Сыновья Миранды

Глава 1

— Обещаю тебе, если он еще раз посмеет мне угрожать, я не посмотрю на то, что он староста, и убью его на месте, — яростно сказал темноволосый юноша, ехавший по левую руку от Лиама.

— Успокойся, Тиас. Лично я не услышал в его словах никакой угрозы.

— «Наступают тёмные времена, а в них безрассудные правители умирают в первую очередь». По-твоему это не угроза жизни их лорду?! — ответил Тиас в той же интонации.

— Во-первых, это не прямая угроза, брат мой. Если бы он желал твоей смерти, он сказал бы это прямо. Хэльвард не трус, как ты бы мог подумать — спокойно произнёс Лиам, поправив сбрую своего коня, — А во-вторых, в чём-то он прав.

— В том, что я безрассудный? Или в том, что я скоро умру? — не унимался младший брат.

Матиасу Флавеллу едва исполнилось двадцать лет, когда отец разрешил ему сопровождать своего старшего брата, который ехал в деревню, чтобы поговорить со старостой по поводу нехватки продовольствия из-за продолжительной засухи. В отличие от своего брата, который ласково называл его Тиасом, Матиас не унаследовал спокойный характер отца. С детства его интересовали мечи, луки и рыцарские доспехи больше, чем светские беседы и мирное урегулирование проблем. После же приезда Лиама с Севера, куда его отправил отец учиться при дворе короля, пропасть между братьями стала стремительно увеличиваться.

— Ты не любишь своих подданных, — коротко ответил Лиам и повернул вместе с братом на перекрёстке в сторону фамильного имения.

— Мне их не за что любить, братец. Они должны платить налоги, но этот Хэльвард отказывается, оправдываясь тем, что, видите ли, засуха погубила весь урожай.

— Ты слышал мой ответ Хэльварду: нет никакой проблемы, что какое-то время налоги будут пониженными, до улучшения ситуации мы будем закупать продовольствие у князя из столицы, — медленно, с расстановкой промолвил Лиам и продолжил, — Что же касается любви, Тиас, то эти люди ничем не отличаются от тебя, кроме положения.

— В этом-то и дело, что я не простолюдин, Лиам. Я их лорд! — вспыхнул юноша.

— То, что однажды нашему роду повезло стать феодалами, никак не позволяет тебе относиться к ним, как к безвольным тварям. Мы обеспечиваем их защиту, а они платят нам налоги. И не тебе нарушать вековые устои, — начинал терять терпение Лиам.

— Надеюсь, на Севере ты не забыл наши фамильные цвета, братец? — насмешливо спросил Тиас, — Я тебя предупреждаю, если ко мне не будут проявлять должного уважения, я покажу им, что ношу багровый камзол не для красоты! — со вспыхнувшими от злости глазами закончил он.

— Нет, Матиас, не забыл. Но это я тебя предупреждаю: ты будешь себя вести уважительно с людьми, которые не сделали тебе ничего плохого. Уважение нужно заслужить, — холодно сказал Лиам.

