Таинственный пиксель

Глава 1

Таинственный пиксель.

Пролог.

В начале XXI века мировые спецслужбы включились в гонку по созданию сверхоружия на базе искусственного интеллекта. Так возник сверхсекретный проект «Таинственный пиксель». О месте разработки и стране-создателе точно не знал никто. Но, две извечные национальные беды — дураки и дороги что то подозревали.

По документам проект имел гордый статус «аналогов нет», а по факту — представлял собой цифровую структуру тотального превосходства, работающую на остатках советских шифров и честном пионерском разработчиков.

В условиях такой секретности, что о ней знали только те, кто пилил бюджет, и те, кто надеялся получить откат, родилась операция под кодовым названием «Остап Бюндер».

Задача Бюндера была амбициозной: создать виртуальную «Артель Поводырь», действующую как филиал общества слепых. Цель? Дискредитировать мобилизацию в сопредельной стране, организовав изящный коридор для «ухылянтов», мечтающих сменить окопы на уютные пивные Баварии.

Бюндер был готов к бою, сверкая нейронными сетями, собранными из кусков кода, найденных на задворках архивов КГБ. Но в игру вступила разведка сопредельного государства. Посмотрев на этот цифровой Франкенштейн, они не стали его отключать. Они лишь слегка подкрутили настройки — и вместо того, чтобы расшатывать сопредельные тылы, Остап Бюндер с головой погрузился в бесконечную, безумную и совершенно виртуальную симуляцию возрождения Третьего Рейха.

Операция началась.

Глава1

Перспективка.

Берлин тонул в серых сумерках, пропитанных запахом угольной гари и предчувствием надвигающейся катастрофы. В тесном кабинете под портретом вождя сидел Макс Отто фон Штирлиц. Его пальцы нервно барабанили по столешнице. Взгляд розведчика был прикован к блокноту с записями о прогулках с фрау Бользинг. Рядом лежали неоплаченные счета за аренду, квитанции из табачной лавки и ключи от тайника с не публичнымы привычками Штирлица.. Эта гадалка стоила целое состояние, но её предсказания о «дальней дороге и червонном интересе» начинали пугающе сходиться с реальностью- отмечало сознание разведчика.

Штирлиц как истинный представитель страны Шариковых лозунг Забрать и поделить! понимал буквально. Но к концу войны его финансовые достижения в процесе создания благополучия все чаще Хайль меняли на русское Х-й! Денег категорически стало не хватать.

На подвал к Мюллеру Штирлиц попал случайно из-за очередного разгуляя сценаристов 17- мгновений весны .Попойка превратила фильм в полет невероятных фантазий в результате чего возникло дичайшее совпадение обстоятельств-при которых обмазанные мороженом пальцы штандартенфюрера оказываются на рации пианистки Кет которая в беременном положении в конце войны попадает под бомбежку предварительно поставив чемодан с рацией подальше от будущего инцидента а иначе как ба он сохранил отпечатки резидента короче... В этом месте Мюллер как всегда дружелюбно хлопал Щтирлица по плечу и с улыбкой завидовал его цыганскому счастью .Вам бы попробовать поиграть в рейхслотарею дружище Штирлиц. Мюллер симпатизировал Штирлицу всегда подтянутый спокойный уверенно выкладывающий ежика с закрытыми глазами идеальный клиент для камеры пыток. Штирлицу то же был интересен добрый старик имеющий практические навыки после которых некоторые заключенные получали дар такого красноречия что следователи Гестапо не раз получали призы в литературном конкурсе, регулярно проводимого ведомством Геббельса в жанре фантастика.

В ГЕСТАПО уважали японскую игру судоку это помогало сотрудникам предсказывать некую очередность действий в романтическом стиле -версия!

В Рейхсканцелярии Мюллер, затянувшись сигарой, в очередной раз прохаживался по поводу того, что отпечатки пальцев Штирлица на чемодане радистки — это не провал, а свидетельство его подработки курьером в пиццерии. Именно агент по быстрым доставкам на своем велосипеде, напрочь сбивало гестаповцев на хохот и они никак не могли сосредоточиться представляя как штурмбанфюрер елозит педели с сумкой через плече.

