происходящего как со стороны начмеда и персонала, так и пресловутых «яйцеголовых».

* * *

Процедурная была стерильна, как обычно впрочем. Яркие лампы освещали не только операционный стол, но и каждый уголок помещения. Камеры были установлены, где только можно. Интерн Дмитрий, коего вытребовал себе Савелий, неуверенно озирался вокруг, но увидев ободряющий кивок акушера, постепенно успокоился.

Процедура шла своим чередом. Показатели состояния лежащего на столе ребёнка отображались на мониторах. Всё шло, как обычно. Егор дышал через трубки аппарата ИВЛ, маленькое сердечко билось со скоростью 180 ударов в минуту. Показатель был слегка выше нормы, но Савелий не заострял на этом внимания. Он ждал. В этом и заключалась его работа. Обычно уход занимал довольно продолжительное время, но с этим пациентом всё было не так.

Писк аппарата не был неожиданностью, но всё же резанул слух, заставив вздрогнуть и врача и интерна. Дмитрий было дёрнулся к аппарату, но его удержал Савелий. Он внимательно смотрел на тонкую линию и не шевелился.

—Савелий Иванович,- дёрнул его за рукав халата Дмитрий.

Акушер обернулся. Интерн показывал на электронное табло настенных часов. Вместо привычных чисел на нём мелькали различные цифры, непрестанно сменяя друг друга. Савелий изумлённо наблюдал за странным явлением, и не сразу услышал голоса, доносившиеся из динамика.

—Отключайте аппараты!- Евдокимов повторял одно и тоже, а Хромов пытался воззвать к благоразумию инженера-биолога:- дайте им закончить самостоятельно!

Дмитрий снова дёрнулся к столу, но Савелий неожиданно рявкнул на интерна:

—Ничего не трогать!

Не обращая внимания на приказы начальства, он смотрел на лежащее тельце младенца. Дыхания не было, глаза мальчика были закрыты. Савелий спохватился и глянул на свои наручные часы. Они исправно показывали время.

Аппарат снова пискнул, и все одновременно уставились на импульс, изломанной полосой скользнувший по экрану. Ещё один, и ещё! Второй монитор выдал очередные показания: пульс 80, давление 70/40. Тело младенца судорожно дёрнулось, и Савелий метнулся к нему. Быстрыми движениями он отключил аппарат ИВЛ и извлёк трубку изо рта. Ребёнок внезапно закашлялся, и процедурную огласил резкий крик.

—Что это!?- интерн Дмитрий остолбенело смотрел на действия акушера.

—Крик новорождённого,- был ответ.- Срочно неонатолога в процедурную! Готовьте реанимацию и палату интенсивной терапии! Всем специалистам—срочная мобилизация!

Его голос как будто что-то сдвинул с места. Ребёнок продолжал надрывно кричать, а Савелий стоял, и не знал, что делать дальше. Кроме осознания того, что Егор Васильевич был прав в своих изысканиях, кои он прочитал накануне процедуры, он понимал ещё одно—пациент жив! И он будет жить дальше!

Часы на стене внезапно «успокоились». Теперь табло показывало те же цифры, что и его наручные часы. И это угадал Егор Васильевич…

Процедурная наполнилась людьми. Каталку с младенцем выкатили в коридор, и погнали вперёд. Вокруг суетились все, кто отозвался на призыв акушера. Савелий попытался возглавить процессию, но его остановила чья-то крепкая рука.

—Там и без вас спецов достаточно, Савелий Иванович,- Евдокимов задумчиво глядел вслед кричащему младенцу.

—Почему он кричит?- Хромов был тут как тут.

—Крик новорождённого,- повторил Савелий,- я вам дам потом почитать его записи. Правда, в основном, там какие-то обрывки воспоминаний, описаний собственной жизни… Но есть и интересные выводы.

—Он это предвидел?- чуть не хором вопросили оба учёных.

Савелий пожал плечами:

—Сами поймёте. Потом. А я, пожалуй, поеду домой. Устал я сильно.

—Не так быстро,- Евдокимов сжал плечо акушера,- Я официально объявляю вам, что вы приняты в штат Академии Медицины при Центральном Исследовательском Институте. Пока в роли стажёра. Но с приличным окладом и, надеюсь, хорошими перспективами.

—У меня нет выбора, не так ли?- устало спросил Савелий, но ответа не дождался.

Освободившись от инженера-биолога, он побрёл по коридору по направлению к реанимационному отделению. Ему захотелось ещё раз взглянуть на новорождённого. И никто не посмеет его остановить!

Прямо перед ним дверь реанимационной палаты отворилась, и он столкнулся с каталкой. Неонатолог неодобрительно покосился на акушера, но чуть посторонился, пропуская Савелия вперёд. Акушер посмотрел на маленькое тельце мальчика и встретился со взглядом серых глаз.

Егор смотрел на Савелия внимательно, совсем как взрослый человек. Акушер поинтересовался у врача:

—Как он?

—На удивление вполне нормальный ребёнок,- неонатолог пребывал в лёгком шоке, но профессионализм не давал ему повода дать слабину,- его переводят в Академию. Через сутки. Вы же не откажетесь рассказать мне что, собственно произошло?

—Потом,- отмахнулся,- всё потом.

Врач нисколько не обиделся, лишь сочувственно покачал головой.

—Пойду я. Держите меня в курсе,- Савелий повернулся уже к выходу, как ребёнок на кушетке издал какой-то кряхтящий звук. Молодой стажёр Академии вновь встретился с ним глазами, и застыл на месте.

Он был готов поклясться на месте, что младенец ему подмигнул!

Конец.

Новый маршрут

Совершенно неожиданно посыпал снег. Поначалу это даже не было похоже на снег, так, дождь вперемежку с мелким градом. И это при минусовой температуре! Плюс ко всему шквалистый ветер прям валил с ног. Тротуары почти сразу превратились в ледяные ловушки для пешеходов, а те немногие водители автомобилей, не сменившие резину на зимний вариант, проклинали всех богов сразу. Одной из всевышних сил чаще всего упоминалась некая организация под названием «Гидрометцентр». Ага, тот, который обещал потепление к новогодним праздникам.

Зима в уходящем году не радовала ни снегами, ни морозами. Может, это и неплохо было бы, но людям хотелось «настоящего» Нового Года. Хоть на пару дней. Но, как водится, не бывает так как хочется. Правда, унылый серый пейзаж потихоньку сменялся на зимний: снег медленно, но верно покрывал дороги, деревья и крыши городских зданий. Мелкие крупицы сменились на полновесные хлопья, то тут, то там взвивалась позёмка, и, хоть ветер не стихал, настроение у спешащих людей постепенно улучшалось. И это не смотря на предновогоднюю суету с массовым шопингом.

Далеко не новая «Лада» тихо тарахтела двигателем, устало притулившись возле бордюра. Виктор врубил печку на максимум, добавив обогрев стёкол и через пару минут уже расстегнул куртку. Мимоходом подумал, что пора бы сменить старенькую, хоть и надёжную кожанку на тёплый пуховичок. Кепку он бросил на заднее сидение и включил «Авторадио». Из динамиков полилась неторопливая красивая мелодия, и таксист даже почувствовал некий прилив сил. «Ещё пару рейсов, и домой»,- подумал он, предвкушая поздний ужин, радостную встречу с домочадцами и долгожданный отдых от казавшейся вечной недели.

На завтра, в самый канун Нового Года, он ничего не планировал делать. Совсем. Готовка праздничного угощения и так ляжет на хрупкие плечи матери и жены, а ему, как всегда, придётся не раз бегать в ближайший супермаркет за каким-нибудь забытым в суматохе майонезом, сметаной, сыром и т.д. Главное украшение новогоднего стола уже ждало своего часа в домашнем баре, причём, в довольно широком ассортименте. В общем, настроение, если что он сам себе всяко поднимет. Подарки тоже все уже куплены и ждут своего часа.

Виктор коротко зевнул и посмотрел на улицу, в надежде на клиента. Он поставил машину далеко от стоянки такси, ибо конкуренция там была сумасшедшей. А здесь редкие пассажиры, как правило, не особо торговались и исправно платили заявленную сумму. Но в округе никого не наблюдалось, лишь не высокий силуэт одинокого пешехода виднелся возле края перекрёстка. Виктор всмотрелся и заметил, как человек в серой зимней куртке начал переминаться с ноги на ногу, временами вынимая что-то из-за пазухи и поднося к самому лицу.

Таксист, не медля, включил передачу и двинул машину вперёд. Судя по всему, пешеход был потенциальным клиентом. Все признаки: замёрзшие ноги, постоянная проверка времени—всё указывало на то, что тот уже «созрел» для небольшой поездки. Да и общественный транспорт тут не ходил. Виктор проследил за улицей, в надежде, что никто его не опередит. Ему повезло. Он притормозил возле самого пешехода, одновременно опуская вниз стекло пассажирского окна.

—Куда едем?- привычно поинтересовался он, обращаясь к пешеходу.

Тот замер на мгновение, зачем-то обернулся, а потом сделал неуверенный шаг к машине Виктора.

—До вокзала подвезёшь?- старческий голос не обрадовал таксиста, но делать было нечего.

—Двести,- наугад ляпнул он, уже особо и не надеясь. По опыту он знал, что пожилые люди бережно относятся к своим деньгам.

Пассажир молча шагнул вперёд и сам открыл дверцу автомобиля. В салон тут же ворвался холодный воздух, в лицо Виктора полетели мелкие частицы снега, и он успел поморщиться. Обычно клиентов он садит на места сзади. Так удобнее и, как ни странно, безопаснее. Однако, пассажир довольно шустро забрался на переднее сидение и захлопнул за собой дверцу.

—Здравствуйте,- вежливо произнёс Виктор. Хотел было сказать «добрый вечер», но не рискнул нарваться на бурчание по поводу подобных «добрых» вечеров.

—И тебе не хворать,- неожиданно жизнерадостно ответил пассажир.

Виктор присмотрелся к клиенту и отметил неопределённый возраст, довольно стандартную внешность типичного отечественного пенсионера. Старичок был одет в тёплые штаны, длиннополую зимнюю куртку, на голове красовалась необычная шапка, что-то смутно напоминающая. Довершала портрет пассажира длинная белая борода, давно не знавшая расчёски. От дедка не пахло ни спиртным ни тем непередаваемым амбре пожилого человека, прожившего долгую и, возможно, трудную жизнь. Не производил он, однако, и того впечатления вечно трущихся возле различных госконтор и очередей пенсионеров.

Старичок пристально оглядел таксиста своими льдистого цвета глазами и кивнул:

—Поехали, я опаздываю.

«И никаких тебе внучек или сынок…»- про себя хмыкнул Виктор и привычно стартанул с места. Дед только крякнул и поправил на коленях довольно объёмистый мешок. Виктор готов был поклясться, что ещё минуту назад этого мешка в руках у клиента не было. Ладно…

Вырулив на проспект, таксист скосил взгляд на пассажира. Тот безмятежно глядел в окно и молчал. Что ж, Виктор был не против. Он вообще не любил порожних разговоров. Правда, через несколько минут сам не выдержал:

—Не дороговата ли для вас поездка, осилите ли сумму?

—Сочтёмся,- коротко ответил дед.

Это сразу не очень понравилось Виктору. Не хватало ещё, чтобы тот предложил рассчитаться каким-либо альтернативным способом, типа «спасибо» или « не нужно ли вам какого-нибудь барахла из моего мешка»?

—Деньги есть,- кивнул пассажир,- не беспокойся. Могу, правда, и по другому отблагодарить. Да не меняйся ты в лице!- рассмеялся он,- у тебя эмоции сомнения на лице написаны. Двести так двести. Довези только, на поезд опаздываю.

—К родным в деревню?- вырвалось у Виктора.

Вот не хотел же вступать в разговор… К тому же этот дед слегка мутноватый какой-то. И сильно кого-то напоминает…Старик в ответ на вопроснеопределённо пожал плечами. Всё ещё немного нервничая, Виктор сосредоточился на дороге. Через пару минут нужно было сворачивать, и он стал перестраиваться в нужный ряд. Неожиданно старик вытянул вперёд руку в старинной рукавице, которую почему-то не захотел снимать в тёплом салоне автомобиля.

—Стой!-высоким голосом крикнул он так громко, что водитель инстинктивно ударил по тормозам. Он успел подумать, что по невнимательности не заметил препятствия, но следующие мгновения вынужден был сосредоточиться на том, чтобы удержать машину на дороге.

Остановив «Ладу», Виктор осмотрелся по сторонам. В это время на проспекте было пустовато, никаких тебе пешеходов, перебегающих в неположенном месте дорогу, ни вездесущих гаишников, которых он мог не заметить. Ничего. Постепенно багровея от злости, он повернулся к деду, и гневный вопрос застыл на его губах.

Старик преобразился за одно мгновение. Глаза налились кровью, губы сжались в тонкую полоску, рука, всё ещё вытянутая вперёд, тряслась, как у алкаша. Виктора пробрала дрожь. От старика повеяло ледяным. Но не холодом. Неведомая сила, казалось, исходила от него, нагоняя необъяснимым ужасом. Виктор повидал всякого за свою жизнь таксиста, но такое ощутил впервые. Тут он внезапно осознал, что от непонятного старика веяло не только силой, но и страхом. И смотрел он, не отрываясь вперёд, через лобовое стекло. Таксист посмотрел туда же.

Прямо по ходу машины, через проспект медленно и важно шёл кот. Чёрного цвета. Какого же ещё?

—Разворачивайся,- выдавил старик, но получилось у него это таким непререкаемым тоном, что Виктор тут же завёл заглохший было двигатель.

—Зачем?- всё же спросил он. Обычно такие вопросы клиенту не задавались. Они платят, они же и, как говориться, заказывают музыку. Только вот клиент сегодня ему попался весьма странный. Невменяемый что ли? Или слишком суеверный? Ну кот, ну чёрный… Что тут такого?

—Поедем другой дорогой,- внезапно успокоился дед и даже улыбнулся. Сейчас он выглядел как обычный старик, словно и не было тех страшных секунд.

Виктор счёл нужным промолчать. Старик вроде спешил на поезд? А ведь опоздает, как пить дать. В объезд-то далековато ехать. Но… хозяин-барин. Только возникло противное чувство, что это не последняя причуда клиента.

«Лада» послушно катила в обратную сторону. Тишина в салоне продлилась недолго. Тихо кашлянув, старик обратился к Виктору:

—Не веришь в приметы, сынок?

Ну вот и дождался классического обращения, подумал таксист. Даже как-то полегчало на душе, хоть адреналин после недавнего происшествия не выветрился из крови. Отвечать не стал, его очередь была пожимать плечами. А дедок тем временем неожиданно разговорился.

—Зря. Приметы до сих пор работают. Может не так как в давние времена, но работают. Верить или нет—ваше дело, только у мира свои законы и он им беспрекословно подчиняется. Разные духи в природе встречаются, злые и благие, а вы, люди, их и не замечаете…

Виктор едва не пропустил нужный поворот, но всё же сумел правильно среагировать на ситуацию и плавно свернул на дорогу, ведущую назад, чуть ли не в центр города. Сердце слегка ёкнуло, но он не сразу понял, что так зацепило его в словах деда.

—Выходит, кот чёрный—злой дух? - совсем не то, что хотел, спросил он.

—А то!- обрадовался старик,- Чёрный он и есть чёрный, набело не отмоешь, кто бы не старался.

—А вы, значит,добрый дух?- невольно улыбнулся Виктор, постепенно понимая, что разговор становиться похож на беседу двух неадекватов. В то, что дед явно не в себе, он уже осознал, вот только ответ пассажира его озадачил.

—А ты не узнал, что ли?- изумился старик,- я ведь тебя хорошо помню, Витя. И тебя и родных твоих, и жену и детей…

—Так, стоп!- Виктор не особо удивился тому, что дед назвал его по имени: лицензионная карточка таксиста висела в салоне на самом видном месте,- я вас не помню, уважаемый, хоть мы могли и встречаться.

—Конечно не помнишь. И не видел то ты меня никогда. Я редко людям являюсь воочию, так сказать. А желания твои на Новый Год я могу хоть все сейчас тебе перечислить. С чего начать? С самоката или конструктора? Может, помнишь, как отца хотел в семью вернуть и в пьяном угаре во время школьного выпускного размазывал слёзы, призывая всех возможных сущностей помочь тебе? Только нельзя нам влиять на выбор людской. Неподвластно это никаким богам, Витя.

Руки у Виктора затряслись, и ему пришлось вновь остановить автомобиль. Дед замолчал, испытующе глядя на водителя.

—Дед Мороз, что ли?- глухо вырвалось у Виктора,- не верю…

—Даже сейчас?

—Тем более сейчас!- неожиданно зло выкрикнул Виктор, - ни одно моё желание не сбылось, так что херня это всё! Кто бы ты ни был, мне всё равно!

И чего это он вспылил? Какой, нах…р, Дед Мороз? Но что-то не давало ему до конца отрицать такую версию. Словно что-то заставляло его продолжать кажущийся нелепым этот разговор.

—Желания так просто не сбываются,- назидательно поднял руку вверх старик,- На пустом месте ничего не возникает, и хорошего поведения весь год не достаточно для чуда.

—Ага, слышали…,- скривился Виктор,- «хочешь быть чудом—будь им», да?

—Вроде того,- снова обрадовался дед.

Он обеспокоенно вдруг огляделся и скомандовал:

—Поехали уж, а то и правда опоздаю.

Совсем сбитый с толку Виктор послушно двинулся дальше. И на первом же перекрёстке…

—Стой!!!

Взвизгнули тормоза, водитель не выдержал, и когда машина замерла посреди дороги, в ярости обернулся к пассажиру.

—Выметайся к чёрту! Достал ты уже! Всё, фирма отказывается вас обслуживать, можете подать официальную жалобу!

На этот раз дед не выказывал страха и не исходила от него волна силы, природу которой теперь Виктору пришлось понять. Дед Мороз? Ладно… Суеверный волшебный дух их новогодних сказок? Допустим. Главное, избавиться теперь от него, добраться домой и попытаться снять полученный стресс привычным способом. Нажраться, например. До полного выпадения из реальности. А там, на трезвую голову, поразмыслить. Знать бы ещё, когда теперь протрезветь придётся…

Тем временем по пешеходному переходу, взявшись за руку рядом идущей женщины, шла девочка лет шести. В руке которой болталось игрушечное пластмассовое ведёрко. Судя по всему, пустое. Приехали…

—Поехали в объезд,- твёрдо произнёс старик, глядя прямо в глаза Виктору. Тот послушно, совершенно не удивляясь, завёл двигатель и вырулил в нужный переулок.

—Не серчай на меня, милок,- слегка ворчливо выдал дед,- но мне очень надо успеть. Ведь подарок-то может и не дойти до адресата,- он похлопал по мешку на коленях.

Сердце Виктора постепенно успокоилось, и он как-то совершенно равнодушно, словно против собственного желания продолжал управлять машиной. Лишь нелепая мысль мелькнула в голове: «просыпанной соли и разбитого зеркала не хватало ещё». Он с сомнением взглянул на зеркало заднего вида.

—Не вздумай,- строго одёрнул его старик,- мне не навредишь, а себе—да.

Обречённый вздох водителя дед истолковал по-своему:

—Я не злой дух, но и не добрый. Вообще не бывает чистого зла или добра. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Виктор молчал, молясь про себя, лишь бы быстрее доехать. Перед очередным поворотом виднелась вереница автомобилей. Там, впереди был железнодорожный переезд. Оставалось только минуть его, и они на месте. Крыша вокзала уже была видна отсюда.

Пристроившись в хвост очереди, Виктор заглушил двигатель. Говорить с непонятным дедом не хотелось уже от слова совсем, поэтому молчали оба. Очередной вскрик старика уже и не испугал Виктора. Он лишь досадливо поморщился.

Из-за поворота выполз длинный состав, явно пассажирский. Виктор с каким-то болезненным интересом посмотрел на своего клиента. Тот вглядывался в поезд, и было понятно, что именно на него ему и нужно было.

«Так тебе и надо, дух недоделанный»- подумал Виктор.

Старик молчал. Он, вроде даже не очень-то и расстроен был. С какой-тодосадой он вглядывался в проходящий мимо состав. Виктор тоже посмотрел на мелькающие вагоны и успел прочитать название рейса: Париж-Минск-Ухань.

—А Ухань это где?- невольно поинтересовался он.

—В Китае, милок. Не дождутся там, видимо, моего подарочка,- вздохнул дед,- но, ведь должно было быть три приметы! Три!!!

—Что, не сработали приметы, а?- злорадно хмыкнул Виктор.

Дед Мороз, или кто он там уже вконец достал его. Хотелось домой. Сильно.

—Давай за ним,- решительно скомандовал вдруг дед.

—Куда, по рельсам, что ли!?

—По ним, родимым, а как же. Путь он и есть путь…

Виктор решительно сбросил ремень безопасности. Пора подключать к этому делу представителей власти. Давно причём это надо было сделать. К сожалению, его планам не суждено было сбыться. Дед разом посерьёзнел и коротко взмахнул рукой. Виктор внезапно обмяк, но в следующую минуту почувствовал, как автомобиль вдруг сам начал движение. Мимо двинувшихся машин очереди, с выключенным двигателем! Вот теперь паника полностью охватила таксиста.

—Держи руль!- крикнул дед,- на рельсы смотри!

Вот уж никогда бы не подумал Виктор, что легковушка способна двигаться прямо по железнодорожному полотну. А поди ж ты, ещё как! Руки таксиста намертво вцепились в руль, а чужая и явно недобрая воля заставляла всё тело выполнять нужные движения. Виктор уже и не слышал никаких звуков, и даже перед глазами практически ничего не было видно. Только казалось, будто ветер зашумел в ушах. И постепенно он стал ощущать, как жизненные силы понемногу стали покидать непослушное тело. Видимо тот, кто управлял им, как вампир вытягивал из Виктора все соки. Осталось только ощущение скорости. Что ж за подарок-то такой везёт Дед Мороз аж в сам Китай? Насколько Виктор помнил, китайский Новый Год наступал много позже, но это сейчас не имело никакого значения.На какой-то миг подумалось, что всё это сон, и он сейчас мирно сопит где-нибудь в прогретом салоне «Лады» возле тротуара, прозевав возможных «нормальных» клиентов. Конечно, спит! Ну не ездят легковушки по рельсам, да ещё и на такой скорости! Хоть убейте!

А вот подозрительный звук откуда-то снизу сразу пробудил в опытном водителе отчётливые подозрения. Езда по рельсам на обычной автомобильной резине да ещё и на такой скорости ни к чему хорошему не приведёт… И так они удивительно далеко смогли продвинуться. Прежде чем лопнуло переднее левое колесо, Виктор с мрачным удовлетворением понял, что на этот раз деду точно не добраться до получателей неведомого подарка… Короткое ощущение полёта, сдавленные проклятья пассажира и всё…

Метрах в ста от железнодорожного полотна спасатели обнаружили разбитую машину такси. Как она там оказалась, так никто и не понял. Водитель был единственным, кто выжил в катастрофе. И единственным, кто возле машины на тот момент. Повезло Виктору в том, что он был не пристёгнут. Пространство по бокам железной дороги представляло собой топкую грязь. Машина с лопнувшим колесом слетела туда на скорости и намертво застряла колёсами, погасив возможную инерцию. И, если бы водитель был зафиксирован ремнём безопасности, в салоне автомобиля нашли бы лишь мешок с человеческими костями. А так отделался не очень опасными, хоть и многочисленными, травмами после того, как его выбросило через лобовое стекло.

Мешок, правда был. Его внимательно исследовали сыщики из городского управления, удивляясь странным находкам. Среди различных безделушек и уже совсем непонятных вещей самого разнообразного назначения была извлечена металлическая клетка с чудом выжившей летучей мышью внутри. Так же непонятна следователям была лежавшая внутри мешка упакованная стопка избирательных бюллетеней с гербом соседнего государства.

Спустя некоторое время специалисты у летучей мыши обнаружили мутировавший вирус простудного заболевания, и от греха подальше уничтожили нетопыря вместе со всеми «подарками», найденными в мешке. Водителя же такси после выписки из больницы много раз допрашивали на предмет происшедшего, но он, как оказалось, ничего не помнил. Последнее, что смог рассказать Виктор в полиции, так это весь свой предыдущий день вплоть до вечера, когда он собрался дождаться парочки клиентов и отправиться домой. Странный и жуткий старик с его подарками и рассказом о духах, а также сама авария полностью и навсегда ушли из его памяти.

До Нового Года оставалось чуть меньше суток, и Виктор надеялся по пути домой захватить какого-нибудь клиента. Прождав на морозе больше часа, он плюнул на всё и тронул новенькую «Ладу» с места, выруливая на дорогу, ведущую к дому. Через метров сто он заметил одинокую фигуру человека, голосовавшего на краю проезжей части, прямо под ярко горящими на огромном баннере цифрами наступающего 2021 года, и таксист обрадовался возможному попутчику. Подъехав ближе и, уже сбрасывая скорость, он всмотрелся в потенциального клиента. В следующую секунду он до конца выжимая педаль газа, нёсся по опустевшим улицам вечернего города и осознал себя в полной мере лишь поднявшись к себе в квартиру. Он так и не понял, что же его напугало в безобидной фигуре одинокого старика возле тротуара.

Конец.

Пробуждение

Есть Жизнь и Смерть, Добро и Зло,

Мужское есть и Женское начало,

Земля и Небо, Холод и Тепло -

Двоичность нас немало занимала.

Сама Вселенная - Материя и Дух.

Но равновесия не установят двое,

Противоборство – формула для двух,

А Вечность – состояние другое.

И сколько б ни трещало умных лбов,

Теорий сотворенья предлагая,

Один лишь Бог, дарующий любовь,

Хранит весь мир, от смерти защищая.

Сигнал поступил неожиданно. Ещё не смолкли переливы селектора связи, а Главный Координатор успел отдать приказ о мобилизации основной группы. Почти все отсеки и вспомогательные помещения громады Центрального модуля сразу наполнилась топотом многочисленных сотрудников. Шум голосов нарастал с каждой минутой. Не прошло и нескольких мгновений после последнего сигнала тревоги, как в дверь Поста деликатно постучали.

Несмотря на чрезвычайную ситуацию, старший смены Ковар-и-Гар выглядел собранным и относительно спокойным. Войдя в помещение начальства, он осторожно перевёл дух и вытянулся по струнке. Лишь потемневший хитиновый покров его мощного тела выдавал волнение немолодого уже исследователя. Высокая фигура Координатора за пультом управления развернулась к вошедшему. Ковар-и-Гар почтительно склонил головогрудь и проговорил:

—Ваше Сиятельство, спешу доложить о частичной готовности. Через несколько мгновений вся информация о найденной планете поступит вам на монитор.

Глубоко посаженные глаза Координатора сфокусировались на подчинённом, и исследователь почувствовал недовольство вкупе с раздражением, исходящее от начальника. Ещё бы! Двести с лишним лет болтаться в космосе без какого-либо результата! Давон-и-Мон имел все основания злиться. Но теперь-то что? Обнаруженная экзопланета по первым признакам имеющая все условия для жизни, была тем самым, ради чего, собственно, и затевалась экспедиция. Да, потрачена прорва времени, но оно того ведь стоило?

—Нет, не стоило,- прочёл мысли исследователя Координатор.

—Почему?- вопрос вырвался неожиданно. Не надо было перебивать Давон-и Мона. Но тот лишь досадливо скрипнул жвалами.

Вместо ответа он указал подчинённому на широкий монитор компьютера. Цифры сменяли картинки, голубого цвета сфера, обманчиво медленно плывущая в пространстве, освещалась местной звездой. Ковар-и-Гар уже знал, что в этой системе центральным светилом являлась звезда из разряда жёлтых карликов. Девять крупных и мелких планет вращались вокруг неё по орбитам: от газовых гигантов до относительно небольших тел, некоторые из которых и планетами считать не стоило. От экрана отделилась голограмма со сложными графиками и спектральными полосами первичных данных. Исследователь всмотрелся, но ничего необычного не увидел.

—Вот поэтому ты не продвинулся по карьерной лестнице, дан Ковар. Ты видишь лишь цифры, а мне подвластно иное зрение,- голос Координатора казался уставшим, но нотки некой надежды всё же не ускользнули от дана. Он не решился вновь перебить старшего и молча стоял, ожидая продолжения. Мелькнула мысль о том, что найденная планета обитаема, но…

—Нет, - вновь прочёл его мысли Координатор,- уже нет. Четыре расы разумных успели сгинуть с лица этой планеты. Плюс ко всему добавить ещё полуразумных ящеров, несколько глобальных катаклизмов… Находка ещё та!

Давон-и-Мон поднялся с кресла и отошёл к смотровому окну, предварительно жестом убрав с него защитные створки.

—Атмосфера азотная, процент содержания около 78. Кислорода почти 21%, остальные газы составляют немногим менее 1%. Вполне пригодная планета для заселения. Следующий ледниковый период скорее всего наступит ещё нескоро, все условия вполне приемлемы, но… А ты почему молчишь, кстати?

Ковар-и-Гар шевельнулся и вопрос вырвался у него сам по себе:

—Откуда у вас эти сведения, Ваше Сиятельство? Я просто поражён вашей осведомлённостью. Данные сканирования только обрабатываются моей группой. Конечно, общие цифры по обнаруженной планете… Да мы только что вышли из тоннеля! - перешёл на оправдательный тон Ковар-и-Гар.

Координатор махнул одной из шести конечностей:

—Видение. Сон, если позволишь так выразиться.

—У вас были видения!?- вздрогнул дан. События, похоже, понеслись вскачь. После стольких лет ожидания и сравнительного бездействия впереди открывались такие перспективы!

Он знал, что лишь избранные из Высшей касты Правителей и Созидателей имеют дар к видениям будущего. Пророки и иные предсказатели из числа непосвящённых не давали внятных пророчеств. Именно поэтому к ним особо не прислушивались. Учёная Ассамблея вообще не признавала низших за полноценных Граждан. Межзвёздная экспансия закончилась тысячу лет назад, а раса разумных инсектоидов, носящее гордое название Эора всё ещё нуждалась в огромных пространствах для развития. Причём как в биологическом смысле, так и в духовном.

Технологии развивались не слишком быстро. Прогресс тормозился, как ни странно, из-за просто громадной численности населения. К примеру, если в одной области обитаемой галактики эорийцы не мыслили жизни без продвинутых технологий, то в других краях Империи низшие инсектоиды влачили своё существование, словно и не было миллионов лет эволюции.

—Ничего хорошего на самом деле тут нет, - прервал размышления дана Координатор.

Ковар-и-Гар изумлённо воззрился на командира. Он-то хорошо знал, как Высшие прямо-таки мечтают обрести вожделённые способности к предвидению событий. Невольно закралась мысль, что Давон-и-Мон ошибся, переоценив самого себя. Хотя сны просто так не появляются, и пусть учёные утверждают, мол все способны к сновидениям, только в самом процессе стираются из памяти. А вот почему при всех возможностях передовых технологий в области менталистики никто не смог воспроизвести эти самые сны—тут вся мозговитая братия разводит конечностями.

Координатор внимательно смотрел на голограмму найденной планеты и пытался в точности восстановить виденное во сне. Получалось плохо, так как у него не было должного опыта, а на всём корабле среди тысяч единиц экипажа не имелось нужных специалистов в расшифровке сновидений.

Ковар-и-Гар решился нарушить молчание:

—Считаете, у нас могут возникнуть проблемы?

—Я хорошо помню, что случилось на последней найденной нами планете, -мрачно сдвинул жвалы Координатор, - ты ведь не отрицаешь критической ошибки в планировании разведывательной операции? Сколько погибло достойных эорийцев? Центр Подготовки до сих пор оправдывается в своих бесчисленных отчётах. Вина за погибших лежит целиком на мне, ты это понимаешь?

Дан понимал и помнил. Наверное, если бы он мог видеть сны, то это были бы сплошные кошмары. В сущности, из-за одной неучтённой мелочи, неуправляемый и неизвестный в их родной Галактике вирус выкосил почти полмиллиона высаженных на злополучную планету поселенцев. Чтобы не допустить распространение заразы на самом корабле, пришлось изолировать пятьдесят грузовых модулей с пятью миллионами особей расы на борту. На изучение вируса было потрачено десятки лет, и до сих пор, кроме внутренней связи с медперсоналом будущих колонистов, никто не допущен к контакту с ними.

—Учёный Корпус доложил о восстановленном иммунитете к большинству вирусам и болезнетворным заболеваниям, известным им, - осторожно начал Ковар-и-Гар, -Опыты проводились на недавно выведенных биоидах.

—Пилотах пространственных модулей? – Давон-и-Мон аж привстал, на секунду замер, осмысливая сказанное даном.

Тот почувствовал, что перешёл на довольно скользкую тему. Он не был учёным и не до конца понимал всей грандиозности работы генетиков. Но доклад необходимо было закончить. Тем временем Координатор отмер и вперил взгляд пронзительных глаз в подчинённого. Чего он не мог знать на своём корабле?

—Я думаю. на все вопросы вам сможет более подробно ответить дан Тамор-и-Кор, Ваша Светлость, - отмер наконец Ковар-и-Гар.

Повинуясь молчаливому приказу, дан вызвал учёного в Пост Координатора. Молчание во время ожидания изредка прерывалось недовольным скрипом жвал начальства и осторожным дыханием старшего смены.

Невысокий по меркам расы Эора инсектоид с шумом ворвался в помещение Поста, с ходу эмоционально поприветствовав обоих офицеров и, размахивая, казалось, всеми конечностями одновременно, затараторил:

—Это прорыв, Ваше Сиятельство! Если бы не существование нашей великой цивилизации, мои биоиды могли бы стать идеальным видом разумных особей с потрясающими способностями!

—Подробнее, - потребовал Давон-и-Мон.

—Основные параметры выращенных клонов я отправил на ваш сервер,- нимало ни смущённый учёный едва не светился от переполнявших его эмоций, - Если же вкратце… Как вы знаете, те пилоты наших многочисленных кораблей межпланетного сообщения отличаются исключительной живучестью. Я подумал,.. то есть мы с коллегами решили, что, если немного подкорректировать генетический код, который отвечает за программу воспроизведения, плюс ко всему немного доработать некоторые системы организма…

—Я помню результаты подобных работ, - перебил учёного Координатор, - если не ошибаюсь, на нескольких мирах отдалённых секторов Галактики проводились эксперименты по доработке клонов. Генетики тоже восторгались результатами. Хм… Сколько в итоге планет пришлось уничтожить? – обратился он к дану.

Тот с сожалением взглянул на ничего не понимающего учёного. Вот так всегда с этой кастой «неприкосновенных». Не всегда они задаются вопросом о возможных последствиях. Через секунду Ковар-и-Гар ответил:

—Сто девятнадцать, Ваша Светлость. Плюс зачистить ещё несколько звёздных систем и выставить гарнизоны для охраны карантинных зон.

—Осмелюсь вам напомнить, дан Ковар, - ничуть ни смутившись произнёс учёный, - не я стоял во главе этих экспериментов. Те технологии тесно переплетались с робототехническими изысканиями Корпуса. В данный момент мы полностью отказались от производства кибернетических организмов. Применение биологического материала для выращивания первоклассных клонов одобрено на самом высшем уровне. Те катастрофы, тем не менее, были необходимым опытом для всей нашей цивилизации…

Координатор вынужден был прервать столь эмоциональный монолог Тамора-и-Кора. Одним движением головы он кивнул дану, и тот примирительно поднял вверх обе пары конечностей.

—Мне достаточно того, что опыт этот был негативным,- отчеканил Координатор,- тем не менее, я готов выслушать доводы в пользу ваших проектов. Только максимально подробно и так, чтобы у меня не осталось сомнений по поводу внедрения ваших изысканий в предстоящие мероприятия.

Мысленно Ковар одобрительно кивнул словам начальства, а учёному осталось лишь посочувствовать. Давон-и-Мон чётко обозначил свою позицию, выказав при этом максимальное недоверие к предложениям Тамора-и-Кора. Однако, к чести учёного, тот не потерял воодушевления, лишь перестал размахивать конечностями, грозя при этом задеть кого-либо из присутствующих. Глаза Тамора сдвинулись вглубь и, скрывая некоторое волнение, уверенно ответил:

— Готов предоставить полный отчёт и продемонстрировать, собственно, самих биоидов, Ваша Светлость!

—Времени пока предостаточно, но не затягивайте,- кинул Координатор, - впрочем, думаю, вам самому не терпится похвастаться, не так ли?

После ухода учёного Координатор долго смотрел на голограмму голубой планеты, плывущей в космическом пространстве. Мрачный вид начальства беспокоил старшего караульной смены, и Ковар-и-Гар не решался отвлечь мучавшим его самого вопросом.

—Говори уж,- в очередной раз мысли эорийца были прочитаны безошибочно.

—Я по поводу ваших… вашего сна. Есть ли смысл воспринимать видения всерьёз?

Сомнения Ковара-и-Гара были понятны Координатору. Он и сам уже не был уверен в том, что он—видящий. Пророческий дар, если он есть, проявляется в раннем возрасте эорийцев. И каждый такой случай стоял на контроле Правительства. Так было раньше.

—С тех пор как мы покинули родную галактику прошло уже более двухсот лет. А мне, как ты знаешь исполнилось триста восемьдесят. Нет у меня никакого дара, и я подозреваю, что сны мне навеяны чем-то или кем-то извне.

Подобного Ковар-и-Гар не ожидал. Будучи полным профаном в менталистике, он всё же понимал сомнения Давона-и-Мона. Но предположить некую атаку на корабль, да ещё так, что ощутил это только Координатор…

—Наличие Высшего Разума во Вселенной не доказано,- только и смог сказать Ковар.

—На целой сотне планет, подконтрольных Империи, меня почитают как бога, да и не только меня. Почему бы не предположить остатки какой-нибудь древней цивилизации, создавшей некий Источник, способный посылать в космос импульсы различной природы.

—И мы не смогли до сих пор засечь ни один из них?

—Космос огромен, не мне тебе объяснять. Я предлагаю подождать с высадкой разведгрупп. Послание, если таковое имеет место, может повториться.

Ковар-и-Гар недовольно покачал головой. Их корабль был одним из самых мощных в Империи. Вооружение могло справиться с любой внешней угрозой, защитные системы лучшие во всей Галактике. А учёный корпус всегда готов справиться с любыми неожиданностями. Вслух же он сказал:

—Как скажете, Ваша Светлость. Но осмелюсь заметить, что следующий тоннель откроется через десять суток, и, если мы не успеем им воспользоваться…

—То следующего ждать ещё долго,- закончил Давон-и-Мон,- я знаю, что по инструкции мы обязаны отправить на планету разведывательный десант из подготовленной специально для этого группы. Мы так и поступали с каждой найденной планетой, не так ли? Однако, Тамор-и-Кор, несмотря на его молодость и горячность, прав в том, что необязательно рисковать эорийцами, пуская их на незнакомую, возможно враждебную планету. Его хвалёные биоиды могут сослужить для нас эту службу.

—А если их постигнет неудача?

—На то я и потребовал у учёного полного отчёта.

—Знаете, я немного проникнуться энтузиазмом Тамора,- неожиданно признался Ковар,- и уже не терпится взглянуть на его новых разведчиков.

Координатор наклонил голову в знак понимания. Потом задумчиво посмотрел на подчинённого.

—Я лично прослежу за ходом подготовки,- поспешил предвосхитить приказ Давона-и-Мона старший офицер смены.

—Именно. Отправляйся с ним. Когда будете готовы, немедленно сообщить мне. А я пошлю отчёт в Империю. Знаю, что долго будет идти, но таковы инструкции. Надеюсь, Правители одобрят моё решение, и не придётся менять планы прямо на ходу.

После ухода Ковара-и-Гара Координатор обратился к системе управления кораблём и вызвал программу для межзвёздной связи.

* * *

Мир спал. В огромном чёрном пространстве необъятного и Великого Космоса плыла красивая голубая планета. Таких миров в Галактике было, как ни странно, наперечёт.Древний Разум, покидая эту область Вселенной, оставил несколько своих искр. Процессы мироформирования растянулись на миллионы и миллиарды лет. Голубая планета за это время пережила многое. Глубоко внизу в самых недрах мира горело неугасимое пламя, изначально зажжённое Творцом. И пока оно горит, жизнь на планете будет течь, постоянно изменяясь. Ибо всё во Вселенной подвержено изменениям.

Он спал, но сон был беспокойным. Периоды, когда Ему приходилось «бодрствовать», сменялись нечасто даже по истинно вселенским меркам. Посторонний разум, в виде самых разнообразных рас, раз в несколько миллионов лет заселявших планету, утомлял Его. Но продолжительность жизни цивилизаций была настолько короткой, по сравнению с Его возрастом, что Он постепенно перестал их замечать вообще. Пусть себе копошатся там… сами по себе. Лишь бы не вредили сильно. А они вредили, ещё как! И каждое такое «разумное поколение» превосходило своего предшественника в несколько раз. Чего только стоит последняя эпоха высоко техногенной цивилизации! Их жестокие эксперименты довели планету до того, что Ему пришлось уничтожить всё, чего они добились, погрузив на дно одного из океанов.

Последними сгинули ящероподобные, так и не эволюционирующие в нечто истинно разумное. Они просто не выдержали изменения климата, а ведь подобное случалось с неизменной периодичностью. Он всё ждал, что каждая из населявших планету рас разовьётся в космическую цивилизацию и выйдет в Космос, оставив Его в покое на несколько тысячелетий. Но, увы. Разумные развивались, казалось, по одному и тому же сценарию. В конце которого—разрушительная война, ощутимо вредившая всему Миру. И тогда Ему приходилось вмешиваться, что называется, лично. А ведь так хотелось покоя… После Он, конечно, впадал в сон, позволяя всем сферам мира восстанавливаться. И иногда это продолжалось целые эоны лет. Гармоничный, хоть и временами жестокий, животный мир развивался по своим законам, вступая в неразрывную связь с растительным миром. Процессы круговорота воды, формирование больших и малых островов и даже целых континентов, горных массивов, рек, морей и океанов текли постоянно. И так могло бы быть всегда. Но…

Он беспокойно шевельнулся. У Него не было тела, в прямом смысле этого слова. Частица Древнего Разума не нуждалась в воплощении телесной оболочки. Он был везде, мог ощутить всё, что происходит в его Мире и даже далеко за его пределами. Потоки времени вдруг сдвинулись. Нечто приближалось издалека, раздвигая временные пласты самым варварским методом. Он увидел, как исказилась ровная структура пространства, выпуская в близлежащую область Космоса нечто искусственное. Тем не менее, этот объект нёс в себе разум, воплощённый в неизвестной расе.

Они прибыли слишком быстро. Мир ещё не восстановился полностью, и заселять сюда новых разумных Он не хотел. Тем более, таких. Способных передвигаться в Космосе по временно-пространственным тоннелям. Высокоразвитая цивилизация, ищущая новые планеты для заселения. Знакомо. Но абсолютно недопустимо. В какой-то момент Он ощутил присутствие на приближающемся объекте Видящего. Вот только тот был слаб, его дар не был должным образом развит и на роль будущего пророка он не годился. В любом случае, Ему придётся отвадить непрошенных гостей подальше отсюда и так, чтобы забыли дорогу в Систему навсегда.

Все предыдущие расы зарождались по разным причинам, в том числе и искусственно. Воплощение замысла Творца позволяло эволюции идти разными путями. Пусть не всегда и удачными.

Совсем небольшой импульс устремился сквозь время и пространство навстречу пришельцам. Если Видящий поймёт послание, он примет правильное решение. Если же нет… Пламя внутри Мира стало разгораться ещё интенсивнее, пробуждая многочисленные вулканы, в том числе подводные, поднимая гигантские океанические волны, что должны были обрушиться на берега континентов. Это всё спровоцировало интенсивное испарение влаги практически по всей планете. Во многих местах стали формироваться огромные по своей мощи циклоны, ураганные ветры жадно набросились на всё, что поддавалось их разрушительной силе. Грозовые тучи, каких Мир давно не видывал, стали собираться, мучимые изнутри ветвистыми смертельно опасными молниями. Он был готов к защите.