Некоторое время они ехали в молчании. Кони медленно перебирали копытами под палящим солнцем, жадно вдыхая воздух. Долго идти по мощёной дороге было тяжело, поэтому Лиам рукой указал на реку. Тиас лишь коротко кивнул. Жеребцам нужно было немного отдохнуть от дороги и напиться холодной воды. Доехав до моста, Лиам кивнул двум княжеским гвардейцам, стоявшим по обе стороны от него, и свернул к воде. Он ловко спрыгнул со своего коня, достал яблоко из седельной сумки и протянул животному. Пока кони пили воду, Лиам скинул с себя дорожный плащ и бросил его на траву. Предложив Тиасу сесть, он опустился на землю. Тиас предпочёл остаться на ногах, лишь сбросил пояс с ножнами на землю. Как же красив был родной край! Вот, слева стоит обширный лес, а там летают различные птицы и бродят различные звери. И каждый находит своё место в этой системе. А вот, по правую руку от Лиама, сидели рыбаки в соломенных шляпах. Они ловили рыбу, которую затем принесут в свою хату, где жена запечёт её к ужину с пряностями, которые привезли княжеские купцы из восточных государств. И вместе с детьми они будут трапезничать, наблюдая за красивейшими закатами, которых Лиам не видел нигде больше. Но он сидел, не замечая этой красоты. Он был глубоко погружен в свои думы. Он думал о том, почему Тиас так резко относится к тем, кого они поклялись защищать. Отец никогда не воспитывал Тиаса жестоким и циничным. Что же на него так повлияло? До его рождения Лиам даже не осознавал, что он является наследником древнего рода. С детских пор он проводил много времени с семьёй деревенского старосты. Так отец хотел научить его трудиться, как крестьянин. Спустя несколько лет после рождения Тиаса, он отправил Лиама учиться в Северные Королевства, дабы он познал чужую культуру. Может, это сделало его таким, какой он есть? Хэльвард всегда говорил, что он копия своего отца – умный дипломат с физическими данными крепкого крестьянина. Но Тиас был другим… С самого детства он понимал, что является членом дворянской семьи. Отсутствие рядом отца и старшего брата негативно сказались на характере Тиаса. Он единственный из семьи, кто вальяжно и высокомерно общался с прислугой. Он никогда не разделял мировоззрение Лиама, поэтому с детства предпочитал проводить целый день во внутреннем дворе, тренируясь военному искусству на соломенных чучелах. Отец даже пригласил княжеского генерала в отставке, чтобы он научил Тиаса правильно владеть мечом.

— Жалко этих парней, — вдруг ни с того ни с сего сказал Тиас, — стоят тут, в этой дыре, закутанные в латы. А на улице такая жара. Странно, что Теов не позаботился, чтобы его солдатам было комфортно нести службу. Впрочем, кого я обманываю. Теов ни о ком не заботится больше, чем о проведении балов в свое крепости.

— С каких пор тебя заботит самочувствие солдат? — удивился Лиам, смотря на брата снизу

— Надеюсь, брат, ты не думал, что я буду вечно ходить у тебя в сопровождении, — усмехнулся Тиас, — Время нынче спокойное, охрана тебе не нужна. А если и нужна, попроси Теова и он даст тебе своих лучших облизанных рыцарей.

— Собираешься куда-то? — поднял бровь Лиам.

— Да, в столицу. Надоело прозябать в этой дыре, ничем не занимаясь. В городе я хотя бы могу быть полезен.

— И чем же, позволь поинтересоваться?

— Стану оруженосцем у какого-нибудь рыцаря, или поступлю на военную службу. Происхождение позволит мне легко подняться и там, и там.

— Я всегда считал, что ты презираешь Теовальда. А тут даже решил служить у него под носом, — улыбнулся Лиам.

— Это всяко лучше, чем быть здесь. Может, стану странствующим рыцарем и попаду на службу к какому-нибудь северному королю, — задумчиво протянул Тиас.

— Неплохая перспектива для лорда с юга, — рассмеялся Лиам и, увидев злой отблеск в глазах брата, дополнил, — Не обижайся, просто я считаю, что было бы разумнее завести семью, обустроить своё хозяйство. К тому же, дочка Хэльварда неровно смотрела на тебя. Что скажешь, Тиас? — Лиам протянул брату его пояс, а сам встал и надел на себя дорожный плащ. Подойдя к своему белоснежному коню и подождав, пока Тиас сделает то же самое, он ловко запрыгнул на жеребца и слегка пришпорил его.

— И это говорит мне тридцатипятилетний девственник, — впервые улыбнулся Тиас, — А, нет. Кажется, на Севере у тебя была то ли княжна, то ли принцесса. Не помню, как её зовут.

— Манриетта.

— Да, точно, — сказал Тиас, и братья перешли мост, почти доехав до родового поместья Флавеллов, — К сожалению, Лиам, семья у меня не в приоритете. Военное искусство – вот моя жена.

Они проезжали мимо виноградников, которые посадил их отец двадцать лет назад, решив делать домашнее вино и не закупать алкоголь у купцов из столицы. Доехав до ворот, они встретили уже ожидавшего их рослого конюшего с яркой рыжей бородой.