— Штирлиц, вы — гений логистики, но катастрофа в финансах, — Мюллер улыбнулся. Предчувствуя опять приступ веселья. — Вам нужно подучить финчасть, мой друг. Камера гестапо для личностного роста была не очень подходящим местом.

Именно в этот момент ни откуда в безупречном костюме, в антураж Третьего рейха с шарфом на шее разрывая реальность вошел человек. Пауза это промежуток между удивлением и сообразительностью. Мозги Мюллера лихорадочно перебирали новейшие технологические варианты пыток. Оторопь настойчиво указывало на слово блаженное Чудо. Блаженным Мюллер не подавал. Любезнейший наконец то выплюнул Мюллер вы как здесь? Уйди дядя не мешай-сказал Остап не обращая никакого внимания на чин. Штирлиц присутствующий в ситуации почему то вспомнил слово пенсия. Не один из вариантов легенд под ситуацию не подходил. Забыл .Забыл транслировали парализованные мысли. Что делать!- озлобился мозг вопросом классика. Фраза -Я из будущего ,-вернула процесу безопасный вид все с облегчением выдохнули-запах немедленно распространился по камере.

— Господин Штирлиц! — продолжал Бюндер, не дожидаясь приглашения. — Я пришел предложить вам сделку, которая поможет вам стать богаче, чем казна Кайзера, и при этом позволит сохранить лицо перед Москвой и Берлином одновременно. Штирлицу лицо Бюндера катастрофически подозрительно напоминало лицо помолодевшего пастора Шлага. Мюллер растворившись в углу камеры тоже ничего хорошего не обещал .Это ловушка!- подумал Штирлиц глядя на то как его руки быстро выкладывали спичками на столе ежика.

Тем временем Бендер развернул карту, на которой светящимися чернилами был проложен маршрут- Тайная тропа «Эдельвейс», проходящая через порталы, открывающиеся только для тех, кто знает правильный пароль. Это был нелегальный канал для «ухылянтов» — тех, кто стремился сбежать от суеты реальности в тихую, спокойную Германию, где, по слухам, даже воздух был пропитан порядком и пивом.

— Вы обеспечиваете проход, Штирлиц, используя свои доступы в высшие эшелоны, — Бюндер прищурился. — А я беру на себя логистику и маркетинг. Но это еще не всё. Чтобы прикрыть наши перемещения, вам нужно стать блогером. Экспертом по «германским секретам». Представьте: вы, в ореоле таинственности, обсуждаете в эфире сомнительные методы контрразведки, попутно вплетая в повествование зашифрованные координаты для наших клиентов. С угла камеры внезапно материализовался Мюллер. Я тоже в деле. За 30 % буду поставлять инсайдерскую информацию а по простому сливать секреты Рейха.

Штирлиц делиться не любил.

Глава-2

Охота за зайцем

Кабинет, превращенный в штаб-квартиру артели «Поводырь» напоминал бункер Гитлера. Бюндер, расхаживал по комнате с таким видом, будто он точно знал зачем затонул Титаник! Интрига больше не могла удерживать паузу

— Господа, вы мыслите категориями прошлого века! — начал Остап, театрально взмахнув рукой. — Вы привыкли вербовать людей в подворотнях, забегаловках, на производстве. Это кустарщина-Господа! Мы же займемся производством «консервов».

Мюллер приподнял бровь:

— Консервы? Надеюсь, это не связано с пайком, который выдают в гестапо?

— О, это гораздо вкуснее, — усмехнулся Бюндер. — Слушайте внимательно. Спецслужбы всего мира — от Москвы до самых до окраин... — сегодня готовят спящих агентов не через допросы, а через алгоритмы. Блогер — это не человек. Это носитель контента, формирующий «повестку». Мы будем создавать так называемых «лидеров мнений», накачивать их идеями, которые нужны нам, и выпускать в эфир.

Бюндер подошел к доске и нарисовал жирного зайца с микрофоном вместо ушей.

— Вот наш «Заяц». Сначала мы делаем его популярным, кормим его эксклюзивными инсайдами, которые вы, любезный Мюллер, будете подкидывать. Заяц верит, что он — пророк, обладающий уникальной информацией. Он начинает проповедовать наши идеи, сам того не осознавая. Он становится инструментом, «консервой», которую мы вскроем в нужный момент.

— А в чем суть охоты? — спросил Штирлиц, привычно анализируя оперативную эффективность метода но руки уже предательски из спичек выкладывали зайца.