* * *

Зал был просторен, он просто поражал воображение того, кто ступал сюда в первый раз. Давон-и-Мон молча проходил между рядами капсул с физиологическим раствором с покоившимися внутри телами обновлённых биоидов Тамора-и-Кора. И не мог сдержать некоторого отвращения. Голые, практически безволосые тела казались абсолютно беззащитными, хоть Тамор и утверждал, что имунная система усовершенствована до предела. Это означало и было подтверждено самим учёным, что биоиды испытали на себе действия всевозможных вирусных и бактериальных угроз. Испытания прошли успешно, о чём Тамор-и-Кор в подробнейшем отчёте указал Координатору.

—Похожи на приматов,- выдал Давон-и-Мон, впервые увидев подопытных.

—Ваша Светлость, мы учли все возможные варианты эволюции данной особи. Уникальность её организма состоит прежде всего в том, что мозг максимально расширен для самообучения и принимает приказы извне без искажения. Биоид способен запомнить всю информацию, полученную им в течение всей его жизни. Но, чтобы избежать ненужных перегрузок, мозг тщательно фильтрует данные, убирая их в подсознание, дабы в нужный момент без проблем быть восстановленными,- Тамор-и Кор с привычным воодушевлением вещал на весь зал, дублируя, в общем-то изученный Координатором полный отчёт. Давон-и-Мон не перебивал учёного, справедливо полагая, что сухость бесконечных цифр не может заменить устного доклада.

—У нас, к сожалению, не хватило времени отрегулировать постоянную температуру тела биоида, подстроив её под климат планеты, но нам ведь это и не нужно, не так ли?

—Что это означает?

—Продолжительность жизни составит в среднем около ста оборотов планеты вокруг местного светила. Но нам удалось оптимизировать основные инстинкты, как то: инстинкт самосохранения и размножения.

—Это обязательно?- короткие вопросы Координатора нимало не смущали учёного. Давон-и-Мон не был дилетантом, имея огромный опыт исследовательской работы и, задавая вопросы по существу, мог видеть общую картину получше многих учёных из всего Корпуса.

— Я постарался учесть всякий риск, Ваша Светлость. Климат планеты неравномерен, и в некоторых регионах довольно суров даже по нашим меркам. Биоиды, несомненно, будут оснащены защитными биоскафандрами. Но гибель многих особей неизбежна и самовоспроизведение я посчитал необходимым.

Координатор про себя усмехнулся, отметив, что учёному не чуждо некоторое тщеславие. Пока ему всё нравилось, но чувство беспокойства не покидало его с того момента, как корабль вышел из тоннеля. Да ещё эти сны…

Давон-и-Мон отправил данные, снятые при помощи сканеров с его собственного мозга, в Имперский Учёную Ассамблею. Он не надеялся на положительный результат расшифровки, ведь его дар, если он имел место, никем из менталистов не был развит. По той простой причине, что такого с ним никогда попросту не происходило! Координатор всё ещё надеялся, что послание его сознанию не было сторонним. Иначе… он даже боялся предполагать возможные последствия.

Тамор-и-Кор тем временем расписывал возможности различной техники, приданной биоидам в качестве помощи в разведывательной работе. А Координатор всё же задал главный свой вопрос, интересующий его в данный момент:

—Какова вероятность потери контроля над биоидами?

Тамор-и-Мон даже потемнел хитином.

—Это в принципе невозможно! В мозгу каждого биоида встроена программа самоуничтожения. Она, правда, не совершенна и, теоретически, особь, подверженная внешней угрозе, может отреагировать суицидом. Всё, что не согласовано с основной задачей биоида, он полностью игнорирует, а в случае потери связи или контакта будет действовать самостоятельно, не выходя за рамки основной задачи.

Тамор-и-Кор явно волновался. Чтобы остановить уже неконтролируемый поток слов учёного, он остановил его взмахом щупальца и успокаивающе кивнул:

—Я помню каждое слово в вашем отчёте. Просто я не до конца уверен в успехе операции, но в этом нет вашей вины. Посему, я дам согласие на запуск нескольких капсул на поверхность планеты, чтобы получить первичный результат как можно быстрее. Там решим, что делать дальше.

Тамор-и-Кор посчитал лишним возражать Координатору. Всё, что он мог сделать, он уже сделал. И ему немного польстило, что Давон-и-Мон не пожелал рисковать большим количеством биоидов, отправив на планету лишь малую их часть. Выспросив разрешение на подготовку к высадке, он поспешил откланяться.

* * *

Огромный звездолёт покидал территорию системы жёлтого карлика. Пространственный тоннель сформировался чуть раньше, чем планировалось, но всё равно это было похоже на бегство. Координатор был неумолим и никто, даже Ковар-и-Гар не смог добиться от него вразумительной причины отлёта.

Ну и что тут такого? Да, жаль было всю партию капсул с биоидами на борту, но никто не смог бы просчитать внезапно изменившиеся климатические условия планеты. Всё произошло ещё в верхних слоях атмосферы. Капсулы должны были равномерно рассеяться по всей поверхности голубого мира и, спокойно приземлившись, начать работы согласно установленным протоколам. Связь пропала внезапно, с экранов попросту исчезли все сигнатуры модулей. Запущенные в спешном порядке зонды показали небывалые разряды молний, испепелившие все корабли на подлёте. Ещё несколько часов на поверхности бушевали сильнейшие грозы, не давая шанса командам биоидов выжить в разверзшемся аду воды и огня. Не осталось практически никаких обломков, следы тел или оборудования может и имели место, но добраться до них не было никакой возможности.

Внешние сканеры постоянно отправляли на борт корабля-носителя данные о небывалых природных катаклизмах как на поверхности планеты, так и во всех слоях атмосферы. Спустя чуть менее суток планета, представшая перед взором исследователей на мониторах приборов, была мало похожа на тот казавшийся гостеприимный голубой шарик. Весь командный состав под руководством Координатора ломали головы над случившимся, но не пришли к единому мнению. Ибо теперь получить какие-либо дополнительные данные было абсолютно невозможно. Повторная отправка биоидов исключалась, а высадка десанта из отборных частей эорийцев Координатором даже не рассматривалась.

Поэтому, как только тоннель в пространстве начал формироваться, Давон-и-Мон отдал приказ об уходе из системы.

—Так просто бросить всё и улететь?- недоумевал Ковар-и-Гар, не сводя взгляда с начальника экспедиции, чей вид теперь откровенно его беспокоил.

Координатор выглядел не просто уставшим. В его глазах Ковар-и-Гар видел самый настоящий страх.

—Да,- коротко ответил Давон-и-Мон.

Офицер не знал, что ещё спросить, потому, что такое на его памяти ещё не случалось. Тогда Координатор поднял на него глаза и тихо, каким-то чужим голосом проговорил:

—Это было послание.

—Чьё?- изобразил удивление Ковар-и-Гар. Он почувствовал, как страх начал передаваться от начальника к нему, заставляя болезненно замирать оба сердца.

—Это ЖИВАЯ планета,- как приговор прозвучал голос Координатора,- Понимаешь? И она не даст нам тут хозяйничать. Сегодня я снова видел сон, и отчётливо запомнил только два слова, сказанные мне: «уходите отсюда».

Ковар-и-Гар прислонился к ближайшей стене. Его слегка трясло, он не мог сразу поверить словам Давона-и-Мона, но уверенность, с которой тот произнёс эти слова, заставляли всё же верить. Хотя это и казалось невозможным.

—Да, теория Богов подтвердилась. И где? На небольшой ненаселённой планетке!- в очередной раз прочитал мысли Координатор.

—Что прикажете говорить экипажу, Учёному Корпусу, всем остальным?- вопросы были насущными, но Давон-и-Мон лишь досадливо сдвинул жвалы.

—Будем думать. А пока пусть все выполняют мои распоряжения. Я свяжусь с Империей и, пока будем ждать ответа, никому о моих выводах не сообщать, ясно?

Ковар-и-Гару оставалось лишь скрестить щупальца в знак подчинения. Тоннель уже вовсю поглощал массивное тело корабля носителя, готовясь выбросить его в подпространство. Координатор бросил последний взгляд на планету, с заметным сожалением отвернулся от мониторов и отключил их.

Уже много позже, в тысячах световых лет от системы жёлтого карлика, Координатор получил от офицеров одной из групп наблюдения о запоздалом донесении с уцелевшего зонда, отправленного на планету после крушения модулей. Информация о двух выживших биоидах, импульсы которых догнали корабль даже в подпространстве могли встряхнуть и заинтересовать Координатора. Однако он приказал в срочном порядке полностью засекретить полученные данные и спрятать их на самом дальнем сервере.

—Мы ещё когда-нибудь вернёмся,- пробормотал Давон-и-Мон, сидя в своём кресле и изучая карты звёздного неба ближайшего сектора Галактики,- обязательно вернёмся.

* * *

Роскошный сад зеленел сочной высокой травой, исполинские деревья сгибались под тяжестью плодов, лёгкий ветерок колыхал раскидистые кроны. Невдалеке блестела широкая полоска реки, несущей прохладные и чистые воды. Этот участок планеты был чуть ли не единственным в своём роде. И Он по праву мог гордиться своим творением.

Идиллия была нарушена внезапно. Отгремели мощные и страшные грозы, постепенно затухали вулканы, и тектонические плиты завершали своё движение, формируя новые острова и континенты. Мир успокаивался, а в райском уголке планеты происходило нечто непонятное и требующее немедленного вмешательства.

Чужаки, пытавшиеся проникнуть в мир, были изгнаны, надо надеяться навсегда. Но Он почувствовал, как две ничтожные искры спящего разума по какой-то нелепой случайности не погасли, унося жизни своих носителей. И надо же было так случиться, что они упали как раз в район чудесного сада. Непорядок! Он потянулся всем сознанием к двум пребывавшим в бессознательном состоянии существам и с недоумением обнаружил, что называется два «чистых разума». Да, тела их были слабы, но потенциал, заложенный гостями из Космоса, поразил даже Его. Такая внушённая воля к жизни, продуманная система иммунитета, чёткое разделение по половому признаку—всё говорило о хорошей подготовке пришельцев. И что же с ними делать?

Биоид просыпался медленно. Чувство голода завладело его сознанием, и он открыл глаза. Чистая память принялась тут же фиксировать происходящее вокруг. Воздух был подходящим для дыхания, и через несколько минут биоид встал на ноги. Голое тело не ощущало холода, давая чувство комфорта, глаза быстро привыкли к свету, испускаемому местным светилом, а остальные органы чувств постепенно приноравливались к окружающей среде. Биоид огляделся вокруг. Где-то в глубине памяти отложились обрывки каких-то командных протоколов, но в виду отсутствия дополнительных данных они потихоньку ушли на самый дальний план сознания.

Биоид сделал несколько шагов по направлению к ближайшему дереву, манившему яркими и явно съедобными плодами. Внезапно он ощутил прямое и бесцеремонное вторжение кого-то постороннего. Некто или нечто пыталось говорить с ним, но он ничего не понимал.

Постепенно Он понял, как достучаться до разума непонятного, но очень любопытного существа. Тот по началу не реагировал на Его импульсы, но, нащупав нужную интонацию, Он смог донести до существа своё послание.

Речевой аппарат биоида переработал полученную от мозга информацию и соединив мысленные образы в звук, выдал что-то вроде:

—Кто ты?

Звук получился немного тихим и каким-то неуверенным, словно у биоида не было никогда практики разговора. Да и откуда бы? Но Тот-Кто-Следит прекрасно понял вопрос. Не имея возможности ответить так же, Он послал очередной образ:

—Найди второго.

Команда была распознана, и вскоре биоид обнаружил ещё одно тело. Разбудить второго биоида не составило труда, и ещё одно обнажённое тело поднялось на ноги, открыв глаза и оглядываясь вокруг, примеряло новый для себя мир.

«Замечательно»,- подумал Он,- «послушны, судя по всему, умны и сообразительны… Надо оставить их здесь. Да.»

Допускать пришельцев к другим областям своего Мира Он не собирался. Достаточно отключить их инстинкт размножения, навязать свою волю, наложив на абсолютно чистый разум свои правила, и можно некоторое время понаблюдать за ними. А вдруг что-нибудь получиться?

Тем временем оба биоида подошли к ближайшему дереву и, сняв с веток несколько плодов, стали утолять свой голос. «Надо показать им воду».

—Кто мы?,- внезапно задал вопрос второй из очнувшихся. Голос отличался более высоким тоном, а сам же биоид был немного ниже своего собрата и чуть пышнее в некоторых местах тела.

И тут Он понял, что Ему нравятся эти двое. Неприхотливые, в меру любопытные, они могли бы стать единственными жителями Его мира. А, если удастся правильно воспитать их сознание, то можно и расширить популяцию…

—Тебе нужно имя? Я дам тебе его. Вам обоим.

Небольшой импульс, несущий в себе малопонятный набор звуков, заполнил разумы биоидов. В их мозгу сформировались новые слова, и первый из пришельцев, словно смакуя, медленно произнёс, глядя на второго:

—Адам.

—Ева,- в свою очередь ответила она.

Конец.

Несломленный.

Экран телевизора тускло мерцал привычным голубоватым цветом, динамики выдавали хрипловатые звуки очередной политической передачи. Напротив ящика, на потёртом диване полулежал немолодой мужчина. Судя по налитым кровью глазам, сегодняшняя доза принятого алкоголя была близка к требуемой.

Проблема заключалась в том, что денег на «догонку» не было, а в том, что скоро попрёт на приключения, мужчина не сомневался. Мрачно вглядываясь в экран старенького телеящика, он с тоской думал о потрясающем невезении, которое в последнее время преследовало его. Думал он и про припрятанную болгарку, позаимствованную у сына. Остатками своего ума мужчина понимал: продавать сейчас нельзя. В последнее время знающие его люди перестали давать деньги за взятое без спросу добро.

В народе у него была странная на слух кличка: Упёртый. Вряд ли кто уже помнил, откуда она произошла. Может ещё с тех незапамятных времён, когда он, молодой, полный сил, честно трудился в дорожно-строительной компании? Да, давненько было… А что имеем сейчас? Огромный, по меркам агрогородка, дом, двое взрослых детей, трое внуков; и при этом ни работы, ни пенсии, ни уважения домочадцев… впрочем, всё это было Упёртому давно и прочно «по-барабану».

Прислушавшись к отдалённым звукам, доносившихся с верхних этажей, он всё же решил выйти из дома в поисках очередной порции вожделённого зелья. Выбравшись в коридор, Упёртый едва не споткнулся о стоявшую ёмкость, которая громко булькнула от резкого движения.

Недовольно нахмурившись, мужчина собрался было двигаться дальше, но, внезапно поменял решение, с недоумением покосившись на стеклянную банку, которой утром ещё, по его мнению, тут не было.

Не зажигая свет, он подобрал литровую «незнакомку», и подался назад, в комнату. А что, мой дом, моя прихожая, а в ней могут быть только мои вещи! Рассмотрев под мерцающим светом телевизора находку, и прочитав этикетку, Упёртый хмыкнул: свезло, так свезло! «Средство для мытья стёкол», гласила надпись, пробуждая в пьяном мозгу воспоминания о былой молодости. Чего только не приходилось ему со-товарищи пить во времена лихих 90-х на просторах необъятной России!

Суетливо переминаясь с ноги на ногу, он стал вспоминать доступные способы быстрого извлечения нужного ему продукта из этого «полуфабриката». Можно было бы и «чистоган» употребить, но Упёртый рисковать не стал. Пока.

Пришла мысль разбавить очиститель водой, как советовал знаменитый сатирик, и при помощи соломки выхлебать разбодяженный спирт, скопившийся на дне. Отвлёк его телевизор.

--Что есть наше нынешнее государство?! – вопрошал с экрана новообращённый оппозиционер. Молодой человек, по виду едва окончивший ВУЗ, немного нервничал перед камерой, но уверенно продолжил:-- Бывшая советская республика, прогибающаяся под псевдодемократами, и пытающаяся выжить!

Далее пошёл, как говорят в народе «словесный понос», однако Упёртого заинтересовало выступление паренька.

«Ишь ты, храбрый какой! Жаль, что и тебе вскоре хвост прищемят, »--мужчина с неудовольствием ощутил, как хмель выветривается из головы. Плюнув с досады , он решил не заморачиваться. Отыскал дежурный стакан, по-быстрому плеснул сотку, и, не раздумывая, выпил.

Спиртосодержащая бурда привычно провалилась в желудок. Вкуса Упёртый не ощутил, просто прилёг на диван в ожидании «прихода».

--Кому мы нужны? -- имея в виду государство, вещал тем временем оппозиционер, -- При нынешнем правительстве мы были нищими, и останемся ими!..

Слушая в пол-уха разошедшегося парня, мужчина начал придрёмывать…Так и не поняв, что его разбудило, он внезапно открыл глаза, не сразу сфокусировав взгляд на экран.

Там происходило что-то невероятное. Показывали столичные улицы, заполненные людьми вперемешку с милицией, военными, какой-то техникой. Шум, крики, даже выстрелы, мельтешение картинки на экране подействовали на пьяного мужчину, как ведро воды на голову. Рывком вскочив на ноги, он вгляделся в телевизор, пытаясь осознать происходящее. « Одно из двух, -- подумал он,-- или это местный «майдан», или вторжение враждебных сил». Последнее могло показаться бредом, однако Упёртый почему-то ощутил весьма неприятный холодок в груди.

--Они здесь!!!— душераздирающе крикнул кто-то из телевизора, и всё смолкло. Трансляция прервалась.

Как ни странно, крик привёл мужчину в чувство. Голова прояснилась, первый испуг прошёл. Он обернулся к окну, и увидел вспышку света во дворе. Звука не было, но Упёртый теперь с обречённостью понял всё.

«Они здесь», -- прошептал он. Потом почему-то добавил,-- «Натовцы».

Последнее слово он произносил уже лёжа на полу. Давние навыки, привитые ещё в армии, сработали как надо. Команда «вспышка справа» была ему хорошо знакома. Спустя несколько мгновений, он приподнял голову, с удивлением прислушавшись к звукам во дворе. Было тихо, только непонятный тихий рокот доносился со стороны ворот.

«Технику подгоняют, -- решил Упёртый. Вставать он не собирался, справедливо полагая, что шансов выжить при обстреле у него больше, если не подниматься с пола.

Резкий шорох в углу комнаты мгновенно изменил планы лежавшего мужчины. Шустро перекатившись в противоположную сторону, он замер на мгновение. Рука коснулась какого-то объёмного предмета, стоявшего на полу. Не раздумывая, Упёртый обхватил заветную бутыль ладонью и, коротко размахнувшись, с силой метнул в сторону звука.

Не дожидаясь результата, он вскочил на ноги и рванул на выход. Упёртый, носивший, кстати, в жизни обычное имя Михаил Семёнович, попутно успел удивился той лёгкости тела и ясности сознания, с которыми действовал. Немного сожалея о разбитой литрухе, в волшебных свойствах которой он уже не сомневался, он выскочил на улицу.

«--Хватит с меня подвигов, -- подумал Михаил, собираясь как можно скорее покинуть место вторжения. Он, правда, больше не видел вспышек и не слышал посторонних звуков , но не сомневался в поджидающей опасности.

Добежать он успел только до сарая… Неведомая сила швырнула его наземь, едва не вышибив дух. Он не успел ничего сообразить, как над ухом раздался грозный шёпот:

--Куда собрался, рядовой?!— рука, что держала его за шиворот, ослабила захват и повернула мужчину лицом к говорившему.

Михаил Семёнович судорожно вдохнул воздуха, и от изумления застыл. На него сверху вниз смотрела ненавистная когда-то рожа старшего сержанта из учебной части, где начинал службу молодой тогда парень, не носивший ещё кличку Упёртый.

За короткое время стремительно развивающихся событий хозяин дома потерял способность чему-либо удивляться, но отметил про себя, что сержант нисколько не изменился с тех пор. Как призрак из прошлого, он с презрением взирал на лежавшего перед ним пожилого мужчину.

--Дезертировать вздумал!? – тем же страшным шёпотом прорычал сержант.

--Никак нет, товарищ старший сержант,-- вырвалось у Михаила,--я…

Под взглядом своего бывшего (а бывшего ли?) командира он осёкся и послушно замер, не пытаясь подняться на ноги. Сержант приблизил своё лицо к нему и по-прежнему тихо, но доходчиво стал объяснять:

--Слушай вводную, рядовой. Враги близко, времени мало, надо спасти всё, что может понадобиться для сопротивления. Твоя задача—отвлечь противника. Здесь прошёл отряд вражеского авангарда, а через некоторое время подтянутся остальные силы. Мы смогли эвакуировать часть мирных жителей, но далеко не всех…--голос дрогнул, и Михаила пробрала дрожь ужаса. Он повернул голову к дому, уже зная, что увидит.

Окна верхнего этажа были объяты пламенем. Огонь вырывался наружу, разбивая надежду на то, что кто-либо внутри выжил. Ошалелыми глазами хозяин горевшего дома посмотрел на сержанта.

--Не знаю, рядовой,-- как-то странно взглянул на него тот,— Если кто и выжил, тех вывезли. Про тебя никто не знал, пока ты не выскочил из дома. Лихо ты, кстати, метнул бутылку,-- усмешка тронула его губы,-- Внизу ИХ разведчик был, догорает теперь, наверное,--он кивнул на перекинувшийся огонь, охвативший теперь уже всё здание.

--Натовцы?— вопрос вырвался невольно.

--Они, -- кивнул сержант,-- во главе с пиндосами,-- последнее слово он будто бы выплюнул. Тут он внимательно посмотрел на Михаила:-- Всех мы всё равно не спасём, так что думай только о своей шкуре. Хотя, тебе же не привыкать…

Михаил Семёнович, которого все звали Упёртым, опустил голову, глухо ответив:-- Сделаю, что прикажете, товарищ старший сержант.

--Тогда вперёд, рядовой! От меня приказ: занять позицию в сарае и держать оборону в случае прорыва противника,--сержант сунул в руки подчинённому автомат с прикладом и штык-ножом,--Если выстоишь до утра, тебя подберут наши. Как понял, рядовой?

--Так точно, есть выполнять приказ!— вспомнил положенные слова Михаил, стиснул в руках приклад Калашникова и, в последний ( он знал) раз взглянул на сержанта:--Надежда хоть какая есть?

Командир устало пожал плечами, и предсказуемо ничего не ответил. Хлопнув напоследок бывшего хозяина дома по плечу, он развернулся и исчез за забором.

Упёртый со вздохом огляделся, с сожалением и болью задержал взгляд на горевшем доме, и поплёлся в сарай. Много лет он не держал в руках боевого оружия, и не был уверен, что сможет им теперь воспользоваться. «Вот тебе и оказались мы нужны кому-то, -- вспомнил вдруг он паренька из телепередачи.

Не успев додумать мысль до конца, Михаил вздрогнул от резкого шума за спиной. Вновь вспыхнул свет, однако оборонец не стал падать на землю, быстро шмыгнув за угол сарая. Адреналин забурлил в крови у немолодого мужчины, он выждал пару секунд и выглянул во двор.

Освещая светом фар дорогу, к дому подъезжал автомобиль. Разглядеть марку Михаил не мог, но был уверен, что тот не принадлежал «своим». Разумно предположив, что наши солдаты не стали бы себя демаскировать светом, он приготовился к бою.

Тем временем, из авто выскользнула фигура человека огромного телосложения, и направилась прямиком к сараю, где располагался хозяин с автоматом. В руках человек нёс что-то громоздкое, со свисающими вниз какими-то проводами.

«--Взорвать хочет, гад!— решил Михаил.

Далее он действовал не раздумывая. Инстинкт самосохранения напрочь выветрился из искалеченного алкоголем мозга, осталась только тупая ярость и решимость отомстить за всё: и за сожжённый дом, и за неизвестно где сгинувших родственников.

Внезапно выскочив перед шедшим захватчиком, Упёртый не раздумывая пустил в ход приклад. Шикарный удар в челюсть оккупанту не прошёл мимо. Добивать не стал. Не время было. В машине мог быть кто-то ещё. Подобравшись с неосвещённой стороны к ненавистной иномарке, Михаил передёрнул затвор автомата.

Матерных визгов не было слышно из-за оглушающей очереди. Мужчина с наслаждением поливал автомобиль огнём, не переставая орать во всю глотку. Терять уже действительно ничего не было. Кроме патронов. Калашников замолк, но Упёртого было не остановить. Он кромсал штык-ножом кузов машины врага с особым азартом, пуская в ход приклад и проснувшуюся физическую силу.

Именно из-за своих криков он не услышал шагов подбежавшего сзади «недобитого натовца». Успел только обернуться и увидеть летевший к его голове громадный кулак. Падая на землю, Упёртый, не выпуская из рук автомата, словил неожиданную мысль: «сколько ж я сегодня буду падать?» Далее была тьма…

Скрипнула входная дверь, впуская незнакомые запахи и смутно узнаваемые голоса. Михаил Семёнович попытался было определить хотя бы положение своего тела, но безуспешно. Ни руки, ни ноги не отзывались на призыв к движению. Вдобавок глаза отказывались что-либо различать вокруг.

"--Помер? -- мелькнула мысль,--так и буду лежать, не двигаясь, пока не закопают?"

Знакомый голос невестки прервал его невесёлые раздумья:

-- Вы можете что-нибудь сказать о его состоянии?

-- Ну что ж,--вздохнул её невидимый собеседник, судя по всему молодой мужчина,-- Обширная гематома лицевой части головы,вследствие сильного удара, отравление организма метанолом, да и так, по мелочи. Вы знаете, что он пил накануне?

-- Стеклоочиститель, --- голос сына обрадовал Упертого. "Живой! Все, наверно живы! Но что же на самом деле с ним происходит?"

Как будто в ответ на его немой вопрос, невестка стала рассказывать, немного запинаясь от негодования и волнения, произошедшие вчерашним вечером события. По её словам, они с детьми ждали отца с рыбалки, когда внизу, на первом этаже дома раздался звук бьющегося стекла. Так как подобное происходило довольно часто, женщина не обратила поначалу на это внимание. А спустя несколько минут все услышали громкие матюки и металлический скрежет.

Выглянув в окно, женщина, повидавшая от свёкра много неадекватных поступков, приросла к месту, не в силах хоть как-то отреагировать. Хозяин дома, держа в руках болгарку сына, пропавшую, кстати, совсем недавно, со всей дури лупил по их семейному автомобилю. Что он при этом орал во всю глотку, женщина умолчала. Продолжалось бесчинсто до тех пор, пока появившийся муж не уложил одним ударом собственного отца на землю.

Со слов сына Михаила Семёновича, он, заехав во двор, вышел из машины и направился к сараю, неся рыболовные снасти. Дойти до цели ему помешал нежданчик, в виде сокрушительного удара болгарской в челюсть. Довольно быстро очнувшись, он стал свидетелем безобразия, творившемся возле машины. Раздумывать было некогда. Допившийся до белой горячки отец мог быть опасен для жены и детей. Утихомирив буяна жёстким способом, сын вызвал по телефону "скорую" и поспешил к семье, дабы удостовериться в из безопасности.

Михаил Семёнович с обречённостью понял, что словил конкретный глюк, по глупости употребив отравы из литровой бутылки, оставленной домочадцами на нужды ремонта. С осознанием данного факта, пришло облегчение. Всё же, события, привидевшиеся ему, были ужасны по своей сути. Твёрдо решив бросить пить, он попытался что-то сказать вслух, но не смог.

Доктор, объявив , что повязки с глаз снимет завтра, а курс магнезии снимет симптомы сотрясения мозга, увлёк посетителей в коридор.

"-- Нихрена себе я отчебучил, аж смешно стало",-- Упертый нашёл в себе силы слегка развеселиться. Сон начал подбираться к нему, расслабившись, он попытался отключиться от реальности, но ему не дали.

Вновь скрипнула дверь. Вошедший в палату, немного потоптавшись на месте, приблизился к койке Упертого.

-- Лежишь?..-- знакомый голос старшего сержанта резанул по нервам, заставляя волосы шевелиться на голове. Если бы Михаила Семёновича не привязали к постели, он точно рванул бы на выход. Мир вновь рухнул, снося все барьеры.

-- Ты не выполнил приказ, рядовой, -- продолжал зловеще шептать глюк,-- Ты облажался и умудрился выжить при этом, допустив проникновение врага на свою территорию! Наказание будет ужасным! От меня тебе не отвертеться, я буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь! Ещё схлестнемся в бою, рядовой! И моли своих алкобогов, чтобы мы оказались на одной стороне!

Это было невыносимо слушать, и Михаил Семёнович понял, что теперь он не бросит пить никогда. Встреча с сержантом была предопределена судьбой, и немолодой мужчина, отец двоих детей и дед троих внуков, пересилив себя, тонко завыл в голос...

Несломленный (проклятье).

Дежурный врач отложил в сторону заключение лаборатории, допил крепкий, чёр-ный чай и негромко выругался вслух. Только этого ему не хватало, теперь он поня-тия не имел, что будет докладывать завтра заведующему отделением. В его богатой практике подобных случаев ещё не было. Если бы не отсутствие перспектив и не возраст, можно было садиться за докторскую диссертацию. Но, во-первых: учёная степень сейчас не особо ощутимо влияет на заработную плату, а, во-вторых: слишком много возни и ответственности. Амбициями он не страдал никогда, поэтому нужно было решать что-то сейчас с этими анализами и странным пациентом.

—Выписать его к чёртовой матери и забыть, как дурной сон,- пробормотал врач. Он потянулся к шкафчику, открыл его и достал небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Недовольно кряхтя, пожилой доктор дежурной смены поднялся со стула и направился из ординаторской в лабораторию к своему давнему другу.

—Нужно что-то решать,- повторил он вслух свою мысль, неспешно шагая по пустым коридорам больницы.

Проклиная всё на свете, Алексей Трофимович Горшков с трудом оторвал голову от подушки. Похмельный синдром отравлял радостные мысли о предстоящих выход-ных. Вчера, распивая очередной шкалик спирта, он доказывал лаборанту бессмысленность бытия и, в частности, необходимость обширного обследования непонятного и безнадёжно больного алкоголизмом пациента. Наконец, уговорив друга, Горшков, еле передвигая ногами, поплёлся домой, предварительно взяв«страшную» клятву о неразглашении. Получив на руки «левый» комплект анализов, Алексей Трофимович смог наконец-то вздохнуть с облегчением.

Утро, в отличие от настроения, было тёплым и солнечным. На кухне привычно хло-потала жена, и до носа доносились запахи позднего завтрака. Мысли о еде не вдохновляли, но стоящая на столе ёмкость с капустным рассолом была как-никак кстати.

Обуреваемый противоречивыми чувствами, Горшков всё же не мог не порадоваться предусмотрительности супруги. Стараясь не слишком расплёскивать драгоценную жидкость, он ополовинил пол-литровую кружку и прислушался к своим ощущениям. Спустя пару минут, головная боль стала утихать, уступая место зарождающемуся аппетиту. Прочистив горло, он, как бы между прочим, поинтересовался у жены:

—Не мешало бы и стопочку во имя здоровья. А, Верочка?

Женщина вытерла руки кухонным полотенцем и безропотно достала початую бу-тылку водки.

—Неприятности на работе?- спросила она. Тоже, между прочим. Вообще-то, её муж пил редко, в основном по праздникам и дома. Поэтому она сгорала от любопытства, но особо и торопить мужа не хотела.

К подробному разговору Алексей Трофимович «созрел» после третьей рюмки. Она же была последней на сегодня. В отличие от большинства людей, врач знал, как следует опохмеляться. Вот вечером, после бани, можно будет накатить ещё, под хоро-ший и обильный субботний ужин.

Супруг стал рассказывать о поступившем в больницу пациенте с явным отравлением метанолом и признаками буйного помешательства, а жена, пристроившись рядом на стуле, внимала его словам с неприкрытым интересом. Далёкая от медицины женщина, тем не менее всегда слушала рассказы мужа, мысленно сравнивая суровые подчас будни врача районной больницы с сомнительной романтикой медицинских сериалов.

—Ты понимаешь, доля метанола в его крови на момент поступления к нам была смертельной!- воодушевлённый вниманием супруги, орал Горшков.—Зрение к нему вернулось на вторые сутки, а гематома головы рассосалась за неделю! Да, мужик он, конечно крепкий, но поражение нервной системы должно было убить его! Но не это самое поразительное…- тут он вынужден был понизить голос. Выпитый алкоголь развязал язык бывалому врачу, но вчерашние махинации с анализами следовало держать в строгом секрете. Помедлив немного и, глядя на умоляющий взгляд жены он всё же продолжил:

—Так вот. Проведя необходимую терапию по обезвреживанию и выведению из ор-ганизма пациента остатков метилового спирта, я отобрал контрольные анализы, и, мягко говоря, выпал в осадок. Нет, с самим больным вроде бы порядок, насколько это возможно при его состоянии… Короче,- Алексей Трофимович зачем-то оглянулся и почти шёпотом поведал:— Метанол из его организма никуда не делся!

Вера недоумённо моргнула, и муж поспешил добавить:

—Промежуточные исследования мочи и крови пациента показывали нормальное течение лечебного процесса, но недавно процент метанола именно в крови вновь застыл на смертельной отметке! Я три раза всё перепроверил, задолбал и лаборанта и сам выдохся, но факты упрямо твердят своё. И взяться то ему неоткуда, понимаешь?

—А сам больной-то как?- вставила свою реплику супруга.

—В том то и дело, что свеж, бодр и весел,- мрачно изрёк Горшков. – Думал, обратиться к главврачу, но решил не делать ему такого «подарка». Заберёт бедолагу себе, разовьёт бурную деятельность, того и гляди, случай на следующую учёную степень потянет. А вот фигу ему!- он в сердцах налил себе ещё одну стопку, выпил и встал из-за стола, направившись в комнату досыпать.

—Так что сам решил-то, Лёш?- рискнула поинтересоваться Вера.

—Выпишу в понедельник, попрошу родственников приглядеть за ним,- буркнул муж, не оборачиваясь,- при его любви к алкоголю, он должен быть постоянно на виду. А там посмотрим,- он неопределённо махнул рукой, скрываясь за дверями.

Вера тихонько вздохнула, немного растерянно глядя вслед мужу, и стала прибирать со стола. Её распирало от желания поделиться с кем-нибудь новостями, но, зная су-пруга, решила пока придержать всё в себе. Приятно, всё-таки, иногда чувствовать себя частью некой тайны!

В это время старший лаборант районной больницы выпросил себе внеплановое де-журство и засел за расчёты. Алексей Трофимович, конечно, друг, но «истина дороже». Феномен местного разлива отдыхал в палате, наслаждаясь сном, а вот врачу предстояло много работы…

* * *

Крики женщин были слышны, наверное, далеко за пределами посёлка. Неразборчивый визг переходил на мат, немилосердно раздражая живущих в доме людей. Возле входной двери, привалившись к косяку, на двух орущих тёток, мрачно взирал немо-лодой мужчина. В округе его знали как Упёртого, в паспорте же значилось солидное: Михаил Семёнович. В руках у одной из скандалисток он узнал банку с грибами. Эти грибы он собственноручно мариновал, а буквально позавчера презентовал закадычному другу аж три банки. Ну как презентовал, за бутылку водки, конечно. Литровую. Которую они и распили на троих, подключив к «этому делу» ещё одного приятеля. Жёны обоих собутыльников и потрясали теперь перед ним одной их банок, заодно и демонстрируя готовность пустить её в дело. А именно, запустить «энтой гадостью» в наглую рожу Упёртого.

Выяснилось, что, помимо похмельного синдрома, оба приятеля страдали ещё и неудержимым расстройством кишечника. Сам хозяин грибов ничего подобного не ощущал, хоть и закусывал наравне с остальными.

—Траванул людей какими-то поганками, а самому хоть бы хны!- разорялась одна из тёток. Её товарка вторила ей, добавляя подробностей болезни своего благоверного.

Суть претензий сводилась в итоге к требованию вернуть выпитую водку или ком-пенсировать деньгами. Наличных у Упёртого отродясь не водилось, да и не соби-рался он разбираться со скандалистками. В конце концов, каждый рисковал одина-ково.

—Нормальные грибы,- буркнул он наконец.- Вместе ели. А вот насчёт водяры не уверен, могли и палёнку подсунуть…

Посчитав конфликт исчерпанным, Михаил повернулся, собираясь уходить, как одна их женщин попыталась схватить его за руку. Взгляд обернувшегося мужчины напу-гал её не на шутку. Был этот алкоголик хорошо знаком всему посёлку, и все считали его, в общем-то, безобидным мужиком, но сейчас в его глазах плескалось нечто дикое и опасное. Такое, что могло превратить Упёртого в Неуправляемого.

Памятуя, что совсем недавно Михаил попал в больницу, упившись денатурата и слегка двинувшись умом, «пострадавшие» женщины поспешили ретироваться прочь, возмущаясь между собой поведением мужчины и сожалея о том, что его не упекли в психушку.

Зайдя в свою комнату, Упёртый обратил внимание на сидящую в продавленном кресле фигуру. Глубоко вздохнув, Михаил раздражённо проговорил:

—Опять ты!

—Ага, я,- почти радостно ответил сержант. Сегодня он щеголял в новенькой форме, и безмятежное выражение на его лице ещё больше взъярило Упёртого.

—Когда ты, наконец-от меня отвяжешься? Чего ещё тебе от меня надо? - с силой швырнув в угол куртку, он с ненавистью посмотрел на «глюка».

—У меня для тебя есть несколько новых приказов, рядовой ,- осклабился сержант. Не вставая с кресла, он наклонился вперёд:- Но, для начала, не хочешь ли ты что-нибудь у меня спросить?

—Насчёт тех идиоток с грибами?- мотнул головой Упёртый в сторону улицы.

—Хотя бы про них. Не интересно, почему ты один из троих не отравился?

Михаил пожал плечами.

—Хочешь сказать, твоя заслуга?

—Почти. Я, конечно, забочусь о личном составе, и ты мне ещё нужен. Рядовой!-сержантский голос повысился до торжественного.—Ты—солдат на службе страны, борец с несправедливостью и беззаконием! Я—твой командир, подчиняйся мне, и твоё тело не будет бояться ни яда, ни пуль врага, и, тем более, какого-то слабительного…- он хихикнул тихонько, и глядя на вытянувшееся лицо Михаила, продолжил:— Двоих врагов ты уже благополучно обезвредил, теперь нужно подумать о тех, кто находиться в тылу. Наши доблестные воины дислоцируются недалеко от посёлка, в лесу, и остро нуждаются в пропитании. Готов ли ты помочь им?

Михаил как заворожённый слушал сержанта, пытаясь прокрутить в голове послед-ние события. Понятия не имевший ни о каком слабительном, он всё же принял сло-ва командира, как должное и вытянулся перед ним в струнку:

—Что нужно сделать?

Сержант удовлетворённо кивнул.

* * *

Восьмилетний паренёк, вернувшийся из школы, увидел своего деда, сгибающегося под тяжестью большущего мешка. С чисто мальчишеским интересом, внук Упёртого, бросив ранец возле входной двери, решил проследить за дедом. Будучи не очень заметным из-за маленького роста, мальчик «довёл» родственника почти до самого леса, и только потом, памятуя о наказах родителей, поспешил вернуться домой. Вечером того же дня он рассказал матери о странном поведении деда, немного всё же опасаясь взбучки за своё путешествие. Спустившись в подвал, мама отметила отсутствие нескольких мешков картофеля, но не придала этому особого значения. Такое уже бывало. Свёкор готов был продать что угодно за возможность выпить. Она помнила о просьбе врача присматривать за его пациентом, но в последнее время тот вёл себя вполне обычно.

Единственное, что её удивляло- это чуть ли не ежедневная готовка каких-то умопомрачительных блюд, из которых съедобными казалась едва ли половина. Впрочем, посуду за собой Упёртый исправно мыл и старательно отчищал от сажи и подгорев-шего жира. Привыкшая за многие годы к чудачествам свёкра женщина лишь махну-ла мысленно рукой и не стала говорить мужу о пропаже картошки.

Приказ истопить баню Михаил попытался было проигнорировать, но от сержанта не так-то просто было отвязаться. В случаях, когда строптивый рядовой начинал филонить, вояка начинал громко распевать песни. И, даже зная, что в округе этих песен никто не услышит, Упёртому приходилось подчиняться. Ибо голос его командира был поистине ужасен. Нет, не так. УЖАСЕН! Ничего, более немузыкального Михаилу в жизни слышать не доводилось. Оставалось только недоумевать, откуда у «глюка» такие подробные сведения о его музыкальном слухе. О котором сам Михаил, кстати, и не подозревал.

Чем дальше, тем больше. Со временем Упёртый привык к постоянным появлениям мнимого сержанта и его, со стороны казавшимся идиотским, приказам. Заморачиваться Михаил не стал. Как обычно. Ну глюк, ну чудит. И что такого? С ним где-то даже интересно. В обычной жизни и поговорить-то не с кем, а тут такое приключение. Но ни словом никому нельзя было обмолвиться о его «боевом командире». Ми-гом упекут в дурку.

Когда сержант не появлялся пару дней, Упёртый начинал скучать, а когда появлялся— брало раздражение. Привычный уклад жизни перемежался непонятными игра-ми в войнушку, ненужной суетой и тяжеловатыми физическими нагрузками. Иногда сержант даже настаивал на принятии дозы алкоголя, и подкидывал неплохие и неожиданные идеи, где и как раздобыть вожделённое пойло.

Про неудовлетворённый внешний вид рядового сержант упомянул весьма некстати. Мыться Упёртый не любил, предпочитая обходиться небрежным обтиранием слишком уж грязных рук. Ну ещё в летнее время на водоёме можно было ополоснуться. А тут приспичило этому недобитому вояке отправить его на необходимое, по его словам, омовение. Ослушаться Михаил не смел. Вообще, иногда в присутствие персо-нального «кошмара с лычками», он чувствовал себя как нашкодивший щенок или, действительно зелёным салагой, только поступившим на службу.

Дождавшись, пока сын с невесткой отвезут детей в школу, а сами отправятся на ра-боту, Упёртый приступил к выполнению приказа. Покопавшись в памяти, он при-помнил все необходимые действия для растопки печи и начал перетаску дров. Рас-топив несколько поленьев, он подождал минут пятнадцать, подкинул ещё парочку и стал ждать. Постаравшись не упустить момента, когда прогоревшее дерево станет углями и начнёт раскалываться, он подкинул новую порцию дров. И так пришлось повторять несколько раз в течение трёх часов. Изнурённый несвойственной ему ра-ботой, Упёртый вышел в предбанник и сел на лавку передохнуть.

Появившийся вскоре сержант одобрил действия рядового, приговаривая, как в дет-ском стишке:

—Моем, моем трубочиста, чисто, чисто. Будет, будет трубочист чист, чист, чист.

—Может мне сотку потянуть, а, командир?-Упёртый с надеждой посмотрел на сержанта.—Непривычно мне это дело, я сто лет в бане не был…

—После,- отрезал тот непререкаемым тоном.—Как и положено. А до мытья ни-ни чтоб! Сгною в нарядах!

Развернувшись, он пошёл прочь, напоследок одарив Михаила строгим взглядом. Дождавшись его ухода, тот внезапно ухмыльнулся. «Урод чёртов, хрен тебе на оба по-гона!»- подумал он. Великое дело омовения трезвому начинать было не с руки, посему он решил извлечь на свет Божий припрятанную склянку неразведённого спирта. Где-то с неделю назад её подогнал ему едва знакомый мужичок. Тот клялся всеми святыми, что жидкость сия пригодна для употребления внутрь. А достал он её у зятя, работавшего на частном лакокрасочном заводе в соседнем районе.

Правда, памятуя о прошлом неудачном употреблении подобной непроверенной дряни, Упёртый поначалу с сомнением взирал на двухсотграммовый флакон. Одна-ко, вспомнив, что именно в таких упаковках в давние времена в советских ещё аптеках продавали медицинский спирт, он успокоился.