— Милорды, — поприветствовал их Ральф и слегка поклонился.

— Почему нас не встречает Адриан? — спросил Лиам.

— Лорд Флавелл отправил его утром со срочным письмом к князю, — учтиво ответил Ральф и забрал лошадей в стойла.

— Не удивлюсь, если отец его отправил опять лизать задницу Теову, — сказал Тиас и открыл двери в поместье. Лиам зашёл следом и встретил перед собой молодую служанку в испачкавшемся фартуке. Её густые тёмные волосы были собраны в хвост.

— Лорд Лиам и лорд Матиас, — девушка сделала неумелое подобие реверанса.

— Здравствуй, Анна. Почему нас не встречает матушка? — спросил Лиам.

— Леди Флавелл с самого утра находится у себя в покоях и не принимает еду, которую я ей приношу.

— В такую жару и я бы ничего не съел. Нужно было принести ей холодный кувшин вина, дурочка, — холодно заметил Тиас. Лиам в недоумении обернулся к брату.

— Извинись перед ней, — строго приказал он.

— Ладно, — Тиас усмехнулся и сделал глубокий поклон, — Искренне прошу прощения, Аннушка.

— Милорды, обед уже ждёт вас в столовой, — как ни в чём не бывало сказала Анна.

— Я обедать не буду. Пойду немного потренируюсь во дворе, — сказал Тиас и, немного подумав у двери, дополнил с улыбкой, — Не хочу мешать братцу трахать служанку, пока никто не видит, — не успел Лиам что-то сказать ему, как он, попрощавшись, закрыл дверь.

— Извиняюсь за своего брата, — глубоко вздохнув, сказал Лиам и направился с Анной в столовую. На столе стояли свежеприготовленные блюда и кувшин с вином. Дождавшись, когда Лиам сел, Анна протянула ему свёрток со словами:

— Ваш отец утром попросил меня передать вам это письмо.

Взглянув на печать, Лиам увидел их фамильный герб: сквозь алый воск виднелся чёрный филин. Быстрым движением он открыл письмо, но там было написано красивым почерком лишь несколько фраз

«Приходи к дубу, как только получишь это письмо. Приходи без оружия и один. Ничего не говори Матиасу».

Лиам сидел несколько минут в оцепенении. «Что за шутки? Что отец скрывает от Тиаса?». Лёгким движением руки он дал понять Анне, что она может уйти. Подождав, когда она скроется за углом, он перечитал письмо ещё раз, скомкал пергамент и бросил его в камин. Когда бумага полностью догорела, Лиам обернулся к столу. На нём стоял его нетронутый обед и стакан свеженалитого вина. Жадными глазами он смотрел на трапезу, но, в конце концов, лишь покачал головой. Времени было мало: нужно скорее найти отца. Быстрыми шагами Лиам пересёк комнату и оказался у двери, которую он стремительно открыл. Свернув налево к стойлам, он на ходу крикнул:

— Ральф! Подай коня!

Едва дойдя до угла поместья, Лиам чуть не столкнулся со своим конюшим. Ральф одной рукой держал за поводья белого жеребца, а другой нервно поглаживал свою рыжую бороду. Изначально этот конь предназначался Тиасу как подарок на совершеннолетие от князя Теовальда. Подарок сюзерена был прекрасен. Белоснежная шерсть северных жеребцов, сказочно переливающаяся на солнце, казалась Лиаму ангельской. Но Тиас в свойственной ему манере отказался от подарка, предпочтя коню князя своего вороного скакуна из Восточных Равнин. Но, чтобы не проявлять неуважение к князю, Тиас предложил отдать коня своему старшему брату. Прошлый скакун Лиама был уже стар и совсем не годился для поездок в деревню. Он доживал свой век в стойлах, изредка выводимый Ральфом в поля.

— Милорд? — вопросительно поднял брови Ральф.

— Извини, Ральф, я тороплюсь, — коротко бросил Лиам, быстро запрыгнул на коня и пришпорил, — Быстрее, Сириус!