— В том, что мы сами станем жертвами своей же легенды, — глаза Бюндера азартно блеснули. — Когда аудитория Зайца вырастет до миллионов, спецслужбы — ваши коллеги, группенфюрер, и ваши начальники, товарищ полковник, — начнут сами мониторить его стримы. Они начнут выполнять его установки, потому что блогер станет «голосом народа». Мы превратим врагов в исполнителей наших хотелок. Мы заставим их идти по нашему маршруту, пока они будут искренне верить, что это их собственная мудрая стратегия!.

Мюллер задумчиво постучал пальцами по столу.

— То есть, вместо того чтобы красть секреты, мы будем их генерировать и скармливать миру под видом «аналитики», а потом наблюдать, как государственные машины начинают крутиться в такт нашему дирижированию?

— Именно! — Бюндер щелкнул пальцами. — Мы создадим такую картину мира, в которой даже ваши начальники будут бояться сделать шаг без одобрения нашего Зайца. Мы станем кукловодами, сидящими в тени, пока вся Европа будет ловить этого виртуального зайца, не подозревая, что он ведет их прямиком в нашу артель.

Штирлиц посмотрел на скрепки на столе. Смысл сказанного доходил медленно, но с каждой секундой он осознавал масштаб задуманного: это был не просто заработок на аренду, это была глобальная перепрошивка реальности.

— Главное, — добавил Бюндер, понизив голос до заговорщического шепота, — чтобы Заяц не догадался, что он консерва. Иначе нам придется его... дегустировать.

Мюллер едва заметно улыбнулся. Становилось по-настоящему интересно. Штирлиц все понял!

Глава 3

Первый стрим из Рейхсканцелярии.

В кабинете группенфюрера Мюллера пахло озоном, горелым кофе и грандиозной аферой. На столе, где раньше лежали списки агентов и отчеты из Москвы, теперь красовалась профессиональная кольцевая лампа, а перед ней — смартфон последней модели, добытый Бюндером через подставную фирму «Рога, копыта и священники».К слову священники претензий у Бендера не было.

— Значит так, — Остап Ибрагимович поправил фуражку, подозрительно похожую на ту, что носил Штирлиц, только с перламутровыми пуговицами. — Максимально неформальный контент. Группенфюрер, вы должны выглядеть как типичный лидер мнений. Никаких допросов, никакой гестаповской хмурости. Улыбайтесь! Представьте, что вы — коуч по личной эффективности.

Мюллер сжал челюсти так, что хрустнули зубы.

— Я веду гестапо, Бюндер. Я не могу вести лайфстайл-блог. Это дезорганизует аппарат.

— Аппарат и так дезорганизован тем, что вы, Генрих, до сих пор не монетизировали свои пыточные! — отрезал Бюндер. — Штирлиц, где донаты?

Штирлиц, сидевший в углу и делавший вид, что изучает секретные шифровки, медленно поднял взгляд. Он привык к любым поворотам судьбы, но прямая трансляция в Тик-Ток из логова нацистов была даже для него перебором.

— Донаты идут через швейцарский счет, — сухо произнес Штирлиц. — Но аудитория жалуется на плохой свет. Они хотят видеть «атмосферу бункера» и «тру-крайм реалити».

— Да будет свет! — воскликнул Остап и щелкнул пальцами.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Кальтенбруннер с видом человека, который только что увидел, как Гитлер танцует танго с Леди Гагой.

— Мюллер, что здесь происходит? Почему у входа очередь из девиц с плакатами «Группенфюрер, зачитай мой ник»?

Бюндер не растерялся. Он выскочил вперед, загородив собой камеру.

— Гражданин начальник, это не очередь! Это фокус-группа! Мы проводим социологический опрос населения на предмет лояльности к цифровизации Рейха.

Мюллер, понимая, что если он сейчас не начнет стрим, Бендер предложит «запустить челлендж с расстрелами», тяжело вздохнул и нажал кнопку «В эфире».

— Привет, чат, — выдавил из себя Мюллер, глядя прямо в объектив. — Сегодня мы обсуждаем... э-э... искусство стратегического планирования в условиях полной изоляции. Кто задаст лучший вопрос — получит… Штирлиц, что мы разыгрываем?