Не откладывая дело в долгий ящик, Упёртый выглянул наружу, проверив отсутствие поблизости сержанта, быстренько разбавил спирт в кружке и зараз маханул граммов сто. Закусывал он редко, поэтому, подождав пока жидкость провалиться в желудок и дойдёт до мозга, поплёлся к дому за каким-нибудь полотенцем и сменной одеждой.

Знакомый привкус во рту пробудил в Михаиле настолько неприятные воспоминания, что, зайдя в дом, он сразу кинулся на кухню. Лёжа в больнице, он помнил всё, что делали врачи, чтобы справиться с заразой в его крови. Большое количество во-ды, выпитое им практически залпом, эффекта не возымело. Выскочив на улицу, он попытался вызвать рвоту, засунув два пальца глубоко в рот. Руки тряслись, судороги начали сотрясать всё тело, Михаил почувствовал, как пошла носом кровь, смахнул её с верхней губы и нетвёрдым шагом поплёлся назад в дом. Нужно было вызвать врача, и, с трудом найдя домашний телефон, он в ступоре глядел на кнопки, вспоминая нужный номер. В глазах потемнело, в уши пробрался звон, раздражающий похлеще сержантского пения. С каким-то отстранённым удивлением он вдруг обнаружил себя лежащим на полу. Спиной чувствуя холодные доски, Упёртый со всей неотвратимостью понял—пришёл конец. Тело не хотело слушаться, мозг с трудом воспринимал окружающий мир.

Сделав над собой нечеловеческое усилие, Михаил прополз несколько метров по направлению к дому и услышал полный ненависти и негодования крик сержанта:

—Что ты с собой сделал, идиот!? Кретин! На те же грабли ещё раз! Вставай, рядовой, твой приказ ещё не выполнен!

Он что-то ещё кричал, сыпля страшными проклятиями и ругательствами, а Упёрто-му всё это было «до фонаря». Он по прежнему ничего вокруг не видел, а стенания сержанта становились всё тише, пока не исчезли совсем.

«Вот я от тебя и избавился»- подумалось Михаилу. Боль, казалось заполнила каждую клеточку его тела, и больше уже он пошевелиться не мог. По идее, он должен был чувствовать страх, но пришедшее отупение разогнало все ощущения. Сколько прошло времени, он не знал, боль вдруг отступила, уступив место холодной пустоте. Казалось , прошла вечность, прежде чем душа бывшего алкоголика и тунеядца отделилась от тела и поплыла. Тени прошлого мелькали перед ней, воскрешая из памяти образы людей и событий. Чувство какой-то лёгкости охватило сознание, он как будто бы вернулся в далёкое прошлое, в те времена, когда ещё младенцем лежал у матери на руках, впитывая её любовь и бесконечную заботу. В то же время душа его осознавала, что придёт ещё расплата за совершённые грехи, и наказание неизбежно, а пока она тихо растворялась среди окружающего пространства…

* * *

В кабинете главного врача сидело трое. Собственно, хозяин кабинета, старший ла-борант и небезызвестный уже нам Горшков Алексей Трофимович. Стоявшая тишина прерывалась лишь гулом включённого компьютера, а каждый из присутствующих думал о своём. Эксперт сокрушался о потерянной возможности исследования интересного случая, главврач перечитывал отчёт из соседнего района, где описывались восемь случаев подобных смертей, причём вся отрава была из одной похищенной партии; а Горшков прикидывал варианты поспешного и тихого ухода на пенсию.

—Моё заключение такое,- прочистил голос главврач,- смерть пациента наступила в результате сильного отравления метиловым спиртом на фоне хронического алкоголизма. Учитывая кумулятивные свойства метанола, при повторном употреблении которого в организме сконцентрировалась смертельная доза, мероприятия по спасению жизни больного были безуспешны. А вот откуда он взял этот спирт, пусть расследует милиция,- добавил он, внимательно глядя на подчинённых.— На сём объявляю заседание закрытым.

Горшкову и лаборанту оставалось только недоумённо переглянуться друг с другом.

—Я одного не могу понять, Лёша,- покинув кабинет главврача, лаборант шёпотом поинтересовался у Горшкова,- ладно, насчёт сора из избы… Ты же действительно правильно провёл лечение, в чём же загвоздка? Откуда метанол взялся у пациента в крови? Пропажи препаратов я не обнаружил, да ты не допустил бы…

—Знаешь, я ведь устал уже от всей этой суеты,- вздохнул Горшков, - ну его всё к чёрту, пошли лучше напьёмся, что ли. А насчёт пропажи препаратов… У меня исчезло некоторое количество фенолфталеина, и я понятия не имею, кому понадобилось столько слабительного…

За этими разговорами они дошли до ординаторской и скрылись за дверями, предварительно запершись на ключ. Вечер переставал быть «томным».

Похоронная процессия была немногочисленной. Помимо родственников Михаила Семёновича, среди шедших за гробом людей, выделялись двое. Недавние собутыльники Упёртого, пострадавшие от некачественных грибов, тихо переговаривались между собой.

—Отмучился, болезный,- сокрушённо вздыхал один,-слышал, где-то недалеко народу куча потравилось? Может, оттуда отрава то? И где он её только взял? Прям, про-клятье какое-то…

—Да кто ж теперь разберёт?- пожал плечами его собеседник,- говорят, менты за расследование взялись. Толку не будет, да и человека уже не вернёшь…

Унылая погода ещё больше отравляла всем и без того не радостное настроение. Под моросящий дождь процессия продолжала двигаться дальше.

Никто из присутствующих, ни сын с невесткой, ни соседи, ни местные закадычные друзья усопшего, не обратил внимания на присоединившегося к толпе ещё одного персонажа. Позади всех, в потёртой военной тужурке, неторопливо шёл человек с сержантскими нашивками на погонах. Улыбаясь каким-то своим мыслям, он с инте-ресом глядел в спину шедшим впереди двоим друзьям Упёртого.

КОНЕЦ.

Пассажир

Он ехал в автобусе, почти полностью забитом людьми. Кто-то возвращался с работы, кто-то просто спешил куда-то: ему ни до кого не было дела. Отрешённым взглядом он смотрел в запотевшее стекло окна, даже не пытаясь вытереть его. На улице смеркалось, осенний город, казалось, ёжился от холода. Вновь садящиеся на остановках пассажиры шумно отдувались и отряхивали мелкие капли дождя с одежды и зонтов. Многие, особенно пожилые женщины, косились на сидевшего молодого человека, никак не хотевшего уступать им место.

Ему было всё равно. Он давно понял, что в этом мире ничего нельзя изменить. Поэтому справедливо полагал, что всё должно идти своим чередом. В пол-уха слушая всё нарастающий ропот переминающихся пенсионеров с сумками, он продолжал смотреть в окно. Скоро нужно было выходить, и он поднялся с тёплого сидения. Уже протискиваясь к выходу услышал фразу:

—Надо же… А мог бы и раньше встать! Столько времени стояла! А сумки то тяжеленные!

Он обернулся. Отвечать не хотелось. Глянул в глаза обычной на вид пожилой женщине с усталым лицом. Рядом шумно дышал её супруг: довольно крупного вида мужик такого же уставшего вида. Он почти грозно взирал на него, держа в руках выше означенные сумки.

Он слегка улыбнулся:

—Мог бы. Только есть одна проблемка,--в пол-голоса проговорил молодой человек.

Дождавшись заинтересованного взгляда, он продолжил:

—Дело в том, что я очень плохой человек. Я почти всегда грублю людям, не уступаю место в общественном транспорте, веду себя по-хамски и могу оскорбить даже незнакомого мне человека и словом и делом. В общем, ненавижу всё человечество разом. Эгоист в чистом виде.

Остолбеневшая пожилая пара беспомощно оглянулась в поисках поддержки, а мрачный пассажир отвернулся, продолжая свой путь к дверям.

Уже вдогонку он услышал:

—Дать бы тебе в морду…--голос принадлежал супругу пенсионерки, и пассажир вновь обернулся.

—А смысл? Меня уже не исправишь. Вообще ничего исправить нельзя.—он помедлил и добавил:--Во всём мире.

Двери шумно распахнулись и он растворился в вечерних сумерках.

На улице действительно шёл дождь. Накинув на голову капюшон, он направился к ларьку, одиноко стоящему в стороне и купил бутылочку пива. Не спеша прикладываясь к горлышку, он посмотрел на расписание, и стал ждать следующий автобус. Вынул из кармана наушники, включил МР3 плеер и, отрегулировав громкость, вновь приложился к бутылке.

« …и время меряем глотками, и всех вокруг, как ветром сдуло…»Музыка лилась, отгоняя скверное настроение, и молодой человек невольно улыбнулся, продолжая терпеливо стоять на месте. Затем поднял голову вверх, подставив лицо дождю.

Ничего изменить уже нельзя…

Репка( Новая версия)

Дед выбил из трубки остатки недокуренного табака и вновь взялся за канат. Чёрт бы побрал внучку! С её высшим образованием и «инновационными» идеями! Помочь она захотела старикам, как же… Вот пусть теперь бы вытаскивала эту дуру из земли, будь оно всё не ладно!

Он оглядел ещё раз возвышающуюся над ним громаду того, что в народе называлось репкой. Вот только так прозвать гору, остро пахнущую землёй, навозом и бог знает ещё чем, было сложно. В какие-то рекордно короткие сроки репка выросла, что называется «большая-пребольшая». И завидовать тут нечему. Сосед вон давеча говорил, что по телевизору вовсю хаяли такие вот чудеса генной, мать её, инженерии. Мол, один вред от неё, а так—ни вкуса, ни пользы.

Однако есть что-то надо было, к тому же всё тот же сосед намекал на использование незаконных технологий при выращивании овощных культур, даже слегка пригрозил милицией. Наверное, ждал своей доли. Ага! Как помочь—так в кусты…

С тоской оглядев покрытые здоровенными мозолями руки, дед поплевал на них и вновь попытался хотя бы сдвинуть с места проклятый овощ. Тщетно. Дед обернулся и заметил бабку, спешащую к нему с лопатой наперевес. Плюнул с досады: толку то? Тут корни едва ли не до самой хаты щупальца свои протянули. Однако помощь не принять было грех.

—Может, разрубить проклятую?- подала идею старуха.

—Неси топор,- чуть не рявкнул дед, досадуя, что не ему пришла в голову такая мысль.

Но топор не смог оставить на репке даже царапины. Изумлённо почёсывая затылок, старик осмотрел зазубренное лезвие.

—Что же делать-то?,- запричитала бабка,- может, ну её совсем? Мы ж даже приготовить из неё ничего не сможем! Как есть то эту репу?

Дед упрямо тряхнул головой. Не с руки останавливаться на полпути. Проклятая репка продолжала расти, и, если сейчас не предпринять мер, кто знает, до каких размеров вымахает это бедствие? Сосед, появившийся к вечеру, ехидно предложил нанять колхозный трактор, вот только…

—Денег займёшь? На трактор-то?- старик особо не надеялся на положительный ответ и только проводил взглядом быстро ретировавшегося соседа.

—Внучке звонить надо,- очередная идея бабки разозлила деда.

—Давай, старая,-плюнул он.- Я давеча пробовал. «Абонент временно недоступен»,- он передразнил ненавистный голос оператора мобильной связи.

Тихонько вздохнув, старуха поплелась к дому. Ужин готовить из чего-то надо было: поскрести по сусекам, что ли?

—Думать буду,- буркнул дед ей вслед и вновь набил трубку табаком.

Вечером появился сосед. Показав на оттопыренный карман куртки, недвусмысленно подмигнул. Покосился дед на бабку и указал приятелю на дверь. Сам же, естественно шмыгнул следом.

Темнело быстро. В последних лучах закатного солнца треклятая репа выглядела ещё более монументально. Громадная тень легла на старенький дом. В ней и спрятались двое стариков, по быстренькому «раздавив» шкалик с самогоном. Говорить не хотелось. Повздыхав немного, подымив табаком и молча повздыхав, оба собрались расходиться.

Шум подъезжавшего автомобиля прозвучал в ушах деда чарующей мелодией. Со спринтерской скоростью, невзирая на болевшие мышцы тела, он рванул к калитке. Сосед проводил его взглядом и довольно покачал головой.

—Ну, вот и внучка подоспела,- проговорил он.- Не прошло и года…

И быстренько подался к своему двору.

Дверца сверкавшего огнями автомобиля открылась, выпустив наружу запахи женских духов. Следом за ними выпорхнула внучка, с ходу чмокнула деда в щёку, на секунду прижала его к себе и…застыла.

Хитро посмотрев на неё, дед проследил за взглядом девушки и грозно хмыкнул:

—Поклон тебе, родная! Удружила, так удружила… Что теперь делать—ума не приложу!

Но у внучки в глазах блестел восторг, а отнюдь не досада. Она подошла к репке, медленно ступая, обогнула её по периметру, шевеля губами, словно что-то высчитывая в уме. Дед продолжал бормотать, сетуя на недоступность средств и орудий для уборки такого урожая, но девушка его почти не слушала.

Спустя несколько минут, она повернулась к деду:

—Круто всё получилось, а ? Я даже и не рассчитывала на такой результат!

Старик опустил плечи. Он не разделял восторга любимой внучки, хоть и готов был оценить её помощь. Впрочем, эта помощь больше смахивала на медвежью услугу.

В порыве чувств ещё раз обняв деда, внучка вдруг принюхалась.

— Ты что, дедуля, опять самогонку пьёшь? Это ж прямая дорога к циррозу печени! А в твоём возрасте, извини, надо себя поберечь. Вот,- она метнулась к машине и извлекла оттуда увесистую сумку,- я вам кучу гостинцев привезла!

Дед испуганно отшатнулся. Опять! Он подозрительно оглядел сумку, и ему почудилось, как в ней что-то звякнуло. Он судорожно сглотнул.

—Да не переживай ты так!- воскликнула внучка,- там вкусности всякие. Вам с бабушкой. Из города. Без добавок всяких. Экологически чистый продукт! Проверено! И ещё…-она подмигнула:- специально для тебя настоечка крепкая. Сама готовила! Для здоровья полезно, в небольших, конечно количествах.

Дед подумал, что скорее удавится, чем испробует что-либо из привезённых гостинцев. Он любил внучку, но не одобрял её увлечения такой вот наукой. Вред от неё, да и только. Однако, если направить дитя в нужное русло… Вот только, как?

Тем временем, девушка достала из своей сумочки некий прибор, и, вновь сосредоточенно шевеля губами, стала вглядываться в него, нарезая круги вокруг репы. Приборчик весело потрескивал, и в этом шуме деду показалось что-то знакомое. Точно! По телеящику показывали когда-то. Какую-то гадость измеряет…

С одной стороны, это означало дополнительную заботу внучки о здоровье стариков, с другой—само подозрение, о том, что в этой репе могло быть вредного… Сияющая улыбка внученьки пролилась бальзамом на сердце старика.

—Я так и думала, дедуль! Всё чисто. Эту репку можно есть безо всякого страха.

—Так а как же…- запричитал было дед,- её проклятущую ещё из земли достать надо! Да и не берёт её даже топор! Как её есть-то?

Взмахом руки девушка постаралась успокоить его. Пообещав всё решить и помочь с техникой, она потянула деда в дом, где ждала обрадовавшаяся им обоим бабка.

Ужин протекал в тихой уютной обстановке. Не желая обижать стариков, внучка не настаивала на дегустации своих гостинцев, и туго набитая сумка мирно лежала в углу избы. Воздав должное нехитрой еде и немудрёным напиткам, где нашлось место и браге для деда, все трое, насытившись, предались неспешной беседе.

—За репу не переживайте, говорила внучка,- там только верхний слой кожуры толстый, да и то, стоит дать ей полежать пару дней, он станет тоньше и податливей. У меня другая идея есть.

«Вот оно,- с обречённостью подумали оба старика,- опять началось!»

Не обращая внимания на погрустневшие лица деда и бабки,внучка с энтузиазмом продолжала рассказывать о неких новых препаратах, что помогут выращивать экологически чистое мясо свиней и коров. Она игнорировала тот факт, что корова у стариков одна, а свиней они давно не держали.

—Кстати, а мою сумочку, что я вам оставила на хранение прошлый раз вы, надеюсь, не выбросили?

Дед покачал головой:

—А что ей сделается?- и, сходив в чулан, принёс искомую сумку.

По его растерянному виду все поняли—что-то неладно. Взяв в руки свою собственность, внучка задумчиво разглядывала порванную во многих местах ткань. Заглянула внутрь и извлекла наружу несколько пакетиков серого порошочка. Только один из них оказался целым, остальные постигла та же участь, что и сумку.

—У вас что, мыши водятся?- как ни в чём ни бывало поинтересовалась она.

—Да как-то в последнее время Тишка, кот наш, совсем обленился. Да и странный он стал,- призадумалась бабка,- пугливый какой-то…

Словно в подтверждение своих слов в сенях послышался некий писк и шорох, а затем в комнату вбежало нечто пушистое и круглое. Чудище издавало что-то среднее между шипением и рыком, потом вскочило на табурет возле рукомойника и затихло.

Никто не успел испугаться. Дед сразу определил:

—Господи, Тихон! Ты чего это?!

Пушистый шар постепенно превратился в огромного кота с круглыми глазами во всю морду. Несмотря на то, что шерсть почти улеглась, он всё ещё настороженно выпускал когти и изредка шипел.

Не сговариваясь, дед и бабка вскочили с места. Вооружившись ухватом и кочергой, оба ринулись к выходу. Застывшая соляным столбом внучка проводила их взглядом, но не сдвинулась с места. Злополучные пакетики выпали из её рук и остались лежать на полу.

Минут пятнадцать спустя старики вернулись в комнату. Дед швырнул в угол ухват и, сев за стол, схватил ендову с остатками браги. Отдышавшись, он посмотрел сначала на недовольно скривившуюся бабку, затем перевёл взгляд на внучку.

—Чего там?- почему-то шёпотом спросила вышедшая из ступора девушка.

—Ничего, - ответила бабушка,- и никого. Всё хорошо, родненькая!

—Если не считать дыру в углу сеней, размером с мою голову,- пробормотал дед, с сожалением глядя на опустевшую посуду.- Да разбитые банки с соленьями. А во дворе Жучка наша на будке сидит, хвост поджав. А так всё спокойно…

—Дед, прекрати панику,- в сердцах бросила бабка,- может, лисица какая приблудилась… или хорёк повадился на двор?

Однако, поведение домашних питомцев смутило даже внучку. Обычно независимый и грозный в непримиримой борьбе с вредителями Тихон и не брехливая, но свирепая Жучка не допускали ни во дворе, ни в хате стариков никаких непотребств. А тут…

Немного осмелев, девушка сама решила убедиться в безопасности. Да и кот спрыгнул с табурета и, опередив её, направился к выходу.

Исследование упомянутой дыры в углу прихожей заняло несколько минут. Уже знакомый деду прибор появился в руках внучки. На сей раз щёлканье показалось высунувшему нос в сени старику довольно зловещим. И внучка провозилась с дырой дольше, чем с репкой. Её лицо, когда она вернулась в комнату пошло пятнами, что выдавало серьёзное волнение.

—Значит так, я сейчас вызываю помощь из города, мои друзья приедут, проведут полную зачистку территории, и на этом свои эксперименты я пока приостановлю.

Гора, свалившаяся с плеч стариков, всё же не полностью избавила их от тревоги. И внучке пришлось пояснить, правда коротко и, как всегда, непонятно:

—Радиационный фон повышен, но не критично. Сегодня переночуете у соседей, а завтра к вечеру переберётесь назад в свой дом. Я обо всём позабочусь.

Бабка возражать не стала. Грозно глянув на деда, дала тому понять, чтобы молчал, и стала шустро собирать необходимые вещи.

Последним дом покидал дед, неведомо как умудрившийся пронести под полой куртки бутыль с самогоном. Бдительность супруги была изрядно притуплена хлопотами, и она ничего не заметила.

Ночь, впрочем, как и утро, пролетели незаметно. Вышедший на крыльцо дед, страдая от похмелья, направился к колодцу. Бросил взгляд на свой дом, он приостановился. Зрелище в кои то веки порадовало его, Он даже на миг забыл об иссохшем горле. А посмотреть было на что.

Строительная бригада заканчивала штукатурить стены, двор был аккуратно прибран. Между рабочими шустро сновала неугомонная внучка, а за ней следом пыталась поспеть бабка. Радость от открывшихся его взгляду перемен добавила изрядная доля холодной и удивительно вкусной воды. Утолив жажду, дед присел на крыльцо и закурил. Это ж надо было так уклюкаться с соседом вечером, что умудриться проспать такие перемены! И шум от строителей не помешал хмельному сну!

Дело двигалось к обеду, и довольные дед с бабкой возвращались домой. Хата радовала изумительной чистотой и порядком, злополучная дыра в чулане исчезла, как-будто её и не было. Репа в огороде тоже перестала возвышаться громадой: друзья внучки постарались на славу и здесь. И, хоть девушка утверждала, что репка абсолютно безопасна с точки зрения еды, старики решили с опаской отнестись к этому чуду «генной инженерии».

Кот Тихон и собака Жучка вели себя как обычно, не проявляя больше никакого беспокойства. Жизнь начинала течь в своём обычном спокойном русле. Оставив напоследок всё же сумку с гостинцами и пожелав здоровья и всего самого наилучшего, внучка пообещала приехать в следующем месяце.

Проводив её автомобиль, а следом и транспорт с молодыми людьми, так помогшими старикам, дед с бабкой с облегчением вздохнули. Дед, впрочем так и косился на оставленную сумку с так соблазнявшей его настойкой. Бабка, всё это заметившая, только махнула рукой:

—Горбатого могила исправит…

Возле самой кромки леса, прямо из-под земли вдруг появилась голова. Длинные усы подрагивали, ловя незнакомые запахи. Постепенно раздвигая пласты земли, наружу стало вылазить длинное серое тело. Отряхнувшись, существо, шустро перебирая лапами, устремилось в чащу леса. Своим внешнимвидом оно напоминало мышь или крысу, правда, размером с добрую кошку. Неудивительно, что кот Тихон, встретив подобное чудище впал в прострацию, объятый ужасом. А Жучка старалась держаться от греха подальше.

Невиданный доселе в лесу зверь отправился на охоту, предвкушая новые ощущения и лакомую добычу.

Конец.

Сложный выбор

Дахан-А-Вар, глава могущественного клана, сидел в любимом кресле, удобно устроив стареющее (увы) тело, и положив голову на верхний мягкий валик. Утро только начиналось, а солнце уже нещадно жарило, делая воздух почти не пригодным для дыхания. Но это снаружи. В просторной гостиной огромного дворца Владыки работали современные кондиционеры, охлаждая воздух и создавая необходимый комфорт. В то время, когда город плавился в лучах летнего солнца, здесь парил поистине рай. Рай…Князь сдвинул брови. Не было больше рая ни для него, ни для единственного внука, вот уже несколько лет как оставшегося без родителей.

Гафур, единственный внук, рос не совсем один, но многочисленные родственники не могли заменить ему мать и отца. Пятнадцать лет— важная веха в жизни подрастающего мальчика, почти мужчину. А он в последнее время проводит в компании современных гаджетов: телефон, ноутбук... Даже двоюродный брат, часто приезжающий к нему в гости, вместо того, чтобы заниматься полезными играми, вовлекал внука в непрестанные компьютерные баталии.

Но так было до недавних пор. Князь задумчиво нахмурился. Недавно начальник охраны Абидпринёс ему айфон Гафура. Тот случайно утопил его в бассейне во время купания. Мальчик чуть ли не слёзно просил сурового стража срочно починить игрушку, и это слегка насторожило Абида. Починка заняла немного времени, а вот содержимое гаджета и заставило начальника охраны обратиться к хозяину.

Князь с удивлением и беспокойством разглядывал свежие и не очень фото, сделанные внуком. Он несильно удивился бы и фривольным картинкам в телефоне Гафура, но эти фото… Кто изображён на них было неясно: несколько снимков умело обрезали так, что лишь чувственные женские губы, едва тронутые помадой, радовали глаз смотрящего. Ещё несколько фотографий женского белья заинтересовали князя: что это ещё за извращения? Его мальчик—грязный фетишист?

—Узнай, что за женщина позировала ему, и чьё это бельё на снимках,- приказал князь Абиду,- но самому Гафуру пока ни слова!

Молчаливый начальник охраны лишь низко поклонился.

Дахан-А-Вар отщипнул виноградину от огромной грозди, лежавшей на подносе, и с наслаждением отправил её в рот. Ну вот опять! Почему эти губы до сих пор преследовали его? И князя не покидало чувство того, что он уже где-то их видел. Скорее всего, так оно и было, мальчик ведь редко покидал дворец, и уж подавно был обделён женским обществом.

Князь встал с кресла и подошёл к широкому окну, аккуратно увешанному тонкими, едва пропускающими свет, жалюзи. Он смотрел вниз во двор, где сейчас не было ни единой души. Купол, защищающий обитателей дворца, матово мерцал, переливаясь разнообразными красками. Тень легла на бледное лицо Владыки. Мыслями он потянулся к прошлому, не в силах противиться этому. Он знал, что бесполезно сопротивляться воспоминаниям, они наверняка должны были дать ему некое важное решение. Или нет?

Боги-покровители клана, конечно же, милостивы, но, видимо, не ко всем. Им было угодно забрать у него самое дорогое, что может быть у повелителя клана—семью. И ладно бы, шла война, так нет же! Последние войны с людьми отгремели давным-давно, ещё во времена его отца. Оставшиеся в живых остатки людских племён смирились с владычеством вампирских кланов, а те, в свою очередь, милостиво разрешили им жить обособлено и по своим собственным законам. Лишь отборные группы доноров необходимой для вампиров крови, по особой договорённости, составляли особую касту выживших.

Сотня лет, капля в море по сравнению с почти вечным сроком жизни ночного народа, и вся жизнь в мире кардинально изменилась. Лишённые источников знаний, слабые и нищие люди прозябали в средневековых условиях в Нижних Городах, в то время как кланы вампиров наслаждались достижениями в различных областях науки и техники. Правда, надо отдать должное людям: без них у вампиров ничего бы не получилось. Некоторые из обращённых были специально отобраны именно для работы в лабораториях и предприятиях кланов.

Изобретательность смертных поражала, а их работоспособность уникальна. Короткий срок их жизни подвигал людей мыслить быстро и изобретательно. Практически всё, что сейчас являлось современным бытом кланов, осуществлено именно людьми. Сами же они были вынуждены пользоваться минимум от всех благ цивилизованного мира, в отличие от своих более удачливых сородичей.

Казалось бы, давно уже установился более-менее хрупкий мир между смертными и вампирами, но ведь это не бывает надолго, не так ли? Многочисленные, хоть и мелкие группы экстремистов не давали покоя кланам с самого начала. Нечастые, но довольно неприятные теракты, проводимые этими группами по всему миру, доставляли много хлопот. Их вылавливали, уничтожали, пытали, даже казнили публично, но всё без толку. Приходилось мириться. Но, на то и существовали отлично обученные ищейки кланов, способности которых поражали воображение даже Высших вампиров. Причём, многие из них были выходцами как раз из людского племени.

Но даже и они не смогли спасти сына Дахан-А-Вара и его жену. Горелые обломки их автомобиля долго ещё преследовали князя в его снах. Отряд зачистки вырезал целый посёлок людей, в принципе не имеющих отношение к теракту, но Повелитель в своей мести был страшен. Когда же виновных отыскали, даже видавшие виды Старшие из клана содрогнулись от жестокости старого безутешного отца.

Абид вернулся через пару часов. По его лицу сложно было что-либо понять, поэтому князь терпеливо подождал, пока тот выложит полноценные снимки на столик перед ним и вновь низко поклонится.

—Кто это?- Дахан-А-Вар смотрел на смутно знакомое лицо женщины. На вид ей было лет сорок, может больше, то есть по человеческим меркам уже не молода. Привлекательна, ухожена, с довольно умным приятным взглядом.

—Одна из прислуги,- коротко ответил Абид.- Зовут Наталия. Вы взяли её по рекомендации вашего…сын года три назад. Сначала она работала во дворе, затем убирала комнаты, а потом я лично перевёл её в штат воспитателей Гафура.

Князь вопросительно изогнул брови, и начальник охраны поспешил добавить:

—Мальчик изъявил желание выучить её родной язык, а Наталия родом из какого-то северного племени.

—Думаешь, ему пришла пора?- продолжая хмуриться спросил Владыка.

—Если вы про обряд, то да, господин. И лучше, если вы сами с ним поговорите об этом.

Дахан-А-Вар сжал кулаки, его голос перешёл в опасное шипение, он чуть ли не по слогам выдавил:

—Ты. Хочешь. Сказать. Что. Мой ВНУК! Выбрал себе человеческую самку себе для обряда!?

Абид побледнел, хотя, казалось, куда уж ещё больше…

—Воля ваша, господин. Гафур ещё очень молод. Но гормоны берут своё. Не суккуба же ему предложить, в конце концов. Да и, если честно, как подобрать ему достойную кандидатку среди местных женщин?- по мере своей несвойственной ему длинной речи глава охраны постепенно успокаивался.-Вы же знаете этих аристократок. Каждая из них только и мечтает породниться с Вами. Таким дай лишь куснуть-выпьют досуха.

—Думаешь, мальчик согласится просто переспать с ней?-задумался князь,- а что потом? Сделать её его рабыней до конца дней? И как потом женить его на аристократке, которая будет знать, как именно Гафур стал мужчиной?

Абид пожал плечами:

—Можно убрать её из дворца. Куда подальше.

—Не выход,- отмахнулся князь,- ситуация повториться, а тянуть с обрядом нельзя.

—Обратимся к Совету Клана?

—Отпадает,- снова поморщился Дахан-А-Вар,- это наше семейное дело их не касается.- И, после почти минутного молчания он взглянул Абиду в глаза:- Не знаешь, почему мой сын порекомендовал именно эту женщину? Где он её отыскал?

—Не вдавался в подробности, господин. Но могу узнать.

—А что эта… Наталия? Ты с ней говорил уже?

—Нет, господин. На то не было вашей воли.

Князь решительно поднялся с кресла. Нельзя откладывать такое серьёзное дело на потом. Иначе будет поздно.

—Вы что-то решили?- поинтересовался Абид.

—Камень Судьбы,- коротко ответствовал Владыка.

—Но до Сезона Судеб ещё несколько дней,- решился возразить начальник охраны.

—Я знаю. Но свои решения молодой Камень, не вошедший в полную силу, принимает подчас самые неожиданные. А здесь решение задачи требует явно нетривиального подхода.

Всё валилось буквально из рук. Сегодня она чуть не сорвалась, накричав на несносного мальчишку. Сдержал её только страх потерять прибыльную работу. Гафура же как будто подменили. Из тихого послушного мальчика он начал превращаться в капризного и заносчивого подростка. И всё это за какой-то месяц! Или это сказывалось влияние двоюродного братца, который был старше мальчика всего на пару лет. Тот всегда свысока смотрел на неё, не воспринимая, как ту, которая может чему-то научить молодого вампира.

Сам же Гафур как-то странно смотрел на неё, и Наталии показалось, что интерес его отнюдь не праздный. Но все сомнения отпали после нескольких неприятных случаев. Уж насколько она привыкла к порядку во дворце, и щепетильность к идеальной чистоте везде и всюду была уже частью её самой, Наталия не могла не отметить маленький такой бардак в собственных вещах. То туфли стояли не на месте, то в шкафчиках с бельём наблюдался некоторый беспорядок. Вещи не пропадали, иначе б она точно подняла тревогу, несмотря на то, что ко мнению женщины, а тем более чужачки, здесь никто бы не прислушался.

Да, именно чужачки. И ведь не молодая то особо женщина, четыре года назад попавшая не по своей воле, а по собственной глупости, в настоящее рабство, должна благодарить поистине чудесный случай. Её выкупил какой-то молодой не то принц, не то зять местного правителя… которому она чем-то понравилась. Год откровенных издевательств и унижений в невыносимых рабских условиях оставили свой отпечаток, но постепенно канули в лету. И было бы огромной неблагодарностью по отношению к Дахану-А-Вару, ответить ему, скорее всего, нелепыми подозрениями. После гибели сына и невестки тот долго ходил сам не свой, и вряд ли вспомнил бы овоспитательнице внука из обычного людского племени. Тем более, что основное воспитание Гафур получал всё же от мужской части обслуги.

Взросление юного принца шло семимильными шагами, и его интерес к ней, как к женщине мог бы быть понятен, но…Она –человек! И ей-то уже сорок четыре года! Какой, нафиг, интерес! И тем не менее, с этим надо было что-то делать. Наверное.

Последней каплей был сегодняшний день. Гафур нагрубил ей, когда она отметила его неправильный выговор некоторых слов её родного языка. Язык давался ему с трудом, и только в последнее время он жутко бесился по этому поводу.

Закрывшись у себя в комнате, Наталия попыталась решить, что делать с постепенно становившимся неуправляемым подростком. Раздумья её были прерваны самым неожиданным образом. Никакого стука в дверь не было. Просто она отворилась, и в комнату вошёл один из самых страшных вампиров во дворце князя—Абид. Обычный такой кровосос, которыми в детстве пугали её родители. Внешне представители ночного народа мало отличались от людей, лишь мертвенная бледность лица, да острые клыки, появляющиеся у них во время гнева или других сильных эмоций. Этого-то она насмотрелась. На всю жизнь. Начальник же охраны дворца поначалу всегда вызывал у всех равнодушие. Он даже улыбался иногда, был вежлив и предупредителен. Внешне он выглядел вполне мирным мужчиной с приятной наружностью и располагающим лицом. Но это если не смотреть ему в глаза. Две чёрные дыры в космическую пустоту могли напугать кого угодно. При этом начальник охраны никогда не повышал голоса, но почему-то всегда хотелось немедленно исполнять всё, чего бы он не приказал.

—Поехали со мной,- ровным тоном произнёс он.

И всё. Поехала, а куда деваться? Причём молча.

В зале было прохладно. Каменные стены, пол, отсутствие окон—всё это способствовало мрачному настроению любому, кто входил сюда. Князю было не до настроения. Он решительным шагом вошёл в помещение и направился к невысокому постаменту посреди зала. Причудливые изгибы металла складывались в некую непонятную фигуру, что служила основой сооружения. Каждый видел в этой фигуре что-то своё: одному казалось, что постамент изображает соитие двух влюблённых тел, другим—как вампир пьёт кровь своей жертвы. Но неизменным было лишь одно. Круглая чаша, являясь навершием постамента, вмещала в себя около пинты крови первого вампира. И там же лежал непримечательный на вид камень, размером с кулак.

Как только Дахан-А-Вар приблизился к чаше, всё изменилось. На стенах, до этого невидимые, зажглись факелы, холод отступил, воздух, казалось, слегка сгустился. Камень вдруг засветился ровным синим цветом, идеально гармонируя со ставшим насыщенным окрасом крови в чаше.

Требовалось дозволение, и Князь, не медля начал вслух читать древнее заклинание. Его голос креп по мере прочтения, гулко отдаваясь в стенах зала. Камень начал поворачиваться по оси, постепенно поднимаясь до поверхности окружающей его крови. Князь знал, что взять Камень Судеб не во время Сезона было можно, но не всегда. Древний артефакт сам решал это. Начало обряда извлечения проходило всегда одинаково, а вот потом… Князь, не прерывая заклинания, внимательно следил за Камнем. Как только тот полностью появится на поверхности, его можно было извлечь. Но не раньше! Бывало так, что своенравная каменюка прямо таки издевалась над Берущим: Касаясь лишь кончиком грани поверхности священной крови, он висел так некоторое время, потом опускался назад. Вот тут-то и нужно было знать каждому: ни в коем случае не хватать артефакт, пока он не выплыл на поверхность полностью. Как водится, ходили многочисленные легенды о тех, кто это сделал. Незавидная судьба самого незадачливого Берущего, беды целых кланов, войны между соседями и даже родственниками—это далеко не весь перечень напастей, ожидающих того, кто не чтил правил обряда.

Камень извлечён, пора было заканчивать заклинание, и, когда последняя ритуальная фраза была произнесена, Дахан-А-Вар покинул зал Судеб.

В машине она продолжала молчать, покорно пялясь в пол. Ехать оказалось недалеко. Её проводили в номер небольшой, но фешенебельной гостиницы. В одном из кресел сидел князь Дахан-А-Вар. В горле Наталии образовался комок. Душа постепенно сползала в пятки, но она постаралась взять себя в руки. В конце концов, она ведь ничего такого не сделала, так? Поди разбери этих правителей…

—Стой и слушай, Наталия,- низкий, слегка усталый голос князя немного успокоил начавшую дрожать женщину.

Но, чем дольше правитель говорил, тем сильнее всё это ей не нравилось. По сути, это была лекция по воспитанию мальчиков в жизни вампирской семьи. До этого дня она никогда не вникала во все тонкости этого процесса. Она лишь делала своё дело, поняв, что только это от неё и ждут. Когда речь постепенно зашла о половом созревании, Наталия внезапно успокоилась. Всё стало на свои места. Гафур становиться мужчиной, и ему нужна учительница. Непонятно лишь, почему выбрали именно её? Из-за проявленного интереса? А вот тут то её жестоко обломали, как говорили на её родине.

—Кровь?- женщина поняла, что жизнь её подошла к концу. Оставалось только принять неизбежное. Что ж, «достойный» конец её никчёмной жизни.

—Я не буду тебе описывать всего ритуала,- продолжал Владыка, не замечая, что лицо Наталии по бледности сейчас не

уступало его собственному,- тебе это ни к чему. Всего лишь капля твоей крови для проверки. Бояться не надо,- добавил он, видя, что стоявший рядом Абид делает ему какие-то знаки.

Глаза начальника дворцовой охраны полыхнули вдруг красным. Он вперил взгляд в лицо женщины, и та словно окаменела. Она внезапно поняла, как ведут себя жертвы перед хищниками, не в силах даже пошевелиться. Как в тумане она видела, как вампир приблизился к ней и прикоснулся к незащищённой шее. Боги! Она даже не могла закрыть глаза!

Укола Наталия не почувствовала, Ощущение лёгкой эйфории пронзило её тело на мгновение и…всё.

Абид отошёл от женщины и повернулся к князю. Тот незамедлительно извлёк из кожаного кейса некий предмет, напоминающий обычный камень с несколькими гранями, взял у Абида платок с каплями крови Наталии и обернул в него камень.

Некоторое время ничего не происходило. Все молчали, а Наталия почувствовала неимоверную усталость, сменившая недавнюю эйфорию.

Дахан-А-Вар развернул платок, и шесть пар глаз уставились на артефакт. Камень испускал ровное зеленоватое свечение. Наталия отметила, что князь остолбенело глядел на камень, а Абид непонимающе качал головой.

—Что это значит?- голос вампира прозвучал глухо.

Князь посмотрел на своего соратника и нехотя выдавил:

—Я тебе потом объясню. Ритуал доведём до конца в полночь, а пока. Он обернулся к Наталии и заговорил.

Он говорил долго, но женщина почти ничего не запомнила из его слов. Для этого нужно было разбираться во всех тонкостях воспитания юных вампиров и з благородных кланов. А ей откуда бы? Поняла она только одно.

—Принц выбрал тебя, женщина,- произнёс в конце своей речи Дахан-А-Вар,- Только помни одно—он не прикоснётся к тебе даже пальцем. Ты всё должна сделать сама.

—Сама?- смогла пролепетать женщина, перед которой вновь замаячил призрак сексуального рабства.- То есть как- сама?!

—Не прикидывайся дурой!- рявкнул вдруг Абид. И ей стало по-настоящему страшно. Потому что, если она сейчас хотя бы возразит или скажет ещё одно слово, её просто вышвырнут на улицу. И хорошо, если не прямо из окна. И прямо сейчас.

—Когда?- только и спросила она.

—Сейчас,- был короткий ответ.

И в комнату вошёл Гафур. Вошёл очень неуверенно и как-то боком. На Наталию он даже не взглянул. Взгляд его был прикован к деду. Князь же почти презрительно глядел на внука, затем произнёс:

—Нет чести в том, что ты делал, внук. Но я понимаю тебя. Я не смог продолжить твоё воспитание, которое начал твой отец. Но постараюсь исправить свою ошибку. А ты исправишь свою. Я сказал. Приступайте.

Наталию замутило. Здесь? Сейчас? Но, глядя в суровые лица мужчин, поняла, что деваться ей некуда.

Она почти со страхом глядела на высокую, по-юношески угловатую фигуру Гафура, а тот потупил взгляд, не смея сделать и шагу.

Старшие вампиры, не сговариваясь, поднялись с кресел. Поняв, что они не собираются присутствовать, Наталия ощутила волну облегчения. Гафур молча подошёл к ней, и она вновь задрожала. Мальчик был слишком юн, а у неё не было опыта с такими…клиентами. Об неё только что вытерли ноги. Это не то, чтобы нервировало: всё-таки её оставили в живых. А теперь ещё и неопытный, неуверенный паренёк-отпрыск могущественного вампирского клана… Вон, даже руки у него задрожали.

Наталия подалась было вперёд, как Гафур опустил руки ей на плечи, заставив сесть на постель. Она обречённо приготовилась и потянулась к его штанам. В следующее мгновение она вдруг увидела мальчика, сидящего с ней рядом. В первый раз за всё время он смотрел ей прямо в глаза. Затем он тихо произнёс:

——Ты не будешь моей рабыней,- ровно, едва не по слогам проговорил мальчик. Нет, уже не мальчик—мужчина. Ей стало почти смешно при этой мысли. И тут она поняла, что он сказал это на её родном языке.

Гафур смотрел на неё совсем так, как смотрел раньше: как ученик на учителя.

—Мне всё объяснили. И про роль женщины в жизни мужчин, и о её месте. И о том, что уготовано лично мне. Но я смогу настоять на том, чтобы ты продолжала учить меня своему языку. Я обещаю тебе.

—Зачем?

—Я хочу понять тебя не как женщину, а как представителя другой расы. Мне очень интересно, чем же и насколько люди отличаются от нас. Я об этом мечтал с самого начала, и готов продолжать.

Голос Гафура затих, и Наталия осознала, что ей теперь придётся забыть о том, что произошло, так же как и её ученик постарается сделать то же самое.

Камень Судьбы медленно погружался в чашу. Зеленоватое свечение не угасло даже тогда, когда он полностью погрузился в кровь на дне. Князь смотрел и качал головой. Случай был не уникален, но довольно редок. Факелы постепенно погасли, и Владыка вышел прочь.

Абид с интересом читал что-то с монитора компьютера. Заметив вошедшего князя, вскочил с кресла. Дахан-А-Вар кивнул ему и уселся рядом.

—Полукровка,- полу утвердительно обронил Абид, указывая на открытый файл.

—Её клан, вернее клан отца одной северной страны изгнал её мать, не потерпев связи с Высшим вампиром. Банально, но ожидаемо. Девочка так и не узнала, кем являлись её родители. Судьба таких, как она, легко угадываема.

—Гонима и теми и другими,- кивнул Абид.

—Что и привело Наталию, в конце концов, в рабство,- закончил князь.

Он задумчиво посмотрел на начальника охраны.

—Думаешь, мой сын тогда… о чём-то догадался? Когда выкупил её у работорговцев?

—Может быть, -осторожно ответил Абид, чем вызвал ещё большую задумчивость князя.

—Прилив свежей, пусть и не совсем чистой крови, будет полезен клану?- попытался он угадать мысли господина.

—Несомненно.

—Совет Клана будет против.

—Плевать. Если Гафур выберет её, это будет Его выбор.

Абид таинственно усмехнулся и пододвинул к себе клавиатуру.

Спустя несколько мгновений на экране появилось изображение гостиничного номера, где вампиры оставили недавно Гафура и Наталию. Весь разговор внука и Наталии был прослушан и просмотрен от начала и до конца в полной тишине.

—Может, не всё так плохо, мой господин,- нарушил молчание начальник охраны князя.

—Как говорят на родине этой женщины, «поживём—увидим»,- неожиданно ответил тот.

Следуя традициям.