Соскучившись по скорости, Сириус легко перешёл на галоп. Мигом проскакав мимо виноградников и не дойдя до моста, Лиам повернул коня вправо. Даже отсюда была видна вершина холма, а на нем старинный дуб. «Что он там делает?». Ещё раз пришпорив, Лиам приготовился к худшему повороту событий.

Дальше ехать было невозможно. Начинались заросли, где Сириус не пройдёт. Лиам привязал его к дереву, ласково потрепал по гриве:

— Я скоро приду, дружище.

Глубоко вздохнув, он шагнул в сторону дуба. Мужики из деревни говорят, этот дуб стоит сотни лет, оттого он так высох. Но никогда не знает, почему он не умирает. Хэльвард однажды сказал Лиаму, что это ритуальное дерево, куда подносят дары все Флавеллы, начиная с Морина-Землепашца. С детства Лиам и дети старосты слушали эти сказки, но только барский сын понимал, что правды в них нет. На тропе стали видны чьи-то следы. «Должно быть отцовские». Солнце начинало заходить за горизонт. Поднялся лесной ветер, принося с собой волчий вой. Хоть Лиам и был одет в багровую тунику, надетую поверх рубахи, он бы не отказался от своего дорожного плаща. Их имение находилось на границе с Северными Королевствами, откуда вечерние ветра приносили холод.

Лиам подошёл к дубу, но никого не видел рядом. Шагнув в сторону, он наступил на какой-то твёрдый предмет. Под ногой сверкнул сталью кинжал. Лиам сел на колено возле него и увидел вокруг кинжала запекшуюся кровь. «Откуда здесь кровь?». Вдалеке снова был слышен волчий вой. Оглянувшись по сторонам, Лиам увидел рядом с собой чёрного ворона. Он сидел неподвижно, не смыкая глаз с незваного посетителя. Лиам протянул руку к нему, но он стремительно вспорхнул крыльями и улетел в сторону обрыва. Проследив за его полётом, Лиам увидел фигуру. Она неподвижно сидела у обрыва спиной к молодому лорду:

— Отец? — неуверенно промолвил Лиам.

— Я знал, что ты придёшь, — глухо ответила фигура и повернула свою седую голову. — Присаживайся, сын мой.

Лиам осторожно подошёл к отцу и сел подле него. Отец невинно смотрел на своего сына и молчал. Он был одет в свой любимый алый кунтуш с вышитыми совами. Лиам никогда не понимал, почему на гербе их дома красуется черный филин на алом фоне. Частые расспросы отца ни к чему не приводили. Даже Хэльвард никогда не рассказывал своему подопечному тайну фамильного знамени. Годы шли, и Лиам смирился с этой тайной. И что-то ему подсказывало, что отец надел его не просто так.

— Отец, ты вчера обещал рассказать мне про правление. Но когда я приехал от Хэльварда с Тиасом, Анна сказала мне, что с утра тебя не было в поместье, — неуверенно начал Лиам и продолжил, — Оставленное тобой письмо, запершаяся мать в своих покоях. К чему эти загадки?

— Я тебя когда-нибудь подводил? — Родрик Флавелл еле заметно улыбнулся и повернулся к солнцу.

— Ни разу.

— Ты прав: я обещал тебе рассказать про жизнь лорда и дать наставление. Но я не сказал когда и где я должен это сделать, — Родрик продолжал ухмыляться.

Родрик Флавелл был ближайшим другом князя Теовальда, Хранителем Северной Переправы, отцом Лиама и Матиаса Флавеллов. Все деревенские жители с почтением относились к старому лорду. Он был великолепным воином и стратегом, отчего бандиты и разбойники по ту сторону переправы не осмеливались пытаться ограбить деревню. Он был хладнокровным дипломатом, который вместе с другом детства Теовальдом не дал начаться войне с Северными Королевствами, когда ныне покойный король Леом в очередном психическом приступе обвинил княжеских послов в покушении на убийство. Родрик никогда не брезговал заниматься крестьянским трудом и воспитывал своих детей не искушаться на дворянское происхождение и быть трудолюбивыми. Даже молчаливое пребывание с этим человеком взывало тебя к соблюдению всех приличий и выражению уважения. Однако каким Родрик был прекрасным человеком, таким же он был и немногословным отцом.