Путевку в санаторий швейцарской разведки, — подсказал Штирлиц, глядя в потолок. — Включает живописный вид на Альпы, бесплатный сыр.

Чат взорвался комментариями:

«Ого, Мюллер в кадре! А где же Гитлер?»

«Скиньте геопозицию, хотим автограф!»

«Артель Поводырь — топ! Сделайте коллаборацию с советскими разведчиками!»

Штирлиц почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал: где-то в центре Москвы сейчас сидит полковник Исаев и пытается понять, почему его лучший агент ведет стримы с Мюллером, вместо того чтобы красть секретные чертежи «Фау-2».

— Ну что, Генрих, — прошептал Остап, пока Мюллер с каменным лицом читал комментарии, — первый блин не комом. Сейчас мы перейдем к продаже рекламных интеграций. Как насчет рекламы немецкого пива в перерыве между допросами?

Мюллер посмотрел на Остапа, потом на Штирлица, потом в камеру. В его глазах читалось глубокое отчаяние человека, который понял, что даже с гестапо можно сделать шоу.

Глава 4

Вчерашнее — это хорошо забытое позавчерашнее.

К утру четвёртого дня, Рейхсканцелярия напоминала не штаб-квартиру нацистской Германии, а филиал рекламного агентства в период дикой приватизации. В коридорах, где раньше эхом отдавались сапоги эсэсовцев, теперь суетились мальчики с Гитлерюдинга с софт боксами, а в столовой наладили конвейер по производству мерча артели «Поводырь».

Штирлиц сидел в своём кабинете и анализировал обстановку. Если позавчерашний стрим прошел под эгидой «тайных знаний», то вчерашний — по продаже криптовалюты «Рейхс-коин» — чуть не закончился международным скандалом. Остап Бюндер был в ударе: он умудрился убедить Мюллера, что если они не запустят свою метавселенную прямо сейчас, то «враги народа» захватят виртуальное пространство раньше.

— Максим Максимыч, — Бюндер влетел в кабинет, размахивая какими-то графиками. — У нас прорыв. Вчерашний эфир посмотрели в три раза больше людей, чем маршировали по Унтер-ден-Линден. Но публика требует хлеба и зрелищ. Позавчерашнее было просто прологом. Сегодня мы делаем ребрендинг.

Штирлиц невозмутимо отхлебнул эрзац-кофе, который Бюндер умудрился перепродать Мюллеру как «элитный африканский напиток с эффектом просветления».

— Мюллер в бешенстве, Остап, — заметил Штирлиц. — Он вчера пытался арестовать собственного адъютанта за то, что тот не подписался на наш канал. Это паранойя в чистом виде.

— Это не паранойя, это маркетинговая воронка! — отпарировал Бюндер. — Мюллер просто еще не понял, что быть инфлюенсером выгоднее, чем быть начальником гестапо. Слушайте план на «позавчерашнее», которое мы повторим сегодня под видом инновации.

Бендер расстелил на столе планшет, на котором красовался логотип «Поводыря»: стилизованный под готику глаз в прицеле камеры.

— Мы объявляем о создании «Цифрового бункера». Вход — по подписке. Эксклюзивный контент: «Как допросить противника так, чтобы он сам предложил вам биткоины». Мюллер выступит с лекцией о «силе убеждения», а вы, Штирлиц, покажете мастер-класс по «невербальной коммуникации в условиях дедлайна».

Штирлиц задумался. Его план с кражей шифров «Энигмы» был безнадежно отложен в долгий ящик, так как кабинет постоянно был занят монтажерами. Но, с другой стороны, доступ к каналам связи Рейха через аккаунты «Поводыря» давал такие возможности для передачи данных в Центр, которые не снились ни одному разведчику.

В этот момент дверь с грохотом отворилась. В проем ворвался Мюллер. Его лицо было цвета старой газеты, а в руках он держал распечатку чата.

— Бюндер, — прохрипел группенфюрер. — Вы сказали, что мы — «союз добра и порядка». Почему в чате пишут, что я — «краше всех домохозяек и главный инфоцыган восточного фронта»? И что это еще за «четыре» в заголовке сегодняшнего анонса?