Роскошный звездолёт заходил на посадку. Окружённый сиянием тормозных двигателей, он почти не производил шума. Раскинувшийся на несколько миль космопорт готовился к прилёту очередных туристов. Встречающий персонал внимательно следил за показаниями приборов, и, точно следуя инструкциям, вёл корабль на предназначенное место посадки. Высокопоставленная аристократичная семья с планеты Геллия прилетала на краткосрочный отдых.

Маркиз Голан с неудовольствием наблюдал, как жена и дети суетятся, перекладывая вещи с одного места на другое, точно не решаясь, что именно им взять с собой, а что нет. Наконец, голос искина сообщил об удачном приземлении и пожелал счастливого времяпрепровождения на планете.

Взгляд маркиза упал на рекламный буклет, тускло мерцающий неоновым светом. Он мозолил глаза ему вот уже несколько дней полёта, и Голан не мог понять, что именно потянуло его жену, маркизу Аштан, на эту богами забытую планету. Тоскливо вздохнув, геллиец, владеющий у себя на планете богатейшими месторождениями алмазов, с грустью вспоминал годы былой молодости. Тогда они с женой, совсем ещё юные и верящие в светлое будущее, путешествовали по всей галактике, посещая удивительные, порой совершенно фантастические миры. Роскошные пляжи, величественные горы, необычная флора и фауна самых отдалённых мест всегда оставляли лучшие воспоминания о беззаботной юности и медовом месяце знатной пары.

Прошли годы, забылись подробности, он окунулся с головой в бизнес, преумножая и без того огромное богатство. А вот Аштан, похоже, не забыла. И надо же было ей присмотреться к рекламе, которую всучил чуть ли не в руки некий предприимчивый юноша прямо в космопорту, куда они прибыли из очередной поездки. Голан почти не слушал ни его надоедливого голоса, ни восторженного кудахтанья супруги; просто отмахнулся дежурным обещанием, мол, как только, так сразу…куча дел, не на кого оставить компанию…и т.д.

—Ты не понимаешь!—размахивая руками чуть не шипела жена, и тыкала буклетом ему в лицо.— Это же Земля! Планета прародительница человечества! Мы просто обязаны там побывать!

Муж согласно кивал, и клятвенно обещал, что вот через два, нет три месяца, он всё подготовит, и удовлетворит любопытство жены и детей.

На самом же деле, Голан не собирался лететь незнамо куда, и всё заранее разузнал. Планета не представляла собой что-либо интересное, там даже туристический бизнес, один из самых прибыльных в галактике, не был развит на должном уровне. Но, как назло на работе наметилась кое-какая стабильность, и он уступил супруге в её страсти к путешествиям.

Оглядываясь вокруг, Голан не увидел большого скопления кораблей на взлётном поле, чем уверился в отсутствии интереса к планете туристов.Вдалеке, на горизонте виднелись постройки довольно большого мегаполиса, а здесь даже воздух был непривычно тяжёл.

Тем не менее, их встретили довольно не плохо. Несколько ярко одетых женщин прямо возле корабля угостили их чем-то вполне съедобным, хоть и имеющим необычный вкус, на языке аборигенов это называлось «хлеб с солью». Понадеявшись на вкусовые стабилизаторы, туристы проглотили угощение, и с интересом уставились на предложенный напиток под названием «водка».

—Алкоголь?—с подозрением спросил глава семейства, принюхиваясь к прозрачной ёмкости.

—Всё натуральное, ваше сиятельство!—одна из женщин улыбалась искренне, и маркиз, поддавшись её чарам, не удержался.

Встряска была похлеще, чем удар током. Жидкость обожгла нутро, и, не достигнув желудка, тут же запросилась наружу. Едва сдержавшись, Голан выпрямился и с укором посмотрел на женщину.

—Традиция,--пожала плечами та, ничуть не смутившись.—Вот, возьмите, закусите…

Маркиз машинально взял у неё из рук продолговатый тёмно-зелёный предмет, источающий пряный запах. Решив всё же следовать традиции местных, он подумал, что вряд ли будет хуже. Хрустнув незнакомым лакомством, он с удивлением отметил приятный вкус. В желудке всё успокоилось, в голове приятно зашумело, он посмотрел на Аштан, которая с сомнением вертела в руках свою ёмкость. Она была довольно равнодушна к алкогольным напиткам, предпочитая только лучшие сорта вин, и не более одного бокала в неделю. Ободряюще кивнув головой супруге, Голан с удовольствием наблюдал за её реакцией, ничем, в общем-то, не отличавшейся от его собственной.

Откашлявшись и вытерев выступившие слёзы, Аштан так же неуверенно взяла предложенный «огурчик» и, что называется, последовала традиции. Дети недоумённо косились на родителей. Старший сын, отметивший в этом году пятнадцатилетие, всё же не решился на эксперимент с алкоголем, чем заслужил одобрительный кивок отца. Младший же откровенно скучал. Ему в его десять лет мало что интересовало, кроме книг, по которым он штудировал различные отрасли наук, надеясь стать хорошим помощником отцу. Что, впрочем, тоже импонировало маркизу.

—Скажите,-- задумчиво поинтересовался маркиз у женщины—гида,-- а что, здесь везде так?— он обвёл рукой вокруг, имея в виду несколько унылый пейзаж, немного не вязавшийся с рекламными картинками.

—Нет, нет, что вы,-- поспешно возразила та,-- там дальше расположен наш основной центр развлечений для туристов с разных планет.

—«Следуя традициям»?— процитировала маркиза Аштан. Она внимательнейшим образом изучила рекламный буклет ещё до прилёта сюда, и тщетно пыталась привлечь внимание мужа к его совместному изучению.

—Совершенно точно!— довольно улыбнулась гид.— Это название вашего сегодняшнего тура. Сейчас вас отвезут на территорию древней столицы огромной по тогдашним меркам страны. Она была очень богата самыми причудливыми традициями человеческого быта тех времён. И вы в полной мере сможете приобщиться к колориту жизни местных жителей.

—Мос-с-ква,-- по слогам прочитала Аштан, мельком глянув в буклет. Заслужив одобрительный кивок гида, она довольно улыбнулась.

Похоже, здесь не в ходу были порталы, мгновенно перемещающие с одного места в другое, те не менее, транспорт довольно быстро доставил туристов в самый центр древней столицы. Звуки, краски, запахи хлынули насыщенным потоком и окружили геллийцев со всех сторон. Маркиз вынужден был признать, что никогда прежде ему не приходилось видеть ничего подобного: глаза невольно разбегались, пытаясь сфокусироваться на чём-то одном, но приходилось слишком много отвлекаться.

Семья бизнесмена с планеты Геллия вынужденно толкаясь локтями, пробиралась сквозь поток людей самой разнообразной наружности и национальности, но даже маркиз не смог увидеть среди толпы привычного вида туристов. Большинство же людей ни разу ими не были, а только искусственно создавали массовость туристического наплыва. Голан знал, что так действуют многие правительства планет с опустошёнными природными ресурсами, дабы привлечь хотя бы немногих богатых клиентов, и «развести» их на интерес к, так называемому, местному колориту.

Женщина—гид объявила гостям программу-минимум, зачитав список привлекательных, по её мнению, экзотических развлечений. На всякий случай, заверив её в том, что является заядлым и опытным путешественником, маркиз потянул семейство в сторону, где, теперь уже по его мнению, было интереснее всего.

Вот, сидя на деревянном табурете вдоль ужасно построенной дороги, местный художник предлагал «сварганить для милых пришельцев» быстрый портретик. Как оказалось, совсем недорого. Голан отказался, но милостиво кивнул супруге. Его тут же отвлекла парочка неряшливо одетых граждан, предлагающих ему сыграть в немудрёную игру. « Напёрстки»-- посмаковал маркиз незнакомое слово, и, узнав действительно несложные правила, решил попробовать.

Спустя несколько минут к нему подошла Аштан, держа в руках заветный листок плотной бумаги , и заинтересованно глянула через плечо мужа. Двое вспотевших аборигена катали на куске фанеры три невысоких стаканчика. Супруг с самодовольным видом периодически тыкал украшенным перстнями пальцем в один из них. Один из «распорядителей игры» с досадой на лице извлекал из остановленного стакана небольшой шарик, а второй невозмутимо отсчитывал стопку купюр местной валюты. Голан наотрез отказывался брать деньги, считая, что платить за развлечение должны всё же туристы, а не наоборот. Как-то странно поглядывая на украшенные великолепными алмазами перстни маркиза, аборигены вежливо соглашались, и вновь попытались отыграться. Аштан снисходительно улыбалась: откуда же этим бедолагам было знать, что её муж свой первый капитал на разработку алмазных россыпей добывал именно азартными играми. И не всегда честно…

С трудом оторвав супруга от столика с игрой, маркиза отвела его в сторону и показала портрет, написанный уличным художником за считанные минуты. Оценив по достоинству труд истинного мастера, который приятно удивил обоих супругов, они всё- таки вняли мольбам давно уже дёргавших за одежду детей. И отправились перекусить.

Ресторан под открытым небом не впечатлил никого из семьи маркиза, да и необычно выглядевшие блюда были, что называется, на любителя. Однако, как ни странно, продукты оказались натуральными, что подбодрило маркиза и привело в восторг его супругу и детей.

—Голод—не тётка,--прочитала Аштан в буклетике, который таскала за собой повсюду,-- что за странная фраза?

Голан пожал плечами:

—Кто его знает. Там нет пояснений? А то наша гид куда-то запропастилась…

Тут подал голос старший сын:

—Я читал, что у отсталых народов перед употреблением пищи существовало что-то вроде ритуала молитвы. Может, эта самая «тётка» и есть какое-нибудь божество?

— Не следует называть отсталым народ, который всего лишь пытается выжить на этой планете, --назидательным голосом ответил маркиз.

—Да и какая разница?—вставил младший отпрыск,-- есть действительно хочется.

— Не налегайте на всё сразу,-- предупредил Голан семейство.— Мы непривычны к такой пище, а аптечка осталась на корабле.

Вняв предупреждению, все принялись за еду. Предложенный официантом алкоголь отвергли все. Хватило водки в космопорту. Насытившись, туристы двинулись на выход, где их поджидала женщина—гид. Судя по её воодушевлённому лицу, им предстояло ещё очень много интересного.

Следующие несколько часов у маркиза с семьёй слились в хоть и разнообразную, но не слишком увлекательную череду развлечений. Прослушивание уличных музыкантов, просмотр познавательного фильма о культуре страны, танцы с некими цыганами утомили всех, даже детей. Маркиз немного оживился при виде великолепного экземпляра огромного бурого зверя, танцующего под аккомпанемент музыкального инструмента под названием балалайка. Медведь впечатлил Голана настолько, что в голову вкралась крамольная мысль купить для своего зверинца. Ему, правда объяснили, что хищник этот—самый свирепый из живущих на Земле, и не станет слушаться постороннего человека. Поразмыслив здраво, маркиз оставил идею на потом. Подключив кое-какие связи в Коалиции торговцев экзотической живностью, он мог рассчитывать на доставку одного из медведей к себе на Геллию. Желательно детёныша.

Посещение аттракциона под названием «русская баня» заставил маркиза пересмотреть некоторые взгляды на жизнь. СначалаГолан решил, что ему демонстрируют один из способов самоистязания, а затем, когда седоусый банщик загнал аристократа на верхнюю полку маленького помещения, именуемого «парилкой»… Лишь окунувшись в холодную воду, и смыв прилипшие листья дубового веника с распаренного тела, маркиз проникся философией всего этого поистине волшебного действа, и даже опрокинул в себя предложенную ёмкость с хмельным пивом. В конце концов, подумал он, нужно брать от отпуска по максимуму.

Встретив на выходе супругу, он прочитал на её лице всю гамму чувств, бушующих внутри, и понял, что и она сумела проникнуться смыслом этой необычной традиции. Детей, судя по всему до парной не допустили, в виду возраста, поэтому их слегка ошарашенный вид родителей немного удивлял. Пока взрослые совершали священнодействие омовения, дети вкушали мороженое и пили чай в небольшом кафе неподалёку. Голан с ходу решил, по приезду домой, построить себе подобное помещение и обязательно периодически посещать его для очистки мыслей и грязи с души и тела.

Аштан отвлекла его от посторонних мыслей, указав на мерцающий экранчик наручного коммуникатора. Отойдя в сторону, Голан принял входящий вызов, и несколько минут общался со своим представителем в совете директоров компании.

Посмотрев на лицо вернувшегося супруга, Аштан вдруг поняла, что отпуск закончился. Она очень хорошо изучила мужа, и знала, что подобное выражение на его лице означало неприятности. Не очень крупные, но требующие присутствия маркиза дома. Дети намёк матери поняли, и, в общем-то не возражали.

Узнав, что гости с планеты Геллия внезапно засобирались домой, женщина—гид встревожилась, но быстро успокоилась. Во-первых: маркиз уверил её, что он и его семья благодарна за экскурсию и им всё понравилось, а во-вторых: визит богатых туристов был оплачен вперёд на несколько дней, и требовать даже часть денег они не намерены.

Поинтересовавшись у гостей, сколько времени им понадобиться на сборы, гид узнала, что часик в запас ещё есть, пока маркиз отдаст приказ искину подготовить корабль к отлёту. Тут же последовало предложение немного пройтись по сувенирным лавкам, ибо какой же турист покидает Землю без сувенира?

—Обмен сувенирами,--вновь ткнула пальцем в брошюрку Аштан.

Гид согласно закивала головой, подтверждая наличие такого пункта в планах тура. Главу семьи немного смутило слово обмен. Никаких таких сувениров у них с собой не имелось, да и он впервые слышал о такой традиции.

—Ладно, разберёмся на месте,-- проронил он, обращаясь к супруге.

Аштан пожала плечами, попутно посетовав, что в оставшиеся неиспользованные дни отпуска им не удастся побывать на настоящей «русской свадьбе», о которой она прочитала в рекламе. По пути в магазин, она показывала мужу описание сего торжества, где подразумевались обильные возлияния, сытная еда, музыка, танцы, и даже драка.

—Драка?—задумчиво протянул Голан. После разговора с представителем компании он действительно был бы не прочь кому-нибудь хорошенько врезать.

Заметив реакцию отца, дети недоумённо переглянулись и чуть не прыснули со смеху: уж очень грозное выражение было на лице маркиза.

В пол-уха слушая щебетание жены, Голан вдруг пообещал себе , что они обязательно вернутся сюда ещё раз и догуляют испорченный отпуск. Как только уладятся дела дома, естественно.

Сувенирная лавка оказалась полупустой. В смысле посетителей. Длинный прилавок вдоль стены был уставлен странного вида фигурками, по виду сработанные из дерева, а так же многочисленными стеклянными бутылками разных размеров. В них виднелась бесцветная жидкость, один вид которой уверил маркиза, что это не что иное, как пресловутая водка.

Продавец, опознав в посетителях богатых туристов, принялся объяснять принцип устройства матрёшек—тех самых деревянных фигурок. Слегка заинтересовавшись, маркиз внезапно отвлёкся на одного посетителя, весьма странно ведущего себя чуть поодаль от продавца. Предоставив жене общаться с хозяином лавки, он одним глазом следил за странным покупателем. Невысокого роста мужичок, как бы внимательно осматривая ряд матрёшек, одной рукой взяв фигурку, а другой слегка дотронулся до стоявшей рядом небольшой бутылочке с водкой. В одну секунду искомая ёмкость оказалась в кармане посетителя, а сам он, не спеша поставив матрёшку на прилавок, двинулся на выход.

Маркиз Голан, один из богатейших людей в галактике, способный купить небольшую планетку с развитой инфраструктурой, прирос к полу. Первые секунды он ожидал, что продавец кинется догонять мужичка, и всё это окажется небольшим представлением для туристов. Он прекрасно видел, как продавец заметил манипуляции воришки, но не сделал попытки того хотя бы окликнуть.

Маркиза бросило в жар, он видел, что Аштан слегка побледнела. Она, оказывается, тоже всё видела и, в свою очередь, недоумевала не меньше мужа. Бездействие хозяина ошеломило её, но она молчала, ожидая дальнейшего развития событий.

—Ох уж эти русские,--пробормотал продавец, качая головой.—Вечно норовят что-нибудь спереть…

—Спереть?—выгнул бровь маркиз,-- что это всё значит?

Недоумённо глядя на багровеющее лицо высокопоставленного гостя, хозяин забеспокоился. Только скандала ему и не хватало!

—А вы сами разве не русский?—попыталась разрядить обстановку Аштан.

—Да…то есть нет… Здесь, на Земле много национальностей…мэм,-- не зная, как правильно обратиться к маркизе, пролепетал хозяин лавки.— Просто у русских такая традиция—небольшое воровство, так…ради забавы…

— На мой родине вора сразу четвертуют!—отчеканил Маркиз Голан, глядя на бледного теперь уже продавца. — Воровство неприемлимо! Самое страшное преступление человека—отнятие чужой собственности!

Ворвавшаяся в магазинчик женщина—гид с минуту обозревала картину разгневанного гостя, из речи которого она поняла, что произошло, и взяла дальнейшее разбирательство в свои руки.

Спустя четверть часа семья маркиза Голана покинула общество хозяина сувенирной лавки, унося с собой энное количество матрёшек, парочку бутылок водки, и несколько странного вида головных уборов из меха какого-то животного. «Шапка-ушанка»--гласило название сувенира. Хозяин пытался было всучить маркизу даже балалайку, но получил отказ. Зато Голан изрядно удивил его, сняв с одного их пальцев перстень, украшенный крупным бриллиантом, и положил на стол перед растерявшимся продавцом.

—По—моему, это и называется обмен сувенирами?—всё ещё хмурым голосом поинтересовался маркиз.

Потерявший дар речи хозяин вдруг отчаянно замотал головой, отчётливо представляя себе, что с ним сделает начальство, посмей он только принять подарок. Женщина-гид отвела его в сторонку, и быстро что-то прошептала на ухо. Вняв её словам, лавочнику оставалось только благодарно кивнуть вслед уходившему маркизу.

Тот, выходя из лавки и чуть ли не толкая всё семейство впереди себя, и не слышал, как хозяин быстро убрав перстень со стола, вызвал из подсобки мальчишку лет двенадцати, и стал что-то втолковывать ему. Отпустив паренька, хозяин вытер потный лоб и принялся протирать оставшиеся сувениры.

Из-за того, что гости внезапно прервали свой отпуск, транспорт, который доставлял туристов в космопорт, не был готов. Вынужденное ожидание не добавило маркизу хорошего настроения. Тем не менее, они терпеливо дождались отправки, и с облегчением увидели подготовленный к отлёту корабль на стартовой площадке.

—Искин, доложи о готовности, -- отдал приказ маркиз Голан, занимая место командира корабля.

Минутный доклад удовлетворил маркиза, и он, проследив, чтобы вся его семья расположилась в каютах, дал команду на взлёт.

Наутро Аштан зашла к супругу и застала того в состоянии глубокого шока. Маркиз сидел в кресле, вертя в руках средних размеров бриллиант. Беглого взгляда хватило, чтобы узнать камень, ещё недавно украшавший перстень, который он оставил в лавке сувениров.

—Что?—только и сказала Аштан.

— Мы заблудились,-- усталым голосом отозвался муж. Повисла тишина.

— Не может быть,-- осторожно проговорила Аштан,-- что-то с кораблём?—она всё не отрывала взгляд от рук маркиза. Тот словно не знал, куда их деть, затем, развернувшись к центральной панели управления, включил один из экранов.

— Позови детей,-- еле слышно, но твёрдым голосом сказал он, не оборачиваясь.

Когда дети спустились из своих кают, маркиз коротко обрисовал ситуацию.

— Вот обработанный алмаз, тот самый, что я оставил в качестве оплаты сувениров. Непонятным образом нам его вернули, правда, без перстня. Да и боги с ним…-- Голан активировал картинку на экране.

— А вот где я его обнаружил,-- среди высокоточных приборов навигации выделилась ячейка с похожими алмазами разных размеров. Эти камни несли в себе целые бездны информации и программы по навигации корабля, включая карты их родной звёздной системы.—Кто-то заменил один из носителей информации, на обычное украшение с моего перстня.

Такая короткая констатация факта повергла всю семью в шок. Маркиз, посмотрев каждому члену семьи в глаза, продолжил:

— Запросив у искина записи с камер наблюдения, я обнаружил несанкционированное проникновение на борт. Мальчишка, местный, лет десяти—одиннадцати, беспрепятственно забрался на корабль, довольно быстро нашёл панель управления, и совершил замену. Поначалу, я решил, что данный случай—происки моих конкурентов, но затем отбросил эту мысль. Слишком рискованно и сложно, а тем более—ненадёжно. Да и причины задержать меня по пути домой особой то и нет.

— Тогда что?—подала голос жена. Спокойный тон мужа внушил ей некоторое чувство облегчения.

— Искин пустил этого парнишку внутрь, потому что корабль был открыт. Обычаи нашего мира, как и многих планетных систем галактики не подразумевает возможность кражи. Не усмотрев в мальчике угрозы, система ИСКусственного ИНтеллекта корабля всего лишь проследила за его действиями. А паренёк, видимо, получил приказ всё же вернуть драгоценность мне, хоть и сделал это по-своему. Может, такой нелепый вид воровства у местных—очередная традиция? Не знаю.

Я не являюсь специалистом в области управления космическими аппаратами, но ясно одно—выпадение одного из информационных элементов отправило искина в ступор. Теперь он просто механически перебирает террабайты информации, пытаясь восстановить потерянные данные. Сколько это займёт времени—не знаю. Возможно, сутки, а может, и год. Мы не можем ждать. Какие будут предложения?

Вопрос повис в воздухе всего на несколько секунд. Немного запинаясь от шока, старший сын заметил:

— Но должны же быть записи нашего полёта сюда, не так ли? Почему бы нам не проложить маршрут в обратную сторону?

—Все системы корабля завязаны на искине, а он—сам понимаешь…-- покачал головой маркиз, но одобрительно кивнул сыну: --А ты молодец, старший, скоро повзрослеешь и сможешь объявить выбранное себе имя.

— Если нельзя восстановить данные инфочипа, может попробовать вручную рассчитать путь домой,-- робко подал голос младший.

Аштан с умилением посмотрела на сына. Достойная смена растёт в семье. Мужчины должны обязательно что-нибудь придумать.

Маркиз Голан с изумлением посмотрел на младшего. Тот немного потупив взор, переминался с ноги на ногу.

—Поясни,-- потребовал маркиз.

—У нас есть все карты, но нет рассчитанного маршрута,-- быстро заговорил сын,-- Используя мои знания астрофизики, пилотные способности брата, и твоё мудрое руководство, отец, у нас может получиться! Сами всё сделаем!

—Нужно связаться с планетой,--вставила вдруг Аштан, заразившись энтузиазмом детей,-- кто-нибудь ведь может оттуда руководить нашими действиями?

Маркиз переводил взгляд с одного члена семьи на другого, не решаясь перебивать их, но всё же возразил жене:

—К сожалению, дорогая, мы уже вышли из зоны покрытия сигнала связи, но твоя идея похожа на мою. Я предлагаю сделать всё возможное для прокладки хотя бы приблизительного маршрута. Топлива для длительных манёвров у нас может не хватить, поэтому нужно свести риск к максимуму.

Он резко поднялся с места и, обняв детей, потрепал младшего по голове:

—Поистине, подобен чуду ум ребёнка,-- словно кого-то процитировал он, затем добавил:-- У нас много работы. Все за дело!

Проследив за засуетившимся детьми, и уходящей за ними Аштан, маркиз подошёл к огромному иллюминатору, и стал разглядывать россыпь далёких звёзд на чёрном фоне космоса. Перекатывая в пальцах злополучный бриллиант, он задумчиво проговорил в пустоту:

—Ох уж эти русские!

Конец.

Духи Леса.

Строительный городок спал. Спал прораб с мастерами, уютно расположившись в большом вагончике со всеми удобствами, отдыхали многочисленные гастарбайтеры, кто завернувшись в спальный мешок, а кто и, просто накрывшись покрывалом, подставив лицо под сияние звёзд и мягкий свет полной луны, улёгся прямо на траве.

В нескольких метрах от строительной зоны начиналась широкая полоса поистине величественного леса. Сибирская тайга в летнее время являла собой великолепное зрелище: высокие сосны, густые ели с пушистой хвоей перемежались непроходимыми кустами и лианообразными растениями. Ночные запахи не тревожили глубокого сна уставших рабочих.

Огромная территория вырубленного леса уродливо зияла посреди ночного великолепия. То тут, то там изломанные стволы «хозяев тайги» сваленные в беспорядочно разбросанные кучи, окончательно портили пейзаж. Здесь, среди многочисленной техники и стройматериалов пахло уже по- другому. Машинное масло, топливо, разлитое вокруг громоздких машин заметно выделялись среди прочего хаоса.

На самой линии подступающего к стройке леса наметилось движение. Словно стараясь не потревожить ни травинки, на рукотворную поляну выглянуло странного вида существо. Похожее на корявый пень, поросший мхом и прелыми листьями, оно передвигалось совершенно бесшумно. Короткие сучья, которые служили ему подобием ног, аккуратно переступали через разлёгшиеся спящие тела людей. Существо направилось прямиком к самому большому строению—вагончику прораба. Оглянувшись назад, оно едва заметно кивнуло. Из леса тут же мелкими шажками выкатилось с полсотни похожих существ, только ещё меньше ростом. Ковыляя на таких же коротких ножках, они рассыпались по поляне и замерли в ожидании.

Существо слегка склонилось к спящему возле самого входа в вагончик телу. Тонкие, увитые плющом ветки, заменяющие ему руки, приблизились прямо к лицу человека. Лёгкое прикосновение превратило безмятежный сон гастарбайтера в глубокий обморок. Проведя руками по всему телу от шеи до подошв сапог, лесной гость отошёл немного в сторону. Земля слегка вздрогнула, наступившая следом тишина, казалась давящей. Ночные птицы смолкли, насекомые и мелкие грызуны поспешили убраться подальше, а далёкий волчий вой вожака стаи захлебнулся посреди протяжной ноты и испуганно стих.

Из-под утрамбованной сотнями человеческих ног почвы стали подниматься молодые побеги. Они быстро опутывали спящее тело, целиком покрывая его и продолжая расти вверх. Вскоре небольшой холмик, покрытый крепким дёрном, стал погружаться в землю. Спустя несколько мгновений на месте, где спал живой человек, образовалась полянка, поросшая молодыми побегами высокой травы.

Маленькие подобия лесного существа словно получили мысленный приказ. Деловито подбегая к спящим, они в точности повторяли действия вожака. Огромная строительная площадка за какой-нибудь час превратилась в красивую лесную елань. Ни следов человека, ни даже мелкой детали техники не осталось на поверхности. Земля приняла жертвоприношение. Оставалось лишь ещё одно незаконченное дело.

Главный Дух Леса приблизился к одиноко стоящему вагончику прораба, нелепо теперь выглядевшему посреди обновлённого участка тайги. Бесшумно открыв дверь и грузно, но по-прежнему бесшумно поднявшись внутрь, древнее существо огляделось. Чёрные, полные жизни, бусины пронзительных глаз остановились на столе возле кровати. На столешнице тускло блестела рамка с фотографией. Изображённые на ней люди весело улыбались, обнимая друг друга. Молодая красивая женщина и двое детей- погодок…

На кровати, укрытый одеялом, спал прораб. Здоровый, с заросшим щетиной лицом мужчина устало вздыхал во сне. Чуть поодаль стояли ещё две кровати со спящими людьми. Мастера-лесорубы, не подозревавшие о происходящей вокруг трагедии, наслаждались заслуженным сном.

Прорабу снился лес. Нет, не так. ЛЕС. Огромные, в несколько обхватов деревья, почему-то совершенно незнакомых пород, ошеломительной красоты растения поменьше, мягкая зелёная трава приглашала снять обувь и пройтись босиком. Мужчина вдруг обнаружил себя одетым в длинную полотняную рубаху ниже пояса, и низкие сапоги из нежной телячьей кожи. Неуверенно ступая, он двинулся вперёд, не переставая вертеть вокруг головой. Инстинктивно стараясь не помять высокой травы, прораб неожиданно наткнулся взглядом на мелькнувшую среди деревьев фигуру. Не раздумывая, он двинулся по направлению к самому высокому дереву, по виду напоминающего обычный дуб. Только вот этот дуб был, скорее всего, древнее самого человечества. И именно за ним, он был уверен, настигнет незнакомца.

Дойдя до ствола, мужчина восхищённо поцокал языком, прикидывая возможный обхват. « Да тут половина моей бригады впрячься сможет»,- мелькнула мысль. И тут же обожгло:-« Бригада! Люди, план вырубки! Где всё это?!»

Он со страхом огляделся, ища следы развёрнутой стройки, но вокруг был лишь лес. Везде, куда ни кинь взглядом. Сделав несколько глубоких вдохов, прораб расслабился. Красота нетронутых человеком растений завораживала, слегка туманила мозг, заставляя забыть о насущных проблемах. Он вновь залюбовался природой, и не заметил, как из-за дуба вышла молодая женщина, одетая так же, как и он сам.

—Разве не красиво тут?- голос казался журчанием ручья.

Не в силах оторвать взгляда от незнакомки, мужчина смог только кивнуть.

—Тогда зачем вы губите эту красоту?,- васильковые глаза смотрели прямо и выжидающе.

Он что-то промямлил про план, кратчайшие сроки, приказы начальства, но женщина досадливо мотнула головой:

—А тебе вот лично нужно всё вот это? Скажи,- короткий кивок в сторону, и прораб немедленно обернулся.

Знакомый вид почерневшей земли, груды хлама, потухших кострищ, громоздких машин, кучек спящих наёмников, казался чем-то чужеродным посреди лесного великолепия. И как он раньше не замечал такой красоты вокруг, и такого непотребства, по прихоти богачей из правительства, творившегося тут. И он, лично, во всём этом участвует!

—Кто ты?,- невольный, но логичный вопрос сорвался с губ.

—Я та, которую называли Матерью, Вечно Сущей. Но ваша неблагодарность к природе уже давно отвратила меня от рода людского. Укрывшись здесь вместе с моими слугами, я доживала свой долгий век, ожидая, пока вы окончательно загубите то, что вам было дано богами.

Мужчина слушал с интересом, смешанным со страхом. Непонятная сила текла прямо от женщины, обволакивая и как бы проверяя его. Недоверия к незнакомке не было, и в её словах крылся смысл. «Это же сон»,-осенило его вдруг, и чуть было не рассмеялся от облегчения.

—Нет, не сон,-тяжело уронила женщина.- Гляди, смертный!

За следующие мгновения прораб успел покрыться липким потом, глаза отказывались верить в увиденное. Разом поседевший молодой мужчина стал свидетелем разыгравшегося на поляне страшного действа. Вся сцена с участием небольших, но многочисленных существ вызывала ужас и отвращение. Он видел, как исчезал без единого звука под землю весь лагерь, вместе с людьми и техникой. С трудом оторвав взгляд от вида окончательной метаморфозы, произошедшей с целым строительным городком, он повернулся к оказавшемуся таким страшным существу, с обликом обворожительной женщины.

—Зачем?- голос плохо слушался, а ноги отказывались держать, и прораб тяжело опустился на землю.— Мы же никого не убивали, даже не охотились… На наших руках нет крови…--он осёкся под суровым взглядом.

—Вы хотели изменить Природу, а это невозможно. Её можно только изуродовать. Но даже я понимаю ваши мотивы. Не контролируя собственную рождаемость, вы нуждаетесь в новых территориях. Но это нисколько не оправдывает вас в моих глазах.

Слова падали, словно камни, мужчина хотел было что-то возразить, но оставалось только пристыженно молчать. Мать, Вечно Сущая была кругом права.

—И, в конце концов, природа начинает мстить, припечатала она,- жестоко и беспощадно. А теперь можешь идти, смертный. У меня всё.

Прораб дёрнулся было что-то сказать, но хмуро взглянувшая на него женщина напоследок изрекла:

—Я оставляю вам троим жизнь, вот только вряд ли вы будете довольны подобным исходом.- С этими словами она отступила назад и растворилась среди деревьев.

Главный Дух Леса покидал поляну. Одинокий строительный вагончик должен был исчезнуть, как и всё остальное спустя время. Когда его покинут оставшиеся в живых обитатели. Таков был приказ Хозяйки. Тяжело переваливаясь на ходу, он вскоре скрылся в лесной чаще, уводя за собой своё воинство.

Через несколько дней, егеря из посёлка, находящегося в полусотне километров от места событий, обнаружили троих одичавших, трясущихся мужчин в рваной одежде. Грязная строительная роба, мешком висевшая на худых телах, и полное отсутствие разума в провалившихся глазах—всё это было очень необычно. Попытавшись поговорить с найдёнышами, староста пришёл к выводу: эти несчастные полностью утратили рассудок вследствие лишений и долгих скитаний по тайге. Особо не заморачиваясь, он вызвал из райцентра вертолёт. Прибывшие представители МЧС бегло осмотрев потерпевших, забрали их с собой, поблагодарив старосту за сигнал.

Староста же проводил улетевших, и, закурив самокрутку, присел на крыльцо. Он устремил взгляд на простиравшуюся тайгу, в ту сторону, откуда последний месяц доносились звуки техники, и, тяжело вздохнув, покачал головой.

Конец.

Талант в наказание

Купидон промахнулся. В очередной раз. То ли древнее, как мир, оружие, стало подводить ни с того ни с сего… то ли это всё происки завистников, он не знал. Уставший, потерявший веру в себя и в ту силу, которой его наделили Боги, Купидон шёл на Суд.

Его промахи стали притчей. Пока терпел Пантеон, он не обращал внимания на язвительные замечания со стороны других богов и полубогов. Однако знал, что терпение скоро кончится. И его, и тех, кто повелевал судьбами всего того сонма божественных сущностей, что населяли Олимп. Знал, но продолжал надеяться. На себя и на свои силы. Оказалось—зря. Из века в век задания Верховных становились всё труднее и труднее. И дело вовсе не в сложности целей. Просто пропал тот запал и азарт, руководивший им те века и тысячелетия со дня Инициации.

Можно было во всём винить самих людей, но Купидон верил в этих странных созданий. Он верил, что любовь— есть та божественная сила, способная удержать пресловутое Равновесие. Но в очередной раз ему показывали результаты его действий, и он не мог поначалу поверить своим глазам.

Вот муж в порыве жуткой ревности убивает горячо любимую супругу… Две совсем юные девушки кончают жизнь самоубийством, не поделив между собой объект своего обожания. Патриоты какой-то страны в честь любви к родине убивают других людей, во имя своих идеалов… Люди бросают свои семьи ради других людей, делая несчастными детей и брошенных супругов. Любовь, которой так щедро делился Купидон, превращалась в какое-то извращённое чувство, так отличающееся от чистого, и незамутнённого ничем Божественного Дара.

Неудивительно, что Боги недовольны! Но, как и всегда, им проще было найти виноватого. И Суд, на котором сейчас стоял Купидон, вынес единственный вердикт: виновен. Он преклонил колени и положил лук и стрелы рядом. Не поднимая взора и не смея даже посмотреть на Отца Богов, он выслушал приговор и приготовился к наказанию. А наказание у богов одно—изгнание. И хорошо бы в какого-нибудь мелкого духа природы превратили… Веков на двадцать. Ни слова не услышал уже бывший Купидон от своих судей.

Только почувствовал, как выжигается сама божественная сущность, те скрепы, что составляли его личность. Силы покидали тело, и он в какой-то момент ужаснулся. Ему показалось, что вот-вот они полностью иссякнут, и он просто раствориться в пространстве, разом перестав существовать. Небытие. Им карали настолько редко, что Купидон не помнил на своём веку подобного случая. Но те же боги не попустили.

Он ощутил под собой твёрдую почву. Воздух был свежее, нежели на Олимпе. Тело продолжало трансформироваться, причиняя жуткую боль. Это означало одно—смертная оболочка. Плохо… Каково будет ему привыкать к жизни обычного смертного? Что готовит ему такое будущее? Обречённость причиняла ещё большие страдания. Но этого оказалось судьбе мало . В какой-то момент бывший Купидон стал понимать, во что превратили его Боги.

Некогда лёгкие крылья вдруг стали жёсткими и кожистыми, голова сжалась до маленьких размеров, а из пасти ( да-да, именно пасти!) высунулись длинные клыки. Ярко-рыжая шевелюра исчезла , превратившись в ломкий и тёмный клок волос. Непропорциональные конечности добавили в его теперешний облик ещё больше мрака. Прислушавшись к своим ощущениям, он чуть не завыл от незнакомого щемящего чувства. Голод! Страшный, явно нечеловеческий голод. Он выжигал внутренности сильней, чем самое обжигающее пламя.

Он огляделся вокруг. Лес, густой и тёмный, полный ночных звуков и запахов. Стоп! Запахов живой плоти! И… Там, где плоть, там же и кровь, верно? Додумать эту чудовищную мысль он не успел. Нечто мелькнуло перед глазами, шурша листвой, и устремилось прочь. Не думая более ни о чём, кроме как о терзавшем голоде, он прыгнул вперёд. Рефлексы и скорость нового тела поразили его. Взмах крыльев, один-единственный рывок, и вот жертва уже настигнута. Он успел удивиться тому, что на ум пришло именно это определение—жертва. А длинные клыки уже впились в тело крысы, пойманной им. Живительная влага вливалась в тело, притупляя жажду и утоляя голод. Отбросив в сторону труп грызуна, он пришёл в себя. Захотелось вновь завыть. На этот раз от осознания своей нынешней сущности. Вампир! Мелкий, мерзкий враг всего живого, отвратительная тварь, которую боялись и ненавидели все: и люди, и животные. Даже боги редко упоминали имена Истинных Повелителей ночи. А он всего лишь мелкий упырь, достойный питаться крысами и другой невзрачной живностью.

Возникло желание упасть на землю и слиться с ней, врасти в почву, раствориться, исчезнуть… Но он знал, что всё бесполезно. Даже, если его убьют: люди или кто-то более могущественный, не важно. Он возродится вновь. И хорошо, если не в теле твари похуже. Хотя, куда уж хуже… Почему вампир? Издревле греки верили, что рыжеволосые после смерти превращались именно в вампиров. Насмешка богов.

Медленно передвигаясь по лесу, упырь размышлял. Первый ужас прошёл, теперь предстояло думать, как жить ( или не жить?) дальше. Летать он почти не мог. Слишком мало сил ещё было в хлипком теле, напоминающем летучую мышь. Охотился он редко, лишь когда голод терзал уж очень сильно. Большинство жертв составляли те же грызуны. Один раз, правда, удалось убить молодую косулю. Бывший купидон уже не ужасался своим действиям, но изо всех сил старался не поддаться древнему Зову. Он чувствовал, что в этом случае разорвёт последнюю связь с собственным «я». Вот тогда он полностью превратиться в совершенно другое существо.

И ещё он знал: боги просто так подобным не наказывают. Какого рода искупление ему начертано? Что он может сделать, будучи ненавидимым всеми вампиром? Такие вопросы богам не задают. Не будет ответа. В данной ситуации всё решает сам наказуемый. Вот только желания вернуться обратно почему-то не возникало… Значит, надо действовать здесь и сейчас. И пытаться существовать в мире, пусть даже и в облике отвратительного упыря.

Трансформация прошла, как всегда болезненно. Человеческая фигура с бледным лицом и тёмными длинными волосами пробиралась к кромке леса. Пахло жильём, людьми, животными и… кровью. Но он уже научился сдерживать себя. Голод удавалось прятать внутрь. Ограничивая себя в еде, вампир всё же достиг той стадии, когда мог превращаться в человека. Охотиться подобным образом было гораздо труднее, но в облике огромной летучей мыши ему было ещё сложней. Полет требовал много сил. А для этого нужно много крови. Лес оказался богат на добычу, однако страх перед упырём бежал впереди него. И многие животные инстинктивно старались убраться в самую отдалённую чащу.

Он поклялся себе, что никогда не станет охотиться на человека. И древняя магия приняла его обет. Это он почувствовал на собственной шкуре. Никогда не думал он, что вампирам могут сниться сны, а тут кошмар за кошмаром! Вбитые в тело осиновые колья, яркие, слепящие лучи солнца, обжигающие кожу, и, наконец, жгучее пламя костра ещё долго преследовали бывшего купидона во снах. Это было своего рода предостережение.

Всевозможные дары леса в виде ягод и грибов не годились вампиру в пищу. Крови, правда, требовалось немного: один-два раза в месяц. Большую часть свободного от охоты времени он проводил в размышлениях. С некоторых пор вампиру стало казаться, что, помимо пропитания, ему чего-то не хватает. Как будто нехватка чего-то гложет постоянно, не давая покоя. Что-то вроде сосущей пустоты. Поначалу он списал это на общее чувство обречённости, но он к нему уже привык.

Однообразие окружающего ландшафта угнетало вернее голода. Выходить к людям он не хотел. Что от них ждать? Вилы и колья? Очищающий костёр? Нет уж! Он был уверен, что найдёт способ искупить свою вину. Пусть даже спустя много времени. Жажд деятельности охватывала его с каждым днём, и всё меньше оставалось сил противиться этому чувству.

Как ни странно это звучит, но вампир потерял покой. Различные образы, воспоминания, картины из жизни богов и людей терзали его разум. А может ли вампир сойти с ума? Эта мысль сначала показалась емузабавной. Потом стало не до смеха. Даже голод отошёл на второй план. Несколько недель вампир бесцельно скитался по лесу, не обращая внимания на жажду, становившуюся всё сильней и сильней.

Однажды, занятый собственными мыслями, он брёл запутанной, звериной тропой, коих множество было в лесу. И не заметил, как мимопромчалась тень, испуганно вереща на ходу. За ней, следуя по пятам, неслась тень поменьше, но от неё за версту можно было учуять силу лесного охотника. Кто это был: волк или лис, вампир не успел заметить: обе тени исчезли из поля зрения, скрывшись в густой чаще.

Мгновенно проснулся собственный инстинкт. Ещё бы! Месяц без еды… И вот уже по следу двух жертв летит страшная тварь: помесь человека и летучей мыши. Он не смог полностью трансформироваться, так как сил недостало. С той, небольшой высоты, которую он мог себе позволить, вампир рассмотрел преследуемых. Молодая лань, а за ней, почти не отставая, мчался волк. Вскоре хищник нутром почуял гнавшуюся за ними тварь, и предпочёл свернуть в сторону. Нет, серый охотник не испугался бы выйти на бой с противником, намного сильнее себя. Но тот, кто преследовал его и ускользающую добычу, был чем-то другим. Чуждым всему живому. Волна ужаса исходила от тёмной тени, мелькающей среди ветвей. От неё веяло могильным холодом и нежитью. Животный инстинкт заставил волка отступить.

Быстрое, но сильно напуганное животное мчалось вперёд, не разбирая дороги. Тот же инстинктивный ужас перед вампиром сжигал последние силы. Но остановиться и дать нежити себя растерзать лань была не в силах. Вот уже кончался лес, и впереди раскинулось широкое поле, в конце которого начинался посёлок людей. Особо выбирать не приходилось: сзади мчалась молчаливая смерть, впереди, скорее всего, тоже гибель от рук селян-охотников, которые обрадуются такому неожиданному «подарку». Но лань не сбавляла хода, каким-то животным чувством поняв, что упырь стал отставать. Силы преследователя оказались не беспредельны.

Вампир тоже осознал это, тем более, близость человеческого жилья не добавляла оптимизма. Однако голод всё же взял верх: объединив силы в один-единственный рывок, упырь ринулся на жертву, подобно сапсану. Удар настиг добычу возле высокой каменной стены, которая окружала некое большое сооружение. Оно смутной громадой возвышалось над землёй, отбрасывая тень в уходящем свете луны.