— И вот мы здесь, возле старого дуба. Сидим на краю обрыва, — иронично заметил Лиам.

— Здесь нас никто не услышит, — коротко ответил Родрик, — Почти.

— Ты о чём?

— Матиас считает, что мы носим красную одежду, потому что мы получили власть путём кровопролитий. Думает, что мы должны подтверждать делом цвет своих камзолов. Все люди нам должны, потому что мы сильнее, — издалека начал отец, — Но правда, как обычно бывает, намного скучнее, — Родрик медленно поднял правую руку и показал в небо.

Небо было ало-бурым. Деревенские мужики называли это явление Кровавым Закатом. Красивейшее природное явление в этих краях, которое бывает достаточно редко, чтобы видеть его каждый день. Такой закат бывает, может, пару раз в год. Обычно, в это время вся деревня собирается из своих домов и устраивает некое подобие праздника. Однако Лиам не понимал, к чему клонит отец:

— То есть, мы носим алые камзолы лишь потому, что какой-то наш предок увидел Кровавый Закат?

— Хочу рассказать тебе историю возникновения нашего рода, — как будто не слыша, продолжил Родрик, — Она отсылает нас к столетиям назад, к временам Морина-Землепашца, основавшему нашу деревню. Точнее, к его последним минутам. Однажды он ощутил, что скоро умрёт. Но перед смертью он хотел увидеть последний свой закат на вершине холма, стоявшем на западе от деревни. Наслаждаясь последним закатом в своей жизни, он не заметил, как возле него приземлился чёрный филин. Морин, конечно же, удивился, ведь совы не обитают в наших краях.

— Как тебя сюда занесло, милая птичка? — удивился он

Но как только он задал свой вопрос, филин превратился в прекрасную женщину, одетую в призрачную мантию. Её волос не было видно, но были хорошо видны её удивительной красоты голубые глаза.

— Я здесь всегда жила, Морин, — тихо ответила она, — Меня зовут Миранда Шёпот Леса, и я являюсь хранителем этого леса. Оберегом здешних зверей. И твоим другом.

— Какие красивые у меня, однако, галлюцинации, — рассмеялся тогда в ответ Морин.

— Я не призрак. Я всегда следила за тобой, Морин-Землепашец. Если я не ошибаюсь, тебе дали это прозвище, за удивительные урожаи каждый год? — Миранда лишь улыбнулась своему собеседнику, — Осмелюсь открыть тебе правду: это благодаря мне ваша деревня получала такие урожаи.

— Но почему?

— Ты нравишься мне. Хотя бы потому, что твои люди не пытаются вырубить мой лес. Я ценю это.

— Но зачем ты явилась ко мне перед моей смертью? — удивлённо спросил тогда Морин.

— Я долго следила за тобой, Морин. И я решила преподнести тебе дар. Загробную жизнь, о которой все люди могут позавидовать.

— Загробную жизнь?

— Отныне все твои старшие потомки по мужской линии будут способны переродиться в филинов. Для этого надо всего лишь упасть с обрыва.

— Всего лишь упасть с обрыва… — повторил Морин.

— Да, но сначала возьми это, — Миранда протянула ему жёлудь и переливающийся на солнце кинжал, и продолжила, — закопай его недалеко отсюда, произнеси нужные слова и преподнеси дар.

— Какой дар?

— Твоя кровь.

Морин сделал всё, как сказала Миранда, подошёл к обрыву и бросился вниз. Но он не разбился насмерть, нет. Он вспорхнул чёрными крыльями и улетел в Кровавый Закат, — закончил Родрик.

Некоторое время оба сидели в молчании. У Лиама не укладывалась в голове такая фантастика. «Но ведь магии не бывает. Определенно, отец рассказывает свои сказки». Лиам взглянул на отца, ожидая каких-то слов. Но он лишь сидел и молча взирал на начинающийся закат.