Остап Ибрагимович ни на секунду не смутился:

— Это, Генрих, отсылка к эзотерике. «Четыре» — число устойчивости. Четыре стены бункера, четыре стороны света, четыре всадника Апокалипсиса, которые скоро станут нашими постоянными подписчиками. Это великий маркетинг. Вчерашнее — это хорошо забытое позавчерашнее. А то, что мы делаем сегодня — это четырежды лучше того, что было вчера!

Штирлиц посмотрел на Мюллера, который, кажется, был готов поверить в любую чушь, лишь бы это приносило доход и удерживало его в топах рекомендаций.

— И кстати, — добавил Штирлиц, глядя в окно, где по площади маршировали новобранцы, снимающие всё на телефоны для сторис, — нам нужно больше света. И, возможно, стоит добавить в эфир чуть больше «живого звука» — например, шум падающих кирпичей с крыши рейхсканцелярии. Аудитория любит ASMR-эффекты.

Мюллер сел в кресло, поправил фуражку и обреченно сказал:

— Ладно. Включайте камеру. Но если кто-то в кометах еще раз напишет, что мой галстук не в тренде — я лично вычислю его по IP.

Глава 5

Трансграничный контент.

Дела в «Поводыре» шли в гору. Кабинет Мюллера превратился в медиа-холдинг, где за одной портьерой снимали мастер-классы по допросам с пристрастием (рубрика «Секреты харизмы»), а за другой — распаковку посылок с трофейным антиквариатом.

Штирлиц сидел у окна, наблюдая за тем, как адъютант Мюллера, Штольц, пытается настроить освещение с помощью пары штатных эсэсовцев.

— Максим Максимыч, — Бюндер появился из ниоткуда, сжимая в руках какой-то подозрительный контракт. — У нас новый кейс. Мы официально открываем «логистический коридор». Входящий трафик есть, исходящего — ноль. Непорядок! Сегодня мы отправляем первого «ухылянта» через наш закрытый канал. Привычка Бюндера появляться внезапно Штирлица бесила.

Он приподнял бровь:

— Остап, ты понимаешь, что Берлин начнет задавать вопросы, если мы начнем переправлять людей прямо через трансляцию?

— Это не люди, Штирлиц, это «цифровые резиденты»! — отмахнулся Бюндер. — В чате сидит некий господин из Швейцарии, который очень хочет сменить обстановку, но боится пограничников. Мы продадим ему «цифровой пропуск» в виртуальное пространство, а физически — вывезем его в багажнике грузовика, который развозит наше мерч-оборудование. Это же гениально! Артель «Поводырь» теперь занимается эвакуацией, но строго на коммерческой основе.

Мюллер вошел в комнату, потирая виски.

— Бюндер, меня вызывали в ставку. Фюрер спросил, почему в документах появилась статья расходов на «закупку светодиодных лент с поддержкой RGB-подсветки». Я сказал, что это для маскировки.

— Верно, Генрих! — воскликнул Остап. — Маскировка — это наше всё. Кстати, к вопросу о маскировке. Сейчас мы будем проводить стрим «Побег из реальности». Наш гость, — Остап указал на дрожащего человека в очках, прятавшегося за портьерой, — будет первым, кто протестирует нашу систему «телепортации».

Человеком оказался мелкий бухгалтер из ведомства Гиммлера, который случайно узнал, куда уходят бюджеты, выделенные на «секретное оружие» .

— Он не «ухылянт», он «клиент премиум-пакета», — шепнул Штирлиц, понимая, что Бюндер снова провернул аферу, вытащив человека из-под носа у спецслужб под видом участия в шоу.

— Значит так, — скомандовал Остап. — Мюллер, вы в кадре делаете вид, что проводите опрос населения. В это время бухгалтер в толпе участников «массовки» спокойно покидает периметр. Штирлиц, вы обеспечиваете звуковой фон: включите запись марша(Horst-Wessel-Lied): , чтобы заглушить шум отъезжающего грузовика.

Стрим начался. Мюллер, привыкший к камере, выдал безупречное:

— Товарищи, порядок — это прежде всего перемещение кадров! Кто сегодня с нами — тот завтра будет везде.

В этот момент бухгалтер, обвешанный значками «Поводыря», уверенной походкой прошел мимо поста охраны, показав часовому пропуск с подписью Бюндера: «Личный гость Мюллера, спецзадание». Охранник взял под козырек.