Возня с жертвой заняла немного времени. Шатаясь, как от опьянения, вампир опёрся рукой о стену. Голод был утолён, и на некоторое время можно было забыть об охоте. Прислушавшись к собственным ощущениям, он понял, что слегка переборщил. Кровь всегда опьяняла его, но на этот раз он взял больше, чем надо. Вампир побрёл вдоль стены, цепляясь за неё рукой. Озарила мысль: надо было убираться отсюда, пока не рассвело. Вот только перекинуться в нетопыря сейчас не представлялось возможным. Может чуть позже…

Он остановился и поглядел вверх. Небо чуть посветлело, а это означало, что рассвет наступит через пару часов. Он бросил взгляд на стену и отшатнулся. Перепачканные в крови жертвы руки оставили на ней непонятные разводы. Он сделал шаг назад, едва не упав при этом. На выбеленной поверхности камня вампир узрел крылья. Да, да! Те самые нежно воздушные крылышки купидона, что позволяли ему сновать меж облаков и нестись по небу, посылая свои стрелы, полные яда любви… А вот и кровавый росчерк, напоминающий ему именно те самые злополучные стрелы.

Наполненные кровью глаза вампира обозревали случайно нарисованную картину. Случайно? Он вдруг ощутил жар, где-то в районе груди, там, где должно быть сердце. Так вот оно что! Он очередной раз посмотрел на творение своих рук. Здесь явно чего-то не хватало! Азарт поглотил его, и он бросился к останкам жертвы. Погрузив руки в кровь, щедро разлитой вокруг, он устремился к стене. Теперь все те картины из прошлого, что недавно терзали его, нашли своё место на белокаменной стене.

Вот величественная гора, именуемая Олимпом, заняла своё место, боги и полубоги, различные химеры, полу-разумные и бессловесные существа обретали плоть, основой которой была кровь недавно убиенного животного. Не раз возвращаясь к останкам жертвы, вампир продвигался всё дальше. Открыв в себе талант художника, он был теперь по-настоящему счастлив. Как же здорово оказалось выражать свои мысли и желания посредством природных кисти и красок! Вскоре белая стена на несколько шагов покрылась рисунками из жизни богов Олимпа. Бывший купидон любовался творением своих рук, и совершенно забыл о насущных проблемах. А они не заставили себя ждать слишком долго.

Ударил колокол. Звон резанул по ушам, проник в самую сущность вампира, сотрясая всё тело. Помутился рассудок, его швырнуло на землю, он попытался зажать уши руками, но это не помогло. Удары сыпались один за одним, почти вбивая его во влажную после ночи почву. Блеснули первые лучи солнца, ярко отображаясь в золотых куполах большого храма. Он внезапно осознал, где находится, и что стало его первой палитрой для творчества. Внезапно мучения кончились, и звон стих. Вряд ли передышка будет длинной, понял он, и, сделав над собой усилие, поднялся на ноги.

Надо было срочно уходить, и вампир заковылял к лесу, тряся головой, словно хотел избавиться от отголосков колокольного звона. Перекидываться в летучую мышь он не стал: не уверен был, что справится. Утреннее солнце уже освещало верхушки деревьев , но остальная часть леса утопала в ночной тени. Ему надо было срочно добраться до спасительной тьмы.

Очередной звон повалил вампира на землю, и его протащило по траве несколько метров. Из его горла вырвался полный бои крик. Ужасающие звуки разнеслись по всей округе, вселяя небывалое беспокойство в жителей поселения. Угасающее сознание предоставило вампиру картины, одна ужаснее другой. Всё, чего он боялся получить от людей, сейчас проносилось перед глазами. Ему казалось, что толпа с кольями и вилами наперевес уже несётся сюда, а он, оглушённый колоколом, не мог пошевелиться.

Что ж, и здесь он промахнулся. Очередная насмешка судьбы. И как его угораздило в порыве неожиданного вдохновения разрисовать стены православного храма? Да ещё и кровью?! За такое даже боги Эллады могли разгневаться. Осквернение чужого храма они могли и проигнорировать, но вот чужие боги… Что можно было от них ожидать? Вряд ли что-то справедливое, особенно, по отношению к вампиру.

Подобно раненому животному, которое не в силах просто так сдаться хищнику, он полз вперёд, уже слыша крики людей и лай собак. Жажда той «не-жизни», на которую его обрекли боги, вспыхнула с новой силой. Трансформация опять удалась не полностью. Тяжело взмахивая крыльями, из травы поднялась огромная летучая мышь. Несколько метров она пролетела по направлению к лесу, прежде чем её настигла стрела. Обычная стрела с железным наконечником порвала крыло, тем самым превратив полёт твари в кувыркание. Вампир рухнул вниз, при этом второе крыло с треском сломалось, причиняя ему дополнительную боль. Он готов был рвать землю клыками, но не сдаться на милость победителям. Хотя, какая там милость! Убили бы побыстрей… Издав рычание, он продвинулся немного вперёд, но знал, что скоро его настигнут. Стрелы уже сыпались одна за другой, втыкаясь совсем рядом. Вампир резко повернулся на спину, приготовившись к последнему бою.

Несколько теней заслонили небо. Шуршание лёгких крыльев и знакомые очертание ночных охотников показались вампиру наваждением. Но нет! Сильные лапы с когтями обхватили его с нескольких сторон, и четыре огромных летучих мыши с ужасающими криками подняли израненное тело в воздух. Ощущение полёта затмило боль, исчезли давящие звуки колокольного набата. Невиданная доселе тут четвёрка нетопырей несла пятого прочь от людского жилья вглубь леса.

Отрешившись от происходящего, бывший купидон впал в непродолжительный сон. Разбудили же его странные звуки, напоминающие человеческую речь. Не сразу он понял, что его неожиданно появившиеся сородичи переговариваются меж собой. Это была своего рода мысле-речь, посредством которой и общались нетопыри. Продолжая нести его дальше по лесной чаще, они умудрялись спорить!

—Да такого смельчака ещё поискать надо! Это ж надо, размалевать храм кровью!

—Ты видел, что там он наизображал?- вторил другой «голос».

—Какая разница? Любой клан примет его к себе, тем более, что он новичок. Пусть и слабый ещё пока…

—Не наш он,- веско возразил четвёртый,- я приметил: из Эллады прибыл новичок наш. Картины уж больно на это указывают.

—Решено, - поставил точку один из вампиров,- представим его Клану. Пусть там и решают, что с этим художником делать. А то слишком часто вампиры стали свободу любить. То музыканты, то летописцы, то ещё что-нибудь придумают, чтобы выделиться. А этот, похоже, из бунтарей.

—Низвергнутый,- огорошил собеседников бывший купидон.

Минута тишины повисла в воздухе. Затем один из вампиров произнёс:

—Молчи пока. На месте разберёмся. Сказано ж тебе: решение примет Клан. Раны твои заживут скоро, тогда и расскажешь, откуда ты такой тут появился.

Молчание—знак согласия. Бывший купидон постарался расслабиться и прислушался к собственным ощущениям. Раны действительно затягивались, а мысли витали где-то повыше самого леса. Можно считать, ему повезло. Спасение вселяло некоторую надежду, вряд ли будет хуже… Клан? Пусть будет клан. Значит, он в этом мире не останется один. Перед глазами встали недавно нарисованные картины, и он почувствовал, что невольно расплывается в улыбке. Впервые за долгое время.

Конец.

Три поросёнка (Новая версия)

Стены вновь задрожали, и трое жильцов дома переглянулись меж собой. Старший брат сдвинул шлем на затылок, обнажив розовые уши, поросшие темнеющей щетиной. Он с сомнением оглядел полупустую обойму автоматической винтовки и вздохнул. Двое братьев помладше угрюмо ответили тем же. Патроны были на исходе, а враг всё не сдавался. Наф-Наф был уверен в крепости своего жилища, но упорство извечного врага навевало определённые мысли.

—Отдохнули на природе…- всхлипнул вдруг Ниф-Ниф. С досадой швырнул в сторону автомат и слёзы покатились из маленьких поросячьих глаз. На пол полетел разряженный телефон. Толку и так от него было мало: связь в лесу пропадала с завидной периодичностью. «МТС! На шаг впереди!»-набивший оскомину слоган вызывал лишь бешенство.

Старший из тройки бросил взгляд на младшего, Нуф-Нуфа. Тот отрешённо таращился в стену, изредка пуская слюну на каменный пол. Похоже, его так и не «отпустило». Уследить за беспутным младшеньким было невозможно: казалось, он мог буквально из ничего сотворить себе «дозу». И неважно, чем вздумается ему «заторчать». Хвалясь своим природным иммунитетом к наркозависимости, Нуф-Нуф забросил учёбу и прямо-таки погрузился в мир иллюзий, генерируемый ему различными препаратами. Химиком он был от бога.

Когда Ниф приволок младшенького под градом пуль к нему в дом, в первый миг Наф-Наф здорово испугался. Он и раньше видел братца под кайфом, но это уже переходило все границы. Мало того, что тот был в невменяемом состоянии, так он даже не обращал внимания на рваную рану левого уха. Кровь хлестала, как из недорезанной свиньи ( неудачная шутка, да? ). Злой средний брат, не выпуская из рук оружия, принялся за обработку раны, пока Наф-Наф суетился, баррикадируя входную дверь и все окна. Ситуация явно выходила из-под контроля.

— Рано или поздно он сюда ворвётся,- довольно спокойно произнёс вдруг средний из братьев.

— Не думаю,- пробормотал Наф-Наф,- дом защищён надёжно. А ты побереги патроны и попытайся привести в чувство этого идиота,- он кивнул в сторону раненого.

—И что этому волку не сиделось в лесу?- вопрос был чисто риторическим, Ниф-Ниф не двинулся с места, с отвращением взглянув на младшего, и махнул рукой. Обойдётся...

— По ходу, у него башню снесло конкретно, не иначе тоже обкурился какой-нибудь дряни... Что там с домиком Нуфа, кстати?

Средний с досады даже сплюнул:

—Домик!? Ты бы видел этот "домик"! Придурок соизволил соорудить нечто наподобие шалаша из веток, и преспокойно кайфовал себе, пока не появился волк. Тому стоило лишь дунуть покрепче, и все. Нет домика. Как этот малолетний наркоман умудрился отделаться одной лишь раной, ума не приложу...

Наф-Нафу оставалось только слегка подивиться перемене настроения среднего брата. Но таким он был всегда. То безбашенным авантюристом, то закоренелым домоседом, то заботливым братом... Сам же хозяин каменного жилища, ставшего последним оплотом защитников, Наф-Наф слыл «дотошным и расчётливым типом», как его называли братья. Недаром он потратил огромные средства на постройку подобного укрепления. На все доводы насчет всяких там мнимых опасностей он отвечал своей коронной фразой: "Бережёного— Бог бережёт". И оказался прав. Как всегда, впрочем.

Братья договорились встретиться ещё месяц назад. Идея с лесными домиками пришла в голову именно Наф-Нафу. Участок обошёлся ему настолько дёшево, что возможные подозрения притупились перед открывшимися возможностями. Он с энтузиазмом взялся воздвигать каменный дом со всеми удобствами. На безопасности решил не экономить, тем более средства позволяли: сэкономленная при покупке земли сумма позволяла многое. Не всё, конечно. Защита от лесных охотников вышла на загляденье. Неприступные стены, узкие окна с железными ставнями, не хватило лишь на подкоп да на какое-нибудь оружие. Наф рассчитывал этим обзавестись позже. Не успел.

Ниф-Ниф подошёл к одному из окон и осторожно прислушался: стало подозрительно тихо. Не было более треска пуль, не грохотала канонада тяжёлой артиллерии, неизвестно откуда взявшейся у такого отшельника, как волк-одиночка.

—Есть соображения? По поводу ярости нашего недруга?- поинтересовался Наф-Наф.

—Говорят, он после встречи с некой Красной Шапочкой совсем слетел с катушек. Ты не знаешь, кто это такая?

Старший пожал плечами, задумчиво глядя в пол. Да, он слышал об этой истории. Вот только, чем закончилась та история… слухи ходили разные.

—Тут бабушка её жила недалеко, -неопределённо ответил он,- вроде как волк намеревался покончить с ней, но эта девица заставила его каким-то образом отступить. Точно не знаю, но там и охотники фигурировали. Весь лес гудел тогда, пересказывая друг другу различные версии произошедшего.

—Охотники?- задумчиво протянул средний брат.

—Даже не думай!- предупредил Наф-Наф,- Им тоже доверять не стоит. Отчаянные парни везде ищут свою выгоду. Есть гарантия, что они не заинтересуются нами, как той же добычей?

—Ага, волка бояться-в лес не ходить? Какого мы тогда вообще здесь делаем? Самим-то чего не сиделось в городе? Вот они— приключения,- Ниф-Ниф махнул в сторону окна.

Дом вновь ощутимо тряхнуло, и он резко вздёрнул автомат на изготовку. Даже невозмутимый Наф-Наф опустил забрало шлема и схватил свою винтовку.

—Это уже что-то из арсенала потяжелее,- определил он. Голос глухо исходил из-под шлема, руки сжали оружие, а сам он отошёл подальше от окна.

Минута тишины вселила надежду на очередную передышку. Средний брат вытер пот со лба и сел в ближайшее кресло.

—Скоро стемнеет,-Наф-Наф посмотрел на часы,- мы не можем рассчитывать на то, что у волка кончатся боеприпасы, поэтому пора что-то делать.

Удивлённый таким поворотом, Ниф-Ниф аж привстал с места.

—Кого я слышу! И что же нам, по-твоему, делать? Может сдаться на милость победителю? Надеяться на пощаду? Или…

—Нужен отвлекающий манёвр,- перебил его Наф-Наф.

Его брат заткнулся, сощурив и без того маленькие поросячьи глазки.

—Что с твоим собственным домом? Я помню, ты у нас фанат оружия и прочих игрушек? Только не говори мне, что…

—Нет у меня дома,- настала очередь среднего брата перебивать.- Я считал, что деревянного сооружения будет достаточно. Пока меня не было, этот… позор волчьего рода проник внутрь и порылся в моём арсенале! Уходя, он поджёг дом и смылся. Прихватив основную часть вооружения. Остальное ты знаешь. Еле успел Нуфа вырвать из-под огня.

Его прервала яркая вспышка, отблеск которой был виден даже сквозь небольшие щели в железных ставнях. Оба брата синхронно чертыхнулись.

—Это было моё любимое,- проговорил Ниф-Ниф.

В следующий момент камни стен словно зашевелились, а пол заходил ходуном. Братья повалились на пол. Резкий свист заложил уши, а потом всё вновь стихло. Дом опять устоял, вызвав у Наф-Нафа невольную ухмылку. Защита безупречна. Надолго ли только?

—Сколько шансов на то, что у тебя в доме что-нибудь ещё осталось?

—Думаешь, я вёл бухгалтерию?- скривился Ниф-Ниф.- Судя по интенсивности огня, волчара забрал всё. Да и, если б что и осталось, как выбраться из твоей хвалёной цитадели?

—Я же говорю, что нужен отвлекающий манёвр,- терпеливо ответил старший.- Нам только отойти подальше от дома и попробовать поймать сеть,- он кивнул на мобильник, валяющийся на полу.

—Да, помощь нам не помешает. Значит, ждём полной темноты?,- деловито поинтересовался Ниф-Ниф, слегка воодушевляясь.

Старший брат кивнул:

—Осталось только определить, кто из нас выйдет наружу.

—Могу и я,- пожал плечами средний.-Ты, конечно, прав. Как всегда. Мы сами не справимся. Да ещё этого защитить надо,- кивок в сторону безвольного тела Нуф-Нуфа.

—Привести в чувство,- решил Наф-Наф.

Вдвоём они угробили полчаса, пытаясь вернуть младшего брата в мир адеквата. Тот только мычал и вяло отмахивался. Наркотик ещё не выветрился из его головы, и не известно, когда это произойдёт. Хозяин дома сунулся на кухню, ища что-нибудь, что можно было влить в глотку наркомана, и что могло помочь. В медицине оба старших брата были не сильны, и им не приходилось «лечить» Нуф-Нуфа от кайфа. Обычно, он сам приходил в себя, обжирался чем попало, затем вновь впадал в транс, приняв очередную дозу.

Опустошив небольшую аптечку, и захватив запасы крепкого чая, старший брат принялся колдовать. Ниф-Ниф с сомнением глядел на него, затем осторожно поинтересовался:

—Ты знаешь главную заповедь врача? Главное—не навредить!

—Я не врач,- отмахнулся тот.

Пол дома вновь заходил ходуном, отвлекая братьев. Со стен посыпалась штукатурка, свалились полки и всё, что на них было. Ругаясь, на чём свет стоит, братья опять приблизились к окнам, и Наф-Наф осторожно приоткрыл одну из ставней.

Снаружи уже было темно, внутрь потянуло дымом. Но стало тихо. Волка нигде не было видно, так что рассчитывать на незаметный выход из дома не приходилось. Сумасшедший хищник мог караулить их где угодно. Это было плохо.

—Пожрать есть что?- хриплый, неузнаваемый голос заставил братьев резко повернуться.

Нуф-Нуф, покачиваясь, стоял посреди комнаты. Казалось, что он похудел килограмм на десять с последней встречи с братьями. Вылинявший жилет свисал чуть ли не до пола, глаза заплыли, раненое ухо придавало ещё более отталкивающий вид. И всё же он был им братом. Беспутным, беспечным,развратным, но братом.

Однако, сейчас было не до сантиментов. Семейные разборки на потом. Первым делом—выбраться отсюда, а затем и из леса подальше. Если получиться, то и волка приструнить. Сейчас Наф-Нафу казалось, что не всё потеряно, он ощутил немалое облегчение, увидев младшего в сознании.

Наблюдая за тем, как Нуф-Нуф уничтожает запасы съестного, братья прислушивались к тому, что происходило снаружи. Похоже, волк немногоподустал, и, если у него осталась хоть капля здравого смысла, была надежда, что он всё же отступит. Хоть не надолго.

—Каков план?- деловито поинтересовался Нуф-Нуф, смачно рыгнув и удовлетворённо облизываясь.

—Что ты помнишь из произошедшего?- чуть ли не с умилением Наф-Наф глядел на братца.

Оказалось, тот ничего особо и не помнит. Дурь выветрила из памяти события последнего дня. Впрочем, как всегда. Разговор плавно перетёк в нужное русло, и обсуждение планов затянулось чуть ли не на целый час. Нуф-Нуф в основном молчал, хмурясь и болезненно кривясь. Рана уха его нещадно болела, и с этим нужно было что-то делать. Незаметно он подобрался к оставленной аптечке и сосредоточенно ковырялся в немногочисленных препаратах. Выудив обезболивающее, он собрался употребить несколько таблеток, не запивая, как был остановлен возмущёнными криками братьев. Стоило больших трудов убедить их, что не собирался он вновь впасть в наркотический сон.

Наф-Наф сам отмерял дозу анальгетиков и проследил за их употреблением. Верить то он верил брату, но сейчас дорог был каждый член семьи, и рисковать в данной ситуации… Стоп! Что-то подозрительно быстро Нуф-Нуф въехал в обстановку, а ведь говорил—ничего не помнит! Младший брат честно посмотрел в глаза брата и ответил на не высказанное:

—Волчара этот ещё дня два назад ко мне приходил. Дозу клянчил.

—Ты что, весь лес уже успел подсадить на наркоту!?- разом вскричали братья.- Кого ещё в гости ждать: лис, медведей, лосей?

Нуф-Нуф успокаивающе махнул рукой:

—Нет! Ничего такого… Я не наркодилер. С головой дружу ещё.

Наф-Наф недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Младший же продолжил:

—Он, вдрызг пьяный, волочился за мной, пуская слёзы. Всё рассказывал о своём героическом прошлом, стычками с охотниками. Про любовь свою неразделённую плёл что-то… В общем, обычный бред алкаша. Мне всё это было до одного места, и я не знал, как от него отвязаться. Потом я принял дозу и отрубился. Очнулся в своей хижине. И вижу, как волк обыскивает мои вещи. Меня это взбесило, но пытаться справиться с ним не стал: куда там! Здоровый лоб! Даром, что алкаш. Да и не было у меня ничего с собой. Я собирался на одну полянку наведаться, чудные там грибочки растут… и травка интересная имеется. Короче, психанул волчара, еле я ноги уволок. Ухо вон чуть не откусил… Спасибо Нафу, подобрал по дороге.

—Так ты всё время валялся тут и притворялся!?- очередной возмущённый крик чуть не оглушил рассказчика.

—Ещё чего! Просто адреналин сработал и вступил в реакцию с остатками препарата, вот я и вырубился. Прошу меня простить, с памятью реально непруха.

—Может, ты ещё чего вспомнишь? Не верю я, что волк просто так с ума двинулся. Должен же он соображать, что долго так продолжаться не может! Или нам тут сидеть, пока боеприпасы не кончаться?

Нуф-Нуф задумался:

—В принципе, вариант неплохой. Харчей то у нас ещё много. Продержимся хоть неделю, хоть две.

Оба старших брата синхронно покачали головами:

—Он и без оружия нас выкурит отсюда, и схарчит всех троих, мимоходом. А зачем он всё это устроил, уже не важно. Надо действовать.

Ниф-Ниф порылся у себя в карманах и извлёк наружу сложенную карту местности. На ней был изображён небольшой участок леса, охватывающий лишь близлежащую территорию, но все три точки, где располагались дома братьев имелись в наличии.

—Ну и чем нам это поможет?- с сомнением в голосе проговорил Нуф-Нуф.

—Всё просто,-ткнул пальцем в бумагу старший брат,- Двое из нас выходят из дома и бегут в разные стороны. Третий открывает окно и прикрывает огнём остальных. Отойдя на безопасное расстояние, надо будет попытаться поймать связь и вызвать помощь.

Тишину прервал голос Ниф-Нифа:

—Как распределим роли?

—Эй, эй! Стоп! Какие роли!? План бредовый. Подставить себя под пули? Нет уж, увольте!- возмущённо замахал руками Нуф-Нуф.

—Значит, останешься в доме с винтовкой и автоматом. Там немного патронов ещё осталось. На пару минут хватит. Главное, нам с Нифом успеть укрыться под деревьями вот в этой роще.

Младший брат призадумался. Минуту спустя изрёк свой план действий.

—Наоборот, парни. Мы приоткроем входную дверь и подождём, пока волк жахнет по ней. А потом рванём через разные окна наружу. Пока волк очухается, мы будем уже в чаще. А оружие пригодится потом. Мало ли как потом повернётся…

—Не согласен,- немедленно отрезал Наф-Наф.

—Да брось ты, план мой ничуть не хуже, чем твой. А шансов больше. Подумай, это как «разделяй и властвуй», только наоборот! Не может же волк один держать на прицеле сразу и двери и окна. Да и арсенал у него не бездонный!

—Он прав,- заметил притихший было Ниф-Ниф,- Давайте проработаем детали.

Парни взялись за работу. Было решено использовать для защиты собственных тел всё, что могло подойти: вместительные кастрюли водрузили на головы, а крышки от них закрыли объёмные туши сзади и спереди. Закрепив всё это снаряжение крепкими верёвками, братья оглядели друг друга. Несколько минут истерического хохота сотрясали дом сильнее, нежели огневые атаки волка. Успокоившись, братья ещё раз проговорили детали и приступили к делу.

Адреналин бушевал в их молодых телах, и азарт предстоящего дела на корню пресекал попытки страха завладеть разумом. Отступать уже было некуда, впереди, за стенами была свобода, и она манила с каждой секундой всё сильней.

Наф-Наф отодвинул смазанные засовы и с шумом распахнул железную входную дверь. С улицы пахнуло лесной свежестью, в премежку с пороховым дымом, который ввиду отсутствия ветра, ещё витал в воздухе. Потянулись секунды ожидания. Ниф-Нифу вспомнилась одна умная фраза неведомого полководца о том, что ещё ни один из планов не срабатывал, как надо. Ан нет!

Жахнуло знатно. Едкий дым проник в помещение со скоростью атакующей кобры. Инстинкт самосохранения подстегнул братьев, и двое из них угрями скользнули в распахнутые окна. Наф-Наф замешкался: дым застлал глаза, и он почему-то рванул не к окну, а в дверной проём. Нечто огромное и волосатое преградило ему путь на свободу, и старший брат мгновенно взопрел. Волк! Оказывается, он был всё время рядом и подкарауливал их возле дома! Не раздумывая, Наф-Наф с размаху двинул по туше слетевшей с головы чугунной кастрюлей, и, не слушая вопли ошалевшего волка, бросился вперёд.

Не чуя под собой ног, он мчался к манившей невдалеке рощице, что сулила какую-никакую защиту. Напрочь забыв о братьях, что должны были опередить его, Наф-Наф кожей ощущал сиплое дыхание бегущего за ним волка.

Бывшего лесного хищника, грозу зверей и прочей живности, а ныне спившегося и подрастерявшего былую форму алкаша, подвело собственное же оружие. Он-то рассчитывал бросить гранату с газом внутрь, и выкурить добычу, а сам попался на свой же трюк. Глаза немилосердно слезились, он почти ничего не видел, и только былой инстинкт вёл его за убегающим Наф-Нафом. Дыхание сбивалось, ноги тяжелели с каждой секундой, но и ему тоже уже не было куда отступать.

Громкий выстрел где-то сбоку шарахнул по ушам. Но более последствий не было: пуля не сбила его с ног, не раздробила костей. Второй выстрел с другой стороны пробудил в нём страшные воспоминания. Он со всей обречённостью понял, что стреляли не братья-беглецы. Уж что-что, а звук охотничьего оружия он знал очень хорошо. И таково было это знание, что впору было броситься на землю и молить о скорой смерти.

Наф-Наф тоже сообразил, что ни средний, ни младший брат не стреляли. Не будучи экспертом в области оружия, в отличие от того же Ниф-Нифа, он определил мощный калибр охотничьих ружей. Значит, помощь пришла? Но как!? Прошло пару минут с момента побега, никто просто не смог бы за это время даже звонка сделать. Пригнувшись, он шмыгнул в сторону и залёг возле густой ели, справедливо полагая, что густые лапы лесной красавицы надёжно укроют его и от случайных охотничьих пуль, и от ошалевшего преследователя.

Зарывшись чуть ли не по уши в мох, Наф-Наф прислушался к звукам. Выстрелы скупо звучали в лесной тишине, негромкие, но чёткие команды изредка раздавались со всех сторон. Внезапно Наф-Наф ощутил присутствие кого-то постороннего совсем рядом. Вжавшись в мох ещё глубже, он сжал покрепче винтовку, о которой благополучно успел забыть во время сумасшедшего бега.

— А хорошо схоронился, умный-то наш!- громкий шёпот обрадовал Наф-Нафа как никогда в жизни.

—Давай, вылазь. Наследил тут, и без собак найти можно было,-сарказм Ниф-Нифа сквозил в каждом слове, но старший из братьев чувствовал, что тот был безмерно рад ему, живому и невредимому.

—Где кто?- кряхтел Наф-Наф, выползая из своего убежища.

—Охотники волка обложили, добьют скоро, наверное,- подал голос Нуф-Нуф.- Нам повезло: ты знатно отвлёк серого бандита, а мы почти сразу на охотников нарвались. Нормальные парни оказались. Волк-то, заслышав выстрелы убёг куда-то в сторону, а по следам тебя мы и обнаружили.

Несмотря на попытку храбриться, в голосе младшего брата проскальзывали истерические нотки. Он тоже переживал за Наф-Нафа и был рад его видеть.

Они направились назад к дому, как резкий девичий голос пронзил наступившую было тишину:

— Не трогайте его! Не дам! Уходите отсюда прочь!!!

Любопытство, как известно, кошку сгубило, но братья, не сговариваясь побежали в сторону кричавшей. Бег занял несколько минут, Наф-Наф и Ниф-Ниф покрепче сжали оружие, готовые уже ко всему.

На открывшейся поляне им предстала следующая картина. Полукругом стояли угрюмые вооружённые до зубов охотники, числом с десяток, а чуть поодаль, на примятой траве лежал волк. Видно было, что ему здорово досталось: несколько рваных ран сочились кровью, глаза уже закрывались, но он силился приподняться. А помогала ему в этом миниатюрная девчонка, невесть как появившаяся в ночном лесу. Одета она была в простое деревенское платье, рядом с ней лежала опрокинутая пустая корзинка. Выделялась девчушка ярко-красной шапочкой, из-под которой выбивались светлые кудри волос. Она стояла на коленях возле волка, поддерживая его под голову, и свирепо поглядывала на начинающих медленно отступать охотников.

—Хороший мой, -приговаривала она, гладя свободной рукой мохнатую голову волка,- всё будет хорошо, бабушка тебя вылечит. Она может, ты же знаешь…

—Любовь моя,- только и смог прохрипеть раненый зверь.

—Тихо, тихо, серенький, молчи,- она достала из кармашка телефон и стала сосредоточенно набирать номер.- Чего встали, ироды!?- напустилась она вдруг на охотников,- мигом носилки сообразили! Путь, чай не близкий!

На братьев, стоящих поодаль, она даже не взглянула. А они повернулись и направились к дому Наф-Нафа, справедливо решив, что тут справятся и без них. Уже отойдя на приличное расстояние, Старший брат подал голос:

—Одного не пойму: откуда охотники взялись-то? И, главное, вовремя так.

Нуф-Нуф вынул из кармана свой мобильник и продемонстрировал братьям меню вызовов. Последний из них был сделан ещё днём.

—Видимо, когда я ещё под кайфом был, обозлился на канючившего волка, что приставал ко мне. Вот и набрал в сердцах номер срочной поимки особо опасных особей. Правда, разговор занял всего секунду, поэтому вычислить они смогли наше местоположение только по «gps». Да и то не сразу: связь-то плохая…

—А девка-то ушлая,- заметил Наф-Наф, когда они переварили информацию,-такая не только охотников с волком приструнить может! А ну, как у них и правда—любовь?

Братья только покачали головами. Им предстояло убирать последствия локального конфликта, да и дом Наф-Нафа прибрать немного. А уж на какие средства отстроить дом среднему брату… Поэтому мелочи их уже не интересовали. В конце концов, всё хорошо закончилось. Верно ведь?

Конец.

Уходит волк

Морозный воздух источал привычные запахи, от леса в сторону поля вилась узкая тропинка, утоптанная сотнями мягких лап. Стая волков уже несколько дней перекочёвывала с одного места в другое. Этому способствовали несколько причин, одной из которых являлось банальное отсутствие дичи. Молодняк рос очень быстро, требуя всё больше пищи. Заматеревшие самцы, оставшиеся в своё время без подруг, сбились с ног, гоняясь за воспитанниками. Волчицы рожали будущих воинов, и тем тоже надо было что-то есть. Стая росла. И требовала больше места.

Решение оставить насиженное место вожак принял не сразу. Какое-то неясное чувство тревоги не отпускало его и сейчас, когда он, стоя на невысоком пригорке, наблюдал за передвигающейся большой стаей.

Вчера они успешно завершили многочасовую охоту на целую семью оленей. Мяса хватило всем, правда и пестунам и кобелям, выполнявшим роль «дядей» при молодняке, приходилось едва ли не разнимать дерущихся. Жестокий закон леса чётко определял процесс раздела добычи, однако всегда находились самые «ретивые», не гнушавшиеся попранием устоев. Из таких, если их не приструнить вовремя, выходят отчаянные бирюки, озлобленные на весь мир отщепенцы. Но стая, в её нынешнем состоянии могла, по праву, гордиться твёрдой дисциплиной, установленной вожаком.

Волки размеренным шагом пересекали широкое поле, постепенно приближаясь к кромке тёмного лесного массива. Сигнальщики бдительно осматривали прилегающую территорию, от их носов ничто не могло укрыться, пестуны приглядывали за щенками, матери стаи неспешно трусили посредине шествия. Старший воин со своими подопечными являли собой несокрушимую силу, готовую обрушиться на любого врага, будь он даже в несколько раз сильней.

От леса шла волна запахов, суливших стае новую жизнь, где, возможно придётся отстаивать свои права на территорию. Что ж, всё справедливо. Не первый, и не последний раз. Нужно только помнить, что скоро наступит сезон гона. Семья—особое дело. Здесь главное, это понимание своего места и роли в стае, поэтому вожаку придётся принимать решение, кому участвовать в продолжении рода, а кому—нет. Здоровых самцов, имеющих подруг было немало, но большая стая не всегда означает благо, и все это должны были понимать.

Вожак зорко огляделся вокруг. Ещё немного, и они достигнут цели. Солнце садилось, едва касаясь краем диска верхушек самых высоких деревьев, те немногие из птиц, что осмеливались летать на морозе, скрылись в чаще. Шедшие впереди воины негромко «переговаривались», споря о смене положения в строю, и вожак тем же негромким повизгиванием предупредил их о соблюдении тишины. Успеют ещё вволю повыть, благо луна обещает быть полной.

Первыми заволновались матери—волчицы. Водя носами по воздуху, некоторые из них начинали скулить, теснее прижимаясь к подопечным волчатам. Вскоре их волнение передалось и ближним воинам. Недовольно повизгивая, часть матёрых самцов воззвала к трусящим поодаль сигнальщикам. Те решительно отводили в стороны носы, то приближая их к снежной дороге, то, чуть не подпрыгивая на месте, пытались учуять что-то в морозном воздухе.

Самый старший из них, одинокий, но многоопытный волк, внезапно запрокинул голову и протяжно завыл. Звук полетел над полем, распространяя вокруг весь спектр эмоций сигнальщика. Вой одновременно нёс в себе и предупреждение об опасности, и о том, что эта опасность исходит от самого главного врага всего лесного народа—человека.

Вожак почувствовал, как на загривке встаёт дыбом шерсть. Он хорошо знал, как поступать в таких случаях. И каждый знал, что ему делать. Проблему мог создать молодняк. Их было слишком много в этом году, но далеко не все успели ещё войти в тот возраст, когда можно было отсеяться от стаи и пытаться создать собственную семью. Самые крепкие из молодых самцов, прошедшие обучение у опытных пестунов, без привычной им суеты, примкнули к группе воинов, поставленных на защиту стаи.

Внезапно лёгкий, но холодный воздух донёс до носа вожака запах, который не враз встретишь в лесной глуши и даже в чистом зимнем поле. Так пахло в больших человеческих посёлках, куда иногда волки наведывались в поисках свежего мяса, заботливо пестуемого людьми. Домашний скот был довольно лёгкой добычей, не способной сопротивляться, и лесные охотники редко прибегали к убийству несчастной скотины, дабы не потерять сноровку в охоте на более несговорчивую и проворную дичь.

Вдалеке, на краю лесной опушки, почти на том месте, где на простор недавно вышла стая, появились громоздкие уродливые сооружения, созданные человеком для удобства и быстроты передвижения. Эти железные коробки издавали грохот, попутно испуская зловонные клубы дыма.

Вожак оглянулся на стремительно уходящую стаю, на группу рассосредоточившихся защитников и увидел отчётливые признаки паники в глазах молодых волков. Он знал, что они не отступят, но страх мог отразиться на боеспособности группы, а вот этого допустить было нельзя. Вожак двинулся к группе, рыком наводя порядок в рядах волков. Часть из них он отправил вдогонку основной части стаи, зная, что уж следы в лесу они смогут замести почище некоторых зайцев.

Предупреждающий вой сигнальщика обратил внимание группы на маленькие точки, приближающиеся к ним по снегу. Вожак удовлетворённо рыкнул. Псы. Хорошо обученные и злые. Но, каким бы не были сильными эти животные, ни один из них ничего не стоил в бою против лесного охотника. И псов было мало. Рассчитывали ли люди на то, что вся стая просто испугается собаки побежит, от страха поджимая хвосты, или же нет, вожак не знал. Это сейчас было не важно. Впереди был бой. Насмерть.

Отдалённый лай приближался, железные коробки приостановились в небольшой низине. Видимо снежная каша не давала спокойно им проехать дальше. Раздались короткие отрывистые щёлканья, и вожак, а за ним многие волки узнали эти звуки. Так некоторые охотники—люди отпугивали их от своих домов, в надежде, что волки уйдут назад в леса, не тронув их домашних животных. Только теперь этот звук не произвёл на волков никакого впечатления. Приближался извечный враг, с которым невозможно было договориться, и только он сейчас существовал для них. Однако и тут вожак замысловатым рычанием отдал приказ нескольким защитникам. Он видел, как свора собак разделилась, и часть из них рванула в сторону уходившей стаи. Десяток крепких самцов, не раздумывая бросились им наперерез. И их схватка случилась едва ли не раньше, чем основная масса псов с диким лаем и горящими глазами сшиблась с вожаком и его собратьями.

Очутившийся впереди вожак даже не обратил особого внимания на первого пса. Уйдя с линии атаки, волк резко опустил голову и звонко клацнул зубами, метя по лапам врага. В следующее мгновение вожак уже повернулся ко второму «смертнику». Первый пёс с воем рухнул на снег, потеряв переднюю лапу и выбыл из боя.

Вожак врубился во вражью стену, сея смерть каждому оказавшемуся рядом псу, он рвал глотки, перекусывал конечности, его когти на мощных лапах работали слаженно и неутомимо. Упоение сражением не притупило, однако, бдительности главного волка стаи, он успевал и следить за собратьями и кидать обеспокоенные взгляды на начинавшие медленно приближаться железные коробки с охотниками.

Опытные и сильные воины стаи деловито расправлялись с нападавшими, особо не напрягаясь, и берегли силы, но вот первый же фонтанчик снега около лап ближайшего волка напомнил остальным о новой опасности. Не сталкиваясь ни с чем подобным раньше, тем не менее, волки не растерялись. Удвоив усилия, бойцы под руководством вожака раскидали ближних противников, и стали отходить к лесу, где даже людям с их оружием их было не достать. К тому же, стремительно темнело, и тени широкими полосами пролегли на покрытый кровью и шерстью снег.

Здесь, почти возле самой кромки спасительного леса волки понесли первые потери. Густая зимняя шуба могла без труда защитить их от вражеских зубов и когтей, и даже выдержала бы некрупную дробь, но против пуль… Воины стаи умирали молча, зачастую так и не выпуская из пасти схваченного врага. Видя, что добыча ускользает, охотники не жалея своих же собак, поливали свинцом всё вокруг.

Вожак прикрывал последних, оставшихся целыми собратьев. Его собственная спина оставалась незащищённой: он, как вожак, не имел права на защиту. Кровавая пелена, застилавшая глаза, поредела, тонким чутьём волк слышал, как переговаривались его соплеменники, собирая уцелевших, и уходя вглубь лесной чащи. То тут, то там раздавался вой, оповещая всех в округе, что стая по-прежнему цела и ждёт своих защитников. Прислушавшись повнимательней, вожак определил, что сигнальщики дают знать о живущей невдалеке стае лесных собратьев. Правда, предупреждённые звуками боя, те ушли подальше в чащу, но вожак знал, что им ещё придётся встретиться и пообщаться, выясняя и определяя зоны обитания.

Позади всё еще слышались звуки ревущих коробок с людьми, периодически трещали выстрелы, сбивая с деревьев снег и мелкие ветки. Вожак воем предупредил уходивших волков, чтоб те догнали остальную стаю и ждали его до наступления полной луны, а сам слегка свернул в сторону. У него создавалось впечатление, что люди так просто не сдадутся и, несмотря на непроходимость чащи, могут вступить в лес.

Так оно и случилось. Одна их металлических машин, ревя мотором, пробилась-таки сквозь снежные еловые лапы. Вожак рванул в противоположную от пути стаи сторону, по дороге петляя, словно какой-нибудь заяц. По запаху и звукам он определил, что погоня всё же отправилась за ним. Выстрелов слышно пока не было, лишь звуки мотора свидетельствовали о преследователях. Вожак почувствовал усталость. Ярость прошедшего короткого боя съела много сил, но он бежал, упрямо нагнув голову, разом перемахивая одинокие поваленные стволы деревьев и высокие сугробы.

Звуки преследователей становились тише, и вновь стали раздаваться выстрелы отчаявшихся охотников. Волк уходил. Делая постепенно большой круг, он рассчитывал вернуться к стае как раз, когда взойдёт ночное светило. По пути он обнаружил, что на его пути пролегло болото, совсем не замёрзшее, и довольно большое. Не сбавляя хода, вожак чуть отклонился в сторону, ему даже пришлось вернуться назад по собственному следу, и выстрелы стали слышны громче.

Волк резко сменил направление, оставив преследователей где-то сбоку от себя. Те, не подозревая о болоте, упорно двигались вперёд. Булькающий звук, и крики людей дали понять о сработавшей природной ловушке. Вожак невозмутимо фыркнул и вернулся к своему следу. Больше волноваться было не о чём. Псы, вернее, то, что от них осталось, не пошли за своими хозяевами, оставшись зализывать раны, а лесной полумрак надёжно защитит любого зверя от несовершенного людского глаза.

Волк уходил, уже почти не чувствуя усталости. Ощущение полной победы переполняло радостью его волчье сердце, и даже всё ещё щёлкавшее вдалеке оружие охотников не волновало его. Поэтому тупой толчок, принесший шальную пулю прямо ему в бок, поначалу вызвал у него лишь досаду. Через мгновение мышцы свело судорогой, вожак, ещё ничего не понимая, сделал по инерции пару шагов вперёд и рухнул в сугроб, накрывшись с головой снегом.

Сознание поплыло, накатила боль, а отказывающие лапы стали стремительно холодеть. Он попытался выплюнуть снег из пасти и ощутил языком кровь. Приближение скорой смерти накатило на отступающее сознание. Оставалось только порадоваться за отбитую атаку и понадеяться на то, что новый вожак стаи сможет обеспечить волчьему народу достойное существование. Сожаление о вытекающей вместе с кровью жизни всё же охватило отважного вожака, но он, превозмогая боль, сумел приподняться из сугроба, поднял голову к тёмному небу и завыл. И таков был этот вой, что по всей округе зверьё замерло, вслушиваясь в последнюю песню умирающего лесного воина.

Сорвавшийся голос умолк, и вожак обессиленно уронил голову на передние лапы. Сколько прошло времени, он не знал, а лишь вздрогнул, когда по окровавленному боку прошёлся чей-то тёплый и ласковый язык. Тихое поскуливание и знакомый запах заставил волка с трудом приоткрыть глаза.

Его вечная спутница по жизни, верная супруга и свирепая защитница, с самого начала схватки порывавшаяся прийти на помощь своему вожаку, но вынужденная следовать его прямому приказу, устроилась подле него. Их глаза встретились. «Уходи,--говорил его взгляд,--ты молода, красива и сможешь родить ещё много достойных сыновей для стаи. И пусть один из станет вожаком. А дочери пусть наследуют твою смелость, красоту и верность.» Волчица упрямо продолжила зализывать рану. «Глупые вы самцы,--вновь подняла она голову,--как воевать, так вы горазды, а как чуть попортят шкуру, так сразу превращаетесь в испуганных и слабых щенков. Помирать он собрался…»

Боль слегка уменьшилась, но волк чувствовал себя всё ещё плохо. Он понимал, что всё равно никто не придёт им на помощь, и даже, если он выживет, то придётся вдвоём уходить на новое место, оставив бывшую стаю. Он ощущал тёплый бок подруги и медленно засыпал. Сон одолевал его, навевая воспоминания из далёкого детства. Ему снилось, будто мать-волчица несёт его за шкирку зубами, и, вроде, не должно быть больно, только вот почему-то ныл бок. И холод вдруг сказал ему, что ситуация вокруг изменилась. Разлепив глаза, он вынырнул из сна, мгновенно, невзирая на боль, оценив положение.

Его волчица стояла над ним, расставив все четыре лапы, и оскалив многочисленные зубы. Низкий рык рвался из горла, а глаза опасно сузились. Присутствие чужого волка, самца, тут же резануло по всему существу бывшего вожака. Позже он увидел его, стоявшего чуть поодаль. Мощная грудь, покрытая густым мехом, лобастая голова; внимательные глаза оглядывали волчью пару. По всем признакам, это был чужой вожак. Вот он сделал маленький шаг вперёд, и волчица резко прянула навстречу, подставив свою голову под горло своего самца. Если только пришлый не был отъявленным бирюком, он никогда не тронет самку, чем она и воспользовалась, пытаясь защитить своего волка.