— История очень интересная, отец, — начал Лиам, — Но у меня есть вопросы.

— Задавай, у нас ещё есть время.

— Даже если я на секунду поверю, что это было реально. Откуда мы можем знать детали этой истории, если же сразу после их разговора Морин умер?

— Он явился во сне к своему сыну, Джерому, — Родрик не отводил взгляда от солнца.

— Но я всё равно не верю, — отрезал Лиам, — Магии не бывает.

— А кто сказал, что это магия? — отец снова едва улыбнулся. Он сделал лёгкое движение рукой и зажал кулак. Разжав его, в нём лежал свёрток пергамента с фамильной печатью Флавеллов, — Ты не знаешь многих тонкостей мироздания, сынок. Тебе ещё многому предстоит научиться.

— Что это? — удивился молодой лорд.

— Письменное завещание всего моего имущества и передача титулов тебе, — без эмоций отчеканил Родрик.

— Но… — у Лиама перехватило дыхание, — ты же не собираешься умирать? — он умоляющими глазами взглянул на отца, — Не сейчас?

Ответом на этот вопрос оказалась ладонь, которую Родрик молча протянул сыну. На ней запеклась кровь из глубокого пореза.

— Значит, Хэльвард не врал.

— Да, дуб позади нас – это дуб, который посадил Морин. И вот уже сотни лет перед смертью глава дома оставляет возле него предсмертный дар.

— Но тебе рано умирать, отец, — тихо сказал Лиам.

— Я считаю, самое время. Понимаешь ли, Лиам, я уже немолод и не могу делать многие вещи так же, как раньше, — Родрик на мгновение замолчал и продолжил с улыбкой, — А так же, нужно давать дорогу молодым. Я прекрасно пожил на своём веку. Пора и тебе вкусить дворянские плоды, сын мой, — через ещё какое-то мгновение он дополнил, — В любом случае, я не собираюсь отчитываться перед тобой по этому поводу. Я уже отправил Адриана к Теовальду с письмом, где написал, что ухожу на вечный покой и передаю бразды правления тебе.

— Так вот зачем он уехал с самого утра к князю, — догадался Лиам.

— Лиам, тебе нужно быть готовым к тому, что после того, как король Карл узнает о моей кончине, Переправа будет под великой угрозой, — серьёзно сказал Родрик.

— Карл? — переспросил Лиам, — Я же учился с ним при дворе его дядюшки-регента. Он славный парень, с чего ему развязывать бессмысленную войну?

— Боюсь, нынешний Карл лишь слабый отблеск Карла пятнадцатилетней давности, — обеспокоенно проговорил отец, — Регент Йофур вбил в неокрепшую голову юного короля, что я – единственная угроза, препятствующая ему отомстить за сумасшествие и последующую за этим смерть его отца.

— Но твоей вины в этом нет, — покачал головой Лиам.

— Северяне упрямы, Лиам. Их не переубедить, даже если ты предоставишь им все аргументы.

— Но ты с князем Теовальдом смогли предотвратить войну тридцать лет назад.

— То были другие времена. Сейчас всё иначе …

И отец снова замолчал на неопределённое время. Это дало шанс Лиаму немного подумать над ситуацией. Значит, Север затеял бессмысленную войну. И Лиам единственная преграда между ними и столицей. Расклад сил был неумолим. Деревня может сгореть дотла на передовой. Нужно позаботиться заранее о возможной эвакуации жителей. «Так вот зачем князь прислал отряд гвардейцев в нашу деревню».

— Наступают тёмные времена, а в них безрассудные правители умирают в первую очередь, — неожиданно промолвил Родрик.

— На что ты намекаешь?

— Тебе нужно будет скорее отправить Матиаса в столицу. Подальше от военных действий.

— Почему?

— Матиас – парень мнительный. Боюсь, его намерениями может завладеть чувство несправедливости и жестокости. И он станет пешкой в руках других людей.