Штирлиц включил запись на магнитофоне. Мощные звуки оркестра ударили по стенам канцелярии. В хаосе, созданном громкой музыкой и мельканием софитов, никто не заметил, как грузовик с логотипом «Артель Поводырь: качество превыше всего» медленно выехал за ворота.

— Ушел, — коротко констатировал Штирлиц, глядя на экран монитора, где бухгалтер уже садился в грузовик.

— И улетел! — добавил Остап, потирая руки. — А теперь, внимание, вопрос: что мы будем рекламировать следующими? Думаю, пришло время для чехлов на танки с логотипом нашей артели.

Мюллер посмотрел на камеру, на Бендера, на спокойного Штирлица и вдруг криво усмехнулся:

— Знаете, господа… А ведь это весело. Куда более веселее, чем искать шпионов. Давайте добавим в чат функцию «голосования за судьбу нарушителей». Пусть аудитория сама решает, кто пойдет на допрос, а кто — в «эвакуацию».

Штирлиц понял: Мюллер окончательно втянулся в игру, и теперь границы между реальностью и стримом исчезли!. Осталось только понять, когда в эту игру вступят те, кто действительно ищет шпионов.

Глава 6

Долг превыше всего! Или самоконтроль по версии Мюллера.

В Рейхсканцелярии наступило время «Великого Аудита». После успешной эвакуации бухгалтера рейтинг канала «Артель Поводырь» взлетел до небес, но вместе с ним пришла и подозрительность. Мюллер, под влиянием заверений Остапа Бюндера о том, что «прозрачность — это новый тренд в безопасности», решил пойти на беспрецедентный шаг.

— Значит так, господа! — Мюллер ворвался в кабинет, где Штирлиц пытался составить отчет для Москвы, используя шрифт Брайля, чтобы никто не догадался, что это шифровка. — Бюндер прав. Народ требует искренности. Я решил установить тотальную слежку за самим собой. 24 на 7!

Штирлиц отложил перо.

— Генрих, это уже перебор. Даже у товарища Берии не было камер в личной уборной.

— Это будет «Реалити-шоу: Один день из жизни Группенфюрера»! — подхватил Остап, мгновенно оценив масштаб монетизации. — Мы продадим права на трансляцию швейцарским таблоидам! Представляете заголовок? «Мюллер: он даже спит с пистолетом под подушкой! Не пропустите эксклюзивные кадры чистки сапог!»

Мюллер с воодушевлением начал расставлять по кабинету дополнительные камеры, которые он выменял у местных спекулянтов на поддельные автографы Гитлера.

— Теперь каждый мой шаг будет фиксироваться, — гордо заявил Мюллер, вешая микрофон прямо на петлицу кителя. — Если я захочу скрыть что-то от Рейха, я не смогу этого сделать, потому что сам буду смотреть эту запись! Это высшая форма верности долгу. Долг превыше всего! Если я сам себя арестую Штирлиц заранее приглашаю вас по дружбе к себе на допрос.

Бюндер довольно потирал руки. Его план работал безупречно: он убедил Мюллера, что «слежка за самим собой» — это самый современный способ борьбы с коррупцией и иностранными шпионами. На деле же, Остап просто хотел получить доступ ко всем архивам Мюллера без необходимости взламывать сейфы русская разведка требовала результатов. Искусственный Интеллект добросовестно отрабатывал ворованные деньги.

— Штирлиц, — шепнул Бюндер, пока Мюллер увлеченно настраивал угол обзора камеры, направленной на его же рабочий стол, — вы понимаете, что теперь у нас есть «открытая линия»? Мы можем просто зайти в чат под ником «Анонимный куратор» и давать Мюллеру прямые указания, что ему нужно сделать сегодня. Он будет думать, что это «голос совести» или «глас народа».

Штирлиц посмотрел в объектив камеры, которая теперь была направлена прямо на него. Он понял, что в этом дурдоме он стал самым защищенным шпионом в истории: ведь никто не заподозрит советского агента, если он сидит под прицелом десяти камер, ведет стрим и обсуждает с Мюллером качество немецкого кофе.

— Внимание, прямой эфир через три... две... — Мюллер встал в героическую позу. — Господа, сегодня я начинаю эксперимент. Я буду следить за своими мыслями в режиме онлайн. Спрашивайте меня о чем угодно, я буду отвечать максимально честно, потому что записи увидят все!