Чужак отступил назад, и волку показалось, что тот насмешливо фыркнул. Его силуэт как-будто бы стал размываться, и на его фоне стала возникать непонятная фигура, отчётливо напоминавшая человеческую. Вот чего никто из волков не мог этого ожидать, так появление извечного врага здесь, в ночной лесной чаще. Плавающее сознание волка и изумлённо-яростное—его подруги отметили величественную поступь светлой тени, направившуюся к ним.

И тут волка отпустило, боль ушла, и мир расцвёл новыми красками, ему даже показалось, что снег растаял под лапами. Под лапами!? Он вдруг ощутил себя стоящим на тропинке, покрытой зелёной травой, и благоухание лесных цветов ласкало его нос. Он оглянулся и отметил, что его волчица стоит за ним, только её силуэт теперь был словно под туманом. Тень впереди проявилась, и волк увидел молодую человеческую самку, облачённую в белоснежную одежду. Она что-то говорила ему, но он не понимал слов человеческой речи. И только по интонации осознавал, что она звала его куда-то. Туда, где, наверное, нет зимы, врагов, всегда полно еды, красивых и весёлых самок, игривых и послушных волчат…

Волк уже было ступил на предложенную тропу, но сдавленное всхлипывание, раздавшееся позади, остановило его. Волчица, что не бросила его раненого, одного в лесу, гревшая его своим телом и вылизывающая его рану, не могла переступить невидимую черту, разделявшую их. Она по-прежнему стояла на снегу, растерянно глядя на пришельцев, не смея двинуться за своим самцом.

Волк обернулся на женщину в белом, потом перевёл взгляд на самца, что приблизившись, прижался к её боку. Куда идти –то? В неведомое существование, где ему придётся уподобиться псу, что будет вечно служить человеку? Волк смутно понимал, что звавшая его—не совсем человек, вот только всё его существо вдруг воспротивилось зову. Неимоверное усилие над собой, и ему удалось отступить назад. Тут же родное тело прижалось к своему повелителю, а шершавый язык укоризненно лизнул его в нос. Мол, куда это ты собрался?

Вожак презрительно фыркнул, окинул взглядом чужого самца, и оскалил зубы. Это должно было объяснить пришлым его отказ. И они поняли. Женщина слегка покачала головой, и с каким-то одобрением посмотрела на волчью пару. Не произнеся больше ни слова, она стала отступать назад в тень близстоящих деревьев. Миг, и она исчезла, а вместе с ней ушёл и чужой самец, тропа вновь покрылась снегом, вот только рана в боку вожака так больше и не болела. Холод, однако, накатил с новой силой, и пара волков теснее прижались друг к другу. Волчица потянула за собой своего партнёра, и ни неспешно пошли прочь.

Окинув взглядом лес, где укрылась бывшая родной стая, волк больше не оглядывался. Его путь лежал дальше, через поля и замёрзшие реки, туда, где ждало их новое жилище, где есть ещё те волки, которые нуждаются в мудром руководстве. А, может, они так и проживут вместе, родив много действительно достойных представителей волчьего племени.

Волк уходил. А за ним тенью шла та единственная, которая никогда не оставит его, и буде всегда рядом, доказав однажды, что такое возможно, и ни одна сила в мире не покусится на свободу гордых представителей лесного племени.

Конец.

Шесть недель ( история одного бройлера).

Неделя первая.

Из темноты выплыл поток яркого света, и мир наполнился многообразием звуков. Для меня было, наверное, слишком громко. Воспоминания о своей прошлой жизни стирались из памяти с пугающей быстротой. Тело казалось очень маленьким и легким. Вокруг толпились сородичи, освобожденные от скорлупы, которая мелкими и крупными кусками валялась под нами. Значит, теперь я-- птенец? Обреченность охватила мое сознание, не давая сосредоточиться больше ни на чем другом.

Естественно, я пропустил момент, когда нас вытащили из огромного ящика на свет Божий. Отчаянно толкаясь, все старались рассмотреть, что происходит снаружи, только мало что видно было. Нас во что-то макнули, чем-то больно кольнули, сверху сбрызнули какой-то жидкостью и запихнули в коробку почище. Таких бедолаг, как я, в ней оказалось много. Было ужасно холодно, и хотелось спрятаться под крыло к мамке. Я не знал, кто это, но очень хотелось...

Все вокруг тряслись, вопили, тоже звали маму, но она все не шла. Каждый советовал другому заткнуться, хотя сам орал, вернее пищал, во все горло. Большие, двигающиеся тени то и дело переносили нашу коробку с одного места на другое. Наконец, нас погрузили в какую-то повозку на колесах и перекинули в ящик, похожий размерами на тот, в котором мы вылупились.

Поездка мне не очень понравилась, трясло просто ужас как. В итоге, нас выгрузили на еще одну повозку и занесли в коробках в теплое помещение, которое поражало своими размерами. От удивления все перестали орать, и я с интересом осмотрелся по сторонам. Жаркий воздух обдувал, казалось, со всех сторон сразу, а резкий неприятный запах раздражал клюв.

Ощущая под лапками нагретую подстилку, я принялся бегать за мелькавшей в зоне видимости большой тенью, смутно чувствуя в ней что-то родное и заботливое. На разостланной по всему помещению бумаге был рассыпан корм. От него очень вкусно пахло, и, повинуясь инстинкту, многие прямо зарывались в нем, отчаянно работая клювом.

Насытившись и слегка разомлев, я замер рядом со своими соседями, тесно прижавшись друг к другу. В принципе, все не так уж плохо, хотелось, правда, немного воды, но это пока терпело. Тем более, самые нетерпеливые сородичи уже примерялись к блестевшим на свету, влажным штукам, висящим неподалеку.

Жить, как оказалось было можно, и жить неплохо. Сон, еда, питье...что еще нужно таким, как мы?

Неделя вторая.

Вчера на некоторое время исчезла вода. Отчаянно толкаясь между сородичей, я тщетно пытался вытянуть хоть каплю жидкости из сухих поилок, но безуспешно. Тут же кто-то крикнул, мол, это конец, нас всех оправят на убой... После чего поднялся еще больший галдеж, но все быстро успокоились, когда погас свет. Тут же потянуло в сон, и я осел на месте, привалившись под подвернувшийся бок соседа.

Дикая жажда подняла меня на ноги. Еще толком не разлепив веки, я со всех ног бросился на вновь заблестевшую влагой поилку. Не обращая внимания на немного странный вкус воды, я напился и с трудом отошел в сторону. Вообще-то, всю неделю вода на вкус менялась от кисловатого до горького, а иногда, ненадолго, была сладковатой.

В помещение зашли двое, таща за собой некую странную конструкцию. Поставили ее на пол и принялись ловить первых попавшихся цыплят. Я оказался в числе пойманных. Внутренне холодея, я молился всем куриным богам сразу: за что!? я ведь еще так молод! Отпустите Христа ради! Ой, о чем это я?.. Было тесно, нас окружили сеткой и согнали в один угол. Смирившись со своей цыплячьей участью, мы стали ждать неизвестного.

Вопреки страшным ожиданиям, ничего смертельного не произошло. Нас по очереди сажали на какую-то скользкую неустойчивую поверхность и, почти тут же, сбрасывали вниз, за сетку. Нелюди какие-то. Обрадовавшись свободе и вообще жизни, я не сразу обратил внимание на болтовню вокруг. Оказывается, эта процедура называлась контрольным взвешиванием. Так, по крайней мере утверждали некоторые цыплята. Не, верить им приходилось, т.к. по их же словам они вылупились раньше всех и разбираются в жизни поболее остальных. Ветераны малолетние...

Несколько дней я маялся странным чувством дискомфорта, в глотке долго еще стоял привкус бурды, которой нас опоили после вынужденного сна. Сколько б я не пытался перебить неприятный осадок большим количеством воды, ничего не выходило. Более - менее привыкнув, я, да и все остальные стали замечать изменившийся вкус корма. Не скажу, что он мне не понравился, а вот спустя некоторое время в общей внешности почти всех моих сородичей стали наблюдаться изменения. Мало того, что мы все подросли нехило, так и оперение на концах крыльев резко побелело. Я завидовал остальным, пока не узнал от соседей, что сам такой же красивый. Эх, жаль зеркала никакого нет... Впрочем, по ходу, мы действительно все одинаковые. Обидно даже. Никакой индивидуальности, да и ничего интересного нас не ждет дальше, опять ешь, пей, спи... Тьфу ты! Фигня какая-то в голову лезет, я даже не заметил, как в птичнике опять убавился свет. О, НЕТ!

Зарекся я пить эту бурду, но не тут-то было: жажда есть жажда, никуда не денешься. После непродолжительного отдыха и, чтобы отвлечься, я отправился на поиски чего-нибудь новенького. Вот зачем бы, а? Не сиделось на месте... Оказывается, все территории теперь поделены между отдельными группировками, и сунулся я, похоже, не туда, куда надо. На моем пути тут же встали несколько крутых пацанов, которые, судя по виду, действительно вылупились раньше других.

Сообразив, что сейчас не время для геройства и подвигов, я поспешил, так сказать, откланяться. Но не повезло: развернувшись, я наткнулся взглядом на еще одну, явно не дружественную группу. Косясь одним глазом на меня, они недвусмысленно дали понять, что назревает конфликт. Не теряя времени, я принял решение очень быстро слинять, пока все мои перья еще на месте. Стремительно бросившись вперед, мне удалось протиснуться между двумя противниками, растолкать слегка их крыльями, и устремиться прочь. Попробуйте меня теперь поймать, лузеры! Попробовали...получилось... Сильная боль в области спины прервала мою попытку бегства на корню. Ноги сразу стали шататься, и мне пришлось уйти немного вбок, что в итоге и стало спасением. На пути встала кормушка, возле которой лежала мертвая тушка, бывшего недавно еще живым, цыпленком. К таким вот "подаркам" я уже привык, они иногда попадались на глаза, что заставляло порой задумываться и о неминуемой смерти. Эти тушки периодически выносились из птичника, но обращать на них внимания...нет, я еще жив. Пока...

Мои противники скопом навалились на кормушку, тем самым пытаясь не дать мне ее обойти, и тут мне опять не повезло. Я угодил клювом прямо в трещину нижней основы кормушки. Чувствуя, как под напирающими преследователями она начала поворачиваться, я заорал во все горло. Получился звук, от которого все бросились врассыпную; я бы тоже испугался, если бы от боли чуть не потерял сознание. Проковыляв за кормушкой несколько шагов, шатаясь и почти ничего не видя вокруг, я рухнул в рыхлую подстилку.

Крови почти не было, проблема заключалась в том, что теперь верхняя часть моего клюва отсутствовала напрочь. Провалявшись несколько часов на полу, я слегка пришел в себя. Чувство голода никто не отменял, поэтому, добравшись до корма, я попытался кое-как насытиться. Получалось плохо, приходилось вставать на цыпочки и загребать корм нижней частью клюва, что не способствовало процессу. Меня постоянно оттирали остальные, недовольно ворча и косясь на мое уродство. Наглотавшись воды, я вновь разомлел и улегся отдыхать. Хватит с меня на сегодня приключений!

Неделя третья.

Ставшее уже привычным отключение света и последующая бурда в поилках прошли хуже, чем обычно. Большую часть цыплят штормило и я чувствовал себя паршивее всего. Мне приходилось с трудом поглощать еду и тянуться к поилкам, так что эти процедуры стали для меня проблемой.

Рассматривая остальных, я стал замечать отличия в росте и общей комплекции, что расстроило меня ещё больше. Переться теперь на чужую территорию не хотелось, другие сородичи косились на мой увечный клюв, обидно при этом кудахтая. Некоторые пытались оттереть меня от кормушек, наверное считая, что всё равно ничего путного из меня уже не выйдет. Обозлённый подобным поведением, я лез в драку при первых же признаках агрессии. Так продолжалось несколько дней. Исхудавший и взъерошенный, я упорно держал оборону возле одной- двух кормушек, и добирался до воды, отчаянно работая крыльями.

Однажды нам повезло: среди однообразных крошек корма стал попадаться вкусный белый порошок. Наперебой крича и возмущаясь, все кидались к кормушкам, чтобы урвать лакомство. Свою долю я, конечно, получил, хоть и в урезанном виде, но это не уберегло меня от очередной беды.

Огромная тень, периодически появлявшаяся в птичнике, и которую все называли Главным Куриным Богом, занялась постройкой некой странной конструкции в одном из углов помещения. Отойдя на некоторое расстояние, мы с интересом рассматривали новинку. Чтоб её…

Сначала я списал свою неудачу на чрезмерное любопытство, а может просто попался случайно под руки Бога, кто знает? В одну секунду я вдруг оказался бесцеремонно схвачен за ноги и перевёрнут вниз головой. Кровь тут же прилила к голове, накатила сонливость, я потерял ориентацию в пространстве, а крылья бессильно повисли.

Очнулся я от удара о пол. Подстилка смягчила приземление, но злость на несправедливость богов не отступала. Оглядевшись вокруг, я заметил нескольких таких же бедолаг, удивлённо склонив голову, разглядывающих друг друга. Мы были заключены в ту же странную конструкцию, окружённую со всех сторон сеткой.

Неделя четвёртая.

Среди попавших в клетку здоровых вообще не наблюдалось. Кроме меня с моим увечным клювом, было ещё несколько уродцев с подобным дефектом. А у одного клюв образовывал подобие креста с загнутой вниз верхней частью. Как он выжил до сих пор—ума не приложу. А ещё был Лысый. Его прозвали так из-за отсутствия большой части перьев около головы. Он утверждал, что подрался с крутыми пацанами из дальних краёв птичника, но ему мало верили. Он долго рассматривал мой клюв с явными следами драки и уважительно качал головой. Мне было всё равно. Беспокоило другое. Присутствующие цыплята были сплошь доходягами. Даже я выглядел лучше. Видимо, из-за постоянной нехватки еды, многие хирели на глазах. Смертность в клетке стремительно возрастала, каждый день выносили «свежие» трупы, а взамен подкидывались новые жильцы.

Провожая взглядом павших товарищей, я каждый раз бросался к кормушкам, стремясь набить желудок как можно больше. Не хотелось помирать раньше времени, а что?.. Помогало мало, то ли из-за общего мрачного настроения, то ли атмосфера давила на всех, но неотвратимость смерти не покидала.

В один из дней я решил всё же сбежать. Сложность заключалась в том, что вариантов было мало. Либо перелететь через сетку, либо подкопаться под неё. В связи с полной невыполнимостью первого варианта, я стал прорабатывать второй. К великой досаде, я обнаружил под подстилкой совершенно твёрдую поверхность, не поддающуюся моим потугам её разгрести. Сточил все когти, прежде чем сдался. Остальные с недоумением глядели на мою работу, комментируя результаты ехидным кудахтаньем. Уроды…

Однажды где-то посредине птичника возник тёмный столб, который постепенно расширялся, и, в конце концов, заполнил всё пространство. Стало темно, душно и сильно резало глаза. Чихая и кашляя, я уполз в самый угол клетки. Там, возле стены, было немного свежее. Через время воздух очистился, я стал видеть лучше, а остальные, потряхивая головами, вернулись к прерванной трапезе. Тупые идиоты… А что, похоже, помимо различных увечий и дефектов, им не повезло ещё и с мозгами.

Бродя вдоль клетки, я обнаружил интересную деталь: один усик твёрдой проволоки слегка отогнулся, и ячейка выглядела шире других. По глупости сразу сунул туда голову и тут же поплатился за торопливость. Видимо, близость свободы окончательно затуманила мозг… Застрял, конечно. Соблюдая осторожность, попытался сдать назад. Не вышло. Переведя дух, собрался с мыслями. Проходившие мимо другой стороны клетки счастливчики сразу развопились, окружив место моего позора. Я пару раз огрызнулся, памятуя о незавидном и невыгодном положении. Кое-кто не выдержал, и клюнул прямо в мой многострадальный клюв. Гад! Выберусь—найду и убью! Ага, выберусь, щазз… От боли и неожиданности я рванулся назад, и оказался освобождённым из плена, правда, с вырванным клоком перьев возле самой головы. Нужно ли говорить, что, увидев меня, Лысый чуть не помер со смеху.

Неделя пятая.

Клюв заживал плохо, а я слабел с каждым днём. Из поилок несколько дней текла такая бурда, что не хотелось пить совсем. В нашем полку всё прибывало. Появился совершенно чёрный парень, что на фоне белых (сравнительно) перьев моих собратьев было очень необычно. Долгое время его разглядывали, как диковинку, а потом, привыкнув, провожали лишь равнодушным взглядом. А он, поняв, видимо, что бить его не будут, расправил крылья и стал проводить политику расовой дискриминации. И-ди-от. Охрипшим голосом он доказывал своё превосходство над другими, и призывал к бунту. Дважды идиот. Скорее всего, его придушат по-тихому; странно, что это не сделали ещё там, на воле.

Я же продолжал работу по расшатыванию злополучного прута. Со страхом наблюдая за тем, как выносят павших, а также совсем уже хилых собратьев, я через силу ел, пил, пытался набрать вес. И усиленно работал. Чёрный иногда проходил мимо, одобрительно кивая головой, но молчал. Когда на тебя совершенно не обращают внимания, трудно призывать к чему-либо. Может, понял что, не знаю, не до него сейчас. Меня не покидало плохое предчувствие. Что-то вот-вот произойдёт, что-то плохое.

Как в воду глядел. Темнота в птичнике всегда приносила очередные неприятности. На этот раз боги решили посетить нашу клетку целой командой. Чёрный сразу стал верещать о конце света, несправедливости. И о том, что его никто в своё время не слушал. В общем, вынесли его одним из первых.

Бежать было бессмысленно, да и некуда. Жаль, что работу свою не закончил… Я повис в очередной раз вниз головой, слабо трепыхаясь в сильных руках. Страшным усилием воли постарался не потерять сознание, пытаясь сфокусировать зрение на происходящем. Где-то вдалеке ослепительно полыхнул свет, сильно резанул по глазам, и я почему-то содрогнулся от ужаса, нутром чувствуя приближающуюся беду. Рядом со мной, в «отключке», болтался Лысый, и желание свободы с новой силой вспыхнуло во мне.

Не знаю, какие боги вмешались, но несущее меня существо вдруг споткнулось. Одна моя нога выскользнула у него из рук, и я изо всех сил взбрыкнул своей тушкой. Искры из глаз от удара о пол, безумная радость от ощущения свободы придало мне сил. Как одержимый я бросился в сторону, благо темнота— воистину друг молодёжи. Чудом мне удалось избежать повторного плена в руках богов, но я, не сбавляя хода, нёсся вперёд, расталкивая всех со своего пути, чуть не снося с ног здоровых, откормленных собратьев. Как остановился—не помню, рухнул вниз без сил и вновь отключился.

Неделя шестая.

Всеобщее внимание и слава всегда приятны. Меня чествовали, как героя. Даже самые ревностные хранители своих территорий уступали мне место возле кормушек, и подталкивали к поилкам, слишком высоко задранным для моего роста. Удивлённо качая головами, ожиревшие и почти неспособные передвигаться особи предлагали своё покровительство. А клетка, из которой я так счастливо избавился, опустела. Лишь несколько цыплят ожидали своей участи, находясь за решёткой. Близко к бывшей тюрьме я не подходил, хоть необъяснимо и тянуло. Дело в том, что ходить по ставшей вдруг топкой подстилке было сложно. Мы все здорово выросли за последнее время, казалось, лениво кудахтающая братия заполнила собой всё пространство.

Я вновь ел, пил, спал и не думал о будущем. Даже мозги заплывали жиром, а тяжесть в животе не располагала к длительным прогулкам. Неожиданную радость я испытал, когда среди однообразных голов с красноватыми гребешками, узрел такую знакомую лысую голову. Он всё-таки выжил! Лысого было почти не узнать, тоже раздобрел на легкодоступных харчах. Кое-как добравшись друг до друга, долго вздыхали, вспоминая свои приключения. Он, как и я оказался тогда на полу. выскользнув из пленивших его рук. Видимо, всё- таки, есть Боги, превыше остальных, что позволили двум увечным избежать преждевременной печальной участи.

Да! Именно преждевременной! Ибо, в один « прекрасный» день Врата распахнулись! Перед этим эпохальным событием, все кормушки были подняты, тем самым лишив нас пропитания. Осталась только вода, которую уже и пить особо не хотелось. «Поднялся галдёж и лай…» Сгрудившись в кучи, мои собратья дрожали, как от ужаса, предчувствуя неминуемое, так и от холода, змеёй вползшего в помещение. Полный мрак, озарявшийся иногда далёким светом, мелькавшие огромные тени, руки, бесцеремонно хватавшие нас за ноги, и крики, прощальные крики…

Я покидал помещение одним из последних. Меня бросили в коробку рядом с остальными, и в памяти неожиданно всплыл день, когда нас везли сюда. Совсем ещё маленьких, неоперившихся, звавших несуществующую мамку, цыплят. Теперь же, орущая, жирная толпа, отчаянно спасающаяся от холода и яркого света в глубине тёмной коробки, отправлялась в новый путь.

Опять повезло: Лысый, неведомо каким образом, оказался рядом, чтобы скрасить наше путешествие в неведомое. Греясь друг о друга, мы смотрели сквозь решётки на огромный и загадочный мир, мелькавший перед глазами. Во взгляде соседа читалась необъяснимая надежда. Я лишь качал головой, намекая не бесполезность возможных усилий. Может быть, говорил я взглядом, мы встретимся в другой жизни. Кто знает…

Потеряв из виду Лысого на выгрузке, я мрачно взирал на огромное здание, от которого издалека, тянуло смертью. Ну что ж, так тому и быть. Чувства притупились совсем. Как и тогда, в клетке, всем стало всё равно. Какое-то ощущение любопытства у меня немного ещё осталось, и, прежде чем повиснуть вниз головой, я понял, что это—не конец. Ибо не было смысла в этой короткой, но полной приключений жизни. А значит. Многое ещё впереди. С этими мыслями я подъехал на конвейере к большому, исходящему паром чану…

P.S.

В кромешной темноте, озарявшейся лишь светом далёких звёзд, появилось свечение, которое постоянно меняло свои очертания. С немыслимой скоростью передвигаясь в пространстве, душа живого существа судорожно искала какой-нибудь источник жизни в Великой Сущей, чтобы слиться с ним, и продолжить свой путь дальше. Наконец, повинуясь импульсу, душа обратилась искрой, и, стремительно ускоряясь, ринулась навстречу выплывавшему из мрака миру.

Контролер.

Будильник сработал, как обычно, вовремя. По привычке полежав немного под лёгким синтетическим одеялом, Ген широко зевнул и... чуть было не вывихнул себе челюсть. Как он мог забыть, что сегодня за день!

Откинув одеяло прочь, парень пулей соскочил с кровати, внутренне содрогаясь от мысли, что на слишком позднее время установил таймер сна. "Чертов идиот!--обругал он себя, натягивая комбез,--если сейчас придёт напоминалка, это как минимум, минус десяток баллов!"

Так, быстропозавтракать, принять ультразвуковой душ, переодеться в приличную одежду и, рассчитав оптимальный маршрут, выдвинуться в путь. Конечно, город-это вам не Столица, но схема передвижения примерно везде одинаковы. Родители, поди, давно уже на ногах, ещё бы-единственный сын впервые заявлен на собеседование в Главное Управление. С отличием окончив Университет, он был отмечен ректоратом и получил направление в Городской Департамент. Что ещё может так порадовать родителей, как успехи сына?

Ген приехал вчера поздно вечером, и семья так и не успела как следует отпраздновать это событие. Лёгкий ужин, расспросы, осторожные планы на будущее…время летит быстро, и юноша, едва поднявшись в свою комнату, сразу завалился спать. Просмотрев данные своего комма, Ген немного успокоился. Время терпело. За последние месяцы учёбы он сумел набрать для себя сколько-то дополнительных баллов, но и растрачивать их попусту не следовало.

Прокручивая в голове возможные вопросы комиссии по собеседованию, Ген начал спускаться на кухню, откуда неслись раздражающие запахи маминой стряпни. Приглушённые голоса родителей заставили его немного сбавить шаг. Говорили, несомненно, о нём…

--Валь, не думаю, что стоит давить на него,-- баритон отца всегда действовал на мать успокаивающе. Ген, правда, не понял, зачем вообще это могло понадобиться, но печальные нотки в голосе матери не ускользнули от его внимания.

--Нет, Сень, я не против его желания,--как бы оправдываясь проговорила она,--но ты же помнишь, что говорил Фёдор. Близятся перемены, а к добру они или нет, я не знаю… Да и ты не можешь всё предусмотреть. А сын у нас один.

--О! Генка у нас молоток!— юноша на лестнице представил себе ,как отец расплывается в улыбке,--Он ещё нас с тобой сможет содержать, как- никак выпускник самого Университета! Широкие перспективы открываются перед ним, главное, конечно, правильно выбрать профессию. Так я говорю, сын?

Ген понял, что родитель почувствовал его присутствие и, с улыбкой на лице спустился вниз. Стол был накрыт. Заметив, что все блюда приготовлены из натуральных продуктов, он решил: дела у семьи идут неплохо. Либо мать расстаралась в честь его приезда. В любом случае, ему оставалось лишь поблагодарить родных за всю ту поддержку и помощь, оказанную ими во время его учёбы. И сейчас, глядя на их радостные лица, он почувствовал радостный прилив хорошего настроения.

Не тратя попусту время, Ген отдал должное великолепному завтраку, приготовленному в забытом многими американском стиле: двойная яичница с беконом, апельсиновый сок и булочки с джемом. Комм тихо завибрировал, отмечая очередную стадию намеченного расписания, и юноша, поблагодарив мать, выскользнул из-за стола.

Принять душ было делом одной минуты, Ген мысленно отдал приказ комму проверить набор необходимых для похода в город предметов, а сам, приступил к переодеванию. Наконец, все приготовления были завершены, и он, крикнув «пока!» родителям, выбрался из квартиры.

На лестничной площадке возле лифтовых дверей дежурил незнакомый Контролёр. Ген знал, что предыдущий, дядя Егор вышел на пенсию и теперь наслаждается заслуженным отдыхом, растя троих внуков. Кивком поприветствовав юношу, лифтёр вопросительно качнул головой.

—Вниз,– так же кивнул Ген.

Кабина лифта как будто ждала его. Контролёр с невозмутимым видом, как того требует профессия, проводил юношу внутрь и нажал кнопку отправки. Начинать ни к чему не обязывающую короткую беседу не хотелось обоим, но, спускаясь вниз с сорокового этажа, Ген запоздало сообразил, что, по правилам поведения, он должен был хотя бы познакомиться с полезным человеком. Поразмыслив немного, юноша мысленно махнул рукой: сделать это никогда не поздно.

Улица встретила выпускника Университета ярким солнцем, тёплым воздухом и гомоном вечно спешащих куда-то людей. Обогнув подъездный пандус, Ген устремился к выходу на Проспект. Ровный поток горожан, шагающих в направлении остановки, впустил его в свои объятия; глянув на показания комма, Ген убедился в некотором запасе времени.

Из-за своего позднего приезда вчера он не успел как следует рассмотреть те изменения, каким подвергся город за время его учёбы в Столице. Впрочем, всего лишь семь лет прошло, уезжал он ещё пятнадцатилетним мальчишкой, а теперь, возмужавший, полный некоторых амбиций, молодой специалист с любопытством озирался вокруг.

Возвышающиеся небоскрёбы, конечно, не шли ни в какое сравнение с громадами Столицы, но Ген слышал от отца, что некогда на этой улице, как впрочем и на многих, росли пятиэтажные дома. В те времена Проспект носил имя какого-то древнего вождя одной из кровопролитных революций, каких много происходило по всей Земле. Да, таков был двадцатый век, а за ним и последующий «судный» двадцать первый…

Почувствовав несильный толчок в спину, юноша рефлекторно посторонился, пропуская, видимо спешащего человека, как услышал знакомый с детства голос:

—А тебя и не узнать! -светловолосый парень худощавого телосложения весело рассмеялся, приобняв опешившего на миг Гена,—возмужал, заматерел, а взгляд-то, взгляд!-и, как ни в чём ни бывало зашагал рядом.

—Витька,-только и выдохнул наш герой. Не узнать друга детства было невозможно, он мало то и изменился за семь лет, но неожиданность встречи взволновала настолько, что Ген первые мгновения только и набирал воздуха в лёгкие, собираясь вывалить все эмоции и вопросы сразу. За раз.

Витька поднял руку, прерывая возможный поток слов и восклицаний:

—Всё понимаю, друг, и я безумно рад встрече. Сто лет не виделись, не считая редких писем,-тут он качнул головой, заметив, как стушевался Ген, -Да, да, учёба, полная изоляция, отдельный пансионат, всё это необходимо… Но, зато и результат , -улыбка вновь озарила лицо Витьки,-небось с отличием диплом то?

—А то!-хмыкнул юноша,-родители на седьмом небе. Они ж только раз в году ко мне приезжали, не считая ежемесячных видео сеансов по скайпу. Ты- то как сам? Занимаешься чем, или на пособии ещё?

Витька пожал плечами и подмигнул другу:

—Ну, мы-то академиев не кончали… Отец до сих пор преподаёт в школе, помог, чем мог в своё время. После колледжа подвизался я на работе с населением в социальной службе. Перебиваюсь по-маленьку, правда на жизнь хватает, клуб вот с ребятами организовали, по интересам. О семье пока не думаю, а вот тебе можно бы и помочь,-неожиданно закончил он.

—Ты о чём?-недоумение пополам со стеснением заставило Гена чуть было не заикаться.

—Маринку помнишь хоть?- полуутвердительно поинтересовался друг,- переписывался небось с ней, а? То-то она недавно про тебя спрашивала, когда приедет, мол. А ты ей что, даже не сообщил дату возвращения?

Ещё бы он Маринку не помнил! С детства дружили, до каких либо отношений дело дойти не успело, но романтические нотки в письмах очень даже присутствовали. Интересно, как она сейчас выглядит…

Они как раз подошли к турникету, пропускающим к остановочной площадке, и Витька обернулся к другу:

—А ты, вообще, куда стопы направляешь?

—У меня собеседование в Управлении,- поспешил порадовать его Ген,-направление прямо из деканата.

Витька коротко хохотнул:

—Кто бы сомневался,Как был зубрилой, так им и остался. И чем думаешь заняться? Надеюсь, не собираешься штаны просиживать в кабинете. Или, может, к «этим» податься вздумал?- он покосился в сторону наблюдающего за потоком горожан Контролёра.

Ген поднёс руку к турникету и, приложив запястье к сканеру, произвёл оплату. Пока друг возился, повторяя процедуру, он невольно задержал взгляд на форменной одежде Контролёра. В отличие от серой формы лифтёра, пятнистый комбез транспортника отливал голубыми красками. Две красные нашивки означали довольно высокий ранг; всё-таки он работал в центре Города, а не на периферии.

—А чем плоха работа на транспорте?- осторожно поинтересовался Ген у друга.

—Работа…-чуть не сплюнул Витька,-скоро работающих людей и не останется, будут только контролирующие и надзирающие,- нет, я всё понимаю, с таким количеством людей, да ещё и в нынешней территориальной ситуации, когда остатки европейских народов заполнили одну, считай, маленькую республику, надо как то справляться. Но,- он мотнул головой,-впрочем, давай как-нибудь позже обо всём поговорим.

Повернувшись к Контролёру спиной, Витька достал из бокового кармана плоскую коробочку из белого пластика размером с контейнер для специй и протянул её Гену со словами:

—Здесь адрес клуба, кое-какая интересная информация, время и пароль прилагаются. Первый взнос уже оплачен, так что надумаешь, приезжай сегодня вечерком, заодно про свои успехи расскажешь.

—Сегодня?- Ген немного растерялся,-но Витька тут же добавил,-все наши там будут, и Маринка твоя тоже.

Взглянув в ухмыляющееся лицо друга, Ген понял, что ему осталось только кивнуть. В голове прочно поселился образ светловолосой, невысокой девушки с серо-зелёными глазами и веселой улыбкой на губах. Мысли о возможной скорой встрече задвинули куда-то далеко и предстоявшее собеседование, и даже отходившего к краю посадочной площадки друга.

Шум подкатившего к платформе монорельса отвлёк юношу от мечтаний. Громада городского транспортного средства закрыла от обзора половину улицы. Повертев головой по сторонам и, увидев заходящего в кабину подъёмника Витьку, Ген успел только помахать тому вслед.

Ждать своего транспорта оставалось недолго, Ген сверился с расписанием и удовлетворенно вздохнул. Он не боялся опоздать, поэтому с отстранённым любопытством стал разглядывать гудевшую рядом толпу людей. Вот, аккуратно обойдя его, прошла к платформе парочка французов, их витиевато оформленная татуировка на затылках невольно притягивала внимание. Вообще-то Ген слышал, что изначально французы были белой расой и назывались как-то вроде «галлы». Глядя на иссиня-чёрные лица парочки, он покачал головой. Так того и гляди окажется, что и немцы когда-то не были темнокожими бородачами.

Рядом пристроилсяочень пожилой старичок, он подслеповато щурился, как будто с его линзами что-то было не в порядке.

—Чёртовы глаза,-пробормотал он,-скоро совсем ослепну…Сынок, не подскажешь, триста восьмой когда придёт?

Повинуясь импульсу, запрос на расписание выдал информацию на дисплей глазной линзы Гена за секунду.

—Двадцать минут, уважаемый,- коротко ответил он, немного подивившись на странную просьбу. Ведь, даже если есть проблемы со зрением, всегда можно уточнить любой вопрос у Контролёра. Вон он, почти рядом стоит. Да, и разве не получил старик полную информацию о маршруте, когда проходил турникет? Ген, например, знал, что его лично путь до Управления уже проложен и зафиксирован, как только он скинул данные через транспортный сканер. Иначе, его бы просто не пустили бы на платформу. Всё просто: есть цель и деньги-ты едешь, нету-сидишь дома.

Насколько юноша знал, регулировать многомиллионный поток граждан в городе, пусть и не таком большом, как Столица, очень и очень непросто, несмотря на продвинутые технологии, коими вооружены Контролёры.

Нужный монорельс подкатил к платформе точно по расписанию. Поднявшись на подъёмнике в салон, Ген протолкнулся к окну и сел на свободное место. Путь предстоял неблизкий, и можно было не спеша разглядывать проплывающий мимо городской пейзаж. Стандартный монорельс пассажирского сообщения возвышался над основной проезжей частью улицы на добрые пять метров. Нисколько не мешая движению автомобилей, он развивал скорость до 70км/час, максимально разрешённой в черте города.

Знакомые с детства улицы, легко узнаваемые здания, магазины, офисы проплывали мимо взгляда юноши, не особо задерживаясь. Гораздо другое удивило его: помимо навязчивой рекламы повсюду на экранах мелькало волевое, немного усталое лицо Президента. Вернее его седьмой клон.

С тех смутных и страшных времён после Пробуждения супервулкана в Атлантическом океане, повлёкшим за собой почти полное уничтожение большей части Европы, Америки, северной Африки и многих других территорий, борьба за власть в мире перестала быть актуальной. Выжить—вот, что стало основным стремлением человека. Благодаря лишь предупреждениям мировых учёных о приближающейся опасности, человечество смогло хоть как подготовиться. Массовая эвакуация населения в места, которые сочли относительно безопасными, началась задолго до намеченного «часа х». Но матушка Земля, видимо, решила качественно проредить ряды «царей природы».

Извержение супервулканаи последующее за ним землетрясение породили гигантские цунами, которые просто смыли полмира. Несколько десятков лет ушло у двух третей части человечества на устранение последствий катастрофы. Остановка и спешная консервация атомных реакторов привели к энергетическому кризису, что сказалось на скорости эвакуации, были мобилизованы все силы, как военные, так и гражданские резервы. Не затронутые территории России, в итоге, были заселены беженцами различных стран. Вся огромная Сибирская равнина приняла желающих жить и работать. Руководство страны решило не перенаселять свою более-менее «цивилизованную» часть. Принцип был прост и категоричен: не хотите-не надо. Вопреки возможным ожиданиям, вооружённых конфликтов не последовало. Оставшиеся без Родины, средств к существованию беженцы засунули свои амбиции куда подальше и согласились на все условия.

Уцелевшим восточным частям Европы повезло чуть меньше, основной поток эвакуации пришёлся как раз на них. В дело вступил действующий тогда президент соседней с Россией республики. Заручившись поддержкой могущественного соседа, он сумел в короткие сроки упорядочить распределение беженцев. Да и военные силы оставались на уровне. Началась самая долгая в истории мира Научная Революция. Воспользовавшись западными технологиями, знаниями и изысканиями европейских и местных учёных, будущий Президент смог избежать голодного и жилищного кризиса, обеспечил со своей командой рабочие места всем желающим, заново перепланировал и отстроил крупные города и Столицу. Всё это стоило немалых сил и руководству, и народу. К тому же оказалось, что остатки радиации разрушенных АЭС серьёзно ударили по демографической ситуации. Решение проблемы взяли в свои руки генетики. Предложенное ими клонирование, однако не возымело эффекта: всё упиралось в большие затраты для получения качественных клонов. В итоге клонирование человека было строго запрещено повсеместно. Исключение сделали только для Президента.

Спустя ещё несколько десятков лет, рождаемость была восстановлена самой природой, правда и тут она действовала по своим законам. Дети даже в исключительно «чистых» от радиациисемьях рождались редко, хоть и отличались крепостью своего здоровья. Запрет на клонирование не распространялся на продукты питания, и страна полностью обеспечила себя пропитанием.

Политика руководства построена была на тотальном контроле всего и вся. Только так государство видело безопасность своего существования. И здесь на помощь пришли технологии. Идентификаторы, средства связи, TV, интернет—всё, без чего не представлял себя современный человек в этом мире, уместилось в личных так называемых «коммах». Когда-то планировавшаяся программа чипирования населения состоялась. Однако участие человека в контроле собственной и чужой жизни было крайне необходимо. Служба Контроля являлась в стране единственной и всеобъемлющей силовой и управленческой структурой. Престиж, высокая оплата труда Контролёров манила в свои ряды многих молодых людей, среди которых был и Геннадий Поляков.

Когда Ген чуть было не пропустил нужную остановку, удивление не помешало ему быстренько выскочить из монорельса, попутно проверив свой комм: все настройки были в порядке. Досадливо чертыхнувшись, юноша списал свою невнимательность на некстати всплывшие воспоминания о прошлом страны. Однако эти знания всё же необходимы. На том и стоим, как говорится…

Здание Управления возвышалось над соседними на добрые метров сто. Ген никогда не интересовался ни современной, ни древней архитектурой, но, даже он восхищённо оглядывал монолитное строение, как, на своего рода, памятник инженерной мысли. Однако, мешкать определённо не стоило, и он, глубоко вздохнув, взбежал по ступенькам к центральному входу.

—У вас вторая группа допуска, молодой человек,-сверившись с данными комма, Контролёр в серо-чёрной форме с любопытством взглянул на соискателя.—Окончили Университет с отличием и сразу сюда?-словно не поверив в прочитанное резюме, покачал головой он.

Ген благоразумно промолчал, благо вопрос был чисто риторическим. Немолодой уже чиновник ещё раз сверился с коммом, протянул юноше пропуск:

—Зарегистрируйте и сдадите своему Куратору. Вам на сороковой этаж, там будут ждать.

Само собеседование немного разочаровало. В большой зале, где проходило сие действо, Ген и ещё пятеро молодых кандидатов, быстро и по существу ответили на простые вопросы Куратора, после чего их стали вызывать по одному в отдельный кабинет.

—Поляков Геннадий, выпускник Университета по специальности «управление и контроль» -высокий, с пышной светлой шевелюрой Куратор задумчиво оглядел Гена,-Твои родители работают в сфере соцстрахования?- не дожидаясь ответа, он повернулся к стоявшему на столе компьютеру и, пробежав пальцами по сенсорам клавиатуры, вдруг улыбнулся.

—У меня для тебя есть работа,- огорошил Куратор,- да-да, не удивляйся, у тебя превосходные данные по всем дисциплинам, это то, что нам сейчас необходимо. Ты в курсе последних событий в Городе?

Ген судорожно стал вспоминать прочитанные второпях утром новости, но внутреннее ликование по поводу предложенной работы мешало ему сосредоточиться. Вроде бы ничего экстраординарного не происходило… но ведь нужно что-то отвечать!

—Я не вполне понимаю, о чём идёт речь, господин Куратор,- решился он,-обычные новости, ничего особенного…

Куратор кивнул головой:

—Да, ты прав, однако тебе сейчас придётся наведаться к моему заместителю. Он введёт тебя в курс дела. Отныне подчиняешься ему лично, он дядька суровый, но грамотный и справедливый. При нём будешь проходить практику как молодой специалист-стажёр. Всё понял, Геннадий?

Следующий кабинет был немного побольше предыдущего. Жутко заинтригованный Ген обнаружил, что все пятеро кандидатов, плюс ещё человек десять находились уже тут. Судя по всему, ждали Куратора, который появился почти одновременно с Геном и с места в карьер устроил тотальную проверку на знания законов местного госуправления.

Вопросы сыпались один за другим, некоторые из них ставили в тупик, но Куратор, нимало не смущаясь и, не дожидаясь ответа, продолжал дальше. Ген почти сразу сообразил смысл проверки: новоиспечённому начальству нужно было хорошенько изучить новичков, прежде чем давать самостоятельные задания или участки работы. К полупровокационным вопросам, типа «ваше отношение к власти» или «уровень толерантности к представителям разных национальностей» и он, и остальные участники «шоу» отнеслись даже с некоторой долей юмора.

На стене позади Куратора зажёгся голоэкран. Схемы информационных линий, управляющих городской жизнью, Гену были более-менее знакомы, а вот следующая картинка поставила его в тупик. Судя по всему, это была некая программа, не входящая в огромную сеть компьютеров городских коммуникаций. Покопавшись в памяти и выудив оттуда нужные данные, Ген сверил их со своим коммом. Вирус. Обычный компьютерный вирус, причём столь древний, что помнил, наверное, ещё первые видеоигры для начинающих юзеров.

—Да-да, не удивляйтесь господа,- окинув взглядом аудиторию несколько действительно озадаченных парней, Куратор усмехнулся,-этот древний вирус отлично работает на подавление практически любых современных программ. Как вам должно быть известно, наше Управление постоянно проводит как профилактику, так и реальную борьбу против информационного терроризма. Вы не ослышались, именно терроризма. Так вот, множество различных по сложности индивидуальных и комплексных программ постоянно подвергаются вирусным атакам. Это происходит ,в основном, из-за несовершенства технологий нашего времени. Многие разработки позаимствованы или выкуплены у зарубежных партнеров, а это огромный риск быть подвергнутыми атаке информационных шпионов. До сих пор мы успешно справлялись с любыми вредоносным программами...

Куратор умолк, выжидающе глядя на своих подопечных. Молчание длилось недолго. Ген шагнул, как полагается, вперёд. Если он что-то и усвоил за время своей учебы, так это умение вовремя и правильно задавать вопросы.

—Я так понимаю, что данный вирус не поддаётся санации, к тому же, он вряд ли попадает в систему случайно,- Ген придал своему голосу уверенности:- мы имеем дело с отлаженной формой диверсии?

Куратор с некоторым уважением взглянул на юношу.

—Скорее всего, да. Поясню. Нашими агентами инфоразведки установлено, что носитель вируса, как ни странно, распространяется не путем запуска в систему, а методом дистанционного воздействия. Взгляните сюда,- он повернулся к экрану.

—Микрочип с вредоносным файлом помещается в некий контейнер, с виду ничем не примечательный. Сам файл несет в себе какую-нибудь незначительную информацию, типа текста, видеоролика и т.д. Оказываясь вблизи любого устройства со сканером и беспроводной связью, вирус попадает в него, начиная свою работу. Последствия могут быть и незначительны, вроде временного сбоя наручных коммов, а могут и привести к масштабным проблемам в общей Системе Контроля.

Слова Куратора сопровождались картинками, но Ген слышал их плохо. Глаза неотрывно были прикованы к экрану, мысли помчались вскачь, ибо там, на широком цветном дисплее красовалась обычная коробочка для специй из белого пластика. Точно такая же преспокойно лежала сейчас у него в кармане костюма.