— Ты думаешь, Матиас пойдёт на измену? — слова отца ошеломили Лиама.

— Я лишь боюсь за его жизнь.

— Можешь по этому поводу не беспокоиться, отец. Он сказал мне, что собирается скоро в столицу, чтобы стать рыцарем. Но если он решит пойти на войну в первых рядах, я никак не смогу его остановить.

— Значит, он умрёт смертью храброго воина, — подытожил Родрик.

— Может, он найдёт в столице себе жену, которая сможет усмирить его характер, — задумчиво протянул Лиам.

— У него ещё есть много времени, чтобы решить этот вопрос. Чего не скажешь о тебе, — отец уже с неприкрытой улыбкой толкнул сына в плечо, — Ты уже приметил кого-нибудь для создания семьи?

— После Манриетты я редко бывал в столице, чтобы найти кого-то, отец. К тому же, если верить твоим словам, война не даст мне возможности обзавестись семьёй.

— Не обязательно ехать в столицу, чтобы найти суженую, Лиам, — Родрик продолжал улыбаться сыну, — Я видел, как Анна смотрит на тебя.

— Анна? — удивился Лиам, — Она же служанка, отец. Не из благородной семьи.

— Я думал, ты любишь своих подданных, — заметил отец.

— Любить одно, заводить семью – другое.

— Тебя этому Матиас научил? — Родрик впервые за их разговор позволил себе рассмеяться. Встретив недоумение в глазах сына, он сказал, — Анна – хорошая девушка. Она ничем не отличается от благородных девиц из столицы. Происхождение не гарантирует достойных личностных качеств. Тебе ли это не знать.

— Разве мы не должны сохранять чистоту крови?

— Мы никому ничего не должны. Чистота крови – лишь чушь, придуманная высокомерными лордами. Она никогда ничего не значила. Тем более для рода Флавеллов. Просто следуй за тем, что ты считаешь правильным и верным, — мерным голосом сказал отец и вновь повернулся к закату.

Вновь затянувшаяся тишина никак не вызывала ощущения, что нужно что-то сказать друг другу. Лиам вслушивался в лесной гул где-то в глубине чащи. Взглянув вниз, он увидел еле различимые вдали огни рыбацких лодок. Весь их разговор прошёл через Лиама тяжёлым якорем, с которым ему придётся справиться. Ибо он теперь капитан корабля. Он поднял глаза на закат и внезапно осознал, что это последние минуты, которые он проводит вместе с отцом. Их последний совместный Кровавый закат. Очевидно, отец рассказал всё матери. Поэтому она с самого утра заперлась в своих покоях. Наверное, плачет. Но всем им надо быть сильными в это непростое время. Сложнее всего, будет скрыть сегодняшний разговор от Тиаса. Только наследник Флавелла может познать тайну Миранды. Ощутив приятное тепло на щеке, Лиам стёр рукой слезу. Не отводя глаз от заката, он тихо спросил:

— Это… это больно? Умирать?

— Быстрее, чем засыпать, — Родрик улыбнулся сыну и осторожно встал. Лиам сделал то же самое, — А теперь, встань возле дерева, Лиам, — Лиам медленно попятился назад. Затем отец встал спиной к реке, вытянул руки в стороны и выдохнул, — Прощай, сынок, — И мгновение спустя его тело исчезло за обрывом. Прошло секунд пять, но ничего не происходило. Лиам подбежал к нему и резко отпрянул от удара по лицу крылом. Опомнившись, он увидел чёрного филина, улетающего в кроваво-алый закат. И только хромающее крыло выдавало в нём отца.

Проследив взглядом за полётом птицы, Лиам повернулся к дубу и уверенно зашагал к нему. Вновь найдя засохшую кровь, он сел возле неё на одно колено:

— Будучи новым лордом этих земель, я клянусь оберегать этот лес от людских посягательств, ибо моё слово является долгом. Долгом за дар, которым владеет мой род. В этом клянусь я, Лиам Флавелл, сын Родрика Флавелла, Хранитель Северной Переправы, Лорд Чёрного Поля и … Сын Миранды.