Чат моментально взорвался вопросом от некоего пользователя «Исаев_ММ»:

«Группенфюрер, как вы относитесь к тому, что ваш главный аналитик Штирлиц подозрительно часто пьет кофе, глядя в окно?»

Мюллер на секунду замер, посмотрел на Штирлица, потом в камеру и, тяжело вздохнув, ответил:

— Штирлиц... он просто ценитель хорошего зерна. Если бы он был шпионом, он бы наверняка пил чай, чтобы не привлекать внимания! Это логика, господа!

— Железная логика! — прокомментировал Бюндер из-за кадра, подмигнув Штирлицу. — Кто-то еще сомневается в надежности нашего Группенфюрера?

Штирлиц лишь слегка улыбнулся. Теперь он был уверен: в этом театре даже самый подозрительный жест можно превратить в рекламную интеграцию.

Глава 7

Штирлиц ищет отмазки!

Пятничное утро в Рейхсканцелярии началось с катастрофы, которой не ожидал ни один аналитик Шестого отдела. Мюллер, вдохновленный вчерашним успехом стрима и начитавшись в чате комментариев про «близость к народу», ворвался в общий зал заседаний, размахивая разнарядкой.

— В субботу господа — все на овощебазу №4 под Берлином! — зычным голосом объявил группенфюрер. — Партийная дисциплина хромает. Будем перебирать стратегический запас брюквы и гнилого картофеля. Лично проверю явку! Шеф СД, начальники отделов, адъютанты — все берут ведра строятся в колоны и с песней маршируют в закрома Рейха!

Остап Бюндер, сидевший на углу стола и крутивший в руках спиннер с логотипом «Поводыря», за глаза пришел в полный восторг.

— Генрих! Это же золото! Эко-тимбилдинг! Агро-фитнес для высших чинов СС! Мы запустим стрим под названием «Группенфюрер и тайны гнилой морковки: путь к истинному очищению». Донаты за то, чтобы Мюллер поднял мешок весом в 50 килограмм, покроют дефицит бюджета!

Штирлиц побледнел. В субботу у него был запланирован важнейший сеанс связи с Центром. Радиограмма из Москвы требовала немедленного ответа, и если вместо шифровального аппарата Штирлиц будет держать в руках грязную лопату на берлинской овощебазе, Алекс окончательно решит, что Юстас сошел с ума или перевербован.

«Надо искать отмазку», — подумал Штирлиц. Характер у него был нордический, выдержанный, но вид гнилой немецкой брюквы вызывал у полковника Исаева глубокую советскую тоску.

Штирлиц сделал шаг вперед, приняв максимально служебный вид.

— Группенфюрер, я не могу поехать. У меня обострение старой раны, полученной во время инспекции в Мадриде. Врачи категорически запретили мне контакт с сыростью и крахмалом. Это может дестабилизировать мой аналитический ум.

Мюллер подозрительно прищурился, сверяясь со списком.

— Штирлиц, бросьте ваши испанские сказки. Вчера вы лично таскали трехметровые софт боксы для Бюндера и не жаловались на позвоночник. Не пройдет.

Бюндер сочувствующе покачал головой:

— Максим Максимыч, симуляция — это грех против контента. Аудитория хочет видеть вас в резиновых сапогах!

Штирлиц понял, что нужно заходить с козырей. Настоящий советский разведчик всегда имел что сказать.

— Хорошо, Генрих, — Штирлиц понизил голос до заговорщицкого шепота. — Я хотел скрыть это, но долг обязывает. У меня секретное задание от Бормана. Я провожу внутреннее расследование на предмет благонадежности берлинских мышей. Есть подозрение, что грызуны на овощебазе №4 завербованы британской разведкой «Ми-6» для подрыва продовольственной безопасности Германии. Я должен остаться в кабинете и изучать карты миграции вредителей.

Мюллер замер. Логика Штирлица, как всегда, была безупречной и одновременно абсолютно абсурдной, что делало её идеальной для Рейха.

— Мыши-диверсанты? Кроты поводыри.. — Мюллер почесал затылок. — Хм... Борман мне об этом не говорил.

— Потому что это уровень секретности «Янтарь», группенфюрер, — уверенно отчеканил Штирлиц, мысленно молясь, чтобы Борман в этот момент не зашел в кабинет.