Вдохнув очищаемый спецфильтрами воздух, Ген оглянулся на здание Главного Управления. Ко всякому он был готов, но тут... Первой же мыслью ещё там, в кабинете, была о банальной подставе, потом о возможной проверке со стороны Управления. О последней его неоднократно предупреждали ещё в Университете. Получить работу в ГУ, да причём так быстро, после формального собеседования… Могло бы показаться подозрительным даже неискушённому в политике человеку. У него же самого была отличная практика под руководством лучших преподавателей.

Размышляя, что ему делать дальше, Ген прокручивал в голове последние события. Куратор, после краткой лекции о вреде вируса и о возможных «распространителях» оного, предложил стажёрам разделиться на небольшие группы и , чётко обозначив задачи для каждой, приступить к осуществлению плана по обезвреживанию преступников. Звучало немного дико. Нашли, тоже, террористов… Ген вспомнил о группах неких «деятелей», собиравшихся саботировать работу по дезактивации радиационного фона, идущего с разрушенной Европы лет этак шестьдесят назад. Вот это был настоящий террор. Внятных мотивов у преступников не было, всё списали на фанатизм фаталистов, как называли себя эти сектанты. Обошлись с ними довольно жёстко тогда: большая часть была уничтожена, остальных сослали в любимые ими же заражённые территории Европы. Да, борьба с терроризмом приобрела в новое время новое качество. Любой, кто усомнился в правильности политики правительства, тут же обвинялся вмракобесии, и преследовался как политический преступник.

Ген сразу же после предложения Куратора отказался работать в паре с кем либо, дабы никто не мешался под ногами. За себя он не переживал особо. Узнав, что контейнер с возможным вирусом не засекается ни одним сканером, юноша почувствовал некоторое облегчение. В том, что вирус реально действует, он понял сразу, как только вспомнил ситуацию с едва не пропущенной остановкой. Да и старик на посадочной площадке скорее всего "попал" под воздействие. Непонятным был лишь механизм работы вредоносной программы. Запустив проверку своего комма, Ген не обнаружил постороннего вмешательства или каких-либо следов недавнего сбоя. Всю информацию он надеялся получить от своего друга Витьки, а заодно и попытаться отговорить того от дурной затеи.

С некоторой опаской Ген просмотрел данные контейнера с микрочипом, удостоверился в том, что время встречи клуба назначено на вечер, и набрал номер Витьки.

— Нужно встретиться,- услышав голос друга, нарочито взволнованным голосом проговорил Ген.

—Сейчас?- удивился тот,-я как бы пока занят, может всё же вечером, как договаривались?

—Это срочно. Очень.

Голос одноклассника звучал твёрдо, было слышно, как Витька недоуменно хмыкнул, но не успел ничего сказать.

—Мне в клуб приехать или как?- Ген брал быка за рога, не давая другу опомниться.

—Приезжай,-решился Витька,- адрес знаешь. Один хоть будешь?

— Да,- короткая пауза, отбой.

Действовать нужно было решительно, не давая времени на раздумье своим однокашникам. Что бы они там не затеяли, Гену это сильно не нравилось. Ему пришлось заказать такси, вытряхнув почти всю заначку со счета. Ладно, потом жалеть будем, сначала определимся с собственной позицией. А от ответов Витьки зависит многое...

Контейнер с вирусом Ген решительно выбросил в ближайший мусоросжигатель. Понимая, что теперь время работает против него, он поторопил водителя такси, накинув немного сверх положенной суммы. Вообще-то, это было против правил, но Ген отмахнулся предъявлением электронной «ксивы». Увидев уровень доступа необычного пассажира, таксист проникся уважением и притопил педаль газа.

Пискнул комм, приняв сообщение, и Ген, внимательно прочитав его, призадумался. Подивившись скорости, с которой работает Управление, он принялся просчитывать дальнейшие свои действия.

Здание, где располагался «клуб по интересам», принадлежало какому-то центру оказания услуг населению. Осмотревшись по сторонам, Ген заметил своего друга возле неприметной двери в торце строения. Тот приглашающе кивнул головой:

—Проходи, не думал, что ты так быстро…-он тоже немного нервно огляделся вокруг.

Внутри помещение напоминало обычный компьютерный клуб для геймеров. Ген усмехнулся: эти всегда будут существовать в своём собственном мире, невзирая ни на что. Правда, сегодня здесь никого не было. Совсем.

—Начинай,-предложил Ген, присаживаясь на ближайший стул.

Лицо Витьки приобрело бледноватый оттенок. Он явно готовился к другому началу, но, судя по голосу друга, тон беседы будет задавать именно он.

—С чего именно?

—Дурачка не включай,- поморщился Ген,- что у вас за детские игры? Ты в курсе, что на вас уже объявлена охота? Прям, как на террористов. Я же вам нужен только как информатор или как? Почему толком-то не объяснил, какого…вы напридумывали на свою голову. Чего добиться хотите?-он откинулся на спинку, положив ногу на ногу,- хватит вопросов для начала?

Витька вдруг как-то подобрался, неуверенность исчезла, он присел на соседний стул и внимательно посмотрел на Гена.

—А то ты не догадался. Ты ж у нас образованный чел, вот и докумекал бы сам, что к чему. Мы не планировали создавать никакую там террористическую группу. А вирус, что я тебе всучил, просто для проверки… мы нашли способ частично избавиться от контроля за собой. С твоими знаниями можно ещё больше усовершенствовать вирус, пока только удаётся слегка блокировать личные коммы и наносить пробные атаки на системы покруче.

—Типа, можете ездить на общественном транспорте бесплатно?-расхохотался Ген.

—Не только,- нахмурился Витька,-ты знаешь, например, сколько малоимущих жителей в стране? Процентов сорок, не меньше! Что они видят в жизни, а? Мизерное пособие, как членам семей-участников устранения последствий катастрофы? А ведь этого мало, Ген! За всё ведь платить надо, кругом одни налоги, штрафы, людям не дают пешком ходить по улице. Как же, нужно ведь кормить автопарки, чтобы отбить стоимость топлива из Ближнего Востока. А то, что у нас богатейшие запасы пресной воды, в которой нуждается полмира, про это забыли? В последнее время упала рождаемость, люди не хотят иметь детей, почему? Так ведь нужно получить разрешение, сдать кучу тестов, анализов, угрохать кучу денег на всё это, да ещё и предоставить правительству план воспитания будущего ребёнка.

—Всё верно,- перебил разошедшегося друга Ген,-а ты как думал? Всегда были и будут богатые и бедные, те, кто работает и те, кто пользуется. И всем этим нужно управлять…

—А ты ведь и пошёл учиться, чтобы управлять людьми, не так ли?-скривился Витька,-сам же себя обрёк на ограничения. Знаю я вашу эту систему набора баллов. Придумал себе правило или режим, вот и приходится их соблюдать. Шаг влево, шаг вправо—минус десяток баллов, от этого и финансовое положение зависит, так?

—Экономику я с тобой обсуждать не буду,-проговорил Ген,-не кажется ли тебе, что ваше внедрение вируса в систему слишком мелко как-то? Он вредит людям больше, чем приносит пользы.

—Нужно хоть что-то делать!- повысил голос Витька, едва не вскочив со стула,- неужели тебе не хотелось никогда изменить мир, в котором живёшь ты, и где будут жить твои дети?

—Пафосно, но бессодержательно,- констатировал Ген,- для того, чтобы действовать, нужно знать конечную цель. А у вас ветер в голове. Ваша попытка привлечь к себе внимание не стоит выеденного яйца. Рано или поздно поймают, накажут и лишат того, что имеете. Так было всегда. Конечно, людям свойственна склонность к бунтарству, мы никогда не бываем довольны тем, что есть. И критиковать власть можно и нужно, но разумно и по делу.

—Тебе хорошо говорить, у тебя проблем нет,-возразил Витька,-ты образован, умён, при деле и на хорошем счету… Нет-нет, это здорово, не спорю, но что делать простым смертным, вроде нас, а?

—А где, кстати все? У вас же тут клуб вроде?- Ген демонстративно оглядел помещение,- неужто боялись, что я приведу группу быстрого реагирования? Зачем тогда ты всучил мне хрень с вирусом?

Скрипнула дверь, ведущая в смежную комнату, и он мгновенно подобрался, готовый к…чему?

—Привет, Генка,-мелодичный женский голосок пробудил яркие воспоминания беззаботной юности, заставив сердце биться быстрей.

Да, на пороге стояла Она. Невысокая девушка с удивительными серо-зелёными глазами смотрела на юношу с радостным удивлением и какой-то надеждой, как сразу показалось Гену.

—И тебе не хворать,- предательскую дрожь в голосе было не просто скрыть, но он постарался взять себя в руки,- давно не виделись, Маринка. Здорово выглядишь, впрочем, как всегда.

Витька заметно помрачнел, что не ускользнуло от его товарищей, и девушка поспешила продолжить:

—Чего это вы тут расшумелись? О чём спор?

Ген кивнул на друга:

—Обсуждаем условия капитуляции. Пытаюсь объяснить дураку, что его игры с государством ни к чему хорошему не приведут. Ты ведь тоже в курсе происходящего?

—Я-то в курсе, конечно,- Марина заняла свободное кресло напротив Гена и, покачивая носком туфельки, спросила:- А о какой капитуляции идёт речь? Войну никто не объявлял, жертв нет, и не будет, да и потом, ты сам вспомни, что мы вместе вытворяли в юности. Как бегали друг к другу в гости, минуя посты Контролёров, катались бесплатно на монорельсах, используя дедушкину карту комма? Неужто забыл?

Наверное, Ген должен был смутиться в этой ситуации, но он вновь усилием воли и, с осознанием своей правоты, заставил себя упрямо сказать:

— Я вырос, Марин. А вы—нет. Вся разница между нами в том, что я смог оторвать свою задницу от компьютерного кресла и заняться обучением, а вы не хотите… Да,- он повернулся к другу,- меня учили управлять людьми, но только в рамках закона и для их пользы. Я вынужден оставаться на стороне закона, всё остальное-предательство. Предупреждая ещё один вопрос, отвечу сразу: я тоже мечтаю изменить мир, но другими методами, не пытаясь сбить существующую систему, посеяв в ней хаос. Может быть, помните слова древнего гимна социалистов про то, как разрушив до основания старый мир, они собирались строить новый? Глупо, на мой взгляд. Нельзя что-то строить новое, не опираясь на прежние базовые устои. Звучит тоже пафосно, да? Тем не менее, вы же не собираетесь действовать так же?

— А тебе самому нравиться жить вот так, как за железным занавесом?-подал голос Витька,- те же социалисты отделили Советский Союз от всего мира, и гордились своей неприступностью.

—Я не могу судить о тех временах объективно, но скажу так: советская власть сама настроила весь мир против себя, заявляя о безукоризненности коммунистической идеи. Да ещё и выставляли напоказ мощь своей армии: вот, мол, какие мы сильные, попробуйте нас победить!

— А сейчас что, лучше? Где те суперсовременные технологии запада, хлынувшие к нам после Извержения? Правительство взяло только самое необходимое из них и то, только те, которые нужны для повсеместного контроля. Иностранные беженцы, наводнившие Республику, небось до сих пор жалеют о недосягаемости соседних стран, они-то невыездные теперь. Президент может быть доволен—его мечта сбылась. Власть в стране принадлежит аграриям. Всё, чем мы богаты-это натуральные продуты питания, да и те, в основном, достаются лишь избранным. А что твориться в России, знаешь? Китайцы с арабскими и кавказскими странами делят её территории, выкупив все права на добычу метана из недр сибирской вечной мерзлоты! Вот там заваруха скоро начнётся!

Ген с удивлением уставился на друга. Так рассуждать может действительно какой-нибудь подросток, но не взрослый человек. Что вообще происходит с ними? Кто мог промыть им мозги, настроив на подобные мысли? Он покачал головой:

—Там разберутся и без войны, я думаю. Всё же не зря лучшие умы управляют этими странами. Время вооружённых конфликтов давно прошло, природа показала людям своё недовольство, покажет и ещё, если понадобиться. Вернёмся лучше к нашей маленькой проблеме.

Он внимательно посмотрел на друзей, прокрутил следующие слова в голове и решительно выдохнул:

—Что вы хотели именно от меня?

Маринка и Витька переглянулись, и девушка, встав с кресла приблизилась к Гену.

—Ты нужен нам. Как умный и образованный человек, надёжный товарищ, который может реально помочь. Сам же говорил о желании изменить мир. Подскажи другой путь.

Взглянув ей в глаза, Ген слегка поёжился: ему показалось, что в них промелькнул некий фанатизм, что ли. Самые опасные люди. Что им не говори, как не убеждай-всё бесполезно. Тревогу за своих, теперь уже точно бывших друзей, заслонило чувство обиды и горечи. Однако пора было кончать разговор, тут он бессилен. Дальнейшая судьба недотеррористов теперь в их же руках. Он соскочил со стула:

—Я бы с удовольствием обсудил с вами ваши грандиозные планы и подсказал правильное, на мой взгляд, решение. Мы могли бы спокойно поговорить на любые темы, посидев за кружкой пива или чашечкой кофе…- Ген демонстративно указал на пустой зал клуба,- но, похоже, гостеприимство покинуло эти стены. Вам боязно вообще принимать меня здесь, каждый миг вы опасаетесь, что сейчас нагрянут сюда ГУ-шники или группа захвата.

Наступившая в помещении тишина, казалось, стала материальной, она давила на мозг, навсегда вытравливая из него остатки сочувствия. Ген взглянул на Маринку, её вид человека, готового признать свою неправоту, не смог обмануть его. Возможно, он будет жалеть об этом всю жизнь, но призрачные надежды на возможные романтические отношения решил отсечь сразу. Напрочь.

— Уповая на мою помощь, вы просто тупо меня подставили с этим вирусным контейнером. Да, он не засекается большинством сканеров системы,- он сделал паузу, внимательно следя за бывшими друзьями.

—Большинством,- с нажимом проговорил Ген,- это значит, не всё вы просчитали. Что и следовало ожидать, впрочем. В Главном Управлении имеется особый спецсканер, способный опознать любое устройство, не занесённое в списки разрешённых. Не обезвредить, а только обнаружить. Как только я вошёл в здание Управления, моё будущее начальство уже всё знало. Куратор объяснил мне, что, принимая меня на работу, он рассчитывал на моё благоразумие и желание служить именно Родине, а не отдельным её гражданам. Поэтому, попросив его об одолжении и заверив о своей лояльности, я получил отдельное задание. Мне разрешили поговорить с вами, даже дали вам время одуматься и свернуть свою деятельность. Поэтому, сейчас я уйду. Вы имеете в своём распоряжении сутки. Отзывайте остальных закладчиков или как их вы называете…- отметив изумление на бледных лицах «террористов», он улыбнулся,- да, ваша работа по внедрению вируса в транспортную систему уже отслежена, виновные пойманы и дают показания.

Ген посмотрел на чёрную полоску пластика, охватывающую его запястье, и вывел на дисплей глазной линзы необходимую информацию. Отправив её на коммы Витьки и Марины, он стал наблюдать за их реакцией. Спустя пару минут, Витька устало поинтересовался:

—Что с ними будет теперь? Ссылка, исправительные работы на президентских фермах?- сарказм присутствовал в каждом слове, бывший друг не скрывал теперь неприязни, но Ген понял, что это своего рода защитная реакция.

«Они реально боятся,- осенило новоиспечённого Контролёра,- Я не ожидал от них предательства, и не могу допустить, чтобы им причинили какой-либо вред. А они каждую секунду ждут подвоха от меня… До какой же степени нужно было разочароваться в людях, чтобы не доверять никому. Даже друзьям, даже потенциальному союзнику.»

Вслух же он произнёс другое:

—Это решит суд. Глобальных повреждений системы не обнаружено, поэтому виновные не понесут серьёзного наказания. А теперь разрешите откланяться, мне пора. Напоминаю, у вас сутки.

Посчитав, что уже всё сказано, Ген двинулся к выходу, стараясь не смотреть больше в сторону Маринки. Боль в сердце, терзавшая его последние несколько часов, стала понемногу отпускать. Голос за спиной заставил его всё же приостановиться:

—Ты изменился, Ген,- девушка грустно улыбалась,- хоть ты и думаешь, что просто вырос. Думаю, твои родители вряд ли с пониманием отнесутся к твоей новой работе…

Что-то в её словах задело подсознание. Что-то неправильное. Ген резко обернулся уже возле самой двери, успев заметить, как Витька яростным шёпотом выговаривает упрямо смотревшей на него снизу вверх Маринке.

—Поворот,- только и смог сказать Ген. Почему-то он сразу понял, что на удачное окончание его сегодняшнее расследование рассчитывать не придётся.

Миг, и он с быстротой, удивившей его самого, оказался возле ругающейся парочки. Стараясь не сильно задеть Маринку, он оттёр плечом её в сторону, и, выбросив вперёд руку, схватил Витьку за ворот рубашки. Повернув кисть по часовой стрелке, Ген слегка потянул парня на себя, заставив того потерять равновесие. Витька вынужден был балансировать на одной ноге, судорожно вдыхая воздух через частично перекрытое горло.

—Не лезь!- страшным голосом предупредил вскрикнувшую было девушку Ген. Приблизив свое лицо к витькиному, он почти прошипел тому в ухо:

—Только не говори мне, что мои родители хоть как-то замешаны во всём этом!

Бывший друг только и мог вращать глазами, даже не пытаясь что-либо ответить. Вырваться он не мог-Ген всегда был физически сильнее его. Посмотрев ему в глаза, юноша заметил промелькнувшее мстительное удовлетворение. Нет! Не может быть! Мир потихоньку сходил с ума. Ещё минуту назад с какой-то безумной надеждой Ген был готов поверить в некий тайный план Управления по проверке его лояльности к правительству, что его друзья всё ещё с ним, и Маринка… Он был готов простить им этот розыгрыш. Глядя на задыхающегося Витьку, друга детства, с которым он провёл лучшие годы, беззаботные годы, Ген почувствовал, как в наполнявшую его пустоту падают первые капли гнева.

—Отпусти его,- просьба, прозвучавшая из уст Маринки, не дала ярости выплеснуться наружу. Пустота вновь взяла верх, и Ген убрал руку.

—Твой отец является разработчиком модификационной версии вируса, - просто сказала девушка, помогая Витьке выпрямиться,- мы выкупили его для своих целей. Твои родители хотели просто помочь нам, может быть надеясь и на твоё чувство дружбы…

Дальше Ген уже не слушал. Снова время начало работать против него. Обругав себя нецензурными словами, он выскочил из клуба. «Только бы успеть»,-лихорадочно думал он на бегу. Денег на такси уже не было, но он не стал садиться и в общественный транспорт. Добраться можно и пешком, благо его дом располагался неподалёку.

Минуя транспортные остановки, Ген отмахивался от Контролёров удостоверением стажёра Управления, без сожаления тратя штрафные баллы, набранные им ещё во время учёбы.

Буквально влетев в подъезд, он едва дождался лифта. На площадке перед квартирными дверями было тихо и безлюдно. Ген поднёс комм к электронному замку и активировал код. Тишина, казалось, обрела плоть. Отчаянно не веря в происходящее, юноша попробовал ещё раз. Мелькнула мысль об отказе какой-либо функции комма. Обматерив треклятый вирус, коему, видимо, хватило непродолжительного контакта с устройством, он сделал последнюю попытку.

—Неудачный день, сынок?- незнакомый голос, прозвучавший сзади, заставил Гена обернуться.

Утрешний Контролёр с сочувствием смотрел на него, прислонившись к стене возле лифтовых дверей. Ген растерянно кивнул, из него как-будто выпустили воздух, он тоже припечатал спиной стену и вгляделся в неожиданного собеседника.

—Квартира временно опечатана,- огорошил Контролёр,-до окончания расследования. Жить ты, скорее всего, будешь в общежитии Управления. Не ожидал? Мы рисковать не можем, сам должен понимать. Родители твои сейчас изолированы и дают показания. Если смогут доказать, что действовали по незнанию или по недомыслию, то отделаются штрафом или отработкой. А твоя работа по этому делу уже завершена, Геннадий Поляков, если тебе есть ещё что-нибудь добавить…

—Вы следили за мной,- неожиданно перебил его Ген,- с самого начала следили. А разговор в клубе? Прослушка? Гениально! А я-то, дурень, решил самостоятельно во всём разобраться. И про родителей вы всё знали, да?

—Не всё,-покачал головой «лифтёр»,-ждали подтверждения основной версии, а ты сумел разговорить своих друзей, причём, довольно быстро. Молодец. Тяжело осознавать, что друзья тебя предали? Ничего, жизнь научит ещё пропускать через себя боль и обиду.

Слова Контролёра, на поверку оказавшегося функционером Управления, падали, как камни в воду. С оглушительным всплеском. Он что-то ещё говорил про успешно прошедшую стажировку, поздравлял, выражал надежду на дальнейшее рвение в службе, но Ген почти не слушал его.

—Я потерял за один день лучших друзей, узнал, что мои родители преступники в глазах закона… А приобрёл лишь уважение и восхищение возможных работодателей?- последние два слова Ген выделил особо.

Контролёр ответил не сразу. Внимательно глядя в глаза юноше, он осторожно произнёс:

—Если бы они все были на стороне закона, проблемы не существовало б вообще. И да, чуть не забыл… Вопрос напоследок. Ты знаешь такого человека по имени Фёдор?

Ген пожал плечами, стараясь ничем себя не выдать.

—Я давно не был в городе, поэтому сходу не могу ответить, но, если что вспомню—обязательно сообщу,- повернувшись, он стал спускаться по лестнице вниз, потом обернулся:

—Насчёт закона вы правы. Но ответьте тогда мне: как можно быть на стороне закона, если закон изначально против тебя?

В ответ он услышал вздох сожаления:

—Подрастёшь—поймёшь. А ты куда сейчас, собственно собрался?

—Подальше отсюда,-отрезал Ген,-не нравятся мне ваши игры, господин Контролёр. Честно говоря, он ожидал, что тот попытается остановить его, но в этот момент на комм поступил входящий вызов.

Звонок был от Витьки. Общаться не хотелось совершенно, чтобы там не придумал ещё «друг», Гену было плевать на всё. Слишком много предателей вокруг, подумал он, но вызов всё же принял.

—Ген, дурилка ты, где пропал? Сутки жду, до тебя хрен дозвонишься! У нас тут такое, закачаешься! Только тебя не хватает! Давай дуй к нам на базу…

Ген недоумённо потряс головой. Взглянув на полоску комма, он увидел на дисплее лишь светящиеся непонятные значки. Линзовый экран вообще показывал серые клетки, что свидетельствовали о сбое. Неужели опять чёртов вирус? Последнюю мысль Ген додумать не успел. Мир погас резко, в ушах зазвенело и сознание покинуло юношу.

* * *

Ген сорвал шлем с головы. Медленно приходя в себя, он окинул взглядом комнату. Воздух, благодаря кондиционерам, был довольно свежим, а вот остатки еды на тарелке возле компа уже начали покрываться плёнкой плесени.

Похоже, я «улетел» гораздо дальше, чем на сутки, подумалось ему. Посмотрев на таймер игры, он убедился, что прав. Реальное время не совпадало с игровым больше, чем на шесть часов. Ген включил наручный комм и внёс свои замечания в блокнот. «Производителям игры нужно будет немного подкорректировать программу, а так вполне неплохая стратегия»- Ген размял затёкшие мышцы тела и потихоньку стал избавляться от костюма, отсоединив его от компа.

На мониторе появилась заставка: « Мир альтернативной истории! Мы вышли на новый уровень!» Далее шло короткое описание, где игроку предлагалось выбрать любой день из своего прошлого и «прожить его заново» в киберпространстве. Новые технологии гарантировали полную реалистичность событий в новом альтернативном варианте. Память игрока временно стиралась и заменялась старыми воспоминаниями на момент входа. Незабываемые ощущения и удовольствие от игры гарантировалось при полном соблюдении правил безопасности. Одним из таких правил был таймер, который «выбрасывал» игрока в реальность по истечении определённого срока.

Раздавшийся звонок отвлёк Гена от составления отчёта. Голос Витьки ворвался в комнату через динамики на столе. Далее Ген услышал слово в слово те отрывистые фразы, которым он удивился, будучи ещё в игре. Так, значит, ещё один глюк есть…

—Да не верещи ты!- оборвал друга он на полуслове,- что у вас там стряслось?

—Арабы! Эти чёртовы арабы хотят отжать наш клуб!- захлёбываясь от злости, Витька орал, как сумасшедший,- а ни я, никто из наших ни бельмеса не понимают их языка. Скоро за стволы хвататься будем. Нужна твоя помощь. Срочно!

—Как отжать, по какому праву?

—Документы суют какие-то, вроде как на покупку здания. Мы-то за аренду уже год как не платили…

—Понял, выдвигаюсь. А тебя, Вить, пора пороть уже, ты неисправим. Не хочешь строго по закону жить.

Витька обиженно засопел:

—Должен же хоть один среди нас быть правильным. Ты и образование имеешь, и работу хорошую, а я и правда, неисправим, так что пороть меня бесполезно.

Друг был в чём-то прав, тестируя компьютерные игры, Ген имел неплохие деньги от компаний, их производящих. Как ни странно, в настоящее время представители Северной Африки, попав после катастрофы на территорию Республики, плотно подсели на высокие технологии. Практически монополизировав рынок компьютерных игр, они являлись одними из самых богатых жителей. Исключая лишь аграриев, конечно.

Быстро переодеваясь в свою повседневную одежду, Ген размышлял о проведённом дне в другой реальности. Его, как профессионала сложно было чем-то удивить, но тут было много тем для размышления. Способен ли Витька на предательство? Сказать сложно, но, по сути, ситуация в игре яйца выеденного не стоила. В реальной жизни тот вирус давно бы вычислили и нейтрализовали. А местных хакеров никто в расчёт не брал бы. А вот ситуация с арабами его немного напрягла. Что-то с трудом верилось в их агрессию. Не их методы. Ладно, разберёмся на месте, поговорим по-свойски: всё-таки он не последний человек в Компании. Даже если наехавшие арабы из чужих, руководство поручится за его друзей. Ген был уверен в этом. Почти.

Эмоции от игры всё еще не сошли на нет, и Ген вновь предался размышлениям. В преданность друзей он мог верить безоговорочно, правда, вот не было до сих пор шанса проверить это на деле. Перед глазами возникло лицо Маринки с глазами, блестевшими фанатичным огнём. Ген помотал головой, отгоняя наваждение. Маринка в реальности была позитивной, жизнерадостной и, вместе с тем, какой-то удивительно домашней, что ли… Глядя на неё, трудно было представить, что она, будучи ревностной хранительницей семейного очага, и имея достойного мужа и двоих детей, способна на некую авантюру.

В переносном холодильнике возле стола хранились бутерброды, ими он перекусывал, когда не хотел отрываться от работы. Голода сейчас, как ни странно Ген не чувствовал, но решил прихватить их с собой.

Он уже почти собрался и был готов выйти из дома, как вспомнил о стареньком нейтрализаторе, который подарил когда-то отец. Конечно, предстоящее дело не было похоже на разборку трудных подростков, каким были он и его товарищи лет десять назад, но, как говориться, бережёного бог бережёт. Юноша открыл сейф, достал нейтрализатор, проверил батарею и, спрятав его за пояс, почувствовал себя прежним сорванцом. Уже выходя из квартиры, его посетила забавная мысль, и он покачал головой. Это ж надо было придумать: клон Президента! Они ж долго не живут, поэтому клонирование и не прижилось…

Час спустя в комнату сына, неслышно ступая, вошёл его отец. Глянув в сторону компьютерного блока, он убедился, что Генка до сих пор в киберкостюме, а на экране светила надпись: «Поздравляем, вы прошли первый уровень! Для продолжения игры не забудьте установить таймер на новое игровое время! Желаем вам удачи!»

«Хоть бы поел что-нибудь, совсем заигрался парень»,- нахмурился Семён Павлович, но мешать не стал, так же тихо закрыв за собой дверь комнаты.

Конец.

Новая надежда

В широкую деревянную ставню с грохотом ударилась массивная стрела. Звук разнёсся по всей зале, эхом отражаясь от высоких стен. В тускло освещённом канделябрами помещении находились двое. Тихо потрескивал широченный камин, от которого волнами исходило тепло. Но, несмотря на это, один из присутствующих зябко кутался в пурпурную мантию, поглубже вжимаясь в мягкое кресло. Время от времени его рука тянулась к узорчатому кубку из дорогого хрусталя, где плескалось красное вино. Напиток ко двору поставлял соседний монарх, во владении которого плодоносили виноградники, и почти круглый год давали урожай разнообразные фрукты. Однако, пробуя вино, человек в мантии недовольно морщился, словно напиток был отвратно кислым. Звук ударившей в окно стрелы заставил его с грохотом поставить бокал на столик.

—Ты же говорил, что защита замка идеальна! – высокий голос разбудил дремавшего в кресле напротив мужчину.

Тот лениво приоткрыл глаза:

—Не ори, Ваше Императорское… Никто не сможет повредить защиту. А это, - он махнул рукой в сторону окна, - не более чем случайность. Будь даже стрела с горящим наконечником, пожар в замке невозможен. Да и в любом случае, никто не даст толпе штурмовать резиденцию. Они же не идиоты. А что стреляют, так то издалека ведь. Не иначе наёмники балуются, чтоб гвардейцы не скучали.

—Треть гвардейцев уже сложила оружие и переметнулась к этой… оппозиции! – повысил голос монарх, - Кто остался со мной?

Он встал с кресла и выпрямился во весь свой не маленький рост. Был он статен, сед, с густыми усами и едва намечающейся лысиной. Глаза устало глядели на собеседника, который даже и не думал вскочить перед Императором, а продолжал лежать в своём кресле. На краю стола лежал цветастый колпак, в тон костюму королевского шута, коим и являлся собеседник монарха.

—Да брось ты, - всё же приподнялся тот. – Я тебе говорил, надо было скрыться в другом месте. От греха подальше. Где? Да в любой из твоих многочисленных резиденций. Сколько ты понастроил их по стране? Десятка два уже?

—Ты ещё скажи-на народные деньги, - буркнул Император.

Шут тоже встал с кресла и подошёл ближе к камину, протягивая к огню озябшие руки. В отличие от монарха он был низенького роста, имел к своим сорока годам небольшой живот, и передвигался, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Лишь глаза выдавали в нём человека шустрого, с напускной весёлостью, не лишённого здорового сарказма. А панибратское отношение к Императору, так должность королевского шута и не такое ему позволяло. Монарх даже упрекнул его однажды, что именно ему он обязан привычке ко всем обращаться на «ты».

—Ты Император, - ответил шут, - тебе положено иметь всё первоклассное. Ты—лицо страны!

—Эту страну, между прочим, у нас пытаются сейчас отнять, - хрустнул пальцами монарх.

—Да не у нас, - поморщился шут, - у тебя.

—Где же я совершил ошибку? – вопрос прозвучал полушёпотом, и казался риторическим.

Блёклые глаза невысокого человечка превратились в щёлочки. Ехидная улыбка появилась на губах, но ответил он максимально серьёзно:

—Нигде. Люди ждут перемен. Сколько ты уже правишь страной? Четверть века? Долго… А, ты боишься, что потеряешь всё то, что сделал для народа? А что ты конкретно сделал?

—Смутные времена… - начал было Император, ничуть не смутившийся под градом неудобных вопросов.

—Бла, бла, бла, - вставил новомодные словечки шут. – Не ты один это сделал. В те времена всем было тяжело. Не надо бить себя в грудь. Сам же был «в этой оппозиции» когда-то. Времена меняются, а люди—нет. И им хочется чего-то новенького.

—То есть, я им надоел?

Изумление на лице Императора было столь неподдельным, что шут успел поразиться подобной наивности. Однако, природный сарказм взял своё и он хихикнул:

—Конечно надоел! Долой короля! Да здравствует король!

Бокал с остатками вина полетел в сторону шута. Тот легко увернулся и продолжил, как ни в чём ни бывало:

—Где теперь весь твой кабинет министров? Разбежались! Им то свои семьи дороги. А на Свободных Островах их никто не достанет. Да и не нужны они смутьянам. Я думаю, их и в лицо то не всех помнят. Ты же меняешь свой двор как перчатки. Захотел—назначил, захотел—снял. А охрана?

—Хватит, - поморщился Император, - одно время я думал, что зря снял тебя с должности советника. Ума-то у тебя хватает. А вот на язык ты несдержан. Шут, гаер—вот твоя вотчина. И терплю тебя уже давно, привык, наверное.

Некоторое время в зале стояла тишина. Слышны были только крики толпы, собравшейся возле королевского замка. К слову, ещё днём Император собрал там же своих, как он думал, соратников и «толкнул» (по словам шута) проникновенную речь. А уже к вечеру собралась толпа раз в десять большая и скандировала только одно: «Уходи!»

—Гвардия твоя опустила свой рейтинг ниже некуда, - негромко произнёс шут, - не надо было калечить мирных граждан. Я видел, Твоё Императорство, людей в застенках. Лупили их твои архаровцы почём зря. Развлекались. Не по твоему ли приказу? Они даже и вооружены током-то не были! Народ это не забудет.

—Я не думал, что всё зайдёт так далеко, - признал монарх.

—Ага, поздно очухался. Кинул бы лучше какую-нибудь кость народу. Хотите перемен? Пожалуйста! Предлагайте! Но нет, тебе надо было закрыть сторонников оппозиции в темницах, только чтобы некому было повести народ против тебя. А сейчас что? Ждёшь помощи с востока?

—У нас договорённость. Он должен…

—Не рассчитывай. Наша страна, может, и никому особо не нужна, вот только я бы не уповал на помощь братьев по расе. Если ты не доверяешь своим, то как можно доверять, по сути, чужим?

—Когда-то мы были единым государством, - вздохнул Император, - и ты прав: времена меняются, а люди—нет. Вот только я всегда был за стабильность. Пусть не богата особо наша страна на природные ресурсы, но и мы нашли чем можно привлечь к торговле другие страны.

Шут слегка удивлённо посмотрел на хозяина замка.

—Надо же, ты даже сказал «мы»? Может не всё ещё для тебя потеряно?

Взгляд монарха потяжелел.

—Поясни, - угрожающе проронил он.

Шут пожал плечами:

—Тебе рано или поздно придётся уйти. Наследники твои не готовы взойти на трон, так? Да и не допустят соседи подобного. Сам же помнишь, что обещал чуть ли не перед всем мировым сообществом, что Империя сама будет выбирать себе правителя. Никакого наследования по праву крови!

—Я и не собирался, - упрямо сдвинулись брови, - да и сыновья не горят желанием править. Им хорошо и на своих местах. А ты думаешь, из этих, - он кивнул в сторону окна, - найдётся достойный? Да продадут они страну к чертям собачьим! Что они сейчас могут предложить? Конкретно?

—Больно ты умным стал, - буркнул шут, - только ты всё знаешь и умеешь. Из выборов наделал цирк, куда мне там! Что делать то будем, Ваше Императорское Величество?

—Ждать. Народу нужно успокоиться. Там всё решим, - твёрдо ответил Император, глядя в глаза своему шуту.

Шут выдерживал взгляд довольно долго, потом в зале раздался ещё один звук вонзившейся в оконную ставню стрелы. Император вздрогнул от звука, и злость заставила до боли сжать кулаки. Шут молча покачал головой, словно отвечая на незаданный вопрос, а вслух сказал:

—Я позову начальника дворцовой стражи. Думаю, он тебя успокоит насчёт защиты.

—Иди, - отпустил его монарх и наполнил новый бокал вином.

Подходя к дверям, шут обернулся:

—Если хочешь, на правах бывшего советника дам тебе совет: не усугубляй положение. Оно довольно серьёзное, хоть ты и полагаешь, что это не так. Не давай гвардии никаких опасных приказов. Разве что прижмёт уж сильно…

Двери аккуратно прикрылись, и Император остался один.

По полутёмному подвалу, освещаемому лишь парой факелов, шёл невысокий человек в шутовской одежде. На голове красовался колпак, который действовал на встречавшихся стражников лучше любого пропуска. Миновав все кордоны, шут дошёл до конца коридора и свернул в неприметную каморку, прикрытую низкой деревянной дверью.

Оказавшись внутри, шут принялся переодеваться. Сбросив опостылевший гаерский наряд, он не спеша облачился в воинский костюм, не забыв нацепить короткий меч и кинжал-дагу. Мешочек с золотыми монетами занял своё место на поясе, и шут шумно вздохнул. «Пора», - решил он и отодвинул высокий комод от стены. Там, за ним оказалась потайная дверь, открывшаяся после некоторых манипуляций. Шут оглянулся на помещение каморки, словно прощаясь и прошёл внутрь.

Шум толпы доносился откуда-то сбоку. Тучной, но бесшумной тенью шут скользнул по скрытой тропинке в другую сторону. Спустя несколько минут он остановился, чтобы отдышаться. По прикидкам, он должен был быть недалеко от назначенного места. Шорох листвы близстоящих деревьев заставил его поднять голову и тихонько засвистеть по-соловьиному.

—Так можешь только ты, - раздался в темноте мужской голос.

Четыре тени спустились вниз, оказавшись рядом. Высокий человек с клинком наготове наклонился к шуту:

—Всё готово?

—Да, - шёпотом ответил тот, - начальник стражи займёт его ненадолго, потом должен появиться гонец с границы. Стража предупреждена. Почти все выступят на нашей стороне, и крови будет мало. Я вообще думаю обойтись без неё. Если повезёт. Гонец получил правильные инструкции?

—А то! – весело ответила тень, - вот Его Императорское Величество удивится ответу с востока!

Шут с сомнением покачал головой.

—Император запамятовал о нюансах Договора. Восточная Империя обязалась помочь с армией лишь в одном случае: при угрозе с внешней стороны. Гражданская же война никого не интересует. Да и не будет её. Мы в любом случае сядем за стол переговоров. Император не дурак, и, если он не хочет потерять страну, должен сделать всё правильно.

—Всё порываюсь спросить тебя, бывший советник, - голос собеседника понизился, - ты точно уверен в победе?

Шут неуверенно вздохнул:

—В победе то я уверен, вот только что делать нам с ней, с этой победой… Император-то должен уйти, этот вопрос решённый, - тут его голос обрёл твёрдость, - только всё должно произойти без смертоубийства. Это уже никуда не годиться. Не хочу прослыть цареубийцей.

—Как скажешь, - пожал плечами человек с клинком, - а насчёт, что делать? Ты ж у нас голова, придумаешь что-нибудь.

—Главное, чтоб народ меня принял, - всё же шут немного колебался, что не укрылось от остальных соратников, молча слушавших ночной диалог.

—Народ чего ждёт? – ухмыльнулся воин, - он ждёт перемен! Вперёд!

Пять теней бесшумно растворились в темноте.

Глава 2

Игра

Ему было скучно. Пространство угнетало своей пустотой. Сколько Он себя помнил, так было всегда. Всегда? А сколько это-всегда? И как понять, сколько Он помнил? Чем можно определить непонятный Ему параметр?

Демиург сосредоточился. Он захотел что-либо создать. Что? Пусть это будет точка в пространстве. Сделано! Точка получилась на загляденье! Идеальна, прекрасна! Хотелось любоваться ею очередную вечность. А может, ещё одну? Демиурга охватил восторг, оказывается, творить—это так волнительно! Когда он создал точку, в тот самый момент Он познал первую эмоцию—радость.

Не колеблясь более, Демиург создал вторую точку. Она так была похожа на первую, но и чем-то неуловимо отличалась от неё. Две точки плыли в изменённом пространстве, радуя своим совершенством. Мысль о том, что можно и продолжать творить, заняла всё сознание Демиурга.

Но не успел Он сосредоточиться, как…

—Привет.

Если бы Демиург мог вздрогнуть, он бы так и сделал.

—Ты кто?

—Время, - был ответ.

—Откуда ж ты тут взялся?

—Ты меня создал.

—Не было такого, - запротестовал Демиург, - я создал только две точки. И они не имеют к тебе никакого отношения!

—Ага, как же! Ты думаешь, первый, кто создаёт время?

Демиург был ошеломлён. Он никогда доселе не испытывал никаких эмоций. Только неимоверную скуку. И вот тут такое!

Время продолжало наставительным тоном:

—Вселенных много, и в каждой существует пространство и время. Вы, демиурги, возникаете из Первозданного Хаоса и начинаете создавать. Те точки, что ты сотворил, и есть пространство, а в промежутке между их созданием и родилось Время!

Демиург почему-то разозлился. Не успел он удивиться новой эмоции, как пространство перед его взором исказилось на мгновение и материализовалось в растрёпанного вида существо. Оно расплылось в улыбке и пригладило рукой непослушные вихры волос.

—Может, и ты покажешься? Так будет проще общаться. Или сотворить себе материальное тело тебе не по силам?

Демиург принял вызов. Ему стало интересно. Наконец-то! Тело? Да никаких проблем!

Спустя секунду Демиург оглядел себя с ног до головы. А что, очень даже неплохо! Никаких тебе непослушных волос и растрёпанного вида. Вполне себе представительного вида сущность, способная творить что угодно! Даже какое-то Время…

—Другое дело,- сказало Оно.

Демиургу показалось, что тело его собеседника неуловимо меняется, и этот процесс хоть и медленный, но постоянный: цвет глаз, лица, даже рост! Он не стал заострять на этом своё внимание. Пока…

—Скучно, наверное, тебе здесь,- Время огляделось. Кроме двух точек в пространстве ничего вокруг не наблюдалось.

—Я могу теперь создать всё, что угодно!- похвалился Демиург.

—Валяй,- добродушно согласилось Время,- только не забывай, что всё в этом мире конечно. Даже я.

—Не может быть,- не поверил Демиург.

—А ты как думал? Как только ты создал время, вечность перестала быть как таковая.

—Шутишь?

—Может, поспорим?

—А как это?

—Попробуй создать ещё что-нибудь!

Демиург уже привычно сосредоточился. В обозримом пространстве начали возникать новые точки. Потом ещё… Он так увлёкся, что не заметил, как точки стали меняться. Сначала они увеличились в размерах, потом запылали ярким светом, озаряя мрачное пространство. Демиурга, что называется, понесло. Вокруг сияющих точек стали появляться новые, поменьше. Они уже не пылали огнём, а начали вращаться вокруг больших, образуя целые системы. Демиургу так понравилось, что он стал создавать новые системы, в которых количество точек менялось. Потом он объединил системы в одну большую, где всё вращалось по причудливым спиралям, и это было так прекрасно, что Он забыл обо всём на свете!

—Может, попробуешь что-нибудь другое?- робко предложило Время.

Демиург отмахнулся. Его заворожил процесс созидания. Но слова собеседника запали в сознание, и Он задумался.

—Жизнь,- подсказало Время.

Эта мысль пришлась Ему по душе. Вот только у него не было души. Почему бы ему ею не обзавестись?

—А что такое душа?- спросил Он.

—То, что делает живое существо смертным.

Демиург снова задумался. Мысли его воплощались в нечто новое, сила текла ровно и охватывала всю Вселенную. Жизнь? Да легко! Четыре основные стихии стали изменять планеты, что вращались вокруг звёзд. Мельчайшие частицы объединялись в элементы, а те в молекулы. Постепенно образовались микроорганизмы. Потом процесс эволюции стал почти неконтролируемым. Демиург уже практически не участвовал в процессах, что творились в созданной им Вселенной.

Демиург в отчаянии напрягся, и его сознание выдало целую серию импульсов. Его разум сначала раздвоился, потом частицы творца размножились и устремились в миры. Наблюдая за творимым им, Демиург обнаружил, что жизнь уже вовсю бурлила во Вселенной. Прекрасно! Он обернулся к Времени.

—Ну как?

—Неплохо,- кивнуло Оно.

—И где же конец всего этого? Как он может наступить, если я вечен? Я могу создать столько всего! И только я решаю здесь всё!

—Поспорим?- опять предложило Время?

—Что на этот раз?

—Ты населил разумными созданиями целые миры, дал им душу, чтобы они не посягнули на бессмертие. Но ты должен понимать, что всё это, в конце концов, обречено.

—Ты хочешь поспорить? Давай!

—Можем сыграть,- сказало Время, - это будет интересно!

—Игра? Это что-то новенькое!- загорелся Демиург.

—Могу предложить одну забаву. В неё часто играют те, кого ты создал, - Время кивнуло в сторону населённых миров.

—Игра честная?

Хохот сотряс пространство.

—Честных игр не бывает!

Демиург нахмурился.

—В честных играх никто не побеждает,- пояснило Время.

—Что будет, если я проиграю?

—Ты проиграешь.

—Логично,- проговорил Демиург.

—Начнём?

С интересом Демиург слушал правила игры. Среди смертных эта игра называлась Камень, Ножницы, Бумага. Принцип был прост и, в то же время вероятность выигрыша равнялась вероятности поражения.

—Теория вероятности здесь не работает,- предупредило Время.

И они начали.

—Камень!

—Бумага!

—Бумага!

—Ножницы!

—Ножницы!

—Камень!

И так до бесконечности. Демиург не понимал, почему он постоянно проигрывает. Казалось, Время заранее знает его следующий ход. Попробовал было смошенничать, но не вышло. Раз за разом, проигрыш за проигрышем… В конце концов, Демиург сдался.

—Как ты это делаешь?

—Ты забыл, кто я?

—Время,- Демиург нахмурился,- А! Ты просто смотришь в будущее! И действительно знаешь каждый мой ход!

—Так и должно быть.

—Нечестно,- обиделся Демиург.

—Я предупреждало, - Время остро взглянуло на своего Создателя, - ты проиграл.

—И что теперь?

—Взгляни.

Демиург обратил взор на свои творения и ужаснулся. Звёзды гасли, в их огне сгорали миры, как населённые, так и нетронутые жизнью и разумом. Целые системы и галактики сталкивались друг с другом, а высвобожденная энергия творила поистине невообразимые разрушения! Он пытался остановить это, но не смог.

—Пришло Время,- сказало Оно.

—Ты чудовище,- потрясённо проговорил Демиург.

—А ты как думал? Я беспощадно, такова моя природа, ты меня создал таким!

—Я тебя породил, я тебя и уничтожу!

—Не выйдет, без меня тебе больше ничего не создать. Смирись с этим.

—Нет! - в ярости воскликнул Демиург.

Он развоплотился и сгустком невероятно сконцентрированной энергии ударил по ухмыляющемуся существу.

В пространстве одиноко плыла маленькая точка. Пустота вокруг неё была ужасающе чёрной. Тоскливо… Демиург думал о том, что может начать всё сначала, и уже собрался было сотворить новую точку. Остановился. Подумал ещё раз. Посмотрел на точку. Она была всё так же прекрасна!

—Да будет так, - промолвил Он в пустоту. И добавил:- Не надо было играть со временем!

Конец.

Глава 3

Последний бой

Нас было очень мало. Изначально. И, естественно, никаких шансов на победу. О чём перед началом битвы нам и сообщили. Маги из Высших Демонов вынуждены были сразу жахнуть по площадям из армии Ангелов, что привело к истощению магических сил, и теперь рядовые бойцы вели неравный бой с превосходящими силами врага. Урона маги нанесли не очень много, так как враг имел хорошую, просто идеальную защиту: Пламя Неугасимое было непреодолимо практически для любых заклятий.

Огонь был повсюду. Но это был не тот огонь, к которому мы все привыкли в чертогах Подземного мира. Да и мира, что являлся нашим домом, уже не существовало. Половина планеты уничтожена, причём, те создания, что нам противостояли, не заботились о сохранении жизней обычных смертных. Люди былиобречены. Тот Судный день, о котором возвещали их пророки, настал. И теперь лишь рваные хлопья их обречённых душ летали над полем битвы.

Но не всех смертных постигла такая участь. Я видел, как то тут, то там мелькали фигурки облачённых в чёрные балахоны людей. Многие из них размахивали деревянными крестами с изображением распятия. Однако Ангелы мало обращали на них внимания, своими косами выкашивая как наших бойцов, так и остатки выживших людей. Сопротивлялись те, конечно, яростно. Но скоро они поняли, что в этой битве являются лишь досадной помехой. Никакое оружие, которое пускали в ход представители человеческой расы, не могло причинить сколько-нибудь реального ущерба легионам Ангелов.

Демоны сражались ещё яростнее. В ход шло всё. От заговорённых мечей и адских стрел до изощрённых проклятий, что использовали маги из элитных отрядов Самого.

Мне повезло. Оказавшись в рядах первых, кто эвакуировался из Ада, я и ещё несколько сотен рядовых демонов-исполнителей двигались как можно дальше от ведения боевых действий. Нас прикрывало несколько отрядов элитников. И дело не в том, что кому-то хотелось, чтобы мы выжили в бойне. Просто Барбатос, демон-предсказатель, настолько проникновенно стращал тёртых в боях Высших различными карами развоплощения, что Вельзевул, скрипя клыками, отдал соответствующий приказ. Никто не посмел ослушаться командующего Легионами Ада. И мы дружно, вздрагивая в унисон со стонущей землёй, волочились по направлению к неизвестности.

Передышка наступила, когда шквал огня прошёлся по левому флангу нашего обоза и выкосил примерно половину, как воинов, так и демонов-исполнителей. И тут мне опять повезло. Я рухнул в образовавшуюся в земле громадную яму. Поначалу я подумал, что мне пришёл конец, и стал мысленно готовиться. Неожиданно меня крепко приложило по спине, я кувыркнулся несколько раз через голову, едва не обломав рога, и не успев хоть на миг раскрыть крылья, вмазался в раскуроченное дерево исполинских размеров. Вернее, это было дерево не целиком, а то, что от него осталось. Громадный корень, во многих местах перевитый несколько раз, беспорядочно раскинулся на дне не такой уж (как оказалось) глубокой ямы.

Над головой пронеслось несколько теней, преследуемые яркими вспышками Божественного огня. Я прижался к земле, словно это могло меня спасти. Спину обдало обжигающим жаром, опалённые крылья судорожно сжались и бессильно распластались по обеим сторонам тела. Теперь мне точно конец. Толку от демона, что не умеет летать! Хотя, моим воинственным собратьям это умение не слишком-то и помогало.

—Дагон!

Моё имя прозвучало откуда-то слева. Ага… Так я и поднял голову! Голос, конечно же, был мне знаком. Странно только было слышать его здесь и сейчас. Хотя... В таком хаосе…

Шорох, на грани восприятии слуха, раздался совсем близко. Обладатель голоса сам не рисковал поднять голову, лишь обозначил своё присутствие лёгким шёпотом.

—А ваше племя тут каким боком?- поинтересовался я.

Судя по всему, бедолага был шокирован моим вопросом, и, всё же, решил ответить.

—Война захватила весь мир, Дагон. Никто не остался в стороне.

—Я думал, вам всё нипочём… Всегда ставили себя выше всех. Как же: высшая нежить!

—Да брось ты! Наших почти не осталось. Наказующие выкосили все кланы. Этот бой воистину Последний!

—Послушай, Амдис,- раздражённо проговорил я,- давай без пафоса! Я понимаю, что миру хана, победители не получат ничего, поэтому дай насладиться последними моментами.

Шорох возвестил о том, что невидимый визави приблизился ближе.

—Ты находишь это всё забавным!?

—А то! Посмотри вокруг!- я всё же осмелился высунуть голову за край ямы.

А картина действительно потрясала. Армагеддон, мать его. Все мы знали, что он придёт. Барбатос, чтоб ему икалось... Только его предсказания казались такими далёкими… Но, как говорят ( т.е. говорили) смертные: пришла беда—сиди на заднице ровно. Или там было про открытые ворота? Ну не суть.

Зрелище потрясало! Если бы не осознание того, что скоро погибнешь, оставалось лишь действительно наслаждаться видами. Широкое поле и небеса над ним заполнено сражающимися армиями. Одиночные схватки сильнейших будоражили кровь, отряды побольше с упоением кромсали друг друга. Никогда не понимал тех, кто жил ради битвы. Одно дело— защищать свою жизнь, другое— слепо рубить друг друга во имя своих повелителей. Считал подобный фанатизм уделом смертных. Но тут мои глаза прикипели к развернувшемуся сражению.

Вот Абдусциус, громадный демон, повелитель земной стихии, размахивал мощным стволом вырванного с корнями дерева, и отбивал огненные стрелы наседавших на него Ангелов. Напитанные силой корни ярко светились, генерируя некое подобие защитного поля вокруг демона. При такой тактике боя, Абдусциус мог только защищаться. Иногда, останавливаясь, чтобы передохнуть, он ударял ногами по земле, вызывая широкие трещины. Только вот враги не спешили проваливаться, а преспокойно отлетали повыше. Однако, видно было, что и смертоносные стрелы у Ангелов не имели бездонного запаса. Медленно, но верно демон продвигался вперёд, и не видно было, чтобы усталость хоть как-то замедляла его движения. Чем-то всё это закончится…

Жуткий грохот заставил меня обратить взгляд чуть правее. От увиденного у меня затряслись рога. Ахерон, адское чудовище с пылающими глазами, появился на поле боя. Комья земли, песка и камня взвились в воздух. Температура воздуха ощутимо повысилась. Окутав себя мерцающими щитами, Ангелы окружили взбесившееся чудовище и начали медленно, но верно оттеснять его прочь. Туда, где рваный край земли переходил в чёрный провал Бездны. Демон яростно сопротивлялся, но участь его была решена.

На противоположной стороне схватки большой отряд элитников во главе с нашим глашатаем Азазелем как ни странно теснил с десяток Ангелов. Те подрастеряли свой бравый вид, и с потрёпанными крыльями, с почти опустошёнными колчанами, отчаянно защищались от матёрых бойцов Ада. Среди них неуловимым призраком носился Дюббук. Он единственный, кому Ангелы никак не могли ничего сделать. Сложно убить дух, не обременённый материальным телом. Правда, и сам демон мало что мог сотворить. Поэтому и занимался тем, что мелькал у Ангелов перед глазами и мешал сосредоточиться. Чем и пользовались наши воины.

Я отвернулся. Вдруг рядом материализовался мой давний знакомец. Он так же всё видел, и, всё-таки решил присоединиться к тому, рядом с кем не так одиноко будет погибать. Ну, я прям поэт!

Скосив взгляд на древнего как сам мир, вампира, я невольно вздрогнул. Видок у Амдиса был ещё тот! От холёного аристократа и главы сильнейшего клана вампиров практически ничего не осталось. И без того бледное лицо казалось прозрачным, черты лица заострились, боевой костюм превратился в лохмотья. От всего тела исходила слабая дымка. Не думаю, что усилия самого Уфира смогли бы остановить угасание, коснувшееся вампира. Я знал, что это означает. Ангелы испили его силу, она через канал потихоньку уходила в астрал.

С астралом вообще творилось нечто странное. За века так называемого технического прогресса люди буквально изорвали тонкую материю мира. Их эксперименты в области перемещений в пространстве дошли до того, что само мироздание стонало в агонии. Порталы перестали работать стабильно, планета умирала, не выдерживая присутствия недоразумения Создателя, именуемыми людьми. За последние несколько лет число вызываемых в другие миры демонов упало практически до нуля.

И теперь я видел, что многие из моих сородичей пытались прыгнуть в открываемые арки порталов, отдавая последние силы на их открытие. Почти в самом начале бойни Ваал, демон вероломства предложил верховному главнокомандующему Путу выход через коллективный портал. Совместные действия высших демонов привели к созданию мощного, но недолговечного портала, через который ушла вся правящая верхушка. Оставшийся отряд заслона прикрывал Исход. Недолго. Явившиеся с небес Безликие, правда, с трудом, но справились с защитниками как раз в тот момент, когда в портал ушёл замыкающий группу Велиар. Демон лжи как всегда изящно выкрутился…

Безликие, по ходу, не потеряв ни одного из своих, умчались в небеса. Думаю, что они при любом раскладе уцелеют. Я был уверен, что существование подобных созданий это миф. Никто и никогда не видел их до сего дня. Говорили, что Создатель держал этих Ангелов всегда при себе. Лишь в легендах о Жнецах упоминались эти создания. Оружием им служили длинные копья, с наконечников которых срывались молнии, порождённые магией смерти. Трудно противостоять тому, кто создан убивать именно таких, как ты.

Шипение и грохот прервали мои размышления. Со стороны океана послышался грохот. Не иначе Левиафан покинул безопасную(вроде как) глубину и выплыл на поверхность. Древнее могущественное чудовище должно было оказать достойное сопротивление врагу, и это поняли и Ангелы. Несколько крупных групп, бросив добивать агонизирующих бойцов ада, устремились в сторону моря. Очередная передышка…

—Как ты вообще здесь оказался?- неожиданно спросил мой сосед по яме.- Я думал, ты, как главный Пекарь Ада имеешь некоторые привилегии. Почему не ушёл порталом со своими?

Я немного помедлил с ответом. Сказать, что у меня был план? Ну как план… От безысходности будешь хвататься за любую соломинку.

—Да, было время, когда смертные поклонялись мне, как богу, но это было давно,- начал я.

— Я знаю твою историю.

—Не в ней дело, я тебя тоже хорошо знаю, Амдис. «Вечный». Чуть ли не самый старый вампир в мире, и не только в этом,- я многозначительно посмотрел в его глаза,- ,- посмотри туда,- я кивнул в сторону мерцающих порталов, куда то поодиночке, то небольшими группами уходили уцелевшие бойцы.

— И что?- прикинулся дурачком вампир.

—Знаешь, что означают цветные арки порталов и их неровное мерцание?

—Догадываюсь.

—Не завидую я тем, кто окажется по ту сторону. Без должного уровня магической силы эти порталы превращаются в отличную ловушку. Повезёт, если демон попадёт во временной разрыв. В этом случае лет через тысячу может и нарвётся на случайный призыв. В ином случае прекратится в вечного раба какого-нибудь артефакта, типа лампы или кувшина. Такое уже бывало, знаем.

—И у тебя, конечно же, есть план получше,- констатировал Амдис.

—Ты в мой план не вписывался,- отрезал я,- но можешь пригодиться.

—Вот как...- хмыкнул тот.

—А на что ты рассчитывал? С твоим магическим истощением особо и рыпаться не стоит.

—А что мне остаётся,- ворчание старого хрыча меня не впечатлило.

— Всех своих сородичей, поди, отправил в Хаос, не поморщившись. То-то сквозь прорехи в плаще тускло отсвечивают татуировки, напитанные силой. Может, соклановцы и добровольно отдавали себя в жертву, не знаю… Что ты им мог обещать взамен? Ничего. Остаётся только Клятва. Причём именно с большой буквы.

—Может, ты уже прекратишь лить воду, Дагон? Какая тебе разница? Ты же сам не участвовал в битве? Предпочёл отсидеться тут?

—Демон я или покурить вышел?- отмахнулся я,- Никому ни до кого нет дела, и тебе это прекрасно известно. Сам Его Темнейшество теперь невесть где, я его после начала Апокалипсиса не видел.

Амдис с сомнением посмотрел на меня, но никак не прокомментировал. Ждал. И я ждал. Потому что знал: ещё немного, и это произойдёт. Надеялся, скорее всего… Немного сил у меня осталось, но на небольшой зов их должно хватить. А рядом ли вампир, пусть и старый знакомый, или нет, мне плевать. Помощь-то будет не лишней, но наши с Амдисом пути должны разойтись.

Времени оставалось всё меньше, я слышал, как Ангелы закончили упокаивать Левиафана, его рёв был способен пронзить саму материю мира и оставить отголоски далеко в астрале. И теперь оставшиеся полчища Ангелов отправятся на поиски недобитых демонов. В том числе и нас с вампиром. Надеюсь, морской гигант смог достаточно попортить крови врагам, или что там у них?

Я не стал вслух читать никаких формул заклинаний: демонам это не нужно. Зов получился мощным. Он перекрыл даже вокальные потуги Левиафана. Амдис скукожился где-то рядом, закрыв голову руками. Небо резко потемнело, хотя туч никаких и в помине не было. Слабые вначале всполохи коротких молний начали перерастать в целую канонаду. Этого, может небесные воины и не ожидали, но быстренько перестроились для отражения новой атаки. Только вот атака и не нужна была.

Фурфур ворвался в мир, как демон возмездия. Таков закон мироздания, и не нам суждено его изменить. Вообще-то, повелитель грома и молний должен был появиться позже. И тупо зачистить то, что осталось бы после Великой бойни. И затем кануть в Вечность, именуемый нами Хаос.

Исполинский пласт земли дрогнул и поплыл. Трещина, образовавшаяся вслед за этим, поглотила тела павших воинов, а высокие языки потустороннего, чужого для всех Тёмного Пламени, слизнули первые ряды несущихся в нашу сторону Ангелов.

Чтобы не рухнуть раньше времени в пропасть я умудрился зацепиться за торчащие корни какого-то дерева, чудом не вывалившегося из земли.

— И это твой план!?- взвизгнул Амдис.

Обеими руками и, по-моему, ногами он приклеился ко мне, свисая прямо над Бездной. Я не ответил. Некогда было. Сверху летели клочья песка, камня, волны воды и много ещё чего. Поток мусора грозил лишить нас хлипкого упора. Я был практически истощён, от Амдиса помощи не было, преждевременный зов Фурфура отнял, оказывается, почти все силы.

Что сильно ударило мне по голове, обломав остатки некогда красивых рогов, и полетело в пропасть. Рефлекторно отклонившись, я сумел свободной рукой ухватить некий предмет. Скосив глаза, я чуть не взвыл: копьё Безликих!Удача? Ага, счазз! В руках хоть и оказалось древко, а не лезвие, но жизнь тут же стала стремительно покидать моё тело. Вторая рука, естественно, разжалась, и я с дополнительным грузом в виде тушки орущего вампира, полетел вниз. Хотя вниз теперь уже было понятием относительным. Междумирье. Рваные куски материального мира вперемежку с астральными... Нам конец.

Амдис вдруг перестал орать. Я посмотрел не него, удивившись изменившемуся облику. Видимо, он решил обратиться в туман, но вышло плохо. Из материального остались лишь одна конечность, не отпускавшая мою ногу, и голова с обнажившимися клыками. На месте же тела было пятно с прожилками всё так же светящихся татуировок. Свет, испускаемый ими, думаю, не давал Амдису до конца развоплотиться.

Так вот и падали в Вечность: я, размахивающий смертоносным копьём, не желавшим покидать мою руку, и практически превратившийся в дух вампир. Вторая рука моя была свободна, и я решил отбросить от себя товарища по несчастью. Толку от него... В голове царил невероятный шум, ног, хвоста и всей нижней части тела я уже не чувствовал. Хаос беспрепятственно проникал в каждую мою клеточку.

Челюсти вампира впились в запястье. Ну-ну... Пробуй. К моему изумлению, клыки беспрепятственно проникли сквозь непроницаемую, как мне казалось ранее, кожу. Тварь! Отбросить Амдиса теперь я не мог. Рука онемела, но вместе с этим я ощутил, что наше падение перестало быть беспорядочный! Как будто нечто начало притягивать нас с большей скоростью. Шум в голове исчез. Я огляделся. Тело вампира истаивало, он улыбнулся мне последней зубастой улыбкой. "Всё будет хорошо",- прошелестел его голос. И пропал. Из темноты выплыл яркий шарик света, по мере приближения превращаясь в знакомую арку портала. Таких я ещё не видел. Слышал что-то об индивидуальных порталах, что могли позволить себе лишь демоны из Высших. Видимо, Истинные вампиры тоже.

Портал сверкал всеми цветами радуги. Что ж, посмотрим, что мне теперь уготовано судьбой. С Хаосом придётся обождать. Меня разорвало на атомы и втянуло в огромную арку.

Стандартная темнота вокруг. Память возвращалась урывками. Вначале было Слово... Нет! Это я знаю... Дальше... Картинки прожитого мелькали перед глазами, не задерживаясь сознанием. Вот и начало Апокалипсиса. Атака воинства Света, ответные удары Легионов Ада, исход демонов. Крики, стоны, яркие эманации гибнущих людей, бесов, демонов, разупокоенных... Встреча с вампиром, знакомым по пиршествам в Чертогах ада, агония последних выживших чудовищ Преисподней. Зов Фурфура и быстрый конец света...

Укус вампира! Как он сумел это сделать? Я считал себя неуязвимым к подобному. Видимо, после прихода Фурфура все законы мироздания вконец рухнули, да и ослаб я знатно. Я прислушался к себе. Вампиром я, вроде, не стал, хоть и чувствовал в себе нечто чужое, маленьким комком спрятавшееся где-то внутри. От этого шарика куда-то в астрал уходила тонкая нить. Ага! Значит, жив старый хрыч! Не удивлён. Портал-то явно его рук дело. Так, теперь посмотрим, где же я оказался.

Размытые тени сгустились и превратились в интерьер небольшого помещения. Запахи человеческого жилья щекотали ноздри. Довольно пыльно тут. На месте, как водится, была пентаграмма. Внутри её и сидела моя потрёпанная туша.Правда регенерация уже брала своё. Копьё Безликих исчезло, и моей жизни ничего не угрожало. Да уж: то, что тебя не убивает, не сильно то и хотело…

Живительные потоки магии вливались в меня целительными волнами. Я чувствовал, как восстанавливаются сломанные крылья, отрастают рога, кожа покрывается новым слоем крепкой чешуи. Я поднялся во весь рост, оглядывая помещение. Где же вызыватель?

Возле дальней стенки на полу в молитвенной позе сидела…девочка. Накинутый плащ не скрывал худосочное тело, из-под него выглядывали тоненькие пальцы рук, измазанные кровью. Рядом стояла стойка с книгой. Знакомый фолиант. Книга заклинателя. Странно, но больше в комнате никого не было. Не могла же одна маленькая человеческая девочка вызвать демона? Что-то неприятное кольнуло внутри. Девочка подняла голову, и я застонал.

—Получилось!- с громким криком она поднялась на ноги и, на ходу сбрасывая плащ, ринулась ко мне.

—Стой, дура!- заорал я.

Ещё чуть-чуть и она пересечёт черту пентаграммы! Она сумасшедшая: отдавать себя не съедение вызванному демону? Одной души, конечно мне будет маловато, я собирался потребовать пару десятков, в обмен на желание… В конце концов, таковы законы вызова! Но что прикажете делать с ребёнком с бледным лицом и торчащими наружу небольшими, но остренькими клыками? Никуда от этих упырей не деться… Слишком много их в последнее время на моём пути.

Девочка остановилась возле самой черты, которая при её приближении выдала стену огня, как бы предупреждая. Она внимательно посмотрела на меня и, чуть помедлив, удовлетворённо кивнула:

—Ты тот, кто мне нужен.

—Ага,- я тоже на всякий случай кивнул.

—Ты ведь всемогущий?

—А то, разве не видно?- я не знаю психологии детей от слова совсем, но решил действовать интуитивно. Расправил плечи, угрожающе оскалил свои клыки, не в пример большие, чем вампирские, высвободил сложенные крылья и выжидающе посмотрел на ребёнка.

—Верни мне моего папу,- безапелляционно заявило это чудо.

Начинается… Некоторое время я молчал, оглядывая ребёнка. На вид ей было лет восемь, но кто знает, когда её обратили? Родители, скорее всего мертвы, а я не умею воскрешать. Некромантией не увлекался, да и вряд ли девочку удовлетворило тело тупого мрачного зомби. Но торг с вызывающим—это привычное дело, и я стал продумывать варианты. Но это оказалось лишним.

—Я знаю, ты можешь,- продолжила девочка,- мой папа говорил, что вернётся. Именно таким способом,- она указала на пентаграмму.

Нехорошее предчувствие посетило меня. Лучше бросьте меня назад, на поле боя, и я с голыми когтями и клаками брошусь на полчища Безликих! Только бы не услышать следующую фразу…

—Моего папу зовут Амдис. Из клана Мерцающего Тумана. Он должен был прийти сюда. К его приходу пентаграмма должна была сработать сама. Но появился ты! Где мой отец? Верни мне его!

Короткие фразы свидетельствовали о волнении, с которым девочка говорила со мной. А я мог бы и догадаться сразу. Хитрый вампир загнал меня в приготовленный портал, а сам слился невесть куда!

—Я не знаю, куда пропал твой отец,- честно ответил я.

Девочка ждала продолжения, а я уже устал от этой ситуации.

—Я знаю,- неожиданно выдала она.

Сделала ещё пару шагов и пересекла-таки черту пентаграммы прямо сквозь огонь! Я смотрел на не тронутую пламенем девочку. Нимало не смущаясь, она подняла руку и показала пальчиком куда-то в район моей груди:

—Он тут, в тебе. Я не знаю, как так случилось, но чувствую его кровь внутри тебя. Ты можешь вернуть папу?

Вот Амдис, вот тварь! Удружил, так удружил! Оставил метку, да ещё и так подставил! Что мне теперь делать? В принципе, я мог линять отсюда прямо сейчас. Разрушенная пентаграмма не могла более сдерживать меня. Я мог уйти, только вот идти-то больше некуда. Планируя выжить в Последнем бою, я не думал о дальнейших действиях. Не до того было. А вот сейчас… Может, попробовать?

—Мне очень жаль, крошка, но не могу. Он не оставил мне инструкций по своему возрождению.

—Вы были друзьями?

—Нет, да и знакомы толком не были. Он и правда помог мне избежать гибели, а сам сгинул, растворился, оставив мне лишь толику своей крови.

—Папа говорил, что в тех, в ком течёт его кровь, могут считать себе членами нашего клана. Правда, больше никого не осталось… Я чувствую…

Она всхлипнула, и я напрягся: только слёз не хватало. Потом чуть не рассмеялся, представив картину маслом: огромный страшный демон успокаивает маленькую девочку-вампира!

—Тогда ты стань моим папой,- ошарашила она,- Пожалуйста!

Дожил. Бред, грозящий перейти в реальную проблему. Однако, мне придётся обживаться в новом для меня мире, и помощь пусть даже и ребёнка будет не лишней.

—У меня никогда не было детей,- соврал я,- не знаю, получится ли у меня?

—Да! Да! Получится! А когда вернётся папа, он отпустит тебя, куда пожелаешь!

Детская наивность. Но что-то шевельнулось в груди. Та часть вампира во мне словно ободряюще и благодарно кивнула. Дела…

—Договорились,- я протянул руку для пожатия.

—Меня зовут Пандора,- сказала девочка.

—Дагон,- не стал скрывать своё имя я, чем заслужил ещё один «благодарный кивок»- только я не знаю, с чего же мне начать.

—О, это очень просто!- воскликнула Пандора,- что ты умеешь лучше всего?

И тут я вспомнил свою должность при дворе Его Темнейшества.

—Могу приготовить тебе роскошнейший обед!

Глаза ребёнка засияли настоящей благодарностью. Может, как сказал Амдис, и правда всё будет хорошо?

Конец.

Глава 4

Трудности спасения

[Роман Мелехин]

­ Трудности спасения

Иван Петрович тонул. Как так получилось, он и сам с трудом понимал, ибо был изрядно навеселе. Как полез в воду, не помнил совершенно. А главное ведь, толком-то и плавать не умел! С его слегка оплывшей к сорока годам фигурой и дряблыми мышцами явно незачем было соваться в воду. И, тем не менее, он здесь. А именно: чуть ли не на середине довольно большого озера. Местная достопримечательность была искусственным водоёмом. Создали его для красоты ландшафта прямо в черте города, при въезде. Купаться в озере категорически запретили лет двадцать назад, но вышка спасателя исправно возвышалась возле одного из берегов.

Ранняя весна по удивительному стечению обстоятельств(?) застряла где-то в районе середины марта. А сегодня, между прочим, конец апреля. Именно по этой причине вышка спасателя пустовала. И, если бы не проходившие мимо озера прохожие, участь Ивана Петровича была бы печальна.

Сама же жертва дурного хмеля опомнилась только тогда, когда холодная вода дошла до той части мозга, которая отвечала за инстинкт самосохранения. Осознание того, что он на грани несуразного несчастного случая, отрезвило Ивана Петровича , и первое, что он сделал–это заорал во всю мощь лёгких. Ну как заорал... Попытался. Почти получилось. Из пересохшего от испуга и алкоголя горла вырвался такой натужный хрип, что проплывавшая невдалеке тройка лебедей срочно снялась с места и рванула на бреющем полёте подальше от странно барахтающегося в воде двуногого. Лишь оказавшись на берегу небольшого островка, именуемого горожанами Островом влюблённых, глава лебединой семьи возмущённо зашипел, с презрением вытянув шею в сторону тонущего.

Иван Петрович попытался крикнуть ещё раз, но не рассчитал с движениями и окунулся с головой в озеро, сделав непроизвольно пару глотков не очень чистой воды. Как следствие, закашлялся, но сумел удержаться на плаву. Вместе с кашлем из горла вырвался вполне себе громкое «тону!»

—Человек тонет!- в унисон с Иваном Петровичем заорал какой-то мальчик на берегу.

От двойного крика из камышовых зарослей в воздух взвилась стая чаек. С минуту они громко повозмущались, попутно обильно удобрив заросли продуктами жизнедеятельности, и отлетели от греха подальше.

«Так я всю живность распугаю»,- успел подумать Иван Петрович. Тут же взволнованный крик мальчика подхватило ещё нескольких взрослых. Подойдя ближе к краю берега, они наперебой принялись давать советы человеку в озере.

—На помощь!- возопил тонущий.

Но никому неохота было лезть в холодную воду, поэтому советы продолжали сыпаться один за другим. Помимо них прохожим очень интересно было, зачем человеку плавать в такую погоду и помогает ли купание в холодной воде от ревматизма и, как ни странно, от набившего всем оскомину коронавируса. Последний вопрос задала пожилая дама с классическим продуктовым пакетом в руках. Не получив внятного ответа, она махнула рукой и посоветовала позвать спасателей.

—Глядите!- воскликнул тот же мальчик, указывая куда-то в сторону пальцем ( что, конечно же, не следует делать воспитанному ребёнку).

Пока обыватели советовали Ивану Петровичу что делать, кто-то всё же позвонил в МЧС. Звуки сирены внушили надежду тонущему человеку. Две автомашины одновременно подрулили к берегу. Из красно-синего КаМаза шустро выскочили спасатели и очень быстро принялись накачивать резиновую лодку. Начальник отряда звучно раздавал чёткие команды, ребята в форме работали так слаженно и споро, что окружающие застыли, разинув рты, и на время позабыли о главном герое происходящего.

Иван Петрович, заметив прибывшую технику, воодушевлённо заработал руками и ногами, пытаясь хоть немного приблизиться к берегу. Близость спасения придала ему сил, но, по непонятным причинам, как он ни старался, не смог сдвинуть коченеющее тело с места.

Второй автомобиль с надписью «милиция» на борту выпустил из своих недр двух колоритных личностей. Невысокий толстячок носил костюм в полоску и чёрную папку подмышкой. Накинутый сверху долгополый плащ смотрелся не очень, но его владелец с какой-то гордостью откидывал полы так, чтобы всем виден был значок, приколотый к лацкану пиджака. Стоявшие ближе всех граждане сочувственно вздохнули. «Госнадзор»,- было красиво выбито на металлической бляхе.

—Попал мужик,- озвучил общее мнение толпы хмурый прохожий. Он-то и вызвал спасателей по телефону. О чём сейчас почти уже жалел,- Знал бы, что приедут «эти», сам бы полез в воду…

—Да уж,- вздохнула та самая дама с пакетом,- повезло хоть, что он сам-то уже голый. Что теперь с него взять?

Тем временем второй пассажир «УАЗика», облачённый в привычную форму стражей порядка, попытался отогнать толпу зевак от берега. Буквально за пару минут эта толпа разрослась до человек двадцати, и продолжала своё расширение по кромке берега. Но, как водится, не на тех напал. Дама с пакетом прищурилась и тихо так поинтересовалась:

—Не заняться ли вам, уважаемый, своими непосредственными обязанностями? Али мы что-то нарушаем? Или налоги не исправно платим? Стоим, никому не мешаем. Смотрим.

Милиционер нервно оглянулся. Почти все столпившиеся на берегу глазели теперь в его сторону. И ладно бы только глазели. Десятки камер смартфонов были нацелены на прибывшую компанию из госучреждений. Повышенное внимание милиционеру совершенно не нужно было. Были прецеденты. Поэтому, приняв независимый и озабоченный вид, он переключил своё внимание на работающих спасателей.

Те, в свою очередь, уже приладили к лодке небольшой мотор, и прицепили к бортам два спасательных круга. Чиновник в плаще с готовностью проследовал на борт спущенной лодки и уселся прямо впереди у носа. Командир отряда МЧС бросил украдкой в его сторону недовольный взгляд, но ничего не сказал. Просто уселся чуть позади и кивнул одному из спасателей. Тот прыгнул на корму, и через секунду мотор взревел. Лодка быстро помчалась к середине озера.

Иван Петрович увидел приближающийся транспорт спасателей и от облегчения чуть не заплакал. Лишь сильнее заработал руками и ногами. Впрочем, снова без особого результата. До спасителей оставалось метров двадцать, как буквально на пару секунд из-за плотных облаков выглянул луч солнца. И в его ярком свете ярко блеснул тот самый значок на груди государственного функционера. Заметив и разглядев, кто пожаловал к его скромной персоне, Иван Петрович камнем ушёл на дно. Успел было подумать, что может оно и не надо всплывать-то? Однако инстинкт самосохранения возобладал. Отчаянно работая уставшими ногами и руками, тонущий медленно стал всплывать обратно. По пути наверх Иван Петрович успел получить удар по голове чем-то тупым и тяжёлым. Оказалось, что подоспевшие спасатели нечего лучше не придумали, как пустит в ход багор. Благо удар пришёл по касательной, и несчастный не получил существенного ущерба. Он даже и боли-то не почувствовал. Адреналин бурлил в его крови, не давая силам окончательно покинуть тело.

Иван Петрович ухватился за конец багра, но удержать не смог: пальцы плохо слушались. Ну, или шест оказался слишком скользким. Командир МЧС убрал багор от греха подальше и, отцепив от борта один из кругов, швырнул его в воду. Попал на этот раз удачно: потерпевший вцепился в круг мёртвой хваткой, обняв его как родного.

—Старший инспектор Государственного Контроля над исполнением спасательных работ Рыбников Егор Станиславович,- услышал над собой голос Иван Петрович. Он откашлялся, выплюнул по-прежнему грязную воду и посмотрел наверх.

—С кем имею честь разговаривать?- продолжал инспектор.

—Может, меня сначала вытащите отсюда?- слегка ошарашенно спросил тонущий.

—Ваше здоровье сейчас уже вне опасности,- невозмутимый тон покоробил даже видавшего виды командира спасателей.

—Я же могу замёрзнуть!

—А я должен неукоснительно следовать букве закона,- припечатал Рыбников,- будьте добры назвать своё имя, отчество и фамилию.

Иван Петрович досадливо мотнул головой.

—Но ведь это можно обсудить хотя бы в лодке…

—Я жду. Чем дольше вы тянете время, тем хуже для вас.

—Коробейников Иван Петрович. 1982 год рождения,- выдал потерпевший.

Рыбников извлёк из папки планшет, и стал заносить данные Ивана Петровича.

—Меня интересует много чего: место рождения, серия и номер паспорта, адрес прописки, номер социального страхования, семейное положение, место работы, средняя заработная плата…- стал перечислять чиновник.

—Какого… Зачем!?- недоумевал Иван Петрович,- вам важнее данные или моя жизнь?

—Поправка к закону №… от такого-то числа и года, за №… регулирует ответственность граждан, попавших в угрожающее их жизни положение не вследствие несчастного случая. Если вы нарушили какой-либо закон, вследствие чего были вынуждены обратиться к службам спасения, вы обязаны оплатить помимо штрафа и услуги спасателей,- отчеканил чиновник.

—Я не обращался к МЧС,- честно ответил Иван Петрович.

—Это в данном случае не важно,- хищно ухмыльнулся Рыбников.

—Можно мне на борт?- вдруг жалобно заскулил потерпевший,- я согласен всё оплатить!

—Не так быстро, уважаемый,- тихо ответил чиновник, после чего и командиру МЧС и спасателю разом захотелось столкнуть его за борт. Желательно, с приданием нужной силы и скорости тем же тяжёлым багром.

—У меня судороги в ногах,- пожаловался Иван Петрович.

—Вы же полезли в воду в состоянии алкогольного опьянения, не так ли? Признавайтесь!- повысил голос Рыбников.

И тут Иван Петрович вспомнил, зачем он, собственно и полез в озеро! Накануне праздновал с другом день рождения, перебрал с алкоголем, домой ночевать не приехал, а на утро поддался уговорам друга на опохмелку. Так как похмеляться, равно как и пить, Иван Петрович не умел, то набрался во второй раз. После чего пешком отправился домой. И, дабы предстать перед женой более-менее трезвым, решил окунуться в холодную воду… Результат, как говориться на лицо. Неумение плавать, естественно не остановило такого решительного мужчину, а то, что пьяному и море по колено здесь не сработало…

Всё это потерпевший и вывалил инспектору на одном дыхании, добавив, что раскаивается в содеянном, полностью признаёт вину, и всё такое. Но Рыбников был неумолим.

—Я обязан так же проверить вашу платёжеспособность. А то мало ли…

—Да пока вы проверять будете!- заорал Иван Петрович.

—Современные технологии!- потряс планшетом Рыбников,- повторяю: чем раньше вы ответите на мои вопросы, тем быстрее окажетесь в тепле,- с этими словами инспектор приподнял лежавший в лодке тёплый плед, один вид которого заставил потерпевшего впасть в истерику.

—Фашист...- прошептал он поражённо глядя на Рыбникова.

Командир МЧС начал медленно приподнимать багор.

—Но-но! Попрошу без оскорблений!- нахмурился инспектор.

—Что ещё вам надо?- потерянно спросил Иван Петрович.

В течение нескольких минут он охрипшим от холода и волнения голосом отвечал на вопросы Рыбникова. Когда дошли до вопроса о номере банковской карты, потерпевший вновь взбунтовался.

—Я не имею права называть вам номера карт! Их даже работники банка не имеют права спрашивать!

—Вы имеете право не сообщать,- невозмутимо поправил его Рыбников,- Но, в ваших интересах пойти мне навстречу. И я не банковский работник, мои полномочия довольно обширны. Не волнуйтесь, я не требую от вас тут же переводить деньги на счета ни нашей конторы, ни министерству ЧС. Я просто проверяю положительный баланс вашего счёта.

С этими словами инспектор с готовностью кивнул на планшет. Командир МЧС незаметно покачал головой, а его помощник начал нервно оглядываться по сторонам. Иван Петрович же настолько устал, что уже не было сил сопротивляться. Спустя пару минут Рыбников удовлетворённо кивнул.

—Уже почти всё, уважаемый. Сейчас я отправил сообщение вашей жене, она приедет за вами. На скорой помощи.

—Зачем!?- вытаращился на него Иван Петрович, и снова чуть не пошёл ко дну, благо спасательный круг не дал ему это сделать.

—Инструкция,- важно ответил чиновник,- да, кстати… Вам придётся оплатить ещё и вызов скорой помощи.

—Медицина у нас пока всё же бесплатна,- неожиданно подал голос командир. С багром в руках.

Рыбников даже не повернул головы.

—Это не тот случай.

Сидевший на корме спасатель подался чуть вперёд и схватил командира за руку. Ту, которая с багром. Усилием воли командир заставил себя успокоиться.

—Мы можем вытаскивать потерпевшего?- глухо спросил он. Про себя подумал: дай мне только повод, с…ка.

У Рыбникова, оказывается, тоже был инстинкт самосохранения. Он лишь кивнул командиру, не отводя взгляда от обоих спасателей. Даже сместился чуть в сторонку, насколько позволяло пространство в лодке. И тут случилось сразу несколько вещей.

Иван Петрович почувствовал, как некое скользкое тело прошлось вдоль его ноги, слегка коснувшись кожи. Этого прикосновения хватило, чтобы доведённый до отчаяния сегодняшними событиями, мужчина вновь заорал от испуга. Рыбников же, от неожиданности присел. Но, так как он находился в неудобном положении и не успел обрести твёрдое равновесие, то своим движением качнул лодку. Слегка так. Достаточно для того, чтобы и командир повторил его движение, и совершенно случайно(!) тюкнул чиновника по голове концом багра, который до сих пор держал в руках.

Рыбников сознания не потерял, лишь некрасиво выругался и осел на дно лодки. Иван же Петрович не успел успокоиться, как вновь почувствовал прикосновение к ноге, ближе к паху… Приступ ярости и страха сжёг остатки адреналина, и Иван Петрович отпустил спасательный круг. Двумя руками он стал нашаривать у себя возле причинного места, рискуя опять пойти ко дну. Внезапно что-то (или, точнее, кто-то) вцепился ему прямо в руку. От неожиданности Иван Петрович выскочил чуть ли не по пояс из воды, размахивая руками и создавая вокруг себя тысячи брызг.

Сидевшие в лодке и успевшие прийти в себя люди с удивлением наблюдали интересную картину. Иван Петрович держался одной рукой за спасательный круг, а другой со всей дури лупил по воде, пытаясь стряхнуть с неё рыбину размером с небольшого сома.

Командир МЧС присмотрелся и понял, что это была щука. Как она попала в озеро и что делала у самой поверхности воды, он гадать не стал. Чиновник на удивление оказался крепче, чем можно было предположить, и сидел в лодке ровно, лишь потирая рукой ушибленный лоб.

Иван Петрович перестал молотить по воде, и, наконец, отбросил от себя отцепившуюся щуку. Та почему-то не пошла ко дну, а дрейфовала возле лодки кверху брюхом. Пару минут стояла тишина. Рыбников приподнялся, осмотрел место происшествия и вдруг хищно усмехнулся.

—Так, так… Браконьерство. Статья №… Штраф или ограничение свободы до трёх лет.

—Вали отсюда, мужик,- посоветовал уставший командир оторопевшему Ивану Петровичу.

Осознав, что сейчас произошло, и чем ему это грозит, тот выпустил из рук спасательный круг и, с отчаянием преследуемого зверя рванул в сторону берега. Инстинкт самосохранения поистине открывает в человеке недюжинные способности! Откуда только что взялось! Самозабвенно молотя руками и ногами по воде, Иван Петрович с удивлением и радостью заметил, что его усилия не пропадают даром! Берег-то приближался!

—За ним, в погоню!- распорядился было Рыбников.

—Не имею права,- злорадно ответил командир МЧС, а его помощник даже руки подальше от мотора убрал.

—Это вопиющий случай браконьерства!- вопил чиновник, размахивая руками и опасно раскачивая лодку. Чем вызвал надежду у обоих спасателей.

Крики Рыбникова разносились по всему озеру, заставляя людей на берегу гадать, что же там происходит, а Ивана Петровича быстрей шевелить плавниками (руками). Внезапно откуда-то сверху на воду упало сразу две большие чайки. Работая на удивление слаженно, они мигом подхватили тело хищной рыбы и потащили прочь, лишая весь Госнадзор главной улики по делу о браконьерстве…

Хохот двух спасателей и злобные крики чиновника ещё несколько минут разлетались в вечернем воздухе над озером. Тем временем Иван Петрович благополучно выполз на берег. Он думал, что тут же рухнет на землю от бессилия, но нет. На берегу его уже ждали. Белая машина скорой помощи с распахнутыми дверями и бегущими к нему медиками не так впечатлили Ивана Петровича, как фигура женщины, стоявшей возле машины и глядевшей на него таким взглядом, что ему на секунду захотелось назад, в озеро.

Но нет, ту-то мы закончим рассказ с, в общем-то, благополучным исходом, а Ивану Петровичу оставим его супруге, которая, не смотря ни на что, сильно переживала за мужа, а его измученная голая, дрожащая от холода и адреналина фигура могла вызвать чувство жалости даже у той злополучной щуки.

Конец.