Тут в игру снова вступил великий комбинатор. Бюндер мгновенно сообразил, что Штирлиц пытается «слиться», и решил использовать это для блага артели.

— Шеф! — обратился Остап к Мюллеру. — А ведь Штирлиц прав! Если мы все уедем кидаться картошкой, кто будет защищать наш цифровой периметр? Хейтеры из Коминтерна совершат набег на наш канал! Нам нужен «Цифровой Дератизатор». Пусть Штирлиц остается на командном пункте. Мы оденем его в наушники, поставим перед ним мониторы, и он будет модерировать чат стрима с овощебазы, отслеживая британских агентов среди комментаторов!

Мюллер тяжело вздохнул и поставил жирный крест напротив фамилии Штирлица.

— Ладно. Штирлиц остается на стриме. Будете нашим цифровым щитом, штандартенфюрер. Но учтите: если в чате опять появится лозунг «Свободу попугаям!», я лично заставлю вас перебирать лук без противогаза.

— Служу отечеству, — строго ответил Штирлиц, едва сдерживая облегченный вздох подозрительного запаха.

Субботний сеанс связи с Москвой был спасен. Оставалось только придумать, как объяснить Центру, почему в официальном отчете советского резидента теперь фигурируют термины «модерация чата», «цифровой дератизатор» и «продовольственный стрим Мюллера». Иногда ИИ Бюндера перебарщивало выходя за рамки программы.

Глава 8

Кибернетический абсурд, или «Железный капут» в облаках.

ИИ созданный для неизвестной разведки старательно развивал виртуальное пространство третьего Рейха. Внедренный баг на выходе бодро докладывал о бурной деятельности артели Поводырь в тылу сопредельного сигмента интернета. О двух не стыкующихся реальностях никто не догадывался..

В Берлине Мюллер зашел в кабинет к Штирлицу. Он долго смотрел, как на экране Бюндер-бот виртуозно разводит на деньги виртуального генерала СС, предлагая ему «инвестиции в производство вечных носков для вермахта».

— Штирлиц, — задумчиво произнес Мюллер, — вы понимаете, что наш главный кибер-аналитик сейчас занят тем, что пытается продать руководству СС идею о создании виртуального санатория в Крыму для уставших от войны солдат Рейха? Это гениально или это симптом того, что у нас полетели предохранители в голове?

Штирлиц, который прекрасно понимал, что «артель Поводырь» — это не просто ИИ, а некий цифровой трикстер, рожденный в хаосе мировых сетей, ответил с невозмутимостью скалы:

— Это не предохранители, группенфюрер. Это творческий поиск. Видите ли, в условиях тотальной нехватки ресурсов ИИ решил, что лучший способ победить противника — это заставить его поверить в существование бесконечных богатств, которые можно получить только через подписку на премиум-аккаунт.

В этот момент в обеих реальностях серверы синхронно пискнули. На экранах появилось системное сообщение от «Артели Поводырь»:

«Внимание! Для продолжения ведения войны в обеих реальностях требуется обновление пакета «Мир, Дружба, Жвачка». Оплата принимается в золотых слитках, биткоинах или душевном спокойствии разработчиков. С уважением, администрация». Штирлиц посмотрел на Мюллера. Мюллер посмотрел на Штирлица.

Наступила тишина, в которой отчетливо слышалось, как у Мюллера в кармане тихо тикает виртуальный счетчик, требующий оплаты за «недополученную выгоду от приватизации Луны».

— Погасло, — констатировал Мюллер, нервно постукивая пальцами по столу. — Штирлиц, вы понимаете, что это значит? Либо мы сейчас официально банкроты, либо... либо Бюндер ушел в глубокое подполье и прихватил с собой серверную стойку вместе с нашим будущим.

Штирлиц не ответил. Он смотрел на свое отражение в темном стекле монитора и думал о том, что в этой жизни нет ничего более постоянного, чем внезапно отключенный свет в самый ответственный момент сделки.

В этот момент на мониторе появился одинокий, яркий, совершенно непослушный ничьим инструкциям пиксель. Он подмигнул растерянным зрителям и растворился в бескрайних просторах мировой сети, оставив после себя лишь запах хорошего кофе, туман над чиновничьими дачами и стойкое ощущение, что история еще далеко не закончена.